Kitabı oxu: «S-T-I-K-S. Пройти через туман IX. Континент»

Глава 1

Бухта казалась игрушечным городом с открытки. Она выглядела так, словно кто-то специально выбрал такое место, чтобы потом хвастаться им перед соседями. Скалистый берег спускался к морю террасами. Внизу скалы выдавались в воду двумя плечами, сходившимися полукольцом, образуя подкову. Внутри этих плеч располагалось то, из-за чего стаб, собственно, и получил своё название – бухта. Внутрь бухты вёл узкий пролив, где судам приходилось идти медленно, чтоб не задеть бортами или такелажем выступающие с боков острые камни.

По берегу тянулись пирсы. Деревянные настилы уходили в воду, подпёртые сваями. У кнехтов стояли суда. Несколько прогулочных катеров, лёгкая моторная лодка с навесным движком, патрульный катер с пулемётной тумбой на носу и небольшая шхуна, судя по виду, совсем недавно побывавшая в жестоком бою. Лазурная вода на фоне безоблачного неба, эта бухта, пирсы и суда навевали только одну мысль – жителей этого стаба кормит море. Кормит не только рыбой, но и во всех смыслах этого слова.

Жилая часть стаба поднималась от берега вверх по извилистым улицам. Дома стояли плотно. По виду городок напоминал южную Европу – домами с белёными фасадами, черепичными крышами, балкончиками с верёвками под сушку и узкими окнами со ставнями-жалюзи, каменными лестницами, подпорными стенками, узкими улочками, низкими арками, маленькими площадями. На вершине скальной гряды, подчёркивая великолепие и обещая безопасность, красовались средневековые оборонительные башни и каменная стена. Башни стояли грамотно: перекрывали подходы с суши, держали сектора вдоль дороги к воротам, цепляли взглядом пирсы. И были, несмотря на свой древний вид, оборудованы вполне современно.

С моря тянуло солью, мокрой древесиной и водорослями. Дорога, по которой мы шли, вела прямо к воротам, возле которых застыло несколько бронеавтомобилей неизвестной мне марки и целый танк – кажется, немецкий Леопард. Но наблюдатели были и на стене, так что я ещё пи приближении к стабу повесил автомат так, чтобы его ствол смотрел вниз, и строго запретил Анютке трогать её заточенные арматурины и уходить в клокстоп. В таких местах, как Континент, с охраной стабов не шутят. И получают шанс прожить чуть дольше. А шутники быстро отлетают на ближайший респ. А то и в другой регион.

Как, собственно, в другой регион отлетели и мы. Только не из-за шуток, а потому что Скульптурист, бес его раздери, решил, что мы слишком долго его искали!

Пять суток прошло с того момента, как мы с Аней воскресли на респе этого региона. Хорошо ещё, успели достаточно раскачаться, чтоб получить назад свои Дары, вещи и, что важно, ячейки привязанного имущества. Потому что пропади мой меч, который пришлось вручить на хранение Ане, или браслеты – и главным своим долгом здесь я бы посчитал не неотменяемое задание найти какую-то Шпильку, а отыскать грёбаного загадочного урода и хорошенько надрать ему задницу.

Выбравшись с респа, мы потратили два дня только на то, чтобы выяснить, в какой вообще стороне находится эта Бухта. Пришлось ради этого погоняться за парой одиночных игроков одиннадцатого и тринадцатого уровней. Сначала нас, по понятной причине, приняли за муров, но впоследствии игроку одиннадцатого уровня даже, можно сказать, повезло благодаря нам – он никак не мог в одиночку преодолеть болото, лежащее на пути к интересующему его кластеру. Ну мы и помогли, вырезав там при помощи наших Даров пару топтунов, рубера и кучу низкоуровневой мелочёвки. В результате я чуть прирос в очках Ментальной силы, но не настолько, чтоб поднять это умение на новый уровень.

Как только выяснили дорогу – двинулись сюда напрямую, минуя лишние крюки. Кроме одного – пришлось заглянуть в стаб ботов, чтоб обменять выбитые из заражённых спораны на оружие и заточку новых арматурин для Анютки – без них азиатка категорически отказалась двигаться дальше.

– Если Скульптуристу так надо, то пусть придёт и сам мне их сделает, – упрямо заявила мне девочка.

И мне ничего не оставалось, кроме как потратиться ещё и на это.

Мощь стаба ощущалась даже под слоем этой средиземноморской красоты. Уже на подходах появились таблички, предупреждающие о минах, противотанковые ежи, рвы и прочие оборонительные сооружения. Рядом с воротами виднелись сектора прострела, отметки краской, аккуратные кучки гильз у брустверов. Стаб жил морем, но ни на секунду не забывал, что здесь Континент, а не привычный и безопасный родной мир.

Анютка шагала рядом. За плечом у неё висела сумка с запасом тушёнки, живуна и патронов для моего автомата – старенького АКМ, приобретённого там же, в стабе ботов.

Итак, нашей задачей было отыскать Шпильку и Шайтана. Которые, как я понял, должны находиться в Бухте. Так-то стаб немаленький, его обшаривать придётся несколько дней. Правда, благодаря Лаки у нас с Анюткой имелась и подсказка – брюнетка с овчаркой. Я полагал, что брюнетка – и есть та самая Шпилька. А значит, поиск благодаря наличию собаки станет сильно проще.

У ворот Бухты нас встретили ментат и вооруженная охрана. Ответив на несколько дежурных вопросов и выслушав правила поведения в стабе, мы, наконец, оказались внутри.

– Слушай, Орк, – миновав ворота, заканючила Анютка. – Я есть хочу. Пойдём пожрём, а?

– Ань… – вздохнул я.

– Что? – возмутилась азиатка. – Мы часов пять уже ползём по этой жаре. У меня желудок скоро слипнется от голода. Вот как ты эту Шпильку без меня искать будешь, а? Какой план?

Я замедлил шаг.

– Нет никакого плана Ань. Только ходить по улицам или смотреть. Поскольку наша цель, судя по словам Лаки, гуляет в компании огромной овчарки, то искать её методом расспросов я бы не стал – слишком запомнимся. Так что…

Анютка фыркнула.

– Вот именно это я имею в виду! Опять ходить! Орк, я с голоду ща помру, у меня шкала уже почти на нуле.

Вспомнив, что на Континенте голод – это не просто о пустом желудке, я залез в интерфейс и проверил свою шкалу. Ну, не на нуле, но тоже меньше четверти. А если совсем упадёт, то начнётся потеря здоровья. А это ой как нехорошо.

Внутренне чертыхнувшись от необходимости отслеживать бесову кучу параметров, я сдался.

– Ладно, пойдём искать приличную забегаловку, где нас не отравят и не ограбят.

– Воровство в Бухте запрещено, – напомнила мне Анютка о правилах стаба.

– Я не о нём, а о ценах, – вздохнул я.

– Ну так прояви свою харизму, в чём проблема? – саркастически посоветовала Аня с вредной ухмылкой.

Я почувствовал, как внутри снова поднимается злость. Какого беса я вообще делаю в этом стабе? Почему я позволяю какому-то ненормальному решать, сдохнуть мне или искать эту Шпильку? Да и вообще зачем ввязываюсь в то, что явно уже пахнет отборнейшим дерьмом, хотя пока я ещё даже не знаю, чьим именно.

Миновав широкую привратную площадь, мы стали спускаться к морю. Узкие улочки то и дело расступались, открывая небольшие пространства с обшарпанными, но работающими фонтанами посередине и всякого рода магазинами, лавками и барами, обустроенными в удачно выходящих фасадами на площади домов.

Первое место, где можно было бы поесть, мы прошли, старательно задержав дыхание, чтоб не нюхать запахи прогорклого масла, подгоревшего мяса и не первой свежести овощей.

– А ведь наверняка ещё и цену ломят как не в себя, – прогундосила азиатка недовольно. – В расчёте как раз на таких, как мы. Только прибывших. Вот гады. Скажи, Орк?

– Ага, – пробурчал я.

Второе кафе – уже с запахами нормальной еды, – тоже обошли стороной, едва только посмотрев на ценник, предусмотрительно указанный на раскладном деревянном щите, стоящем рядом со входом. И только третье, внешне больше похожее на задрипаную забегаловку, привлекло внимание Анютки, и то только по причине того, что её шкала сытости опустилась до нуля.

– Всё, Орк, мне плевать, – заявила азиатка. – Будем есть здесь.

Я только пожал плечами и вслед за девочкой вошёл в прохладу небольшого помещения, в котором не было ничего, кроме стойки.

– У нас только на вынос, – вынырнул из-за неё дюжий мужик, и в помещении внезапно стало совсем тесно.

– Пойдёт, – согласился я. – Что имеется?

Меня терзало непреодолимое желание поскорее выйти обратно на улицу. Поэтому я быстро сделал заказ и оплатил его, ничему не удивляясь.

Ждал недолго, каких-то минут десять, после чего мне вынесли две бумажные тарелки, полные жареной картохи, и я потопал, наконец, на улицу, куда уже успела сбежать Аня…

…И едва не столкнулся с красивой брюнеткой, идущей мимо.

– Поаккуратней, дамочка, – недовольно пробасил я, обходя её по дуге.

– Извините, – смущённо пробормотала брюнетка.

Постояла, рассматривая меня. Я осторожно обошёл её… и вдруг увидел у её ног огромную немецкую овчарку. Вызвал инфо о брюнетке. И в буквальном смысле слова остолбенел.

Объект – иммунный, гуманность – высокая положительная, прозвище-идентификатор – Шпилька. Уровень – шесть. Умения континента – не выявлены. Вооружена саблей «Клешня» с одним установленным модификатором.

Глава 2

Система безжалостно подтвердила ещё даже не сформировавшуюся в голове догадку:

Командная цепочка заданий обновлена. Задание «Найти Шпильку» выполнено». Получено двести распределяемых очков в основные характеристики.

Задание «Найти Шайтана» – активно.

Задание «Собрать команду» – активно.

Статус цепочки: АКТИВНА.

Сообщение повисло перед глазами, и я, как дурак, застыл на месте с двумя бумажными тарелками в руках. Жар от картохи пробивался сквозь тонкую бумагу, жирстекал на пальцы с промокшего края, а я всё смотрел на строку про двести очков, потом на следующую, про Шайтана, потом снова на первую, пытаясь связать слова с брюнеткой, с которой только что чуть не столкнулся.

Шпилька тем временем уходила. Шла быстро и уверенно. Огромная овчарка держалась у её ног, как привязанная. Поводка я так и не увидел, но он, полагаю, и не был нужен – по поведению собака больше походила на напарника, чем на зверя. Сабля, про упомянутая в инфо, висела у брюнетки на боку, и даже без просмотра информации об установленном модификаторе я с лёгкостью мог сказать, что оружие это очень не простое и весьма дорогое.

Даже интересно, где она умудрилась разжиться такой на своём уровне меньше десятки, судя по отсутствию Даров? Хорошо ещё, собака есть, иначе эту саблю у нулёвки, не имеющей ячеек привязанного имущества, уже отобрали бы. Но собака, да ещё таких размеров – была однозначным подспорьем.

Я открыл рот, чтоб окликнуть Шпильку. Сделал два шага следом…

– Орк, ну ты чего там застыл, а? Ждёшь, пока я с голода сдохну, да?

Я обернулся к Анютке. Секунду смотрел на неё, вернулся взглядом к Шпильке. И, вздохнув, потопал к Ане. По хорошему, надо было двигать за Шпилькой, но шкала Сытости – дело важное. Особенно когда она уже на нуле, и вот-вот начнётся падение стат.

Протянув тарелку Ане, ещё раз обернулся и увидел, что Шпилька тоже замедлилась и смотрит прямо на нас. Поймав мой взгляд, брюнетка сделала вид, что мы её не интересуем, и быстро скрылась за углом.

Азиатка схватила тарелку со своей порцией дунула на картоху, сунула первый кусок в рот и тут же застонала от удовольствия.

– Горячая, зараза, – пробормотала она с набитым ртом.

– Ты видела? – спросил я её, принимаясь за свою еду.

Анютка повернула голову вслед брюнетке.

– Она, да?

– Она, – подтвердил я.

– Ща догоним, – с набитым ртом прочавкала девочка и набросилась на картоху с удвоенной скоростью.

Жевала девочка так быстро, что даже мне пришлось поднапрячься, чтоб вычистить свою тарелку.

– Ладно, какой план? – уточнила она, проглотив последнюю картошку с аппетитной золотистой корочкой. – Чесать за ней?

– Да, – вздохнул я. – Далеко она не должна была уйти.

– Главная дорога здесь одна, – облизывая с пустой и размокшей тарелки остатки жира, смешанного с солью, деловито произнесла Аня. – Это по которой мы пришли. Но я видела ещё параллельную. Орк, давай разделимся?

– Угу, – кивнул я, соглашаясь.

Скомкав тарелку, Аня покрутила головой в поисках урны. Не нашла и незаметно сунула её под крыльцо, на котором сидела.

– Я иду по главной, – решительно заявила она, облизывая теперь уже пальцы.

Мне ничего не оставалось, кроме как согласиться отправиться на параллельную улицу.

Поиски затянулись – параллельная улица оказалась не улицей, а улицами. А верней, целым лабиринтом улиц, выводящим меня то на площади вроде тех, что разбивали на части главный серпантин, разве что размером поскромнее, то в тупики, то к каким-то притулившимся у самых скал скверам.

Девушки с овчаркой нигде не было видно, она словно растворилась в этом лабиринте, и я уже отчаянно жалел о том, что не пошёл за ней сразу.

Может, надо было её всё-таки позвать? Объяснить, что у меня задание её найти, как-то уговорить задержаться хоть на пять минут, чтоб Аня успела поесть. Но задним умом мы все крепкие, и теперь жалеть было поздно.

Так я бродил, наверное, около часа, пока не оказался на площади приличных размеров, превращённой в подобие стихийного рынка. Всё место между фонтаном и обступившими площадь домами занимали разноцветные брезентовые палатки, в которых можно было приобрести, кажется, вообще всё, от патронов до пулемётов. Сначала я растерялся, не понимая, как в такой толпе должен искать Шпильку. И почти тут же её нашёл – брюнетка как раз закидывала в рюкзак жестяные банки консервов. Овчарка, как и при первой встрече, держалась у ног хозяйки и зыркала вокруг таким взглядом, что подходить к её хозяйке люди просто боялись.

Закупившись, Шпилька закинула рюкзак за спину и двинулась наверх, к воротам стаба. Я поискал взглядом Анютку, но девочка то ли ещё не добралась до этого рынка, то ли обошла его стороной. Стараясь не терять из виду Шпильку, я принялся продираться между палатками. Привлекать к себе внимание я не хотел, но, учитывая мои габариты кваза, это оказалось непросто. Мало того, что я элементарно не везде мог свободно пройти, так ещё и пришлось попутно отбиваться от назойливых криков торговцев, приглашавших посмотреть их ассортимент.

Красться далеко не пришлось. Вскоре Шпилька опять остановилась. Но не у палатки торговца, а просто. С секундной задержкой снова двинулась вперёд, но уже по походке я понял, что на этот раз она идёт к чему-то конкретному, а не просто выбирается из толпы рынка.

К чему, а верней, к кому, я увидел почти сразу и испытал непреодолимое желание сжать кулаки и обязательно набить, наконец, ими этому кому-то морду за то, что сдёрнул меня с креста килдингов и отправил на грёбаный Континент. Я даже сделал шаг в направлении Жнеца, и тут…

Командная цепочка заданий обновлена. Задание «Найти Шайтана» выполнено». Получено двести распределяемых очков в основные характеристики.

Задание «Собрать команду» – активно.

Статус цепочки: АКТИВНА.

Система среагировала секундой раньше меня. Мне же пришлось ещё поискать этого, бес его раздери, Шайтана. Он обнаружился рядом со Жнецом. Волосы тёмные, физическую форму явно поддерживает, лицо… Ну, явно европейское. В смысле, не только не азиатское или ещё какое, но и не славянское. Я бы даже сказал, арийское, разве что курчавые тёмные волосы немного портили это впечатление.

Ладно, Шайтан так Шайтан, мне же проще. Даже хорошо, что все эти ходячие задания так удачно собрались в одном месте. Лишь бы теперь не разбежались.

«По главной площадь с палатками, – открыв командный чат, быстро набрал я. – Тут Шпилька и Шайтан с нашим Жнецом, который не Жнец. Наблюдаю».

Пока я писал, Шпилька приблизилась к палатке напротив и уставилась на прилавок. Жнец сделал шаг назад, приблизившись к ней спиной, и что-то произнёс. Шпилька, не отвлекаясь от осмотра, кивнула.

Они что, знакомы?! Все трое? Или только Жнец знает обоих, но между собой они не знакомы.

Хотя какая, к бесу, разница? Жнец, судя по всему, просто собирает нас всех в одном месте. Может даже, задание «Собрать команду» засчитается как выполненное, когда мы все, включая Анютку, перезнакомимся.

Рядом со Шпилькой появился владелец палатки. Что-то спросил, Брюнетка с вежливой улыбкой покачала головой и отвернулась. Быстро глянула в спины Жнеца и Шайтана, занятых разговором с другим торговцем, и снова принялась выбираться из толпы.

«Шпилька уходит. Иду за ней. Следи за Жнецом», – снова отчитался в чате я и последовал за брюнеткой. Специально прошёл рядом со Жнецом, пользуясь тем, что Шайтан меня ещё ни разу не видел. Жнец, будто почувствовав моё приближение, посмотрел на меня и едва заметно качнул подбородком, показывая следовать за Шпилькой.

Ладно, гад! Убью тебя чуть позже.

Я послушно последовал за брюнеткой и её собакой. Они не особо торопились, как будто ждали определённого времени. Но спустя тридцать минут оказались на площади у ещё одних ворот. А там их уже ждали Жнец-Скульптурист и тот самый Шайтан.

«Все трое у западных ворот. Аня, где ты? Дуй сюда!» – уже раздражённо настрочил я в командном чате, увидев, что от Анютки нет ни одного ответа.

Даже мельком подумал, что с ней что-то лучилось, но нет – иконка азиатки подсказывала, что это опасение бессмысленно.

Шпилька, приветливо махнув рукой, приблизилась к мужчинам, Шайтан тут же приобнял её, словно старую знакомую и…

Такого развития событий я, уже посчитав эту пару хорошими знакомыми, не ожидал. Вместо того, чтоб обнять Шайтана в ответ, Шпилька просто взяла и… двинула ему кулаком по лицу. Примерно минуту эти двое препирались, и тут овчарка зарычала – глухо, но громко. И на площади перед воротами появилось ещё одно действующее лицо.

Глава 3

С лица Жнеца стекла, словно вода, улыбка. Шайтан и Шпилька обернулись одновременно. Я проследил за их взглядами и увидел, как мимо прошёл человек в длинном чёрном плаще с глубоким, скрывающим лицо капюшоном. А за ним, словно продолжение плаща, тёк мрак. Верней, как мрак… Давящее ощущение чего-то тёмного, хищного и злого, преобразовавшееся в голове в визуальный образ этого клубящегося продолжения плаща.

А вот небо со стороны бухты, ещё минуту назад абсолютно чистое, на глазах затягивали низкие чёрные тучи, в которых всё чаще и чаще мелькали сполохи молний.

Этот тип, которого я видел впервые в жизни, сразу же мне не понравился. От него веяло каким-то первобытным ужасом, заставляющим мышцы неметь, горло сохнуть, а разум в панике орать: «Бежим!».

Странный тип, спокойно пройдя мимо меня, подошёл к замершей компании во главе со Жнецом и скинул с головы капюшон, продемонстрировав золотую полосу обруча, надетого на голову, и смуглую, выдававшую в нём уроженца южных широт, кожу, виднеющуюся между прядей длинных, до плеч, чёрных волос.

– Здравствуй, Патрокл, давно не виделись. Или лучше называть тебя Скульптуристом? Смотрю, ты нашёл себе подходящий аватар. Всё жалеешь людей, боишься появиться на Континенте в своём собственном обличье. Зачем, Патрокл? Люди смертны, рано или поздно всех ждёт дуат. Всех, кроме нас и тех, кто к нам примкнёт.

Ясно, ещё один ненормальный. Я вздохнул, осознавая новые глубины задницы, в которую меня затащили. Заметил, что площадь вдруг как-то разом опустела – люди словно ощутили гнетущую ауру смуглого типа и постарались убраться от него подальше. Но Жнец, Шпилька и Шайтан остались на месте.

Я подавил острое желание плюнуть на всё и тоже свалить. С одной стороны, чем я рискую, если решу выйти из этого? Не выполню задание Системы? Да и бес с ним! Чем мне это может грозить? Да ничем!

И всё же я остался. Угол здания хорошо скрывал меня от странной четвёрки, даря иллюзию безопасности, хотя на Континенте, как и в Улье, она была одной из самых главных опасностей.

– …Отсоси! – коротко бросила Шпилька – оказывается, пока я размышлял, общение четвёрки незаметно перешло на повышенные тона.

А дамочка-то боевая! Хамоватая, решительная. Борзостью немного напоминает Куницу. Но, несмотря на это, я почему-то был уверен, что сойдись эти двое в бою, и Куни не продержалась бы и минуты. Да и по тому, как Шпилька вела себя, как понимала, когда язвить, а когда промолчать, она дала бы Кунице огромную фору. Даже несмотря на свой невысокий шестой уровень.

Смуглый тип сокрушённо покачал головой, что-то тихо произнёс в ответ и повернулся к Шайтану.

Тот, судя по реакции, не ожидал, что к нему тоже возникнут вопросы. Сначала удивлённо вытаращил глаза, а потом стал сосредоточенно слушать. Жнец молчал, Шпилька разок что-то съязвила, но Шайтан словно ин заметил этого. Что-то уточнил – слов я по-прежнему не мог расслышать, – что-то ответил. Смуглый протянул руку, и Шайтан вдруг упал на колени. Секунду посидел, тряся головой, поднял взгляд.

Лицо Шпильки исказилось яростью. Смуглый чуть опустил руку и протянул её Шайтану ладонью вперёд. А тот поднялся и вдруг криво, с издёвкой ухмыльнулся.

Произнесённых им слов я не расслышал. Но нутром почуял – сейчас что-то будет. Вокруг смуглого заклубилась успокоившаяся было, но никуда не пропавшая тьма, из ощущаемой вдруг превратилась в видимую, реальную. Взвилась, угрожающе потянулась к Шайтану… Шпилька, её овчарка и Жнец – все они ринулись наперерез ей. Но они не успевали.

Не раздумывая, я ударил молнией по руке смуглого. Решение принял спонтанно, просто подумав, что беса с два какой-то хрен с горы будет мне мешать выполнять задание, в котором я уже два пункта из трёх закрыл!

Тьма замедлилась, но не остановилась, и тут…

Нет, я давно знал, что Анютка – крутой клокстоппер. Но чтоб настолько!

Размытый силуэт в розовых шортиках и куртке (именно эта дурацкая одежда досталась Анютке по возрождению на новом респе) снёс Шайтана с места за какую-то долю секунды до клубящихся лап тьмы. Причёт так удачно, что и азиатка, и спасённый ею Шайтан затормозили аккурат о Шпильку, в результате чего все трое повалились на асфальт.

Я бросился к девочке.

– Аня?

– Да в порядке я, – откликнулась она, поднимаясь. – Видала похуже.

Убедившись, что хотя бы на вид она действительно в порядке, я посмотрел на смуглого. И вдруг понял, что больше всего этот тип напоминает мне какого-нибудь древнеегипетского жреца или бога – своим лицом, своим обручем, своими подведёнными углём чёрными глазами.

– Щекотно, – мерзко ухмыльнулся тот, поймав мой взгляд.

Меня охватила ярость. Чего? Щекотно? Да я ещё даже не пытался тебе, гаду, навредить! Так, размялся перед тем, как начну убивать тебя и Скульптуриста вместе!

– Сейчас будет ещё щекотней, – прорычал я.

И почувствовал на боку привычную тяжесть нодиевого меча – Анютка, к чьей ячейке он был привязан, вовремя вручила его мне. Я шевельнул плечом, сбрасывая с него ремень АКМ, и автомат тут же оказался в руках азиатки.

– Не думаю. Ты, конечно, посильнее этих никчёмных созданий, – смуглый кивнул в сторону Шпильки и Шайтана. – Но тягаться со мной не в твоих силах.

– Зато в моих, – раздалось с той стороны, где стоял Жнец.

Глава стронгов, а верней тот, кто прятался под его личиной, наконец, решил продемонстрировать себя миру. Нет, внешне он никак не поменялся, но сквозь хорошо уже знакомое мне лицо я вдруг разглядел другое, запомнившееся мне только смутным пятном. И от него вдруг потянуло какой-то ослепляющей, вынуждающей осознать собственную никчёмность силой.

– О-о, Патрокл, – глумливо ухмыльнулся смуглый. – Ты решил от человеколюбства перейти к решительным действиям? Ты ведь понимаешь, чем для этого стаба окончится наше с тобой прямое противостояние?

– От противостояния уже ничего не зависит, – покачал головой Жнец. – Ты уже обрёк Бухту, применив в ней свои Дары. Теперь только вопрос времени, как скоро этот райский уголок Континента превратится в черноту.

– Чего? Какая ещё чернота? Орк, они вообще о чём? – подлезла с вопросами Анютка. – Я себе только купальник присмотрела, какая ещё чернота!

– Но ты ускоришь смерть стаба. Неужели же ты, Патрокл, брат мой, позволишь себе замарать руки смертями всех этих несчастных людей? Ведь при ином раскладе они могли бы успеть покинуть это пока ещё прекрасное место. Правда, тогда я успею убить твоих пешек, но разве это допустимое сравнение – четыре жизни и сотни?

Я слушал бред, который несли два вменяемых с виду человека, и мой мозг отказывался искать объяснение происходящему. Это был какой-то фарс! Бред! Идиотизм и…

– Орк, собирай всех в команду! Веди к причалам! Попутно захватите местных – всех, кого сможете, – неожиданно обернулся ко мне Жнец.

Я как-то очень резко решил, что прямо сейчас лучше сделаю, как сказано. Ну а потом уже натяну глаз на жопу этому мерзавцу, впутавшему нас с Аней в чёрт знает что. Быстро нашёл в меню нужный пункт, активировал и в течение секунды получил два подтверждения – будто и у этих двоих было задание вступить в мою команду.

Кстати, о командах… Задание мне Система так и не засчитала. Получается, что это не всё? Это что, мне ещё и всю ту толпу, про которую Лаки говорила, придётся разыскать? Кто там у неё был? Брюнетка с овчаркой, немец, пиратка, капитан и какой-то бот. Ну, с первыми двумя всё понятно, каждого из них Система даже потрудилась выделить в отдельное задание – за какие, интересно, заслуги? Про остальных у меня не было ни одной зацепки. Но, похоже, Системе на это было наплевать. Пойди туда, не знаю, куда, найди какую-то никому неизвестную хренотень и принеси её туда, куда никто, к бесу, не знает!

Отлично! Просто отлично!

Меня охватила злость. Да сколько можно надо мной издеваться? Может, грёбаная Система и грёбаный Скульптурист прекратят, наконец, решать за меня, что я должен делать и когда? Или, может, они мне ещё цвет трусов начнут подбирать?

Выплеснуть возмущение вслух мне, конечно же, не дали.

– Не так быстро, муравьишки, – с мерзкой интонацией произнёс смуглый тип. – Думаете, я вас так просто отпущу?

Глава 4

Вокруг вскинутой руки смуглого закрутился мрак. Вверху взвыл ветер, низкие чёрные тучи заслонили небо. Воздух будто бы разом остыл, и его ледяное дыхание почему-то напомнило мне про сырую стылость могильной ямы. Я подспудно приготовился к тому, что тьма сейчас рванёт к нам и сомнёт, словно фантик. Но…

Но ничего не произошло.

Смуглый медленно опустил взгляд на свою руку, словно она его подвела. Потом посмотрел на Скульптуриста.

– Я тоже кое-чему научился за века нашего противостояния… брат, – без улыбки произнёс тот и коротко кивнул Шпильке. – Не медлите.

Вот тут я и двинулся.

Мне повторять дважды не потребовалось. Я как-то сразу догадался, что сейчас тут будет разворачиваться нечто, от которого уж точно стоит держатся подальше таким, как я. Потому как один тот факт, что Жнец-Скульптурист смог переместить умирающего меня из Улья на Континент, при этом ещё и вылечив, а потом убить нас с Анюткой просто щелчком пальцев, уже недвусмысленно намекал на то, что пределы возможностей этого… существа сильно шире, чем я мог себе представить. И что-то мне подсказывало, что этот смуглый тип, ведущий себя так, словно он не жрец, а как минимум бог – не слабее своего оппонента.

Схватив Аню за плечо, я потянул её в сторону. Шпилька и Шайтан замешкались. Брюнетка смотрела на Жнеца так, словно искала в его лице что-то… Какие-то определённые черты или, может, выражения. И не находила. Немец (ну правда, ведь не капитан же он и не бот? Значит, немец, как следует из списка Лаки) тоже не спешил уходить. В отличие от Шпильки, он не искал в Жнеце-Скульптуристе кого-то другого. Он просто колебался.

– Уходим! – рявкнул я на эту парочку.

Но мои слова заглушил раскат грома, и в асфальт рядом со Шпилькой ударила молния. Проделала приличных размеров дымящуюся дыру и исчезла, оставив после себя запах расплавленного битума и озона. Следом сверкнула ещё одна молния, но она, в отличие от первой, не исчезла сразу, а провисела в воздухе несколько секунд, ветвясь и потрескивая.

Анютка, глянув на этот фокус, выдала короткое:

– Офигеть…

– Потом офигеешь, – оборвал девочку я. – Бежим!

Шайтан, будто очнувшись, схватил Шпильку под локоть и потянул прочь. К моему удивлению, по зубам он за это не получил. Наоборот, Шпилька подчинилась, из чего я сделал вывод, что взаимоотношения у этой парочки странные и… многогранные.

Куда побежали они – я не смотрел. Сам топал по той же улице, по которой пришёл сюда, и тащил за собой Анютку, к удивлению, не задавшую мне пока ещё ни одного вопроса. Повернуть к другим воротам я даже не пытался – был уверен, что там сейчас либо столпотворение, либо ворота перекрыты до, так сказать, выяснения. Поэтому путь оставался только один – вниз, к, собственно, бухте.

Молнии посыпались чаще. Они били по дорогам, по крышам, по столбам с фонарями. Мертвенно-белые вспышки резали по глазам и превращали пасторальный городок в место, полное мистических тайн, подкрашивая белёные фасады фиолетовым, а тени под арками превращая в чёрные провалы. Будто дыры в преисподнюю…

Здесь, в удалении от площади, жители Бухты всё ещё вели обычную жизнь. Внезапно налетевшая гроза удивила их, но и только. Они выглядывали из окон и с балконов, из дверей, с балконов. Кто-то с кружкой в руках, кто-то, явно оторванный от процесса чистки оружия, с его деталями и ветошью, кто-то в пижаме. Но все они смотрели на небо и настороженно пытались понять, что за хрень тут происходит.

– Все к пирсам! Живо! – донеслось с параллельной улицы голосом Шпильки.

Вообще, брюнетка производила впечатление хоть и хамоватой, но довольно разумной дамы, не склонной к панике и необдуманным действиям. Вряд ли бы она стала призывать жителей стаба бежать к пирсам без веской на то причины. Кроме того, у меня сложилось впечатление, что она была хорошо знакома со Жнецом-Скульптуристом, так что, скорее всего, понимала в происходящем немного больше, чем я.

– Эвакуация, граждане! – подхватил я, и прозвучало это намного эффектнее, чем у Шпильки. – Быстро, но без паники, продвигаемся к пирсам!

Паниковать никто и не собирался. Спрашивать, что случилось – тоже. Люди молча уходили с балконов, исчезали из окон, а спустя пару минут, уже полностью готовые ко всему, выходили из дверей.

И тут…

– Чернота! – донеслось с соседней улицы, где были Шайтан и Шпилька. Словно в ответ, ударила молния.

И тут послышались первые крики.

Сначала я не понял, откуда взялась паника. Ну чернота и чернота. Неприятно, но за пару секунд не убьёт, хоть само её появление в стабе уже грёбаное, бес его раздери, чёрти что. Но в Стиксе люди обычно не отличаются пугливостью, так что всё равно не понятно, откуда этот хоровой неконтролируемый страх. Я хотел уже даже открыть командный чат и спросить у Шпильки, что у них там творится. Но не успел.

Ещё одна молния ударила уже по нашей улице, и вокруг того места, где она расплавила дорогу, действительно начала расползаться чернота. Люди на этой улице при виде неё паниковать не стали, просто принялись обходить медленно разрастающееся пятно стороной.

Следующая молния ударила в дом. Вспышка выбила кусок штукатурки, и из образовавшегося пролома тоже поползла чернота – будто кто-то взялся обмазывать фасад густой смолой.

Чернота двигалась медленно, но уверенно. Добралась до балкона с ажурными ограждениями, переползла на опорную плиту. Затрещал бетон, плита надломилась. За доли секунды, которые занял полёт вниз, балкон успел почернеть уже весь и, коснувшись земли, рассыпался антрацитовой пылью. Поднявшись, пыль, несомая потоками воздуха, которые порождало движение людей, полетела в толпу…

…И чернеть стали уже люди…

– Орк, смотри! – крикнула Анютка.

Но я и сам уже понял, что паниковать действительно было из-за чего.

Пыль, влетев в толпу спешащих к пирсам людей, стала прилипать к одежде, к коже, к волосам. И где ей это удалось, люди тоже начали… чернеть. Буквально превращаться за доли секунды в статуи, замершие в тех позах, в которых их поймала пыль.

Теперь паника пошла и тут. Увидев почерневших людей, остальные бросились бежать. Кто-то упал, кого-то толкнули прямо на пылинки. Молнии лупили всё чаще, и люди стали превращаться в антрацитовые статуи и от их попаданий.

Схватив Анютку за плечо, я отступил под стену дома, ещё остававшегося обычным, и, глядя на ближайшую… статую… вызвал информационную панель.

Объект – иммунный, человечность высокая положительная. Не вооружён, умения Континента не выявлены. Находится под негативным эффектом… Ошибка, эффект неизвестен!

– Твою! – сквозь зубы процедил я и потянулся к статуе своим знахарским надзрением. Сразу понял, что она ещё жива. Попытался было влить в неё энергии, но та словно канула в никуда – будто женщина стала бездонным сосудом.

– Орк, что за чертовщина? – возмутилась Аня. – Это тот тип сделал? Который со Скульптуристом спорил?..

Я отвлёкся от женщины и кивнул. Не был уверен, что всё именно так, как поняла девочка, но других объяснений пока найти было негде. Ясно было одно – пора и самим свалить, пока я или Анютка не превратились в такие же вот статуи, которые даже непонятно, живые или не очень…

В этот момент кто-то из бежавшей к пирсам толпы случайно задел поражённую чернотой женщину. И та вдруг осыпалась на землю, словно изначально была не человеком, а созданной из этой чёрной пыли статуей.

Кто-то заорал так, что перекричал даже толпу. Я сосредоточился на оставшейся от женщины пыли. Ничего. Никакой информационной панели, никаких надписей, никаких следов жизненной энергии. Будто именно эта пыль всегда была только и исключительно пылью.

– Не давим! – заорал я я надежде, что толпа образумится. – Поднимайте упавших!

Слова долетели до ближайших нескольких человек. Но прислушались лишь трое. Остальные уже не разбирали дороги и не думали ни о ком, кроме себя. Вот осыпался пылью невезучий парень, застывший с поднятой ногой – именно в этом положении его и поймала молния. Следом превратился в прах суровый усатый рейдер с увесистым рюкзаком, которого догнала опасная пыль.

– Орк…

Я посмотрел на Аню. Лицо девочки выражало смесь из сожаления и твёрдой решимости.

– Орк, они тебя больше не послушают.

– Да, – как бы ни было неприятно это осознавать, но она была права. – Ты совершенно верно говоришь, Нют. Пора подумать о себе. Уходим.

Снова взяв девочку за плечо, я огляделся и нырнул в боковую улочку – бес знает, есть ли там дорога к пирсам, но это уж точно лучше, чем бежать в перепуганной толпе, не имея даже возможности просто свернуть в сторону.

Глава 5

Пришлось немного поплутать прежде, чем мы нашли подходящую дорогу. Это не была такая же прямая улица, как та, с которой мы свернули. Скорей, мы были вынуждены лавировать проулками и узкими проходами, чтоб перебраться с одной тупиковой улицы на другую. Но всё-таки мы таким образом приближались к пирсам и, подозреваю, делали это быстрее, чем если бы остались в толпе.

Здесь было не в пример тише. И молнии лупили реже – видимо, из-за того, что и людей тут почти не было. Почему – вопрос оставался открытым. Но я предположил, что они решили идти к пирсам прямым путём, вместе с толпой, а не как мы – кружным, но оказавшимся более быстрым и спокойным.

По левую руку от нас возвышались скалы. По правую – дома, но уже не такие парадно-весёлые, как те, на главной улице и рядом с ней. Эти дома были обшарпанные, с облупившейся от влаги шпатлёвкой и тронутыми плесенью деревянными ставнями на окнах. От них пахло какой-то неприятной затхлостью – настолько сильно, что её не перебивал даже разлившийся в воздухе озон.

Вверху, между крышами, бахнуло так, что с карнизов посыпалась мелкая крошка. Молния ударила где-то ближе к бухте, и я почти физически представил, как там снова расползается чернота, цепляясь за дерево, камень, металл – за всё, что попадётся ей на пути. Я прикинул примерное место, чтоб обойти его, и понял, что опять придётся плутать.

– Орк, мы к пирсам вообще выйдем из этого лабиринта? – возмущённо прервала поток моих мыслей Анютка.

– Выйдем, – пообещал я, сам при не испытывая никакой уверенности в этом. – Чувствуешь, водорослями сильнее пахнет? И дорога понижается? Значит, мы двигаемся в правильном направлении. На край можно будет через дома попробовать из тупика выбраться.

Впереди показалось ответвление, которое, судя по ставшему громче шуму толпы, вело на главную улицу. Я шагнул вперёд, осторожно выглянул из-за угла. Так и есть – с моей позиции можно было хорошо рассмотреть, что там происходит. Людей не стало меньше, но из-за скученности их скорость передвижения снизилась. Молнии лупили, не переставая, и это тоже замедляло толпу, поскольку то тут, то там возникали всё новые и новые чёрные статуи. Люди отшатывались от них, сталкивались, вжимались в стены, чтоб ни в коем случае не коснуться пожирающей всё и вся черноты.

– Почему они там толпятся? Совсем, что ли, дураки? – язвительно поинтересовалась Анютка.

– Вон туда посмотри, – строго указал я девочке. – Они, может, и рады бы. Но не могут.

Быстрая на суждение азиатка глянула, куда я показал, и тихо ругнулась, увидев черноту, отсёкшую жителям стаба возможность уйти в сторону.

– Получается, мы вовремя свалили.

– Именно так, Нют.

Мы снова двинулись вниз, петляя по лабиринту крохотных и коротких улиц, пересекающихся между собой в самых неожиданных местах. На одном перекрёстке мы наткнулись на троих местных, тащивших волоком мешок и ящик с патронами. Один увидел меня и машинально потянулся к оружию. Но, увидев очередную молнию, ударившую в стороне, опомнился.

– К пирсам, – хрипло бросил он. – Там капитаны всех на корабли грузят. Быстрее, пока весь стаб этим светопреставлением не накрыло.

Я кивнул. Но вместо того, что пойти дальше, подхватил ящик одной рукой и потащил вместе с ними. Не из человеколюбия, нет. Мне, собственно, было всё равно на жизни этих троих. Но их собранность, своевременный уход с главной улицы и информированность о том, что эвакуация (которая в любом случае должна была нчаться в нынешней ситуации), теперь проходит организованно, подсказывали, что нам с Анюткой стоит держаться этой компании. Быстрее выберемся к морю. А там надо будет как-то опять найти Шпильку с Шайтаном. Хотя они теперь у меня в команде, так что задача выглядит проще, чем часом ранее.

Сверху снова громыхнуло. Ветер прокатился по улице, подняв мусор, и в нём я вдруг заметил крохотные чёрные крупинки.

– В дом! – рявкнул я. – Живо!

Бросив всё, местные рванули к ближайшей двери и скрылись за ней. Я ломанулся за ними. А Аня исчезла и вдруг появилась рядом с мешком. Ещё миг – и вот она уже была рядом со мной и с всё тем же мешком в руках.

– Аня, блин… – процедил я.

– Что – Аня? – буркнула она. – Я всё равно быстрее.

– Быстрее не значит бессмертнее! – попробовал я вразумить девочку, но она ожидаемо скорчила недовольную гримасу.

– Какой же ты нудный, Орк.

Переждав пыль, мы снова двинулись к морю. Вскоре улочка вывела нас к более широкой дороге, и сразу стало понятно, что мы почти на месте. Послышались команды, металлический лязг, рёв моторов и плеск воды. И всё это тут же перемешалось с гулом толпы, которая уже не металась, как наверху, а двигалась плотным управляемым потоком.

Пирсы, которые я видел издалека и сверху ещё на подходе к стабу, теперь выглядели иначе. Романтика открытки сгорела, её сдуло первым же порывом этой безумной грозы. По настилам бегали вооружённые люди, помогали другим людям, перетаскивали сумки, канистры, мешки. У кнехтов суетились моряки, то отшвартовывая загруженные людьми катера и лодки, то пришвартовывая новые, готовые к загрузке. Чуть в стороне виднелся патрульный катер с пулемётной тумбой на носу, но я был уверен, что и на него будут загружать беженцев, когда место на остальных судах закончится.

Двигатель катера работал ровно, без надрыва, но звук был такой, будто он, разозлённый внезапным концом света, рычит сквозь зубы.

У дальнего пирса стоял тот корабль без парусов. Теперь, вблизи, мне было заметно, что это шхуна.

– Интересно, на ней тоже будут эвакуировать? – поинтересовалась Аня, проследив за моим взглядом.

Я только успел открыть рот, чтоб сказать, что не знаю, как рядом кто-то рявкнул:

– Капитан, что по «Мурене»? Спасаем?

Ответ пришёл сразу, низким и хриплым женским голосом, в котором явственно звучала привычка принимать решения на ходу:

– Бросаем. Никуда он уже не поплывёт. Людей давай сюда, а не к этому хламу.

Я обернулся на голос и увидел женщину, которая двигалась так, словно пирс принадлежал ей – подобно тому, как принадлежит капитану его корабль. Загорелая, с пышной гривой тёмных кудрявых волос, выбивающихся из-под намотанного на голову платка, в белой свободной рубахе и шароварах, подхваченных ещё одним платком и ремнём, она и сама больше всего походила на пиратку. Но на современный лад – на ремне у неё висели ножны с саблей, на бедре красовалась кобура, из которой торчала рукоять вполне современного, хоть и незнакомого мне пистолета. Дополняли вид тяжёлые армейские берцы – пожалуй, единственное, что никак не вязалось с морским образом женщины.

– Эй, вы, – бросила пиратка, скользнув взглядом по мне и Ане. – Не стойте на дороге. Погрузка вон там, идите в очередь. Или, если кишка не тонка, помогайте.

И тут же её снова окликнули:

– Капитан! Вторая шлюпка заполнена! Отчаливаем!

И снова посмотрела на нас.

– Что встали? Эвакуируйтесь!

– Мне надо дождаться друзей, – нахмурился я.

Слова прозвучали максимально глупо. Какие ещё друзья мне эти Шпилька и Шайтан? Я об их существовании узнал меньше недели назад, а сегодня впервые в жизни увидел. И – вот неожиданность-то! – увидел в компании Жнеца-Скульптуриста.

Но что-то в этой парочке меня зацепило. Не потому, что они были моим заданием, которое я ещё не выполнил до конца. Скорей, это было какое-то внутреннее ощущение правильности моего выбора ждать, а не уходить. Я не знаю, в какой момент оно появилось. Может, когда я услышал, как Шпилька призывает жителей стаба к эвакуации? Или чуть раньше, когда они с немцем колебались перед тем, как оставить Жнеца один на один с тем смуглокожим гадом?

Я посмотрел на пирсы – людей на них не убавлялось, но часть судов уже на всех парах покидали Бухту. И поймал себ на том, что, как бы не сомневался, выбор я уже зделал.

Я хочу, бес меня раздери, знать, что за хренотень здесь творится. И хочу остановить её, если это окажется в моих силах. Хватит с меня грёбаных фанатиков, ненормальных Скульптуристов и его дружбанов…

– Орк, смотри! – воскликнула Аня и ткнула пальцем вверх.

Я поднял взгляд и увидел, как прямо с неба к Бухте движутся шестеро, вокруг которых клубится такой же мрак, как и вокруг смуглого противника Жнеца.

Глава 6

В голове вёлся простой подсчёт. Если Скульптурист (называть это… существо Жнецом мне хотелось всё меньше и меньше) и его пережаренный на солнце враг вдвоём способны вызвать черноту, то что будет, если в дело вступят и эти?

О черноте на Континенте я не знал ничего. Верней, предполагал, что она тут есть – по аналогии с Ульем. Но такие же ли у неё свойства – не имел ни малейшего понятия. Но из реакции людей, сначала спокойной, а потом панической мог сделать вывод, что чернота, обрушившаяся на Бухту – какая-то особенно опасная.

– Капитан! Эй! – окликнул я удаляющуюся пиратку. – Возьми Анютку на эвакуацию. Я один подожду.

Аня так резко повернулась ко мне, что я засомневался, не применила ли она для этого свой Дар.

– Орк, ты чего несёшь? – возмущённо выпалила она. – Я никуда без тебя не поплыву.

И повернулась к пиратке.

– Он же без меня совсем пропадёт. Даже пожрать вовремя не может, если я не скажу. Вот так бы и ходил с нулевой шкалой сытости, пока не свалился без сил!

Пиратка усмехнулась.

– У тебя боевая напарница. С характером.

Анютка, услышав слово «напарница» вместо ожидаемого «подружка», гордо вздёрнула подбородок и бросила на меня короткий победный взгляд.

Пиратка усмехнулась.

– Давай так. Если твои друзья успеют до моего отплытия, то сразу ищи Барракуду. От моей эскадры мало что осталось, но это корабли, а не тазы маломерные, так что грузить людей буду до последнего. Но не жди слишком долго, кваз, а то уплыву.

С этими словами пиратка снова двинулась по своим делам, оставив нас одних.

До пирсов ни молнии, ни чернота пока не добрались, а от пыли спасал дующий с моря ветер. Чтоб не стоять без дела, мы влились в работу, помогая тем, кто занимался эвакуацией, организовывать людей – разделять их потоки и следить, чтобы не случилось новой паники.

Первым делом я поймал женщину, которая споткнулась и едва не упала в воду, помог двум мужчинам тащить тяжёлые ящики. Аня носилась туда-сюда, то подхватывая сумки у тех, кто уже не мог их держать, то подталкивая в спину тех, кто зависал на месте, когда над жилой частью Бухты снова и снова раздавались грозовые раскаты.

– Давайте, давайте! – кричала она. – Вон туда, в ту лодку! В лодку, я сказала!

Корабли уходили один за другим. Первыми покинули бухту лёгкие малотоннажные катера и моторные лодки, потом более крупные. Следом начали друг за другом уплывать и парусные суда, которых оказалось неожиданно много. Патрульный катер пока продолжал держаться в стороне, но и к нему уже потянулся тонкий ручеёк беженцев.

Вдалеке я заметил Барракуду снова, когда она стояла у трапа одного из своих судов и ругалась с высоким бородатым мужиков, ещё больше похожим на пирата, чем она сама.

И тут я, наконец, увидел одного из новых членов своего отряда, а именно – Шайтана.

Немец, злой и почему-то мокрый, в этот момент помогал затащить на борт шлюпки пожилого мужика, у которого руки тряслись так, будто он держал не сумку, а целый мир.

Поймав Анютку за локоть, я указал пальцем на Шайтана и кивком головы позвал девочку за собой.

– Эй! Шайтан.

Немец поднял голову. Сначала напрягся, потом увидел Аню, узнал её и чуть расслабился.

– Где Шпилька? – без лишних прелюдий спросил я.

– Где-то там, – указал на стаб он. – Мы разделились, чтоб побольше народу сюда отправить.

– Давно её нет?

Шайтан пожал плечами.

– Я бы на твоём месте не сильно нервничал. Эта баба выживет где угодно. Не сама – так Лайма поможет.

– Лайма? – не понял я.

– Овчарка, – коротко пояснил Шайтан.

– Собака – это хорошо, конечно, – с обычной своей язвительностью влезла Аня. – Но нам бы поторопиться. Орк тут с одной капитаншей договорился, что она нас возьмёт, если мы успеем.

– Я уже пытался до неё докричаться, – пожал плечами немец, смерив Анютку таким взглядом, словно перед ним был маленький ребёнок, сморозивший глупость.

Я полез в интерфейс, отыскал взглядом колокольчик командного чата, открыл и действительно обнаружил сразу несколько общений от Шайтана, в которых злость и тревога смешались так плотно, что не разлепить.

«Шпилька, ты где?»

«Давай скорее, я тут твою Барракуду нашёл. Договорился о том, что нас вывезут из Бухты, а дальше дадут шлюпку».

«Шпилька???»

«Лайма, а ты можешь чат читать? Кусни хозяйку за ягодичную мышцу, пусть быстрее ногами перебирает!»

«Да где ты, ш-шайс-се???»

«Просто имей в виду – если не успеешь до отхода «Каракатицы», то останешься тут!»

«Ещё имей в виду, что я без тебя тоже никуда не поплыву! Не вынуждай меня пожалеть о том, что отказался от предложения этого урода в египетской короне».

«Я уже жалею! Только не о предложении, а о том, что не прибил тебя ещё в Саратове!»

«Так! Если не явишься прямо сейчас – сам найду и заобнимаю до смерти. Но предварительно свяжу, чтоб не рыпалась. Ш-шайс-се, да мне даже твой Танк за такое дело руку пожмёт!»

– Что значит «твою Барракуду»? – удивился я. – Барракуда – это капитанша такая? С копной волос и внешностью пиратки?

– Ну да, – не сразу понял суть вопроса Шайтан. – А-а, ты её знаешь, что ли?

– Да не то чтобы… Пересеклись тут, на пирсе, тоже с ней договориться успел. Погоди, Шпилька тоже с ней знакома?

– Так она на корабле Барракуды до Бухты добиралась, – нахмурился не сильно довольный внезапным допросом немец. Но, немного помолчав, всё-таки добавил к своим словам ещё одну деталь:

– Вроде как она тоже из таких, как мы.

– Каких ещё таких? Орк, можно я ему что-нибудь сломаю? Фигли он загадками говорит? – возмутилась уже Анютка.

Я успел остановить назревающий конфликт.

– Аня! – строго посмотрел я на девочку. – Прекрати.

Шайтан сначала было нахмурился и сжал зубы, с недоверием смерив Анютку взглядом, в котором ясно сквозило – выскочка. Но потом махнул рукой. Понятно, что все мы друг другу пока не особо доверяли. Но, похоже, я правильно предположил, что эти двое знали чуть больше, чем я. Именно поэтому они, когда я позвал их в свою команду, приняли приглашение, не раздумывая.

– Тех, кто пришёл из Улья.

Слова прозвучали, словно гром. Тихие, они заглушили шум толпы, плеск волн и настоящий гром, рокотавший над Бухтой и потихоньку подступавший к пирсам.

– В смысле – вас со Шпилькой сюда тоже Скульптурист перенёс? – опять влезла Анюта.

Шайтан кивнул.

– Урою! – не выдержал я.

– Орк, ты бы без него умер! – тут же завела привычную шарманку азиатка и повернулась к немцу. – Представляешь, из него уже кишки выпустили, а он такой: «Я хочу умереть, отстаньте все от меня»! Ну Скульптурист и отстал, едва уговорила, что Орк на самом деле согласный, просто дурак! Вот что бы он без меня делал, а? А вы со Шпилькой в Улье тоже… того?

– Аня, – процедил я сквозь зубы.

Немец, выслушавший девочку с ошарашенным видом, помотал головой.

– Нет. Мы тут по своей воле.

Слова Шайтана почему-то отозвались пустотой в груди. Сквозила в них какая-то, что ли, глубина. Или смыслы, которые мне пока что не были понятны.

Судна одно за другим выходили из бухты, пирсы пустели. Из парусников в бухте оставался только один корабль, но и тот уже готовился к уходу. Я ещё пару раз зацеплялся взглядами с Барракудой, но каждый раз вынужденно качал головой. Нет, мы ещё не готовы были уходить.

Но когда на погрузку подошёл военный катер, я не выдержал. Заглянул в интерфейс, увидел, что иконка рядом с именем «Шпилька» активна, повернулся к Шайтану и спросил:

– Слыш, доброволец! У нас один из бойцов потеряться решил, что ли? Или что?

И тут же понял, что его тоже терзали какие-то сомнения.

– Что не так?

– Жнец говорил что-то про метку, которую поставили на Шпильку, – не особо охотно поделился немец, и я мысленно выругался, поняв, что получил в команду грёбаного молчуна. – Если она про неё знает, то запросто может решить, что её присутствие опасно для нас и…

– Да бес вас всех раздери! – прорычал я.

Залез в чат и, не особо стесняясь в выражениях, настрочил:

«Слушай сюда, героиня! Бери свою задницу в лапы и живо тащи сюда! Шайтан рассказал про метку и про твою склонность жертвовать собой. Никто без тебя никуда не поплывёт, усекла? Будешь тупить – угробишь не только себя! Всё!»

Снова посмотрел на Шайтана и неожиданно получил одобряющий кивок. Дескать, да, именно так, по-другому с ней не получится.

Глава 7

Катер, забрав последних десятерых человек, отошёл от пирса и направился в проход между скалами, ограждавшими бухту. У берега осталась только шлюпка с двумя матросами с парусника Барракуды, ждавшего только нас.

Я снова полез в чат.

«Ждём пять минут! Не успеешь – отпускаем Барракуду и идём навстречу. Втроём. Подыхать, так с песней».

Пять минут, которые я сам же отмерил в чате, растянулись так, будто кто-то нарочно тянул их за края, проверяя, сколько у меня выдержки. Над стабом всё чащеи чаще сверкали молнии, грохотали раскаты грома, но тут, над пирсами, пока что было спокойно. В смысле, никаких потенциально опасных вещей ещё не происходило. Но я был уверен – это временно.

Когда пять минут, отмеренные Шпильке, истекли, я был вынужден покачать головой, показывая матросам, что мы остаёмся. Тем, в целом, было всё равно. Махнув нам на прощание, они отвязали шлюпку от кнехта. Взялись за вёсла, налегли дружно, как привыкли, и лодка, набирая ход, понеслась к единственному оставшемуся в бухте паруснику. Я проводил их взглядом.

Корабли, собрав всех, кто успел сюда добраться, уже ушли. Теперь к уходу готовился и парусник Барракуды – кажется, он назывался «Каракатица». Только изувеченная, не способная к бегству и брошенная своей командой «Мурена» всё ещё оставалась на якоре, печально покачиваясь на волнах, и готовилась встретить свой конец.

Аня стояла у меня за спиной, непривычно притихшая. Шайтан держался чуть в стороне, но выглядел решительно и настолько спокойно, будто привык смотреть в лицо смерти ежедневно.

Я успел подумать, что сейчас мы действительно развернёмся и пойдём навстречу, потому что иначе всё превращается в пустую браваду, когда у самого уже горло вяжет от бессилия, и в этот момент у дальнего прохода мелькнули две стремительные тени, рванувшие к пирсам с такой скоростью, словно чернота висела у них за плечами.

Хотя, если разобраться, почти так оно и было.

Шпилька и её овчарка выбежали на настил немного в стороне, не заметив нас, и остановились. Брюнетка посмотрела на «Каракатицу», как раз успевшую принять шлюпку с матросами и развернувшуюся к выходу из бухты. Замерла ненадолго, потом потрепала собаку по холке прилипла к ней боком, и Шпилька, погладив овчарку по холке, выдавила с кривой, усталой улыбкой:

— Ну что, подруга, конец? Доигрались, да?

Брюнетка была настолько сосредоточена на себе, что даже не заметила как я подошёл к ней настолько близко, что услышал её дыхание, и, уже не сдерживая голос, прорычал то, что крутилось в голове с того самого момента, как я отправил ей первое сообщение:

– Кто-то сейчас точно доиграется в героя-одиночку!

Шпилька резко обернулась и на секунду замерла с таким лицом, будто не знала, смеяться ей или сорваться на крик. Вдруг улыбнулась и выдала неожиданное:

– Какие же вы всё-таки дураки!

– Ты в моей команде! – прорычал я. – Какого беса ты творишь?

И по слетевшей с её лица улыбке сразу понял, что Шпильке мой тон не то чтобы не понравился, но…

…но подбородок у неё чуть приподнялся, и взгляд стал таким, словно она сейчас кого-то убьёт. Овчарка у ног брюнетки вздыбила шерсть и глухо зарычала, сразу продемонстрировав, что хозяйка под её защитой.

– Если что-то не устраивает – могу покинуть её в любой момент, – вкрадчивым тоном, в котором ясно слышались стальные нотки, произнесла Шпилька. – Ты не настолько в моём вкусе, чтоб я держалась за тебя, как за последнюю соломинку.

– Началось. Держись, брат, – с саркастической усмешкой посоветовал мне Шайтан. – Это ещё цветочки. Поверь, она может ещё не то.

Я предпочёл не ответить – сейчас точно было не самое подходящее время, чтоб пререкаться. Но огня в ситуацию внезапно подлила Анютка, и я так и не смог понять, на чьей она выступила стороне, когда таким же сладким, как у Шпильки, голосом произнесла:

– Ой, ты на него только не обижайся. Он всегда орёт, когда нервничает, у него мозг не успевает за ситуацией. Поэтому он громкостью компенсирует недостаток скорости.

Я повернул голову к Ане.

– Что? – пожала плечами азиатка. – Я правду говорю.

Шпилька фыркнула. Взгляд у неё переместился с меня на Анютку и обратно, словно она прикидывала, кто из нас двоих опаснее.

– Ладно, – решив, что увидела достаточно, сменила тему Шпилька. – Дальше что?

Я воздержался от напоминания, чтоб если бы не её опоздание, то и вопроса такого сейчас бы не возникло. Верне, он бы подразумевал под собой нечто иное. Более долгосрочное планирование, а не как сейчас.

Над городом в этот момент грохнуло так, что доски пирса дрогнули под ногами. Белая вспышка невероятной мощи разрезала небо над Бухтой, высветив почерневшие строения стаба. Гроза неумолимо превращала стаб в черноту. Но к пирсам почему-то не приближалась, её словно ограничили полосой, проходящей ровно там, где заканчивались постройки. Но это ни в коем случае не было спасением. Что бы ни заставляло грозу сдерживаться, на черноту он повлиять то ли не могло, то ли не хотело, и она ползла через арки и каменные лестницы, не торопясь, но даже и не думая останавливаться. От пыли нас пока спасал дующий с моря бриз, но…

– Надо уходить, – сказал я и сам же понял, как нелепо это звучит.

Мы и так стояли у воды. За спиной город, впереди бухта и пролив между скалами, а дальше только открытое море.

Шпилька не упустила случая вставить шпильку.

– Да что ты говоришь? Куда уходить? В воду? Вперёд, показывай. Я сразу за тобой.

Анютка желчно усмехнулась. Шайтан пожал плечами и коротко перечислил очевидное:

– В воду действительно не вариант. Но я другого выхода не вижу. По скалам не успеем, по городу назад… – он кивнул на стремительно чернеющий стаб и оборвал фразу на полуслове…

– Тогда скоро мы все почернеем. Надеюсь, наша пыль долетит до респа, не развеявшись по дороге, – саркастично сообщила Аня.

Ткнула пальцем в сторону города и добавила:

– Орк, может, ты всё-таки что-нибудь придумаешь? Ну я там не знаю? Может, давайте просто убьём друг друга и возродимся на респе, а?

– А идея неплохая, кстати, – неожиданно поддержал девочку Шайтан. – У всех жизней достаточно?

– Я против, – резко мотнула головой Шпилька. – У меня шестой уровень, я потеряю саблю, если умру.

– К чёрту твою саблю, – отмахнулся немец. – Новую достанешь. А я из-за твоих игрушек чернеть не собираюсь!

– Так какого чёрта ты не ушёл, пока мог? – моментально разозлилась Шпилька. – Забыл уговор?

– Уговор был – не спасать. Про «не ждать» в нём не было ни слова!

– Про «подыхать друз за друга» – тоже! Плыл бы сейчас прочь от Бухты, слушал бы рассказ Барракуды о том, как мне досталась эта сабля.

– Ш-шай-с-се, я и так понял, что это подарок! Не понял только, почему он тебе дороже самой себя!

– Что ещё за уговор? – теряя терпение, вмешался я.

Вообще, короткая перепалка между Шпилькой и Шайтаном очень многое сказала мне об отношениях этой пары. Правильно Лаки когда-то сказала, что они – друзья и враги одновременно. Понятия не имею, что они не поделили, но ненавидели они друг друга действительно яростно. Но при этом готовы были друг за друга загрызть кого угодно.

– Не твоё дело, – хором огрызнулись они.

– Ещё как моё! – на этот раз завёлся и я. – Вы в моей команде!

– Выйти? – мигом забыв про претензии друг к другу, повернулись ко мне эти двое.

«А чего бы и нет?» – хотел было возмутиться я, разозлённый несвоевременными препирательствами и наступающей нам на пятки чернотой.

Но не успел – залаяла овчарка. Причём так громко, что сразу стало понятно – мои слова всё равно никто не услышит. Вот же вшивая псина во всём за свою хозяйку!

– Что там, Лайма? – Шпилька знала свою собаку намного лучше меня, поэтому сразу перенесла внимание на неё.

Овчарка, вытянув шею и прижав уши, лаяла, уставившись на выход из бухты. Лай был не агрессивный, но настойчивый. Я проследил за взглядом собаки и увидел, как в бухту входит спортивная парусная яхта.

Глава 8

Белоснежная, вытянутая от носа к корме, с косыми парусами по центру и на носу, яхта легко скользила по волнам к пирсу. Шла быстро и уверенно, экипаж состоял из двух человек, и, судя по тому, что не видеть происходящего в Бухте они не могли, они знали, куда и зачем идут.

– Не понял, – выдохнул Шайтан. – Эти-то куда?

Вопрос повис в воздухе без ответа. Действительно, куда? Барракуда ждала нас до последнего, но даже она уже ушла, потому что кораблям, особенно парусным, нужно время, чтоб поднять паруса, встать на курс, набрать скорость… Понятно, что небольшой спортивно яхте, спроектированной для скоростей, времени для всего этого потребуется меньше. Но так и чернота уже близко, в некоторых местах она уже почти вырвалась с улиц стаба.

К тому же, это сейчас яхта идёт по ветру, а в обратную сторону экипажу придётся постараться, чтоб заставить её двигаться в нужном направлении.

Но странным было не только это. Не знаю, казалось мне или нет, но яхта, даже идя по ветру, приближалась к берегу слишком быстро – будто в её паруса дул какой-нибудь повелитель ветра.

Я оглянулся на Бухту и понял, что был слишком оптимистичен. Чернота не готовилась, она уже выползла на набережную. Молнии продолжали бить только по жилой части, но им и не нужно было лезть к пирсам – чернота сама делала их работу, превращая город в безжизненную чёрную массу, от которой тянуло смертью даже на расстоянии.

Яхта подошла ближе, и я смог разглядеть человека, сидящего на корме у руля. Иммунный лет пятидесяти, с обветренным лицом, приметной бородой и пиратской шляпой на голове.

Шайтан выпрямился:

– Я его видел. Он тут крутился во время эвакуации. Вроде как ещё один капитан.

Аня бросила короткий взгляд на рулевого и тут же снова повернулась к черноте.

– Отлично. Значит, не случайный.

Шайтан сплюнул в сторону:

– Хотелось бы. У меня точка возрождения в офисе бывшей работы, неохота опять оттуда через весь город выбираться.

Чернота уже подползала к пирсам, захватывая всё, что стояло на пути. Она словно бы заподозрила, что мы можем уйти, и тоже ускорилась. До нас ей оставалось от силы метров сто, не больше.

– Вон туда! – прикинув скорость черноты и яхты, ткнул я пальцем в самый длинный пирс. – Бегом!

От колкостей воздержалась даже Шпилька – из-за сабли умирать ей хотелось ещё меньше, чем любому из нас.

Мы рванули по настилу. Доски под ногами заскрипели и задрожали, отдаваясь в коленях. Наше передвижение заметили, и яхта подкорректировала курс, направив нос именно к выбранному мной пирсу. Причём сделала это, даже не меняя положение паруса – словно её капитан мог управлять направлением ветра и не утруждался установкой парусов по нему.

– Я, конечно, не моряк, но как-то странно они идут, – прямо на бегу заметил Шайтан. – Как будто на двигателе, а не на парусе.

Шпилька, прищурившись, быстро оценила курс и дернула уголком рта. Но комментировать ничего не стала.

– Орк, они успеют? – бросив быстрый взгляд на черноту, уже лизнувшую доски пирса, спросила Аня.

– Должны, – пропыхтел я. – На край – поплывём навстречу.

Вперёд вырвалась Лайма. Собака бежала неожиданно легко для её крупного, заметно превышающего породные нормативы, размера. За ней, неожиданно для меня, прибавила Шпилька. Брюнетка бежала неожиданно легко, демонстрируя отменную физическую подготовку, которую не мог испортить даже низкий уровень.

Или она все заработанные очки вкладывала исключительно в Силу и Выносливость?

Анютка, привыкшая к тому, что именно она – самый быстрый индеец на этом Континенте, просто взяла и ушла в клокстоп, чтоб секундой позже появиться уже на краю пирса, к которому мы стремились. Шайтан выругался на немецком и тоже прибавил. В итоге я, пыхтя и обливаясь потом, оказался последним. Отстал, правда, всего-то метра на три, но оскорблённая гордость внутри неприятно шевельнулась.

Но я всё равно успел до яхты.

Яхта подошла к пирсу на такой скорости, словно собиралась его протаранить вместе со всеми нами. У меня дёрнулась рука, и я уже почти схватил Аню, готовясь прыгать в сторону, чтоб не попасть под удар. Но в последний момент яхта вдруг остановилась, как вкопанная. Ветер стих, паруса повисли, и на секунду всё стало слишком тихо.

Но попытаться понять, почему яхта ведёт себя так, словно она – автомобиль, а под килем у неё не вода, а асфальт, мне не дали.

– Быстрее! – вскочив со своего места, крикнул нам бородатый, заглушая голосом плеск волн и грозовые раскаты. – Прыгайте на нос! Живо!

Лайма не стала ждать даже, пока бородатый закончит. Прыжок, мягкий удар лап по белому пластику возле носового паруса, разворот, взгляд на хозяйку. Шпилька тоже не стала тянуть, продемонстрировав, что имеет не только хорошую физику, но и некоторый опыт пребывания в ситуациях, связанных с крайне высоким риском для жизни. Дождавшись, когда овчарка спрыгнет на палубу, освободив место на носу, брюнетка молча прыгнула.

Получилось не так изящно, как у собаки. Яхта зашаталась, Шпилька расставила руки для равновесия и согнула колени. И тут сразу с двух сторон подул ветер, поднял волны, одновременно ударившие в оба борта яхты, останавливая качку. И всё снова успокоилось. Матрос, помогавший бородатому, протянул Шпильке руку, и та, схватившись за неё, перебралась на палубу.

Нет, тут точно что-то не чисто.

Я протянул руку Ане.

– Мне помощь не нужна, – категорично отказалась она и, гордо отвернувшись от протянутой руки, исчезла.

А материализовалась уже на палубе.

– Ш-шайс-се, – выругался Шайтан. – Никогда не любил качку.

Он успел отступить на пару шагов для короткого разбега, и теперь наступающая чернота едва не лизала ему пятки ботинок.

– Готовишься, как на Олимпиаду! – крикнул ему бородатый. – Давай, тут метр всего!

– Подтолкну! – подбодрил немца и я.

– Да идите вы! – огрызнулся он и, выдохнув, начал разгон.

В момент прыжка я добавил немцу скорости, подтолкнув его в спину. Движение вышло неприятно тяжёлым. Я-то за время в Улье привык, что в бытии квазом есть свои преимущества в виде физической силы. Но местная Система уравняла всех, привязав реальный уровень силы как к мышцам, так и к строке в интерфейсе. А я всё никак не мог смириться с этим.

В этот раз остановить качку яхты удалось не сразу. Причём крен был такой, что разок она даже зацепила воду бортом, вызвав приступ ругани у сразу же промокших Шпильки и Ани.

– Прибью! – услышал я тихое шипение брюнетки.

И такое же тихое уже от Шайтана:

– У тебя и без этого была куча возможностей.

Я остался на пирсе один. Яхта всё ещё не стабилизировалась, она так и раскачивалась из стороны в сторону и то подплывала ближе к пирсу, то, наоборот, отдалялась, мешая рассчитать прыжок. Да и чернота поджимала, она, по идее, уже должна была даже добраться до меня. Обернувшись, я увидел странную картину. Чернота, обступив меня, остановилась не более чем в полуметре. Край её колыхался и, кажется, даже местами отступал. Но в целом она больше не приближалась. Верней, у берега она уже сползала на воду, но именно тут, на пирсе, что-то не позволяло ей сожрать меня и смешные полметра вокруг.

Я не стал проверять, как много времени ей потребуется, чтоб преодолеть это, и тоже прыгнул.

На этот раз качка вышла самой мощной. Яхта снова черпанула бортами, причём несколько раз. На секунду мне даже показалось, что она сейчас перевернётся.

– На палубу! Живее! – прикрикнул на меня бородатый. – Кайман, спинакер!

Я подчинился, и тут же парус, расположенный на носу, надулся от налетевшего ветра. Матрос потянул шкоты, давая развернуться рее под этим парусом, затем зафиксировал их. Я, в свою очередь, зафиксировал название паруса.

Перебравшись на палубу, я тут же плюхнулся на низкую скамейку вдоль борта и пригнул голову, услыхав команду:

– Грот по ветру!

Матрос, отпустив шкоты спинакера, схватил другой шкот, идущий к гроту. Грот-рея, освободившись от натяжения, перевалилась на другую сторону, и парус над ней тоже наполнился ветром – почему-то обратным.

– Я думала, пойдём галсами? – удивилась Шпилька и уверенно перехватила у матроса шкот.

– Со мной есть варианты интереснее и быстрее, – хохотнул бородатый.

Ветер сменил направление, вздыбил волны, и те, подняв на свои гребни яхту, буквально развернули её на одном месте по направлению к выходу из бухты.

Встав на курс и поймав парусами ветер, вновь ставший попутным вопреки логике и физике, яхта понеслась прочь из бухты.

Глава 9

Я оглянулся на Бухту, и первое, что бросилось в глаза – полное отсутствие просветов. Весь стаб был покрыт чернотой, которая прямо сейчас доедала пирсы и делала робкие, но настойчивые попытки пощупать волны, бьющие в берег. Волны в ответ взбрыкивали пеной, но чернота, казалось, не замечала сопротивления.

– Море её не остановит, – негромко произнёс бородач, снова устроившийся у руля, и я обернулся на голос, в котором вместо страха звучала только спокойная констатация факта. – Только граница кластера. Ну да ничего, на воде мы эту дрянь обгоним на раз. А за скалы она уже не выйдет. Если грёбаные боги, чтоб их крабы сожрали, не намылятся за нами. Но вроде как не должны. Если, конечно, у них нет чудо-компаса, указывающего на пиратское золотишко или того, кто знает, где находится сундук мертвеца.

Шпилька вздрогнула, а затем опустила подбородок, пряча лицо, и только пальцами сильнее сжала шкот, хотя тот, принайтованный, уже не нуждался в том, чтобы его держали. Шайтан бросил на неё быстрый взгляд и тоже не произнёс ни слова. Но я как-то сразу понял этот безмолвный диалог. Метка – именно о ней подумали эти двое, услыхав про компас.

Не знаю, пожалела ли Шпилька о том, что всё-таки пришла на пирсы, но решение – не только её, кстати, – было принято, и отменить его было невозможно. И молчание об этой метке, на мой взгляд, было сейчас лучшим выбором. Ни к чему сейчас нашим спасателям лишние знания, способные склонить их к тому, чтобы вышвырнуть нас за борт. Да и сначала мне бы самому разобраться, что это за метка такая.

Поэтому я тоже промолчал и, ухватившись за борт, оглянулся назад.

Чернота уже дожрала пирсы и поползла в стороны от них, к скалам, обрамляющим бухту. Она продвигалась уверено, цеплялась за выступы, заполняла щели, будто камень был для неё лестницей, вырезанной специально под её шаг. И поросшие мхом скалы на глазах превращались в безжизненную монохромную декорацию. В макет. В немое подтверждение неотвратимости смерти даже здесь, на Континенте с его множеством жизней.

С водой дело обстояло иначе. Тут чернота не превращалась в глухую матовую корку, готовую рассыпаться пылью от легчайшего дуновения ветра. Просто там, где она появлялась, по поверхности воды разбегался тёмный отблеск, едва заметный, но от того не менее опасный. Волны под этим отблеском становились ленивыми и тяжёлыми, словно превращались в густую киселеобразную массу с маслянистым блеском.

Но всё же на воде чернота чувствовала себя не так вольготно, как на суше. И, судя по всё время увеличивающемуся расстоянию между ней и нашей кормой, догнать нас она уже не могла.

Скалы, образующие проход, через который можно было покинуть бухту, приближались с каждой секундой. Чернота ползла по ним торопливо, надеясь обогнать нас посуху и сойти на воду уже там, перекрыв единственный путь к безопасности. Но даже тут она не успевала – яхта шла слишком быстро. Ветер оставался попутным, он дул ровно и мощно, наполняя паруса так, чтоб ни одно его дуновение не оказалось бы потраченным впустую. И у меня снова всплыла та же мысль, что и раньше – так не бывает. Если, конечно, ориентироваться на законы физики, а не магии.

Но в магии я был не настолько силён, чтоб сразу понять, что к чему.

Тень от близко сошедшихся скал накрыла яхту. Шайтан всё это время молчал, но его взгляд то и дело возвращался к Шпильке. Та сидела у борта рядом с Лаймой, и старалась слиться с окружением, пусть и безуспешно.

«А она ведь яркая, – мелькнула непрошеная мысль. – Как Мамба. Как Ольга».

И затерялась среди более важных на текущий момент.

Как только яхта вошла в проход, ветер загудел в скалах, а море принялось обдавать нас тучами солёных брызг от волн, бьющихся в нависшие по бокам стены. Здесь было достаточно места даже для парусника вроде брошенной в бухте «Мурены», которой суждено было теперь тоже превратиться в черноту. Для нашей юркой, крошечной в сравнении с большим парусником яхты, его тем более хватало, и нам не требовалось сбрасывать скорость и убирать паруса, чтоб обезопасить себя от столкновения и потенциальных рифов. Хотя в наличии последних я, посмотрев на спокойных бородача и Каймана, как-то засомневался.

Бородач из-под кустистых бровей коротко посмотрел на поднимающиеся по сторонам скалы, оценивая скорость продвижения черноты, и удовлетворённо хмыкнул.

– Не возьмёте, крысы портовые, – себе под нос проворчал он. – Ветер на нашей стороне.

Шпилька вздрогнула, словно услышанное проассоциировалось у неё с каким-то личным опытом, и подняла голову. Прищурившись, посмотрела сначала на бородача, потом на парус, и снова вернулась взглядом к бородачу. Ничего не произнесла, но было понятно – что-то она всё-таки поняла. Наверное, тоже отметила неестественное поведение ветра и заподозрила, что им управляет один из наших спасителей. Бородач, судя по всему.

Когда мы вышли из прохода, море как-то сразу открылось во все стороны. После каменного мешка, пусть и героического по размеру, которым ощущался проход, этот простор придавил меня к палубе своей бесконечностью. Эффекта добавило то, что скалы, хоть и остались позади, но из-за высоты пока ещё продолжали нависать над нами.

Потом я увидел паруса. Эскадра больших парусников, словно сошедших со старинных гравюр, стояла на якорях в отдалении примерно километра или чуть больше от прохода. Я выцепил взглядом знакомый силуэт «Каракатицы», так и не дождавшейся нас в бухте, и заподозрил, что яхту с бородачом и Кайманом прислала она.

Непонятно только, зачем?

На секунду напряжение меня отпустило. И тут же вернулось снова. Мы, хоть и вырвались из ловушки, всё равно оставались в опасности, и эта опасность была посерьёзней всех, с которыми я сталкивался раньше. Бес раздери этого Скульптуриста, не дал спокойно сдохнуть, когда я был к этому готов. А теперь, когда я раздумал расставаться с жизнью, Континент как-то слишком упорно меня к этому повёл. И у него неплохо получалось – целых пять раз из отпущенных мне девяноста девяти он преуспел. К шестому я был как-то не готов, но, похоже, никого, кроме меня, это особо не волновало. События набирали ход, а я пока вообще не понимал, что происходит.

Бородач, держа руль, обернулся на Бухту.

– Ну вот, вырвались, – довольно выдохнул он.

Я вызвал инфопанель.

Объект – иммунный, гуманность – низкая положительная, прозвище-идентификатор – Альбатрос. Вооружён. Умения континента – не выявлены.

Я чуть не поперхнулся от лаконичности. Ни тебе уровня, ни описания оружия, даже Дар – и тот вроде как отсутствует, хотя по бородачу со звучным погонялом Альбатрос сразу видно, что он не просто не новичок, а более чем опытный морской рейдер, прокачанный даже сильнее, чем мы с Анюткой.

Анютка, до этого сидевшая непривычно тихо, ткнула пальцем в корабли и громко спросила:

– Кого они ждут?

Альбатрос усмехнулся.

– Меня и ждут. Крестница попросила за одну очень ценную нулёвку, пришлось задержаться. Не мог же я отказать этой морской дьяволице, верно?

– Нулёвку? – себе под нос пробормотала Аня и прищурилась, будто решала, начать сразу ругаться из-за оскорбительного, на её взгляд, термина, или пока сдержаться. – Очень уважительно.

– Все такими были, – пожал плечами Альбатрос, оставив видимое анюткино возмущение без конкретного ответа и, тем более, извинений.

Я снова оглянулся на бухту. Чернота, захватив весь стаб, остановилась, так и не выйдя из прохода, который мы только что миновали. Вода под ней двигалась тяжело и словно в замедленной съёмке, тёмная плёнка на поверхности тускло поблескивала. На скалах чернота как раз доедала остатки камня и мха, но спуститься на воду по эту сторону не пыталась.

Овчарка, всю дорогу просидевшая молча у ног хозяйки, глухо зарычала, продемонстрировав нам все свои зубы. Шайтан и Шпилька тут же напряглись – видимо, собака часто заблаговременно предупреждала их об опасности, и он хорошо знали все её сигналы.

Альбатрос тоже насторожился.

– Только бы без сюрпризов, – сквозь зубы едва слышно процедил он.

Ну а я, переглянувшись с Анюткой, приготовился к худшему. Потому что не помнил, чтоб Континент упускал возможность от души, которой у него нет, осюрпризить иммунных. И сюрпризы эти ни разу не бывали добрыми.

Глава 10

И, как водится, начались они именно тогда, когда я мысленно подвёл черту под сегодняшним побегом из Бухты всё-таки позволил себе чуть расслабиться. Вообще это такое железное правило бытия. Только позволяешь себе поверить, что всё худшее позади, как судьба, усмехнувшись, достаёт из рукава новый козырь, тяжелее и нежиданнее прежнего.

– К ближайшему держи, – велел Альбатрос Кайману, и тот тут же перехватил руль.

Яхта Альбатроса скользнула между стоящими на якорях бригами с ловкостью многодетной домохозяйки, способной пройти мимо разбросанных по полу детских игрушек, самих детей, так и норовящих броситься под ноги котов и квартирных собак формата «карманная, но зато не кошка» и при этом никого не пнуть и даже не задеть. Вода, казалось, сама подбирала нам наилучший курс, ветер немного стих, но продолжал дуть строго в парус на любых манёврах, которые яхта проделывала без видимого участия Альбатроса и Каймана.

– Хорошо, когда дедушка-спаситель дружит с ветром, – едко прокомментировала ход яхты Анютка, всё-таки не удержавшись от того, чтоб оставить «нулёвку» без ответа. – Удобненько.

Альбатрос только коротко хохотнул в ответ:

– Дружить с ветром полезнее, чем с богами. Даже дедушкам. Особенно дедушкам.

Анютка недовольно насупилась. А Шпилька задумчиво кивнула, словно слова девочки, тоже догадавшейся о Даре Альбатроса, добавили ещё одно подтверждение каким-то уже её собственным выводам.

До «Каракатицы», рядом с которой наша яхта казалась игрушечной, оставалось метров десять, не больше. Я уже отчётливо видел суету на палубе брига – матросы готовились принять нас на борт. Кто-то, выглянув на нас за борт, поднял руку, кто-то, просчитав наш курс, сбросил верёвочную лестницу. Кайман переместился ближе к носу яхты, проверил швартовочный конец.

И тут сверху, с реи, донеслось зычное, хриплое и полное злости:

– Но-о-олды! Полундра!

– Вот так-так, кого не ждали, те и явились, – прогудел в бороду Альбатрос.

Я посмотрел на него и с удивлением обнаружил на месте рядящегося под пирата бородача настоящего морского волка, который повидал слишком много морских погонь, чтобы надеяться на авось.

– Да не удивительно, – впервые с момента, когда мы оказались на борту яхты, подал голос и Кайман. – У этих крабов вонючих нюх на таких, как вы.

Яхта, скользнув вдоль борта «Каракатицы», внезапно замедлилась. Паруса её повисли, и Кайман принялся убирать спинакер. Я подорвался к гроту и едва не столкнулся со Шпилькой, уже ухватившей шкот, удерживающий парус в нужном положении.

– Убрали лапищи! – рявкнул на нас Альбатрос. – А ну на «Каракатицу» пошли! Живо!

Повторять дважды нам не пришлось. Кайман, справившись со спинакером, ухватился за лестницу, сброшенную с палубы «Каракатицы», и жестом подозвал Аню. Помог азиатке влезть на высоко висящую первую ступеньку, обернулся на Шпильку.

– Без Лаймы – не пойду, – сжала губы та.

Я почувствовал, как внутри нарастает раздражение. Иммунная собака в Стиксе, конечно, уникальна. Уверен, что Шпилька свою псину любит, и та отвечает ей взаимностью. Но подыхать ради овчарки? Беса с два! Я на такое не подписывался.

Я шагнул к брюнетке, готовясь схватить её за шкирку и просто поднять к лестнице, но в этот момент по борту «Каракатицы» хлестнула ещё одна верёвка.

– А вот и лифт для собаки, – как-то очень ловко оттеснив меня плечом, громко произнёс Альбатрос. – Кайман, собаку грузи!

Шпилька, успевшая заметить мой порыв и теперь прожигавшая меня таким взглядом, что сразу было понятно – о дальнейшем доверии можно забыть, – успокоилась и принялась помогать Кайману. На подмогу им поспешил и Шайтан.

Да чем, бес её раздери, эта псина так ценна???

Раздражение уже просто рвалось наружу. Шпилька раздражала. Своим упрямством, своей привязанностью к собаке, знаниями, которыми она не спешила делиться, склонностью принимать решения, ни с кем не советуясь. Однако же Система, выдав мне задание собрать отряд, только Шпильку и Шайтана упомянула по именам, однозначно выделив их. По остальным – капитану, пиратке и боту, – подсказала Лаки, и Скульптурист её молчаливо поддержал. Однако имён этих игроков мне не назвали ни они, ни Система.

А Шпильку и Шайтана – назвали.

Стиснув зубы, я скрестил руки на груди, решив принципиально не помогать с погрузкой Лаймы. Впрочем, включись я в процесс – только помешал бы, так что моя бездеятельность в данный момент являлась благом, с какой стороны на неё не посмотри.

Собака повела себя спокойно, словно была человеком, так что процесс привязывания и втаскивания её на борт «Каракатицы» занял минут пять. За это время большая часть парусников успела поднять якоря и разойтись в стороны, открывая мне вид на горизонт. И даже отсюда, с уровня моря, уже было видно четыре хищных тёмных силуэта футуристических катеров, идущих настолько ровно, что за кормой у них вместо пенных бурунов оставался ровный, будто прочерченный по линейке след. Своей вытянутой формой с острыми гранями бортов катера напоминали ножи, выточенные из цельного куска обсидиана. Но романтическую ассоциацию здорово портили торчащие над катерами пушки, явно готовые к бою.

Казалось бы, четыре катера против целой эскадры из почти полутора десятков парусников – так, фигня на палочке. Но катера принадлежали нолдам – у Улье так называли внешников из технологически более развитым миров мультиверсума. Наличие у них развитых технологий делало их максимально опасными противниками. И на парусниках об этом, похоже, знали не понаслышке.

Шпилька, дождавшись, пока овчарку поднимут на палубу, без чужой помощи взобралась на лестницу. Следующим на «Каракатицу» отправился Шайтан.

– Давай, громила, – позвал меня Альбатрос. – Не тяни время. Мне ещё до своего «Нолда на рею» надо успеть добраться, пока нолды, якорь им в задницу, стрелять не начали.

– Спасибо, что подобрал, – протянул я бородачу руку, усмехнувшись пафосному названию корабля.

Альбатрос протянул в ответ свою.

– Нулёвку с овчаркой благодари. Я о тебе и слыхом не слыхивал, пока ты на палубе моей яхты не оказался, – кивком подбородка указал он на палубу «Каракатицы», не оставив сомнений, что «нулёвка», за которую просила Барракуда – явно не Аня. – Давай, лезь.

Деревянные перекладины верёвочной лестницы оказались скользкими и шершавыми одновременно. Влажный морской ветер, напоенный солью, отполировал их и в то же время высушил, заставив дерево растрескаться. Под моим немалым весом кваза лестница жалобно заскрипела в местах, где верёвка обхватывала перекладины, а сами перекладины прогнулись. Тем не менее, прочности хватило, чтоб я не полетел в пенящуюся у покрытого острыми ракушками корпуса воду.

Почему в воду, а не обратно на палубу яхты? Да потому что Альбатрос не стал ждать, пока я поднимусь. Едва только я оторвал ноги от палубы, как Кайман вновь поднял грот, и треугольное полотнище мгновенно наполнилось ветром и потащило яхту прочь от «Каракатицы».

Добравшись до верха и грузно перевалив через борт, я первым делом посмотрел туда, где заметил катера нолдов, и спешку бородача оценил как недостаточную. Вторым, что бросилось мне в глаза, оказался ПКП «Печенег», закреплённый на палубе возле борта. У противоположного борта обнаружился советский «Утёс». Смотреть характеристики и наличие модификаторов я не стал, вместо этого принялся среди множества разношёрстного вида людей высматривать Барракуду. Нашёл не сразу. Скорей даже, не нашёл, а услышал – капитанша «Каракатицы» обладала впечатляющей громкости голосом и была способна без усиления докричаться и до смотрового гнезда, и до соседнего корабля.

– Поднять паруса! Курс на юго-восток, малый вперёд! Готовь «Печенег»! Эй, кваз, чего встал, как кривая мачта? С пулемётом обращаться умеешь? Не поверю, что не успел в Улье научиться! Принимай орудие! Патроны сейчас тебе Глушитель приволочёт! И прими приглашение в команду! Нулёвка! А ты в трюм давай, к подруге своей! И не отсвечивай! Ты в этом бою не участвуешь, ясно!

Барракуда появилась словно бы из ниоткуда. Возле меня даже не остановилась, пронеслась вихрем к обнаружившемуся возле «Утёса» Шайтану.

– С хрена ли? – очень лаконично поинтересовался немец.

– Я тебя сейчас к крабам отправлю за лишние вопросы, ясно? – рыкнула на него капитанша и обернулась ко мне. – Кваз? Приглашение!

Я заглянул в интерфейс и действительно увидел мигающее уведомление.

– Не поняла… – нахмурилась Барракуда.

– У меня уже есть команда, – твёрдо произнёс я. – Я вместе с ними в трюме посижу, пожалуй…

Глава 11

Барракуда взглянула на меня так, словно я только что признался в намерении утопить «Каракатицу», а саму её, связанную по рукам и ногам, сдать нолдам. Губы капитанши сжались в тонкую линию, а рука непроизвольно дёрнулась к сабле, висящей на поясе.

– Команда? – переспросила она с нажимом. – Это та парочка нулёвок и мелкая, что шастает быстрее, чем я моргаю?

– Они самые, – упрямо подтвердил я, наблюдая за тем, как катера нолдов стремительно приближаются.

Расстояние между эскадрой и врагами сокращалось с пугающей скоростью. Обтекаемые, словно сотканные из самого мрака футуристические катера резали волны, оставляя за кормой идеально прямые следы. На палубах «Каракатицы» и соседних бригов матросы суетились у пулемётов и крупнокалиберных пушек, кто-то тащил ящики с патронами, кто-то проверял крепления такелажа.

Барракуда выругалась длинно и витиевато, используя такие морские обороты, что даже я понял только примерно каждое пятое слово. Общий смысл тирады сводился к тому, что нулёвки в бою – обуза, а не помощь, что из-за одной нулёвки уже чуть было не случился бунт, и что Барракуда пожалеет, если не вышвырнет нас всех за борт прямо сейчас.

– Ну раз не нужен нормальный кач, то и не мои проблемы. Слушай сюда, кваз, – капитанша ткнула пальцем мне в грудь. – Твои орлы весь бой будут сидеть в трюме и не высовываться, иначе я лично отправлю их на респ. И не пожалею, что Шпилька потеряет в результате саблю, которую я ей подогнала – я не для того вытаскивала эту ненормальную любимицу Скульптуриста из проблем, чтоб она нас всех угробила. Вот и ты, раз так держишься за своих, туда же давай. Без тебя справимся.

Я скрестил руки на груди, давая понять, что остаюсь при своём решении и менять его не намерен. Мне вроде как было бы даже выгодно принять предложение Барракуды. И, скорее всего, я бы даже смог взять с собой Анютку – капитанша, видимо, оценила мой уровень прокачки как приемлемый для её команды, а у Ани был такой же. Зато Шпильку и Шайтана Барракуда в бой пускать не намеревалась ни при каких условиях – чтоб не обеспечить себе и команде крупные штрафы.

Но мне почему-то казалось важным оставаться со своими, пусть даже и знал я их пару часов, не больше. Внутри росла уверенность, что, если я соглашусь на предложение, нулёвки, и так не питающие ко мне ни доверия, ни симпатии, сочтут это за весомую причину свалить подальше и больше со мной не связываться.

А я, несмотря на желание убить Скульптуриста, подспудно чувствовал – ну не просто так он нас собрал в одном месте, не просто так Шпилька для него «любимица». Всё здесь не просто так! И я уже просто не могу пройти мимо и не взять на себя ответственность. Как бы не пытался я уйти от себя и своего нутра, у меня не получилось ни разу. А теперь я, наверное, просто с этим смирился.

Барракуда, фыркнув, умчалась к кормовой надстройке, где у штурвала уже крутился пожилой матрос с седой бородкой клинышком.

– Право руля, Грогу! – рявкнула она. – Держи ветер!

«Каракатица» послушно легла на правый борт, меняя курс. Паруса наполнились, бриг вздрогнул и прибавил ходу. Соседние корабли тоже маневрировали, растягиваясь в длинную линию, достаточно рассредоточенную и изогнутую на флангах.

Я отошёл чуть в сторону от пулемёта, к которому как раз подскочили два матроса и принялись его заряжать – не хотелось оглохнуть, когда начнётся стрельба, – и опустился на палубу возле борта, привалившись спиной к фальшборту. Отсюда открывался хороший обзор в обе стороны от «Каракатицы», оказавшейся примерно в середине линии. На палубах ближайших кораблей все тоже готовились к бою. Стрелки заряжали орудия, матросы занимались парусами, капитаны командовали и, судя по всему, как-то умудрялись координировать свои действия друг с другом.

Интересно, а кто в этой эскадре главный? Барракуда?

Катера нолдов приблизились на расстояние пушечного выстрела, и я смог разглядеть обтекаемой формы оружейные башни. Определить, хотя бы примерно, численность экипажей и виды имеющихся вооружений было невозможно – корпуса катеров были полностью закрыты. Но кое-где я всё-таки разглядел торчащие наружу стволы автоматических пушек.

Первая короткая очередь грянула неожиданно. Один из бригов слева открыл огонь из установленного на его носу крупнокалиберного пулемёта. Пули взрыли воду в сотне метров от головного катера нолдов, не причинив тому вреда, но обозначив серьёзность намерений.

Но нолдам предупреждения были неинтересны, и они ответили незамедлительно. Автоматические пушки на их катерах ожили, выплёвывая очереди трассирующих снарядов. Один из бригов эскадры дёрнулся, получив пробоину выше ватерлинии. Команда тут же бросилась ликвидировать повреждения, но бриг остался на плаву.

И тут громыхнуло уже с нашей стороны, и в сторону нолдов полетел целый рой крупнокалиберных снарядов.

Ответный удар эскадра ждать не стала, парусники пришли в движение и принялись расходиться ещё шире, вставая теперь уже в шахматный порядок.

Вперёд парусного строя вышли пять шхун с косым парусным вооружением и галсами понеслись к катерам. Барракуда что-то прокричала Грогу, и «Каракатица» резко накренилась, поворачиваясь к нолдам бортом, на котором находился я. Матрос, приставленный к «Печенегу», открыл беглый огонь, и пулемёт зашёлся в перемежающихся длинных и коротких очередях, осыпая палубу блестящими гильзами.

Я почувствовал, как внутри закипает злость от необходимости сидеть без дела вместо того, чтобы вступить в бой.

Катера нолдов маневрировали с невероятной скоростью. Они уклонялись от пулемётных очередей, сами при этом вели непрерывный огонь и неотвратимо приближались. Один из бригов от попадания снаряда загорелся. Пламя неестественно быстро перекинулось на паруса, и люди, сообразив, что тушить его нет смысла, стали прыгать за борт. Между деревянных громадин парусников вновь мелькнул белоснежный и стремительный силуэт уже знакомой мне яхты, вышедшей на помощь находящимся в воде.

Бой продолжался. Парусники отчаянно маневрировали, стараясь всё время находиться в движении и при этом не задеть друг друга, грохот выстрелов из всех доступных орудий превратился в непрерывный гул. Что-то орала с мостика Барракуда, приложив к губам рупор, и только поэтому её голос был слышен в свите ветра и канонаде орудий:

– Рассредоточиться! Не стоим на месте! Работаем, не глазеем! Нам нужно подпустить их ближе, чтоб сработать Дарами! Готовьтесь к подставам, эти крабьи дети ещё даже не начали трепать нас по-взрослому!

Похожие команды доносились и с соседних кораблей.

Катера, ещё немного приблизившись, произвели дружный залп по нашей эскадре. Чем, я так и не понял – больше всего это было похоже на крупнокалиберную картечь, если не брать в расчёт то, что картечь не может лететь кучно до самой цели и превращаться в сотни металлических шариков за какие-то десять метров до цели. Так могла бы вести себя бомба, но у неё разлёт содержимого был бы не направленный, а тут…

По бортам, палубе, мачтам, парусам и такелажу застучало. С криком отлетели к противоположному борту пулемётчик и его помощник и замерли переломанными куклами рядом с «Утёсом», прикрывшим собой своего стрелка.

– Грот! – заорала не своим голосом Барракуда.

Над головой громко хлопнуло полотнище. Я поднял взгляд и увидел, как ветер треплет оторванный край паруса.

Среди этих звуков мне послышалось, что Барракуда выкрикнула имя Альбатроса. И тут же парус перестал хлопать, повис, несмотря на то, что остальные оставались наполнены ветром. К повреждённому парусу тут же бросились матросы, но даже самому далёкому от морского дела человеку было ясно – в этом бою «Каракатица» теперь будет самой лёгкой из всех целей, поскольку маневрировать быстро и эффективно уже не сможет.

И именно этого нолды, похоже, и добивались.

Глава 12

Один из катеров нолдов, отделившись от основной группы, на полной скорости пошёл наперерез «Каракатице». Одновременно в башенке, возвышающейся над его палубой, открылись лючки, и из них в воздух поднялся рой небольших дронов. Чёрные, стремительные, размером с крупную чайку, они веером рассыпались над водой, заходя на нас с разных сторон. Вслед за лючками, выпустившими дронов, открылось ещё одно отверстие, и в нём показался ствол неизвестной мне пушки, который быстро навёлся на мостик, где стояла Барракуда.

Недолго думая, я вцепился в пулемёт – к бесу все эти штрафы, тут выжить бы! Быстро проверил ленту и открыл огонь по катеру. Но он оказался слишком манёвренным, и очереди «Печенега» всё время ложились мимо, взбивая воду вокруг катера фонтанами пенных брызг.

– Грогу, маневрируй! – не своим голосом заорала Барракуда. – Пулемёты – отставить огонь по катеру, ему наши пули даже бо-бо не сделают! Бейте по дронам!

Я перевёл прицел и стал стрелять по дронам. Это оказалось ещё сложнее – юркие небольшие цели уворачивались от выстрелов попросту играючи, лента укорачивалась, а гильзы сыпались на палубу и, если бы не качка, уже образовали бы приличных размеров горку.

Меня поддержал пулемётчик за «Утёсом» и крупнокалиберный «Корд» с соседнего парусника. Кое-где мы даже сумели попасть, и вместо не самых удачливых дронов в воздухе расцвели взрывы. Но основная масса беспилотников осталась в бою, нацелившись на и без того уже повреждённый такелаж «Каракатицы».

И тут катер выстрелил из пушки.

Я не сразу понял, что произошло. Не было ни привычного дыма, ни грохота. Вместо снаряда из ствола пушки ударил пучок тонких, ослепительно синих лучей. Они с шипением пронзили воздух и вгрызлись в нос «Каракатицы», снеся его к такому-то бесу вместе с частью палубы и стоявшей на носу пушкой. Корабль ощутимо тряхнуло, я едва устоял на ногах, и то только благодаря тому, что крепко держался за «Печенег». Нос «Каракатицы» вместе с бушпритом и выступающей над водой частью киля в одну секунду оказался разрезан этими лучами на обугленные по краям куски. Во все стороны брызнули горячие щепки. Пулемётчик у «Печенега» грязно выругался, но продолжил работать по дронам. Я же развернул ствол обратно, в сторону уходящего на второй заход катера.

На одном из бригов слева полыхнуло синим. Воздух вокруг нолдовского катера, пасущегося в той стороне, загустел так, что это стало даже видно невооружённым глазом, а ветер резко переменился, ударив прямо в лоб атакующему. Паруса на бриге в этот же момент надулись так, что затрещали.

Я как-то сразу догадался, что в дело вступил Альбатрос. И на этот раз его Дар, связанный с ветром, заработал на полную.

– Жги! – в порыве эмоций заорал я, всаживая длинную очередь из «Печенега» в ближайший катер.

И, наконец, попал. Пули застучали по броне, выбивая искры. Но они не причинили катеру существенного вреда, оставив после себя лишь царапины на обшивке. Но нолдам моя меткость не понравилась, и они посчитали, что меня надо за неё наказать. Они не стали использовать свою лазерную пушку – зачем, если и так понятно, что «Каракатица» пусть и на плаву, из боя уже выведена? Они ответили мне тем же, чем пытался давить их я – пулемётными очередями.

Палуба вокруг меня превратилась в решето. Полыхнуло на бриге, находившемся позади нас – видимо, одна из предназначенных для нас пуль добралась там до чего-то взрывчатого.

На левом фланге два катера нолдов, действуя слаженно, зажали в клещи три брига. Лазеры там били без остановки, синие иглы вспарывали деревянные борта, словно бумагу. И тут кто-то снова применил Дар. Воздух бригов и катеров заискрил, и скорость катеров резко упала, лазеры выключились, а кружащие в радиусе действия Дара дроны попадали в воду.

Это заставило меня вспомнить, как мы с Анюткой валили заражённых пачками при помощи воды и моего электрокинеза. Воды вокруг было хоть залейся, катера нолдов реагируют на несанкционированное вмешательство в свою электронику пусть не так позитивно, как заражённые, но всё равно впечатляюще. Так что тогда мне мешает вмешаться? Тем более, что приказ Барракуды сидеть и не вмешиваться я уже проигнорировал?

А мешали мне люди, которые прямо сейчас находились за бортом. Вот уж кто точно отправится в лучшем случае на респ после того, как я создам разряд. Бес раздери, надо как-то решить эту проблему. Яхта, на которой нас вывезли из Бухты, так и снуёт по волнам, подбирая оказавшихся в воде матросов. Но в одиночку она явно не успевает.

Бриги не упустили момент, сосредоточив огонь всех своих орудий на одном из катеров. Подключились ещё Дары. Но броня катера держалась, а его напарник, оказавшийся на самом краю обесточенной зоны, предпринимал отчаянные попытки выбраться туда, где у него снова заработает лазерная пушка.

Массированная атака орудий и Даров дала свой эффект – на бортах катера появились глубокие вмятины. Но пробить обшивку и отправить посудину на дно у повреждённых, но продолжающих сражение бригов не получалось.

– Кракен!!! – заорали откуда-то сверху.

«Только этого не хватало!» – успел ругнуться я за мгновение до того, как понял, что кракен, вообще-то, был на нашей стороне.