Kitabı oxu: «Тишина нам не подошла»

Şrift:

Тишина нам не подошла

Алексей Корнелюк

Тишина нам не подошла

Глава 1. В смету не входит

Заказчик хотел, чтобы Рита услышала, как плохо она сделала свою работу. Ради этого он уже семь минут стоял посреди спальни с поднятым указательным пальцем. За стеной молчали. Рита держала папку с актом, Олег — закрытый ящик с инструментом. На подоконнике остывали две чашки кофе. Им не предложили.

— Сейчас, — сказал заказчик. — Обычно в это время начинается.

Его звали Евгений. На предварительном замере он встречал их в рубашке, говорил быстро и несколько раз употребил выражение «разумная достаточность». Сегодня на нём были тренировочные брюки с вытянутыми коленями, а разумной достаточности он больше не хотел. Он хотел полной тишины за те же деньги.

Рита посмотрела на часы. Внизу у неё заканчивалась оплаченная парковка. Ещё через сорок минут нужно было забрать материал со склада, где обед начинался ровно в час, даже если сотрудник перед этим два часа пил чай.

— Евгений, давайте пока подпишем…

Он поднял вторую руку. Сверху по полу прокатили что-то тяжёлое, с короткими остановками. Потом раздались три глухих удара. Евгений повернулся к Рите.

— Вот.

Олег поставил ящик. Рита подняла голову. На потолке вокруг люстры остался жёлтый круг от прежнего светильника: новый купили меньше, красить не стали.

— Это сверху, — сказала она.

— Я слышу.

— Мы делали стену.

— А я заказывал шумоизоляцию.

Рита раскрыла папку на подоконнике и отодвинула бумаги от кофейного кольца. В первом варианте сметы стояли потолок и две стены, во втором — потолок и одна стена, в третьем — только стена между спальней и соседней квартирой. На третьем стояла подпись Евгения и его собственноручное «Согласовано».

— На замере мы слышали телевизор отсюда и удары сверху. От телевизора сделали эту стену. Потолок вы решили оставить до следующего этапа.

— Вы сказали, что станет тише.

— Телевизор слышно?

— Сейчас он выключен.

— Вчера вечером?

Евгений посмотрел на дверь. В дверях стояла его жена. На ней была длинная футболка, на лбу — след от подушки. Рита помнила её по замеру: тогда женщина почти не участвовала в разговоре, только один раз попросила оставить место для тумбочки. Евгений ответил, что сначала нужно решить принципиальные вопросы.

— Вчера не было слышно, — сказала она.

— Потому что они не включали.

— Включали. Я в коридоре слышала.

Он дёрнул плечом.

— Мы сейчас о другом.

Сверху снова ударили, сильнее. Женщина прикрыла глаза, прижала большим пальцем переносицу. Рита убрала ладонь с подписанной сметы.

— Можно? — Рита показала на стул.

Евгений отступил. Она встала на сиденье, дождалась следующего звука, потом спустилась. Олег уже присел у розетки на новой стене, проверял рамку и примыкание у пола.

— По перекрытию идёт, — сказала она. — Через стены тоже передаётся. Одной облицовкой это не убрать.

— Значит, надо было мне это сказать.

Рита перевернула лист. Внизу, после перечня работ, был отдельный абзац об ограничениях. Она сама составляла его два года назад, после мужчины, который приклеил к стене поролон и требовал вернуть деньги, потому что сосед продолжал существовать. Евгений прочёл первые две строки и отвернулся.

— Я не строитель. Я не должен в этом разбираться.

— Поэтому я приезжала на замер. И поэтому мы с вами сорок минут обсуждали потолок.

— Вы мне сейчас предлагаете ещё заплатить?

— Если найдём недостаток в стене, исправим. От удара сверху нужно смотреть потолок.

— Очень удобно.

Рита могла бы объяснить ещё раз, погромче и с выражениями, которые не войдут в переписку. Достала телефон и показала каркас, заполнение, узлы до обшивки. Евгений скользнул глазами по экрану.

— Мне фотографии не нужны. Мне нужен результат.

— Какой именно результат вы сейчас готовы принять?

— Чтобы я не слышал соседей.

— Всех?

Евгений уставился на неё.

— Вы издеваетесь?

Его жена забрала с подоконника обе чашки. Одна была почти полной. В дверях она задела косяк локтем и даже не потёрла ушиб. Олег поднялся.

— По стене замечаний нет, — сказал он Рите. — Примыкания целые.

Евгений усмехнулся.

— Ну конечно. Сами сделали, сами проверили.

Рита закрыла фотографии.

— Вы можете пригласить другого специалиста. Я пришлю описание конструкции и снимки скрытых работ. Если он найдёт ошибку монтажа, приедем и исправим.

— А если не найдёт?

— Тогда будет обсуждать с вами потолок.

Олег наклонился за ящиком. Рита услышала, как щёлкнула плохо закрытая защёлка, и посмотрела на него. Он придержал крышку коленом. В ящике сверху лежала её рулетка: вчера она одолжила её на пять минут и забыла забрать.

— Остаток я пока переводить не буду, — сказал Евгений.

Рита знала, что разговор шёл к этому, ещё когда он поднял первый палец.

— Остаток за выполненную работу.

— А я считаю, что работа не выполнена.

— Стена сама себя собрала?

— Вот этот тон не надо.

Она прижала язык к щеке. За девятнадцать тысяч восемьсот рублей можно было ещё немного поговорить другим тоном.

— Хорошо. Сформулируйте, пожалуйста, претензию письменно. Что именно вас не устраивает, где слышен шум. Я отвечу по пунктам. Документы сейчас отправлю.

— И предложение по потолку, — добавил он.

— Пришлю.

— Только нормальное. Я уже достаточно заплатил.

Рита убрала акт обратно. На краю бумаги осталось влажное коричневое пятно.

В прихожей его жена помогла отодвинуть обувь, чтобы Олег мог вынести ящик. Рита присела завязать ботинок. С кухни пахло подгоревшим хлебом. На маленькой полке возле зеркала лежали беруши в прозрачном футляре и блистер таблеток, повёрнутый фольгой вверх.

— А совсем убрать можно? — тихо спросила женщина.

Рита подняла голову. Евгений остался в спальне; оттуда доносился его голос — он уже кому-то рассказывал, что сегодня нормальных специалистов не найти.

— Нужно смотреть весь путь звука. Полностью обещать не буду.

— Понятно.

— Сейчас стало лучше? — спросила она.

— Телевизора нет. Раньше мы с ними одни и те же передачи смотрели. Даже свой не включали.

Женщина попробовала улыбнуться. Рита подтянула шнурок, который так и не успела завязать.

На лестнице Олег остановился, чтобы перехватить ящик другой рукой.

— Рулетку отдай, — сказала Рита.

Он открыл крышку.

— Честно заработанная рулетка.

— У тебя их три.

— Теперь опять две.

Они спустились пешком. Лифт приехал, когда до первого этажа оставалось восемь ступенек, и раскрыл двери перед пустой площадкой.

У фургона Рита обнаружила под дворником рекламную карточку выкупа автомобилей. Мужчина в нарисованном пиджаке обещал деньги за пятнадцать минут. Она сняла карточку и посмотрела на вмятину над задним колесом. Вмятину оставили на парковке возле другого заказчика. Тот потом попросил не ставить машину у подъезда, потому что она портила вид. Олег уложил инструмент, проверил, не придавило ли провод дверью, и сел рядом с ней.

— Со склада звонили, — сказал он.

— Знаю.

— Я сказал, что после обеда.

Рита запустила двигатель. В салоне пахло пылью, холодным кофе и пластиковыми упаковками. На панели возле лобового стекла лежал короткий обломок карандаша. При поворотах он перекатывался вправо и влево уже третью неделю. Оба его видели, оба оставляли на месте. Она открыла приложение банка. Восемь тысяч семьсот сорок рублей. Приложение предложило персональные финансовые рекомендации. Рита его закрыла.

— Мог бы хотя бы часть перевести, — сказала она.

Олег пристегнулся.

— Мог.

— Стену ему бесплатно подарить? С бантом?

— Ты же собиралась потолок посчитать.

Она повернулась к нему.

— Ты сейчас на чьей стороне?

Олег посмотрел через лобовое стекло. По тротуару шла женщина с коляской и пакетом, который бил её по ноге на каждом шаге. На переходе она остановилась поправить ручку пакета.

— Мне в пятницу нужны тридцать шесть, — сказал он.

Рита убрала телефон в держатель.

— Я помню.

— Всей суммой.

— Я помню, Олег.

— Хорошо.

Он произнёс это без нажима. От этого было особенно неприятно. При нажиме она могла бы разозлиться, напомнить про прошлый месяц, когда он два дня отсутствовал, а она закрывала объект одна. Правда, отсутствовал он с её согласия, и объект они всё равно закончили в срок. Но во время ссоры обстоятельства можно было бы временно не уточнять. Она выехала со двора. На первом же светофоре им преградил дорогу курьер, который смотрел в телефон и вёз поперёк перехода велосипед.

— Они же слышали, что телевизор исчез, — сказала Рита. — То есть результат есть. Но теперь всё остальное стало заметнее, и виновата я.

— Да.

— Отличный бизнес.

— Ты сама выбрала.

— Спасибо. Сразу легче.

Олег отвернул крышку термоса и налил себе чай. Рита покосилась на него.

— Ещё есть?

Он достал из двери чистый бумажный стакан. Она удивилась: обычно там лежали смятые чеки, инструкция к герметику и перчатка, которой так и не нашлась пара.

— Ты запасливый.

— Я с тобой работаю.

Чай был слишком горячим и пах чёрной смородиной. Рита поставила стакан в подстаканник и дождалась зелёного. За её спиной тут же посигналили, хотя она уже тронулась.

До склада они всё равно не успевали. Рита свернула к небольшому продуктовому магазину и заглушила двигатель.

— Есть будешь?

— Буду.

— Что?

— Что не надо разогревать на коленях.

Она купила два сэндвича, воду и банку оливок, которую взяла почти со злостью: ей нравились именно эти, дорогие, с косточками. На кассе девушка спросила, есть ли у неё карта магазина. Рита сказала, что нет. Оказалось, без карты оливки стоили ещё дороже.

В машине Олег посмотрел на банку.

— Празднуем?

— Поступление денег.

Она положила чек в карман двери. Карточка выкупа автомобиля осталась в руке. На обороте была таблица, в которой предлагалось записать марку, год выпуска и желаемую цену. Рита сложила карточку пополам и подсунула под стакан с чаем. Из сэндвича вылез длинный мокрый лист капусты. Рита завернула его в упаковку. На боковой двери фургона начала отставать наклейка с телефоном фирмы. Слово «монтаж» держалось только до буквы «т».

— Тебе опять звонили? — спросила она.

Олег дожевал.

— Вчера.

— Те же?

— Да.

— И что предлагают?

— Объекты по вентиляции. Постоянная бригада. Машину дают, инструмент их. Зарплата два раза в месяц.

— Прямо два?

Он посмотрел на неё. Рита отвернулась к окну.

— Поняла. Неудачно.

— Я ещё не согласился.

— Что мешает?

Он смял пустую упаковку, положил в пакет. Рита уже пожалела, что спросила. Можно было спокойно доесть, обсудить склад и сказать, что к пятнице деньги будут. До пятницы оставалось достаточно времени, чтобы произнести эту фразу ещё несколько раз.

— Я думал, мы здесь что-то сделаем, — сказал Олег.

— Мы делаем.

— Я вижу.

— У нас четыре заказа на следующий месяц.

— У нас четыре разговора на следующий месяц. Договор один.

Рита ногтем поддела край этикетки на банке.

— У тебя всё всегда сходится.

— Хотелось бы.

Он не стал продолжать. Она могла бы сейчас спросить, сколько ему предложили. Потом посчитать, сможет ли платить столько же, и назвать сумму чуть больше. В момент разговора это выглядело бы как решение. Через месяц они снова сидели бы в машине и говорили о пятнице.

— Дай мне до конца недели, — сказала она.

— Рита, я тебе про предложение сказал. Я не ставлю срок.

— Всё равно дай.

Чай в бумажном стакане остыл. Рита допила его одним глотком.

На складе им выдали часть заказа. Второй материал, по словам кладовщика, «шёл», хотя утром числился в наличии. Рита спросила, откуда и когда дойдёт. Кладовщик посмотрел в монитор с выражением человека, которого отвлекают от общения с высшими силами, и повторил, что материал идёт.

Потом они заехали в мастерскую, разгрузились, передвинули листы, чтобы освободить проход к верстаку. Рита обнаружила под раковиной мокрую тряпку, которую сама оставила накануне. В помещении пахло сыростью. Она открыла дверь, хотя на улице было холодно.

Олег перебрал крепёж и собрал ящик на завтра. На столе возле его локтя лежали Ритины старые образцы: небольшие квадраты из разных материалов, склеенные, стянутые, подписанные чёрным маркером. Она делала их по вечерам, когда хватало сил. Большинство ничем не превосходило то, что можно было купить. Два уступали.

— Эти куда? — спросил он.

— Оставь.

— Они на полу окажутся.

— Тогда поставь на пол аккуратно.

Он перенёс образцы на нижнюю полку. Один, самый тонкий, расслоился с края. Рита прижала его пальцами и почувствовала, как слои снова расходятся, едва она отпустила. Положила рядом.

Без десяти шесть Олег вымыл руки.

— Я поехал. Даню из бассейна забираю.

— Давай.

— По документам тому отправишь?

— Да.

Он постоял у двери, глядя, как она ищет в телефоне фотографии.

— Рита.

— Что?

— Я в пятницу не смогу частями.

Она подняла голову.

— Я услышала.

После ухода Олега Рита отослала заказчику документы. Трижды перечитала сообщение, убирая всё, что на самом деле хотела сказать. Потом села считать. За сделанные работы ей должны были больше, чем требовалось на зарплату. Только зарплату надо было выдать в пятницу.

Домой она добралась после семи.

В подъезде пахло жареным луком и свежей краской: на первом этаже подкрасили перила, не поставив никакого предупреждения. Рита заметила это по зелёному следу на ладони. Потёрла его большим пальцем, только размазала, и поднялась на свой этаж, стараясь ничего не трогать.

Возле квартиры Лиды стоял пакет с мусором. Из плохо затянутых ручек торчал угол коробки от обуви. Пока Рита доставала ключи, дверь напротив открылась.

— Ты домой? — спросила Лида.

Лида стояла в старой серой кофте, застёгнутой на разные пуговицы. Под одним глазом остался след от ткани.

— Нет, просто замок проведать.

Лида не улыбнулась. Рита убрала ключ обратно в карман.

— Что случилось?

— Ты могла бы у меня посмотреть?

— Что именно?

Лида показала большим пальцем через плечо.

— Спальню.

За её спиной появилась Нина с мусорным пакетом. Она была в наушниках, но одно ухо оставила открытым.

— Мам, я же сказала, вынесу.

— Я тебе ничего не говорю.

— Ты стоишь над ним.

— Я с Ритой разговариваю.

Нина посмотрела на них, подхватила пакет за ручки и протиснулась к лестнице. Рита отступила. Девушка тихо поздоровалась и быстро пошла вниз. На площадке осталось несколько капель, вытекших из пакета. Лида посмотрела им вслед.

— За стеной играет.

— Руслан?

— У нас ещё кто-то играет?

Из квартиры действительно доносилась музыка. Рита слышала несколько нот, паузу, потом те же ноты. На лестнице звук был негромким. Она чуть наклонила голову.

— Сильно в спальне?

Лида молча отступила от двери. Рита посмотрела на свои ботинки.

— Я грязная.

— Тут уже.

Рита прошла через прихожую, задев плечом висящую куртку. В квартире было тепло. На столе стояла кастрюля, рядом лежали два бутерброда под перевёрнутой тарелкой. Лида подошла к давно остывшему чайнику и проверила кнопку.

— Я утром пришла, — сказала она. — В девять легла. До одиннадцати он играл, потом перестал. Я только уснула — во дворе начали что-то разгружать. Потом телефон. Потом снова он.

Спальня была маленькой. Кровать, шкаф, узкая тумбочка, лампа с прищепкой на изголовье. Между кроватью и шкафом Рита прошла боком. Окно было закрыто, плотные шторы почти сходились, оставляя полоску вечернего света. На подушке лежали беруши. Здесь музыку было слышно заметно лучше. Несколько низких нот, короткий перебор. Руслан остановился на середине, повторил начало, снова остановился.

Рита положила ладонь на стену. Обои были прохладными. Возле пола отходил небольшой уголок, и она автоматически прижала его носком ботинка.

— Он теперь дома работает, — сказала Лида. — Раньше куда-то ездил. А сейчас дома.

— Говорила с ним?

— Он после девяти не играет. Обещал и не играет. Только я ночью на работе. Мне днём надо.

Из-за стены донёсся голос, щёлкнул кабель. Руслан начал сначала.

— Я к нему пришла, он мне показал расписание, — продолжила Лида. — У него уроки, какие-то заказы. Он тоже работает. Я понимаю.

На слове «понимаю» у Лиды сжались губы. Она села на край кровати, придерживая покрывало. Рита отвела взгляд к шкафу. Дверцы открывались почти вплотную к матрасу. Если поставить обычную конструкцию, проход станет ещё уже. Возможно, придётся менять кровать или шкаф. Сначала нужны были размеры. Она уже начала прикидывать варианты, хотя рулетка осталась в машине.

— Ты беруши пробовала? — спросила она и сразу пожалела.

Лида посмотрела на подушку.

— Нет. Для красоты лежат.

— Ладно. Вижу.

В прихожей хлопнула дверь. Нина вернулась и сразу сказала оттуда:

— Я аккуратно закрывала. Её притягивает.

Лида не ответила. За стеной снова начали тот же фрагмент.

Руслан прервался на несколько секунд, и Рита тоже поймала себя на том, что ждёт продолжения. У Лиды на это ушло всё утро.

— Сколько это может стоить? — спросила Лида.

— Надо померить и посмотреть примыкания.

— Примерно.

Рита ещё раз прикинула, сколько у шкафа останется места. Назови сейчас небольшую цену, и её наверняка запомнят лучше, чем всё, что она скажет про проход.

— Пока не скажу. Здесь места мало. Обычная конструкция съест проход.

— Кровать я другую не куплю.

— Я поняла.

— И шкаф некуда переставить.

— Лида, я посмотрю.

Лида наклонилась и подняла с пола край покрывала. Разгладила ладонью, хотя оно тут же снова собралось складками возле её бедра.

— У меня восемьдесят есть, — сказала она. — Всё сразу могу. Только если получится.

Рита подумала о банковском приложении. Потом о пятнице. Это произошло быстро, почти одновременно, и ей не понравилось, что деньги возникли раньше ответа.

— Сначала замер.

— За него сколько?

— Ничего.

Они вышли в прихожую. Нина стояла на кухне и ела один из бутербродов над тарелкой. Увидев мать, она замерла, словно её застали за чем-то лишним.

— Я тебе второй оставила, — сказала она.

— Ешь оба.

— Я не хочу оба.

Рита открыла дверь. На площадке музыка снова стала слабее. Здесь можно было решить, что Лида преувеличивает.

— Завтра в десять подойдёт? — спросила Рита.

— Я дома.

— Освободи только возле стены, что можно. Посмотрим.

Уже у своей двери она услышала:

— Рит.

Лида всё ещё стояла на пороге.

— Мне не надо, чтобы вообще ничего не было слышно. Я просто хочу поспать.

Дома она сняла ботинки, вымыла зелёную краску с ладони и поставила чайник. На столе лежало уведомление об аренде мастерской. Она перевернула его чистой стороной вверх, нашла ручку и нарисовала Лидину спальню по памяти: кровать, шкаф, узкий проход, стена.

Потом достала телефон.

«Завтра с утра сначала ко мне. Нужно одну комнату посмотреть», — написала она Олегу.

«У нас склад».

Рита посмотрела на рисунок. Между кроватью и шкафом она оставила слишком много места. Зачеркнула линию и провела новую.

«На склад после. Здесь обычное не влезет».

Глава 2. Три сантиметра

Утром Олег появился с лазерным дальномером и пакетом сырников. Рита открыла ему дверь с мокрыми волосами, держа в зубах резинку. На плите догорала яичница. Она почувствовала запах, выругалась сквозь резинку и побежала выключать огонь. Олег остался в прихожей. Поставил прибор на тумбу, снял ботинки и посмотрел на лист с нарисованной спальней.

— Это куда всё должно влезть?

Рита вернулась с чёрным по краям яйцом на тарелке.

— Именно.

— Масштаб какой?

— Вчерашний.

Он подвинул лист, чтобы положить сырники. Рита села, попробовала отрезать кусок яичницы и вместе с ним оторвала прилипшую часть. Снизу яйцо было почти целиком чёрным.

— Будешь?

— Я принёс еду.

— Это тоже еда.

Олег посмотрел на тарелку и ничего не ответил. Она выбросила яйцо, сполоснула вилку и взяла сырник. Он уже налил себе воды и стоял возле окна, рассматривая двор. Внизу мужчина пытался затолкать в багажник детский велосипед. Колесо мешало закрыть крышку, но мужчина пока не соглашался с этим.

— Склад до двенадцати держит, — сказал Олег. — Потом наш материал могут отдать.

— Успеем.

— Ты вчера тоже так говорила.

Рита съела половину сырника. Олег ждал в рабочей одежде, с прибором у ног. Она завернула остаток в салфетку, взяла лист и сунула ноги в ботинки.

Лида открыла сразу. В квартире пахло мокрой уборкой. Из спальни вынесли тумбочку, лампу сняли с изголовья, покрывало сложили ровным прямоугольником. Рита остановилась в дверях: она просила освободить место возле стены, а Лида подготовила комнату так, словно они собирались сегодня начинать ремонт.

— Я шкаф тоже могу разобрать, — сказала она.

— Пока не надо.

— Он старый. Там задняя стенка на гвоздях. Нина держать поможет.

Нина сидела на кухне за ноутбуком. Возле локтя лежали рулон липкой ленты и разорванный конверт. Она подняла голову, поздоровалась и снова посмотрела в экран.

— Я сегодня до двенадцати дома, — сказала она. — Потом мне надо уйти.

Олег спросил, куда положить сумку. Лида показала на табурет и прошла за ним в спальню. Сегодня она застегнула кофту ровно и собрала волосы.

Олег начал с размеров. Красная точка пробежала по стене, остановилась возле шкафа. Рита записывала цифры на обороте вчерашнего рисунка. Комната была ещё теснее, чем она запомнила. Кровать занимала почти всю ширину, шкаф стоял с небольшим перекосом, поэтому его правая дверца сама закрывалась. Лида придерживала её ногой, когда доставала вещи. За стеной было тихо.

— Он обычно позже начинает, — сказала Лида. — Часов в одиннадцать.

— Хорошо. Пока померим.

Рита осмотрела примыкания, розетку, место возле окна. Здесь уже делали ремонт, но экономили на всём, чего не было видно после поклейки обоев. Под рамкой розетки оставалась щель, вдоль плинтуса тянулась ещё одна. На них можно было выиграть немного. Лида наблюдала за её лицом.

— Плохо?

— Есть что исправить.

— Это поможет?

Рита провела пальцем по рамке и посмотрела на пыль.

— Поможет немного. Основная проблема останется.

Она сняла несколько фотографий, присела возле пола. Олег придержал дверцу шкафа и померил расстояние до края матраса.

— Двадцать восемь, — сказал он.

Рита вписала число.

— Вот сюда ещё наша конструкция.

Лида посмотрела на проход.

— Сколько?

— Зависит от решения. Восемь сантиметров, может быть больше.

— Я там тогда как ходить буду?

В проходе уже приходилось разворачиваться боком. Тут застилали кровать, открывали шкаф и ночью шли в туалет.

— Кровать можно сдвинуть, — сказал Олег.

Лида показала на батарею с другой стороны.

— До конца не получится. И я к окну не подойду.

Рита взяла рулетку и перемерила, на сколько можно отодвинуть кровать от стены. Лида ждала рядом.

Нина вошла с чашкой.

— Может, шкаф убрать вообще?

Лида повернулась к ней.

— А вещи куда?

— Можно комод. Низкий.

— В комод пальто повешу?

— Пальто у тебя в прихожей.

— Нина.

Та поставила чашку на подоконник.

— Я просто предложила.

Олег отступил к двери. Рита свернула рулетку. Нина всё смотрела на шкаф, а Лида придерживала дверцу ногой.

— Шкаф пока оставляем, — сказала она. — Я ещё ничего не посчитала.

Нина пожала плечами и ушла. Лида проводила её взглядом.

— Я бы нормальную кровать купила, если бы могла. Эту вон каждый раз подкладываем.

Лида показала на ножку. Под ней лежали два сложенных куска картона.

— Не надо сейчас ничего покупать.

Из-за стены донеслись три короткие ноты. После паузы пошёл низкий звук, с дребезгом на конце. Руслан начал работать. Лида взяла чашку с подоконника и поставила на пол. Села на кровать.

— Вот.

Рита прислушалась. Из середины комнаты музыку было слышно отчётливо, у окна слабее. Она сделала несколько измерений, попросила Олега помолчать. Тот и так молчал.

За стеной заиграли громче. Отдельные ноты сложились в короткую мелодию, которую тут же прервали. Потом Руслан заговорил с кем-то по телефону. Слова удавалось различить местами, и Рита отошла от стены, чтобы не слушать лишнего.

— Восемьдесят тысяч мне хватит? — спросила Лида.

— На обычную конструкцию по этой стене, скорее всего, да. Точно посчитаю после замера.

— А по месту не хватит.

Лида провела ладонью по матрасу. На покрытой простынёй поверхности осталась вмятина, потом медленно расправилась.

— Я думала, сейчас тонкое делают.

— Делают. У тонкого свои ограничения.

— Я в интернете видела. Там такие листы. Их прямо наклеивают, и всё.

— Пришли ссылку. Посмотрю.

— Ты не веришь.

— Хочу посмотреть, что продают.

Лида достала телефон. Несколько секунд искала, потом отдала Рите. На странице женщина с белыми зубами сидела в кресле возле стены с мягкими квадратами. Под фотографией обещали комфорт, спокойствие и защиту от раздражающих звуков. Рита пролистала описание. Ни одного показателя, по которому можно было бы понять, что именно изменится в этой спальне. Она вернула телефон.

— Эти листы для другой задачи.

— Значит, не получится?

Рита посмотрела на рисунок. На месте, где у Евгения они спокойно поставили каркас, здесь открывалась дверца шкафа. Олег протянул дальномер, но она пока не взяла его.

— Я подумаю над ещё одним вариантом, — сказала она.

Олег опустил руку с прибором.

— У меня есть образцы в мастерской. Но обещать пока не буду.

— Когда скажешь?

— Завтра вечером. Или раньше.

— Мне деньги переводить?

— Нет. Сначала скажу, что получается.

На кухне Нина закрыла ноутбук. Руслан повторил мелодию за стеной. Лида поморщилась только на первой ноте; дальше сидела неподвижно. Рита записала у края листа: «Толщина — до 30 мм». Обвела цифру. Потом взяла у Олега дальномер, чтобы ещё раз проверить ширину стены.

На склад они приехали без семи двенадцать. Кладовщик сообщил, что уже собирался отдать материал другой бригаде. Рита сказала, что рада успеть к этому важному моменту. Он посмотрел на неё, не понял, нужно ли отвечать, и отвернулся к монитору.

Олег грузил, она сверяла накладную. Нужный объём наконец был в наличии. Пока он затягивал ремни, Рита снова достала лист с замерами спальни. На обороте через тонкую бумагу проступали слова из уведомления об аренде.

— Что ты ей завтра скажешь? — спросил Олег.

— Посмотрим.

— У тебя все тонкие образцы пропускают низкие.

— Знаю.

— Ты их проверяла.

— Олег, я помню, что делала.

Он затянул последний ремень. Рита убрала лист.

— Если не выйдет, так и скажу.

— Хорошо.

В мастерской они разгрузились, и Олег занялся обычным заказом. Нужно было подготовить детали на следующую установку, проверить инструмент, забрать вечером расходники. Рита освободила край верстака и вынула с нижней полки свои образцы. На одном маркер стёрся от пыли и трения, осталась только половина номера. Она нашла запись в тетради по толщине и дате.

Эта тетрадь пережила пролитый кофе, дождь и падение в ведро, которое она по ошибке считала пустым. Листы стали волнистыми, некоторые склеились у края. На них были размеры, последовательности сборки, результаты проверок. Иногда Рита писала комментарий, понятный даже спустя год: «Дорого и бесполезно». Иногда: «Повторить нормально». Второе означало, что в день испытания ей помешали или она сама допустила ошибку.

Тонкие конструкции занимали почти треть тетради. Она начала собирать их после заказа в квартире, где хозяин согласился только на два сантиметра. Он показывал стену ладонью, как человек, который заранее ограничил её аппетит. Тогда Рита отказалась от работы. Через месяц увидела в интернете его отзыв о другой фирме: звёздочка, фотография красивой облицовки и подробное описание того, что продолжало происходить за ней. В Лидиной комнате у неё оставалось три сантиметра. Материалы, на которые она могла бы положиться, начинались с восьми.

— Короб не выкинули? — спросила Рита.

Олег показал подбородком в угол. На стеллаже стоял небольшой испытательный ящик, который они собрали прошлой зимой. Внутри помещалась старая колонка. Боковые стенки были изолированы, спереди образец прижимался к проёму. Ящик давал возможность сравнивать конструкции в одинаковых условиях. Для серьёзных выводов этого не хватало, но заведомо плохие варианты обнаруживались быстро. Рита стёрла с него пыль. На крышке лежала высохшая кисть. Она попробовала согнуть щетину, не смогла и выбросила.

Олег включил радио на колонке. Мужчина бодрым голосом сообщил, что для новых возможностей иногда достаточно одного шага.

— В сторону мусорного ведра, — сказала Рита.

Рита проверила исходный уровень и поставила первый образец. Голос стал тише, но слова разбирались. Она поменяла образец, прижала угол, чтобы убрать щель. Олег записал показания.

К часу они проверили четыре варианта. Олег ушёл за расходниками и вернулся с хлебом, сыром и огурцами. Рита раздвинула образцы, чтобы освободить место для еды. Один из них соскользнул, ударился о край верстака и упал. Она подняла его и осмотрела угол.

— Целый?

— Этот можно не жалеть.

Олег нарезал хлеб своим складным ножом. Они ели стоя, оставляя крошки на чертеже. Рита собирала их ладонью в пустой пакет. За стеной мастерской периодически стучали: соседний арендатор ремонтировал мебель и всегда работал с открытой дверью. Иногда к ним заходил запах лака. Сегодня только удары.

Евгений написал, что ждёт расчёт потолка. Рита положила телефон экраном вниз.

— Заплатил? — спросил Олег.

— Заботится о будущем.

После еды он вернулся к деталям для заказа, а Рита взяла расслоившийся образец. Край поддавался пальцам. Она разъединила то, что уже отходило, посмотрела на внутренние поверхности. Клей местами лёг неровно, между слоями остались пустоты. В тетради напротив этого номера стояло «Повторить нормально».

Материалы были те же, что на полке: ничего дорогого или особенно редкого. Она вырезала новые заготовки, поменяла порядок двух слоёв, собрала пакет и поставила под прижим. Записала изменения, присвоила следующий номер. Потом всё-таки посчитала потолок Евгению. Уменьшить цену, сохранив нужную конструкцию, не удалось. Она отправила расчёт и отвлеклась на звонок другой заказчицы, которая спрашивала, можно ли сначала сделать половину стены.

К четырём в мастерской стало холодно. Рита закрыла дверь. Олег собирался на склад за второй частью расходников и напомнил, что после этого сразу поедет домой.

— Этот сначала посмотрим, — сказала она.

Он взглянул на часы, затем на образец под прижимом.

— Давай.

Рита сняла крепления. Серый лист с неровным пятном возле угла получился тяжёлым для такого размера. Она измерила толщину: двадцать девять миллиметров.

— Помещается, — сказала она.

— Осталось, чтобы работало.

Олег поставил прибор, Рита включила колонку. Поймали ту же радиостанцию. Теперь ведущие обсуждали отпуск: один хотел к морю, другая рассказывала, что не умеет отдыхать. Рита проверила громкость. Через открытый проём голоса звучали резко, мешали разговаривать.

Она приложила панель, выровняла её и прижала к рамке. Мужчина договорил половину слова. Дальше стало тихо.

Рита держала ладони на поверхности. В соседней мастерской упал какой-то предмет. Снаружи проехала машина, слышная через щель под дверью. У Олега завибрировал телефон. Он достал его, отключил вызов и посмотрел на прибор.

— Выключилось? — спросил он.

— Я ничего не трогала.

Рита ослабила руки. Она так прижимала лист к рамке, что заболели пальцы.

— Посмотри связь.

Олег взял телефон, с которого шло воспроизведение. На экране продолжалась передача. Он увеличил громкость. Рита ждала, глядя на серое пятно возле угла.

Звука не было.

— Зависло, наверное.

Она сняла панель с проёма. Из ящика сразу раздался смех. Потом женщина сказала, что две недели ещё нужно как-то пережить. Рита от неожиданности отдёрнула голову. Олег убавил громкость.

В ящике мигал синий индикатор. Колонка стояла на месте, кабель не отошёл.

— Верни, — сказал Олег.

Рита снова совместила края и прижала панель к рамке. Голос исчез. Олег наклонился к прибору. Сказал:

— Подожди.

Она ждала. В руках было неудобно держать тяжёлый прямоугольник, запястье начало уставать. Рита перехватила край. Звук на мгновение вырвался через щель и исчез, когда она снова закрыла проём. Олег выпрямился.

— Так не бывает.

Рита подалась к панели ухом. Голоса, которые только что перекрикивали соседнюю мастерскую, больше не доходили.

Она посмотрела на верстак. Там лежала открытая тетрадь, сырная корка, лист с Лидиными замерами. В левом верхнем углу она утром написала: «До 30 мм».

— Рит, сними пока. Надо проверить колонку.

Она сняла. Ведущие продолжали спорить об отпуске. Олег взял колонку, поставил на верстак, включил другой источник звука. Всё работало.

Рита прислонила панель к столу и потёрла запястье. На ладони осталась полоска пыли. Она провела большим пальцем по серой поверхности, посмотрела на боковой шов. Обычная сборка из обычных материалов. Номер она успела записать только в тетради.

Телефон снова засветился. Пришла фотография от Лиды: возле стены теперь не было даже удлинителя. Под снимком стояло: «Ещё что-нибудь убрать?» Рита набрала «Пока ничего», отправила и положила телефон рядом с прибором.

Олег держал колонку в руке. Из неё тихо играла музыка.

— Завтра надо с нормальным измерением, — сказал он. — И другой источник. И всё по отдельности.

Рита подписала образец крупным номером и обвела его.

— Завтра, — сказала она.

Олег выключил колонку и начал собираться. До своего склада он уже не успевал, но ничего об этом не сказал. Рита проводила его до двери, закрыла за ним и вернулась к верстаку.

Она ещё раз сжала лист губками измерителя. Двадцать девять миллиметров. В тетради она записала толщину и последовательность сборки. Графу для результата оставила пустой.

Глава 3. Попросите сверлить

Утром Рита приехала в мастерскую на сорок минут раньше Олега и нашла три возможных объяснения вчерашнему результату. Колонка могла отключаться при наклоне ящика. Телефон мог терять связь. Прибор мог показывать что угодно — он уже падал, хотя Олег утверждал, что падение с высоты колена не считается.

Первым делом она поставила колонку на верстак. Включила музыку, покрутила в руках, перевернула. Колонка продолжала играть. Рита отнесла телефон к двери, вышла с ним во двор, вернулась. Связь держалась. Затем поднесла прибор к работающей колонке, отодвинула, хлопнула в ладоши. Цифры менялись.

Она посмотрела на серую панель. Та стояла у стены между обрезками и листом фанеры. Ночью Рита несколько раз вспоминала, что оставила её там, где возле пола иногда собиралась вода. Возвращаться через весь город не поехала. Теперь подняла панель и осмотрела нижний край. Сухой. Олег вошёл, когда она подсоединяла к колонке кабель.

— Уже?

— Проверяю без беспроводного.

Олег поставил сумку и снял куртку. Пока он, наклонившись к ней, разбирал провода, Рита разглядела у него возле уха полоску щетины.

— И как?

— Всё работает.

— Панель?

— До неё ещё не дошла.

Он посмотрел на часы.

— До десяти могу. Потом за крепежом и на объект.

Рита бы перенесла объект на завтра. Но двое хозяев отпросились с работы, ждали листы, и она сама просила больше никого на этот день не назначать. Олег достал второй измеритель.

— Откуда?

— Взял на день.

— У тех?

— У тех.

Она протянула руку, он отдал прибор.

— Спасибо.

— Вернуть надо целым.

— Я умею.

Рита поставила оба прибора на верстак.

Сначала проверили ящик без образца. Потом установили обычный лист — голоса стали глуше, но оставались слышны. Вернули один из прежних многослойных вариантов. Рита записала показания обоих приборов. Они расходились немного, в пределах, которые сейчас ничего не меняли. Затем она подняла вчерашнюю панель.

— Давай сначала сам, — сказала она.

Олег приложил её к проёму и прижал. Звук оборвался. Рита держала телефон перед собой: воспроизведение продолжалось, ползунок времени двигался. Она подошла ближе к ящику, наклонилась к краю панели. Снаружи хлопнула дверь соседней мастерской, кто-то громко высморкался. Колонку было не слышно.

Олег снял образец. Из ящика раздалось:

— …предложение действительно до конца месяца.

Рита выключила рекламу, нашла запись с разными звуками. Они слушали шум воды, человеческую речь, удары, короткую музыкальную последовательность. При каждой смене она сперва проверяла колонку с открытым проёмом. Олег держал панель, потом закрепил её, чтобы освободить руки.

— Может, мы сами её чем-то закрываем, — сказала Рита.

Он показал пустые ладони. Она отошла к двери. Ящик стоял на верстаке. Измерители показывали шум мастерской. Олег чихнул, и оба прибора отреагировали. Рита вернулась, нажала на паузу, затем снова включила звук. Никакой разницы.

— Теперь открой.

Он открыл. Включённая запись ударила по ушам так резко, что Рита сразу убавила громкость. Они некоторое время стояли рядом. Потом Олег взял тетрадь и перевернул страницу с составом.

— Ещё одну надо собрать.

— Я знаю.

— Из новых заготовок. Не из этого же куска.

— Я знаю, Олег.

— И ящик потом убрать. Проверить на стене.

Рита забрала тетрадь и записала всё, что они только что сделали. Рука торопилась, несколько цифр пришлось перечеркнуть. Она проставила время и вернулась к оставленной со вчера пустой графе.

В девять пятьдесят на телефон пришло банковское уведомление. Девятнадцать тысяч восемьсот рублей от Евгения. Следом — сообщение: «За стену перевёл. По потолку пока думаю». Рита перечитала его, открыла приложение и проверила счёт.

— Что? — спросил Олег.

— Заплатил.

Олег продолжил складывать провода. Рита добавила денег с личного счёта и набрала сумму выплаты. Он услышал уведомление и достал телефон.

— Ты говорила в пятницу.

— Уже есть. Чего ждать.

С его лица ушло какое-то напряжение, к которому Рита за последние дни успела привыкнуть и потому перестала замечать. Олег убрал телефон, проверил, не забыл ли кабель.

— Я тогда вечером прибор отвезу.

— Мы ещё проверим.

— До пяти он у нас.

Рита вернулась к тетради. Зарплата ушла, остаток от Евгения пришёл. На рабочем счёте осталось немного, но пятницу теперь можно было не считать.

Для второго образца она взяла материал со стеллажа, проверила маркировку и толщину. Снимала каждый этап, злилась, когда телефон не узнавал грязный палец, и снова мерила. Инструмент клала на одно и то же место. Перед каждой следующей операцией ставила отметку в тетради.

Под прижимом панель выглядела совершенно обычной. Рита обошла верстак, убрала обрезки, вымела пыль из-под ног. Позвонила заказчику на объект, уточнила время доставки. Заказчик спросил, можно ли сделать на день быстрее. Она ответила, что нельзя.

Потом написала Лиде: «Сегодня окончательного ответа не дам. Проверяем вариант». Ответ пришёл почти сразу.

«Хорошо. Если не получится, ты скажи».

Рита положила телефон экраном вниз.

К вечеру второй образец был готов к первой проверке. Олег вернулся с объекта в рабочей пыли, вымыл руки в холодной воде и подошёл к верстаку, вытирая их бумажным полотенцем.

— Это новый?

Он осмотрел края. Рита включила колонку. На этот раз они почти не разговаривали. Обычный лист, открытый проём, новый образец. Проверка источника. Снова образец. Олег сменил положение приборов. Рита поменяла запись. Они даже перенесли ящик на другой край мастерской, хотя ни один не смог внятно объяснить, что это должно было изменить.

Второй образец работал так же. Рита почувствовала, что улыбается. Попробовала убрать улыбку, но она возвращалась, пока Олег переставлял приборы. Он поднял на неё глаза.

— Что?

— Ничего.

— Вижу.

Рита прикрыла рот ладонью и отвернулась к стеллажу. За один из рулонов она ещё не доплатила поставщику. Две коробки наверху купила на распродаже, почти не использовала. Она смотрела на них и уже прикидывала, сколько материала можно пустить на следующую сборку.

— На стене надо, — сказал Олег.

— У меня на кухне.

— Сначала замерить, что откуда идёт.

— Конечно.

— И нормальный контроль.

— Да.

Он смотрел на неё. Она наконец перестала улыбаться.

— Я слышу. Мы ничего никому не ставим. Сначала у меня.

В пятницу на обычном объекте Рита полдня заделывала примыкания со стремянки. Спускаясь, каждый раз поглядывала на телефон. На третий раз Олег молча сунул ей в руку шпатель.

— Там всё то же.

— Откуда знаешь?

— Я только что посмотрел.

Она убрала телефон в карман и закончила угол.

Вечером в мастерской собрали большую секцию для её кухни. Здесь уже пришлось думать о весе, креплении, возможности снять конструкцию, не разворотив стену. Олег предложил временные рейки. Рита сначала хотела обойтись быстрее, потом согласилась. Они подготовили всё, что можно было перевезти, и оставили до утра.

В субботу Олег приехал к одиннадцати. Рита уже отодвинула кухонный стол, сняла со стены часы и вынесла два пакета вещей, которым давно собиралась найти другое место. Теперь вещи стояли в коридоре. Она обходила их боком и думала, что после испытаний придётся решить, возвращать ли весь этот хлам обратно.

За кухонной стеной жил Стас. Рита знала его по лифту, редким просьбам принять доставку и одной переписке о поздней музыке. После той переписки он действительно стал заканчивать раньше. Здоровался он всегда так, словно они недавно хорошо провели вечер, который Рита просто не запомнила. Сегодня он открыл в джинсах, без футболки. За его спиной на полу лежал инструмент.

— Привет. Сверлю? Извини, сейчас ещё пару…

— Нет, — сказала Рита. — Ты пока продолжай.

Стас посмотрел на неё.

— В смысле?

— Мне нужно проверить изоляцию. У себя. По этой стене.

Он перевёл взгляд на Олега, стоявшего чуть дальше с прибором.

— Это вы сейчас официально просите меня сверлить?

— Пока без печати.

Стас улыбнулся, но ещё некоторое время смотрел на них, ожидая объяснения. Рита показала ему место на схеме и попросила включать инструмент по звонку. Ничего специально делать не требовалось: он крепил полки и как раз работал возле нужной стены.

— Вы первые, — сказал он.

— Только не рассказывай. У меня репутация.

В квартире Олег поставил прибор на стол. Рита открыла блокнот, позвонила Стасу. Тот включил дрель. Звук прошёл по кухне, резкий, привычный. Она уже слышала его здесь: ставила чайник, прибавляла музыку, однажды ушла в магазин раньше, чем собиралась. Теперь записала время и показания. Они проверили несколько точек, включая коридор. Потом начался монтаж.

Крепить временную секцию оказалось неудобно. На полу мешала труба, одна рейка легла с перекосом, и пришлось всё снять. Олег держал тяжёлую конструкцию, пока Рита искала упавшую шайбу. Она лежала у него под ботинком. К тому времени, когда они закрыли выбранный участок стены, оба вспотели.

— Теперь? — спросил он.

Рита подняла телефон.

Стас включил дрель.

Из-под ног шла слабая вибрация. Сквозь неё слышался глухой гул. Рита подошла к облицовке. Прежнего треска, словно сверлили у неё на кухне, не было. Олег уже вёл прибор вдоль стены.

— Ещё раз, — сказала она в телефон.

За стеной замолчало.

— Вы точно там нормально? — спросил Стас.

— Да. Пожалуйста, ещё раз.

Он включил. Рита прошла до двери. В коридоре звук прибавился, возле закрытого участка стены снова ослаб. На полу вибрация осталась. Олег дождался паузы.

— Надо снять и повторить.

— Давай.

Снимать оказалось почти так же неудобно. На этот раз Рита держала секцию, а он освобождал крепления. Край упирался ей в бедро, рука затекла. Они прислонили панель к столу, снова позвонили соседу. Первый удар дрели заставил Риту отшатнуться. Олег поднял голову от прибора. Стас сверлил несколько секунд, потом остановился. Они вернули секцию. Повторили проверку. Звук через обработанный участок снова исчез.

Из телефона донеслось:

— У меня, если что, отверстия заканчиваются.

— Всё, спасибо, — сказала Рита. — Больше не надо.

— А что получилось?

Рита поднесла телефон ближе.

— Проверяем пока.

— Когда проверите, зайди. Интересно.

Стас отключился. Рита положила телефон на стол. Олег стоял напротив панели, держа прибор в опущенной руке. У его ног лежала упаковка от крепежа. Часы, снятые со стены, продолжали идти на подоконнике, и Рита вдруг услышала их неровный пластиковый щелчок.

— Здесь надо оставить, — сказал Олег. — На несколько дней минимум.

— Оставим.

— И смотреть.

— Будем.

Он поставил прибор. Она убрала со стула куртку, чтобы он мог сесть. Олег сел, потёр ладонями лицо. Кухня была заставлена, стол сдвинут, на полу лежала пыль. Рита прошла к раковине, налила в чайник воды и включила его. Олег кивнул на панель.

— Сколько вышло по толщине?

— С креплением больше. Сам пакет двадцать девять.

Он повернулся к окну. Рита достала чашки. Только сейчас она позволила себе представить Лидину спальню: тот же шкаф, та же кровать, проход, в котором останется достаточно места. Представила, как они закончат, уберут инструмент и уйдут. Потом мысль пошла дальше — к другим квартирам, к людям, которым она отказывала, к тем, кто не соглашался терять площадь. Чайник закипел. Рита выключила его раньше, чем сработала кнопка.

— Ты никому пока не говори, — сказал Олег.

— Я и не собиралась.

Он молча посмотрел на неё.

— Лиде скажу, что вариант есть. Что испытываем. Это правда.

— Это правда.

Они пили чай из разных чашек. У одной ручка была подклеена, и Рита предупредила Олега, чтобы брал за корпус. Он сказал, что помнит. Она не помнила, когда успела сообщить ему об этой чашке, и некоторое время смотрела, как он осторожно поднимает её двумя пальцами за край.

После его ухода Рита подмела, вернула стол на место и повесила часы на соседнюю стену. Рейки и карандашные метки на кухонной секции она оставила до следующей проверки.

Она позвонила Лиде.

— Есть вариант. Но мне нужно его проверить. По времени пока ничего не обещаю.

На том конце помолчали.

— По толщине подходит?

— Да.

— А работает?

Рита посмотрела на серую поверхность.

— Пока да.

Лида попросила сказать, когда будет известно точно. В голосе у неё появилась осторожность, которой вчера не было: теперь ей предстояло ждать чего-то конкретного.

Вечером Стас прислал короткое сообщение: «Закончил. Спасибо за терпение». Следом фотографию полок, ради которых понадобились все отверстия. Рита увеличила снимок. На полках стояли книги, коробки, маленькая колонка и пустая рамка. Она написала «Хорошо получилось» и отложила телефон. С кухни были слышны машины во дворе, вода в трубе, голоса на лестнице. Рита открыла окно, потом закрыла. Включила радио и снова выключила. Холодильник работал как обычно.

Она села за стол с тетрадью. На новой странице записала дату, место установки и все результаты. Ниже начала список того, что следовало проверить дальше. Длительность. Разные источники. Состояние креплений. Повторная сборка большого формата. Олег наверняка добавил бы ещё несколько пунктов.

Внизу страницы осталось место. Рита взяла телефон и открыла старую переписку с женщиной, которая отказалась от обычной изоляции из-за маленькой комнаты. Последнее сообщение было от Риты: «При таких ограничениях нужного результата не обещаю». Она прочитала его, вернулась к списку испытаний и дописала ещё один пункт.

Глава 4. Испытательный срок

В воскресенье Даня попросил отца не махать ему через стекло.

— Я вижу тебя, — сказал он. — Не надо каждый раз.

— Я один раз махнул.

— Ты ещё большим пальцем показывал.

Олег убрал руку в карман.

— Понял. Буду сидеть с плохим лицом.

Даня поправил лямку рюкзака и ушёл в раздевалку. Олег остался возле стеклянной стены, за которой блестела вода. Рядом женщина разворачивала батончик и одновременно объясняла кому-то по телефону, что они никому ничего не должны. На скамейке лежало полотенце с вышитым именем. Под ним постепенно увеличивалась лужа.

Он сел на свободное место. До конца занятия было сорок пять минут. Обычно за это время Олег успевал посмотреть цены на инструмент, ответить на сообщения и выпить плохой кофе из автомата. Сегодня открыл фотографии вчерашней установки. Серая секция на Ритиной кухне выглядела как незаконченный ремонт. На одном снимке внизу виднелась его нога в носке: он придерживал рейку, пока Рита размечала крепление. Она прислала фотографию утром. Подпись: «Всё на месте».

Он увеличил край панели. Никаких изменений. Телефон зазвонил почти сразу. Номер Олег знал: начальник участка, с которым они разговаривали о работе по вентиляции.

— Олег, добрый день. Не отвлекаю?

— Могу говорить.

— По нашему предложению что решили?

За стеклом дети выстроились у бортика. Даня стоял четвёртым, поправляя очки. Олег отвернулся, чтобы сын не решил, будто он снова собирается подавать сигналы.

— Пока не решил.

— Понимаю. Нам только человека выводить надо. Давайте завтра подъедете, посмотрите, как у нас устроено. С мастером поговорите. Дальше уже определимся.

Они согласовали время. Олег записал адрес, хотя уже видел его в переписке.

— И по деньгам, — добавил собеседник. — Что обсуждали, то в силе. Без изменений.

— Хорошо.

Звонок закончился. В бассейне дали команду, дети один за другим оттолкнулись от бортика. Олег нашёл сына по движениям рук. Даня плыл чуть неровно, слишком рано поднимал голову. Тренер шёл вдоль дорожки, глядя на него. Олег положил телефон в карман и просидел оставшееся время, вытянув ноги. Кофе покупать не стал. После занятия Даня вышел с мокрой полосой волос на лбу. Шапочку опять не вытер, запихнул к остальным вещам. Олег взял рюкзак, почувствовал сырость снизу и открыл.

— Пакет где?

— Там.

— А шапочка почему отдельно?

— Она выпала.

Он нашёл пакет, убрал мокрые вещи. Даня терпеливо ждал, глядя в телефон. В свои одиннадцать он уже умел стоять рядом со взрослым так, чтобы тот чувствовал, насколько затягивает жизнь.

На улице Даня спросил:

— Ты теперь по субботам работаешь?

— Иногда.

— Вчера же работал.

— Вчера у Риты дома проверяли одну штуку.

— Какую?

Олег рассказал про панель, насколько смог без устройства слоёв и путей передачи. Даня выслушал, потом спросил:

— А когда музыку самому включаешь, её слышно?

— Слышно. Она через стену убирает.

— Жалко.

— Почему?

— Можно было бы у меня поставить.

— Чтобы что?

— Ты говоришь: «Сделай потише». А так не пришлось бы.

Олег посмотрел на него. Даня уже убрал телефон и шёл, пиная перед собой маленькую мокрую ветку. Они зашли за продуктами. Сын выбрал пельмени, Олег — помидоры, потом оба вернулись за хлебом. Дома Даня выложил на стол телефон, ключи, пластиковую карточку из бассейна и только после этого пошёл мыть руки. Олег поставил воду, раскрыл мокрый рюкзак, развесил вещи в ванной. Поесть удалось почти через час. За это время Даня успел проголодаться до раздражения и теперь молча вылавливал пельмени, обжигая губы.

— Не торопись.

— Я не тороплюсь.

Олег подвинул ему сметану. На холодильнике висело расписание сына, прикреплённое магнитом из города, в котором никто из них не был. Следующую субботу Даня проводил у матери. Через одну — снова здесь.

Вечером, отвезя его домой, Олег заехал на мойку самообслуживания. Сбил с машины грязь, промыл коврики. Под водительским сиденьем нашёл Ритин карандаш, тот самый короткий, который раньше катался у неё на панели. Должно быть, она сунула его в карман куртки, когда ехала с ним за материалами, а потом уронила. Он положил карандаш в отделение возле ручника. В понедельник Рита встретила его в мастерской с распечатанной таблицей. В ней были столбцы для даты, времени, источника, положения образца и показаний. Отдельно — замечания.

— Смотри.

Олег взял лист.

— Длительность где?

Она ткнула пальцем.

— Это время начала.

Рита посмотрела, забрала таблицу и села к ноутбуку.

— Сейчас добавлю.

На столе лежали три новые заготовки. Рядом стояли оба первых образца, подписанные чёрным маркером. Она пронумеровала даже временные крепления. Обычно Рита помнила, что откуда сняли, и злилась, когда остальные не помнили. Теперь снабжала подписью всё, что могло оказаться в другой руке. Олег повесил куртку.

— Я к трём уеду.

— Куда?

— Работу смотреть.

Она подняла глаза от экрана.

— Сегодня?

— Договорился вчера.

Рита кивнула и вернулась к таблице. Несколько секунд печатала, потом спросила:

— До трёх что успеваем?

Он посмотрел на заготовки.

— То, что у нас на объект. Потом образцы.

Обычный заказ они подготовили за два часа. В мастерской было тесно: эксперимент занял лучший участок верстака, и длинные детали приходилось переносить через проход. Рита дважды велела не задевать образцы. На третий раз Олег остановился с профилем в руках.

— Убери их тогда.

Она посмотрела на стол, потом на то, что он держал, и молча переставила панели на стеллаж.

К обеду проверили ещё одну сборку. Результат повторился. Олег записывал показания, Рита меняла источники. Потом они проверили ту же запись через обычный образец. Привычный звук вернулся. Рита каждый раз наклонялась к прибору, хотя он называл цифры вслух.

— Я вижу, — сказал он.

— Я тоже хочу.

Рита улыбнулась, не отрываясь от экрана. Пальцы у неё были грязные, на запястье — полоса от маркера. На обычном объекте она бы уже убрала приборы и спросила, много ли осталось. Олег и сам подумывал отменить встречу.

В половине третьего он пошёл мыть руки. Рита проводила его до двери.

— Позвонишь потом?

— Что?

— Ну, как там.

Он застегнул куртку.

— Позвоню.

Компания занимала часть большого здания на окраине. На проходной Олегу выдали пропуск с криво приклеенной фотографией чужого человека и объяснили, как пройти в монтажный отдел. В коридоре пахло разогретой едой. Кто-то ел прямо за столом под планом эвакуации.

Начальник участка оказался моложе, чем Олег представлял по голосу. Крупный мужчина с аккуратной бородой, рубашкой, натянутой на животе, и разбитым ногтем на большом пальце. Он показал склад, комнату мастеров, машины во дворе. Представил бригадира. Они постояли возле фургона с открытыми задними дверями, поговорили об объектах.

Олег смотрел на инструмент, на крепления внутри кузова, на одинаковые ящики с подписями. Здесь ему не пришлось бы искать расходники в трёх магазинах по дороге к заказчику. Не пришлось бы приезжать к чужому дому и выяснять, что доставку перенесли, а двое людей уже стоят у подъезда.

В кабинете начальник участка ещё раз назвал зарплату.

— Первое время на выездах с мастером. Потом свою бригаду дадим. По загрузке сейчас всё нормально. Бывает, конечно, переносится, но людей без работы не держим.

Олег спросил про график. Потом про выходные, доплаты, инструмент, дорогу. Ему отвечали по существу. Несколько раз начальник участка открывал документы и уточнял. Это понравилось больше, чем если бы тот на всё уверенно говорил «без проблем».

— Когда можете выйти? — спросил он наконец.

— Мне надо закончить то, что есть.

— Неделя?

— Больше.

— Две можем подождать. Дальше мне придётся другого искать.

На улице он сел в машину и некоторое время смотрел на своё отражение в тёмном экране телефона. Потом набрал Риту.

— Нормально там, — сказал он, когда она ответила.

— Что предлагают?

Он рассказал. Она молчала.

— Рит?

— Слышу.

Из трубки донёсся короткий глухой стук.

— Ты что делаешь?

— Стол подвигаю.

— Одна?

— Он на колёсах, Олег.

— Я завтра приеду к девяти.

— Хорошо.

Она не стала спрашивать, что он решил.

Следующие дни прошли в дороге между обычными заказами и мастерской. Испытания занимали время по краям рабочего дня, иногда — целую свободную половину. Олег записывал всё, что раньше посчитал бы избыточным: сколько длилась проверка, что стояло рядом, как закрепляли конструкцию. На одном из опытов показания оказались хуже. Рита сразу полезла проверять панель. Он обошёл ящик сзади и нашёл неплотно закрытое соединение. Ему не понравилось, как быстро она решила, что ошиблась сама.

— Подожди сначала.

Она отступила. Он поправил соединение, они повторили проверку. Всё вернулось к прежнему результату.

В другой день эффект не получился на новой сборке. Рита вынула тетрадь, сверила записи и долго разглядывала край. Выяснилось, что одну из заготовок взяли не той толщины. Они отложили неудачный образец отдельно. Не разбирали: Олег предложил сохранить для сравнения.

Большой участок на кухне тоже оставался на месте. Они проверяли его утром и вечером, вели записи. Стас помогал, пока ему не надоело специально включать музыку по звонку.

— Ребят, я тоже иногда хочу в тишине, — сказал он через дверь.

Рита извинилась. Олег с трудом удержался от смеха и потом получил от неё локтем в бок.

В мастерской чаще включали негромкую речь и музыку, время от времени — короткие шумовые записи. Источники меняли. Олег следил, чтобы с ними можно было работать, находясь рядом, и чтобы очередной опыт не превращался в попытку оглушить всех арендаторов. Надёжность креплений проверяли на отдельных заготовках. Новые панели осматривали, измеряли, снимали и возвращали на место. Следов деформации не было.

Лида один раз встретила их в подъезде. Олег нёс прибор, Рита — папку.

— Я не тороплю, — сказала Лида.

Они оба остановились.

— Понимаю, что не сразу.

Рита рассказала, что уже удалось проверить. Говорила без привычных шуток. Лида слушала внимательно, потом спросила, можно ли будет сначала закрыть только одну стену.

— С неё и начнём, — ответила Рита. — Если пойдёт, остальное посмотрим.

Лида придержала дверь на лестницу. Олег спустился на пролёт и услышал, как у неё повернулся замок. Они ещё ничего не поставили, а Лида уже спрашивала, что будет после первой стены.

На двенадцатый день Рита заказала расчёт материалов на Лидину спальню. Поставщик прислал цену, она перенесла цифры в смету и позвала Олега посмотреть. Он встал за её плечом. В таблице были материалы, доставка, работа, мелкий крепёж. Сумма укладывалась в восемьдесят тысяч.

— Монтаж сколько закладываешь?

— Два дня с подготовкой.

— Третий оставь.

— Там одна стена.

Он посмотрел на неё сверху.

— Ладно, — сказала Рита и внесла изменение.

После этого она открыла ещё одну таблицу. Там вместо фамилии заказчика стояло «производство». Олег увидел оборудование, которого у них не было, аренду другого помещения и несколько строк без цены.

— Давно считаешь?

— Со вчера.

Он взял свободный стул и сел рядом.

— А здесь что?

— Сборочные столы. Пока приблизительно.

— Эти не подойдут.

— Почему?

Он объяснил. Рита слушала, убрала одну строку, добавила другую. Потом подвинула к нему ноутбук.

Они просидели почти час. Обсуждали вес, хранение, перевозку, сколько людей нужно, чтобы не таскать крупные секции вдвоём. Работа постепенно становилась в его голове объёмной: отдельное место под сборку, разложенный инструмент, люди, которых он мог бы научить. Он видел, как убрать лишние перемещения, где понадобится второй человек, на каком этапе будут чаще ошибаться.

— Вот об этом я и говорила.

— О чём?

— Что мы можем здесь что-то сделать.

Олег смотрел на таблицу. Несколько ячеек по-прежнему были пустыми.

— Можем.

Рита отодвинула ноутбук и повернулась к нему.

— Если это пойдёт, я одна не вытяну.

— Знаю.

— Мне нужен человек, который будет отвечать за сборку и монтаж. За людей.

— Это работа.

— Да.

— Её можно оплачивать.

Рита потёрла место возле переносицы. Он видел, что она устала. На столе стояли две чашки с высохшим чаем. В одной плавал маленький кусок упаковки, который туда никто специально не клал.

— Я про участие, — сказала она. — Когда будет отдельное производство, доля.

— Какая?

— Надо считать.

— Когда?

— Олег, у меня пока четыре образца и кухня.

— Поэтому я и спрашиваю сейчас. Я понимаю, что ты это придумала. Материалы, сборка — твои. Я не собираюсь забирать половину за то, что помогал держать.

— Я так не думаю.

— Тогда давай разберёмся, что ты предлагаешь.

Рита долго смотрела на таблицу. Потом взяла лист бумаги и положила перед ними. Вверху написала его имя.

— Пока то, что есть. Оплата за работу. Испытания отдельно. Переработки тоже. Дальше посчитаем производство и вернёмся к доле.

— Дату поставим.

Она написала дату через две недели.

— Так?

Рита подвинула лист ближе. Цифры и условия заняли меньше половины страницы. Олег перечитал, уточнил один пункт, сам приписал ещё два слова. Она посмотрела и согласилась.

— Мне надо до шести уходить, — сказал он. — В те дни, когда Даня.

— Будем ставить в график.

Она потянулась за календарём, который висел на гвозде над столом. Поднялась на носки, не достала. Олег встал, снял его и положил рядом. На этом простом движении разговор наконец перестал быть таким трудным. Они отметили ближайшие дни. Потом Рита обвела понедельник.

— К Лиде?

Он ещё раз посмотрел на тетрадь с результатами. На кухне у Риты конструкция стояла почти две недели. Четыре одинаковые сборки дали повторяемый эффект. Крепления держались, поверхность не менялась. Их приборы не находили того, что опровергло бы увиденное. Он уже несколько дней пытался придумать ещё одну проверку, которая имела бы смысл при имеющихся возможностях, и возвращался к тем же действиям.

— Сначала ещё раз всё проговорить, — сказал он. — Что пробуем новое решение. Что будем приходить смотреть.

— Да.

— И третий день в смете оставь.

— Оставила.

Олег взял ручку и дописал рядом с понедельником: «Два человека».

Рита посмотрела на запись.

— Я тоже собиралась.

— Я знаю.

Она улыбнулась и потянулась убрать со стола чашки. Он придержал ту, в которой плавала упаковка, чтобы содержимое не пролилось на бумаги. Их руки столкнулись. Рита замерла на мгновение, потом забрала чашку и отвернулась к раковине.

Начальнику участка Олег позвонил уже из машины.

— Я пока остаюсь здесь, — сказал он. — Не ждите меня.

Тот помолчал, потом пожелал удачи и попросил вернуть измеритель, если он ещё у них. Олег сказал, что вернул.

— Точно. Всё, вспомнил. Ну, если что, номер есть.

Они попрощались. Олег положил телефон в отделение возле ручника, где лежал короткий Ритин карандаш. Завёл двигатель, но не поехал сразу. На соседнем сиденье была копия листа с условиями. Рита сунула её в прозрачный файл, хотя бумага всё равно помялась в углу. Он достал лист, прочитал ещё раз и убрал в сумку к документам. Потом позвонил сыну узнать, как прошло занятие. Даня ответил, что нормально, и спросил, когда они наконец сходят за новыми очками для бассейна. Олег открыл календарь и назвал день.

Глава 5. Шесть часов подряд

Лида пересчитала деньги ещё в воскресенье. Разложила на кухонном столе по десять тысяч, потом собрала обратно и сунула в конверт. Пять тысяч оставила отдельно: на продукты, проезд, какую-нибудь мелкую необходимость, которая обязательно обнаруживалась, когда деньги уже были распределены. Нина сидела напротив с ноутбуком. Под него она подложила книгу, чтобы экран стоял выше. Книгу Лида несколько месяцев искала.

— Это моя?

Нина посмотрела под ноутбук.

— А, да. Я брала.

— Я заметила.

Дочь приподняла компьютер, вытащила книгу и протянула ей. На обложке остался круг от чашки. Лида провела по нему пальцем, хотя пятно давно высохло.

— Могу такую же купить, — сказала Нина.

— Не надо.

Она убрала книгу на подоконник. Нина поставила ноутбук прямо на стол. Плечи у неё сразу поднялись, шея вытянулась вперёд. Лида хотела сказать, что так нельзя сидеть, но дочь уже смотрела на конверт.

— Ты всё отдаёшь?

— За работу надо платить.

— Я не про это. У тебя останется?

— Останется.

Нина помолчала, потом снова придвинула ноутбук.

— А если не поможет?

Лида разгладила клапан конверта.

— Рита сказала, проверили.

— Я слышала.

— Тогда зачем спрашиваешь?

Дочь посмотрела на неё. Лида отвела глаза к окну. В стекле отражалась их кухня: одна лампочка под абажуром, конверт, ноутбук, две женщины, которым было тесно за одним столом, хотя места хватало.

— Я просто спросила, — сказала Нина.

Лида кивнула и убрала деньги в ящик. В понедельник Рита пришла без инструмента. Села на кухне, выложила документы и ещё раз рассказала про конструкцию. Что у неё дома работает. Что они сделали несколько одинаковых сборок, проверяли разными способами. Что у заказчика это первая установка и поэтому будут приходить смотреть. Лида слушала, держа руки на коленях. Рита говорила медленнее обычного, иногда заглядывала в лист, хотя наверняка знала, что там написано.

— Ты уверена? — спросила Лида.

Рита подняла глаза.

— В том, что мы проверили, да. Но год эксплуатации я тебе показать не могу. У меня этих панелей месяц назад не было.

Лида посмотрела на стену прихожей. Возле выключателя потемнели обои. Нужно было переклеить их уже давно, но каждый раз находилось что-то важнее.

— А если перестанет работать?

— Приедем разбираться. Если не получится исправить, снимем и вернём деньги. Я это здесь написала.

Она подвинула лист. Лида прочитала. Шрифт был обычный, достаточно крупный. Рита не отвлекала её объяснениями, пока она читала. В конце стояли сумма, сроки и несколько условий, касавшихся последующих осмотров.

— Можешь подумать ещё, — сказала Рита.

В спальне лежало чистое бельё, сложенное на стуле. Лида перестирала всё заранее, потому что после ремонта хотела сразу застелить кровать. Тумбочку они с Ниной уже вынесли. Вчера вечером дочь помогла отодвинуть шкаф настолько, насколько позволял проход, и натёрла ладонь о край дверцы.

— Давай делать, — сказала Лида.

Рита кивнула. Деньги она предложила перевести. Лида достала конверт, потом вспомнила, что часть суммы всё равно потребуется отправлять со счёта, и убрала его обратно.

— Я вечером на карту внесу.

— Как удобно.

Олег принёс инструмент и отдельную чистую обувь. Лида показала ему на коврик, где можно переобуться, и убрала приготовленные для него бахилы. Первые полчаса они снова измеряли. Лида стояла в дверях спальни, пока Рита не попросила её немного отойти. Просьба прозвучала деловито, без раздражения, но Лида всё равно почувствовала себя лишней в собственной комнате.

На кухне Нина наливала чай в термокружку.

— Ты когда вернёшься? — спросила Лида.

— Часов в семь.

— А если раньше?

Нина закрутила крышку.

— Мам, у меня работа.

— Я понимаю. Вдруг что-нибудь подержать понадобится.

— Там Олег.

Лида посмотрела в сторону спальни. Оттуда донеслось короткое указание Риты, затем звук раскручиваемой рулетки.

— Ладно.

Нина надела куртку, проверила карманы. Перед выходом остановилась.

— Ты поешь. Я тебе кашу оставила.

— Я сама могу сварить.

— Уже сварена.

Дверь закрылась. Лида сняла крышку с кастрюли. Каша загустела, сверху образовалась плёнка. Она добавила немного молока, перемешала и поставила на плиту. Из спальни пахло пылью и чем-то незнакомым, сухим. Олег вынес старый плинтус. По краю обоев открылась полоска другого цвета. Лида отвернулась к плите. Смотреть на разобранную комнату было неприятно, хотя именно этого она и ждала.

К обеду шумели уже у неё. В короткие паузы поднималась музыка из-за стены. Лида знала, что ей сегодня не спать, и всё равно каждый раз злилась, когда Руслан начинал снова. Рита вышла вымыть руки.

— Он знает? — спросила Лида.

— Что мы работаем? Да.

— А что из-за него?

Рита повернула кран.

— Я сказала, что делаем изоляцию.

Лида взяла полотенце, подала ей.

— Он ведь не плохой. Я понимаю. Только иногда так хочется…

Она не закончила. Рита вытерла руки и повесила полотенце обратно.

— До скольких сегодня можно? — спросила она.

— Делайте, сколько нужно.

— Мы всё равно к шести закончим. У Олега дела.

Лида кивнула. Теперь вечером не придётся выяснять, на сколько ещё хватит шума. Первую ночь она спала на диване в гостиной. Шкаф остался на месте, но кровать закрыли плёнкой, и Рита попросила пока не пользоваться комнатой. Диван был коротким: ноги приходилось вытягивать по диагонали. За окном сигналили, на лестнице кто-то разговаривал. Лида проснулась в три сорок и долго смотрела в потолок. Нина ночью вставала на кухню. Шла без света, осторожно, но всё равно задела край табурета.

— Прости, — сразу сказала она.

— Ничего.

— Я воды.

— Я слышу.

Дочь постояла в темноте, потом прошла к раковине. Лида закрыла глаза. Ей хотелось уснуть хотя бы затем, чтобы Нина могла вернуться к себе без очередного извинения.

Во вторник большую часть времени что-то подгоняли. Лида несколько раз заходила посмотреть. Серые секции постепенно закрывали стену. Они выглядели ровными, плотными, совсем не похожими на мягкие квадраты из рекламы. Олег придерживал одну, пока Рита работала у края. Лида поймала её взгляд и отступила из прохода.

На кухне кипел чайник, в спальне переговаривались Рита с Олегом. Лида несла им воду и уже дошла до двери, когда поняла, что давно не слышит музыки.

— Он закончил? — спросила она.

Рита повернулась.

— Сейчас проверим.

Олег отошёл звонить Руслану. Лида стояла с двумя стаканами. Один держала за самый край, и пальцы начали уставать.

— Поставь, — сказала Рита. — Мы потом возьмём.

Из открытой двери квартиры донеслась музыка. Она шла с лестницы, знакомая последовательность звуков, чуть громче обычного. Лида вышла в прихожую. Руслан, видимо, оставил свою дверь открытой для проверки. Олег стоял на площадке с телефоном у уха.

Рита прикрыла входную дверь. Лида вернулась в спальню. Музыка ещё угадывалась через прихожую, но из стены, возле которой стояла кровать, не шло ничего. Она подошла ближе. Положила ладонь на серую поверхность.

— Включено, — сказала Рита.

— Я слышала в коридоре.

Они постояли рядом. Олег попросил что-то изменить, музыка снаружи стала другой. Лида узнала низкие ноты, которые обычно чувствовала ещё до того, как открывала глаза. Здесь их не было. Она отошла к шкафу, села на край закрытой плёнкой кровати.

— Сюда пока нельзя, — сказала Рита и тут же осеклась. — Подожди, я сниму.

Она приподняла плёнку, освободила небольшой участок. Лида села ещё раз. В комнате тикали её старые часы. На кухне щёлкнул чайник. За окном проехала машина.

— Сколько ещё? — спросила она.

— Сегодня закончим основное. Завтра проверим, закроем края и всё уберём.

Лида сдвинула ладонью плёнку ещё немного. Сейчас бы лечь, даже в одежде.

В среду Рита принесла пылесос. Олег вернул плинтус, помог поставить тумбочку и проверил, открывается ли шкаф. Проход стал чуть уже, но Лида по-прежнему могла пройти боком, не цепляясь за кровать. Она несколько раз открыла дверцу, выдвинула ящик тумбочки, подошла к окну. Всё оставалось доступным.

Рита показала, где конструкция заканчивается и как устроены края. Лида запомнила, у какого угла начинается новый участок, и спросила про остальное.

— Если нужно что-то повесить, сначала позвони, — сказала та. — Не сверли сама.

— Я сама никогда не сверлю.

— Нине тоже скажи.

Олег убрал последние упаковки. На подоконнике остался светлый прямоугольник там, где раньше стоял цветочный горшок. Лида взяла тряпку, но Рита перехватила её.

— Это мы.

— Да я уже…

— Лида, дай убрать.

Лида отдала тряпку и всё равно осталась поблизости. Может, ещё стул подержать или упаковку вынести.

Когда всё закончилось, Рита положила документы на кухонный стол. Лида прочитала, подписала и перевела оставшуюся сумму. На экране остался баланс. Она посмотрела на него секунду дольше, чем собиралась, и погасила телефон.

— Завтра после смены попробуешь? — спросила Рита.

— Да.

— Напиши потом, как было.

Лида проводила их до двери, закрыла замок и сразу пошла в спальню. Пахло уборкой, чуть-чуть материалом, свежим бельём. Она застелила кровать, поправила лампу. На новой стене возле изголовья не было привычной полосы, которую оставлял край подушки. Комната выглядела немного чужой. Лида легла поверх покрывала. Пробыла так минут десять, потом поднялась: надо было поесть и собираться на работу.

Смена началась с того, что не нашли чистые наволочки. Их привезли, поставили не туда и успели заставить коробками. Потом один пациент несколько раз звал поправить положение кровати, другой спрашивал, где зарядка, и не верил, что Лида её не брала. В комнате отдыха опять не работала одна розетка. Чайник пришлось переставить.

Лида знала, что к трём часам начнёт чувствовать пятку через подошву, а к пяти захочется чего-нибудь солёного. Так и вышло. Она съела бутерброд, сидя боком на узком стуле, потом допила холодный чай. Коллега спросила, закончили ли у неё ремонт.

— Закончили.

— Ну и как?

— Пока не знаю.

Коллега сунулась в сумку за ключами. Лида доела и вернулась к работе.

Утром на улице моросило. В автобусе было жарко, окна запотели, и она расстегнула куртку, потом снова застегнула, когда вышла. У подъезда лежала размокшая листовка. Лида обошла её, открыла дверь и медленно поднялась по лестнице.

Нина ещё была дома. Одной рукой застёгивала брюки, другой придерживала телефон плечом.

— Да, я отправила. Вчера вечером. Посмотри другую папку.

Увидев мать, она сразу понизила голос. Лида помахала ей и пошла мыть руки. Под глазами жгло, на переносице оставался след от маски. Она плеснула водой в лицо и несколько секунд стояла, опираясь ладонями о раковину.

На кухне Нина показала на кастрюлю.

— Там суп. И я тебе хлеб купила.

— Спасибо.

— Подогреть?

— Я сама.

Дочь уже надела куртку, когда Лида достала тарелку.

— Если он начнёт, напиши Рите, — сказала Нина.

— Посмотрим.

— Только не терпи до вечера.

Лида хотела ответить, что она взрослый человек, но сил на эту очевидность не нашлось.

Она поела, вымыла тарелку и пошла в спальню. В комнате было прохладно. За окном хлопнула автомобильная дверь. Где-то в доме пустили воду. Она закрыла шторы, оставив узкую щель, чтобы не проснуться в полной темноте, и поставила телефон возле лампы. На экране было 09:47. Беруши лежали в маленьком футляре. Лида достала одну, покрутила между пальцами, потом убрала обратно.

Лида вытянула ноги. Бельё было свежее, подушка прохладная. Она прислушалась. Руслан мог ещё не начать. В прошлый раз она тоже успела повернуться на бок, прежде чем из-за стены пошли первые ноты. Лида повернулась на другой бок. В коридоре скрипнула половица — Нина, видимо, что-то забыла и вернулась от двери. Потом щёлкнул замок. Квартира осталась пустой. Надо было поставить будильник. Лида потянулась к телефону, посмотрела на время и положила обратно. До следующей смены оставалось достаточно часов.

Когда она открыла глаза, полоска света между шторами лежала уже в другом месте. Во рту пересохло. Рука, на которой она спала, затекла; пришлось вытянуть её вдоль тела и подождать. Лида некоторое время смотрела на шкаф. Потом села.

В квартире было тихо. На телефоне стояло 16:23.

Первая мысль была, что часы сбились. Она разблокировала экран. Там стояли тот же день и то же время. Несколько уведомлений, сообщение от Нины, реклама магазина. Ни одного пропущенного звонка с работы. Лида открыла переписку с дочерью.

«Я ушла. Не звонила, чтобы не разбудить. Вечером буду».

Она опустила телефон на колени. На простыне отпечаталась складка от рукава. Лида провела по ней ладонью, потом встала. Ноги были тяжёлыми после сна, но привычного гудения, с которым она поднималась после сорока минут дремоты, не было.

В ванной она посмотрела на себя в зеркало. Волосы примялись с одной стороны. На щеке остался след подушки. Она умылась, расчесалась пальцами и пошла ставить чайник. Пока вода грелась, написала Рите: «Я проспала больше шести часов. Подряд». Потом добавила: «Спасибо». Рита ответила через несколько минут: «Очень рада. Завтра зайду, как договорились».

Лида разогрела целую тарелку супа, отрезала хлеб и села у окна. Внизу женщина складывала коляску, придерживая локтем дверцу машины. Рядом прыгал ребёнок в жёлтых сапогах.

В спальне за стеной что-то играло — или Лиде только показалось, когда она проходила через прихожую. Она поднялась, дошла до комнаты и остановилась возле кровати. Здесь музыки не было. Лида постояла, затем вернулась на кухню. Суп начинал остывать.

Нина пришла после шести с пакетом продуктов и мокрыми волосами у висков.

— Опять без зонта? — спросила Лида.

— Он у меня сломан.

— Можно было мой взять.

Дочь поставила пакет, посмотрела на неё внимательнее.

— Ты спала?

— До половины пятого почти.

— Серьёзно? — переспросила Нина.

Лида кивнула. Дочь сняла куртку. Под ней оказалась новая рубашка, светлая, с широкими рукавами. Лида раньше её не видела.

— Тебе идёт, — сказала она.

Нина оглядела широкие рукава.

— Спасибо.

Из пакета достали яйца, сыр, яблоки. Нина разбила одно о край миски, за ним второе. Лида потянулась взять скорлупу, но дочь уже бросила её в мусор.

— Я сделаю, — сказала Нина. — Сядь.

Лида села. Дочь резала помидор, проверяла что-то в телефоне, поставив его к сахарнице. Потом убрала и спросила:

— У нас завтра можно посидеть? После работы. Мы с девочкой одной хотели кое-что доделать.

— Можно.

— Часов до девяти.

— Я завтра дома.

Нина задержала нож над доской.

— Поэтому спрашиваю.

Лида взглянула на нож, зависший над доской.

— Приходите. Я в спальню уйду, если устану.

— Точно?

— Нина, можно.

На плите зашипело масло. Нина убавила огонь и положила помидоры. На широком рукаве выступила капля масла. Лида не стала ничего говорить.

Они ели на кухне. Нина рассказывала про заказ, который пришлось переделывать, потому что человек утвердил один цвет, а потом показал другой на своём телефоне. Лида слушала, иногда спрашивала. Дочь сначала отвечала коротко, потом разговорилась и показала ей обе картинки.

— Тут же почти одинаково, — сказала Лида.

— Вот именно.

Нина засмеялась и потянулась за хлебом. Лида подвинула тарелку ближе. После еды дочь начала собирать посуду, но Лида поднялась первой.

— Оставь. Я вымою.

— Ты только села.

— Я весь день лежала.

Нина посмотрела на неё, потом отдала две тарелки и пошла к себе. Через минуту вернулась за телефоном. Уже в дверях спросила, не нужно ли что-нибудь из магазина: она, возможно, ещё выйдет.

Лида сказала, что ничего не нужно. Открыла воду, выдавила средство на губку. В соседней комнате зазвучал голос дочери — та кому-то объясняла, как завтра добраться до их дома. Лида мыла посуду и слушала, не пытаясь разобрать каждое слово.

Глава 6. Можно погромче

— Это вы у Лиды работали? — спросил Руслан.

Рита стояла на площадке с сумкой приборов и пыталась запереть молнию, в которую попал ремень. Лида только что проводила её до двери, ещё раз сказала спасибо и ушла спать. Стена оставалась ровной, крепления держались, разница при проверке была той же, что после установки. Всё шло хорошо, поэтому незнакомый мужской голос Рита встретила настороженно.

— Я. Что случилось?

— Она второй день не пишет.

— Вы жаловаться пришли?

Он улыбнулся. Руслан оказался моложе, чем она представляла по звукам из-за стены. Вытянутое лицо, тёмные волосы, футболка с выцветшим рисунком. На одном пальце был намотан кусочек пластыря. Он стоял в носках, придерживая дверь ногой.

— Я вчера думал, уехала, — сказал он. — Потом встретил внизу. Она говорит, спала. Я в это время работал.

Рита наконец освободила ремень и застегнула сумку.

— Теперь можно и так.

— А посмотреть можно?

— У Лиды спросите.

— Я про конструкцию. Может, у вас фотографии есть? Я себе тоже давно хотел сделать.

Рита посмотрела на его открытую дверь. Из квартиры пахло кофе. В прихожей стояли две пары обуви, сумка с проводами и узкая коробка, прислонённая к стене. На коробке лежал нож.

— Квартира ваша?

— Моя.

— Что именно нужно?

— Чтобы я никому не мешал.

— А если подробнее?

Он отступил, освобождая проход. Рабочая комната была больше Лидиной спальни, но свободного места в ней почти не осталось. Стол с двумя мониторами, клавиатура на выдвижной полке, стойки с колонками, две гитары у стены. Между столом и диваном лежал свёрнутый кабель. На подоконнике стояли кружки. Рита насчитала четыре, потом увидела пятую за колонкой.

Руслан поднял с кресла кофту.

— Садитесь.

Она осталась стоять. На одном экране была открыта программа с разноцветными полосами. На другом — переписка. В нижнем углу всплыло сообщение, он быстро убрал его.

— Вы играете? — спросил он.

— Нет.

— Тогда сейчас покажу.

— Сначала расскажите, как работаете.

Он посмотрел на неё с лёгким удивлением. Видимо, привык, что после слова «музыкант» разговор сразу переходил к тому, где его можно послушать и почему он ещё не выступает по телевизору.

— Аранжировки, запись, монтаж. Гитару пишу здесь. Иногда уроки. Клавиши в основном через наушники, но сводить на одних наушниках неудобно.

— По времени?

— По-разному.

Рита достала телефон.

— По-разному — это сколько?

— Обычно с десяти. Иногда позже. Днём ученики бывают, потом свои заказы. Громко после девяти не работаю.

— А до девяти?

— Работаю.

Он произнёс это без вызова. Рита оглядела комнату ещё раз. На краю стола лежал блокнот с расписанием. Возле нескольких имён стояли отметки об оплате. Даты сдачи заказов были обведены.

— Сколько часов звучат колонки?

— Не подряд. Я то слушаю, то режу. Могу час сидеть в тишине, потом один кусок двадцать раз проверить.

— Обычная громкость какая?

Руслан сел за стол и включил запись. Сначала зазвучали ударные, затем низкая партия и что-то ещё, чего Рита не успела разобрать: ей захотелось сразу попросить убавить.

— Вот так обычно?

— Чуть тише. Это я вчера проверял.

Он повернул ручку. Рита прошла к стене, за которой спала Лида. В комнате звук был плотным, хорошо различимым. Она представила, сколько времени панели принимают его с той стороны, и достала блокнот.

— Пол тоже передаёт. Стойки у вас жёстко стоят?

— Там прокладки.

— Потом посмотрю. Кто ещё жалуется?

— Снизу. Иногда. Но там на всё жалуются.

— На что именно?

Он потёр переносицу.

— На музыку.

— Тогда это мы тоже учитываем.

Руслан отодвинулся от стола. Улыбка исчезла.

— Я понимаю, как это выглядит. Но я не просто включаю погромче и сижу. У меня заказ может быть на три минуты, а я с ним два дня.

— Я спросила, откуда жалуются. Чтобы понять объём.

— Да. Извините.

Она подошла к окну, посмотрела на откосы. Руслан молча убрал кружки с подоконника. Под одной осталось круглое пятно, под другой — маленькая лужица. Он вернулся с бумажным полотенцем.

— Мне не обязательно совсем, — сказал он. — Просто чтобы не думать всё время, что сейчас опять начнётся.

— Я могу посмотреть комнату целиком. По одной стене у вас уже стало лучше благодаря Лиде. Но остальные пути останутся, если ничего с ними не делать.

— Сколько это будет стоить?

— Заметно больше, чем у неё.

Он кивнул и поставил пустые кружки у двери. Рита уже собиралась назвать время замера, когда он снова включил короткий фрагмент. На этот раз — одну гитару. Она узнала ту самую мелодию, которую слышала у Лиды: несколько нот, пауза, повтор.

— Это вы всё время играли?

— Это заказ.

— Вы же его уже сыграли.

Руслан посмотрел на неё, затем вернул курсор назад.

— Слушайте.

Он включил ещё раз.

— Здесь, — сказал он.

— Что здесь?

— Слишком жёстко вошёл звук. Сейчас.

Он взял гитару, надел наушники одним ухом и сыграл тот же кусок. Потом повторил. На экране появились новые полосы. Руслан прослушал, нахмурился, передвинул что-то мышью. Рита ждала. Через полминуты он поднял голову.

— Извините. Я сейчас опять уйду в это.

Она убрала телефон.

— В понедельник с Олегом приедем. Всё померим.

— А потом?

— Потом будет смета.

— Хотелось бы до конца месяца. У меня большой заказ начинается.

Рита открыла календарь. Обычные работы, одна доставка, день с пометкой, которую Олег внёс сам. Она не стала передвигать её.

— Сначала замер, — сказала она. — По срокам после него.

На лестнице Руслан окликнул её:

— А то, что у Лиды, вы сами делаете?

— Да.

— Хорошо получилось.

Рита уже держалась за перила. От простой фразы стало тепло и неловко. Она сказала «спасибо», спустилась на этаж ниже и только там достала телефон, чтобы написать Олегу. Он ответил через несколько минут: «В понедельник до двенадцати можем». В мастерской Рита пересказала разговор. Олег выслушал, спросил про размеры, этаж, расположение колонок.

— Нагрузка другая будет, — сказал он.

— Поэтому и смотрим всю комнату.

— И времени на сборку больше.

Она подвинула к нему лист с наброском. Они считали до вечера. Рита несколько раз убирала из расчёта то, без чего, как ей казалось, можно обойтись. Олег возвращал обратно. На третьем круге она оставила всё как есть.

Руслан наклонился над сметой. Рядом лежал телефон с открытым банковским приложением. Рита отвела от экрана глаза.

— А только стены?

— Потолок останется. И передача вниз, которую тоже нужно уменьшать обычными способами. Мы можем разбить работу на этапы, но результат будет другим.

— То есть я сейчас половину заплачу, потом всё равно остальное делать?

— Если захотите получить то, что обсуждали, да.

Он пролистал страницы.

— Я на колонки откладывал.

Рита посмотрела на те, что стояли возле стола. На одной была трещина в корпусе, аккуратно заклеенная чёрной лентой.

— Эти работают?

— Работают. Просто другие давно хотел.

— Ладно.

Рита не сразу ответила. Она приготовилась объяснять, предлагать этапы, ждать решения. Руслан взял ручку.

— Только мне надо понять, куда всё это убрать.

Он показал на стол, стойки, гитары, диван. Рита огляделась. Теперь комната была не потенциальным заказом, а работой, которую нужно выполнить среди чужих дорогих вещей.

— Давайте разберём по дням.

Они договорились, что часть оборудования он перенесёт в другую комнату, а для нескольких рабочих часов найдёт место у знакомого. Рита ещё раз объяснила, что конструкция новая, показала записи испытаний и фотографии своей кухни. Руслан задавал вопросы о звуке внутри помещения, о том, останется ли место для стоек, можно ли потом менять расположение стола. Он читал документы внимательно, задерживаясь на технической части.

— Если надо будет прибавлять для проверки, скажете, — добавил он.

— На той громкости, на которой работаете.

— Конечно.

Он подписал бумаги и отправил первую часть оплаты. В машине Рита проверила поступление. Олег пристегнулся, положил смету на колени.

— Материалы сегодня закажу, — сказала она.

— Я список вечером сверю.

Она кивнула и завела двигатель. На выезде со двора пропустила пешехода, хотя тот ещё не дошёл до перехода. Олег повернул к ней голову.

— Что?

— Ничего.

Рита улыбнулась.

— Это у меня деньги пришли.

— Я понял.

— Без третьего напоминания.

— Даже без первого.

Она проехала перекрёсток и только потом включила радио.

На целую комнату требовалось много одинаковых секций. Рита провела вечер за проверкой заготовок, пока Олег готовил крепления. Одна деталь вышла не в размер. В стопке её не заметили, при сборке пришлось переделать.

Руслан звонил раз в день. Не торопил, но уточнял. Можно ли уже разобрать стол. Когда привезут материалы. На сколько дней вынести гитары. Рита отвечала и отмечала, что он делает именно то, о чём договорились.

Когда они приехали на монтаж, комната была почти пустой. На полу оставался выгоревший прямоугольник от дивана, возле стены — полоса пыли, которую Руслан уже пытался отмыть. Стол он разобрал, провода собрал в отдельные пакеты с подписями. Рита ожидала увидеть свалку и потратить на неё полдня.

— Куда лучше сложить это? — спросил он, показывая на стойки.

Олег указал место. Руслан перенёс их без спора. Работали три дня, на четвёртый оставили проверку и последние мелочи. Руслан в основном сидел в другой комнате в наушниках. Иногда выходил с чашкой, смотрел на стены, спрашивал что-нибудь конкретное. Один раз принёс кофе всем, забыв купить сахар.

— Ничего, — сказала Рита.

— Я не кладу. Вообще из головы вылетело, что люди кладут.

Она взяла чашку. На ней была надпись «Лучший папа». Руслан заметил её взгляд.

— Кружка от прошлых хозяев.

Олег посмотрел на свою. Там была гостиница в городе, о котором никто из них не слышал.

— Нормальная коллекция, — сказал он.

К концу третьего дня новая облицовка закрыла комнату, и Руслан несколько раз заходил внутрь просто постоять. Рита убирала инструмент, видела это боковым зрением. Он хлопнул в ладоши, послушал, прошёл к окну.

— Внутри тоже иначе, — сказал он.

— Стол вернём, оборудование, диван — ещё поменяется.

Он кивнул и снова хлопнул, тише. Окончательную проверку назначили на время, когда Лида не спала. Рита заранее договорилась с ней, чтобы пройти по квартире и записать результат. Руслан выставил оборудование в рабочее положение. Колонки стояли иначе, под ними были новые основания. Он долго выравнивал их относительно стола и сердился, когда одна поворачивалась на несколько миллиметров. Олег ждал с прибором. Рита сняла со стремянки последний пакет.

— Готов?

Он включил запись на обычной рабочей громкости. В комнате музыка звучала отчётливо. Рита вышла, закрыла дверь. В коридоре осталось слабое присутствие низких частот и другие звуки квартиры. Она снова открыла, убедилась, что Руслан ничего не убавил, потом пошла к Лиде.

Та встретила её с мокрыми руками.

— Слушаем?

— Да.

В спальне было слышно, как с улицы зовут собаку. Рита прошла вдоль общей стены, поставила прибор на тумбочку, попросила Олега по телефону сменить фрагмент. Показания почти не изменились.

— Он играет? — спросила Лида.

— Да.

— Сейчас?

Рита протянула ей телефон. На связи был Олег.

— Сейчас, — подтвердил он. — Всё включено.

Лида подошла к стене. Рита уже знала это движение, но всё равно следила за ней с удовольствием. Потом проверяли в коридоре, на площадке, в квартире этажом ниже, куда заранее разрешили зайти. Там результат был менее совершенным, но разница оказалась большой. Рита записала то, что слышали, без попытки округлить в лучшую сторону. Женщина снизу постояла у двери, попросила повторить и наконец сказала, что раньше было гораздо хуже. Вернувшись, Рита застала Руслана за столом. Он держал гитару на коленях. На экране двигались полосы.

— Теперь ещё на обычном максимуме, — сказала она.

Он посмотрел на ручку громкости, потом на неё.

— Можно?

— Для проверки — да.

Руслан прибавил, Олег вышел. Рита чувствовала музыку телом, слышала, как пальцы скользят по струнам. Три дня она здесь работала и только теперь дослушала один кусок до конца. Руслан доиграл, не сразу убрал руку с грифа.

— Ну?

Из коридора ответил Олег:

— Повторяй.

Он повторил. Рита смотрела, как сосредоточенно тот наклоняет голову, ловя собственную ошибку. При такой работе он и правда мог провести за одним местом целый день. На столе лежал блокнот с расписанием. Между занятиями почти не было свободных промежутков. Рита записала время проверки и прибавленную громкость. Потом, пока Руслан искал следующую запись, спросила:

— Вы так каждый день?

— Сейчас да. Потом, может, поспокойнее будет.

Олег вернулся. Они закончили измерения, сравнили результаты. Руслан внимательно слушал, задавал вопросы, снова выходил в коридор. Ему было трудно поверить в собственную свободу пользоваться комнатой.

Когда подписывали акт, он спросил:

— То есть я могу работать как раньше?

— На той громкости, которую проверили, — сказала Рита. — Остальные ограничения остаются. Удары, передвижение мебели — это отдельно. И мы ещё придём посмотреть конструкцию.

— Понял.

Он подписал и тут же перевёл остаток.

Рита убрала документы. Руслан тут же включил короткий отрывок и спросил, не дребезжит ли стойка. Рита всё ещё держала закрытую папку. Олег присел возле основания и попросил повторить. Они вышли, когда до шести оставалось двадцать минут. На площадке Рита поправила тяжёлую сумку на плече.

— Есть хочешь?

Олег посмотрел на часы.

— Хочу.

— Я покупаю.

— Тогда особенно.

До мастерской ехали недолго. По дороге взяли горячую еду в небольшом кафе. Рита хотела заказать больше, чем могли съесть, Олег остановил её на двух порциях и салате. Она всё равно добавила хлеб. В мастерской пахло клеем и деревом. Олег освободил край стола, подложил под коробки картон. Рита вымыла руки, нашла две вилки, долго искала третью салфетку и в конце принесла весь рулон бумажных полотенец. Она ела быстро. Только после нескольких ложек почувствовала, насколько проголодалась.

— Ты сегодня довольная, — сказал Олег.

— Сегодня можно.

Он кивнул. На рукаве у него осталась белая полоса пыли. Рита потянулась стряхнуть, но он в этот момент поднял руку, и она убрала свою. Некоторое время они ели молча. За стеной закрывали мастерскую, металлически стукнула дверь. Снаружи кто-то дважды пытался завести машину.

— А ты? — спросила Рита.

— Что я?

— Доволен?

Олег отложил вилку, вытер пальцы.

— Да. Хорошо вышло.

Она ждала продолжения. Он посмотрел на неё и чуть улыбнулся.

— Что?

— Ничего. Думала, сейчас скажешь, что ещё проверить.

— Ещё проверим.

— Вот.

Рита засмеялась. Он тоже, коротко, и снова взял вилку.

На следующий заказ хватало денег. Рита даже присмотрела сборочные столы, а ночью вместо долгов прикидывала, сколько места нужно для готовых секций. Сейчас можно было бы поговорить о чём-нибудь другом. Она отломила хлеб и занялась им.

Она достала телефон и открыла фотографию помещения, которое видела в объявлении.

— Смотри.

Олег наклонился ближе. В проходе между ними стояла его чашка. Рита отодвинула её, положила телефон на стол и увеличила снимок.

— Здесь можно сборку поставить. А вдоль этой стены хранение.

Он посмотрел, потом взял со стола короткий карандаш и подтянул к себе чистый край картона.

— Только проход оставь. Иначе мы опять будем друг через друга таскать.

Pulsuz fraqment bitdi.

10,13 ₼