Kitabı oxu: «Все чемпионаты мира по футболу, 1930 – 2026»

© Смольянинов А. В., текст, 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Слово авторов

Футбол – это зеркало времени, в котором отражаются страхи и надежды народов, взлеты и падения империй, войны, революции и возрождения. Когда на стадионе звучит первый свисток чемпионата мира, за его пределами всегда творится история – со своими кризисами, диктатурами, протестами и великими идеями. Эта книга – попытка рассказать о футболе как о явлении, которое значит гораздо больше, чем просто спорт.

Каждая глава этой книги – это не только увлекательный рассказ о турнире, результатах и титулах. Это хроника человечества сквозь призму футбола. Мы выбрали чемпионаты мира как временны́е отсечки, по которым будем двигаться, чтобы посмотреть, развивался футбол, как политика, экономика, природные катаклизмы повлияли на нашу любимую игру и как она сама влияла на человечество. Мундиали проходили на фоне мировой депрессии и холодной войны, военных переворотов и падения Берлинской стены, террористических актов, экономических чудес и социальных движений. Футбол становился утешением, оружием, трибуной, а иногда – единственной надеждой на что-то общее в таком разном мире.

Мы увидим, как диктаторы использовали футбол, чтобы казаться ближе к народу. Как бедные страны мечтали показать себя миру, одолев футбольных гигантов. Как политические конфликты отражались в матчах и как стадионы становились аренами борьбы не только за мяч, но и за идентичность, справедливость, память.

В этой книге не будет занудной статистики или разбора тактических схем. Здесь будут эмоции, ностальгия, интересные факты, а также все, что окружало любимую всеми игру в год проведения того или иного чемпионата мира.

Это история футбола, отражающая историю человечества – а может, история человечества, увиденная через призму футбола. Решайте сами.

Введение

Последнее летнее утро 1905 года в Париже выдалось солнечным. Газовые фонари, торчащие из зданий на бульваре Пуассоньер, дожидались своего часа и выполняли разве что функцию посадочной площадки для многочисленных голубей, которые, проведя какое-то время на черных металлических конструкциях, упархивали по своим утренним делам. Молодые еще каштаны пользовались популярностью у воробьев, которые исчезали в их кронах, где проводили свои совещания. Лишь проезжающий мимо конный экипаж мог заставить их синхронно покинуть насиженные места. Воробьи и голуби, хоть и делили одни и те же улицы, никогда не смешивались и добывали себе пропитание отдельно.

По этому бульвару шел молодой человек лет тридцати от роду, причем, судя по тому, что взгляд его был направлен сугубо себе под ноги, место ему было более чем знакомо, и ни газовые фонари, ни голуби с воробьями не вызывали у него ни малейшего интереса. Скорее наоборот, он был настолько погружен внутрь своих мыслей и переживаний, что казалось, и сам Париж ему не интересен. Молодой человек свернул за угол бульвара Пуассоньер и пошел вдоль большого здания, занимавшего целый квартал. На верхнем этаже этого здания, прямо посередине, огромными буквами было написано «Le Matin». На углу же, из-за которого вышел молодой человек, на огромном флагштоке развевалось большое треугольное полотнище с точно такой же надписью. Это была редакция известной парижской газеты, а молодой человек был журналистом этого издания.

Дверь редакции открылась, и секретарь, миловидная худощавая девушка лет двадцати пяти, с вечно испуганными и округленными глазами, подняла взгляд и улыбнулась.

– Доброе утро, Робер!

– Доброе утро, Эмми, – ответил ей молодой человек, вынырнувший из своих глубоких размышлений и изобразивший вежливую улыбку.

Секретарь Эмелин, которую все в редакции называли Эмми, всегда казалась настолько хрупкой и ранимой, что взглянуть на нее даже дежурной утренней улыбки казалось оскорблением. Впрочем, молодому человеку улыбаться хотелось меньше всего.

– Какие новости? Почта уже была?

– Да, буквально четверть часа тому приносили, но для вас ничего нет, – виновато ответила Эмми, словно это из-за нее ему снова не пришло долгожданной корреспонденции.

Моментально помрачнев, он ушел в свой кабинет, из которого вышел только спустя полчаса.

– Эмми, дорогая, отправь телеграмму в Амстердам для господина Хиршманна, с текстом «Мой друг Карл, ни одной заявки. Я выхожу».

Молодым человеком был Робер Герен, которому выпала участь быть первым в истории президентом ФИФА. Свою должность он занял в возрасте двадцати восьми лет. До этого он получил диплом инженера и работал журналистом газеты Le Matin. Впрочем, главной его страстью был футбол. Игра захватывала улицы Европы словно эпидемия, и Робер не мог не замечать, сколь популярным становится этот вид спорта на континенте. Сам он был поглощен футболом полностью. Каждый матч, пусть даже это была встреча заводских команд, вызывал у него бурю эмоций, а толпа людей, следившая за игроками и мячом, буквально заряжала его энергией. В определенный момент о карьере инженера было забыто, ведь футбол – это было единственное, что интересовало Робера. Благодаря инженерному складу ума он хотел структурировать все так, чтобы 22 человека, пинающие мяч, подчинялись каким-то единым правилам, – и он стал арбитром. Затем он стал замечать, что в матчах постоянно выделялись какие-то отдельно взятые игроки, и он захотел собрать самых лучших в одну сборную команду. Ну а после в его голову пришла совсем уж смелая идея – организовать матч между лучшими футболистами его родной Франции и, скажем, соседней Бельгии, где уже была даже своя федерация футбола. И 1 мая 1904 года Роберу удается вывезти команду Франции на товарищеский матч в город Юкль. В Бельгию он ехал и как главный тренер, и как глава делегации, да и в целом как представитель французского футбола. После той игры, завершившейся вничью 3:3, Робер встретился с Эдуардом де Лавеле, который управлял бельгийским футболом уже не один год. Встреча эта прошла в лобби гостиницы, где отдыхали футболисты после переезда и игры. Сам Робер, буквально одержимый идеей международной встречи, до этого провел немало бессонных ночей, собирая команду, организовывая транспорт и договариваясь об освещении этого матча в прессе. Благо связей хватало.

– Господин Герен, благодарю за визит. Мне кажется, у нас получилась замечательная встреча, – Эдуард де Лавеле, президент Бельгийской федерации футбола, на правах хозяина первым сказал тост и поднял стакан с виски.

Отчего-то решено было пить именно этот напиток. А Робер был и не против. Во-первых, он был в гостях, во‐вторых, де Лавеле был старше его на 20 лет и выглядел опытнее во всем, в том числе в употреблении алкоголя. Ну а в‐третьих, господин Герен, как его назвал бельгийский визави, был настолько поглощен организацией поездки и прочими мелкими вопросами, что даже забыл позавтракать и уж точно не утруждал себя выбором напитка. После первого глотка, когда и без того дымное лобби отеля подернулось еще более плотной пеленой, Робер понял, что ему просто необходимо поесть, чтобы не свалиться после первого же стакана. Французские футболисты, уставшие после дороги и сыгранного матча, но раскрасневшиеся после водных процедур, шумно курили и выпивали в баре, из-за чего Герену казалось, что он сидит на вокзале.

– Господин де Лавеле, благодарю за приглашение и замечательно организованную игру, – с достоинством произнес Робер, поднимая стакан с виски ровно так же, как это недавно сделал его собеседник.

Встреча единомышленников прошла даже лучше, чем ожидалось, потому что общих тем у мужчин нашлось предостаточно. Хотя все они крутились вокруг футбола и развития этой игры в странах-соседках.

– …по принципу внутренних чемпионатов мы можем провести международный турнир! Представьте, мы можем определить самую лучшую команду континента! Вы же видите, господин де Лавеле, какой интерес вызывают матчи клубной лиги в Бельгии. А я знаю, что футбол обретает сумасшедшую популярность во всей Европе!

– И все же мы еще сильно отстаем от Англии. Представляете, там уже есть профессиональные футболисты! К тому же вряд ли наш турнир сможет составить конкуренцию чемпионату Великобритании, – мрачновато сказал де Лавеле, что, впрочем, никак не остудило пыл его молодого французского собеседника.

– Да, мы еще любители, но Великобритания – это четыре команды, а в Европе мы можем найти больше! Быть может, даже десять-пятнадцать! – Робер Герен распалялся не то от виски, не то от собственных смелых планов.

– Я бы поддержал вашу инициативу. К слову, могу познакомить вас с Карлом Хиршманном, он банкир, а еще занимает должность секретаря Нидерландской федерации футбола. Мне кажется, вам будет что обсудить. К слову, чтобы провести чемпионат, нужно сформировать что-то наподобие федерации футбола хотя бы для того, чтобы провести турнир по единым правилам.

– Разумеется! – воскликнул Герен. – Я могу заняться организацией первого съезда. У вас, господин де Лавеле, множество связей среди коллег из других стран, а у меня хорошая репутация среди французской прессы. Считайте, вы – первый приглашенный делегат!

– Благодарю, господин Герен, – улыбнулся президент Бельгийской федерации, и его улыбка моментально утонула в роскошных усах. – Там и с господином Хиршманном можно познакомиться.

Съезд состоялся 21 мая, всего через 20 дней после товарищеской игры в Юкле. Карл Хиршманн оказался еще бóльшим энтузиастом международного турнира, чем Герен, и даже выступил на первом заседании ФИФА, Международной федерации футбола. Нельзя сказать, что делегаты восприняли призыв Хиршманна «на ура», но девятым пунктом Устава новосозданной федерации было записано: «ФИФА имеет эксклюзивное право организации международных чемпионатов».

После заседания, где первым лицом нового футбольного органа выбрали Робера Герена, новоиспеченный президент горячо обсуждал с Хиршманном структуру нового чемпионата. Полет фантазии голландца оказался еще масштабнее: тот предложил турнир с 15 участниками и даже разбил уже их на группы.

Группа 1: Англия, Шотландия, Уэльс, Северная Ирландия.

Группа 2: Бельгия, Испания, Голландия, Франция.

Группа 3: Швейцария, Италия, Австрия, Венгрия.

Группа 4: Швеция, Дания, Германия.

Было решено, что всем предполагаемым участникам разошлют приглашения, и те до 31 августа 1905 года должны будут подтвердить свое участие в новом турнире.

– «Мой друг Карл, ни одной заявки. Я выхожу», – повторила всегда внимательная Эмми.

– Все верно, благодарю, – коротко бросил Робер и ушел в свой кабинет.

К последнему дню лета молодой президент ФИФА не получил ни одной заявки на участие в международном турнире среди сборных. Это стало для него слишком большим ударом, и он даже не поехал на следующий конгресс ФИФА, состоявшийся 4 июня 1906 года. Идея Герена и Хиршманна сильно опередила время, к тому же она наткнулась на холодное безразличие британцев, которые считали, что весь интересный футбол живет сугубо в Туманном Альбионе, и вообще негоже профессионалам тратить время на закатывание в асфальт любителей с континента. Впрочем, и британцев можно понять. Те отправляли на Олимпиады 1908 и 1912 годов любителей, которые не замечали сопротивления сильнейших футболистов европейских сборных. На очередном конгрессе ФИФА новым лидером было решено избрать человека, который точно разбирается в футболе и в организации этой игры. Человека, у которого можно поучиться. Кто бы мог стать таким человеком? Безусловно, только англичанин. Футбол в Британии тогда был действительно на принципиально другом уровне в сравнении с другими странами и регионами. Наилучшим кандидатом стал Дэниел Вулфолл, опытный функционер, чиновник и политик. Впрочем, за 12 лет у руля Международной футбольной федерации он больше занимался унификацией правил игры, разработкой положений устава ФИФА (часть из которых, к слову, используется до сих пор). Что до мировых чемпионатов, то мистер Вулфолл небезосновательно считал, что турнир среди сильнейших сборных мира уже существует и проводится с 1884 года. Это первенство Великобритании среди четырех ее сборных. Ну и в самом деле: представьте, что сегодня появились бы энтузиасты, которые бы предложили Международной федерации хоккея проводить чемпионаты мира, включающие, скажем, сборные Бразилии или Аргентины. Зачем? Условные канадцы или россияне будут просто измываться над любителями, и игры закончатся с двузначным счетом. Так и в начале ХХ века: британцы просто не видели смысла в соперничестве со слабыми сборными.

Но времена менялись, и на пороге, словно темная туча, уже стояла война. Первая мировая. Она продлилась до 1918 года и совпала со смертью Дэниела Вулфолла. После нее британцы на правах одной из победивших сторон потребовали распространить санкции на футбольные сборные поверженных стран, но не найдя поддержки от членов ФИФА, покинули организацию в знак протеста. Более двух лет организация была без президента, и далее спасать репутацию мирового футбола был призван адвокат и бывший французский офицер Жюль Риме. Он прошел всю войну в чине лейтенанта пехоты и вернулся домой с Военным крестом за боевые заслуги. До этого он основал футбольный клуб «Ред Стар», который существует и по сей день. Именно этому человеку предстоит сыграть решающую роль и навсегда войти в историю футбола. Но не все было гладко.

Послевоенные Олимпийские игры (1920–1928) показали стремительный прогресс футбола. Впрочем, главная его проблема никуда не ушла: разделение на профессионалов и любителей все еще заставляло функционеров и спортсменов жить в параллельных мирах. В те годы лишь Великобритания признавала игру в футбол профессией, на континенте же владельцам клубов приходилось трудоустраивать своих игроков на заводы и предприятия на липовые должности, чтобы те получали деньги как рабочие, но не как спортсмены. В 1924 году путем сложных дипломатических усилий Великобритания вернулась в ФИФА, но именно из-за разногласий по линии «профи – любители» пять лет спустя Англия в третий раз покинула организацию. Дело в том, что «любители» из Европы, которые де-факто уже давно получали деньги как обычные профи, начинали обыгрывать англичан, и, к примеру, на Олимпиаде-1920 года родоначальники игры были выбиты в первом же раунде норвежцами, что сильно ударило по самолюбию британцев. Международный олимпийский комитет же, который настаивал на том, чтобы в олимпийских турнирах принимали участие только любители, тормозил развитие международного профессионального футбола. Тем не менее, было ясно как день: настоящему мировому турниру среди профессионалов быть! Началась длительная и трудная закулисная работа, венцом которой стал конгресс ФИФА, прошедший 29 мая 1928 года, в ходе которого большинством голосов (27 против 5) было принято решение об учреждении Кубка мира по футболу под эгидой ФИФА. К слову, пятеркой протестующих против мундиаля были скандинавы – Швеция, Финляндия, Норвегия, Дания и Эстония, где напрочь отсутствовал профессиональный футбол и которые предсказуемо считали олимпийский футбольный турнир наилучшим форматом для определения лучшей сборной мира. Приводим текст исторического постановления ФИФА.

«ФИФА организует Кубок мира каждые четыре года. Турнир открыт для сборных всех федераций, входящих в ФИФА, и начинается отборочными играми, если число подавших заявки превысит 30. Победителю в качестве награды вручается трофей, который является собственностью ФИФА и передается в вечную собственность той стране, которая сумеет выиграть Кубок мира три раза (не обязательно подряд). Все игры проводятся на территории одной федерации в период с 15 мая по 15 июня. Принимающая федерация берет на себя все расходы по перемещению и проживанию участников во время турнира».

Глава 1
1930
Уругвай

Великая депрессия

Государственный переворот в Аргентине

Предстояло решить две самые важные, но самые интересные задачи: кто будет проводить первый турнир и кто будет в нем участвовать? Выборы страны-хозяйки отложили до 1929 года, и к назначенному конгрессу, прошедшему в Барселоне, свои заявки подали 5 европейских стран (Швеция, Испания, Венгрия, Италия и Нидерланды), а также одна южноамериканская – Уругвай. Вообще была еще заявка от аргентинцев, но те решили сняться в пользу соседей. Выбор в пользу уругвайцев был очевидным по ряду причин. Во-первых, в 1930 году Уругвайская Республика отмечала 100-летие. Во-вторых, власти этой страны пообещали построить к чемпионату огромный стадион, а также взять на себя все транспортные и прочие расходы участников. Ну и в‐третьих, сборная этой страны в блестящем стиле выиграла Олимпийские игры-1924 и 1928 и по праву считалась ведущей национальной командой мира.

ФИФА же обязалась изготовить трофей, за который предстояло бороться командам. У ювелира Абеля Лафлера заказали статую богини победы Ники. Скульптура обошлась Федерации в 50 тысяч франков и верой и правдой прослужила мировому футболу до 1970 года. Тогда сборная Бразилии стала чемпионом мира в третий раз и получила ценный трофей на вечное хранение. К сожалению, земной путь трофея, известного как «Кубок Жюля Риме», закончился 19 декабря 1983 года. Статуэтка Ники была похищена из штаб-квартиры Бразильской федерации футбола, расположенной в центре Рио-де-Жанейро. Кража трофея стала национальной трагедией для Бразилии, и новость о ней мгновенно распространилась по всей стране. К расследованию подключились лучшие детективы. Однако раскрыть преступление оказалось непросто. Полиция вышла на след преступников лишь спустя четыре года. За это время были проверены десятки адресов и опрошены сотни подозреваемых, но информации о краже практически не было. Особенность заключалась в том, что в преступной группе состоял банкир, который к тому времени уже помог переплавить статуэтку весом 1,8 кг в золотые слитки. Таким образом, в своем первоначальном виде кубок перестал существовать.

Отдельная история – строительство обещанного стадиона. Нужно отметить, что Уругвай в самом деле серьезно отнесся к организации турнира, и страна с двухмиллионным населением буквально сплотилась вокруг такого почетного мероприятия. Что, впрочем, не избавило от неприятных сюрпризов. Стадион под названием «Сентенарио» («Арена столетия») начали строить за год до чемпионата, но подвела погода. На Уругвай обрушилась наихудшая за долгие годы зима, и, по отчетам метеорологов, дождь лил 110 дней подряд! Первоначально арена, построенная к 100-летию Конституции страны, должна была вмещать символические 100 тысяч зрителей, но в ходе проектных работ вместимость была сокращена до 70 тысяч. Четыре трибуны, окружавшие поле, получили свои имена в честь славных побед уругвайского футбола: боковые – Америка и Олимпия, а те, что за воротами, – Коломб (стадион, на котором «Селесте» стали олимпийскими чемпионами в 1924 году) и Амстердам (столица Олимпиады‐1928, которая также завершилась триумфом уругвайцев). Нужно отметить, что к олимпийским любительским титулам Уругвай относится с таким же трепетом, как к успехам на мундиалях. Так, в парке Хосе Батлье, в котором и находится главный стадион страны, стоит постамент, на котором выгравированы имена футболистов-чемпионов мира. И там можно увидеть как составы, ставшие лучшими на планете в 1930-м и 1950-м, так и олимпийских чемпионов 1924 и 1928 годов. Впрочем, мы забежали вперед, ведь к началу турнира Уругвай не успел достроить арену, поэтому некоторые матчи пришлось перенести на другие площадки, а некоторые игрались на недостроенном «Сентенарио».

Если бы только строительство стадиона было преградой для проведения первого профессионального футбольного первенства планеты! 1929 год принес миру куда большую проблему – глобальный экономический кризис. В историю он вошел под названием «Великая депрессия», которая началась в США и постепенно захватила всю планету, резко изменив не только жизнь людей, но и ход истории.

Америка 1920-х – это эпоха джаза, вечеринок и безудержного оптимизма. Люди вкладывали деньги в акции, как будто это был какой-то волшебный котел, который бесконечно умножает богатство. Банки раздавали кредиты направо и налево, а все думали, что этот праздник жизни будет длиться вечно. Но, как в любом хорошем триллере, за углом уже поджидала катастрофа.

Все началось с биржевого краха 24 октября 1929 года, который потом назвали «Черным четвергом». Это был не просто обвал цен на акции – это был момент, когда карточный домик американской экономики начал рушиться с оглушительным треском. За один день люди потеряли миллионы, а к следующей неделе – миллиарды. «Черный вторник» 29 октября окончательно добил рынок: акции, которые вчера стоили целое состояние, превратились в бесполезные бумажки. Миллионеры стали нищими за одну ночь, а те, кто брал кредиты на покупку акций, оказались в долговой яме глубиной с Великий каньон. Но это было только начало. Банки, которые финансировали весь этот процесс, начали лопаться, как мыльные пузыри на детском празднике. Люди бросились забирать свои сбережения, но денег уже не было – они испарились в этом финансовом кошмаре. За пару лет закрылось больше 9 тысяч банков! Представьте себе: ты приходишь в банк, а там пустые сейфы и записка «Извините, мы всё проиграли». Миллионы людей потеряли работу: к 1933 году безработица в США достигла 25 %. Это значит, что каждый четвертый человек просто не знал, чем накормить семью.

По улицам городов бродили толпы голодных, стояли бесконечные очереди за бесплатным супом – их называли «хлебные линии». Фермеры, которые не могли продать урожай, сжигали его или выливали молоко в реки, потому что это было дешевле, чем пытаться что-то заработать на продаже. В это же время дети в городах рылись в мусорных баках в поисках еды. Люди жили в коробках, старых машинах или просто под открытым небом.

Мировая экономика тоже получила удар под дых: торговля рухнула, Европа, и без того ослабленная после Первой мировой, погрузилась в хаос. Это был эффект домино: одна страна за другой падала в пропасть. И вот что интересно – Великая депрессия стала не только экономическим, но и психологическим ударом. Люди потеряли веру в систему, в будущее, в себя. Некоторые даже прыгали из окон небоскребов Уолл-стрит – это стало мрачным символом эпохи.

Но наконец забрезжил и свет в конце тоннеля. К середине 1930-х годов президент Франклин Рузвельт запустил «Новый курс» – серию реформ и проектов, которые вытаскивали страну из болота. Построили дороги, мосты, дамбы, дали людям работу и надежду. Хотя полностью депрессия отступила только с началом Второй мировой, именно этот кризис показал, как хрупок может быть мир, построенный на жадности и иллюзиях.

И в разгар этого финансового кошмара страны Европы одна за одной стали отзывать свои заявки на участие в чемпионате мира 1930 года. Да, мы уже говорили о том, что страна-организатор взяла на себя все расходы, в том числе транспортные (а ведь пересекать океан европейцам предстояло на кораблях, что занимало недели, а то и месяцы!). Футболистов нужно было отпрашивать с работы, выплачивать им зарплаты и стипендии на время их отсутствия и подготовки к турниру (а это не менее трех месяцев). Поэтому Чехословакия, Испания, Италия, Нидерланды, Венгрия, Австрия, Германия, Швеция и Дания сразу взяли самоотвод. На финансовый кризис накладывалось и недоверие чиновников к новому турниру. Судите сами: приходилось ломать весь внутренний футбольный сезон, отпускать лучших игроков к черту на рога, а ради чего? Ради чемпионата, который и веса никакого не имел в то время. Поэтому Жюлю Риме приходилось лично колесить по Европе, прикладывать все свои умения, связи и дипломатические таланты, чтобы убедить футбольных чиновников в том, что Кубок мира – это стоящее мероприятие. В конечном счете от Европы поехали только сборные Франции, Бельгии, Румынии и Югославии. С первыми двумя было понятно: Жюль Риме продавил участие своих соотечественников, а с бельгийцами тесное сотрудничество было налажено еще усилиями Робера Герена. Но Румыния? Югославия? Не самые богатые страны решились отправить своих футболистов в заокеанскую авантюру. Тому была причина. Имя ей – король Румынии, представитель династии Гогенцоллерн-Зигмаринген Кароль II. Сын Фердинанда I и Марии Эдинбургской, он воспитывался двоюродным дедом Каролем I, потому что родители принца постоянно ссорились, и, как сообщают историки, Мария вела распутный образ жизни, постоянно изменяя супругу. Быть может, чрезмерно активное либидо передалось и наследнику престола, ибо Кароля все называли «принц-плейбой», а когда он взошел на престол – «король-плейбой». Но правитель Румынии страстно любил не только женщин, но и футбол.

Еще историки описывают правление Кароля как «безрассудное», и его первым действием в качестве короля стал необычный поступок. Он поставил перед собой задачу отправить Румынию на первый чемпионат мира в Уругвае, который должен был начаться всего через месяц. Вскоре стало ясно, что новоиспеченный «король-плейбой» не собирается отступать от этого плана.

Главной проблемой, с которой столкнулся Кароль, было то, что более половины его самых талантливых игроков работали в одной английской нефтяной компании, и фирма сообщила своим сотрудникам, что если они сядут на корабль, направляющийся в Уругвай, то по возвращении могут искать новую работу. О нет Кароль не позволил этому обстоятельству стать преградой для его мечты. Он связался с руководством и заявил прямым текстом, что игрокам не только будет разрешено отправиться в Уругвай, но и что им будет предоставлен оплачиваемый отпуск, иначе он закроет компанию. Нефтяники подчинились, и эксцентричные планы Кароля начали сбываться.

16 июня он собрал футболистов, и они тут же сели на поезд до Генуи. Оттуда команда Румынии отправилась в Уругвай на роскошном итальянском лайнере «Конте Верде». Бывший игрок Константин Радулеску был номинально назначен тренером команды, но никто не сомневался, кто на самом деле руководил румынской сборной, учитывая, что Кароль II лично выбрал состав. Радулеску только отвечал за поддержание физической формы футболистов во время 16-дневного путешествия из Генуи в Монтевидео. Король Кароль был настолько увлечен игрой, что не только отправился с командой в Уругвай, но и фактически стал членом румынской сборной во время тренировок, присоединяясь к игрокам в играх и упражнениях. Он же уговорил югославов отправить свою команду на первый в истории мундиаль. Впрочем, и там не обошлось без приключений. В начале 1920-х сборная Королевства сербов, хорватов и словенцев в основном состояла из хорватов, и, соответственно, столицей футбола в регионе был Загреб. В 1929-м страна получила новое название – Югославия, и к тому времени сербы стали активно вытеснять хорватов из состава сборной, вследствие чего встал и вопрос о переносе штаб-квартиры федерации из Загреба в Белград. Хорваты были предсказуемо против, к тому же они не видели смысла в нарушении внутреннего футбольного календаря ради поездки в Уругвай. В конечном счете они бойкотировали мундиаль, и в Южную Америку поехали одни сербы. К слову, о самой поездке. Бельгийцы, французы и румыны плыли на одном корабле «Конте Верде». Интересный факт, что вместе с ними плыл и легендарный русский оперный певец Федор Шаляпин, который держал путь в свое американское турне. Правда, знаменитый бас не особо желал общаться и, как сообщали свидетели, редко выходил из своей каюты. Зато всех развлекали заводные румыны, бельгийцы предпочитали усердно тренироваться и налегать на гимнастику, а французы предавались игре в карты. Четвертая европейская сборная, Югославия, в Уругвай добиралась на почтовом судне «Флорида», отбывавшем из Марселя.

Всего четыре сборные со всего континента – это было предательски мало. Уругвай предсказуемо обиделся. Особенно на голландцев. Всего за два года до чемпионата мира прошла Олимпиада в Амстердаме, на которую уругвайцы не поленились проделать путь через океан, а их сборная завоевала сердца европейцев, вследствие чего стадионы трещали по швам во время футбольного турнира. В Монтевидео около посольства Нидерландов сжигали флаги этой страны, в адрес королевы Вильгельмины (к слову, правнучки российского императора Павла I) сыпались проклятья – но тщетно. Как результат, уязвленный в своих чувствах Уругвай объявил, что будет бойкотировать ближайшие чемпионаты мира, проводимые в Европе, и сдержал свое слово: в 1934-м в Италии и в 1938-м во Франции сборной «Селесте» не было.

Не было никого и из Азии на первом мундиале. Впрочем, изначально планировалось участие сборных Японии и Сиама (сегодня – Таиланд), но представители азиатского континента посчитали, что на дорогу потребуется слишком много времени и денег, и вежливо отказались. А вот из Африки одна сборная все же была. Это команда Египта. Представители страны фараонов успели поучаствовать в Олимпиаде 1928 года, где даже сумели выйти в полуфинал. Правда, дорогу к золоту им преградила Аргентина (о ней речь будет ниже), а в матче за третье место африканцы «сгорели» Италии 3:11! Увы, египтянам было не суждено принять участие в первом чемпионате мира по футболу. Они должны были плыть вместе с югославами на «Флориде», но в Средиземном море случился шторм, и несчастные африканцы прибыли в порт, где должны были сесть на корабль до Америки, с большим опозданием. «Флорида» не дождалась египтян и ушла в рейс, оставив первый в истории мундиаль без африканских сборных.

Как несложно догадаться, большинство участников составляли представители Южной Америки, которым добираться в Уругвай было проще всего. Одним из фаворитов однозначно выглядела Аргентина, которая, невзирая на большие проблемы внутри страны, оставалась ведущей футбольной державой. Согласитесь, это же можно сказать и сегодня. Почти 100 лет назад они также считались одним из фаворитов мундиаля. Вообще, матчи между Уругваем и Аргентиной в те годы были своеобразным «Эль-Класико». Эти команды оспаривали олимпийское золото в Амстердаме (1928), они же встречались в финале Копа Америка в 1927-м, а за год до мундиаля, в 1929-м, Аргентина выиграла домашний континентальный турнир, также по ходу его обыграв Уругвай. Неудивительно, что публика в Монтевидео терпеть не могла сборную Аргентины и от всей души поддерживала ее соперников. Не сильно помогало. Ведомая блистательным форвардом Гильерме Стабиле, Аргентина выиграла свою группу, победив Францию и Мексику, а в полуфинале не заметила сборную США (6:1). Параллельно им к финалу тяжелой поступью шли хозяева, тоже выигравшие свою группу и тоже победившие 6:1 в полуфинале. Пострадали сербы из Югославии.

Финал

Нужно ли говорить, какой ажиотаж вызвал финал с участием «заклятых друзей»? 30 июля, в день решающей игры, сотни кораблей и лодочек пересекали Ла Плату, но здесь мистическим образом опять вмешалась погода. В тот день на акваторию Монтевидео опустился густой туман, из-за которого большинство фанатов прибыло на «Сентенарио» лишь после финального свистка. Ворота стадиона открыли уже в 8 утра, потому что вокруг образовалась внушительная толпа, и организаторы не хотели омрачить игру страшной давкой. Каждого обыскивали на предмет оружия, и эти меры сработали: о каких-то серьезных происшествиях на арене в день игры не сообщалось. Поединок был назначен обслуживать бельгиец Джон Лангенус, и здесь тоже была забавная предыстория. Эпатажный судья отличился еще до финала. В полуфинальной встрече между США и Аргентиной Лангенус настолько позволял футболистам бить друг друга, что к концу матча у американцев осталось только шестеро здоровых игроков. От греха подальше арбитр решил уехать домой сразу после игры, но ему сообщили, что он назначен на финал. Он ни в какую не хотел соглашаться на такую важную встречу, опасаясь за свою жизнь в случае проигрыша хозяев. Джон затребовал застраховать его и обеспечить безопасный трансфер из Монтевидео в Европу. Его можно понять, потому что перед финалом угрозы поступали как аргентинским, так и уругвайским футболистам.

За пару минут до начала матча возник вопрос: а чьим мячом играть? В правилах ФИФА это еще не было прописано, и аргентинцы настаивали на том, чтобы использовать их мяч, а уругвайцы упирались и хотели играть своим. Джон Лангенус принял мудрое решение и бросил монетку. В результате первую половину играли мячом гостей, а второй тайм – мячом уругвайцев. Забавно, но к перерыву вела Аргентина 2:1 благодаря голам Пеуселье и Стабиле. Во втором тайме сменился не только игровой снаряд, но и тактика хозяев, которые перешли на более вертикальный футбол с длинными передачами. Героем второй половины стал Эктор Кастро. Нападающий, которого было невозможно перепутать с кем бы то ни было из-за отсутствия одной руки, сделал две голевые передачи и лично поставил точку в самом конце, оформив тем самым победу для Уругвая. 4:2. 93 000 человек (хотя по протоколам посещаемость была 68 000, но толпы людей проходили без билета и сидели буквально на головах друг у друга), присутствовавшие на игре на «Сентенарио», зашлись в победоносном вопле. Довольны были все, кроме, разумеется, аргентинцев. На родине, в Буэнос-Айресе, разгневанная толпа осадила здание федерации футбола, протестуя против нечестной, по их мнению, победы Уругвая и требуя принять меры. Они были приняты: отношения между федерациями соседних стран были прерваны на два года, из-за чего на целых семь лет перестала проводиться Копа Америка. Действительно ли имело место предвзятое отношение со стороны судей к Аргентине? Нужно вообще сказать, что в целом уровень судейства на чемпионате был достаточно низким. Едва ли не каждый матч сопровождался скандалом (не зря Джон Лангенус хотел застраховаться перед финалом). Например, в полуфинальной встрече Уругвая и Югославии при счете 2:1 в пользу хозяев, арбитр не увидел, как во время атаки южноамериканцев мяч покинул пределы поля на добрый метр. Но стоявший у кромки полицейский вернул его на поле точным пасом на уругвайского форварда, да так, что получилась голевая передача. А в матче тех же аргентинцев и американцев, напомним, и вовсе случилось настоящее побоище.

1930 год в целом был сложным и горячим для Аргентины. Кто знает, быть может, проигрыш в финале чемпионата мира уругвайцам стал последней каплей в чаше терпения народа. Страна, некогда гордящаяся своим богатством и стабильностью, оказалась на краю пропасти. Великая депрессия, словно зловещая тень, накрыла страну, оставив за собой разрушенные надежды и пустые кошельки. Экспорт, который был живительной артерией экономики, иссяк. Безработица, нищета, отчаяние – все это стало повседневной реальностью для тысяч аргентинцев. На фоне этого хаоса президент Иполито Иригойен, старый и уставший, казался уже не спасителем, а символом беспомощности. Его некогда популярные социальные реформы теперь воспринимались как пустые обещания, а его правительство – как корабль, потерявший курс в бурном море.

И вот в сентябре, буквально месяц спустя после мундиаля, воздух наполнился тревожным ожиданием. И тут вышел из тени генерал Хосе Феликс Урибуру. Человек с холодным взглядом и железной волей, он стал голосом тех, кто больше не мог терпеть. Военные, консерваторы, разочарованные граждане – все они видели в нем спасителя, человека, который сможет навести порядок. 6 сентября 1930 года улицы Буэнос-Айреса наполнились грохотом сапог и лязгом оружия. Переворот был быстрым и безжалостным. Иригойен, некогда герой демократии, был свергнут и брошен в тюрьму. Его резиденция, словно символ падения, опустела. Урибуру, теперь временный президент, обещал стабильность и порядок. Но за его громкими словами скрывалась иная реальность. Его правление стало временем репрессий и страха. Он сразу запретил политические партии, приостановил выборы. Он мечтал о новой Аргентине, о корпоративном государстве, вдохновленном фашистскими режимами Европы. Этот переворот стал не просто сменой власти. Он стал началом конца. Началом эпохи, которую позже назовут «Бесславным десятилетием». Эпохи, когда коррупция и фальсификации стали нормой, когда надежды на лучшее будущее разбивались о суровую реальность. Аргентина, некогда считавшаяся одной из самых процветающих стран мира, теперь шла по пути, полному боли и разочарований.

Персона
Хосе Леандро Андраде

Осенний вечер 1956 года в Монтевидео. Небо, тяжелое и низкое, окрашено в свинцовые оттенки. Казалось, солнце исчезло с небосклона, а улицы подсвечиваются только желтоватыми фонарями, окнами домов и разнообразными автомобилями, уныло колесящими по своим делам в уругвайской столице. Опрятно одетый мужчина лет сорока от роду сворачивает с людной улицы в переулок, который и без осеннего дождя выглядел депрессивно и грустно. Приземистые одноэтажные строения здесь соседствуют с многоквартирными домами, но неизвестно, что выглядит хуже. Печальную картину дополняют кучи мусора, у которых копошатся уличные собаки. Молодой человек уверенно шел вперед. Свернув за очередной угол, он оказался у двухэтажного здания, до того обветшалого и заброшенного, что только наличие в нем окон, из которых проглядывали лучики ламп, говорило о том, что в нем все еще теплится жизнь. Оглянувшись, на секунду о чем-то задумавшись, мужчина достал сложенную вчетверо бумажку, быстро бросил на нее взгляд, что-то проговорил одними губами и, наконец, вошел внутрь. Искомая квартира была на первом этаже, и обшарпанную скрипучую дверь открыла удивленная женщина. Несмотря на отпечаток возраста на стареющем лице, ее красота была заметна и неоспорима. И неизвестно, что наложило на ее лицо бо́льшую печать: возраст или тяготы нелегкой жизни в бедном и депрессивном районе. Но было в ней что-то, что выдавало аристократизм. Быть может, осанка, а может, глаза. В них читалось достоинство. Женщина была скорее удивлена, чем напугана визитом неожиданного гостя.

– Добрый вечер, меня зовут Фриц Хак, – вежливо сказал мужчина на хорошем испанском, но с явным акцентом.

Дама безошибочно определила в нем немца.

– Прошу прощения за беспокойство, я разыскиваю Хосе Андраде. Скажите, пожалуйста, он здесь проживает? – продолжал заморский гость, попутно отряхивая воду с зонтика.

Женщина сперва нахмурилась, затем замялась, словно не зная правильного ответа на заданный вопрос. Ее можно было понять. Ее муж, бывшая суперзвезда мирового футбола, действительно жил по указанному адресу. Вот только правильнее было употребить глагол «доживал».

– Зачем он вам? – слегка раздраженно и устало спросила женщина. – Что вам нужно?

– Видите ли, – как можно более учтиво сказал гость. – Я пишу книгу о футболе, и Хосе Андраде будет в ней важным героем. Для меня было бы важно и почетно лично увидеть легенду футбола, о котором я столько слышал.

Слова не оказали на хозяйку должного эффекта, но все же пришедший гость был приглашен в квартиру, которая хоть и выглядела очень скромно, была убранной и опрятной. На стене в прихожей висело несколько фотографий, открыток и календарь. Почему-то первым Фрицу бросилось в глаза фото, на котором счастливая пара молодых людей улыбается в камеру. Женщину на нем нетрудно было идентифицировать как хозяйку квартиры, а рядом с ней стоял тот, ради кого журналист и приехал в этот пропащий район Монтевидео.

– Не знаю, удастся ли вам хоть что-то от него получить, – сказала хозяйка, и ее глаза стали совсем грустными.

– Хосе, к тебе пришли! – громко сказала она в одну из комнат без дверей и, не дожидаясь ответа, пошла к Хосе, а за ней учтиво последовал господин Хак.

Он действительно писал книгу о футбольных звездах тех лет. О тех, которых он помнил еще с детства, и о которых ходили легенды. В газетных очерках, отчетах, воспоминаниях свидетелей часто мелькало имя Хосе Андраде. «Черная жемчужина» – именно так называли чернокожего полузащитника сборной Уругвая, в игру которого влюблялись, без преувеличения, миллионы. Хосе родился в 1901 году, и никто толком не знал, в каком месяце и в какой день. Но мальчика зарегистрировали 22 ноября, тогда же он и отмечал свой день рождения. Тайной была окутана и персона его отца. Хосе Игнасио Андраде был указан в свидетельстве о рождении в качестве человека, сопровождавшего малыша, когда его принесли для официального оформления. Но ему на тот момент было 98 лет. Многие считали его биологическим отцом будущей футбольной звезды. Чернокожий раб из Бразилии, он сумел бежать в Уругвай благодаря своим магическим талантам, которыми он и зарабатывал себе на жизнь. Кто знает, быть может, какой-то дар перешел и сыну, но паренек, чье детство прошло в очень тяжелых условиях, буквально спавший на полу, работал музыкантом на карнавалах (умел играть на ударных, скрипке и бубне), а также чистильщиком обуви и продавцом газет. Параллельно с этим он «болел» футбольной лихорадкой, как буквально все мальчишки его округи, города, страны. Там и проявился его главный талант, который быстро заметили в Монтевидео, а затем и на национальном уровне. Возможно, показывать невиданную до того технику обращения с мячом ему помогала еще одна страсть – танцы. Как бы то ни было, но уже в 1924 году его взяли на Олимпиаду в Париж. Там в дебютной игре им попались югославы, которые решили заслать на тренировку уругвайцев своих скаутов. Именно Андраде вычислил «засланных казачков» и предложил товарищам по команде притвориться «топорами» на тренировке. Скауты были очень довольны увиденным: уругвайцы не могли толком обработать мяч, били куда угодно, но только не в створ ворот, и вообще выглядели словно впервые этот мяч увидели. Перед началом матча главный тренер Югославии Тодор Секулич решил заранее извиниться перед своим визави за предстоящий разгром: «Мне очень жаль, что вы приперлись за тридевять земель, чтобы вылететь сразу же в первом раунде. Но это футбол, мы не можем играть с вами в поддавки. Извините, но мы вынуждены будем сделать свою работу».

Это, а еще и безалаберность организаторов (флаг Уругвая был повешен вверх ногами, а вместо гимна включили какой-то непонятный марш) выбесили «Селесте», и те разнесли балканцев 7:0. За игрой наблюдала всего тысяча человек, но главный успех придет позже. Пройдя два круга олимпийского футбольного турнира (вслед за югославами домой были отправлены американцы (3:0)), Уругвай в четвертьфинале вышел на хозяев. День 1 июня 1924 года можно назвать днем рождения новой мировой звезды футбола. В годы, когда играли по тактике «все в атаку, остальные – в защиту», Андраде умудрялся становиться MVP матчей, не забив ни одного гола. Так и случилось в поединке с французами, которые были нещадно биты 5:1. Улицы Парижа зашептали о новом супергерое. Этот шепот манил Хосе огнями варьете, аппетитными ножками танцовщиц, шикарными отелями и мягкими, ослепительно белыми постелями в роскошных номерах. Прямо во время Олимпиады Андраде перестал ночевать со сборной на базе. Главный тренер Уругвая, опасаясь, что главная звезда сборной может просто не явиться на очередную игру, приставил к нему форварда Анхеля Романо, который должен был присматривать за загулявшим Хосе.

«После длительных поисков я нашел Хосе в лучшем отеле Парижа. Когда я открыл дверь в номер, то увидел в нем очень аппетитную картину. Там лежал десяток роскошных обнаженных женских тел, среди которых я с трудом разглядел голову Андраде. Он напоминал султана в гареме. Андраде сделал мне предложение, от которого было трудно отказаться: “Может, поможешь мне справиться со всеми этими женщинами? А то я уже полностью исчерпан”», – вспоминал Романо.

Насколько легко он обращался с мячом, настолько же просто ему покорялись сердца дам, даже самых известных. В Париже он соблазнил Сидони-Габриэль Колетт, знаменитую актрису и писательницу, которую позже даже выдвигали на Нобелевскую премию. Они пересеклись после матча Уругвай – США, в котором Андраде в очередной раз восхитил всех своей магией на поле. Она писала очерк об игре и зашла в ресторан поужинать, а он с командой отмечал победу и выход в четвертьфинал. Колетт, которую мало что могло удивить, проявляла мало интереса к футболу и всей тусовке, окружавшей эту игру. Но дикие танцы футболистов в кабаке поразили ее. Позже она писала: «Уругвайцы являли собой странное сочетание цивилизованности и первобытного варварства. Они танцевали танго пластично, изысканно, возвышенно, словно самые образованные джентльмены. А затем они могли исполнять какие-то каннибальские танцы африканских племен, от которых бросало в дрожь».

Как бы то ни было, после ужина она ушла из ресторана в компании Андраде. Еще в его коллекции была Жозефина Бейкер. О, это была еще одна «Черная жемчужина»! Родившаяся в США, чернокожая исполнительница чарльстона так покорила парижскую публику, что ее были готовы носить на руках. О ней слагали легенды, она снималась обнаженной, а ее танцевальный стиль опережал время на несколько десятилетий. Об этой женщине ходили легенды, но и она не устояла перед обаянием Хосе Андраде…

После финала Олимпиады‐1924, в котором уругвайцы разобрались со швейцарцами (3:0), «Черная жемчужина» не спешил возвращаться на родину. Он буквально исчез, растворился в Париже. Поговаривали, будто какая-то очень богатая дама буквально похитила Хосе, чтобы месяц жить с ним в своих хоромах и ни с кем его не делить.

О да, после Парижа в Монтевидео приехал совсем другой Хосе Андраде. Он уезжал футболистом-любителем, а вернулся мировой звездой. Его можно было заметить в самых лучших заведениях уругвайской столицы, облаченным в дорогое пальто, изысканные кожаные ботинки, желтые перчатки, шелковый галстук и в самую модную шляпу. Одним словом, звезда! Черное комьюнити Монтевидео устроило в честь Андраде целый гала-вечер, но он туда даже не явился. Впрочем, не только это указывало на то, что Хосе «словил звезду». Он пропускал тренировки, забитые голы даже не отмечал, а с партнерами по команде предпочитал не общаться, ведя себя отстраненно и высокомерно. Уже в следующем году его клуб, «Насьональ», поехал в турне по Европе, и на Андраде ходили смотреть толпы. В девяти странах суммарно 800 000 зрителей посмотрели товарищеские матчи местных команд с заокеанскими кудесниками, где первую скрипку играл несравненный Андраде. Здесь нужно оговориться. Хосе успел сыграть лишь в четырех матчах. Будучи в Брюсселе, он занемог и обратился к врачу. Бельгийский доктор поставил крайне неприглядный диагноз – сифилис. После этого он просто исчез, растворился. Команда продолжила гастроли без своей звезды, а в Монтевидео он вернулся два месяца спустя, сильно похудевшим и мрачным. Да, он пытался лечиться, но в нем уже не было той легкости и скорости. И даже этого хватало, чтобы творить историю. Четыре года спустя, в Амстердаме, он снова привел Уругвай к олимпийскому золоту. На финальный матч против аргентинцев было подано 250 000 заявок – в десять раз больше, чем мог вместить Олимпийский стадион в столице Нидерландов.

В полуфинальном матче против итальянцев Хосе влетел головой в стойку ворот, из-за чего получил серьезную травму глаза. Впрочем, это не помешало ему выйти на поле в финале. А на домашнем чемпионате мира болельщики увидели худшую версию Андраде, но он все равно попал в сборную турнира и провел все матчи. Финал против Аргентины был последним поединком легенды за сборную. Завоевав титул, весь состав Уругвая стал национальными героями. Большинство из той команды сделало себе хорошую карьеру: тренеры, бизнесмены, телевещатели. Лишь Андраде не мог найти стабильную работу и все больше предавался выпивке. Мирская слава проходит достаточно быстро, если ты о себе не напоминаешь, и постепенно Хосе исчез с публичного поля.

В 1950 году его пригласили в Бразилию в качестве почетного гостя на финал чемпионата мира. Позже мы расскажем о том финале, обернувшемся трагедией для целой нации. Уругвай обыграл хозяев 2:1, а в его составе был Виктор Родригес Андраде, племянник несравненной «Черной жемчужины»…

Но давайте вернемся к истории. Фриц Хак вошел в темную и мрачную комнату. Женщина включила свет, и немецкому журналисту явилось страшное зрелище. В скомканной грязной постели лежал одетый чернокожий мужчина. В воздухе висел тяжелый устоявшийся запах табака, перегара и просто немытого тела. У топчана лежало несколько бутылок, на столе в пепельнице тлел сигаретный окурок.

– Господин Андраде?

Господин Андраде не сразу понял, что обращаются к нему, но принял сидячее положение и направил на гостя мутный взгляд. На Фрица смотрел человек, практически полностью потерявший человеческий облик. Слепой на один глаз, пьяный в стельку, заросший и попросту одичавший мужчина зашелся в тяжелом кашле, переросшем в какие-то судороги. Ни на один вопрос он не мог ответить толком, и, не в силах выносить это представление, супруга звезды сама старалась отвечать на вопросы журналиста. Жили они очень плохо, здоровье Хосе все ухудшалось, а многочисленные друзья давно о нем забыли. Буквально двое-трое знакомых еще изредка заходили, приносили кое-какой еды и выпивку.

– Я давно хочу бросить его, но не могу. Без меня он умрет, мне его жаль. Я его давно уже не люблю, мне просто его жаль, – плача, приговаривала женщина, повторяя одни и те же слова. – У нас все было, столько друзей, столько возможностей. У меня же брат играл с ним за сборную. Ай, ничего ему не нужно было, только пить, пить и пить. Бывает, напьется, зовет какую-то Колетт, Жозефину, просит налить «Вдову Клико». Пропал он, пропал. Так и напишите.

Фриц Хак вышел из дома совершенно ошарашенным. Он долго и медленно шел по улицам Монтевидео, даже не раскрыв зонт, из-за чего вскоре основательно вымок. У него перед глазами стояло обезображенное лицо Хосе Андраде, в ушах звучал голос его плачущей жены, а из носа еще не выветрился неприятный запах его убогого жилища. Он достиг цели своей поездки, но от этого не чувствовал облегчения или удовлетворения. Он просто брел по уже ночному городу и думал о чем-то грустном. В тот вечер были разбиты и его мечты, и представления об образе великого футболиста, о котором он слышал столько легенд, и наконец увидел его. Вернее, то, что от него оставил алкоголь и распутный образ жизни.

Через пару месяцев жена оставила Хосе Андраде, не в силах вынести этот ад. К нему захаживали приятели, но он уже не выходил на улицу. 4 октября 1957 года он начал бредить и вдруг совершенно отчетливо сказал: «Я иду. Вскоре я буду рядом с тобой». Один из немногочисленных друзей, принесший ему кусок хлеба, подумал, что Хосе обращается к нему, но тот просто чувствовал скорую смерть. Назавтра его не стало.

В 2014 году Луиса Суареса и Эдинсона Кавани сделали почетными гражданами Сальто, тем самым отметив своих выдающихся земляков, принесших славу этому небольшому городу. Все в очередной раз забыли о Хосе Андраде, без которого не было бы самых первых успехов сборной Уругвая. Сегодняшние футболисты носят майку с четырьмя звездочками, три из которых были добыты благодаря магии «Черной жемчужины».

А где-то в старой квартире депрессивного района Серро-Норте в Монтевидео после смерти Хосе Андраде остались пылиться две золотые олимпийские медали и медаль чемпиона мира по футболу. Их он отказывался продавать до самой смерти.

Чемпионат мира 1930 года превзошел ожидания организаторов. Он получился успешным и с финансовой точки зрения, окупив все расходы, и даже принес прибыль, которую разделили среди участников. На конгрессе ФИФА, прошедшем в 1931 году в Берлине, были приняты кое-какие поправки для последующих мундиалей. Чемпионат мира пройдет через четыре года, в Европе, в Италии. За четыре года мир сильно изменится, и к стартовому свистку первого матча 27 мая 1934-го бо́льшая часть Старого Света будет заражена ультраправыми и ультралевыми болезнями. Они выльются в терминальную стадию уже к концу десятилетия, а тогда, в ранних тридцатых, многие заигрывали с диктаторами, обретавшими невероятную популярность, которых все наперебой хвалили за смелые геополитические решения, сильную хватку лидера и защиту национальных интересов…

Глава 2
1934
Италия

Пакт о ненападении Германии и Польши

Погиб король Бельгии

Ночь длинных ножей в Германии

Очень горько писать о чемпионате мира по футболу в мрачных тонах, но мундиаль в Италии, увы, стал самым политизированным турниром за всю историю. Дебют в Уругвае имел огромную популярность, и если в 1930-м едва набралось 13 участников, то четырьмя годами позднее уже 32 страны были готовы отправить свои команды на мировой форум. Половину нужно было как-то отсеять. Пришлось проводить отборочные матчи. Проще всего обстояли дела с Южной Америкой. Уругвай сдержал слово и бойкотировал мундиаль в отместку за игнорирование их домашнего турнира, а Перу, Чили и иже с ними снялись ввиду финансовых причин. Великая депрессия все еще бушевала на планете, и многим приходилось выживать, не думая о футболе и развлечениях. Поэтому в финальную часть без отбора попали сборные Аргентины и Бразилии. По одной заявке отправили африканцы и азиаты: это египтяне, пропустившие прошлый чемпионат по досадной причине, твердо вознамерились дебютировать в Италии, а также израильтяне, у которых тогда не было своего государства, и они выступили под названием… Палестина. Впрочем, в финальную часть им попасть не удалось, потому что египтяне были на две головы сильнее (7:1, 4:1).

А вот от Европы желающих было больше всего, 21 команда. Из них только 12 получили путевки на Апеннины. Отборочные группы были разбиты по географическим признакам, чтобы сборным не пришлось много колесить в непростое время. Так шведы оказались в одном «трио» с литовцами и эстонцами, испанцы встречались с португальцами, венгры с австрийцами и болгарами, а итальянцы (да-да, хозяин турнира единственный раз в истории играл стыки!) – с греками.

Вот на хозяйской команде хотелось бы остановиться подробнее. 28 октября 1922 года фашистская партия Италии пришла к власти. Через три года Бенито Муссолини установил первую в Европе фашистскую диктатуру. Дуче мечтал возродить Италию в качестве главной мировой силы, используя образ Римской империи, чтобы жители Апеннинского полуострова снова управляли всем миром. Будучи в свое время политическим журналистом и даже главным редактором в ряде оппозиционных газет, он прекрасно понимал силу влияния пропаганды на общественное мнение. У Муссолини была идея популяризировать имидж «нового итальянца»: храброго, физически развитого, решительного и спортивного. Он даже себе создавал такой маскулинный образ. Участвовал в лыжных гонках с голым торсом, летал на самолете, ездил верхом на лошади, плавал. А еще он прекрасно видел, как много для людей значит футбол. Посему в 1934-м у него было две задачи: достойно организовать мундиаль, а также любой ценой продемонстрировать величие итальянской нации посредством успехов на футбольном поле.

Выиграть спор за право проведения турнира оказалось очень просто. Помимо Италии готовность принять турнир высказала Швеция, но очень быстро сняла свою заявку. Заполучив в свои лапы мундиаль, Муссолини лично принялся заниматься его организацией. Несчастный Жюль Риме ничего не мог с этим поделать: в то время его авторитет и близко не стоял рядом со стремительно набиравшими популярность фашистскими лидерами. Специально к чемпионату лидер Италии даже придумал свой трофей. Статуя богини Ники ему показалась чересчур скромной, и больной гигантоманией дуче явил миру трофей, названный, разумеется, в его честь. Он был в шесть раз больше самого Кубка мира. После того турнира президент ФИФА написал своему генеральному секретарю в служебной переписке: «У меня есть такое ощущение, что это не ФИФА организовала Кубок мира, а лично Муссолини».

А что же насчет второй задачи? Собрать боеспособную сборную оказалось не так просто. Дело в том, что в те годы итальянцы точно не считались элитой мирового и даже европейского футбола. Наиболее высоко в 1930-е котировались сборные Чехословакии с непробиваемым Франтишеком Планичкой, а также Австрии с виртуозом Маттиасом Синделаром. К слову, именно последнего мы выбрали в качестве персоны ЧМ‐1934, потому что его судьба – наилучшая демонстрация суровых нравов тех лет. Так вот, даже команды Германии, Венгрии и Испании по результатам выглядели сильнее хозяев. Как решить этот вопрос? Разумеется, натурализовать иностранцев! По правилам ФИФА футболист мог выступать за страну, если он к моменту первого матча уже прожил в ней три года, а также не имел официальных игр за другое государство. В конце XIX – начале XX века многие итальянцы уехали в поисках лучшей жизни в Латинскую Америку. В середине 1930-х годов некоторые из них вернулись на родину. Таких людей называли в Италии «ориунди». Вот они и составили костяк той сборной. Один из лучших футболистов планеты, серебряный призер ЧМ‐1930 Луис Монти (в Италии его называли Луиджи), Энрике (Энрико) Гуайта, Аттилио Демария были украдены у аргентинцев, Амфилокио (Анфилоджино) Гуаризи Маркес по прозвищу «Фило», уроженец Сан-Паулу, был «возвращен» из Бразилии. Пикантность ситуации заключалась в том, что большинство из вышеуказанных футболистов не имели права защищать честь итальянского флага, потому что с момента их последнего матча за предыдущие сборные не прошло трех лет. ФИФА безропотно закрыла глаза на нарушение регламента, и лишь разозленные аргентинцы в знак несогласия отправили в Италию сборную, состоящую из посредственных игроков и ни на что не претендующую.

Греки для итальянцев большой угрозы не представляли, и в первом матче в Милане эллины были биты 4:0. На ответную игру плыть очень не хотелось, и было решено, скажем так, включить админресурс. К счастью, сразу четверо футболистов той сборной Греции дожили до преклонных лет в здравом уме и светлой памяти и смогли рассказать, как все было на самом деле. Итальянские власти пообещали греческой федерации футбола двухэтажный дом в центре Афин. За отказ от ответной игры был выписан чек на 700 000 драхм (это порядка 20 миллионов долларов в пересчете на наши дни).

Скандалом закончился и еще один стыковой матч. Чехословакия и Польская Республика, два молодых государства, спорили не только за мундиаль. Между ними еще с 1918 года был тлеющий конфликт за Тешинскую Силезию, расположенную в междуречье Вислы и Одры. Население там всегда было смешанным, а земли богаты углем. К тому же место было важным транспортным узлом, и поэтому споры вокруг него не утихали аж до 13 июня 1958 года, когда при дипломатическом посредничестве СССР был подписан договор, подтверждающий границы по линии 1 января 1938 года. А тогда, в 1934-м, команды успели сыграть первый матч в Варшаве, который закончился минимальной победой гостей (1:2). Но на ответный матч правительство Юзефа Пилсудского не пустило своих футболистов как раз по причине напряженности между двумя государствами. Причем решение об этом принималось в самый последний момент, когда болельщики уже купили билеты, а команды завершали подготовку. За это поляки получили ожидаемую дисквалификацию.

Еще одной крепкой группой была тройка сборных из Ирландии, Бельгии и Нидерландов. За первых даже выступала пара «профи» – это Пэдди Мур и Джо О́Рили из шотландского Абердина. Первый доставил массу проблем своим визави из стран Бенилюкса. Открывал программу стыкового турнира трех сборных поединок между Ирландией и Бельгией 25 февраля 1934 года. К сожалению, ему предшествовала трагедия, отозвавшаяся в сердцах каждого бельгийца. Погиб их любимый король Альберт I. Сын графа Филиппа Фландрского и принцессы Марии Гогенцоллерн-Зигмаринген, он взошел на престол 17 декабря 1909 года, и на его долю выпало очень сложное для маленькой страны время. Когда в 1914 году началась Первая мировая война, Германия потребовала от Бельгии пропустить свои войска через ее территорию для наступления на Францию. Альберт I, несмотря на нейтральный статус Бельгии, отказался, заявив: «Я правлю страной, а не фермой». Это решение сделало его национальным героем. Страна оказалась втянута в войну, и Альберт I лично возглавил армию. Он оставался на передовой, разделяя с солдатами все тяготы войны. При большом превосходстве противника бельгийцам удалось до самого конца войны удерживать небольшой плацдарм на своей территории. Его мужество и решимость вдохновляли бельгийцев и союзников. Король стал символом сопротивления немецкой агрессии, а его семья (королева Елизавета и дети) оставалась в стране, поддерживая народ. После окончания войны Альберт I активно участвовал в восстановлении Бельгии. Он поддерживал социальные реформы, включая расширение избирательных прав и улучшение условий труда. Его популярность в народе была огромной, ведь он воспринимался как «король-солдат», который разделил с народом все трудности. Прекрасный сын своей нации, Альберт I был всесторонне развитым человеком. Ежедневно читал работы в разных областях – по литературе, военному делу, медицине, авиации. Водил мотоцикл и научился пилотировать самолет. С молодости увлекался спортом, верховой ездой, естественными науками и альпинизмом. Последнее и стало причиной его трагической гибели. 17 февраля 1934 года, всего за неделю до матча Бельгии против ирландцев, он погиб во время скалолазания в Марш-ле-Дам, недалеко от Намюра. Официальная версия гласит, что он сорвался со скалы, но до сих пор ходят слухи о возможном заговоре или самоубийстве. Однако доказательств этому нет, и большинство историков склоняются к версии несчастного случая.

Игра в Дублине началась с минуты молчания, а закончилась невероятными 4:4. «Профи» Пэдди Мур забил все 4 гола в ворота «Красных дьяволов». Представители континентальной Европы и вышли из той группы, оставив за бортом ирландцев. Причем Бельгия протиснулась в финальную пульку только благодаря одному голу: они проиграли соседям из Нидерландов 2:4, а ирландцы – 2:5. Наверняка выход на мундиаль скрасил грустные дни для бельгийского народа. Впрочем, ненадолго: уже в 1/8 им попались представители нацистской Германии, и Бельгия вылетела после первого же матча, уступив немцам 2:5.

К слову, Германия вышла в финальную часть без проблем. Гитлеру даже вмешиваться не пришлось. У них в отборочной группе были французы и люксембуржцы, и представители герцогства были биты 9:1. Французы обошлись шестью мячами, и обе страны получили путевку в Италию. Матч между Германией и Францией отменили за ненадобностью.

Германия в те годы в принципе переживала подъем после болезненного поражения в Первой мировой. В 1933 году к власти пришел Адольф Гитлер. Прежде чем диктатор развяжет самую кровавую войну столетия, он развернулся на дипломатическом фронте. Как раз в 1934 году он подпишет пакт о неприменении силы с Польшей Юзефа Пилсудского. 26 января 1934 года министр иностранных дел Германии Константин фон Нейрат и польский посол в Берлине Юзеф Липский подписали Декларацию, которую впоследствии историки будут сильно критиковать за наивность польской дипломатии. Но их тоже можно было понять: придя к власти, Гитлер заявил о намерении пересмотреть Версальский договор и вернуть утраченные земли. Договор, составленный сроком на 10 лет, должен был успокоить набиравшую мощь Германию, а также стабилизировать отношения между странами.

Через три недели после финального матча итальянского чемпионата мира в Германии случилось событие, которому суждено было войти в учебники и анналы истории.

30 июня 1934 года тишину летней ночи разорвали выстрелы. В Берлине, Мюнхене и других городах убивали всех, кого Гитлер считал угрозой. Официально жертвами стали 77 человек, но историки считают, что убитых было от 150 до 400 – точное число до сих пор неизвестно.

Гитлер выступил с заявлением, назвав себя «спасителем нации». 13 июля в рейхстаге он цинично провозгласил себя «верховным судьей немецкого народа», оправдав убийства как вынужденную меру. Общество, напуганное хаосом, приняло это объяснение. Промышленники и элита тоже поддержали Гитлера, видя в нем гаранта стабильности.

Очередная победа фюрера на пути к абсолютной власти. Его соратник и друг Муссолини в то время ковал победу на футбольном поле. Да-да, без него триумф сборной Италии на домашнем мундиале был бы невозможен. Мы уже сказали про то, как страна-хозяйка отобралась за 700 000 драхм в финальный турнир, но и в нем нужно было во что бы то ни стало победить. Цена ошибки была крайне высока, ведь соревнования проходили по олимпийской системе на выбывание. Проиграл один матч – и пакуй чемоданы.

Перед началом основного турнира 16 сборных были разделены на две группы – сильную и слабую, чтобы фавориты не пересеклись между собой на ранних стадиях. Итальянцам достались американцы, и на радость своему лидеру сборная США была разбита 7:1, не без помощи «ориунди».

Гвоздем четвертьфиналов стала схватка между апеннинцами и пиренейцами. Счет первыми открыли испанцы, после чего Италия обрушила шквал атак на ворота Рикардо Саморы. Один из лучших вратарей в истории, по воспоминаниям свидетелей того матча, творил чудеса, отбив с десяток опаснейших ударов. Легендарный голкипер капитулировал лишь раз – за минуту до конца первого тайма. Во второй половине итальянцы начали откровенно грубить, но рефери смотрел сквозь пальцы на грязные фолы. Игра завершилась вничью, и в переигровке сильнее оказались хозяева. Она состоялась назавтра, и из всего состава сборной Испании лишь четверо смогли выйти на поле, остальные оказались вне игры по причине нанесенных им травм. В том числе и Самора, у которого после одного из единоборств сильно заплыл глаз. Переигровку несчастные испанцы заканчивали ввосьмером: грубые фолы итальянских костоломов вывели из строя троих игроков соперника. Замены в те годы не были предусмотрены, и обескровленная Испания ничего не смогла ответить на гол Джузеппе Меаццы на 12-й минуте.

В полуфиналах чемпионатов мира слабых соперников не бывало. Даже в 1934-м. Итальянцам достались австрийцы, коих величали не иначе как «Вундертим». В 13 предыдущих очных встречах Италия лишь раз смогла победить, поэтому Австрия считалась однозначным фаворитом 1/2 финала, даже несмотря на переполненный «Сан-Сиро». Их главная звезда, Маттиас Синделар, был одной из ярчайших звезд мирового футбола. Страшный ливень превратил газон «Сан-Сиро» в болото, что лишило австрийцев возможности играть в излюбленном комбинационном стиле. Впрочем, против них было еще кое-что, помимо погоды и мотивированной сборной Италии. На полуфинал Муссолини назначил молодого шведского судью Ивана Эклунда. Свидетели утверждают, что вечером накануне игры они ужинали вместе, чтобы обсудить тактику. Йозеф Бицан играл за сборную Австрии в том матче и вплоть до своей смерти в 2001 году был уверен, что та игра была нечестной: «Перед нашей игрой шведский судья ужинал с Муссолини, и наш тренер Хуго Майсль был убежден, что того попросту подкупили, чтобы он свистел против нас. Судья даже им подыграл однажды! Помню, я перевел мяч на правый фланг, где на него успевал наш игрок Чижек, а рефери головой прервал передачу и отпасовал итальянцам! Это было ужасно, я поверить не мог!»

Единственный мяч, решивший исход поединка, был забит на 19-й минуте. Джузеппе Меацца принял мяч в очевидном офсайде и пробил по воротам. Арбитр не заметил положения «вне игры», а также того, что на плечах у вратаря Петера Платцера буквально висело двое итальянцев, один из которых и оказался первым на добивании.

Главный матч чемпионата мира провели на арене под названием «Национале ПНФ». За этой аббревиатурой скрывалось вот что: «стадион Национальной фашистской партии». Нет, это не Олимпийский стадион в Риме. В 1927 году дуче построил отдельный стадион на месте ранее существовавшего «Стадио Фламинио». Подгоняемая вперед всей страной сборная Италии противостояла талантливой, но неопытной сборной Чехословакии. Муссолини вновь настоял, чтобы Эклунд, обслуживавший их матч в полуфинале, работал и на главной игре турнира. Такого больше не повторится ни на одном мундиале. Перед матчем Эклунда даже пригласили в ВИП-ложу, чтобы вновь встретиться с Дуче. Мирослав Еншик, чешский журналист, потратил 20 лет на расследование о коррупции на Кубке мира-1934. По его словам, встреча Муссолини и судьи перед матчем нанесла решительный удар по моральному духу чехословацкой команды: «Вообще, для официального приема было бы нормально, если бы на нем присутствовали капитаны обеих команд, возможно, и судья также. Но когда наши игроки узнали, что на встречу пригласили только судью, они ужаснулись. Их самые мрачные ожидания подтвердились, потому что они знали, что творилось в полуфинальном матче между Италией и Австрией».

Финал

Славяне приняли этот неравный бой. Они отказались приветствовать руководителя Италии известным всем жестом, а вместо этого вынесли огромное полотно их родного флага. Итальянцы, подгоняемые родной публикой и поддерживаемые судьей, играли более агрессивно. Уже в первом тайме травму получил основной полузащитник сборной Чехословакии Рудольф Крчил. Он сумел до конца оставаться на поле, но в полную силу помочь своей команде уже не мог. Полтора тайма команды бодались, пока на 71-й минуте не случился любопытный эпизод. Аттилио Феррарис грубо въехал в ноги Антонину Пучу, и тому понадобилась медицинская помощь. Нужно сказать, что у Чехословакии не было ни доктора, ни массажиста, и эти роли выполнял главный тренер Карел Петру. Делегация этой сборной приехала в усеченном составе ради экономии средств. Не искушенный в медицинских вопросах коуч открыл чуть ли не первый попавшийся под руку пузырек, это оказался нашатырный спирт. Он поднес его к носу травмированного форварда. Тут Антонин Пуч вскочил со слезящимися глазами, понесся на поле, сразу же принял пас от Олдржиха Неедлы и с безумным взглядом вколотил мяч в сетку итальянцев! «Скуадра адзурра» впала в состояние шока! Чехословакии не хватило совсем чуть-чуть, чтобы добить опешивших соперников! Трижды за 15 минут они попадали в каркас итальянских ворот, но каким-то чудом не смогли забить второй. На 81-й минуте шведский арбитр не заметил игры рукой у Джованни Феррари, который отдал голевую передачу на натурализованного аргентинца Раймундо Орси, и тот сравнял счет. После этого у чехословаков опустились руки. Они дотянули до дополнительного времени, но там быстро уступили: игравший с травмой Рудольф Крчил проиграл борьбу Анджело Скьявио, и тот забил решающий гол всего чемпионата.

Бенито Муссолини ликовал! Это был день триумфа всей итальянской нации, и все его усилия по организации чемпионата и решение, скажем так, иных вопросов не пропали даром. Нужно сказать, что чемпионы мира действительно были любимцами всей страны, но разве мог такой популист, как дуче, не примкнуть к успеху футболистов?

И снова турнир имел не только зрительский, имиджевый, но и финансовый успех. Полтора миллиона лир чистой прибыли насчитали организаторы турнира, а уж про народную популярность и говорить не будем. К сожалению, замечательные спортсмены, искренне отдававшие себя на поле ради любимой игры, все эти матчи, полные стадионы, восторженные трибуны и хвалебные газетные очерки стали лишь стали одной из декораций для черных политических игр, которые вскоре приведут мир на грань краха.

Персона
Маттиас Синделар

– Матти, ну тебе сегодня просто прет!

– Ха-ха, это называется мастерство. В картах я тоже хорош, просто признай это!

– А, так вот почему тебя «Бумажным человечком» называют!

Маттиас Синделар по прозвищу «Бумажный человечек» ничего не ответил своему другу на эту меткую и тонкую шутку. Он оценил ее хмельной улыбкой, причем смотрел он в свои карты, и получалось, что улыбался им. Игра затянулась, на дворе стояла уже глубокая январская ночь, а алкоголь оказывал не столько пьянящий, сколько снотворный эффект.

– Ну что, еще сдадим?

– Ой, нет, Улли, я уже клюю носом! На сегодня я свое отыграл. Меня вообще-то ждут, – расплылся Маттиас в пьяной улыбке, которую он пытался сделать загадочной, но вышло так себе.

– А меня ждет только мягкая постель. Собственно, больше мне ничего и не нужно на сегодня, – ответил сидевший до того неподвижно, а затем сладко потянувшийся в кресле Ульрих Линдер.

Мужчины, не спеша и слегка пошатываясь, стали собираться.

– Матти, подкинуть? – заботливо предложил один из друзей, когда пальто уже были застегнуты и картежники прятали руки в перчатки.

– Спасибо, дружище, я лучше пройдусь, подышу свежим воздухом и немного протрезвею.

– Ну, счастливо!

Маттиас Синделар, тепло попрощавшись с друзьями, остался в кафе Annahof, которое с недавних пор принадлежало ему, чтобы выключить везде свет, выбрать бутылку коньяку себе в дорогу и замкнуть перед уходом дверь. Выйдя на улицу, он съежился от холода: январский морозец казался вдвое неприятнее после теплого и уютного кафе. Он глубоко втянул воздух носом и медленно выдохнул ртом. Вена, его любимая Вена мирно спала. Она выглядела как красивая женщина, которая недавно пережила нападение хулигана, избившего ее и изуродовавшего ее лицо. Столица казалась перманентно тревожной, она словно боялась нового избиения. Ее улицы по вечерам были пусты, на них редко можно было услышать смех и музыку. Люди старались поскорее исчезнуть с лица этого города в своих домах. Но это лицо оставалось по-прежнему прекрасным. Даже со шрамами выбитых витрин, заколоченных досками дверей еврейских магазинов и лавок. Это был город, которому он отдал всю свою сознательную жизнь. Он почти не помнил себя в другой жизни, ведь он уже в возрасте трех лет вместе с семьей переехал в столицу Австрии из чешской Йиглавы. Здесь он научился бегать, здесь случилась его первая любовь, в конце концов, здесь он встретил первое большое взрослое горе. Он помнит, как в истерике билась мать, получив похоронку на отца, как испуганно плакали младшие сестренки. Маттиас в 14 лет начал обучаться профессии автослесаря, чтобы помогать своей семье. Ему рано пришлось повзрослеть.

Алкоголь, выпитый в эту длинную ночь за игрой в карты, разбудил в Маттиасе нежные чувства, и ему было нужно кому-то высказать все, что где-то сидело у него внутри, что затихало в дневное время и немного поскребывало в душе по вечерам. Глубоко вздохнув и выдохнув так, что плечи упали вниз, Синделар пошел в сторону Аннагассе. Ему нужна была любовь, пусть даже на один вечер. Он хотел уткнуться в знакомое плечо, поцеловать с жаром шею и поставить жирную точку в этой длинной ночи. Недавно его бросила невеста, но ее место как-то быстро заняла другая, и он не сомневался, с кем проведет остаток ночи.

Морозец заставлял его идти быстро, из-за чего и ход мыслей его ускорился. Когда он проходил мимо изувеченных вывесок и витрин, ему вдруг стало очень стыдно. Нет, он не поддерживал этих молодых людей, очень хорошо организованных и с каким-то опасным огоньком в глазах. Конечно, он и не причислял себя к евреям. Об этом даже думать было страшно, но ему все равно было по-человечески жаль этих людей, многих из которых он знал лично и которые всегда ему улыбались. Ему всегда улыбались. Чаще это были улыбки восхищения, сопровождаемые вздохами, всплесками рук, какими-то банальными словами. Он купался в славе и любви окружающих людей. А сейчас, когда новые порядки вдруг вычеркнули определенную часть этих людей из жизни, когда они стали внезапно врагами государства, он не мог никак им помочь. Так почему же стыдно-то стало? Ответ нашелся сразу – стыдно стало за то, что ему сегодня было очень хорошо в компании друзей. Они от души смеялись, они пили хороший алкоголь, некоторые очень вкусно курили. Да и кафе у него хорошее и уютное. Стыдно быть радостным в такое страшное время. И тут же другой голос в голове возразил первому: «Но ведь радоваться нужно! Хоть чему-то маленькому. Ведь радость, смех, веселье – это добро. А его становится так мало. Столько ненависти, столько злости вокруг! Люди разделились на «за» и «против» и вообще не хотят слышать друг друга! Поэтому нужно жить, радоваться, заботиться о близких, дарить любовь мелочам и по мелочам». Звучало убедительно и успокаивающе. И тут уж Маттиас совершенно отчетливо подумал: «Вот немного любви и мне не помешает в эту холодную ночь!»

Окно дома по адресу Аннагассе, 3/3А было единственное, горевшее тусклым светом. Его ждали, и это было приятно. Он аккуратно постучался, и ему открыла та, к которой он и шел. Ее лицо было слегка заспанным. Видно, во время ожидания ее сморил сон. От этого она казалась какой-то беззащитной и оттого еще более красивой.

– Камилла, а вот и я!

Камилла была очень рада Маттиасу. Она ему вообще всегда была рада и невероятно ценила тот факт, что среди тысяч влюбленных девушек он выбрал именно ее.

– Я приготовила гуляш. Будешь? Только разогрею…

Наутро 23 января 1939 года тело Маттиаса Синделара найдут бездыханным в постели с Камиллой Кастаньолой. Девушка через пару дней скончается в больнице, не приходя в сознание. Официальная причина смерти будет установлена как «отравление угарным газом вследствие неисправности дымохода». Правда, эксперты позже не найдут никаких неисправностей.

Маттиас Синделар в 1930-х был иконой. О нет, он был не просто футбольным виртуозом. Он был Дэвидом Бекхэмом той эпохи. Он рекламировал костюмы, носки, часы, автомобили, шоколад, молочные продукты, у него даже был свой бренд футбольных мячей! В конце концов, он снялся в кино в роли самого себя! Всю свою карьеру он посвятил одной стране и одному городу. Когда-то в Вене его заметили 15-летним одаренным юношей, в ней же он и играл до самой своей смерти.

Первая мировая отняла у него отца, а приближающаяся Вторая мировая – родину. Синделар очень тяжело переживал аншлюс Австрии. В то время как пресса писала о блестящей геополитической победе Гитлера, присоединившего южную соседку без выстрелов путем референдума, Маттиасу хотелось выть. Но он был бессилен: уж слишком сильна была нацистская империя и ее пропаганда. Он видел, как она ломала жизни миллионам людей, невзирая на заслуги и таланты. Пытавшиеся сопротивляться расставались с жизнью, остальные в страхе прятали голову в песок, надеясь, что новые порядки их не затронут. Присоединение Австрии к Германии позволило укрепить немецкую сборную футболистами австрийского происхождения. Синделар был первым в списке. «Бумажного человечка» хотела видеть у себя в составе любая команда Европы. Такое забавное прозвище Маттиасу дали за хрупкое телосложение и невероятную пластику. Он обращался с мячом, словно играл на скрипке. От его футбола люди испытывали настоящее эстетическое удовольствие.

Вот только сам Синделар был патриотом своей страны, в его разум не проникли метастазы нацизма, и он решил до конца оставаться верным самому себе. Гитлер хотел построить такую команду, которая смогла бы явить миру несокрушимую сборную объединенной Германии с австрийскими звездами «Вундертим» в своем составе. Несмотря на угрозы и запугивание со стороны гитлеровских спортивных властей, Синделар отказался от выступлений за объединенную Германию. Сборную же Австрии просто поставили перед фактом, что ее поглотит немецкая команда. И последней игрой в истории независимой страны должна была стать товарищеская встреча как раз с Германией. Синделар был капитаном умирающей сборной. Он настоял, чтобы австрийцы играли не в традиционной черно-белой форме, а в красно-белой. Протокол встречи подразумевал, что перед началом встречи обе команды будут приветствовать руководство рейха традиционно поднятой правой рукой, так и было, но только двое игроков не подняли рук – Карл Зеста и Маттиас Синделар.

Вольфганг Мадертанер, биограф Маттиаса Синделара, вспоминал о том матче: «Ходили настойчивые слухи о том, что австрийцам запретили забивать голы в том матче, потому что у Синделара было несколько 100-процентных моментов, но он разворачивался и качал головой, якобы говоря: «Нет, я не могу». Но во второй половине он все же забил, а его лучший друг Карл Зеста удвоил счет, они подбежали к ВИП-сектору, заполненному нацистскими функционерами, и станцевали перед ними. То был своеобразный жест неуважения маленькой страны в адрес огромного немецкого рейха. Это выходило за рамки дозволенного, и нацисты не простили Синделару ту выходку».

Смерть Синделара была окутана тайнами и секретами. Немецкие власти уничтожили все документы, касающиеся расследования гибели 35-летней суперзвезды. По законам жертв убийств и самоубийств нельзя было хоронить с почестями, и поэтому в документах написали про отравление угарным газом.

15 000 скорбящих отважились выйти на улицы, чтобы отдать дань уважения одному из самых ярких символов австрийского антигитлеровского сопротивления. Международная федерация футбольной истории и статистики назвала Маттиаса Синделара 22-м в числе лучших игроков в истории. Он по сей день считается лучшим футболистом в истории Австрии.

Глава 3
1938
Франция

Аннексия Австрии

Мюнхенское соглашение

Хрустальная ночь

Гражданская война в Испании

Денонсировано итальянско-французское соглашение

Второй в истории мундиаль действительно получился коммерчески успешным, невзирая на свою политическую неоднозначность. Впрочем, одиозность Муссолини с лихвой переплюнул Гитлер, с размахом организовавший Олимпиаду‐1936, чтобы продемонстрировать превосходство уже своей нации. Ах, если бы они соревновались в величии только на спортивных аренах… После берлинской Олимпиады и состоялись выборы новой страны-хозяйки. На конгрессе ФИФА с подавляющим преимуществом победила заявка Франции. Оно было и понятно: усилиями именно этой нации (Анри Делоне, Робер Герен, Жюль Риме) был организован первый мировой форум. Вот только с этим выбором была совершенно не согласна Аргентина. Представители Латинской Америки ссылались на положение, согласно которому каждый новый турнир должен был проходить на другом континенте. Правление ФИФА закрыло глаза на этот казус и не стало менять свой выбор. К слову, чемпионат 1942 года должна была принять Германия. Но у той были свои планы, не имевшие ничего общего с футболом.

В конечном счете аргентинцы снялись с чемпионата, и не только из-за обиды. В конце 1930-х у «Альбиселесте» было очень сильное поколение футболистов, и на родине считалось, что проведи они чемпионат дома, непременно бы стали чемпионами. Футбольные же чиновники из Аргентины очень боялись, что европейцы уведут у них лучших звезд, как это сделала Италия четырьмя годами ранее. В конечном счете со всего континента во Францию поехала только сборная Бразилии, у которой была команда, с которой можно было претендовать на титул.

Что же, причины неучастия Аргентины логичны, понятны и неприятны. Но, поверьте, были и куда более трагичные поводы для снятия сборных с турнира.

Сборная Австрии, знаменитая Вундертим, отобралась во Францию, победив латвийцев 2:1. Но принять участие в главном турнире четырехлетия не смогла… потому что не стало самой страны. Гитлер, одержимый идеей единой и неделимой Германии, бредил захватом новых земель. Впрочем, до прямого военного захвата территорий дело пока не дошло, и Австрия была аннексирована благодаря достаточно необычной многоходовке. На протяжении нескольких лет нацисты занимали ключевые посты в «Восточном рейхе», тем не менее австрийцы были далеко не в восторге от идеи аншлюса. 12 февраля Гитлер решил действовать: он вызвал канцлера Австрии Курта Шушнига в свою резиденцию и поставил тому ультиматум: или вторжение немецких войск, или полный контроль Германии над политическими процессами страны-соседки, что превращало ее в сателлита Третьего рейха. Шушниг попытался перехватить инициативу и срочно объявил референдум, чтобы народ сам высказался по поводу независимости страны. Гитлер, обеспокоенный тем, что плебисцит может послужить поводом для объединения маленькой нации против большого брата, добился его отмены и отставки Шушнига. На следующий день немецкие войска вошли в Вену под овации толпы – многие австрийцы, вдохновленные идеей «единой Германии», реально поддерживали аншлюс. 10 апреля задним числом провели «референдум» – 99,7 % жителей проголосовали за объединение, разумеется, под дулами автоматов. Вот и получилось, что буквально за месяц до чемпионата футболисты Австрии узнали, что их страны больше нет, она растворилась в большой империи, и некоторые из них могут выступить на мундиале уже в составе объединенной Германии. Забегая вперед, скажем, что скрестить национальные команды оказалось еще более сложной задачей, чем объединить страны. Сыгранную немецкую сборную нацистские лидеры обязали «разбавить» австрийцами, чтобы и на футбольном газоне показать успешное слияние двух государств. Отметим, что австрийцы и немцы проповедовали совершенно разный футбол. Представители земли Моцарта играли, словно танцевали вальс Штрауса. А вот потомки Бетховена рубились словно под «Полет валькирий». Все это позже выльется в фиаско, когда в присутствии своего фюрера Германия уступит соседям-швейцарцам и вылетит с мундиаля уже после первого раунда.

Было бы здорово, если бы позорный вылет с чемпионата мира стал главной негативной новостью года в стране. К сожалению, 1938 год войдет в историю Германии как год, когда случилась Хрустальная ночь. По сути, это была отправная точка для нацистов к неприкрытому уничтожению еврейского населения. В ночь с 9 на 10 ноября 1938 года они устроили массовый погром против евреев в Германии и Австрии. Все началось якобы «в отместку» за убийство немецкого дипломата Эрнста фон Рата еврейским подростком в Париже. По приказу Геббельса штурмовики СА и гражданские толпы громили синагоги, магазины и дома евреев. Стекла витрин хрустели под ногами, что и дало название той страшной ночи. Около 100 человек было убито, 30 тысяч отправлено в концлагеря, сотни синагог были сожжены.

Своя печальная причина отсутствия была и у Испании. За два года до турнира в стране вспыхнула страшная гражданская война. Началась она 17 июля 1936 года, когда военные под предводительством Франсиско Франко организовали восстание против Второй Испанской республики, левого правительства. Страна раскололась пополам. Националистам помогали Гитлер и Муссолини, а республиканцы опирались на помощь СССР. Все закончится победой правых, но в 1938-м охваченная хаосом страна не могла и думать о футболе.

Нужно в принципе сказать, что, невзирая на то, что успешность чемпионатов мира только возрастала, желающих выступить во Франции оказалось меньше, чем в Италии четырьмя годами ранее. Например, несчастный Египет, который каждый раз высказывал желание участвовать в мировом форуме, отказался еще на этапе стыковых игр. В соперники им попалась сборная Румынии, но игры назначили на время празднования Рамадана, когда мусульмане держат строгий пост. Африканцы просили футбольные власти перенести игры, но после отказа сами снялись с квалификации.

От Азии поступило лишь две заявки: Палестина и Голландская Ост-Индия (сегодня – Индонезия) готовы были отправить своих футболистов во Францию. И если первые выбыли на этапе стыков (греки оказались сильнее (3:1, 1:0)), то представители Юго-Восточной Азии попали в финальную пульку, не сыграв ни одного матча в квалификации. Сперва снялись японцы. 7 июля 1937 года вспыхнула стычка японских и китайских войск, которая переросла в полномасштабный конфликт. Япония, уже оккупировавшая Маньчжурию в 1931-м, хотела захватить больше китайских территорий для роста своих ресурсов и влияния. Китай, ослабленный внутренними распрями между националистами (Гоминьдан) и коммунистами, сопротивлялся как мог. Спортивные события в Японии, включая международные турниры, отошли на второй план, так как страна сосредоточилась на военных усилиях и мобилизации ресурсов. Следующий соперник индонезийцев, сборная США, снялся с соревнований в знак солидарности с Аргентиной. Впрочем, пребывание азиатов во Франции ограничится одним матчем: те попадут под мощных венгров и «сгорят» 0:6.

Лишь две сборные попали в финальный раунд без стыков: это хозяйка Франция и действующий чемпион Италия. Интересно, но два этих государства в то время связывало франко-итальянское соглашение, которое было подписано еще в 1935 году. Этот пакт был продиктован все возрастающими аппетитами Гитлера, и правительство Франции логично беспокоилось и искало дипломатические способы сдерживания фюрера. По их расчетам, договор, заключенный с самым близким союзником Германии, подготовит почву для совместного противодействия нацистам. Согласно этому договору Франция передала Италии небольшие территории в Африке (часть Сомали и кусок границы Ливии), а Италия отказалась от претензий на Тунис, где жило много итальянцев. Также они обещали сотрудничать против Германии и поддерживать независимость Австрии. На деле же этот документ был для фашистов филькиной грамотой, потому что уже через несколько месяцев Италия напала на Эфиопию. К слову, большинство «ориунди» из Аргентины, которые ковали итальянское золото в 1934 году, бежали обратно в Южную Америку, как только замаячила перспектива отправиться на войну в Африку. Уже после чемпионата мира, когда сближение Италии с Германией стало очевидным, это соглашение было денонсировано.

Поехала во Францию и традиционно мощная Чехословакия. В отборочной «группе», состоявшей всего из двух команд, она спокойно разобралась с Болгарией (1:1, 6:0). Выступление их в финальном раунде попало в учебники истории! В 1/8 они только в дополнительное время дожали обескровленных травмами голландцев (3:0), а вот поединок четвертьфинала против бразильцев вошел в историю как «Битва при Бордо». Отчего-то дуэль техничных команд превратилась в страшное побоище. Уже в первом тайме арбитр удалил трех наиболее агрессивных футболистов, по ходу матча постоянно вспыхивали драки, в которых охотно принимали участие резервисты. К слову, после этого ФИФА предписала игрокам, не включенным в стартовый состав, наблюдать за игрой с трибуны, а не со скамейки у кромки поля. Лучший бомбардир Чехословакии Олдржих Неедлы доигрывал со сломанной ногой (и даже забил 11-метровый!), после чего его увезли в больницу. Вратарь Франтишек Планичка сломал правую руку. В конечном счете к финальному свистку на поле оставалось восемь бразильцев и семеро чехословаков. Игра завершилась 1:1. На переигровку у славян уже не хватило ни квалифицированных игроков, ни сил: Бразилия победила 2:1 и вышла в полуфинал. Но это была не последняя плохая новость для чехов и словаков. Спустя три месяца после окончания чемпионата страна потеряла часть своих территорий в результате достаточно подлого соглашения. Оно войдет в историю как Мюнхенское. Неугомонный Гитлер заявлял претензии на все новые и новые территории, и европейские лидеры попытались его сдержать дипломатическим путем. 30 сентября 1938 года в Мюнхене лидеры Германии (Гитлер), Италии (Муссолини), Великобритании (Чемберлен) и Франции (Даладье) подписали документ, разрешавший оккупировать Судетскую область Чехословакии, где жило много немцев, в обмен на обещание Гитлера больше не расширяться. Чехов на переговоры не позвали, их просто поставили перед фактом. Чемберлен вернулся в Лондон, размахивая бумагой и заявляя о «мире для нашего времени». Но уже в марте 1939 года Гитлер захватил остатки Чехословакии, а потом напал на Польшу, начав Вторую мировую.

Пожалуй, главным счастливчиком всего французского турнира можно было назвать сборную Швеции. Та отобралась из несложной группы, состоявшей из Германии, Эстонии и Финляндии. В первых двух играх соседи-скандинавы были крепко биты (4:0 с финнами, 7:2 с эстонцами), последний матч против немцев ничего не решал, и «Тре Крунур» позволили себе его проиграть 0:5. Во Франции в первом раунде им досталась сборная Австрии, но ее печальную судьбу мы уже знаем. Растворившуюся в Третьем рейхе страну никем не заменили, и шведы автоматически вышли в четвертьфинал. Там волей жребия им досталась сборная Кубы, которая получила целый мешок (8:0). И лишь в шаге до финала фартовых шведов «высадили» парни из Венгрии, на тот момент гранды мирового футбола.

В другом полуфинале встретились сборные Бразилии и Италии. Пожалуй, этот поединок можно было назвать теневым финалом. «Селесао» привезли во Францию очень сильную команду, перед которой была лишь одна цель – золото. Главной ее звездой был форвард Леонидас, который в конечном счете станет лучшим бомбардиром всего турнира. В 1/8 финала, где бразильцы выдали настоящий карнавал в игре с поляками, он сделал хет-трик. Игра же закончилась с хоккейным счетом 6:5, а в составе «бело-красных» солировал Эрнест Вилимовски, оформивший покер. Забивал Леонидас и в обеих встречах против чехословаков. Забавно, но на чемпионате мира, за матчами которого с трибун наблюдали и лидер фашистов Бенито Муссолини, и лидер национал-социалистов Адольф Гитлер, главной звездой стал чернокожий футболист-коммунист. Леонидас никогда не скрывал своих политических позиций, сочетая в себе левые убеждения и глубокую религиозность. Однажды его спросили, как он может быть коммунистом, ведь они запрещают религию и разрушают церкви? Форвард ответил, что и коммунизм, и католицизм заботятся о бедных. Его популярность даже вдохновила бразильскую компанию Лакта компанию создать шоколад Diamante Negro, который продается до сих пор.

То ли небольшое повреждение, полученное в четвертьфинальных битвах, то ли банальная усталость стала причиной того, что главный тренер бразильцев Адемар Пимента решил дать Леонидасу отдохнуть и не выпустил в полуфинале против итальянцев. Скорее всего, причиной стала банальная недооценка соперника. Был один показательный эпизод. Перед игрой с итальянцами уверенные в своем успехе бразильцы выкупили накануне финала все билеты на самолет Марсель – Париж. На тот момент это был единственный рейс в столицу, что сильно обеспокоило итальянцев. Тренер сборной Италии Витторио Поццо прибыл в гостиницу к бразильцам с предложением: пусть на финал полетит та команда, которая выиграет полуфинал. Бразильцы ответили, что полетят они, но готовы взять с собой Поццо в качестве туриста. Итальянцы решили во что бы то ни стало проучить самоуверенных латиноамериканцев. Они основательно подошли к подготовке, разобрали сильные стороны соперника. В ходе матча им удалось нейтрализовать самых опасных и креативных форвардов. Ключевой вклад в победу (да и вообще в успех на всем турнире) внес Сильвио Пиола. И если в 1/8 и 1/4 он сам забивал победные голы в поединках с норвежцами и французами соответственно, то в полуфинале уже выступил в роли ассистента. Сперва он отлично поборолся за мяч и позволил Джино Колаусси счет открыть, а затем мастерски упал в штрафной и заработал 11-метровый для Джузеппе Меаццы. Бразильцы кинулись отыгрываться, но их хватило лишь на гол Рому за три минуты до конца матча. После игры они подали протест, сославшись на незаконно назначенный пенальти, но он не был удовлетворен. Италия во второй раз подряд вышла в финал. К слову, раздосадованные бразильцы так и не уступили свои места в самолете, и в Париж итальянцы добирались на поезде.

ФИНАЛ

«На вас смотрит вся Италия и лично дуче!» – такими словами настраивал футболистов Витторио Поццо. О да, итальянцам нужна была встряска. Из-за подлости бразильцев, осложнивших дорогу к финалу (дорогу в прямом смысле слова), апеннинцы приехали в Париж очень уставшими. Покупать билеты на поезд пришлось в последний момент, из-за этого на всю команду досталось лишь пять спальных мест. Между тем полуфинал и финал разделяло всего три дня.

Нужно отдать должное, чемпионство итальянцев 1938 года не подлежит никакому сомнению. Конечно, идеологическую накачку никто не отменял, но это было наименьшим грехом в то время. На поле апеннинцы действительно выглядели лучше своих оппонентов, превосходя их прежде всего в тактике. Вот и финал против венгров был выигран с явным преимуществом. Действующие чемпионы открыли счет уже на 6-й минуте после многоходовки Андреоло-Серантони-Бьявати-Пиола. Решающий удар нанес Джино Колаусси. Венгры считались тогда грозной силой, но перед итальянцами у них был словно комплекс неполноценности: они регулярно встречались и раз за разом проигрывали. Мадьяры дали бой, быстро сравняли счет, но «Скуадру» адзурру было не остановить. Уже к перерыву Италия вела 3:1 благодаря усилиям Сильвио Пиолы и того же Колаусси. За 20 минут до конца встречи главная звезда венгров Дьёрдь Шароши сократил счет, но уже через 90 секунд Пиола сделал дубль и поставил на этом точку. Италия – двукратный чемпион мира. С 1934 по 1950 год она не отдавала этот титул, что является рекордом, возможно, на все времена. А Витторио Поццо по сей день остается тренером, дважды приводившим свою команду к мировому титулу.

Кстати, как в 1934-м, после мундиаля во Франции сборная Англии вызвала на дуэль победителя турнира. Британцы все еще считали себя слишком сильными, чтобы возиться на чемпионатах мира. И если четырьмя годами ранее итальянцы были биты со скрипом 3:2, в 1938-м британцы предложили сыграть со сборной Европы. Была собрана действительно звездная команда, которую возглавил, разумеется, Витторио Поццо. И здесь уже англичане показали «ху из ху»: без вариантов обыграли представителей континента 3:0. Что же, победы в товарищеских матчах дают тебе повод побахвалиться, а победы на мундиалях делают тебя бессмертным. Англия в очередной раз сделала свой выбор.

И вновь чемпионат мира принес солидный доход его организаторам: более пяти миллионов франков чистой прибыли зафиксировала страна-хозяйка. И это невзирая на то, что специально к турниру были построены арены в Бордо и Марселе, а другие стадионы были отреставрированы. 615 журналистов получили официальную аккредитацию – что тоже говорило о серьезном интересе со стороны публики. Из интересных нововведений можно отметить и появление номеров на игровых майках, правда, это не коснулось всего турнира. Лишь в паре отборочных матчей было опробовано такое новшество, в то время как в Британии футболисты уже несколько лет как бегали «пронумерованными».

Мундиаль во Франции открыл много новых имен. Целое поколение молодых исполнителей готово было заявить о себе во весь голос. Но уже через год, 1 сентября 1939 года, континент, да и весь мир, погрузился во тьму страшнейшей войны, унесшей жизни десятков миллионов людей.

Персона
Курт Ландауэр

Пожалуй, прежде чем рассказать про этого человека, стоит объяснить выбор в пользу Курта Ландауэра. Он не участвовал в чемпионате мира 1938 года во Франции. Более того, во время самого турнира он даже не занимал никакой футбольной должности. Но поскольку наша книга не столько про чемпионаты мира, сколько про футбол и эпоху в целом, именно его персона наиболее полно отображает нравы, царившие тогда в Европе и мире. Конечно, на французском мировом первенстве были свои герои: Франтишек Планичка был назван лучшим вратарем. В том самом побоище против Бразилии он доигрывал со сломанной рукой. Ему суждено будет стать легендой мирового футбола, одним из лучших голкиперов в истории планеты. «Пражский кот», как его звали фанаты, прожил долгую и достойную жизнь. Он покинул этот мир лишь в 1996 году, 20 июля. В тот же день представитель еще одного золотого поколения уже сборной Чехии, Карел Поборски, должен был подписать контракт с «Манчестер Юнайтед». Он отложил это важное событие в своей карьере ради того, чтобы проводить в последний путь великого вратаря.

Или, скажем, Леонидас. Ему приписывают открытие удара «бисиклетой», его в Бразилии носили на руках. Пожалуй, он был главной звездой «Селесао» до прихода Пеле. Он тоже прожил длинную и счастливую жизнь. После завершения карьеры стал популярным и всеми любимым комментатором. Умер Леонидас да Силва в 2004 году в возрасте 90 лет.

Но Курт Ландауэр… Он родился еще в 1884 году в еврейской семье. Он всегда обожал футбол и уже в 17-летнем возрасте вошел в состав к только что основанной мюнхенской «Баварии». Правда, родителей увлечение сына новомодной игрой совершенно не вдохновляло. Его отправили в Лозанну, где он получил хорошее образование и сделал себе карьеру в банковской сфере. Правда, от финансовых отчетов юноше вскоре захотелось взвыть, и он в ультимативной форме потребовал возвращения его в Мюнхен, чтобы быть как можно ближе к любимой «Баварии». И пусть футбольная карьера не состоялась, Курт хотел и мог помочь своему клубу в другой ипостаси. К 1913 году, когда в клубе были назначены выборы президента, молодой банкир уже имел необходимый опыт, связи и образование, чтобы баллотироваться на такую ответственную должность. К удивлению многих, он выиграл выборы и, засучив рукава, принялся воплощать в жизнь свои амбиции. Но не успел сделать и толики намеченного, как разразилась Первая мировая. Ландауэр оказался на фронте, где среди хаоса, боли и смерти, сумел выжить и даже получил Железный крест за воинские заслуги.

Можно было возвращаться к любимому клубу и делу. Страшные военные годы не убили в нем амбиции и мечты, и Ландауэр вновь принялся вести «Баварию» к заветной цели – чемпионству Германии. Мудрая финансовая политика, инвестиции в укрепление школы и грамотная трансферная политика окупились: в 1932 году команда из Мюнхена завоевала первый титул, победив франкфуртский «Айнтрахт» со счетом 2:0.

Базиса, заложенного Ландауэром, должно было хватить на долгие годы доминирования. Но уже в следующем году к власти пришел Адольф Гитлер и провозгласил новую политику. Германия – для немцев. 2 июня 1933 года министр образования и культуры Бернгард Руст объявил, что все евреи и марксисты должны быть изгнаны из своих клубов и спортивных организаций. Многие клубы поспешили исполнить приказ новой власти, но «Бавария» не хотела «сдавать» ни Ландауэра, ни главного тренера еврейского происхождения Рихарда Кона. Впрочем, было ясно, что такой акт гражданского неповиновения не остановит маховик репрессий, и президент сам ушел в отставку, чтобы избежать прямого столкновения клуба и властей. После этого он устроился в издательство, но нацисты вскоре добрались и до литературы. Чтобы хоть где-то числиться, Ландауэр работал в прачечной, но все равно всецело был занят делами любимой команды: новоизбранный президент «Баварии» Зигфрид Герман по пять раз на день заглядывал к Курту, чтобы получить указания по развитию клуба. Диктатура нацистов становилась все агрессивнее и кровожаднее. Кульминация настала 9 ноября 1938 года. Во время Хрустальной ночи Ландауэру посчастливилось выжить, но он оказался среди тридцати тысяч узников с порядковым номером 20009. Кто знает, может быть и сгинул бы талантливый управленец в жерновах концентрационных лагерей, если бы не его военные награды с Первой мировой. Власть зачла их в качестве смягчающих обстоятельств, и 33 дня спустя после ареста Ландауэр, перепуганный и истощенный, оказался на свободе. Меньше повезло трем его братьям, которым было не суждено уже увидеть свободу. Сестру Габриэль сослали в Польшу, где она пропала без вести.

Благодаря связям Курт сумел бежать в нейтральную Швейцарию. По иронии судьбы, в 1943-м «Бавария», уже полностью «очищенная» от евреев, приехала в страну сыра и шоколада, чтобы сыграть товарищеский матч. Разумеется, Ландауэр не мог не прийти на трибуны, чтобы посмотреть на свою все еще любимую команду. Руководство гестапо строго инструктировало футболистов, чтобы те не вступали в контакты с евреями или коммунистами на выезде в Швейцарии, а за провинность грозили самыми суровыми мерами. На этом матче и случился один из самых известных символических актов неповиновения нацизму. Перед игрой футболисты «Баварии» выстроились перед трибуной, на которой сидел их бывший президент, и приветствовали его. Жена капитана команды Кони Хайдкампа пыталась передать Ландауэру письмо от команды, но такая дерзкая попытка была пресечена бдительными сопровождающими гестаповцами. Стоит ли говорить, что растроганный Курт был до слез тронут таким жестом! К слову, несмотря на сочиненные потом небылицы, никто из футболистов не понес наказание за такую политическую дерзость.

Но все проходит, прошла и война. 8 мая 1945 года мир вздохнул с облегчением. Как и половина Европы, Германия лежала в руинах, страна была разделена на четыре сектора. Мюнхен оказался под американцами. Послевоенные годы были тяжелы, но, по крайней мере, земля уже не содрогалась от взрывов и выстрелов. Можно и нужно было планировать будущее. А оно было очень размыто: футболистам не хватало даже еды, не говоря уже о деньгах. Они играли буквально за продуктовые корзины, но и их было мало, чтобы поддерживать хорошую физическую форму.

Возможно, одним июньским вечером футболисты-мюнхенцы сидели в одной из душных пивных. Правильно говорят: счастье на двоих – два счастья. Горе на двоих – полгоря. Беды намного проще переживать в коллективе. Поэтому посиделки после тренировок оказывали терапевтический эффект на обескураженных немецких футболистов. Кто-то из их одноклубников не вернулся с фронта, кто-то пропал без вести. Хаос и неизвестность с отчетливым привкусом общенационального позора. Но жить как-то нужно было. И тут, словно в кино, дверь пивной распахнулась, и в нее вошел Курт Ландауэр. Его моментально узнали все, даже те, кто и не застал его в роли президента клуба. Застучали бокалы по столам, возгласы облегчения прокатились по пивной: «Наш президент выжил! Он с нами!»

Курт не мог оставить команду своей судьбы. Он вернулся в город, из которого в ужасе бежал в 1939-м. В третий раз он стал президентом «Баварии», вложив в нее все свои сбережения. Проблему голодающих футболистов он решил с присущей ему смекалкой: он организовал серию товарищеских матчей, которые он позже назвал «калорийными». «Бавария» колесила по городам и весям, встречаясь с командами даже крошечных деревень. Сельским жителям было почетно сразиться с чемпионом страны, а после таких матчей радушные хозяева всегда накрывали «банкет»: столы ломились от сельских продуктов – баварских колбасок, сыров, картофеля, помидоров и огурцов.

Ландауэр пробыл на посту не так долго, до 1951 года. Если первые два его срока обрывали войны, то здесь он стал жертвой обычных закулисных игр. Его просто не избрали на очередных выборах, по сути, отправив на раннюю пенсию. Смерть же легендарного президента в возрасте 77 лет в 1961 году практически осталась не замеченной широким кругом болельщиков «Баварии». В те годы клуб, как и другие организации, старательно вычищал свою историю от всего, что было связано с нацизмом, и даже жертв антисемитизма предпочитали лишний раз не упоминать в документах. К сожалению, должное признание к Курту Ландауэру пришло только после его смерти. Инициативная группа с Карлом-Хайнцем Румменигге восстановила память о человеке, создавшем непобедимую «Баварию», о том, кто, потеряв все, не потерял любовь к родному клубу.

Сегодня дорога, ведущая к «Альянц Арене», носит имя Ландауэра, а под одной из трибун открыт музей, посвященный еврейскому прошлому «красных». Болельщики «Баварии» с удовольствием используют фото Курта на своих баннерах. Наконец, в 2013 году Курту Ландауэру было присвоено звание почетного президента клуба.

«Я играл в «Баварии» с 1974 по 1984 год в качестве профессионального игрока. На протяжении этих 10 лет я ни разу не слышал имя Курта Ландауэра. Он просто исчез из истории клуба, хотя был первым президентом, который сделал «Баварию» чемпионом. Он первым превратил футбол в профессиональный спорт, взяв в качестве примера английский чемпионат», – говорил председатель правления «Баварии» Карл-Хайнц Румменигге.

Глава 4
1950
Бразилия

Корейская война

Индия снялась из-за запрета играть босиком

Разбился «Торино»

Долгих 12 лет не проводились чемпионаты мира. Страшная война, сотрясавшая бо́льшую часть земного шара, продлилась пять с половиной лет. Государства отстраивались буквально из руин, и футбол в это тяжелое время служил средством отвлечения от нелегких будней. Руководство ФИФА уже через год после окончания Второй мировой собралось в Люксембурге, чтобы решить, какая страна готова принять первый послевоенный мундиаль. На сей раз выборы хозяйки прошли на безальтернативной основе. Турнир в Европе проводить было невозможно, а Бразилия не пострадала от военных действий, не была замечена в преступлениях, да и приют нацистам, как Аргентина, не давала. Забегая вперед скажем, что на конгрессе 1946 года сразу определили и принимающую страну ЧМ‐1954. Ей оказалась Швейцария, которая благодаря своему нейтральному статусу не понесла ни материальных, ни моральных потерь. К тому же главный офис ФИФА находился в этом государстве, и домашний мундиаль стал благодарностью за многолетнее гостеприимство жителей Альп.

Претерпел важные изменения и состав членов ФИФА. Из них вычеркнули главных военных преступников прошедшего десятилетия – Германию и Японию. Италии повезло больше. Во-первых, это был действующий двукратный чемпион мира, а во‐вторых, житель именно этой страны спас сам трофей, хранившийся в Риме еще с 1934 года. Когда эту страну охватили боевые действия, «Богиню Нику» считали потерянной в военном хаосе. Было только известно, что в мирное время трофей хранился в отделении швейцарского банка в столице Италии. Когда же загрохотали пушки, Отторино Барасси, один из руководителей местной футбольной федерации, забрал кубок и спрятал его у себя дома. Фашистские власти дважды проводили обыски у Барасси, но они не могли и подумать, что ценный артефакт был спрятан на чердаке, среди старой рухляди, в одном из ношеных сапог. Поэтому выступление Отторино на конгрессе, явившего миру невредимый кубок, произвело фурор. Как бы там ни было, Италия была допущена к турниру. Но за год до мундиаля случилась трагедия, которая не просто повлияла на команду, а изменила расклад сил во всем итальянском футболе на долгие годы.

4 мая 1949 года пятикратный чемпион страны и лидер сезона команда «Торино» возвращалась из Лиссабона с товарищеской игры против «Бенфики». Самолет Fiat G.212CP, принадлежавший авиакомпании Avio Linee Italiane, вылетел из столицы Португалии с 31 человеком на борту: 18 футболистов, включая капитана Валентино Маццолу (отца будущего чемпиона мира Сандро Маццолы), тренеры, персонал клуба, журналисты и четыре члена экипажа. После дозаправки в Барселоне, где игроки случайно встретили коллег из «Милана», лайнер направился в Турин. К вечеру погода ухудшилась: над Турином стоял густой туман, видимость упала до 40 метров, шел дождь. Около 17:05 на подлете к аэропорту пилоты потеряли ориентацию. Самолет, летевший слишком низко, задел левым крылом ограду базилики Суперга – католического храма на холме в 10 километрах от города. Машину развернуло, и она врезалась в склон на скорости около 200 км/ч. Удар был такой силы, что выжить не удалось никому.

Трагедия потрясла Италию. На момент катастрофы «Торино» лидировал в чемпионате с отрывом в четыре очка, до конца сезона оставалось четыре тура. Клуб выставил молодежный состав, а соперники – «Дженоа», «Палермо», «Сампдория» и «Фиорентина» – из уважения тоже выпустили резервистов. «Торино» выиграл все матчи и посмертно получил титул чемпиона. Похороны 6 мая собрали полмиллиона человек, тела опознавал экс-тренер Витторио Поццо. Единственным игроком основы, избежавшим гибели, стал Сауро Тома – он пропустил поездку из-за травмы. «Торино» возродился лишь спустя десятилетия, а Суперга стала местом памяти о великой команде, чья эпоха оборвалась в тот роковой день. Семеро футболистов составляли костяк сборной Италии, поэтому апеннинцам потребовалось немало мужества, чтобы все же отправить наспех скроенную новую команду в Бразилию. Забегая вперед, скажем, что на чемпионате мира они выступили достойно: заняли второе место в группе из трех команд, и лишь минимальное поражение от шведов (2:3) оставило действующих чемпионов за бортом финального квартета.

ФИФА не только исключала страны, но и принимала новые. Страна-победитель, наиболее сильно пострадавшая от войны, СССР, была принята в мировую футбольную семью 25 июня 1946 года. Причем ради нее даже нарушили протокол, поскольку по регламенту организации новых членов могут принимать только во время конгресса, но футбольные чиновники решили не ждать следующего такого заседания, намеченного аж на 1948 год. Впрочем, в Бразилию СССР команду не отправил. Советский футбол находился в изоляции, сборная не участвовала ни в каких турнирах и ограничивалась постоянными «товарняками» с одной и той же страной – Турцией. А после окончания Второй мировой правительство СССР тем более не хотело уронить реноме великой страны, которая, по мнению ее руководителей, должна была быть великой во всем. Первым турниром для сборной станет олимпийский футбольный турнир в Хельсинки в 1952-м, который закончится страшным конфузом для КПСС: СССР уступит дорогу в четвертьфинал сборной Югославии. С руководством балканской страны в те годы у Сталина был серьезный конфликт, и поэтому провал больно ударил еще и по политическому самолюбию чиновников. В результате команда ЦДСА, которая составляла костяк провинившейся сборной, была расформирована и снята с розыгрыша чемпионата страны.

Наконец соизволили вернуться в ФИФА и страны Соединенного Королевства Великобритании, причем в полном составе. Англия, Шотландия, Уэльс и Северная Ирландия и сформировали первую отборочную группу, из которых в Бразилию отобрались две лучшие команды. Ими предсказуемо стали англичане и шотландцы. Вот только руководство «Тартановой армии» решило, что отпустит свою сборную только в случае, если она выиграет отборочную группу. И никак иначе. Разумеется, как по сценарию, к решающей игре и Англия, и Шотландия выиграли свои матчи против валлийцев и ирландцев. «Матч за Рио» состоялся на «Хэмпден Парк» 15 апреля 1950 года, и единственный гол в нем забил Рой Бентли, легенда «Челси». Боссы шотландцев сдержали свое слово и, несмотря на апелляции капитанов команд и протесты игроков, оставили свою сборную вне мундиаля.

Сборная Австрии, которую в 1938-м «навсегда» аннексировала Германия, уже в августе 1945-го проводила товарищеские матчи. Правда, к удивлению многих, они снялись с отбора на ЧМ в Бразилии, мотивировав такое решение неопытностью состава. Странно, ведь австрийцам в соперники доставался победитель пары Турция – Сирия (турки без вариантов победили 7:0 в первом матче, а второй отменили за ненадобностью). К тому же «янычар» они незадолго до этого обыгрывали… Турки же подумали-подумали и сами отказались лететь в Бразилию по финансовым причинам. Вообще, сошедших с дистанции было очень много. Португалия, Аргентина, Ирландия, Бельгия, Франция – перечислять можно долго, но все они отказались от мундиаля. Но самым оригинальным был отказ сборной Индии. Страна переживала очень непростой, но важный период в своем развитии. Всего три года как индусы получили независимость от Великобритании, а государство было разделено на Индию и Пакистан. Экономика была в упадке: сельское хозяйство доминировало (70 % населения жили в деревнях), но засухи и нехватка продовольствия держали миллионы на грани голода. Промышленность только зарождалась, а инфраструктура – дороги, в том числе железные – досталась от британцев в изношенном виде. Но вовсе не финансовые или политические проблемы оставили Бразилию без единственной азиатской сборной. Дело в том, что индусам… не разрешили играть босиком! Те никакой обуви не признавали, и вполне себе неплохо выступили на Олимпиаде 1948 года в Лондоне. После того, как футбольные чиновники не пошли им на уступки, единственная сборная из Азии отказалась лететь в Бразилию в знак протеста против дискриминационных, по их мнению, правил.

Для Южной Америки предусматривалось четыре места в финальном турнире, и ровно столько же сборных осталось после череды отказов. Так и вышло, что Боливия, Чили, Парагвай и Уругвай попали в Бразилию, ни разу не ударив по мячу. Аргентина, к слову, страдала от недавней забастовки игроков, которые требовали лучших финансовых условий. В те годы Колумбия, исключенная из FIFA, предлагала игрокам огромные по тем временам деньги, и «Альбиселесте» потеряла сразу несколько топовых талантов, среди которых были Адольфо Педернера и Альфредо Ди Стефано.

В конечном счете к пляжам Копакабаны добрались 12 сборных. 13-й стала хозяйка. Важно отметить, что Бразилия совершила мини-революцию, и мундиаль 1950 года проходил не по олимпийской системе, а с двумя групповыми этапами. Предполагалось, что участники будут разделены на четыре квартета, из которых в финальную группу выйдет по одной лучшей команде. В финальной пульке и будет разыграно мировое золото. Чиновники ФИФА яростно протестовали против такого самовольства (Анри Делоне даже на год вышел из исполкома в знак протеста), но доводы бразильцев оказались убедительнее. Надо признаться, здравая мысль в их аргументах была. Во-первых, возросшее количество матчей увеличит прибыль от продажи билетов (да-да, не Джанни Инфантино это придумал!), во‐вторых, групповой этап избавит фаворитов от неприятностей. Кому как не бразильцам это знать, они еще помнили конфуз с незаявкой Леонидаса на полуфинал ЧМ‐1938 во Франции! Да и для команд-аутсайдеров проделать путь через весь земной шар и вылететь после первой игры – сомнительное удовольствие. В итоге формат бразильцев был утвержден, и мундиаль 1950 года стал единственным, в котором не было финала как такового. Но обо всем по порядку.

Из-за волны отказов некоторые группы выглядели достаточно слабо. Если первые два квартета таковыми и остались (Бразилия, Югославия, Швейцария, Мексика и Испания, Англия, Чили, США), то в третьей группе было три команды (Швеция, Италия, Парагвай), а в четвертой и вовсе оказались только Уругвай и Боливия.

Испания, которая напрямую не участвовала в войне на стороне Гитлера, избежала санкций, как и Италия. Франко в 1940 году не подписал соглашение, по которому пиренейцы предоставили бы свои военные базы для войск Вермахта. Разумеется, симпатии испанского диктатора всецело были на стороне «оси»: Испания поставляла нацистам вольфрам, пропускала через свои воды немецкие подлодки, а также отправила на фронт «Голубую дивизию» в составе почти 50 тысяч добровольцев. Но поскольку напрямую в боевых действиях государство не участвовало, Франко избежал международного трибунала, а сборная продолжила быть частью цивилизованного мира. В Бразилии им досталась сложная группа. Сложная хотя бы потому, что там была Англия. Правда, матч с родоначальниками футбола случился в заключительном туре группового этапа. Сперва была встреча со сборной США. К слову, две страны сблизились не только на футбольном поле. Гарри Трумэн, президент Соединенных Штатов, в 1950 году вернул испанского посла и разрешил межгосударственные займы. Триггером к этому стала еще одна война…

В день, когда в Бразилии игрались первые матчи группового этапа, на другом конце земли вспыхнул вооруженный конфликт, где столкнулись интересы СССР, Китая и США. Все началось, когда Северная Корея, поддерживаемая Сталиным и Мао Цзэдуном, напала на Южную Корею, чтобы объединить полуостров под коммунистическим флагом. Север во главе с Ким Ир Сеном быстро захватил Сеул, но Юг под покровительством США и ООН дал отпор.

Американцы под командованием генерала Дугласа Макартура высадились в Инчхоне в сентябре 1950 года, отбросив северян к китайской границе. Тогда в бой вступил Китай: сотни тысяч «добровольцев» Мао переломили ход войны, вернув линию фронта к 38-й параллели – старой границе двух Корей. Бои были мясорубкой: бомбежки, окопы, миллионы жертв. СССР не воевал напрямую, но снабжал Кима оружием, самолетами и пилотами.

К 1953-му война зашла в тупик: ни одна сторона не могла победить. Перемирие подписали в Пханмунджоме, создав демилитаризованную зону вдоль 38-й параллели, которая делит Корею до сих пор. Как итог, около трех миллионов погибших (в основном мирных жителей), разрушенная страна и никакого объединения. Север остался коммунистическим, Юг – капиталистическим, а напряжение между ними тлеет и сегодня.

Первая сенсация случилась именно в группе с США и Англией. Две эти команды встретились во втором туре. Свои дебютные матчи они провели ровно так, как и ожидалось: родоначальники футбола спокойно обыграли чилийцев, а американцы так же спокойно уступили испанцам. К очному противостоянию с командой «звездно-полосатых» англичане подошли с присущей им чопорностью и заносчивостью. Пресса писала: «сегодня в футбол не умеют играть только эскимосы и североамериканцы». Знаете что? Они были отчасти правы: после третьего места на ЧМ‐1930 в Уругвае сборная США проиграла все свои международные встречи с общим счетом 2:45. Англичане же за 5 послевоенных лет выиграли 23 матча, проиграли 4 и свели вничью 3. В Бразилию они ехали записными фаворитами, на их чемпионство букмекеры давали коэффициент 3 к 1. Для сравнения, на американцев принимали ставки 500 к 1. Англия начала встречу с мощного натиска, нанеся к 12-й минуте шесть ударов по воротам соперников. Но весь матч мяч упорно не шел в сетку рамки американцев. А те смогли однажды провести успешную атаку, и игра закончилась с минимальной победой североамериканцев 1:0. Когда после матча репортеры из Англии, присутствовавшие на игре, давали телеграммы на родину с результатом матча, в Туманном Альбионе результат «Англия-США, 0:1» восприняли как ошибку и посчитали, что куда-то подевалась единичка, и их сборная предсказуемо победила 10:1. А американцы были вне себя от счастья! «Мы обыграли этих ублюдков!» – крикнул защитник «звездно-полосатых» Харри Кио после финального свистка. Они до сих пор гордятся той победой, и в 1990-е даже вышла книга под названием «Игра их жизней» за авторством профессора Джеффри Дугласа. В 2005 году она была экранизирована.

Но главный матч и главная сенсация всего турнира были впереди. Из групп вышли сборные Испании (обескураженные позором англичане проиграли и им), Бразилии, Швеции и Уругвая. Последней пришлось проще всего: у них в группе была только слабенькая Боливия, которая получила 8:0 и отправилась домой.

В финальной группе командам предстояло сыграть друг с другом, и все эксперты однозначно отдавали титул хозяевам. Бразильцы действительно выглядели на голову лучше других. Волшебник Зизиньо, супербомбардир Адемир, прекрасный полузащитник Жаир – у этой команды было прекрасно буквально все. В первых двух матчах шведы и испанцы были биты красиво и с выдумкой (7:1 и 6:1 соответственно). Путь же Уругвая к решающей игре был тернистым, трудным и малоэффектным. Сперва они едва ушли от поражения в игре с Испанией, а затем в самой концовке перевернули ход игры и вырвали два очка у шведов.

ФИНАЛ

В последнем матче, который волей судьбы стал финалом, бразильцев устраивала и ничья. Но даже думать о ней было позорным для «Селесао»! Футболистов уже заранее поздравляли с титулом, газеты выходили с командными фотографиями и огромными заголовками: «Это – чемпионы мира!» Политики наперебой приглашали еще не состоявшихся триумфаторов на мероприятия, правительство заранее объявило три выходных дня после финала, чтобы народ мог как следует отпраздновать долгожданный титул. В день матча было продано 173 000 билетов, а общее количество зрителей составляло не менее 199 000, это рекорд на все времена! Уругваю же терять было нечего, их и за второе место бы приняли бы на родной земле как победителей.

«Когда мы выходили на поле, ощущение было такое, что небо вот-вот не выдержит и рухнет на землю», – вспоминал вратарь уругвайцев Роке Масполи. Петарды, песни, хлопушки – публика неистовствовала и не могла дождаться начала. «Селесте» сделали все, чтобы нейтрализовать главных звезд оппонентов. Они выбрали строго оборонительную тактику, и в компактной расстановке полузащитники опускались глубоко в защиту и страховали своих дефов. Первый тайм прошел под аккомпанемент атак бразильцев, но в одних случаях хорошо действовал голкипер Уругвая, в других их подводила точность. На перерыв команды ушли при нулях, что было воспринято как некое недоразумение. Всего 81 секунда прошла после возобновления матча, как 200-тысячная «Маракана» взорвалась: Альбино Фриаса точно пробил в угол ворот уругвайцев! Окрыленные бразильцы понеслись забивать второй, а вот гостевая команда словно сбросила оковы. Терять было нечего, и тут очень кстати проснулся правый форвард Альсидес Гиджа. Он раз за разом накручивал грубого, но неповоротливого Бигоде. На 61-й минуте как раз с правого фланга пришел гол: Гиджа накрутил оппонента, прострелил, и Хуан Альберто Скьяффино сравнял счет. Жюль Риме, президент ФИФА, присутствовавший на игре и вручавший трофей чемпиону, вспоминал, как минут за 10 до финального свистка он решил спуститься с трибуны к полю, чтобы не затеряться в толпе. Находясь в подтрибунке, он заметил, что «Маракана», гудевшая весь матч, внезапно затихла. Он вышел к полю и все понял: вратарь Моасир Барбоза беспомощно лежал на земле, а уругвайцы праздновали гол. Бразильцы кинулись отыгрываться, но за оставшиеся минуты так и не смогли повернуть ход встречи вспять.

Жюль Риме позже писал в автобиографии: «Никаких празднеств, речей, гимнов, построений, завершающих церемоний не было. Все было забыто. Я стоял, стеснимый толпой со всех сторон и держа в руке кубок. На мое счастье, капитан уругвайцев Варела находился совсем рядом со мной, и я торопливо, как бы украдкой, пожал его тяжелую мускулистую руку и вручил трофей, не сумев при этом выдавить из себя ни слова. Все было предусмотрено, только не триумф Уругвая».

Страна вмиг погрузилась в траур. По Бразилии прокатилась волна самоубийств и инфарктов. Люди плакали, они были убиты горем. Козлами отпущения были предсказуемо назначены футболисты. Главного тренера уволили, большинство игроков больше не получили ни одного вызова в сборную. Даже белую форму, в которой всегда выступала сборная Бразилии, больше ни разу не надевали. Вместо нее был разработан дизайн комплекта в цветах национального флага, он и остается в пользовании до сих пор.