Kitabı oxu: «Живи за меня»

Şrift:

Живи за меня

Живи за меня

Алексей Корнелюк

Глава первая

Лев стоял на табурете и держал оконную створку. На столе рядом с хлебом лежали отвёртка, старая петля и три винта, завёрнутые в край полотенца.

— Не наступай, — сказал он.

Ася остановилась. У носка её туфли лежал четвёртый винт. Она подняла его и положила к остальным.

— Ты собираешься это закрывать?

— Для этого и снял.

Из окна тянуло холодным воздухом. На подоконнике дрожал пакет с сушёными яблоками, оставленный матерью для соседки. Лев взял со стола отвёртку, подпер створку плечом и попытался затянуть винт на запасной петле. Рукав куртки был ему короток: между манжетой и кистью виднелась полоска красной кожи.

— Давай, — сказала Ася, ставя сумку на стул.

— Ты опоздаешь.

— За что держать?

Он показал. Она взялась за край рамы, холодной и мокрой снаружи. Лев отпустил створку, спрыгнул с табурета и порылся в раскрытой жестяной коробке. Там лежали шайбы, согнутый гвоздь, половина мела и несколько деталей, назначения которых Ася не знала.

— На работе такое выбрасывают, — сказала она.

— На работе новое дают.

Он нашёл нужный винт, вернулся на табурет и поджал нижний угол створки. Он подложил под петлю тонкую деревянную пластинку. На этот раз петля встала ровно. Лев затянул винты, попробовал окно, потом ещё раз открыл и закрыл. Ручка пошла туго, но край больше не отходил от рамы.

— Теперь не будет свистеть. — Он провёл пальцем вдоль щели.

— До вечера?

— До следующего года. Если ты опять не станешь вешать сюда сумку.

— Я один раз повесила.

— Петле хватило.

Он убрал инструменты, смахнул крошки краски в ладонь и высыпал их в ведро. Ася потрогала подоконник. Из-под рамы больше не тянуло. Лев уже вытаскивал из-за холодильника ботинки. На левом была новая пряжка. Лев согнул ногу, проверяя, не давит ли она на подъём.

— Из бригады ответили, — сказал он.

— Когда?

— Вчера. Ты поздно пришла.

Он достал из кармана сложенный лист и протянул ей. Бумага была тёплая. Вверху стоял номер наружной бригады, ниже — его фамилия. Приглашали на подготовительный сбор перед выходом к северному водозабору.

Ася прочитала до конца, хотя последние строки знала наизусть. Тот же порядок был у всех наружных назначений: медицинский допуск, проверка снаряжения, подпись об ознакомлении с условиями.

— Три недели, — сказал Лев. — Первый выход с наставником. Потом обратно.

— Я вижу.

— Там ещё старую ветку обследуют. Которая по берегу идёт. Помнишь, я тебе показывал?

Она помнила листы, разложенные на полу возле его кровати. Лев срисовал схему со старой карты, а потом несколько вечеров дополнял её по рассказам людей, вернувшихся снаружи. Ася тогда переступала через бумаги и просила убрать хотя бы проход.

— У тебя допуск есть?

— Предварительный. Нужно, чтобы в службе подтвердили обследование.

— Это в медчасть.

— В медчасти говорят, что они передали. У них теперь ничего нет.

Он произнёс это спокойно. Ася разгладила лист на столе. В углу остался полукруглый след от чашки.

— Посмотрю.

— Только не откладывай. Им до среды надо.

Мать вышла из своей комнаты, застёгивая на ходу кофту. Волосы у неё ещё были влажные. Из-под рукава торчал край повязки на запястье.

— Кто хлеб резал?

— Я, — сказал Лев.

— Нижний кусок оставьте. Мне с собой.

Она налила в кружку вчерашний чай, выпила стоя. Потом заметила лист у Аси в руках.

— Пришло?

Лев кивнул. Мать взяла бумагу, поднесла ближе к лицу. Очки она оставила на работе и второй день собиралась забрать.

— Три недели, — повторила она.

— Там кормят, — сказал Лев. — И платят с первого дня.

— Я не про кормят.

Он забрал у неё кружку и поставил в мойку. Мать посмотрела на новую пряжку.

— Сам сделал?

— Подогнал.

— Сними вечером. Я посмотрю, где трёт.

— Не трёт.

— Тогда и смотреть будет нечего.

Она завернула хлеб в бумагу и сунула в карман пальто. Ася заметила, как мать перехватила сумку другой рукой, когда правая не удержала ремень.

— Снова разгружала?

— У нас двое не вышли.

— Тебе сказали неделю ничего не поднимать.

— Сказали.

Мать потянулась поправить Льву воротник, но он отстранился, чтобы застегнуть куртку сам. Она не стала настаивать. На лестнице они разошлись. Мать пошла вниз, Лев — этажом выше, за товарищем. Ася осталась запирать дверь. Сквозь неплотно закрытое окно на площадке было слышно, как внизу собирают воду в бочки. Подача начиналась в семь. Кто-то ругался на шланг, бивший мимо горловины.

— Ась. — Лев перегнулся через перила.

Она подняла голову.

— Лист у тебя?

— У меня.

— Я после занятий к вам зайду.

— Не надо. Я сама узнаю.

Он хотел что-то добавить, но наверху открылась дверь, и его позвали. Ася убрала бумагу в сумку, в отделение для рабочих документов. До службы она дошла пешком.

* * *

На первом этаже ещё не открыли окна приёма, но у стены уже сидели люди. Мужчина в промокшей шапке обхватил колени ладонями. Рядом с ним дремала девушка с папкой на груди. Две женщины тихо спорили, кому идти первой: одна занимала с утра, другую вызвали на определённое время.

Ася сняла пальто в комнате сотрудников и включила лампу над своим столом. Из общего коридора доносились шаги и скрип длинной скамьи.

Запрошенное дело лежало под прозрачной обложкой. Она не стала сразу его открывать. Достала из сумки лист Льва, положила слева от клавиатуры, потом сняла крышку с кружки. Чай успел остыть. Первой пришла женщина в коричневом пальто. В руках у неё был маленький свёрток.

— Мне сказали к вам, — произнесла она и назвала фамилию дочери.

Ася нашла запись. Передача прошла двадцать шесть дней назад. До повторного обследования оставалась неделя. Осложнений в деле не отмечали.

— Что случилось?

Женщина положила свёрток на колени и начала распускать узел.

— Она вещи вернула. Сказала, не нужны больше.

Внутри оказалась шерстяная кофта с деревянными пуговицами. Одну недавно пришили чёрной ниткой, хотя остальные держались на серой.

— В новых комнатах теплее, — сказала Ася.

Женщина провела ладонью по кофте.

— Она сама эту просила. Я ей на осень довязывала.

Ася повернула к себе экран. Фамилия дочери пока оставалась прежней. В графе предпочтительного обращения было другое имя.

— Вы виделись после выписки?

— Дважды. Сначала нормально. Она устала, я понимаю. А потом я пришла, и она мне говорит: «Вы заранее звоните». Я ей говорю, что у меня телефон на работе, я с кухни до неё не дозвонюсь. Она говорит, пусть кто-нибудь передаст.

Женщина подняла глаза.

— Она меня на «вы» раньше не называла.

Ася немного отодвинула кружку, освобождая место между ними.

— Первые недели бывают тяжёлыми. Меняется распорядок, появляются воспоминания, к которым нужно привыкнуть.

— Я не мешаю ей привыкать. Я только принесла.

Она снова посмотрела на кофту. На сгибе остался светлый волос. Ася выдвинула нижний ящик. Там лежали памятки для близких: короткие советы, телефоны врачей, порядок обращений. Обычно люди читали их, пока ждали, и уносили домой. Иногда потом возвращались с теми же листами, затёртыми на сгибах, с подчёркнутыми строчками. Она закрыла ящик, не достав ничего.

— Когда у вас выходной?

— Воскресенье.

— Попрошу назначить вам встречу с врачом. Можно прийти вместе с дочерью. Если она согласится.

Женщина завязала свёрток.

— А если не согласится?

Ася посмотрела на запись ещё раз.

— Тогда сначала приходите одна.

Она внесла обращение и распечатала листок с датой и временем приёма. Женщина долго убирала его во внутренний карман, придерживая пальто подбородком. Ася помогла ей застегнуть тугую кнопку.

Когда дверь закрылась, она открыла дело под прозрачной обложкой. На первой странице была фотография Павла Кедрина. Мужчина с коротко подстриженными седыми волосами смотрел немного мимо камеры. На нём была рабочая рубашка с расстёгнутой верхней пуговицей. Внизу стояли дата записи и номер архива.

Ася перешла к описанию квалификации. Она подала запрос две недели назад, когда узнала, что водная служба готовит дополнительное назначение. У Льва были хорошие результаты обследований. Совместимость с этим архивом оказалась самой устойчивой. На последнем листе карандашом написали: «Подтвердить семейное обращение». Ася взяла папку и пошла к Зое Ланской. Дверь была приоткрыта. Ланская разговаривала по телефону, глядя в лежавшую перед ней таблицу.

— Я вижу вашу заявку. Нет, шестеро — это вместе со сменными. Если я отдам двоих, у меня останутся четверо на три участка.

Она выслушала ответ, провела ручкой по строке.

— Пришлите, кого снимаете с дежурств. С фамилиями. Тогда вернёмся к разговору.

Положив трубку, она показала Асе на стул.

— Пришло?

Ася подала папку. Ланская просмотрела пометки, задержалась на листе обследования.

— Результат хороший. Противопоказаний нет. Где согласие?

— Я сегодня принесу.

— Он читал описание?

— Мы говорили.

Ланская посмотрела на неё поверх папки.

— Про назначение вы говорили?

— Про наследование.

— Это разные разговоры. Дай ему прочесть.

Ася кивнула. Ланская перевернула страницу.

— Зачисление в водную службу после адаптации. Сначала с наставником. Отдельная жилая площадь по норме специалиста, пересмотр семейного снабжения. Вот здесь всё указано.

— Я видела.

— Матери помогать сможет.

Ася посмотрела на её руки. На правом указательном пальце была вмятина от ручки.

— Сможет.

Ланская достала из боковой папки два бланка и положила поверх дела.

— Оформление до завтрашнего полудня. Потом я отдаю место дальше.

— До полудня успею.

— Сначала поговори.

Возвращаясь к себе, Ася раскрыла описание ещё раз. Водоподготовка, распределительные узлы, аварийное управление. Двадцать девять лет практической работы. Участие в восстановлении нижнего контура.

Она помнила ту зиму. Воду тогда носили из соседнего корпуса, а мать спала в одежде и снимала перчатки только за едой. После запуска нижнего контура батареи потеплели к ночи. Ася проснулась и не сразу поняла, почему ей жарко. Кедрин был одним из тех, кто его восстановил.

Она положила в папку чистые бланки. Лист наружной бригады так и лежал возле клавиатуры. Перед уходом Ася убрала его в папку, под описание Кедрина.

* * *

Лев пришёл домой раньше неё. В прихожей стояли его ботинки с расстёгнутыми пряжками. На кухне пахло жареным луком. Мать сидела за столом, вытянув ноги. Лев стоял у плиты. В одной руке у него была деревянная лопатка, в другой — открытая банка.

— Ты с чем? — спросил он, увидев папку.

Ася сняла пальто и повесила его на крючок.

— Надо поговорить.

— Есть будешь?

— Буду.

Он убрал банку на подоконник, достал третью тарелку. Мать закрыла глаза. На повязке у неё было небольшое мокрое пятно. Они ели несколько минут. Лев рассказал про занятия: один из ребят принёс прибор без половины деталей и утверждал, что так он тоже работал. Мать улыбнулась. Ася спросила, чем кончилось.

— Нашли половину у него в другом кармане.

Он посмотрел на неё, ожидая смеха. Она улыбнулась с опозданием.

— Допуск? — Лев опустил вилку.

Ася отодвинула тарелку и достала папку.

— Есть другое назначение.

Он не взял её.

— Какое?

— Водная служба. Архив Кедрина.

Мать выпрямилась на стуле.

— Того самого?

Ася кивнула. Лев посмотрел сначала на мать, потом на сестру.

— Ты мой допуск узнала?

— У тебя обследование пройдено. По здоровью всё в порядке.

— Для выхода подтвердили?

— Я пока не отправляла.

Он убрал руку со стола. Ася раскрыла папку так, чтобы ему было удобно читать.

— Посмотри сначала.

Лев встал, отнёс тарелку к мойке. Вернувшись, взял описание. Он читал медленно, проводя ногтем большого пальца вдоль края бумаги. За стеной включили воду. Труба в углу кухни коротко стукнула и затихла.

— Я сказал, что не хочу, — произнёс он.

Ася положила ладонь на стол.

— Ты не видел, что предлагают.

— Видел. Нас на обследовании со всем знакомили.

— Тогда тебе показывали общие возможности. Здесь конкретное назначение.

Он перевернул лист.

— Ему сколько лет?

— На момент записи пятьдесят восемь.

— А умер когда?

Ася показала строку. Лев посмотрел на фотографию, потом вернул первый лист поверх остальных.

— Мне это всё будут передавать?

— Опыт. Практическую память. То, что позволит тебе работать.

— Здесь написано про личные воспоминания.

— Они связаны.

— Я знаю.

Он отложил описание. Мать потянулась к нему, но только подвинула ближе солонку, оставшуюся у края.

— Ты совсем не хочешь? — спросила она.

— Не хочу.

Она кивнула и стала собирать пустые тарелки. Ася подождала, пока мать поставит их в мойку.

— Лев, я не предлагаю тебе неизвестно что. У тебя хорошая совместимость. Одна из лучших в этом наборе. После адаптации ты будешь работать с наставником, у тебя будет нормальный график.

— Я и там с наставником.

— Три недели снаружи.

— Ты сама сказала, по здоровью всё в порядке.

— Здоровье тут ни при чём.

Он посмотрел на неё и усмехнулся, но ничего не ответил. Ася почувствовала, что злится. Она целый день носила папку с собой, освободила вечер, собиралась спокойно всё объяснить. Ей хотелось, чтобы он хотя бы прочитал до конца.

— На северной ветке в прошлом году двоих не вернули, — сказала она.

— Я знаю.

— Ты знаешь фамилии?

— А ты знаешь, кто со мной идёт?

Она промолчала. Лев откинулся на спинку стула.

— Ты даже не спросила.

Мать стояла у мойки с тарелкой в руках.

— Ася, дай ему поесть.

— Он поел.

— Тогда мне дай убрать.

Некоторое время слышно было только, как она складывает посуду. Воды в ведре оставалось немного. Мать налила её в таз и опустила туда тарелки. Ася собрала листы, выровняла края.

— Я боюсь, — сказала она.

Лев перестал качать ногой под столом.

— Я знаю.

— Ты уйдёшь на три недели. Мне на работе будут говорить, что связи нет, потому что там всегда нет связи. Мама будет ходить к переговорному пункту.

— У нас передатчик на бригаду.

— Там тоже был передатчик.

Мать обернулась.

— Хватит.

Ася замолчала. Лев встал и ушёл в комнату. Дверь он осторожно притянул за собой, чтобы не ударилась о косяк. Мать вытерла руки полотенцем.

— Сразу про погибших зачем?

— Потому что они были.

— Были.

Она села на его место, поправила съехавшую повязку.

— Квартиру дадут? — спросила она после паузы.

— Ему. По норме. Мы сможем подать на совместное проживание.

Мать посмотрела на окно. На столе ещё лежала старая петля: Лев забыл убрать её в коробку.

— Сегодня не дует, — сказала она.

Ася кивнула.

* * *

Он сидел на кровати и зашивал ремень сумки. У лампы лежала схема северной ветки. На полях были номера опор и маленькие рисунки — собака, кривой грузовик, человек с огромными ушами. Ася села на край стула.

— Покажешь, куда идёте?

Лев не сразу поднял голову.

— Сейчас?

— Если хочешь.

Он закончил стежок, потянул нитку. Потом отложил сумку и придвинул схему. Идти собирались по старой дороге вдоль берега, до насосной. Там оставляли часть груза и дальше шли налегке, проверяя крепления и состояние кабеля. Лев показывал места, о которых знал точно, и те, где только предполагал путь. У одного участка была нарисована стрелка в обход.

— Почему здесь?

— Там берег осыпался. В прошлый выход ещё держался, а теперь не знают.

Лев спокойно объяснял дорогу. Ася смотрела на его пальцы. На среднем засохла полоска крови. Он задел иглой ранку и поморщился.

— У тебя получается, — сказала она, глядя на схему.

— Что?

— Всё это.

Он пожал плечами.

— Надо же знать, куда идёшь.

Она заметила подпись возле одного из рисунков и улыбнулась.

— Это кто?

— Руководитель подготовки.

— Похож?

— Очень. Особенно уши.

Он тоже улыбнулся, и на мгновение ей стало легче. Она взяла со стола отвёртку, повертела и положила обратно.

— Ты сможешь и дальше этим заниматься.

Лев посмотрел на папку, которую она принесла с собой.

— После?

— С твоими руками и его опытом ты будешь делать больше, чем сейчас.

Он провёл ладонью по схеме, расправляя завернувшийся угол.

— А если я больше не захочу?

Ася могла бы прочесть ему описание адаптации. Объяснить, что интересы меняются, что новые навыки требуют времени. Он уже видел эти слова на обследовании.

— Люди и так меняются, — сказала она.

— Не так.

Она посмотрела на его незашитую сумку. Ремень был протёрт почти насквозь, и Лев стягивал края частыми мелкими стежками. Новую сумку для выхода должны были выдать в бригаде. Свою он, видимо, собирался взять тоже.

— Я буду рядом, — сказала Ася. — Мама будет рядом. Ты придёшь домой.

Он молчал.

— Можно будет разговаривать. Если что-то станет трудно, мы сразу пойдём к врачу. Ты же не один будешь со всем этим.

Лев взял иглу и воткнул её в ремень.

— Ты правда думаешь, я справлюсь?

— Да.

Лев смотрел на неё, и Асе всё сильнее хотелось отвести глаза.

— Правда, — повторила она.

Из кухни донёсся кашель. Мать открыла шкаф, что-то уронила, подняла. Лев повернулся к двери.

— И ей не надо будет столько работать?

— Со снабжением станет легче.

— Ты ей скажешь, чтобы ушла с разгрузки?

— Скажу.

— Она тебя не слушает.

— Тогда вместе скажем.

Он опустил голову. Ася сидела неподвижно, боясь поторопить его после всего, что уже сказала. Наконец Лев протянул руку к папке.

— Дай дочитаю.

Она оставила его одного. На кухне мать убирала со стола крошки. Ася помогла сложить остатки ужина в небольшую кастрюлю. Через окно было видно соседний дом: в четырёх квартирах горел свет, выше темнели одинаковые прямоугольники стёкол.

— Ну? — спросила мать.

— Читает.

Мать кивнула и пошла стелить постель. Лев принёс папку минут через двадцать. Сел за стол, раскрыл её на последней странице.

— Здесь твоё тоже?

— Я буду указана как близкий человек. Для связи на время адаптации.

— Хорошо.

Ася принесла ручку. Та не сразу начала писать, и Лев провёл несколько линий на обороте старого извещения. Потом ещё раз прочитал нижнюю часть бланка.

— В четверг?

— В четверг подготовка. Дальше врач назначит.

Он положил описание рядом. Под ним оказалась бумага наружной бригады, которую Ася так и не вернула ему утром. Лев вытащил её, посмотрел на печать и отодвинул к краю стола. Затем подписал согласие. Фамилия едва поместилась в отведённой строке.

— Я могу оставить копию? — спросил он.

— Конечно.

Ася отделила второй экземпляр. Лев сложил его пополам и унёс к себе. Через несколько минут за стеной снова послышалось тихое постукивание: он продолжал зашивать ремень. Она проверила бланк. Фамилия, номер дела, дата. Под строкой «Содержание процедуры и условия адаптации разъяснены» оставалось место для её подписи. Ася подписала и положила согласие в папку Павла Кедрина. Потом написала Ланской с телефона «Согласие получено. Место подтверждаю». Ответ пришёл, когда она уже убирала со стола.

«Принято. Приходите к восьми».

Ася посмотрела на лист наружной бригады. В среду его ещё ждали с медицинским допуском. Она сложила бумагу по старым сгибам и отнесла брату.

Глава вторая

В четверг Лев взял с собой сумку, которую зашивал вечером. Ремень держался на частых белых стежках. Ася предложила свою, но он уже перекинул сумку через плечо и вышел на лестницу.

Ночью похолодало. Во дворе замёрзла вода под колонкой, и кто-то присыпал лёд золой. Они обошли тёмное пятно, прошли между домами и спустились к нижней дороге. Ася держала папку под пальто. Лев шёл рядом, засунув руки в карманы. На левом ботинке тихо позвякивала новая пряжка. У перехода он остановился купить две лепёшки. Продавщица доставала их из ящика, выстланного старым одеялом.

— Тебе нельзя есть? — спросила Ася.

— Сегодня можно. Ты сама сказала.

Он отломил половину и протянул ей. Лепёшка была горячая, с влажной серединой. Ася ела на ходу, стараясь не накрошить на пальто.

Северная бригада собиралась у ремонтного двора за дорогой. Возле открытых ворот стоял грузовик. Двое мужчин поднимали в кузов бухту кабеля, а третий придерживал её снизу плечом. Лев помедлил у края тротуара.

— Они сегодня выходят? — спросила Ася.

— Завтра. Сегодня грузятся.

Один из мужчин заметил его и поднял руку. Лев ответил.

— Знакомый?

— Из подготовки.

Ася посмотрела на пустое место рядом с кабелем, куда уже тянули второй свёрток.

— Тебе звонили?

— Миша вчера заходил. Взяли другого.

Он доел лепёшку, свернул промасленную бумагу и убрал в карман. Ася хотела сказать, что он ещё сможет пойти, если передумает. Может быть, следующий набор будет весной или летом. Она не знала и промолчала. До центра оставалось два квартала.

Здание стояло выше дороги, за низкой каменной оградой. У ворот сохранилась стойка для велосипедов. К ней привязали маленькую тележку с жестяными бортами. На ступенях женщина в белом халате курила, спрятав свободную руку под мышку. Когда Ася со Львом поднялись, она отошла, давая пройти, и придержала тяжёлую дверь. Внутри было тепло. Лев сразу расстегнул куртку. Регистратор проверила документы, нашла его фамилию и попросила назвать дату рождения. Ася положила перед ней папку.

— Медицинские результаты здесь. И семейное обращение, всё в двух экземплярах.

— Вижу. Верхнюю одежду оставьте в гардеробе. Сначала двенадцатый кабинет.

Лев забрал документы раньше, чем Ася успела к ним потянуться. Кабинет был на втором этаже. Пока поднимались, он разглядывал стены, двери, чьи-то забытые тапочки под скамьёй. Ася знала этот корпус по планам, которые выдавала семьям, но сама бывала только внизу. Здесь коридор оказался уже, чем она представляла.

У дальней стены сидел молодой мужчина в больничных брюках и медленно застёгивал манжету рубашки. Одной рукой он придерживал пуговицу, другой никак не мог подвести к ней петлю. Женщина рядом ждала, держа на коленях его кофту. Лев отвернулся прежде, чем мужчина поднял голову.

Врач приняла их почти сразу. На столе возле неё стояла большая кружка с ложкой внутри. Она отодвинула кружку, раскрыла папку и сверила фотографию с лицом Льва.

— Садитесь. Вы вместе живёте?

Ася кивнула.

— С матерью. Я указана близким для связи.

— Хорошо. Лев, вы описание прочитали?

— Да.

— Что осталось непонятно?

Он положил ладони на колени. Ася заметила, что костяшки пальцев у него ещё в крошках от лепёшки.

— Там написано, что первое время трудно отличать свои воспоминания от полученных.

— Бывает трудно. Особенно после сна, при усталости. Иногда человек узнаёт место, где никогда не был, или вспоминает разговор так, будто сам в нём участвовал.

— А потом?

— Потом обычно становится легче ориентироваться. Но сами воспоминания остаются.

Врач говорила спокойно, не заглядывая в бумаги. Лев слушал её внимательнее, чем слушал Асю дома.

— И всё, что ему нравилось, мне тоже будет нравиться?

— Часть предпочтений может измениться.

— Еда?

— Еда, занятия, привычный распорядок. Отношение к людям тоже может меняться.

Ася поправила лежавший перед ней край папки.

— При его совместимости риск ниже?

Врач посмотрела на неё.

— Результаты хорошие. Они позволяют нам проводить передачу. Но по ним нельзя обещать, что сохранится каждое чувство и каждая привычка.

Лев опустил взгляд на свои руки и стряхнул крошки в ладонь.

— Можно выбросить?

Врач указала на ведро под раковиной. Он встал, выбросил крошки, потом вымыл руки. Вода пошла сразу. Лев немного убавил напор и только после этого подставил пальцы под струю.

— Ты же говорила, здесь не по часам, — сказал он Асе.

— Не по часам.

Он вытер руки бумажной салфеткой и сел. Врач перелистнула дело.

— Теперь нам нужно поговорить вдвоём.

Ася поднялась не сразу.

— Я могу подождать за дверью.

— Да. Мы вас позовём.

В коридоре освободилась скамья. Ася села возле окна и положила сумку на колени. Через стекло был виден небольшой внутренний двор с мокрым столом и сдвинутыми к стене стульями. На верёвке между двумя трубами висели белые наволочки. Один угол сорвался с прищепки и лёг на землю. За дверью она не могла разобрать ни слова.

Она достала телефон. Коллега спрашивала, где лежит журнал повторных обращений. Ася ответила и написала, какую запись нужно передать врачу без ожидания общей очереди. Потом ещё смотрела на экран, пока он не погас.

Молодой мужчина в больничных брюках прошёл мимо неё вместе с женщиной. Манжета была застёгнута. На ходу он просил остановиться у лестницы: хотел сам попробовать спуститься. Женщина держалась рядом, не касаясь его. Ася убрала телефон. Когда дверь открылась, Лев уже стоял у стола. Врач сделала несколько пометок и пригласила Асю обратно.

— Остальные обследования пройдёте сегодня. Если изменений по состоянию не будет, назначим на субботу.

— Так быстро? — спросил Лев.

— Можно позже. Вы вправе отложить.

Он посмотрел на Асю. Она ждала.

— Сколько потом здесь лежать?

— Первые дни точно останетесь у нас. Дальше будем смотреть по состоянию. До передачи ещё раз поговорим, и вы подтвердите решение.

Лев кивнул. Врач дала ему лист с номерами кабинетов. Он взял папку под мышку.

В коридоре Ася спросила:

— Всё нормально?

— Нормально.

— Что она спрашивала?

— Почему согласился.

Ася ждала продолжения. Лев посмотрел на указатель у лестницы.

— Нам сначала вниз.

* * *

У Льва взяли кровь, долго проверяли зрение, просили запоминать последовательности и повторять их в обратном порядке. Под конец он устал и начал злиться на собственные ошибки. Перед последней беседой ему предложили выбрать несколько событий из своей жизни и рассказать о них для записи.

— Любых? — спросил он.

— Которые хорошо помните.

Ася сидела сбоку, как попросила сотрудница. Лев рассказал, как однажды спрятал в кладовой щенка и три дня носил ему еду. Мать узнала по пропавшей миске. Ася помнила щенка, худого, с белой грудью. Она тогда сказала, что его всё равно придётся отдать, а Лев заперся в кладовой изнутри и не выходил, пока мать не вернулась с работы.

Потом он рассказал про крышу старого ледового цеха. Там оставалась лестница, по которой они с товарищем забрались к вытяжным коробам. Оттуда было видно водохранилище за плотиной.

— Когда ты там был? — Ася повернулась к нему.

Лев перестал говорить.

— Летом.

— Там же пролёт сняли.

— С другой стороны есть.

Сотрудница подняла глаза от экрана. Ася откинулась на спинку стула. Лев закончил рассказ уже короче. Сказал, что вода сверху казалась ровной, хотя возле берега был сильный ветер. Они просидели там до вечера, а потом пришлось спускаться почти в темноте. На выходе Ася спросила, можно ли получить запись.

— В материалах обследования она сохранится, — ответила сотрудница. — Если понадобится, запросите через врача.

По дороге Лев захотел есть. Они остановились в столовой возле ремонтных рядов. Обед уже закончился, но им дали суп и по куску хлеба. В супе было много разваренной крупы и одна картофелина, которую Лев сначала выловил ложкой, потом разделил надвое.

— Тебе не надо? — спросил он.

— Ешь.

Он всё равно положил половину ей в тарелку. Ася подождала, пока он съест несколько ложек.

— Извини, что перебила про крышу.

Лев пожал плечами.

— Она просила рассказать.

— Я знаю.

— Ты бы меня туда не пустила.

— Там опасно.

— Я поэтому и не сказал.

Они поели молча. За соседним столом мужчина читал газету, расправив её поверх пустой тарелки. Из кухни вынесли таз с приборами и поставили у окна. Лев вытер ложку куском хлеба.

— Если я в субботу скажу, что передумал, ты что?

— Ты можешь сказать.

— Я не это спрашиваю.

Ася посмотрела на его руку. После забора крови на сгибе локтя остался пластырь, к которому прилип ворс от свитера.

— Расстроюсь, — сказала она.

Он кивнул, будто именно это и хотел узнать.

— Но ты можешь, — добавила Ася.

Лев отломил ещё хлеба.

— Я понял.

* * *

В пятницу мать пришла домой с чужим чемоданом — небольшим, потёртым по углам, с одним работающим замком. Его одолжила женщина из соседнего общежития, у которой сын тоже проходил передачу. Галина поставила чемодан на табурет и открыла. Внутри пахло мылом и сухой тканью.

— Он со своей сумкой идёт, — сказала Ася.

— Я знаю. Всё равно надо проверить, что влезет.

Мать разложила на кровати бельё, полотенце, домашнюю рубашку и запасные носки. Лев пришёл, посмотрел и половину отложил.

— Мне там выдадут.

— Носки оставь.

— Четыре пары?

— Две возьми.

Они немного поспорили о полотенце. Лев говорил, что оно большое, мать — что маленькое плохо вытирает. В конце он сложил большое вчетверо и утрамбовал на дно сумки. Галина сделала вид, что не заметила, как он оставил вторую пару носков на подоконнике.

Ася сидела у стола и проверяла документы. Из центра прислали подтверждение времени. Восемь утра, главный вход. Дальше были указаны вещи, которые нужно принести, и телефоны отделения. Она прочитала сообщение вслух. Мать попросила повторить номер.

— Я тебе отправлю.

— Ты отправь. И здесь запиши.

Галина подвинула ей старый конверт. Позже, когда мать ушла к себе, Лев достал из-под кровати жестяную коробку с инструментами.

— Если вода под окном будет, ничего не трогайте. Просто подложите тряпку.

Ася подняла голову.

— Ты же починил.

— Это если опять потечёт. Там снизу шов плохой. Я вернусь — промажу.

Он перебрал коробку и вынул отвёртку с деревянной рукояткой.

— Эту никому не давай. Маленькую можно.

— Кому я буду давать?

— В прошлый раз соседу дала.

— Он вернул.

— Другую.

Ася взяла отвёртку. Рукоятка была гладкая, у металлического кольца темнело пятно.

— Я положу в свой ящик.

Лев закрыл коробку и задвинул обратно. Потом они смотрели короткую запись на её телефоне: грузчик пытался поднять тележку, зацепившуюся колесом за его же ботинок. Лев видел её раньше и всё равно засмеялся. Ася попросила показать начало. Они посмотрели ещё раз, тише, чтобы не разбудить мать.

Перед сном он спросил:

— Ты завтра до конца останешься?

— Останусь.

— Даже если долго?

— Я отпросилась.

Он кивнул и потянул одеяло к плечам. Ася погасила свет на кухне. Оконная ручка стояла ровно, створка прилегала к раме. Она провела пальцами возле края и ушла в свою комнату.

* * *

В субботу мать поехала с ними. На работе её подменили до вечера. Лев всю дорогу молчал. Он плохо спал и в машине прислонился лбом к стеклу. Галина придерживала его сумку на коленях, хотя та помещалась внизу. Ася несколько раз проверила телефон. Сообщений не было.

В отделении им показали шкафчик для вещей и палату, куда Льва должны были привезти после передачи. Кровать стояла возле стены. На соседней, пустой, лежала аккуратно свёрнутая клеёнка. Мать сразу сняла с его кровати покрывало, осмотрела простыню, потом вернула всё обратно.

— Хорошо здесь, — сказала она. — Тепло.

Лев переоделся за ширмой. Больничная рубашка оказалась широка в плечах. Он подтянул завязку у горла, и мать подошла помочь.

— Не затягивай.

— Я не затягиваю.

Он позволил ей поправить ворот, потом отступил к окну. Пришла врач, принимавшая их в четверг. Спросила, как он спал, не было ли новых жалоб, затем попросила Галину и Асю выйти. Мать забрала с кровати сумку. В коридоре она долго пыталась застегнуть молнию: под неё попал край полотенца. Ася высвободила ткань.

— Зачем ты её унесла?

— Не знаю. В руки взяла.

Они постояли у двери, потом сели на скамью. Галина поставила сумку между ног. Когда врач позвала их, Лев уже был готов. Он держал в руках свои ботинки, собираясь убрать в шкафчик.

— Поставь просто вниз, — сказала Ася.

Он поставил. Новая пряжка стукнула о металлическую стенку. Мать обняла его первой. Держала недолго, но, отступив, ещё раз коснулась его плеча. Ася подошла следом. Лев обнял её одной рукой, другой придерживая съезжавшую завязку.

— Телефон у тебя? — спросил он.

— У меня.

— Если Миша напишет, скажи, потом отвечу.

— Хорошо.

Он посмотрел на мать.

— Не сидите тут голодные.

— О себе думай, — сказала она.

Лев улыбнулся. Сотрудник отделения открыл дверь в дальнем конце коридора. Лев прошёл туда с врачом. Ася видела, как он на ходу поправил рубашку на спине. Потом дверь закрылась.

* * *

Ожидание оказалось длиннее, чем она представляла. Поначалу Ася читала сообщения с работы и отвечала на те, которые не могли подождать. Мать сидела рядом, положив руки на сумку. Иногда поднималась, подходила к окну и возвращалась. В одиннадцать им сказали, что всё идёт по плану. Мать спросила, можно ли увидеть его сразу после.

— Сначала врач посмотрит. Потом пригласим.

Она поблагодарила, будто ей уже разрешили. Ася принесла чай в пластиковых стаканах. Один стакан сильно гнулся от горячей воды. Она вставила его во второй и отдала матери. Из сумки Галина достала завёрнутый хлеб с сыром.

— Он сказал поесть.

Они ели, сидя рядом. Крошки падали на пальто. Ася собрала их ладонью и отнесла к ведру. После полудня мать начала дремать. Голова у неё опускалась на грудь, и она всякий раз выпрямлялась, как только где-нибудь открывалась дверь. Ася предложила ей прислониться к стене. Галина сказала, что так неудобно, но через несколько минут всё же подвинулась. Телефон Льва завибрировал в кармане Асиного пальто.

На экране было сообщение от Миши: фотография дороги через ветровое стекло грузовика. Впереди, за дворниками, тянулись голые деревья и низкое серое небо. Под фотографией стояло: «Проехали старую насосную».

Ася открыла ответ и написала, что Лев пока не может говорить. Прочитала, стёрла и убрала телефон. Он просил ответить, если Миша напишет. Она достала его снова.

«Лев на процедуре. Потом сам ответит. Ася».

Отправив, она посмотрела на фотографию ещё раз. Во второй половине дня их позвали. Мать встала слишком быстро и схватилась за спинку скамьи. Ася подождала, пока она расправит пальто. Сотрудница отделения сказала, что пока лучше зайти одному человеку: Лев только начинает просыпаться. Галина посмотрела на дочь.

— Иди. Ты у него записана.

— Можно ты.

Мать покачала головой и протянула сумку. В палате было тихо. У кровати стояла стойка с прозрачным пакетом жидкости. Лев лежал на спине. Волосы у висков были влажные и примятые, на шее белел край тонкой наклейки. Одеяло закрывало его до груди. Правая рука лежала поверх ладонью вверх.

Ася поставила сумку у шкафа. Врач сидела сбоку от кровати и что-то отмечала. Подняв голову, она сказала:

— Он вас слышит. Можно разговаривать спокойно. Если устанет, дайте поспать.

Ася подошла ближе. Лев открыл глаза. Сначала смотрел поверх неё, потом перевёл взгляд на лицо.

— Привет, — сказала она.

Он шевельнул губами.

— Пить.

Врач взяла с тумбочки стакан. Ася помогла приподнять ему голову, придержала, пока он сделал несколько глотков. Волосы на затылке были тёплые. Лев поморщился, когда голова снова легла на подушку.

— Болит?

— Немного.

Он посмотрел на окно, потом на пустую соседнюю кровать. Ася села на стул.

— Мама в коридоре. Всё твоё здесь. Телефон у меня.

Лев медленно согнул пальцы. Она взяла его за руку. Ладонь была знакомая, с маленькой засохшей царапиной возле большого пальца. В ответ он слегка сжал её пальцы.

— Уже вечер?

— Скоро.

— Долго.

— Ты спал.

Он закрыл глаза. Ася посмотрела на врача. Та кивнула, показывая, что можно остаться. Некоторое время Лев лежал неподвижно. В коридоре прокатили тележку. Одно колесо постукивало на каждом обороте. За углом звук стих. Лев снова открыл глаза.

— Ась.

Она наклонилась.

— Что?

— Ты Рае скажи, чтобы не ждала.

Ася не сразу ответила.

— Кому?

Он смотрел на неё, хмурясь. Пальцы в её руке напряглись.

— Рае.

Врач отложила ручку.

— Лев, что вы сейчас вспомнили?

Он повернул голову на голос, потом снова посмотрел на Асю.

— Я должен был…

Он замолчал. Попробовал приподняться, но врач положила ладонь ему на плечо.

— Сейчас вставать не нужно.

— Она не знает, где я.

Ася держала его руку. Ей хотелось позвать мать, но она не могла повернуться к двери.

— Ты здесь, — сказала она. — В центре. Мы с мамой приехали с тобой утром.

Лев посмотрел на её пальцы, сжимавшие его ладонь.

— Да, — произнёс он после паузы. — Утром.

Врач подтянула ему одеяло и попросила немного отдохнуть. Он закрыл глаза, но через минуту заговорил снова, очень тихо. Асе пришлось наклониться почти к самой подушке.

— Я ведь ей обещал.

Она не знала, что ответить, и осталась сидеть, пока он не уснул.

Глава третья

К среде Лев уже сам спускался в столовую. По утрам его ещё тошнило, а после долгих разговоров начинала болеть голова, но врач сказала, что дома ему будет легче отдыхать. Через два дня нужно было прийти на осмотр. Работать пока не разрешали.

Ася приехала за ним одна. Мать не смогла уйти с кухни: сломалась машина, которая возила еду во второй корпус, и обед пришлось разносить вручную.

Лев сидел на кровати и затягивал пряжку на ботинке. Сумка уже стояла у двери. На тумбочке лежали телефон, расчёска и свёрнутые листы с назначениями.

— Всё взял? — спросила Ася.

— Носки в шкафу остались. Нижняя полка.

Она открыла шкаф. Поверх больничной рубашки лежала запасная пара. Он так её и не надел.

— Мама будет довольна.

— Скажи, что пригодились.

Он поднял голову и улыбнулся. Ася положила носки в сумку, оставив сверху место для документов. Врач зашла, пока они собирались. Попросила Льва встать, пройти до двери и обратно. Он молча выполнил всё с тем же раздражением, с каким раньше терпел мамины проверки, достаточно ли тепло он одет.

— Днём обязательно отдыхайте, — сказала врач. — Если станет трудно ориентироваться, если усилится боль или не сможете спать — звоните. Телефон у вас есть.

Ася взяла листы с тумбочки.

— Первый осмотр в пятницу?

— Да. Но при необходимости приходите раньше.

Врач посмотрела на Льва.

— Вопросы остались?

Он провёл пальцем по пряжке.

— Воспоминания потом будут ещё появляться?

— Могут. Сейчас вы замечаете их чаще, потому что всё непривычно.

— Иногда я уже почти вспомнил. А потом никак.

— Не старайтесь удерживать. Можно записать то, что помните, и оставить до следующего раза.

Он кивнул. Ася убрала назначения в папку. У выхода Лев остановился перед дверью гардероба.

— А где моя куртка?

— На тебе.

Он опустил глаза, потрогал застёгнутую молнию и усмехнулся.

— Точно.

Ася тоже улыбнулась. Врач предупреждала про рассеянность после передачи. Дома он выспится, поест нормальной еды. Здесь его будили, проверяли, просили повторять одно и то же.

На улице шёл мелкий дождь. Лев подставил ему лицо, пока Ася вызывала машину. Потом натянул капюшон и взял у неё сумку.

— Тебе сказали не таскать, — напомнила она.

— Она пустая.

Он всё же поставил её на землю и придержал ногой, чтобы не упала в лужу.

* * *

Дома было холоднее, чем в центре. Лев снял ботинки и несколько секунд стоял в прихожей, разглядывая полку возле зеркала. Потом нашёл свои тапочки под вешалкой. Ася прошла на кухню, открыла шкаф и достала тарелку. Мать оставила кастрюлю с супом и записку: «Хлеб в полотенце. Не разогревайте всё сразу». Лев заглянул к себе, положил телефон на стол и вернулся.

— Окно держит, — сказал он.

— Ты хорошо сделал.

Он взялся за ручку, попробовал створку. Ася хотела попросить его оставить окно в покое, но он уже отпустил ручку и подошёл к батарее.

— Давно совсем остыла?

— Вчера ещё была тёплая.

Лев потрогал трубу у пола, потом ту, что уходила к потолку. Сел на корточки и провёл ладонью вдоль нижней части батареи.

— Наверху у соседей греет?

— Не знаю.

— Спросить бы.

— Потом. Сначала поешь.

Она поставила перед ним суп. Лев взял ложку, но продолжал смотреть на трубу.

— У вас заявки остались? Которые по отоплению подавали.

Ася достала из ящика несколько сложенных листов. На двух стояли отметки о выполнении. Мастер приходил, записывал температуру и обещал вернуться, когда дадут детали. Лев прочитал обе заявки, затем перевернул листы.

— Они внизу были?

— В подвале? Наверное.

— Здесь написано, что проверили квартиру. И всё.

Он отложил бумаги и попробовал суп. Ася наблюдала, как он ест. Первые дни после передачи ему было трудно долго держать голову прямо, и она всё время ждала, что он попросит лечь. Сейчас он сидел ровно. Только ел медленнее обычного и не тянулся за хлебом.

— Ещё положить?

— Хватит пока.

— Ты почти ничего не съел.

— Потом доем.

Он поднялся и взял с подоконника Асин телефон.

— У диспетчера тот же номер?

Ася посмотрела на назначения, оставленные на столе.

— Тебе нельзя работать.

— Я позвоню.

Он спросил номер и набрал. Долго ждал ответа, стоя у батареи. Потом назвал дом, квартиру, объяснил, что с отоплением, и попросил прислать дежурного с ключом от подвала. На другом конце что-то ответили. Лев опустил глаза на старую заявку.

— Понимаю. Но здесь стоит «выполнено». Поднимите её, пожалуйста.

Ася привыкла, что в разговорах со службами Лев быстро начинал спорить, а потом отдавал телефон ей. Теперь он спокойно дождался ответа и повторил просьбу другими словами.

— Придут? — спросила Ася.

— Обещали после трёх.

— Нам тоже обещали.

Лев вернул ей бумаги.

— Если не придут, позвоним ещё.

Он лёг у себя поверх одеяла и уснул почти сразу. Ася прикрыла дверь, убрала со стола. В кастрюле осталось больше половины супа. Она перелила его в меньшую посуду, вымыла тарелку и вернулась к работе: коллега прислала список обращений, которые ждали её решения. Дежурный пришёл ближе к пяти.

Ася открыла и сначала хотела сказать, чтобы он говорил тише, но Лев уже вышел в коридор. На щеке у него отпечатался край рукава. Мастер оказался тем же, что приходил осенью. Ася узнала его сумку, обмотанную у ручки широкой чёрной лентой.

— Что у вас опять?

Лев показал старую заявку. Они прошли на кухню. Мастер потрогал батарею, потом трубу.

— С подачей бывает. Сейчас по всему району так.

— А на седьмом горячая, — сказала Ася.

— Вы откуда знаете?

— Поднималась, спросила.

Пока Лев спал, она поднялась к соседям на седьмой. Хозяин вышел к ней в майке и сказал, что у них можно не включать обогреватель. Лев попросил проверить стояк внизу и показал, откуда, по его мнению, шла проблема. Мастер выслушал, снял шапку и почесал затылок.

— Кто подсказал?

Лев помолчал.

— Я после передачи. Водная служба.

Мастер посмотрел на него внимательнее, затем взял сумку.

— Ладно. Пойдём глянем.

— Он останется, — сказала Ася.

Лев повернулся к ней.

— Мне нужно посмотреть.

— Тебе сегодня лежать сказали.

Мастер уже открыл дверь.

— Я сам. Если найду что-нибудь, поднимусь.

Лев остался в прихожей. Пока внизу звенели ключи, он стоял, прислонившись к стене. Ася принесла ему стул. Он сначала отказался, но потом всё же сел.

Мать вернулась, когда батарея начала прогреваться. Поставила сумку на пол, сняла пальто и сразу подошла к плите. Ася показала на трубу. Галина потрогала её ладонью. Потом обхватила обеими руками.

— Дали?

— Мастер исправил.

Лев сидел за столом и пил воду.

— Он разобрался, где смотреть, — добавила Ася.

Мать повернулась к сыну.

— Уже в первый день?

— Там ничего сложного.

Она засмеялась и снова потрогала батарею.

Вечером Галина принесла из комнаты ещё влажные полотенца и развесила на спинках стульев. В квартире стало пахнуть нагретой тканью. Она всё время находила повод зайти на кухню: переставляла посуду, проверяла суп, искала иголку в ящике, где иголок никогда не было. Лев спросил, что у неё с рукой.

— Ничего. Потянула.

— Сядь.

Он подвинул ей стул. Мать послушно села, и он помог распустить слишком тугую повязку. Ася видела, как Галина смотрит на его опущенную голову.

— Ты сам-то как? — спросила она.

— Нормально.

— Голова не болит?

— Сейчас нет.

Он закрепил конец бинта и подвинул к ней тарелку. Мать взяла вилку.

— Поешь с нами.

Лев достал себе чистую тарелку. За ужином Галина рассказала, как они разносили обед во второй корпус. На третьем этаже один человек отказался брать кашу, потому что принесли поздно, а потом спустился сам и потребовал свою порцию. Она не выдала, пока он не вернулся с посудой. Лев улыбнулся.

— Так ему и надо.

Мать довольно кивнула. Ася положила ему ещё немного картошки. После ужина она принесла его телефон. Миша прислал новые фотографии с северной ветки. Теперь они дошли до водозабора. На одном снимке был виден покосившийся металлический настил над тёмной водой.

— Посмотри.

Лев взял телефон и приблизил изображение.

— Здесь бы ограждение поставить.

— Может, для этого и пришли.

— Не похоже. Они с другой стороны работают.

Он перелистнул фотографии. На последней Миша стоял в чужой большой куртке и держал перед собой жестяной таз. Подпись гласила: «Нашли посуду». Раньше Лев уже показал бы матери снимок с тазом и отправил Мише ответ. Ася ждала, что он вернётся к фотографии. Он вернул телефон.

— Надо ему сказать про настил. Особенно где крепление ушло.

— Сам напиши.

— Позже.

Лев потёр глаза и попросил разрешения лечь.

* * *

Ночью Ася проснулась от света в коридоре. Она посмотрела на часы, накинула кофту и вышла. Лев сидел на кухне. Перед ним стояла чашка с водой. Его телефон лежал рядом, экраном вверх.

— Плохо?

Он поднял голову.

— Не спится.

— Голова?

— Нет.

Она потрогала чайник. Холодный. Налила немного воды, поставила греться. Лев следил за её руками.

— Я всё время просыпаюсь и сначала думаю, что в другом месте.

Ася села напротив.

— В центре?

— Нет. Там кухня другая. Стол у окна. И дверь… — Он показал куда-то мимо её плеча. — Я уже встаю, а потом вижу шкаф.

Она обернулась. За спиной стоял их старый шкаф с банками и посудой. Одну дверцу давно повело, и мать подкладывала под неё сложенную бумагу.

— Врач говорила, такое может быть.

— Я помню.

Он взял чашку, но пить не стал.

— Ты пытался снова уснуть?

Лев кивнул. Когда чайник зашумел, Ася выключила его и достала чай.

— Ты помнишь, что я в субботу сказал? — спросил он.

Она оставила ложку на столе.

— Что именно?

— Про Раю.

Ася разлила кипяток в обе чашки и села.

— Ты ещё не совсем проснулся.

— Сейчас я проснулся.

Он говорил тихо, чтобы не разбудить мать. Ася посмотрела на телефон.

— Ты кому-то звонил?

— Попробовал. Я помнил номер.

— И что?

— Мужчина ответил. Сказал, давно здесь живёт.

Она подвинула к нему чай.

— Не надо ночью звонить незнакомым людям.

— Я думал, она там.

— Лев, прошло много времени.

— Я знаю, что прошло.

Он отодвинул телефон. Ася заметила, что у него дрожат пальцы.

— Тебе нужно поспать.

— Мне нужно узнать, что с ней.

Ася обхватила свою чашку ладонями. Из соседней комнаты донеслось покашливание матери. Лев подождал, пока снова станет тихо.

— У вас в службе можно узнать?

— Это не рабочие сведения.

— В центре тогда. Спросить, жива ли она. Я не прошу сразу адрес.

Ася помнила имя на листе с основными сведениями об архиве. Супруга. На момент записи — совместное проживание. Рядом шли даты, квалификация, список восстановленных объектов. Проверяя документы, она ни разу не подумала, как живёт сейчас эта женщина.

— Завтра позвоню врачу, — сказала она.

Лев посмотрел на неё.

— Спросишь?

— Спрошу.

Он допил воду из первой чашки и встал. К чаю так и не притронулся. У двери задержался, повернувшись к тёмной прихожей. Ася ждала. Через несколько секунд Лев прошёл в свою комнату и лёг. Она убрала его чашку с нетронутым чаем, выключила свет. До утра оставалось меньше четырёх часов.

* * *

Мать ушла рано, стараясь не шуметь. Ася слышала, как в прихожей упала ложка для обуви. Галина подняла её, повесила на гвоздь и осторожно прикрыла дверь.

Лев ещё спал. Ася не стала будить его к завтраку. Позвонила на работу, предупредила, что задержится, затем достала назначения. Телефон отделения был напечатан внизу первой страницы. В центре ответили не сразу. Сначала её переключили, потом попросили подождать.

Ася сидела у кухонного стола. Возле окна на спинке стула лежало сухое полотенце. Она сняла его, сложила и положила на подоконник. Врач подошла к телефону, когда в коридоре появились шаги.

— Ася Руднева? Слушаю.

— Мы вчера выписались. Лев почти не спал. Просыпается, думает, что находится в другой квартире.

— Как долго это продолжается после пробуждения?

— Недолго. Но несколько раз за ночь.

Лев остановился у двери. На нём была старая домашняя рубашка с растянутым воротом.

— С врачом говорю. — Ася показала на телефон.

Он кивнул и прошёл к мойке.

— Боль усилилась? — спросила врач.

— Говорит, что нет. Вчера днём спал. А ночью начались эти воспоминания.

Лев налил себе воды.

— Какие именно?

Ася понизила голос.

— Связанные с женой Кедрина. Он уже после процедуры говорил о ней, но тогда ещё не до конца проснулся. Теперь хочет её найти. Звонил по какому-то номеру.

Лев поставил стакан.

— Мне кажется, он на этом застревает, — продолжила Ася. — Не может отвлечься. Можно прийти сегодня? Посмотреть, нельзя ли как-то…

— Я могу поговорить с ним?

Ася повернулась. Лев стоял рядом и протягивал руку. Она отдала телефон.

— Здравствуйте. Лев Руднев.

Он слушал, глядя на пустую чашку у плиты. Потом ответил, что боль не сильнее, что вечером устал, лёг рано и несколько раз просыпался. Ася подвинула к нему назначения. Он не посмотрел.

— Я знаю, где нахожусь, — сказал Лев. — Когда окончательно просыпаюсь, знаю.

Лев долго слушал, прижав телефон плотнее к уху.

— Да. Но я про другое тоже хотел спросить.

Он отодвинул чашку.

— Можно передать ей, что я хочу поговорить? Если она сама согласится.

Ася встала заварить чай. Воды в чайнике оказалось мало. Она долила из кувшина и вернула чайник на плиту.

— В пятницу мне удобно, — сказал Лев. — Да, сам расскажу.

Он поблагодарил и закончил разговор.

— В девять, — произнёс он. — Раньше нашего времени.

Ася протянула руку за телефоном. Он отдал.

— Значит, завтра.

— И про Раю они могут узнать. Передать просьбу. Ответит она или нет — они не знают.

Ася убрала назначения в папку.

— Хорошо.

Лев сел.

— Зачем ты сказала, что я застрял?

— Потому что ты не спишь.

— Я тебе сказал, что не сплю. С этим я не спорю.

Она повернулась к нему.

— Ты не понимаешь, как это со стороны. Ещё неделю назад ты не знал, что она существует. А теперь сидишь здесь ночью…

— Я и сейчас её не знаю.

Ася замолчала. Лев провёл ладонью по лицу. Он выглядел усталым. Асе захотелось уложить его, закрыть дверь, дать ещё несколько часов тишины.

— Я помню, как она дома ходила, — сказал он. — Как что-то рассказывала, пока я ел. Помню вещи, которые ей хотел сказать. А потом смотрю — вы здесь.

— Мы и были здесь.

— Я знаю.

Он опустил руки на стол.

— Я поэтому и попросил узнать. Мне надо понять, что с ней сейчас.

Чайник закипел. Ася выключила его, но чай заваривать не стала.

— Врач проверит. Завтра поговорим.

— Я поговорю.

Она посмотрела на него.

— Я могу тоже…

— Потом, если надо.

Лев взял лист с назначениями, прочитал номер кабинета. Складывать его не стал, унёс к себе и положил на стол. Ася осталась на кухне. На телефоне ещё был открыт список последних вызовов. Она нашла номер отделения и сохранила его под именем врача. Лев вернулся за своим телефоном.

— Перешлёшь мне?

— Что?

— Номер. Чтобы я сам мог звонить.

Он унёс телефон к себе. Ася открыла его контакт и отправила номер. Через стену почти сразу донёсся короткий звук сообщения.

Глава четвёртая

В пятницу Ася вернулась на работу к полудню. Лев остался дома.

Утром врач осмотрела его, изменила время вечернего отдыха и попросила несколько дней записывать, когда он просыпается и что помнит после сна. На следующую неделю назначили ещё одну встречу. Лев сам убрал лист в папку и спросил про Раю. Ася сидела рядом.

— Запрос передали, — ответила врач. — Если будет ответ, мы вам сообщим.

— Мне сообщите напрямую?

— Ваш номер у нас есть.

Ася достала телефон, но врач уже закрыла дело. В службе на её столе лежали шесть папок. Коллега накрыла их листом с короткой запиской: «Ланская просила зайти». Ася сняла пальто, вытерла со стола влажный след от сумки и раскрыла верхнюю папку.

Дина Чернова. Восемнадцать лет. Работает младшим техником, продолжает обучение. В деле были результаты обследований, характеристика с участка и несколько листов с расчётами, написанными от руки. На одном внизу стоял вопрос проверяющего: «Почему не учтён резерв?» Под вопросом другой ручкой было приписано: «Потому что его нет». Ася перевернула страницу.

Ланская стояла у окна и разговаривала по телефону. В кабинете больше никого не было. Заметив Асю, она показала на папки в её руках.

— Да, получила, — произнесла Ланская в трубку. — Сперва пусть пройдут собеседования. После этого будем говорить о сроках.

Она закончила разговор и села.

— Как брат?

— Выписали. Сегодня были на осмотре.

— Дома легче?

— Пока не знаю.

Ланская подождала, но Ася ничего не добавила.

— Дополнительный набор водной службы. Все уже работают на участках, с основами знакомы. По двум архивам ещё уточняют назначения, по остальным можно начинать.

Ася посмотрела на корешки папок.

— Семьи вызывать?

— Сначала самих. Хочу понимать, кто что успел им наобещать.

— К какому числу?

— Первые заключения к четвергу. Если не успеваешь из-за брата, скажи сейчас.

Ася снова открыла дело Дины. На фотографии девушка смотрела прямо в камеру, чуть подняв подбородок. Волосы были собраны небрежно. За ухом осталась тонкая прядь.

— Успею.

— Тогда назначай.

Ланская придвинула к себе следующую папку. Ася вышла. Остаток дня она звонила кандидатам. Один мог прийти только после вечерней смены, другой попросил сначала поговорить с начальником участка. Дина ответила сразу.

— Я могу сегодня.

— Сегодня уже не получится. В понедельник в девять?

— В половине девятого можно? Мне потом на работу.

Ася внесла время.

— Принесите удостоверение и последние учебные записи.

— Все?

— Которые считаете важными.

— Тогда сумку возьму.

По голосу было слышно, что она улыбается. Перед закрытием службы пришло сообщение от Льва.

«Она согласилась. Завтра в одиннадцать. Просит, чтобы ты тоже пришла».

Ася прочитала дважды и позвонила.

— Ты с ней разговаривал?

— Да.

На заднем плане работал телевизор. Мать, видимо, вернулась раньше обычного.

— Из центра дали номер?

— Сначала позвонили ей. Она разрешила дать мне номер. Я сам набрал.

— И что она сказала?

— Чтобы приходили.

— К ней домой?

— Да. Я адрес записал.

Ася посмотрела на часы. До конца рабочего дня оставалось десять минут.

— Лев, ты после сегодняшнего приёма устал. Может, пока…

— Ась, мы уже договорились.

Она провела пальцем по краю телефонного чехла.

— Хорошо. Я приду с тобой.

* * *

Рая жила в небольшом доме за старым рынком. Когда-то здесь были квартиры работников депо. Подъезд открывался прямо с улицы, без двора. У двери стояло ведро с песком, на стене висело объявление о ремонте крыши. Кто-то вписал в него от руки свой номер квартиры и просьбу не начинать раньше восьми. Лев остановился у нижней ступеньки.

— Тебе плохо? — спросила Ася.

— Нет.

Он убрал телефон в карман и посмотрел на окна второго этажа.

— Она здесь раньше не жила.

Ася ждала.

— Я думал, когда увижу дом, что-нибудь вспомню.

— Ты же сказал, она переехала.

— Сказал.

Он взялся за перила и пошёл вверх. Рая открыла не сразу. За дверью послышался короткий лай, потом женский голос, уговаривающий кого-то отойти.

— Сейчас. Сенька, назад.

Щёлкнул замок. В щели показался небольшой рыжий пёс. Он ткнулся носом в ботинок Льва и попытался протиснуться на лестницу. Рая поймала его за ошейник.

— Проходите, пока этот не выскочил.

Она была ниже Аси, с короткими седыми волосами, убранными за уши. На ней были тёмные брюки и домашняя кофта с закатанными рукавами. Одна манжета держалась неровным валиком возле локтя. Лев остался на пороге. Рая подняла на него глаза. Её рука на ошейнике ослабла, и пёс снова сунулся вперёд.

— Здравствуй, Лев.

— Здравствуй.

Ася шагнула в прихожую. Рая отступила, пропуская их. Квартира была тёплая. У окна в комнате стояло несколько горшков, под ними на полу — широкий металлический поддон. На спинке кресла лежал начатый вязаный шарф. Ася заметила две чашки на столе и маленькую третью, поставленную отдельно.

— Я не знала, какой чай вы пьёте, — сказала Рая. — Есть крепкий и тот, где от чая одно название.

— Любой, — ответила Ася.

Лев смотрел на собаку.

— У тебя пёс.

Рая закрыла дверь.

— Уже три года.

Пёс сел перед Львом, поднял голову и чихнул.

— Ты ведь не хотела, — сказал Лев.

Рая замерла, держа в руках ключ. Ася услышала, как на кухне тихо звякнула крышка чайника.

— Я хотела, — произнесла Рая. — Павел говорил, что гулять с ним будет некому.

Лев посмотрел на неё.

— Разве?

Она положила ключ на полку.

— Разувайтесь. Пол здесь холодный, тапочки внизу.

Пока они снимали обувь, Сенька лёг на ботинок Льва. Лев наклонился, погладил его между ушей. Пёс сначала отстранился от неловкой руки, потом сам подставил голову. Рая наблюдала за ним. Когда Ася выпрямилась, она уже отвернулась к кухне.

За столом Лев сел боком к окну. Ася устроилась рядом с дверью. Рая принесла чайник, хлеб, несколько ломтиков сыра на небольшой доске. Чашку со сколотым краем поставила себе. Лев подвинул к ней сахарницу.

— Спасибо, я без сахара.

Он задержал ложку над сахарницей.

— Совсем?

— Давно уже.

Лев положил ложку на блюдце. Рая села напротив него, но почти сразу поднялась и поправила занавеску: край попал на листья растения. Села снова.

— Как ты себя чувствуешь?

— Нормально. Сплю плохо.

— Мне сказали, недавно выписали.

— В среду.

Рая кивнула. Подержала чашку в руках, потом поставила её и убрала ладони на колени.

— Я думала, ты будешь старше, — сказала она.

Лев посмотрел на свои руки.

— Мне семнадцать.

— Знаю. Мне сообщили.

Он провёл большим пальцем по краю блюдца. Повернул чашку ручкой в сторону, потом вернул обратно. Рая следила за его движением.

— Что? — спросил он.

— Ничего.

Она отпила чай и поставила чашку, пролив немного на стол. Ася достала из сумки бумажные салфетки. Рая взяла одну, промокнула стол.

— Мне объяснили, что ты можешь помнить.

— Я не всё помню.

— Да.

Он посмотрел на неё и отвернулся к окну. Ася пыталась придумать простой вопрос. Давно ли Рая здесь живёт, как у неё с отоплением, где взяла собаку. Ни один не казался уместным.

— Ася, вам тоже недавно сообщили? — спросила Рая.

— Я оформляла назначение брата.

— Понятно.

— У него была хорошая совместимость.

Рая кивнула, но Ася не поняла, расслышала ли она. Лев потянулся за хлебом. Отломил кусочек, затем ещё один, поменьше, и положил на край доски. Рая закрыла глаза.

— Что-то не так? — спросил он.

Она покачала головой.

— Павел всегда так делал. Крошил, а потом забывал съесть.

Лев посмотрел на хлеб. Подобрал маленький кусочек и положил в рот.

— Извини.

— За что?

Он не ответил. Сенька подошёл к столу и ткнулся носом ему в колено. Лев опустил руку. Пёс устроился под стулом. Рая чуть отодвинула чашку.

— Что ты хотел узнать?

Лев посмотрел на Асю, потом снова на Раю.

— Что с тобой. Как ты.

— Живу.

— Одна?

Она оглянулась на собаку.

— С ним.

Лев слабо улыбнулся.

— Тебе помогали после… — Он замолчал.

Рая ждала.

— Когда Павел умер.

Ася услышала, как он произнёс имя. Негромко, тщательно, словно проверяя каждое слово.

— Помогали, — ответила Рая. — Соседка жила у меня почти неделю. Потом сестра приехала.

— Она же далеко.

— Приехала всё равно.

Лев опустил глаза.

— Я помню, что ты хотела к ней съездить.

Рая посмотрела на окно.

— Когда?

— После ремонта нижней станции. Ты собрала вещи, а я…

Он остановился, выдохнул через нос.

— Павел обещал пойти с тобой на остановку.

Рая долго не отвечала.

— Так и не пошёл.

— Его вызвали.

— Да.

Лев поднял на неё глаза.

— Ты тогда поняла.

Рая взяла чашку обеими руками. Держала, не поднося ко рту.

— Я уехала одна. Потом в пути узнала, что он мог освободиться на два часа. Просто решил не уходить, пока не закончат.

— Там не закончили бы за два часа.

Она посмотрела на него. Лев замолчал. Рая поставила чашку.

— Извини. Я не собиралась это обсуждать.

— Я хотел сказать…

— Знаю.

Она встала, передвинула доску с хлебом ближе к середине стола. Ася тоже поднялась, чтобы помочь, но Рая остановила её коротким движением.

— Сидите. Всё в порядке.

Лев сидел очень прямо. Пёс под стулом ткнул его лапой, прося снова погладить. Он не заметил. Ася подумала, что пора уходить. Они приехали узнать, как живёт Рая. Теперь знали. Лев устал, и разговор становился только тяжелее.

— Может, на сегодня достаточно? — спросила она.

Рая взглянула на неё, потом на Льва.

— Тебе нужно отдохнуть?

— Нет.

— Он пока быстро устаёт, — сказала Ася. — Врач просила ограничивать…

Лев повернулся к ней. Она не закончила. Рая села.

— Я тоже не знаю, как правильно разговаривать, — произнесла она. — По телефону мне было легче.

Лев провёл ладонью по лбу.

— Мне тоже.

— Я всё собиралась спросить что-нибудь про Павла. Что мог знать только он. А теперь думаю, зачем. Ты ответишь, а я что буду с этим делать?

Рая говорила тихо, почти сердито.

— Когда мне позвонили, я два дня ходила по квартире и вспоминала, что у меня осталось. Записи, фотографии. Даже нашла его старую куртку. Зачем-то проверила карманы.

Лев слушал, не двигаясь.

— Я подумала, ты, может быть, захочешь что-нибудь взять. Потом решила, что не имею права всё это на тебя складывать.

— Можно посмотреть?

Рая кивнула и ушла в комнату. Лев проводил её взглядом, потом посмотрел на свои пальцы.

— Ты как? — спросила Ася.

— Подожди немного.

Она села ровнее. Рая вернулась с небольшой коробкой. Поставила её перед ним и сняла крышку. Внутри лежали несколько фотографий, записная книжка и толстая тетрадь с потёртыми углами. На обложке виднелось круглое пятно от мокрой посуды.

Лев взял тетрадь. Первые страницы были заполнены числами и короткими пометками. Дальше шли схемы. На полях кто-то записал номер телефона, обвёл и перечеркнул. Он перелистнул несколько страниц и остановился.

— Что там? — спросила Рая.

Лев подвинул тетрадь. Между расчётами было написано «Купить Рае стекло».

— Ты разбила дверцу в шкафу, — сказал он.

— Локтем задела.

— Я должен был заменить.

— Заменил. Только через полгода.

Он посмотрел на неё и вдруг улыбнулся. Рая тоже улыбнулась, но сразу отвернулась. Ася увидела, как у неё задрожала нижняя губа. Лев положил тетрадь на стол.

— Рая…

Она подняла руку. Он замолчал.

— Я не могу, — сказала она.

Ася напряглась. Рая вытерла щёку краем ладони, сердито, будто ей мешала вода.

— Мне кажется, сейчас войдёт Павел. Я слышу, как ты говоришь, и жду, что он войдёт. А потом смотрю на тебя.

Лев опустил голову.

Pulsuz fraqment bitdi.

7,63 ₼
Yaş həddi:
16+
Litresdə buraxılış tarixi:
19 noyabr 2026
Yazılma tarixi:
2026
Həcm:
190 səh. 1 illustrasiya
Müəllif hüququ sahibi:
Автор
Yükləmə formatı:
Dördüncü seriyada kitab "Книги от которых не оторваться"
Seriyanın bütün kitabları