Kitabı oxu: «Бэтмен нашего времени»

© Лухминский А., текст, 2014

© Геликон Плюс, оформление, 2014

* * *

Часть 1
Маменькин сынок

– Ты где болтался?! Отвечай! Отвечай, дрянь ты этакая! – мать в халате, растрёпанная, вышла в прихожую на звуки моего возвращения. – Что молчишь?

– Гулял… – неуверенно отвечаю я, поскольку очень не хочется признаваться, что опять был в гостях у Анжелки. – Ведь ещё только половина десятого!

– А я тебе во сколько сказала быть?

– В девять…

– Опять таскался к своей девке? – догадывается мать. – А потом я буду разбираться с её родителями, откуда у неё пузо?

Блин… Какое пузо? Мы тоже не глупые. Предохраняемся! Этого добра в каждом ларьке…

И вот такие сцены у нас почти ежедневно, и, казалось бы, можно привыкнуть, но что-то не привыкается. Ведь мне уже шестнадцать лет! Почему она считает, что меня можно вот так полоскать?

Отец с матерью разбежались почти шесть лет назад. Они долго меня делили. Папа очень хотел, чтобы я жил с ним. Мать не соглашалась. Меня тогда по моему возрасту никто не спрашивал, но хотелось жить с отцом. Он меня всегда понимал и защищал, когда мать ругала. Из-за этого они тоже часто ссорились. С отцом у нас отношения отличные. А мать меня не понимает! Да и не хочет понимать. Вообще мать у меня – странный человек. Она – какой-то крупный финансовый работник, в банке работает, и должность высокая. Её на работу и с работы машина возит. О ней говорят, что она толковая женщина. Не знаю, не мне судить.

Квартира у нас шикарная. Как началась эта кутерьма девяностых, маманя прихватила четырёхкомнатную в центре и отделала её по высшему классу. Деньги ведь есть… Компьютер у меня появился давно. Одевает она меня соответственно. Хочет, чтоб достаток был виден. Джинсы – так крутые, кроссовки – тоже настоящий Nike, ну и всё остальное, вплоть до трусов, тоже. Одеваюсь я лучше своих одноклассников. Признаюсь, что порой испытываю сильное неудобство от своего вида. Лучше бы ходил, как все вокруг. Но нет! Мать не позволяет. Она очень властная женщина. Самодур какой-то… Она всегда будто старается подчеркнуть моё подчинённое положение. Когда я был младше, было проще. Для спокойствия я старался безропотно выполнять её требования, и вроде было ничего… Может, потому что тогда своего мнения ещё не высказывал? Сейчас же ругает буквально за всё, за любую мелочь. Постоянно твердит, что я отравляю ей жизнь.

После развода мать сразу поставила себе целью найти нового мужа. Кандидаты менялись. Во время отношений с каждым из них она оставляла меня в покое. Даже появлялись признаки ласки. Особенно когда в определённый момент меня надо было отправить из квартиры. Потому и в секцию самбо, куда меня записал ещё отец, разрешила продолжать ходить. Однажды вообще на полгода в Питер к нему отправила. Здорово было! Такая спокойная жизнь! Помню, отец тогда меня, южанина, даже на лыжи поставил. Мне понравилось! Но как только отношения с очередным мужиком у матери заканчивались, она сразу же будто с цепи срывалась и всё своё раздражение вымещала на мне. Мне всегда было непонятно, зачем было бодаться с отцом из-за меня, мотать всем нервы, для того чтобы теперь постоянно говорить, что я ей мешаю, потому что вообще не такой, как ей хочется.

А впрочем, может, действительно ей мешаю? Я ведь действительно не такой! И не хочу быть таким, каким она меня хочет видеть. Я, например, не жадный, а мать жадная, хотя денег у нас достаточно. Достаток напоказ, а она над каждым рублём плачет. Не для меня. Для других. Не видел ни разу, чтобы она кому-то помогла. Даже если беда случилась. Не хочу быть таким! Карманные деньги мне выделяются, и если у кого-то из моих друзей проблемы, я всегда стараюсь помочь.

– Что стоишь истуканом? – не унимается мать. – Кобель! Весь в отца пошёл! Тот тоже мне всё время нервы мотал.

По-моему, от состояния раздражения она сама не понимает, чего от меня сейчас хочет. Не выдерживаю.

– Чего ты опять на папу взъелась? Ведь сколько лет уже не живёте вместе, а ты всё его ругаешь. Слушать надоело. Он нормальный хороший человек!

– Ах, и ты туда же! Вот уж – дерьмо от дерьма!

Звонкая пощечина украшает мою физиономию. Терплю. Не буду же я драться с родной матерью!

Отец же мой – совсем другой. Он – простой водила-дальнобойщик. Нет, он имеет высшее инженерное образование, но жизнь заставила его сесть за баранку. Кому сейчас нужны инженеры? Жаль, конечно… Однако я для себя твёрдо решил, что после школы обязательно пойду в университет – учиться дальше. Не может же всегда быть так, как сейчас! Очень хочу, чтобы у меня всё получилось. Только в результате своей миграции на полгода из города в город и неравноценных переходов из школы в школу я уже потерял слишком много времени и теперь старше своих одноклассников больше чем на год. Это с учётом ещё и поздней записи в начальную школу в совсем юном возрасте. Тоже маманя постаралась!

Я помню, что отец действительно часто задерживался на работе. Причём именно на работе! После занятий в секции самбо я к нему часто туда забегал. Но мать почему-то всё время кричала на него, обвиняя, что «таскается по бабам». До сих пор помню! Я люблю своего отца. Он сумел стать мне настоящим другом. К матери же, честно говоря, сыновней любви не испытываю. Только почтение как к человеку, давшему мне жизнь. Терпение, наконец! Родителей ведь не выбирают!

Ухожу в свою комнату. Щека горит. Конечно, наплевать, но всё равно неприятно. Насколько мне было спокойно, когда я жил у отца, настолько же тут всё отвратительно. Моя мачеха отнеслась ко мне практически как к сыну. Ох… Даже стыдно… Какая же мачеха! Тётя Тоня очень хорошая, добрая женщина. Когда она меня просила что-то сделать, всегда с удовольствием соглашался. Хорошему человеку и помочь приятно. Я сразу заметил, что в нынешней семье отца царят покой, доброта и взаимопонимание. Ни разу не видел и не слышал, чтоб он ссорился с тётей Тоней. Когда я там жил, то сам, по собственной инициативе, взял на себя некоторые обязанности по дому. Ну там – мусор вынести, в магазин сбегать… Отец часто в рейсах, поэтому тёте Тоне помощь была нужна. У них стиралки нет, и когда я взялся постирать свои шмотки, так рубашку выжал, что она порвалась… Тогда ещё тётя Тоня улыбнулась, пригладила мне волосы, сказала, чтобы я не переживал и что лучше сама будет стирать. Такая она хорошая!..

Может, сбежать к отцу в Питер? Но если сбегу, то тем самым его подставлю. Надо подумать.

В школе смотрю на Пашку и не могу понять, что с ним случилось. Пришёл в каком-то рванье. Всегда вроде одевался более-менее… Даже несмотря на плохую погоду – без куртки, только в свитере. Спрашивать как-то неудобно.

– Ты чего это в таком прикиде? – всё-таки не удержавшись, интересуюсь я.

– Да ладно… – смущенно бурчит он. – Так получилось.

– Что получилось? Случилось что-то?

– Ну случилось. Ладно! Проехали!..

У нас с Пашкой нормальные дружеские отношения. Я уже привык к его некоторой замкнутости, но если что-то случается, то он сразу же готов помочь. Однажды мы вместе даже от пятерых пацанов отбивались.

– Колись! Что у тебя стряслось? – наступаю я. – Давай, давай!

– Да ладно тебе, Димка! Чего пристал!

– Так. Павлуха! – и обнимаю его за плечо. – Выкладывай! Ограбили, что ли?

– Да нет… Пожар у нас был… Мать стиралку на ночь поставила. Проводку в коридоре замкнуло. Старая проводка… Хорошо, что не задохнулись. Пока мы с отцом тушили… В общем, все шмотки, которые были в прихожей и в стенном шкафу, сгорели. Вот теперь… Короче, пока буду ходить так.

Блин! Вот непруха! Родители-то его совсем не богатые люди. И живут они в старом двухэтажном доме, построенном лет пятьдесят назад. Так мне жалко Пашку становится! Стаскиваю с себя свою фирменную куртку и протягиваю ему. Мы с ним по комплекции почти одинаковые.

– На! Надевай! Дарю. У меня дома другая есть.

Заранее понимаю, что мать снова устроит мне истерику, но – наплевать!

– Иди ты! – отталкивает он меня вместе с курткой. – Ничего. До лета перебьюсь.

– Павлуха… Возьми! Я же от чистого сердца тебя выручаю. Есть у меня. Ну правда…

– Димка… Стыдно мне… – бурчит он, глядя в пол. – Что я – нищий?

– Не нищий. Ты не понял. У тебя же беда случилась! Бери! А то обижусь, – и просто вталкиваю его в свою куртку. – Ну вот… Теперь нормально.

Мне действительно приятно видеть её на Пашке.

– Тебя же мать сожрёт!

– Ничего. Прорвёмся!

Он знает, что с матерью у меня непростые отношения.

– Димка… Спасибо тебе…

Ох, ничего себе! У Пашки даже слёзы выступили.

– Не за что! Носи на здоровье! Только дай я ключи из кармана заберу.

До дома добираюсь почти бегом – холодно на улице!

– Дима, а где твоя куртка? – встречает меня в прихожей мать.

– Мам, я её Пашке отдал. Насовсем отдал. Пожар у них был. Всё сгорело. А у меня старая есть.

– Так… – она хмурится. – Ты сейчас пойдёшь к своему приятелю и заберёшь свою куртку. Понял меня?

Конечно, я предполагал, что мой поступок у неё одобрения не вызовет, но чтоб забрать!.. Не выйдет! Может, уговорю?

– Мам… Но ведь ему ходить не в чем! Сгорело же всё!

– Я сказала! Пойдёшь и заберёшь!

– Не пойду! Я её уже подарил! А я в старой похожу.

– Мерзавец! Я его стараюсь одеть, чтобы ходил, как человек, а он всё раздаривает! – мать себя опять явно заводит. – Сначала сам заработай, а потом уже вещами разбрасывайся! Нахлебник!

Да-а… Ой, маманя… Напрасно ты так.

– Не волнуйся! Заработаю! Отдам тебе! И вообще можешь мне больше ничего не покупать. Обойдусь!

Иду к себе в комнату и с треском захлопываю дверь.

Какая же она всё-таки скряга! А ведь мы богатые…

Но ведь это идея! Пора мне зарабатывать! А что я могу делать? Разве что где-нибудь что-нибудь таскать… А где? Надо подумать. Действительно, что если после школы куда-нибудь пойти и поработать?

* * *

Опять возвращаюсь домой позже девяти. Реально помогал Пашке и его отцу убирать грязь после пожара. Ну не получилось у меня прийти вовремя! Сую ключ в скважину… Не поворачивается! Значит, дверь не на замке, а закрыта на щеколду.

Нажимаю кнопку звонка. За дверь раздаются шаги. Снова звоню.

– Ты на часы смотрел? – спрашивает мать с той стороны.

– Ну мам… Ещё ведь только двадцать минут десятого! Я Пашке после пожара помогал…

– Вот и иди, помогай дальше! Короче, иди туда, откуда пришёл, – приказывает мать.

Как мне это всё надоело! У других жизнь как жизнь, а у меня сплошные отчёты и потом ругань.

– Так ты меня не пустишь? – я хочу это уточнить.

– Я уже сказала, – и слышны удаляющиеся шаги.

Ну и чёрт с ней! Переночую на вокзале. Там бомжей хватает. Вот и я сегодня такой.

Топаю на вокзал. С неба сыплется вода. Хорошо, что дождь не сильный. Вот это дом, где Пашка живёт. О! Может, зайти и попроситься переночевать? А впрочем… Неудобно людей беспокоить. Чего на них свои проблемы вешать! Топаю дальше. Чёрт с ним, с дождём! На маршрутку садиться не хочу, времени у меня – вагон! До самого утра. Как промокну, так и высохну.

Вот и вокзал. Какие-то люди ходят, сидят на лавках… Некоторые что-то жуют. Тоже сажусь. Но сидеть долго мне скучно. Начинаю тоже перемещаться по вокзальным помещениям. Карманные деньги у меня пока есть, в кафешке съедаю бутерброд, запиваю чашкой кофе. Теперь иду к расписанию поездов. Вот… Есть два поезда на Петербург… А там отец. Жил бы я с ним, такого, как сейчас, не было бы.

Интересно, неужели мать, не пуская меня домой, подумала, что я буду ночевать на лестнице под дверью? Не дождётся! Пусть тоже подёргается! А может, я уже совсем её не интересую? Тогда зачем она держит меня около себя? Исполняет тяжкий родительский долг?

Снова слоняюсь по вокзалу. Вот и свободная лавка. Сажусь. Спать не хочется. Да и можно ли здесь спать? Пока будешь спать – обчистят до нитки. Знаю я эту бомжовую публику! Прикрываю глаза. Так немного посижу и ещё погуляю…

– Привет, красавчик!

Открываю глаза. Кажется, я заснул. Передо мной стоит размалёванная девица. Юбка едва прикрывает… Ботфорты… Ясно. Местная работница вышла на ночную охоту.

– Привет…

– Давно за тобой наблюдаю. Чего ты тут всё крутишься? Ищешь кого? Может, развлечься хочешь? Видок-то у тебя богатенький! Даром что пацан ещё. Правда, я предпочитаю мужиков в возрасте.

– Ночую я тут. Мать из дома выгнала, – неожиданно для себя признаюсь я.

– О как! Не повезло… – она садится рядом. – Чего-то случилось?

Рассказываю, из-за чего мать домой не пустила. Просто хочется выговориться, а некому.

– Понятно… – девица вздыхает и делает заключение: – Ты, парень, не то место для ночлега выбрал. Заснёшь – можешь и не проснуться. А назавтра твои клёвые шмотки уже где-нибудь продавать будут. Тебя как зовут, красавчик?

– Дима.

– Так вот, Димчик! Жалко мне тебя. Ладно, подремли, а я тут, пока клиента найду, буду за тобой присматривать. Если что – разбужу.

– Спасибо… А тебя как звать?

– Манюня, а вообще – Маша. Ну давай, Димчик! Спи пока…

Веки тяжелеют. Как все-таки убаюкивает освобождение от ответственности!

– Эй, парень! Парень! – кто-то трясёт меня за плечо.

Открываю глаза. Молодой мужик протягивает мне пластиковый стакан с каким-то алкоголем. Это я по запаху чувствую. Второй стоит рядом.

– На! Давай с нами третьим! Давай! А то замёрзнешь!

Ещё не проснувшись, машинально беру.

– Димчик! Стой! Ну-ка отдай! Отдай, я сказала!

Наконец прихожу в себя. Маша выхватывает из моей руки стакан.

– Так, мужики! Это – мой человек. Отвалите! Валите, я говорю!

– Ну ты даёшь, Манюня. Предупреждать надо было… – ворчит тот, который совал мне в руку стакан. Они уходят.

– Ты что? Совсем сбрендил? Клофелина захотелось? Я же тебя предупредила! – жёстко выговаривает мне моя спасительница. – Сейчас бы вырубился, а они тебя отнесли бы в укромное место, раздели бы и бросили. Придурок!

– Это я со сна… Не успел в себя прийти, – виновато оправдываюсь я, но мне почему-то ужасно приятна её забота. В моей жизни этого пока было мало.

– Ладно… – меняет она гнев на милость. – Вставай и пошли ко мне. У меня переночуешь. От греха подальше. Всё равно никого я не нашла! Ночь впустую… Только ментам зря отстегнула. Вставай! Пошли!

Это что? Она меня зовёт… Я же…

– Ты что? Я не могу тебе заплатить.

– А я и не говорю, чтоб ты платил. Ляжешь и будешь нормально спать. Думаешь, если шлюха, то не человек? Не в состоянии понять? А то опять во что-нибудь вляпаешься. Короче! Много разговариваем. Пошли! – берёт меня за руку и тянет. – Я тут недалеко квартиру снимаю.

Вслед за Машей захожу в квартиру. Обычная однокомнатная… Ясно. Здесь всё устроено для приема клиентов. Кровать одна… Широкая…

– Вот, это гостиница на сутки со всеми услугами, – грустно объясняет хозяйка, перехватив мой взгляд.

– Понятно…

– Есть хочешь? – она лезет в холодильник. – Могу предложить бутерброды с сыром и колбасой. Будешь?

– Не знаю… И так…

– Что «и так»? Давай, иди на кухню! Чайник включи, а я пока помоюсь.

Включаю чайник и сажусь в угол. Жду.

Из ванной появляется Маша в халате. Без убойного макияжа она – совсем другой человек! Интересно, сколько ей лет? Двадцать, двадцать два? Не могу определить. Вообще все самые лучшие проститутки работают при отелях. Раз она на вокзале, то значит…

– Что смотришь? Не похожа без боевой раскраски? – улыбается она.

– Тебе так даже лучше.

– Правда?

– Честно!

– Спасибо… Ладно, давай поедим.

Под чай с бутербродами слово за слово… В общем, рассказываю про всё моё житьё-бытьё. Маша умеет слушать, и это меня будто вдохновляет. Вот так взял и выложил всё. Закурил потом вместе с ней…

– И что ты думаешь делать дальше? Она же так и будет тебе кровь пить.

– Не знаю… – я вздыхаю.

– Эх, Димчик… К папашке тебе надо сваливать, – жёстко произносит Маша. – Загрызёт тебя твоя мамаша.

– Надо…

– Всё! Давай спать! Моей исповеди сегодня не будет. Иди ложись, – командует она. – Я сейчас уберусь и тоже лягу.

Вытягиваюсь под одеялом, повернувшись спиной к соседнему месту. Сон не идет… Кровать слегка заколыхалась. Это Маша легла.

Ну не могу я спать! Мысли в башке все время крутятся вокруг происшедшего. Как завтра будет? Какую новую сцену мне устроит мать? Неужели она будет спокойно спать, когда меня дома нет?

– Не спишь?

Видно, я слишком тяжко вздыхаю.

– Нет… Не могу что-то.

– Повернись.

Поворачиваюсь к ней лицом.

– Ты успокойся. Тебе надо успокоиться и принять правильное решение. Понимаешь?

Маша ласково смотрит на меня.

– Понимаю…

Её рука приглаживает мне волосы, а вернее, просто гладит по голове, как маленького. Смешно… Я же не маленький! Улыбаюсь.

– Вот ты и улыбнулся. А то был просто как каменный.

Её лицо все ближе… Такие нежные губы…

– Я своих клиентов так не целую. А ты… Хочу, чтобы ты расслабился. Нельзя так…

Она опять меня целует и нежно гладит, а я не знаю, что делать. Странное какое-то положение. Ох-х… Ну как же она меня ласкает! Я такого ещё ни разу не испытывал!

– Маш… Ты что?

– Дурачок… Ты же не клиент. Ты – другое… Может, я сама… этого хочу… Расслабься! Тебе это нужно. А потом будешь спокойно спать.

Её шёпот… Поцелуи… Голова кругом! Вот что значит «заниматься любовью»! Только сейчас начинаю понимать значение этих слов. Как это прекрасно! Это – полёт! Какая она… Ох-х… Как я хочу, чтобы ей было так же хорошо!..

– Митя… Митенька… – на её лице слёзы.

– Ты что?

– Ты очень хороший… Ты замечательный… – бормочет она, часто целуя, а потом вдруг вздыхает: – Чёрт бы побрал такую нашу жизнь…

Лежим в обнимку.

– Тебе хоть семнадцать-то есть?

– Через месяц только, – я смущаюсь.

– Ну вот. Теперь меня заметут за разврат несовершеннолетних, – улыбается Маша и целует меня долгим нежным поцелуем. – Спи теперь… Всё у тебя будет хорошо. Ты обязательно сделаешь всё как надо. И у тебя всё получится. Ну, спи!

Она переворачивает меня к себе спиной, сама обнимает и прижимается сзади. Её волосы щекочут мне шею… Наверно, то, произошло, было мне действительно нужно, потому что глаза начинают слипаться.

Открываю глаза. В школу я, конечно, проспал. Почему-то беспокойства и сожаления нет. Будь что будет!

Рядом пусто. Ищу трусы. Нашёл. Надеваю и выхожу на кухню.

Маша что-то делает около плиты.

– Привет! Извини, я не стала тебя будить. Хотела, чтоб ты выспался. Ничего?

– Нормально. Спасибо. Я сейчас умоюсь и пойду.

– Сначала поешь. Не спеши. Успеешь ещё от своей мамашки огрести.

– Да мне в школу надо…

– Туда тем более успеешь. Иди помойся пока.

Всё это говорится с такой добротой!..

Уже одетый, стою у двери. Маша застёгивает на мне куртку, потом долго смотрит в глаза, потом притягивает к себе.

– Поцелуй меня… на прощание.

Долго целуемся…

– Митя… Ты не забывай меня. Хорошо?

– Не забуду. Может… ещё увидимся? – бормочу я.

– Смеёшься?

Отрицательно мотаю головой.

– Вряд ли это получится… – вздыхает она. – Хотя я бы не возражала… Хороший ты, Митя. Может, я тоже тебе бы рассказала…

Сама меня целует и отталкивает.

– Ну, иди… Пока!

– Ты где был? – едва увидев меня в школе, спрашивает Пашка.

Быстро в общих чертах ему всё рассказываю. Правда, про Машу не говорю.

– Дурак ты, Димка! Пришёл бы к нам! У нас бы и переночевал. А ты попёрся на вокзал.

– Понимаешь, Павлуха… Стыдно мне… Чего я мои проблемы на вас вешать буду! Мало вам своих?

– Вот я и говорю, что ты – дурак! Ты меня не больно спрашивал, когда в свою куртку запихивал.

– Да ладно! Я уже про это и забыл.

– А я – нет! Короче, если ещё что-то такое будет, чтоб шёл к нам. Я предков предупрежу.

– Не надо…

– Надо! Что мы, не люди? Не тупи.

– Ладно… Уговорил.

Вот и Пашка тоже заботится. Наверно, если так посмотреть, то вокруг есть много хороших людей. А я как зациклился на своей мамаше! Но ведь она мне все-таки мать… Может, она просто слишком строгая?

– Где ты всю ночь шлялся? – набрасывается на меня мать, едва придя с работы.

– Ты же меня сама домой не пустила, – мне почти смешно: неужели она всё-таки думала, что я буду ночевать под дверью?

– Я тебя спрашиваю – где ты всю ночь был?

Мать снова себя заводит. Я это прямо чувствую.

– Если хочешь, я могу пойти туда ночевать снова, – откровенно блефую я.

– Скотина! Он ещё и угрожает! – мать замахивается, но сегодня я не намерен подставлять ей свою рожу. Ловлю её руку и слегка сжимаю, не давая нанести удар. Мать явно в шоке. – Да как ты смеешь!

Она пытается ударить меня второй рукой, но я снова не позволяю. Так и стоим в прихожей.

– Значит так, мама, – начинаю я, сдерживая зашедшееся от волнения дыхание и продолжая держать её руки, – мне надоели твои сцены. Я заканчиваю десятый класс и от тебя уезжаю. Поняла?

Только сказав это, я отпускаю её руки и прохожу в свою комнату. Видимо, мать настолько опешила от моего заявления, что даже не попыталась помешать. Дверь почти сразу распахивается. Мать стоит на пороге. Господи, какие у неё глаза! Похоже, в этот момент она меня просто ненавидит.

– К папочке своему собрался? Скатертью дорога! Только денег от меня ты не получишь! Ясно тебе?

– Яснее не бывает. Обойдусь.

Дверь с треском захлопывается.

Ложусь спать. Правда, сна нет ни в одном глазу. Мысли всякие-разные.

Не понимаю. Ну зачем держать около себя нелюбимого сына? Ну зачем я ей нужен? Показать, что у неё и здесь всё в полном порядке? Может, ей нужно показать, что она, выбиваясь из сил, тянет на себе взрослого лоботряса? Или – если мнение окружающих приказывает делать добро, то его надо делать, даже стиснув зубы от нежелания?

А вот Маша мне помогла просто так. Маша… Как мне с ней было хорошо! Во всём. Даже если бы у нас в постели ничего не было, то я всё равно был бы ей благодарен за всё. Маша… Конечно, я для неё – пацан ещё. Но как она со мной…

Секс мне знаком достаточно давно. С одноклассницами и начинал, и продолжал… Сейчас даже странно слышать от старших о том, как лет десять, двадцать назад ранний секс был чем-то сверхъестественным. Теперь такими делами уже занимаются совсем маленькие, благо даже такая литература с иллюстрациями вполне доступна. А в нашем южном городе – это вообще повально! Тем более что летом, в период отпусков, такого насмотришься, таких примеров! Никакой познавательной литературы не надо.

А наша сексуальная жизнь с Анжелкой, моей теперешней подругой, началась с одного мероприятия в нашей классной компании и в не очень трезвом состоянии. Помню, мать уехала в командировку в Краснодар аж на целую неделю, и я пригласил народ к себе оттянуться. Во время этой вечеринки у меня в квартире всё и произошло. Сначала переглядывались, после на кухне целовались, а потом просто ушли от всех из гостиной в мою комнату, а когда через полчаса вернулись, я заметил на лицах моих гостей понимающие ухмылки. Помню, как Верка, с которой у меня уже всё произошло гораздо раньше, кидала на меня яростные взгляды. Мне и тогда было, да и сейчас на это наплевать. Никогда не стремился скрыть свои привязанности.

Но всё-таки все мои прежние опыты были, по сути, физическими упражнениями. А с Машей… Какая она… хорошая. Жаль, что я ещё такой молодой. И жаль, что ей приходится так зарабатывать. Ведь проститутками без нужды не становятся. Она и сама сказала, что исповеди не будет, значит, всё-таки что-то её заставило пойти на вокзал.

М-да… Везде всё зависит от денег. Да и мне они сейчас будут нужны. Ничего! Заработаю. Пока не знаю как, но заработаю. У меня в запасе ещё целых три месяца.

* * *

Решил попробовать заработать при помощи своей силы. Парень я здоровый, могу что-нибудь таскать. Обошел несколько разнокалиберных ларьков. Но пока результат нулевой. Везде отказ.

В школе обсуждаю это с Пашкой.

– А может быть, твой клёвый прикид всех смущает? – высказывает он своё соображение. – Уж больно ты не похож на неимущего. Может, все думают, что ты какой-нибудь засланный.

– Может быть… А где ж я другую одежду возьму? Тут же что-то старое и рваное нужно.

– Слушай, Димка! А давай я у себя посмотрю? У меня точно найдётся. Может, даже и обгорелое после пожара. Сгодится?

– Конечно, сгодится! Давай! Только как я это всё домой принесу?

– А ты и не носи. Придёшь к нам, переоденешься, и на работу. Потом опять переоденешься.

– Ну а твои что скажут?

– Мои поймут. Они, ты извини, в курсе.

Отлично! Теперь дело за немногим – найти хозяина, который дал бы мне работу. Ладно, с этим разберусь как-нибудь.

Что-то так захотелось Машу увидеть. Просто увидеть и поговорить. Она так тогда слушала! Мне кажется, что она тоже меня понимает. Да и вообще, она такая… После неё прежние подружки мне стали совсем неинтересны. Может, я влюбился?

Стою около дома, в котором Маша снимает квартиру. Номер квартиры я помню, но идти туда боюсь. Вдруг она в этот момент с клиентом?

Ну слава богу! Маша появляется из-за угла одна и идёт прямо ко мне. Кажется, я краснею…

– Здравствуй… Маша.

– Здравствуй! Ты чего тут? – она запросто, даже ласково, улыбается.

– Да вот… Захотел тебя увидеть… – и понимая, что это звучит ханжески, ведь человек может подумать, что я пришёл за другим, поправляюсь: – Просто увидеть… И поговорить!

– Митя… – Маша явно смущена. И вдруг: – Пошли!

На кухне пьём кофе.

– Ну, как тебя твоя мамашка встретила?

Подробно рассказываю про скандал. Маша сидит, подперев голову рукой, и так грустно смотрит на меня. Это даже вдохновляет. Начинаю рассказывать, как искал работу, как не нашёл, как с Пашкой договорился.

– Хороший у тебя друг, – вздыхает она. – Повезло…

– Да. Пашка – классный парень.

– Слушай, Митя, а если я у нас на вокзале поговорю? Есть у меня знакомый, такой старый армянин из местных. У него несколько ларьков. Вдруг тебя возьмёт? Только ты приходи не в таком виде, как сейчас, а как с Пашкой своим договорился. Может, получится?

– Ой… Маш… Я же не грузить тебя своими проблемами пришёл, – бормочу, оттого что мне действительно неудобно. – Я же просто поговорить… Ты меня так здорово понимаешь!

– А чего бы мне тебя не понять, – усмехается она. – Я же в шлюхи тоже не от хорошей жизни подалась… – замолкает и снова, как тогда, грустно смотрит на меня.

– Что так смотришь?

– Про тебя вот думаю. Ты – симпатичный и неглупый парень. Только ещё очень молодой… Думаешь, я не вспоминаю?

Кажется, я опять краснею.

– Понимаешь… Мои клиенты – это грязь и, как раньше говорили, срам. А с тобой у меня всё было, будто в первый раз… Ладно! Чего об этом говорить! И почему в нашей жизни всё идет через… Эх-х…

Сам не знаю, что со мной происходит. Встаю, подхожу к ней и сажусь рядом на корточки и беру её за руку.

– Маш… Маша… Всё ещё будет хорошо! Наверно, надо просто потерпеть немного…

Видимо, то, что говорю, звучит наивно, ведь я вижу её грустную улыбку.

– Хороший ты, Митя… – она тянет меня к себе и целует.

От этого у меня голова идёт кругом. Ну не испытывал ещё такого с моими теми… Они все были и есть сопливые девчонки.

– Митя, – вдруг шепчет мне Маша на ухо, – а ты шлюху совсем не хочешь?

– Хочу… – признаюсь я. – Только не… шлюху. Тебя…

– Идём… Идём, Митенька…

…Прощаясь, на пороге, снова долго целуемся.

– Ну иди… – как и в тот раз, она слегка отталкивает меня. – Встретимся, как мы договорились.

* * *

– Так, Дима. Пиво ставь вот сюда. А этот ящик – вон под ту полку.

Сурен Арменакович уже в солидном возрасте, иначе мог бы сам разгружать свою «Газель» и тогда я ему был бы не нужен. Живёт он здесь практически всю жизнь и поэтому по-русски говорит достаточно чисто. Мужик он неплохой, а главное – не жмотистый. Теперь, благодаря Машиной протекции, я каждый вечер объезжаю с ним его три ларька. Так что со своим самбо пришлось завязать. Жаль, конечно! Всё-таки почти семь лет занятий, кандидат в мастера, надежды тренера… Но вообще, видимо, пришло время заканчивать детские игры и начинать взрослую жизнь. Мне ведь меньше чем через две недели исполнится семнадцать.

Хозяин расплачивается со мной ежедневно, и теперь у меня есть пусть небольшие, но свои заработанные деньги. Домой их носить я, зная свою мамашу, не рискую. Оставляю весь заработок у Пашки. Свой паспорт тоже на всякий случай ему отнёс. Его родители в курсе нашей тайны. Одобряют.

– На, Дима. Держи! Сегодня ты очень хорошо поработал.

Прячу деньги в карман. Действительно, устал я сегодня.

– Спасибо, Сурен Арменакович! Спасибо…

– Это Мане спасибо. Хорошего работника мне нашла. И вообще называй меня дядя Сурен. Маня тоже хорошая девочка. Жаль, что ей приходится так зарабатывать. Да, Дима… Вот как бывает! Ты, наверно, не знаешь… Младшего брата она растит. Они из Грозного во время войны убежали. Мать их там погибла. Случайно попала… А они потом там всё бросили и убежали.

– А сколько лет брату?

– Тогда было двенадцать. Маня его у тётки под Краснодаром оставила, а сама сюда на заработки… Она хотела медсестрой на курорте. А тут вот… Кому сейчас её диплом нужен? А курортники приезжают, так они сейчас не лечиться хотят… Вот она деньги тётке на брата и посылает, – хозяин вздыхает.

– Дядя Сурен, а как вы с Машей познакомились?

– Так она, как сюда приехала, сиделкой ко мне устроилась. С моим внуком знаешь как носилась, когда он болел. Невестка, наверно, меньше о нём заботилась, чем она. Ну а потом… Люди-то сюда не болеть – развлекаться приезжают…

Вот всё и стало на свои места. Так мне становится жалко Машу! После рассказанного хозяином даже душа не на месте. По сравнению с её проблемами мои – вообще просто картонные.

– Дима, с Маней беда случилась, – сообщает дядя Сурен, едва я прихожу на работу. – Порезали её вчера ночью.

– Как порезали?

– Ну, с одним мужиком она не захотела идти – пьяный сильно был, так он нож вытащил… Менты его повязали, а Маня сейчас во второй больнице.

– Как её там найти? – напряжённо спрашиваю я.

– Не бойся, одну не оставим. Вот сейчас машину разгрузим и вместе поедем, – ворчит хозяин.

В больничной палате сидим у Машиной кровати. Одной рукой она держит мою руку, а другой – руку Сурена Арменаковича. В её глазах стоят слёзы.

– Ну как ты, девочка моя? – спрашивает дядя Сурен.

– Ничего… Говорят, жить буду.

– Я с доктором говорил… – как бы про себя бурчит он. – Ты, Маня, не волнуйся. Поможем. Верно, Дима?

– Конечно! Маш, я к тебе каждый день приходить буду!

Дядя Сурен почему-то усмехается. Может, я пока ещё чего-то не понимаю?

– Вот что, Дима. Вот тебе… Тут доктор написал, что нужно купить. Вот деньги. Давай – бегом в аптеку.

Пока бегу в аптеку, пытаюсь понять. Ведь вроде больница, а лекарства приходится покупать. Это вообще как?

Едем из больницы. Молчим. Смотрю на хозяина. Он сосредоточен и угрюм.

– Дядя Сурен, а что врач сказал?

– Жить будет, а родить уже вряд ли сможет. А женщина должна рожать! В этом её счастье, – и опять замолкает.

Захожу к Маше в палату. Сегодня я один. Только сейчас замечаю, что тут всё не убрано, да и вообще грязно. Даже бельё на её кровати странное, будто жёваное, и просто несвежее. В прошлый раз от волнения я этого не заметил.

Часть 2
Бэтмен

Поезд медленно подходит к перрону вокзала в Петербурге.

– Ну, Димка, держи корягу! – Валера протягивает мне руку. – Тебя встречают?

– Да, тётя Тоня должна прийти. Давай, Лерич! Бывай!

– Слушай, запиши мой телефон. Может, как-нибудь пересечёмся, когда не буду в рейсе?

Валерка неплохой парень, он не подчёркивает, что старше меня. Можно бы встретиться, ведь здесь пока у меня нет никаких друзей. Записываю телефон.

Выйдя на перрон, начинаю крутить головой. Тёти Тони я не вижу. Ну что ж… Подожду, может быть, она опаздывает.

Прошло уже почти полчаса, но тёти Тони всё нет.

– Ну что? Не встречают тебя? – интересуется Валерка. Поезд ещё не убрали в отстойник, и он всё это время наблюдал за мной.

– Что-то нет…

– Адрес-то знаешь, куда ехать?

– Знаю… Ладно! Пока! Сам поеду, – решаю я, накидываю на плечо ремень своей сумки и протягиваю руку. – Бывай, Лерич! Я позвоню.

Последний раз в Петербурге я был года два назад, поэтому более-менее ориентируюсь и до дома на канале Грибоедова доберусь. Квартира в этом старом доме с двором-колодцем досталась отцу по наследству от его отца, моего дедушки. Когда я приезжал сюда в тот раз, я его ещё застал, а бабушки уже не было. После развода с моей матерью папа вернулся в родной город, где родился и вырос. Мать почему-то сильно не любит Питер, возможно, потому что всегда жила на юге. Она говорит, что этот город холодный и противный. Папа с ней познакомился во время своего отпуска у моря, а после свадьбы она настояла, чтобы он переехал жить к ней. Ну а потом всё вернулось к исходному состоянию.

Шагаю от Сенной площади к каналу Грибоедова. С интересом смотрю вокруг. Да… Здесь всё то же. Такая же грязь, такие же разноликие ларьки стоят на улицах, да и торгуют тем же, чем и там у нас. Хотя почему «там у нас»? Всё! Теперь «у нас» – это здесь, в славном Санкт-Петербурге.

Старый лифт в запылённой стеклянной шахте медленно ползёт на четвёртый этаж. Вот и знакомая площадка. Звоню. Сначала тишина, а потом раздаются какие-то шаркающие звуки. Щелчок, и дверь открывается. Ой-ой-ой… Тётя Тоня стоит, опираясь на костыль, а нога в гипсовом валенке.

– Димочка! Здравствуй, дорогой! – она обнимает меня и целует в обе щеки. – Ты извини, что не встретила. Видишь, вчера вот ногу сломала. Хорошо, что добрые люди помогли до дому добраться. Заходи! Ты уж извини, но я ничего к твоему приезду приготовить не смогла. Даже в магазин не выбраться.

Вспоминаю Машу и как я за ней ухаживал. Раз справлялся там, значит, и здесь справлюсь.

– Тётя Тоня, вы не волнуйтесь! Теперь, когда я приехал, всё будет хорошо, – решительно заявляю я. – Сам везде схожу и всё сделаю.

Обращаю внимание на её взгляд. Хоть и очень добрый, но явно недоверчивый, мол – юношеское бахвальство. Ну ничего! Я сумею показать товар лицом. Да! Надо ещё доложить дяде Сурену и Пашке, что добрался.

Мне отвели одну из комнат с входом из узкого коридора. Она небольшая, но мне это всё равно, главное – есть где спать. Всё-таки не смогла мамаша меня приучить к требованию всегда и везде особого комфорта! Моя комната самая дальняя. Две другие, которые поближе, тоже выходят в коридор.

Раскладываю свои вещи в шкафу. В магазин уже сбегал и на оставшиеся деньги купил разной еды. Сварил пельмени, и мы с тётей Тоней поели. Рассказал ей о том, о чём можно было рассказывать из последних событий моей жизни. Теперь в самый раз подумать, как жить этим летом до начала занятий в школе. Ясно, что надо помогать папе, а это значит, что надо искать заработок.

Поймал себя на том, что, осматривая своё новое жильё, прикидываю, как лучше сделать ремонт. Видно, что, квартира давно не ремонтировалась, и это понятно, ведь у папы времени на это нет – надо деньги зарабатывать. В общем, кое-какие навыки, приобретённые мной при восстановлении разрушенного хозяйства у Пашки, могут пригодиться. Когда приедет папа, обязательно с ним поговорю. Я уже понял, что за время работы у дяди Сурена я стал смотреть на многое по-другому, как-то по-хозяйски, что ли… Интересно, может, это потому, что стал сам зарабатывать? Надо будет над этим тоже подумать…

Сегодня должен приехать папа. Скажу честно – жду его с нетерпением. Всю неделю, которую я здесь живу, думаю о нашей встрече. Ну конечно, не только думаю! Стараюсь во всём помогать тёте Тоне: магазин, кухня и всякое другое. Стиральная машина тут теперь есть, и я её осваиваю.

Несколько дней потратил на поиски работы. Учитывая свой прежний опыт, одевшись похуже, ходил по ларькам. Пока всё бесполезно. Тётя Тоня посоветовала взять у метро бесплатные рекламные газеты и поискать там. Ну что я там буду искать? Что я вообще могу, кроме того, что чего-то там таскать у ларьков? Так… Таскать… Возить… Развозить! А может, курьером куда-нибудь? Только для такой работы надо знать город. Ну ничего, узнаю!

На звонок в дверь бегу открывать.

– Ну здравствуй, сынок!

Папа! Обнимаемся. Мой папа!

– Папка… Я так скучал! Целых два года… Даже больше.

Почему-то появляются слёзы. Но мне так приятно, что меня обнимает мой папа.

– Ты таким ладным стал! – он похлопывает меня по плечам. – Молодец, что приехал! Наконец у нас всё будет хорошо.

– Здравствуй, Серёжа! Наконец…

Это приковыляла тётя Тоня. Теперь обнимаются и целуются они.

Потом мы сидим за столом втроём. Обращаю внимание на то, что после рассказа тёти Тони о нашем недельном житье папа стал смотреть на меня по-другому.

– А ты уже – мужик… – одобряет он.

– Только этот мужик пока себе работы найти не может, – со вздохом признаюсь я и рассказываю про свои поиски.

– Ты бы отдохнул. По музеям бы походил. Ведь в Санкт-Петербург приехал! Свой город надо знать!

– Папа-то правильно говорит. Это теперь твой родной город. Ты должен его знать. А насчёт отдыха – у тебя одиннадцатый класс впереди! – поддерживает отца тётя Тоня.

– Вот устроюсь курьером куда-нибудь и буду узнавать. А отдыхать… как-нибудь потом.

У меня здесь постоянно приподнятое настроение. Это даже несмотря на отсутствие пока работы. Я счастлив в этой милой и доброй обстановке. Хочется всё сделать, всё успеть. А главное – хочется быть нужным!

– В общем, сынок, поступай, как считаешь правильным… Только держи нас с Тоней в курсе, чтобы мы могли тебе в случае чего что-нибудь посоветовать или даже помочь. Договорились?

– Конечно, договорились! – с энтузиазмом киваю я.

Ура! Сегодня я принёс свою первую в Петербурге зарплату. Вернее, получив её, я сразу накупил продуктов. Тётя Тоня обняла меня и назвала «кормильцем». Это так приятно! Сама она пока из-за сломанной ноги на свою работу ходить не может.

Я действительно устроился курьером по объявлению в бесплатной газете. Фирма занимается продажей компьютеров и деталей к ним. Модная нынче тема. Теперь каждый день мотаюсь по всему городу и отвожу всякую мелочь из офиса в магазины этой фирмы, а их в ней два. Ну и ещё езжу к партнёрам шефа по бизнесу с разными документами.

Как я понял, меня взяли неофициально, так же, как я работал у дяди Сурена. Мой нынешний хозяин – мужик средних лет, где-нибудь лет тридцать пять. Простой такой, спокойный… Платить он мне обещал раз в неделю, и вот за первую неделю рассчитался. Конечно, после такого хозяина, как дядя Сурен, мне приходится привыкать и к другому хозяину, и к другим отношениям. Мой нынешний, Станислав Иванович, – конечно, немножко жмот, потому что за лишнее старание не платит.

Написал письмо Маше, сообщил свой новый адрес и рассказал про свои дела. Когда писал, то так ясно её представлял! Маша… Даже стало стыдно за приключение в поезде. Увидимся ли мы с ней ещё когда-нибудь?

Ещё позвонил Пашке. Он работает у дяди Сурена и этим доволен, только голос у него грустный какой-то.

В нашей квартире после моего деда осталась целая библиотека. Как-то раньше у меня не было желания читать. По-моему, литература, как её преподают в школе, отобьёт такое желание у любого. А тут вдруг потянуло, и теперь в свои городские поездки я стал всегда брать с собой книгу и читать в метро даже привык. Да и вечерами – оказалось, что это куда интереснее, чем щелкать пультом у телевизора. Я специально не выбирал книгу для чтения, вернее, мне было всё равно, что читать в метро, а поскольку не хотелось ничего длинного, взял рассказы какого-то Зощенко.

Тётя Тоня, увидев меня с книгой, интересуется, что я читаю. Показываю.

– Ну и как это тебе? – странно качнув головой, спрашивает она.

Когда я сам пытался ответить себе на этот вопрос, то это у меня не получилось.

– Сам не понимаю, – признаюсь я. – Вроде всё у него смешно, но от этого смеха что-то не по себе… Но бросать не хочется.

Тётя Тоня с улыбкой смотрит на меня, и улыбка у неё какая-то, я бы сказал, поощряющая. Вообще она часто улыбается. Пытаюсь вспомнить, когда видел улыбающейся свою мать. Что-то не припоминаю.

– Знаешь, Дима, когда прочитаешь, если захочешь – можем поговорить про Зощенко. Вообще это замечательный писатель!

Опять начинаю сравнивать. Ну не помню я, чтобы матушка когда-то интересовалась тем, чем я занимаюсь, а тем более хотела бы это со мной обсуждать. А тётя Тоня… Мне её заинтересованность очень приятна! Когда моими проблемами заинтересовалась Маша, мне тоже стало приятно. Пашка тоже всегда интересовался… Именно поэтому эти люди стали мне дороги. Да и скорее всего любому человеку приятно, когда им интересуются, и тогда человек тоже начинает проявлять интерес к интересующимся им людям. Наверное, именно так возникает дружба. Другу можно сказать всё и не бояться, что он это не так воспримет. Если ты не прав, он поругает, если прав – одобрит. Дружба может быть и между родственниками. Ведь мой отец мне друг! Вот сейчас он опять в рейсе, и мне его не хватает. Пашки мне тоже не хватает. И Маши… Тётя Тоня – тоже мой друг. Как она со мной говорила, когда я звонил? Успокоила, обнадёжила…

* * *

Аркадий Михайлович – хозяин фирмы, которая сотрудничает с фирмой Станислава Ивановича. У него в офисе я часто бываю. Этот Аркадий Михайлович – мужик уже в годах, где-то за пятьдесят, наверно. Когда я к нему приезжаю, то он всегда встречает приветливо, всегда шутит, правда, иногда как-то неприятно, с блатными выражениями. Ну и бог с ним!

Сегодня я только что очередной раз привёз сюда документы от своего шефа и сейчас, сидя в маленькой приёмной, ещё чего-то жду, чтобы отвезти назад. Дверь кабинета слегка приоткрыта, и мне слышно, как Аркадий Михайлович разговаривает по телефону.

– Стасик, дорогой! Полный расчёт я тебе пошлю сегодня же, – звучит его бархатный голос. – Твой Дима и привезёт. Сейчас посылка готовится.

Я понимаю, что он говорит с моим шефом и что разговор идёт про деньги. Да… Этого мне возить ещё не приходилось.

– Нет, Стасик! Хранить у себя такую сумму я не могу. Сам понимаешь… Нет… Машину ему я дать тоже не могу. Самому нужна до зарезу… Я понимаю… Жаль, конечно, что твоя всё ещё в ремонте, но ничего не поделать. Уж извини… Ну а кого я с ним отправлю? Да не беспокойся ты! Дима твой – отличный парень, надёжный, да и на нём же не будет написано, что он бабки везёт. Всё будет в дипломате.

Что-то мне не по себе стало. В своё время ещё моя мамаша обмолвилась, что перевозка денег – одно из самых опасных мероприятий. Конечно, льстит, что мне такое доверяют, но… Может, что-то тут не так? Уж очень всё сходится на том, что мне придётся одному их везти. Страшновато…

– Дима! Зайди ко мне! – слышу я вызов в кабинет.

Вхожу, и Аркадий Михайлович даёт мне трубку телефона.

– На! Твой начальник хочет с тобой поговорить.

– Я слушаю.

– Дима, ты сейчас повезёшь мне… деньги, – голос Станислава Ивановича сильно напряжён, и говорит он отрывисто. – Очень большие деньги. Я этого не хотел, но другого выхода нет. От этого многое для меня зависит. По-другому, к сожалению, не получается. Дима… Они мне нужны срочно. В общем, меня поставили в безвыходное положение. Я тебе доверяю. Только очень прошу – будь крайне осторожен. Крайне осмотрителен. Понял меня?

– Понял, Станислав Иванович. Привезу. Обещаю.

Ну вот. Концы я себе обрубил.

– Так, Дима. Сейчас тебе всё подготовят. Ты пока кофе попей.

Аркадий Михайлович показывает мне содержимое дипломата. Такого количества денег я ещё в своей жизни не видел. Тут одни доллары…

– Позвони своему шефу и скажи, что груз принял, – подсказывает он.

Звоню и докладываю.

Наконец выхожу на улицу. Пока пил кофе, о чём только не передумал. Вспомнил все детективы, которые когда-то читал, все книги про разведчиков. Всё думаю, как мне себя с таким грузом вести. Останавливаюсь и закуриваю. Нервяк страшный, а так бы, наверно, не стал курить. Какое-то время стою с сигаретой около крыльца, потом инстинктивно поворачиваю в противоположную от постоянного маршрута сторону и оказываюсь под окнами офиса Аркадия Михайловича. Моё внимание привлекает знакомый, именно его бархатный голос, а двор-колодец, кажется, даже слегка его усиливает.

– Так, парни… Он вышел десять минут назад. Пора! И запомните – никакого грохота. Тихонько сзади подошли, под ручки взяли, в подворотню затащили, чемоданчик отобрали – и ходу!

– А если он будет сопротивляться? – слышу я вопрос.

– Будет сопротивляться – сами знаете, что делать. Не мне же вас учить! Хотя не думаю, что он будет сопротивляться. Не амбал. Хлипковат он против вас. Ну а если всё-таки будет серьёзно упрямиться… Повторяю: не мне вас учить. Вообще сейчас такая жизнь, что трупом больше, трупом меньше… Был пацан – и нет пацана. Действуйте по обстановке. Учтите, я не собираюсь терять такой куш!

У меня чуть не подгибаются колени. Значит, по дороге меня скорее всего грохнут, а потом всё спишут на то, что я с этими деньгами сбежал. Интересное кино…

Конечно, есть выбор. Можно просто отдать грабителям дипломат и постараться унести ноги, но я же обещал всё привезти! Практически дал слово. Да… Раз слово дал, то действительно обрубил себе концы. На меня шеф надеется, а значит, я должен выполнять обещание.

Ноги уже сами несут меня к выходу на улицу. Понимаю, что надо куда-то прятаться и заметать следы. Только куда? На удачу, подходит трамвай. Мне плевать – какой! Бегу к нему и вскакиваю на заднюю подножку. Ого! Трамвай догоняют ещё двое. Наверняка это те, кого послал Аркадий Михайлович. Прикинув, перехожу к передней двери. Главное – так рассчитать, чтобы соскочить, когда они будут уже в трамвае. Конечно же, они поймут, что я тоже всё понял, но тогда игра пойдёт в открытую.

Всё получилось! Я выскакиваю, двери за мной захлопываются и трамвай трогается. Счастливого пути, парни! Теперь нужно брать ноги в руки. Резво стартую в противоположном направлении. Ох… Трамвай, проехав немного, останавливается. Понятно: заставили остановиться. Бегу быстрее, думаю на бегу. Мысли просто прыгают в голове. Ясно, что они от меня не отстанут. Чёрт возьми! Я же, в конце концов, – кандидат в мастера по самбо! Они-то ведь этого не знают! И меня учили отражать атаки противника с холодным оружием. Только как я их могу отразить, если у меня в руке дипломат. Он же мне будет мешать! Придётся рисковать…

Бегу вдоль улицы и, озираясь, ищу подходящий двор, чтобы спрятать свой груз, а потом встретить моих преследователей.

Отлично! Эффект неожиданности сработал. Имея обе руки свободными, первого я вырубил практически сразу. Кажется, даже покалечил немного. Катается по асфальту и матерится. А второй – крепкий орешек. Ещё и ножом размахивает! Смешно, но нападать должны были они, а получилось наоборот. Ну вот… Нож удалось выбить, теперь будет легче. Ох… Первый пытается встать… Так! Моя нога попала ему, кажется, в лицо. Короче, лёг снова. На очереди второй. Ну вот, уложил и этого. Спасибо тренеру за то, что показал ряд запрещённых приёмов. Бегу к тайнику, хватаю дипломат – и ходу!

В кабинет к Станиславу Ивановичу вваливаюсь, не обращая внимания на сидящих там людей. Наверно, видок у меня такой, что шеф вскакивает мне навстречу.

– Дима!..

– Вот… Меня чуть не убили, – вырывается у меня, когда я протягиваю ему дипломат.

– Садись, садись… – бормочет он, отставляя его в сторону и, повернувшись к присутствующим, объявляет: – Совещание окончено. Все свободны.

Люди выходят. Только сейчас я замечаю, что рубашка на мне порвана, на руках царапины и ссадины, может, и на шее есть, потому что болит.

– Рассказывай, что случилось, – Станислав Иванович садится напротив меня. К дипломату пока не притронулся.

Рассказываю всё, в первую очередь то, что подслушал под окном его приятеля.

– Да… Вот сука… – бормочет шеф, глядя в окно, потом поворачивается ко мне: – То есть ты изначально знал, что за тобой будут охотиться?

Молча киваю. Он смотрит на меня, тоже молча, закусив губу, и покачивает головой.

– Бандитские времена… Прости меня, Дима. Спасибо тебе! Мне эти деньги нужны были сейчас и срочно, но поверь, если бы я знал… В общем, никогда бы не позволил тебе так везти этот… груз. Я твой должник.

Отчётливо вижу на его лице раскаяние.

– Ладно, давай откроем, – Станислав Иванович встаёт и открывает дипломат.

Деньги лежат, как лежали. Кажется, у меня вырывается вздох облегчения.

– Всё на месте… – тихо произносит шеф, поднимает на меня глаза и берётся за телефон. – Сейчас ничему не удивляйся.

Набирает номер…

– Аркадий Михайлович! Спешу вас успокоить, деньги у меня. Всё в порядке! Спасибо вам огромное! Дима действительно – надёжный человек. Ну, будьте здоровы! – при этом он странно улыбается, кладёт трубку и уже совсем другим тоном объясняет: – Так надо было, Дима. С волками жить…

– Ну я пошёл? – страшная усталость уже валит с ног. Похоже, я держался только на чувстве долга, а теперь, когда работа выполнена, так всё навалилось…

– Погоди, Дима. Садись.

Снова опускаюсь на стул.

– Слушай меня внимательно. О том, что ты подслушивал под окном, никто знать не должен. Повторяю: никто! Аркадий этого не знает, а если узнает, то за тобой может начаться новая охота. Ты меня понял?

Киваю.

– Именно поэтому я ему позвонил и разыграл благодарность. Он должен считать, что его план просто сорвался. Ещё раз повторяю: нигде и никому! Информация порой течёт неизвестными нам путями, а мы сейчас живём в бандитской стране. Когда это закончится, я не знаю, поэтому осторожность должна быть во всём, даже когда просто по улице ходишь. Ты хорошо понял то, что я тебе сейчас сказал?

Станислав Иванович смотрит мне прямо в глаза, как будто гипнотизирует. Снова киваю. Взяв пачку долларов из дипломата, он что-то отсчитывает.

– На. Ты это честно заработал. И ещё раз – прости меня! Я очень виноват перед тобой.

Беру деньги. Да… Напрасно я называл его жмотом. В своих руках такой суммы, даже если не переводить в рубли, я тоже ещё не видел. Мне становится неудобно.

– Станислав Иванович… Может… Может, этого много?

– А ты подумай, сколько стоит твоя жизнь, которой ты рисковал? Теперь иди, отдыхай. Завтра и послезавтра тоже отдыхай, – и очень крепко жмёт мне руку. – Погоди, сейчас такси тебе вызову.

– Димочка! – тётя Тоня всплёскивает руками, увидев мой вид. Она уже более-менее ходит по квартире. – Серёжа! Серёжа! Иди сюда скорее!

Отец как раз только вчера вернулся из рейса.

– Димка! Что с тобой?

– Да всё нормально, – пытаюсь отбиться я. – Вот сейчас помоюсь, посплю, и будет совсем хорошо.

– Дима, что случилось? – наступает тётя Тоня.

– Ну подрался я… – вытаскиваю только что полученные деньги и протягиваю ей. – А это нам на прожитьё.

Наступает тишина. И отец, и тётя Тоня смотрят на пачку долларов, потом на меня. Понимаю, о чём они могут, не дай бог, подумать.

– Не волнуйтесь, не украл. Честно заработал. Только вот чуть при этом не убили… – последнее вырывается у меня совершенно случайно, и, конечно, напрасно я так. Надо как-то заглаживать. – Ладно… Пойду помоюсь.

Помылся, всё рассказал, естественно, кроме того, что нападение было заранее спланировано, и теперь вижу состояние моих слушателей. Можно было бы не рассказывать, чтобы не пугать, но ведь сам ляпнул лишнее.

– Димочка… – тётя Тоня прижимает мою голову к себе. – Димочка… Обещай мне, что больше в такие авантюры ты не полезешь. Я тебя очень прошу!

Ну прямо будто она мне мать родная! Да за такое можно ещё в десяток таких авантюр влезть.

– Тётя Тоня, но ведь нам же деньги нужны! – пытаюсь возражать я.

– Но не такими жертвами!

Почему-то снова вспоминаю Машу. Ради заработка она даже собой торговала.

– Ладно! Тоня, пока обработай его ссадины, а разговоры – это потом, – вмешивается отец.

В моей комнате я лежу на своем ложе, которое представляет собой широкий самодельный топчан с матрацем, и старательно перемалываю в голове все сегодняшние события.

Всё-таки, как видно, я ещё не до конца привык к состоянию тепла и любви, в которое здесь окунулся. Может, только сегодня я начал понимать, что это состояние требует от меня ответственности и своеобразной осмотрительности в поступках, от которых зависит душевный комфорт по-настоящему близких мне людей. Но ведь моя мамаша тоже стремилась к своему внутреннему комфорту! Но как она к нему стремилась…

А насчёт Станислава Ивановича – ошибся я, когда подумал, что он жмот. Хороший он мужик, совестливый. А Аркадий – натуральная гнида. Надо же! Ведь меня могли просто так грохнуть… Это опять папе спасибо, что отвёл меня на самбо. Если бы не моя натренированность, то всякое могло бы случиться. А с другой стороны – если бы я не знал, что могу за себя постоять, то, наверно, не стал бы рисковать, да и вообще вёл бы себя по-другому. Тогда что же получается? Значит, мой уровень, а вернее, мои навыки в самообороне и где-то в нападении сделали меня таким, какой я есть, то есть, получается, воспитали мой характер? Я почти не боюсь сложных ситуаций, могу рисковать… А если бы я был сверхчеловеком, каких любят показывать в кино янки, и от избытка возможностей мог бы себе позволить всё? Каким бы я был тогда?..

Входит папа и садится рядом.

– Сынок, ты вообще понимаешь, что могло бы произойти? – его голос звучит устало и тускло. – Мы же с Тоней тебя очень любим и беспокоимся за тебя. Тоня так вообще готова с тебя пылинки сдувать. Ты, конечно, не знаешь, но у неё из-за давней болезни, к сожалению, нет и не может быть детей, поэтому ты для неё – сын. Да-да! Она тебя воспринимает и любит, как родного сына. Может быть, даже я меньше испугался, чем она. Подумай об этом! Димка, ты нам очень дорог. Ты должен это знать и об этом вспоминать, когда следующий раз соберёшься куда-то соваться. Договорились?

– Договорились, – вздыхаю я и перевожу разговор на другую тему. – Папа, скажи… Ведь получается, что человек в своих поступках позволяет себе пропорционально своим возможностям. Ну там – способностям, умениям. То есть чем больше может, тем больше себе позволяет. Так?

Отец, собравшийся было уходить, снова садится.

– А почему ты так решил?

– Если бы я семь лет не занимался самбо и вообще единоборствами, то наверняка бы поосторожничал и не решился на такое приключение. А если бы я был, например, сверхчеловеком с неограниченными возможностями?

– Ты имеешь в виду, что тогда мог бы в лучшем случае по собственному разумению чинить свой суд и расправу?

– Ну да…

– А в худшем – понимая свою безнаказанность, творить то, что сейчас называется беспределом. Так?

Молчу, понимая, что его логика убийственна.

– Знаешь что, Дима, я порекомендую тебе прочитать одну книгу. Мне Тоня уже сказала, что ты начал читать хорошую литературу, и это прекрасно. Про Достоевского ты, конечно, слышал?

– Слышал. Даже в школе что-то было…

– Прочти у него «Преступление и наказание». Там один молодой человек решил присвоить себе право карать по своему разумению. Прочти, а потом, если захочешь, поговорим.

* * *

– Здравствуй, Дима! – с улыбкой приветствует меня, при этом крепко сжимая мою ладонь, Станислав Иванович, когда я после своего отсутствия появляюсь в его офисе. – Как себя чувствуешь?

– Нормально. Готов к выполнению следующего задания, – в ответ тоже улыбаюсь я.

– Знаешь, я тут подумал и решил, что тебе пока лучше поработать в офисе. Как говорится, чем чёрт не шутит после всех событий. Уже август, и скоро ты пойдёшь дальше учиться, поэтому мне всё равно придётся кого-то искать на твоё место. Но мы с тобой договорились на срок, а я своих слов на ветер не бросаю. Так что до истечения срока нашей договорённости поработаешь тут. С компьютером, как я понял, ты общаешься нормально, а что делать, объяснят. Да и тебе это будет полезно. Пойми, боюсь я за тебя, Дима. Обещаю, что на твоей зарплате в меньшую сторону это не скажется. Договорились?

– Договорились… Только, Станислав Иванович, может, всё-таки, пока вы не найдёте…

– Нет! – очень жёстко прерывает он меня, но потом смягчается. – Понимаешь, Дима, я убеждён, что надёжных и верных сотрудников надо беречь. Свои человеческие качества ты продемонстрировал. К сожалению, сейчас верность и надёжность не в почёте. Я рад, что с тобой познакомился, и жалею, что ты скоро нас покинешь, поскольку хотел бы видеть тебя своим сотрудником и дальше. Но учиться тоже надо. Не знаю, какое у тебя отношение к учёбе, но кто бы тебе ни говорил, что сейчас, в наше бурное время, образование не нужно, не верь! Бурные и бандитские времена обязательно пройдут, и всё успокоится, а диплом, тем более аттестат, всегда будет нужен, если хочешь в дальнейшем быть востребованным. Слышал такое слово?

– Слышал, – киваю я. – Я вообще-то после школы в университет собираюсь.

– Вот и прекрасно! Поэтому хорошо учись в школе, – с доброй усмешкой благословляет он и добавляет: – Хотя, повторяю, я бы не возражал сотрудничать с тобой и дальше. Уверен, что идти подрабатывать тебя жизнь заставила, поэтому, если эта капризная дама снова будет с тобой суровой, милости прошу. Место я тебе найду, это ты имей в виду! – и улыбается. – Видишь, как я в рифму закончил!

После этого он ведёт меня в отдел доставки и сдаёт на попечение некоей Маргарите Петровне. Ну что ж… Буду постигать офисную работу!

Пришло письмо от Маши. Хорошо, что теперь она может писать мне на домашний адрес! Вообще я про Машу вкратце рассказал, так что тётя Тоня, которая уже понемногу выходит на улицу, с улыбкой отдала мне письмо, только что вынутое ею из ящика. Торопливо вскрываю конверт.

«Дорогой мой Митя!

Была очень рада получить от тебя письмо. Слава богу, что ты наконец обрёл спокойную жизнь среди любящих тебя людей. Очень рада за тебя.

Я кое-как устроилась на работу. Мою полы в нашей сельской администрации. Это хоть какие-то деньги, пусть и очень маленькие, но мне совсем не хочется вспоминать то, чем мне приходилось заниматься там, на курорте.

Очень часто разговариваю с Егоркой. Теперь понимаю, что мой отъезд был ошибкой. За год без меня он сильно изменился. В нынешнем его возрасте за ним нужен глаз да глаз. Рассказала ему про тебя и дядю Сурена. Хочу, чтобы он знал, что хорошие люди есть везде и всегда. Я всё стараюсь ему объяснить, что мы с ним остались одни на этом свете и надо держаться друг за друга. Правда, когда я это ему говорю, он почему-то спрашивает про тебя. Интересуется, почему я не вышла за тебя замуж. Маленький ещё… А я, когда тебя вспоминаю, всегда улыбаюсь. Хотя мы с тобой были знакомы так недолго, но ты для меня стал действительно солнышком.

Целую тебя, мой дорогой! Твоя Маша».

Да… Как бы мне хотелось её увидеть. Как жалко, что они живут не в Питере. И как же до неё далеко…

Вечерами дома потихоньку делаю ремонт в квартире. Папа мне всё показал и опять уехал в рейс. Мы с ним начали с кухни. Пригодились те деньги, которые я принёс после своего приключения. Как их распределять, решали все вместе. Родители, а я их обоих теперь называю только так, настояли, чтобы сразу же мне были куплены к зиме тёплые вещи.

Когда я вожусь на кухне со шпаклёвкой и краской, тётя Тоня пытается мне помогать. Несмотря на прошедшие после перелома два месяца, проблемы с ногой ещё остались, и поэтому приходится аккуратно отодвигать её от таких дел. А мне приятно, что кое-что уже могу делать сам. Это действительно здорово, когда человек может что-то сделать своими руками. Пусть сначала не всё получается, но потом навык приходит!

В школу уже оформился. Это обычная школа, не гимназия, не лицей какой-нибудь. Сюда я ходил два года назад, когда меня мать к отцу отправляла. Только тот класс, в котором я тогда учился, в этом году выпустился, и поэтому никого из знакомых там у меня сейчас нет. Ну что ж, буду обзаводиться новыми. Вообще так хочется, чтобы побыстрее всё вошло в колею, чтобы быстрее отучиться в одиннадцатом, а потом куда-то поступить. Пока я не знаю куда, но, конечно же, определюсь. Станислав Иванович прав – надо обязательно получить диплом, чтобы быть востребованным.

* * *

Мой первый день в знакомой питерской школе. Оделся, как всегда: джинсы, кроссовки и моя старая куртка. Сразу вспомнил про Пашку. Пусть ему будет тепло в той, когда-то моей новой! Надо будет ему позвонить, а то что-то я со всеми своими заморочками забыл про своего единственного друга.

Вхожу в новый для себя класс.

– Здравствуйте…

– Привет, коли не шутишь, – отвечает кто-то из парней. – Заблудился, сынок?

– Нет. Учиться здесь буду, папочка, – отвечаю ему в тон.

Рассматриваю говорящего. Понятно… Видимо, это здешний коновод, уж больно крупный и наглый. Развалился по-хозяйски… Ладно, это я потом разберусь.

– Где есть свободное место?

Вопрос задаю спокойно, хотя понимаю, что скорее всего последует какое-то продолжение.

– Возле параши, сынок! – ржёт парень, глядя мне в глаза. Как обычно, у таких есть прихлебатели, и вот сейчас они тоже начинают свои смешки. Другие молчат.

– Приглашаешь сесть рядом с тобой? – спокойно интересуюсь я и отрубаю: – Мне это не подходит.

– Ну тявкни ещё что-нибудь, – парень начинает вставать. – Повтори?

– Извини… На твоем языке не умею, – усмехаюсь я, понимая, что начинается конфликт. Прикинув на глаз вес своего оппонента, на всякий случай уже готовлюсь к отпору. Уж если я с теми двумя справился, то с этим-то уж как-нибудь…

– Можно сюда! – парнишка профессорского вида, в очках, показывает на место рядом с собой. – Здесь свободно.

– Спасибо, – и направляюсь к нему.

– Крутой, что ли? – подходит ко мне коновод. Он на полголовы выше меня и в плечах изрядно пошире. Шкафчик такой…

– Не знаю… Время покажет, – пожимаю я плечами, собираясь сесть, но его краем глаза отслеживаю.

– Это я буду сейчас показывать! – и резко замахивается.

Напрасно он так! Хватаю его за запястье и так же резко рву на себя. Парень от неожиданности теряет равновесие и с моей помощью грохается грудью на стол, за который я собираюсь сесть. Заломить ему руку за спину – дело техники. Спасибо навыкам самбо и тренеру; теперь мой соперник ёрзает по столу, пытаясь освободиться.