Kitabı oxu: «После ВАУ 2. Полные конспирологии истории»
От автора
Все истории и персонажи вымышленные. Любые совпадения с реальными людьми случайны.
Сборник создан в развлекательных целях, не несет призывов к каким-либо противозаконным действиям или цели оскорбить кого-либо по тем или иным признакам. Элементы сатиры, исторические и политические аналогии не отражают персональные реальные взгляды автора и редакторов. Все возможные совпадения с событиями в будущем случайны и не являются предсказаниями.
Сборник содержит сцены насилия и грубой лексики – не рекомендуется лицам до 18 лет.
Данный сборник рассказов не только продолжает истории некоторых персонажей первой книги. В этот раз я постарался более структурно и читаемо раскрыть “мир после ВАУ” с большего количества сторон. Различия в стилистике сборника в сравнении с первой книгой обусловлены попыткой сделать для вас, дорогие читатели, приятную, интересную и многогранную историю постапокалиптического мира.
Пролог
Будущее…
Земля пережила кометный дождь, уничтоживший около 65% населения.
Затем последовали две опустошительные атомные войны за воду, еду и ресурсы. Никто не верил, что вторую войну, названную Вторым Атомным Уничтожением или сокращённо ВАУ, человечеству удастся пережить. Уцелевшие в ВАУ решили считать её окончание началом новой эры.
Россия встаёт с колен. Ещё в годы кометного дождя было введено военное положение, а должность верховного главнокомандующего стала передаваться по наследству.
В годы ВАУ Москва была практически стёрта в радиоактивный пепел. Новая Москва раскинулась от прежних западных границ страны до Уральской равнины, где когда-то были горы.
Конечно же, Россия была не единственной пострадавшей страной. ВАУ ранило весь мир: кого-то слабее, кого-то безумного жестоко.
В это нелёгкое время во всех уголках света люди разных слоёв и профессий продолжают жить и работать, стараясь адаптироваться к реалиям нового мира.
Призывник
Хотя массивных столкновений после Второго Атомного Уничтожения между уцелевшими странами не происходило, Россия продолжает находиться в кольце врагов. Естественно, для защиты страны несколько раз в год молодежь пополняет ряды вооружённых сил. Эти вчерашние дети сегодня становятся доблестными защитниками родины, с гордостью отдающими гражданский долг своей стране!
Новая Москва. Наши дни (184 год от окончания ВАУ).
-Так, ну и зачем ты припёрся? – хмурый старый военный с обрюзгшим, красным лицом и блеклыми светло-серыми глазами уставился на Сергея.
Сергей Родин – шестнадцатилетний пацан стоял голышом в центре комнаты призывной комиссии военкомата. На его костлявом теле можно было заметить синяки и шрамы разной степени давности – практически все были получены в школьных и уличных драках. Собравшись с духом, Сергей из довольно жалкой позы, в которой обычно пребывают в этой комнате призывники (ссутулившись, сведя колени и зажимая руками скукожившееся достоинство), выпрямился, широко расставив ноги, упёрся руками себе в поясницу и посмотрел большими карими глазами в лицо старшего члена комиссии:
–Я хочу служить в Российской Армии! Есть ведь такая профессия – Родину защищать!
Военный выдержал взгляд призывника и даже не улыбнулся, что было довольно трудно при виде этого нескладного, костлявого, обритого и голого юнца. Затем зашептался с другими членами комиссии: невзрачной докторицей в форме убер-врача, только без шлема, и каким-то тощим типом в деловом костюме. После этого слово взял тощий: он потыкал пальцами в экран лежавшего на столе перед ним планшета:
–Сергей, верно? – уточнил он. Подросток кивнул. Мужчина то пролистывал что-то на экране, то смотрел на парня, – Серёж, ну смотри: в Дет-армии ты не состоишь, рос-пионером не являешься, в школе у тебя особых успехов ни в успеваемости, ни в поведении нет, на удивление у тебя нет аккаунтов в социальных сетях. Это то, чего у тебя, стало быть, нет. Как, кстати, и отца. Потому что… – тощий что-то быстро пролистал в экране, – А… Погиб пару лет назад при взрыве экспериментальной электростанции за полярным кругом. Сочувствую. Ну к делу! А что есть, Серёж? Неподходящий для службы возраст. Есть у тебя мать, заработавшая инвалидность на заводе по переработке строительного мусора. На жизнь у вас её зарплата с пособием и то, что ты, как у меня вот тут записано, иногда зарабатываешь на доставке, в том числе и разным сомнительным личностям, но на счастье для тебя среди них нет сторонников этого выродка Брутального. Есть пара задержаний за хулиганство. Х-хм-м-м… И кто ты по-твоему в глазах Российской Армии?
Сергей молчал. Ему было ясно, куда ведёт этот разговор, и от бессильной злобы его щёки наливались огнём. Тощий тем временем продолжал:
–Подозрительный и практически неблагонадёжный ты парень, Серёжа, – от формулировки “неблагонадёжный” у подростка по спине прошёл холодок, ведь такое слово в биографии накрепко закрывало практически любые двери перед человеком в будущем. Мужчина тем временем деловито продолжал: – Сдаётся мне, что в армию ты стремишься ради бегства от голодухи и для того, чтобы хотя бы пару лет твоя мать не тратила деньги на тебя. А там, как у многих, наверное, есть и планы по контракту ещё послужить, после чего попытаться пробиться в регулярные или внутренние войска. Я верно твой воображаемый план успеха обрисовал?
Сергей молчал. Тощий закурил, но сразу же громко закашлялся, после чего окончательно оторвался от планшета и кисло посмотрел на подростка:
–В общем, хвост поджал и марш домой к мамке. В шестнадцать только правильные ребята из Дет-армии имеют право пойти служить. А ты ещё в восемнадцать послужишь, как миленький. И головой уже начни работать. Печать “неблагонадёжный” легко получить, а вот смывать её обычно приходится собственной кровью.
Сергей вышел из комнаты комиссии. В душном, заполненным запахом пота и немытых ног коридоре была толпа голых парней и девушек, собранных по призыву. Сергей ухмыльнулся. В свои шестнадцать лет он получше большинства взрослых мог "прочитать" человека, хотя в этой ситуации это было не трудно. По манере держаться и выражению лица сразу можно было понять, кто и как оказался здесь: кто взят силой прямо из дома, кто с малых лет мечтал попасть в войска, а кто, как Сергей, надеялся найти в армии возможность хоть немного пожить без мыслей о том, будет ли завтра что поесть.
В очередной раз наплевав на отсутствие какой-либо одежды, Сергей продефилировал по коридору прочь от злополучного кабинета. Уже на подходе к гардеробу из-за двери без каких-либо знаков и табличек выглянул мужчина в форме электрика. Он осмотрелся – поблизости, кроме всё ещё голого Сергея, никого не было. Тогда мужчина обратился к подростку:
–Эй, боец голожопый. Помоги тут хрень одну доделать. Не боись, по причиндалам тут не шарахнет, так что можешь прям так идти.
–Вы ведь в курсе, что делают с пристающими к мальчикам педофилами? – не удержался от иронии Сергей.
С одной стороны, ещё после первой атомной войны в погоне за повышением рождаемости власти принялись лихорадочно переделывать массу законов по довольно скользким темам. С другой стороны, начавшаяся ещё до кометного дождя борьба с гомосексуалистами лишь набирала обороты все эти годы. Таким образом, к 184 году после ВАУ педофилия в отношении девочек была чуть ли ни одобряемым в обществе явлением, особенно, если приводила к рождению новых граждан России. Так что передачи типа "Беременна в двенадцать" по Трен-ТВ давно перешли из группы "культурный шок" в образовательные. Однако, проявление сексуального внимания в отношении мальчиков было прямой дорогой к смертной казни через повешение за яйца над чаном кипящей кислоты или ещё хуже – к отправке на перевоспитание в Грозный.
Электрик смутился:
–Ой, да пошёл ты, остряк х…
–Ладно! Ладно! – Сергей вскинул руки, – Я так. Пошутил. Что делать-то?
С этими словами он прошёл в комнату и замер. Перед ним стоял точно такой же стол, как у призывной комиссии, за которым сидел похожий на тощего мужчина в деловом костюме. Электрик закрыл за ними дверь и мягко подтолкнул Сергея в центр комнаты.
–Доброволец Сергей Родин? – спросил незнакомец.
Сергей почувствовал "запах шанса". Встав смирно, он громко и чётко ответил:
–Так точно!
Мужчина посмотрел на него, потом стал что-то быстро просматривать на планшете у себя в руках. Молчание затянулось и показалось подростку почти часовым, но он продолжал стоять смирно и старался почти не дышать. Мужчина оторвал взгляд от экрана и посмотрел на Сергея:
–Слушай внимательно. Я не собираюсь повторять или что-то сейчас объяснять. Я набираю солдат в одно особое подразделение. Обычно мы берём людей с опытом, но последние пять-шесть лет мы понесли огромные потери. Плюс людей с опытом проще, так скажем, вычислить. Сейчас мы стараемся набирать парней неприметных, без заметного прошлого. Вот ты, к примеру, кто? Да никто. Ты не засветился в общественных организациях, в социальных сетях. Твоя самая лучшая фотография – это фото прошлого года из отделения полиции, когда тебя взяли за граффити в неположенном месте. У тебя почти нет друзей. Если тебя не станет, кроме матери-инвалидки о тебе почти и некому вспомнить.
Мужчина закурил, сделал неспешно пару затяжек и продолжил:
–Минимальный срок службы в нашем подразделении – пять лет. Дальше всё будет зависеть от того, как служил. Строгая секретность. Можем сообщить твоей матери лишь то, что ты в войсках, раз в месяц можно будет писать ей, но вся почта, предупреждаю, просматривается. И, безусловно, все эти годы мы будет помогать ей: выплаты там всякие, новая бытовая техника один-два раза в год. Так сказать, “полный фарш”. Больше добавить ничего не могу. Соглашайся прямо сейчас или проваливай навсегда, но подписку о неразглашении этой беседы подпишешь в любом случае.
Мужчина откинулся в кресле и потянулся так, что был слышен хруст в его спине. Сергей же всё тянул с ответом. Его мучили две мысли: "Мне правда так повезло?" и "А есть дураки, которые отказались?"…
…“Мама, – Сергей печатал электронное письмо матери, сидя в маленькой войсковой библиотеке, служившей при этом и своеобразным “интернет-кафе”, правда с огромным списком ограничений, – У меня всё хорошо. За два месяца службы в рядах Службы Национальной Безопасности… – юный боец подумал несколько секунд и стёр “в рядах Службы Национальной Безопасности”, – я, честно тебе скажу, сам ещё так и не понял, чем нам предстоит заниматься. Пока нас только очень много тренируют и, поверь, хорошо кормят. Ты меня уже сейчас узнала бы с трудом!”
Сергей оторвался от экрана, потыкал пальцем в наметившийся под формой бицепс, похлопал по всё ещё тощим, но уже достаточно тренированным ногам, после чего продолжил печатать.
“Я тут уже просто качок! Больше пока писать чего-либо не буду, чтобы не сболтнуть лишнего. Как окончательно пойму, что можно, а что нельзя писать, надеюсь, смогу отправлять тебе достаточно интересные письма. Пиши. Командир сказал, что письма от родных по новым приказам нам не передаются из соображений секретности. Нам лишь сообщают, что с близкими всё хорошо. Но я надеюсь, что, когда запрет снимут, я с удовольствием смогу узнать в подробностях, как там твои дела. Твой любящий сын.”.
Не успел он отправить письмо, как во всех коридорах части взвыла сирена, обозначавшая внезапное нападение на базу!
–Твою мать! – тихо прошептал Сергей и сорвался с места. Он выбирал на ходу, куда добежать быстрее: в казарму, где у него есть своё снаряжение, или в оружейную. Казарма была ближе, поэтому он метнулся туда. Сослуживцев в казарме не было – они, видимо, уже убежали с командиром отражать атаку неприятеля. Сергей подбежал к своему шкафчику, быстро оделся в лёгкий боевой костюм чёрного цвета. Нацепил шлем с прозрачным забралом. Схватив свой автомат АК-16-310, он оцепенел: после утренних упражнений по стрельбе он не зашёл пополнить боекомплект. Мозг в секунду нашёл решение: “Со мной кто-нибудь поделится – не встречу же я плохих парней в центре базы!”.
Он выбежал в коридор, вспоминая инструкции, как найти своих сослуживцев, и едва не врезался в пробегающего офицера в чёрном пехотном экзоскелете. Офицер с нечеловеческой грацией ушёл от столкновения и остановился. Глянув на Сергея через тёмные стёкла маски-респиратора он скомандовал:
–Боец, за мной!
Сергею ничего уже не оставалось, кроме как бежать за воякой. Через почти километр или больше всяких коридоров, поворотов, лестниц вниз и толстых бункерных дверей Сергей оказался в той части базы, о существовании которой даже не подозревал. Периодически им приходилось вставать по стене, чтобы дать дорогу проносившимся мимо бойцам в среднетяжёлых чёрных экзоскелетах и с внушительного вида пушками в руках. В итоге они оказались в небольшой, округлой по периметру комнате с тусклой жёлтой подсветкой. От воя сирен и начавшейся где-то далеко пальбы их оградила двойная бункерная дверь. В центре комнаты на каменном цилиндрическом постаменте стояла ёмкость с крышкой, похожая на широкий, позеленевший от времени бронзовый котёл. Возле постамента был ещё один офицер в чёрном экзоскелете и с огромным пистолетом в руках. Когда Сергей с его офицером вбежали внутрь комнаты, второй сперва направил на них пистолет, но сразу же убрал оружие. Его голос искажался динамиком маски-респиратора:
–Семёнов? Что за салагу ты с собой притащил?
Офицер Семёнов, что-то быстро набирая на экране терминала у двери, ответил, не оборачиваясь:
–Слушай, я после вчерашней пьянки с трудом вспомнил, что я – Семёнов. Не говоря уже о том, где все мои стволы! Взял этого в помощь. Ты ещё не видел, кто там к нам пришёл?
Офицер с пистолетом хмуро ответил:
–Старший пастырь, Стрелок и Первый отряд.
Семёнов замер, было слышно, как он тихо матерился под шлемом. Затем он быстро вбил последние команды на терминале, развернулся и направился в центр комнаты поближе к своему товарищу. Сергей последовал за ним и тоже встал рядом с постаментом, но подальше от входа. Оба офицера встали лицом к двери и не отводили от неё взгляд. Семёнов тихо спросил:
–Точно Пастырь? Чего у него в этот раз с собой? Какой-нибудь Мьёльнир?
–Хы… – хмыкнул второй офицер, – Ты что? Мьёльнир он носил, когда я ещё салагой был, как твой боец. Потом он сумел пересобрать Мьёльнир и Гунгнир в свой знаменитый посох. Правда после Саратовской бойни он ходит то с одной приблудой, то с другой. Кстати, парень, – офицер чуть развернул голову в сторону Сергея, – У тебя патронов с собой сколько? Сейчас сюда может прийти кое-кто. Твоя задача непрерывно стрелять ему в голову даже в том случае, если он упадёт и будет казаться мёртвым. Усёк?
У Сергея внутри всё сжалось, при этом было даже не ясно, чего он в эту минуту боялся больше: неизвестного врага или гнева офицера по поводу полного отсутствия боеприпасов.
–У меня нет… – начал он. Офицер развернул голову ещё чуть больше в его сторону и молча ждал продолжения, – У меня нет п-пат-ронов, – заикаясь закончил Сергей, даже не сумев в панике обратиться к офицеру по званию. Однако, тот лишь развернулся обратно к двери, перехватил пистолет поудобнее и тихо сказал:
–Пи....ц нам, Семёнов.
Теперь уже Семёнов молча развернулся на дрожащего в панике Сергея, покачал головой и повернулся обратно к двери. В зловещем молчании было заметно, что с каждой секундой шум сражения становился чуточку ближе и отчётливее.
–Слушай, Иваныч, – обратился Семёнов ко второму офицеру, – А ты когда-нибудь сам убивал еретиков? Говорят, Старший пастырь этого очень не любит и по мере сил мстит люто и бешено. Особенно после Саратовского района он почему-то стал очень жесток.
Второй офицер отвечал тихо, словно с неохотой:
–Я запытал до смерти четверых пастырей. Так что эта встреча была для меня всегда лишь вопросом времени. А ты?
–Я только один их штаб брал, но не думаю, что мне зачтётся это как бонус. Да и не особо интересны мне его ребята. Я больше по их арсеналу любитель или, можно сказать, фанат. Кстати, может быть он за этим пришёл? – Семёнов чуть качнулся всем телом в сторону центра комнаты.
–За Амброзией? Да брось ты. Ты правда думаешь, что эта инопланетная хрень может сделать человека бессмертным? – в голосе Иваныча сквозил скепсис.
Офицер Семёнов оживился:
–Иваныч, а если это реальная Амброзия?! Не тот сорняк, что сейчас только на архивных фото можно найти, а настоящая Пища богов? Да вспомни, где мы это нашли! Эта хрень сто процентов оставлена рептилоидами! Вот он сюда и рвётся! Один укус – и мы с тобой одолеем этого хрена на раз-два.
Иваныч мрачно ответил:
–Ну возьми и попробуй! – после чего добавил, – Или пусть салага твой сожрёт, а мы посмотрим. Всё равно от него толку здесь ноль.
Офицер Семёнов развернулся, подошёл к котлу на постаменте, снял крышку. Сергею было видно, что котёл заполнен странного вида коричнево-зелёными “бобами” размером с кулак. Офицер сбросил маску-респиратор – под ней это был коротко стриженный брюнет, через левую половину лица которого шёл уродливый шрам, а левый глаз был искусственным. Пока искусственный глаз переводил зрачок то на один “боб”, то на другой, здоровым глазом Семёнов смотрел то в котёл, то на Сергея. От всей этой сцены молодой солдат дошёл до той степени страха, что, казалось, больше бояться уже невозможно.
Однако в следующие секунды он понял, что ошибался. Пальба за стенами затихла. Тишина стала казаться вечностью и дала первые ростки надежды, что всё обошлось. Но вдруг двойная бронированная дверь с шипением открылась. Все сразу уставились на вошедшего. В дверях стоял залитый кровью с ног до головы мужчина в экзоскелете, похожем на форму убер-врачей: чёрного цвета, лёгкий – походивший на обычную плотную одежду, с плащом и шлемом в виде широкополой шляпы. Разве что не хватало маски-респиратора в виде головы птицы с красными глазами-стёклами. Но без этого зловещего аксессуара медиков Новой Москвы было только страшнее, ведь Сергей мог видеть залитое кровью лицо вошедшего, во взгляде серо-зелёных глаз которого царили задор и дьявольский кураж. Незнакомец был вооружён изогнутым двуручным мечом, лезвие которого на удивление сияло чистотой в контрасте с обликом его владельца. При каждом лёгком движении руки незнакомца казалось, что в глубине клинка на долю секунды вспыхивали алые искры. Окинув взором людей в комнате, странный человек улыбнулся и заговорил:
–”Просите, и дано будет вам; ищите, и найдете; стучите, и отворят вам”*… – сказав это, незнакомец быстро рассмотрел каждого из собравшихся в помещении, – Кто тут у нас остался? Семёнов Вадим Геннадьевич и давний знакомый нашей церкви Зарубин Георгий Иванович, которого я легко узнаю даже в форме и маске.
–Ты опоздал, пастырь! – с этими словами Семёнов схватил из котла один из “бобов” и надкусил. С ехидной ухмылкой Семёнов жевал загадочный плод, глядя незнакомцу в глаза. Вдруг по его щекам и шее поползли красные пятна! Офицер завизжал, упал на колени, вцепившись себе в горло, захрипел. Пятна быстро разрослись по всей видимой из-под экзоскелета коже, стали покрываться пузырями, которые сразу же лопались. Казалось, что его тело кипит изнутри. Ещё через секунду его человеческий правый глаз взорвался и вытек из глазницы. Когда Семёнов упал и окончательно затих, он походил на скелет в жиже из остатков плоти и крови.
Незнакомец кашлянул:
–Кхе… Мда… Неловко как вышло. Ну хоть ты остался, Георгий Иванович.
Офицер держал вошедшего на прицеле, но всё ещё не сделал ни единого выстрела:
–Отче, позвольте спросить: у вас при себе клинок Мурамасы или Масамунэ?
Незнакомец аж присвистнул от удивления:
–Да ты знаток! Знаешь, я рассчитывал найти здесь тебя и некоторых твоих сослуживцев по старым делам. Поэтому взял клинок Мурамасы. Думаю, ты знаешь, какие страдания он способен приносить своим жертвам. Когда я держу его в руках, меня, конечно, порой излишне заносит, но я готов стерпеть эти всплески эмоций ради того, чтобы достойно отплатить подразделению Службы Национальной Безопасности за каждого члена Церкви Воинствующего Атеизма, – глаза незнакомца налились кровью.
–Хер тебе, – спокойно ответил Иваныч, быстро приставил пистолет к стеклу маски-респиратора и нажал на спусковой крючок. Тихий хлопок. Через долю секунды тело второго офицера упало на пол.
Сергей посмотрел на останки Семёнова, перевёл взгляд на тело Иваныча, затем уставился на незнакомца. Тот неспешно и с изяществом убирал меч в ножны и, казалось, не замечал последнего солдата базы. Сергей со злостью бросил автомат на пол и встал в боксерскую стойку. От ужаса его сердце колотилось с бешеной скоростью, ватные ноги дрожали, сжатые в кулаки руки он почти не чувствовал, а силы не обделаться были практически на исходе. Незнакомец же подошёл к котлу в центре комнаты и уставился на “бобы”. Вдруг его лицо озарил прямо-таки истинно детский восторг:
–Орешки дяди Ала! Ничего себе, сколько ещё осталось!
Быстро сняв перчатку экзоскелета, незнакомец схватил один из “бобов” голой рукой и принялся с аппетитом жевать. Сергей всё ждал, что его постигнет жуткая участь офицера Семёнова, но незнакомец явно испытывал лишь удовольствие. С набитым ртом он вдруг обратился к Сергею:
–С юности не ел эти штуки! Что-то среднее между кешью и арахисом с перцем, если ты пробовал что-нибудь из этого. Только не повторяй за мной. Они чудовищным образом меняют обмен и иммунные механизмы простых людей. Ну ты сам видел.
У Сергея опустились кулаки. Он хотел броситься в рукопашную с незнакомцем, но понимал, что этот самоубийственный поступок вряд ли хоть что-то даст. Страх начал отступать, а на его место наваливалось любопытство и желание понять, что тут происходит.
–Да кто ты?
Незнакомец, не прекращая поедать “орешек”, сделал реверанс и представился:
–Александр – Старший Пастырь Церкви Воинствующего Атеизма. Все в основном зовут меня Старший Пастырь или просто Пастырь. А вот ты кто? Один из тех детей, через ряды которых мне сегодня пришлось пройти, стараясь не покалечить их? Давай угадаю: ты – сирота или из неполной семьи, друзей почти нет. Здесь тебе обещали достойную службу, спасение от голода и заботу о близких. Прямо “рай на земле”. Но, что будете делать – не говорят, а письма от родных – под запретом. Верно?
Сергей потрясенно молчал. Пастырь продолжил:
–Это недавняя тактика Службы Национальной Безопасности: набирать “детское пушечное мясо” на охрану своих баз. Они думали, это меня остановит. Но я просто не убиваю детей, а лишь нейтрализую. А вот твоих родных давно убрали ради экономии и сохранения секретности.
У Сергея что-то больно кольнуло в груди. Он не хотел верить странному человеку, но чутьё подсказывало, что он не лжёт. Тот продолжил:
–Вот что, парень. Я стараюсь каждый год спасать хотя бы одну невинную душу. Ты напоминаешь мне моего лучшего бойца, которого только можно найти среди людей. Он мой тёзка – Александр. Но наши враги прозвали его Стрелок. Он тоже когда-то пошёл на службу ради бегства от голода, а затем ввязывался в самые страшные и невероятные авантюры, чтобы обеспечивать свою семью. Предлагаю сделку. Я доставлю тебя домой, чтобы ты сам убедился в том, что я не лгал тебе. А затем, если в тебе ещё останется хоть искра желания посвятить жизнь чему-то достойному, я дам тебе возможность служить моей Церкви. По рукам? – он протянул Сергею руку. Подросток, плохо скрывая дрожь, протянул в ответ свою:
–По рукам. Пастырь. Можно ведь мне вас так называть? Я уже привык обращаться по званию…
* От Матфея 7:7
Стрелок
К сожалению после Второго Атомного Уничтожения уцелели не только прекрасные и славные граждане России. В охваченных всякой мерзостью и моральным разложением странах Востока и Запада продолжали существовать их бездуховные и гнусные обитатели. Однако, от всей этой гнили россиян спасали пограничные войска, служба патриотизма, церковь постатомного православия и многие другие структуры, созданные ради заботы о каждом жителе страны.
Тем не менее, иногда некоторые люди настолько испорчены внутри, что не способны принять радости жизни в России после ВАУ. Эти предатели родины бегут навстречу всем тем порокам (особенно гомосексуализму!), что ожидают человека за границей.
Пасть ниже, чем бегущий из России эмигрант, кажется невозможным. Но среди худших из худших есть те, кто, покинув Родину, уходит служить бездуховным еретикам. И наиболее омерзительным среди этих людей можно назвать подонка по кличке Стрелок. Это бывший российский солдат, предавший свой дом и посвятивший свою жалкую жизнь в прислужничестве еретикам в качестве командира извращенцев-головорезов из боевой группы “Первый отряд”.
Нео-Токио, Канада. Наши дни (184 год от окончания ВАУ).
Александр по прозвищу Стрелок сидел на диванчике за небольшим столиком кафе “Moose”. На нём была неброская повседневная одежда. Он думал, чего бы заказать поесть. Его взгляд плавал от одного названия блюда к другому. Затем Стрелок посмотрел на собственные руки… И вдруг он в деталях вспомнил, как с такой же “посиделки” началось его первое большое приключение в команде Старшего Пастыря Церкви Воинствующего Атеизма. Стрелок не сильно изменился с тех пор. Да, сейчас его можно было назвать “жилистым”, а не тощим, как в те годы. Серые глаза больше не были запавшими, а вокруг тонких губ появились морщины, при этом по большей части из-за того, что он за последние годы улыбался чаще, чем за все предыдущие. Тёмно-русые волосы были по-военному подстрижены: почти выбриты сзади и по бокам, сверху же оставлено чуть побольше, но идеально выровнено. Его руки покрывали редкие синяки и ссадины, полученные в ходе тренировок в центре Первого отряда. На теле же за последние годы почти не прибавилось шрамов и ожогов, ибо неудач в боевых операциях он практически не встречал. И, конечно, Стрелок всё так же носил на шее старый солдатский медальон, нажав на который в определённых местах, он мог увидеть фотографию жены и дочери. Семья ожидала его на одной из транзитных станций на орбите Марса. Скоро он должен был присоединиться к ним и отправиться на гигантском корабле к новым планетам.
Напротив него сидел его новый стажёр Сергей Родин. На нём была обычная для подростков Нео-Токио одежда, которую носили под защитными плащами. Высокие ботинки, джинсы, толстовка. Однако, шмотки не могли замаскировать то, что парень был вывезен Старшим Пастырем из России недавно. Хотя на базе Службы Национальной Безопасности его более-менее кормили, это явно перевело его из разряда “обтянутый кожей скелет” в категорию “просто тощий парень”. Его большие карие глаза смотрели практически на всё со смесью любопытства, удивления и испуга. Местами на выбритой голове были заметны проплешины – последствия жизни в радиоактивных зонах, которые ещё не подлатали медики ЦВА. И, конечно, он ещё не знал ни английского, ни японского, как, собственно, и местной еды, поэтому почти после каждой строчки в меню он спрашивал “Что это?” или “А мы можем это есть?”.
Когда они сделали заказ, над столиком повисло неловкое молчание. Сергей озирался по сторонам, нервно постукивая пальцами по столешнице. Стрелок сидел напротив и размышлял о том, сможет ли он сделать из этого парня бойца Первого отряда?
–Как всё-таки здесь странно… – тихо сказал Сергей, глядя на сияющие неоновые вывески за окном.
Стрелку стал жаль бедолагу. Обманом его готовили быть живым щитом против ЦВА, под видом несчастного случая убили мать, а теперь он и вовсе оказался в совершенно новом для себя мире.
–Слушай, Сергей, – парень сразу же выпрямился, уставился на Стрелка. Руки он сложил на столе так, как положено на теоретической подготовке, – Да вольно, боец. В дисциплине тебе не откажешь, конечно. Но мы вне учебки. Хотя, если тебе просто так трудно изображать гражданского, считай это моим приказом.
Сергей сел чуть более раскрепощенно, но его руки словно примагнитило к столу. Стрелок ухмыльнулся и продолжил:
–Знаешь, во всех сериалах или книгах авторы обычно для облегчения работы вводят такого персонажа, который отвечает на все вопросы и помогает понять предысторию сюжета. Пока все не пришли, можешь считать меня таким персонажем и задавать абсолютно любые вопросы. Я тебя в этот сюжет окуну по полной. Если мучает любопытство, не упускай свой шанс! Спрашивай, – с последними словами Стрелок постарался максимально приветливо улыбнуться и вскинуть руки так, словно в лице Сергея приветствовал толпу слушателей.
Сергей задумчиво почесал лоб, для чего ему пришлось наклониться к столу и чуть-чуть приподнять “примагниченную” руку.
–Откуда взялась Церковь Воинствующего Атеизма? Это ведь еретики? Да? Я слышал про них, но никогда не знал подробностей. Одни бредни. Типа, что они детей едят или ещё что-то в этом роде. А всё оказалось наоборот. В учебке меня вот в основном готовят защищать колонны гуманитарной помощи и истреблять бандитов в тех уголках света, где их особенно навалом. И кто такой Старший Пастырь? Почему он так крут?
–Да, – вновь улыбнулся Стрелок, – Еретики и ЦВА – это одно и тоже. Может быть, ты даже видел где-нибудь в России наш знак: вытянутая пентаграмма без одного косого луча от нижнего левого угла к боковому правому. Видел знамение Старшего Пастыря, когда он по очереди кончиками пальцев касается левого бедра, лба, правого бедра, левого плеча и правого плеча? Это, кстати, на самом деле не пентаграмма, а стилизованная буква “А”, что означает “атеизм”. Говорят про нас много плохого. Хотя реально даже сейчас, когда большая часть нашего состава задействована в программе "Исход", Церковь всё ещё продолжает некоторые программы помощи людям, будь то поставка лекарств, строительство генераторов, поимка и истребление преступников. А вот, откуда взялась ЦВА и Старший Пастырь – это прям фантастика. Я могу что-то напутать, так что ты лучше сам потом ещё в книжках посмотри. В общем…
Стрелок выдержал театральную паузу, набрал воздуха в грудь и постарался выдать на одном дыхании:
–…Землю создали трое пришельцев расы рептилоидов: Бен, Кенни и Ал. Это была их лабораторка по биологии или типа того. Ал в двадцатом веке интереса ради сдался советским военным, позволив себя изучать. Советы пытались скрестить людей и рептилоидов, но единственным удачным результатом у них оказался мальчик Саша. Затем Саша сбежал и нашёл рептилоида Бена. Вместе они основали ЦВА, где Саша стал Старшим Пастырем Александром.
Едва Стрелок договорил, им принесли еду и напитки. История про рептилоидов всегда оказывала на новичков ошеломляющий эффект, как бы сильно Стрелок ни пытался её сократить. Поэтому, пока Сергей приходил в себя после услышанного и готовил обойму вопросов, опытный боец ЦВА успел съесть несколько роллов и выпить половину кружки прекрасного настоящего кофе.
Сергей вдруг тихо прошептал:
–…”орешки дяди Ала”… Вот что это значило… А зачем Пастырь уничтожает базы Сил Национальной Безопасности? Ради орехов пришельцев?!
От порыва расхохотаться Стрелок поперхнулся глотком кофе:
–Пфф!.. Нет. Слушай, он, конечно, порой кажется немного странным, но не до такой степени! Для него и цитирование древних священных текстов – это по сути самоирония, а не пунктик. А для ответа на твой вопрос надо кое-что рассказать в первую очередь. Вот ответь мне – где мы?
Сергей быстро огляделся:
–Ммм… Нео-Токио. Город в Канаде. Красивый город. Я такого никогда раньше не видел. И люди здесь не такие, как дома в новостях говорили. Улыбаются, здороваются. Я всё ждал, что на меня тут нападёт толпа геев, чтобы “разнести мой бункер”, но, если я правильно понял, они тут живут своей собственной жизнью.
Стрелок кивнул:
–Да. Ещё до метеоритного дождя Канада привлекала к себе людей со свободным мышлением, желающих строить новую жизнь, без предрассудков и прочего шлака в головах. Поэтому первый штаб ЦВА Старший Пастырь и Бен построили именно здесь. Канада была довольно миролюбивой страной, которая сама по себе обычно в чужие дела не лезла и на чужое добро не претендовала. В общем, в ходе двух атомных войн ей досталось только по границам южных территорий. Россия и Китай хотели отрезать американцам возможность бегства в Канаду. Поэтому там сейчас Канадо-Американский пролив от Тихого океана до Атлантики. В те времена в Канаду пошёл поток беженцев. Однако, обычно доброжелательные канадцы в ту пору были очень озлоблены на весь мир. Они не ослабили своими миграционные требования, а наоборот – подняли планку до небес. В результате сюда могли попасть лишь люди с очень хорошим английским или французским, высокими навыками в необходимых стране областях и желанием укреплять Канаду, а не создавать национальные сообщества и анклавы. Лишь для японцев, потерявших в ходе первой атомной войны всю свою страну, они сделали исключение, но и то лишь из расчета на интеллектуальный потенциал этого народа. Беженцев из Японии приняли почти всех, позволили построить здесь Нео-Токио и даже сохранить японский язык в качестве регионального. Канада росла, крепла, развивалась. Сейчас потенциал страны почти догоняет ЦВА, хотя у нас есть пришелец-консультант, а Старший Пастырь стремится всячески тянуть нас до уровня рептилоидов уже которое столетие. Канадцы даже смогут в ближайшие несколько лет освоить Марс и Луну. Хотя мы предупредили их о нескольких миллионах причин не трогать спутник Земли. Но не суть. Под вопросом “где мы?” я имел ввиду нечто в более широком смысле. Ведь, как бы здесь ни было здорово, мы всё ещё на Земле. На отравленном двумя атомными войнами шаре, где, сам знаешь, хуже дождя только…
–…песчаная буря, – закончил расхожее выражение Сергей.
–Вот-вот, – кивнул Стрелок, – Для нас – для паствы ЦВА Старший Пастырь давно мечтал найти чистую планету, где мы могли бы построить новое общество и больше не повторять ошибок прошлого. Исследователи ЦВА нашли подходящие для жизни планеты: Терра-2 и Терра-3. Но нам не хватало кое-каких разработок для старта программы "Исход" и отправки первых экспедиций. Поэтому шесть лет назад мы с Пастырем отправились в один из районов Новой Москвы и раздобыли всё необходимое.
–А что именно раздобыли? – с любопытством спросил Сергей.
–Ну парень, это пока ещё секретная информация, так что узнаешь, когда подрастёшь, – Стрелок улыбнулся, – Но у этой истории есть одна важная глава. Там мы встретили войсковую группу СНБ. Один из них сказал Пастырю, что его единственный сын сейчас является основной целью их поиска ради экспериментов…
Сергей присвистнул. Стрелок сделал глоток кофе и продолжил:
–Да-да… С тех пор Пастырь поставил перед собой цель: лишить СНБ всех технологий рептилоидов, чтобы уничтожить саму вероятность того, что в ближайшие двести-триста лет они смогут отправить за нами хотя бы дрон. Собственно, в первую очередь именно для этого и был создан Первый отряд. Команда профессионалов-вояк, парочка хакеров для взлома любой базы данных, несколько специалистов по технике и троица опытных пилотов. Правда бороться с бойцами СНБ даже с хорошей подготовкой очень тяжело. Поэтому мы, как и они, часто проходим различные замены частей тела на кибернетические аналоги. Правда у нас они уровнем выше и смотрятся куда натуральнее. Я вот вообще процентов на семьдесят киборг. Но это было сперва не совсем по моей воле. Старший Пастырь однажды меня от смерти спас, в ходе чего ему и пришлось сделать мне, так сказать, апгрейд.
Сергей вытаращенными глазами смотрел на Стрелка.
–Не пугайся. После стажировки имплантация различных модификаторов – дело добровольное. Но на вылазки за игрушками рептилоидов наличие таких, правда, обязательно.
–А откуда на Земле технологии пришельцев? – спросил Сергей, – Они их что? Постоянно теряли что ли?
Стрелок хмыкнул:
–Кхе… Нет. Ал, Бен и их третий товарищ Кенни были в древности те ещё хулиганы и приколисты. На основе своих технологий они под видом знакомых людям предметов делали довольно удивительные вещи. Так называемое “оружие богов”. К примеру, меч, с которым ты видел Пастыря. Это японская катана, создателем которой считается кузнец Мурамаса. Но реально её сделал Бен. Бен не любит людей, поэтому все его поделки несут в себе довольно кровожадный оттенок. Эта штука, к примеру, вызывает у владельца приливы жестокости и ярости, а у жертв – страшную боль от прикосновения даже к тупой части клинка. А уж как трудно лечить порезы этим мечом даже нашими медикаментами, я тебе и описать не могу. У нас был случай, когда один боец, случайно поцарапал бедро этим клинком. Чтобы остановить кровотечение и боль, нам пришлось ампутировать ногу. Благо, что технологии церкви, как я уже говорил, позволяют заменять части тела на кибернетические.
–А много ещё “оружия богов” осталось?
Стрелок добродушно улыбнулся:
–Нет. Ты поймал удачу за хвост. База, где ты служил, была последней. Наши штабы в России законсервированы, люди эвакуированы сюда, а многие уже на пути к другим планетам. Так что мы по сути “закрываем лавочку” по всему миру. Может быть, останется один центр здесь в Канаде, чтобы помогать желающим иммигрировать на новые планеты. Мы станем, так сказать, Нью-Канадой – миром мечты и свобод.
Сергей засиял:
–Звучит круто. Хотя мне и в этой Канаде очень нравится. Я ещё до армии особо не верил передачам по телеку, что здесь живут одни геи в гнилых бараках из детских костей. Но не представлял, что здесь есть полноценные города с небоскрёбами, вместо подземных убежищ. Есть дороги, по которым можно ехать на мотоцикле, а не раздолбанная бетонка, по которой только кибер-конь пройдёт или танк.
Стрелок хмыкнул:
–Хм-м… Это да. В России все важные постройки строят под землёй. Только вот жилые дома к важным строениям не относят. Так народ постоянно и живёт в страхе и как бы режиме готовности к нападению. Хотя на самом деле власти таким образом просто прячут все свои дворцы и элитные дома. Поверь, в Новой Москве тоже есть здания размером с небоскрёб, просто на поверхности ты видишь только какой-нибудь сарай или проходную. А дороги здесь просто великолепны – этого не отнять.
–Меня ещё тут удивило, – воодушевленно заговорил Сергей, – что тут города меньше, но их больше. Почему так?
–А… – Стрелок пару секунд думал над ответом, – В России почти всё заняла Новая Москва – это верно. Она росла, поглощая и превращая в свои районы целые регионы. До Уральской равнины почти не осталось самостоятельных городов. Здесь же исторически сложилось иначе. Ещё до метеоритного дождя мир охватывала одна пандемия за другой. Уже тогда мир страдал от различных типов гриппа и коронавируса.
–Это, как Ки-138? – уточнил Сергей.
–Да, Ки-138 – это один из этой группы. В России убер-врачи от него делают прививки, только народ им не доверяет, поэтому процесс вакцинации напоминает охоту на людей!
Оба расхохотались, а, когда смогли унять смех, Стрелок продолжил:
–Здесь есть прививки, люди добровольно на них идут. Но в Канаде к вопросу защиты от эпидемий отнеслись крайне серьёзно. В ходе атомных войн потоки беженцев и свобода перемещения по стране делали своё грязное дело в распространении инфекций. Тогда Канада пошла на ограничения перемещения людей между городами, что так и закрепилось в их жизни в качестве нормы. Если ты решишь поехать отсюда в другой мегаполис, там сперва придётся отсидеть одиночный карантин в приграничном секторе.
–Интересно… – тихо прокомментировал Сергей.
–Да, – согласился Стрелок, – Но, поверь, больше всего тебя удивит свобода информации здесь. Они живут по принципу “говори, что хочешь, но старайся не обижать людей и не навязывать им своё мнение”. Никто не будет пытаться тебя “защищать” от какой-то информации. Тут, кстати, даже можно смотреть российские телеканалы.
–Да? – искренне удивился подросток.
–Да! В России ты и не каждый отечественный канал просто так посмотрел бы. А тут – пожалуйста. Даже ту дичь с канала Трен-ТВ можно найти!
–Это там, где есть передачи про говорящие водоросли и призраков динозавров? – сдерживая первые позывы смеха, уточнил Сергей.
– Ага!!!
Они вновь расхохотались на всё кафе. Неизвестно, как долго и громко парочка в этот раз смеялась бы, если бы рядом со столиком, словно из ниоткуда не появился человек в тёмных джинсах и тёмно-зелёной толстовке с эмблемой ЦВА на спине:
–”Лаван созвал всех людей того места и сделал пир.”* Благодатного вечера, друзья! – поприветствовал их Старший Пастырь Александр.
Стрелок и стажёр сразу притихли, хотя улыбки всё ещё не сходили с их лиц. Они обменялись традиционными в Нео-Токио короткими поклонами, после чего Пастырь подсел за их столик со стороны Сергея. Сергей первый раз видел Пастыря в гражданской одежде, поэтому внимательно его разглядывал. Лидер Церкви Воинствующего Атеизма уже не казался таким зловещим, как в первую встречу. Серо-зелёные глаза сияли задором, при этом выражение лица было спокойным и добродушным. Он был почти одного роста со Стрелком, но шире в плечах. Его короткие русые волосы сильно разбавляла седина.
Стрелок обратился к Пастырю:
–Мы уже сделали заказ. Только что-то остальные ребята не подошли пока…
–Остальных не будет, – тихо перебил его Пастырь, – Я позвал только тебя. Не подумал, что ты сочтешь это обычной посиделкой Первого отряда и притащишь стажёра. Но это… – Пастырь на несколько секунд повернулся в сторону Сергея и молча его разглядывал. Подросток постарался в эти мгновения не двигаться и не дышать. Пастырь развернулся обратно к Стрелку и окончил фразу, – …не критично. Похоже, нам придётся сделать ещё одну экспедицию в Россию, Александр. Думаю, нам не понадобится весь отряд. Отправимся прямо сейчас вдвоём, как в старые добрые времена! В порту ждёт корабль и снаряжение.
–М-м-м… – довольно промычал Стрелок, – Что будем искать в этот раз?
–О… – Пастырь оживился, – Это будет кое-что интересное, если верить моему источнику.
–А что за источник? – тихо спросил Стрелок.
На лице Пастыря возникла полная задора и чего-то зловещего улыбка:
–Телеканал Трен-ТВ…
*Бытие 29:22
Оператор
В России после Второго Атомного Уничтожения население как никогда нуждалось в качественной, достоверной и прошедшей очистку информации. Одобренные президентом телевизионные каналы, радиостанции, газеты и прочие информационные агенства трудились на этом поприще двадцать четыре часа в сутки.
Но среди множества телеканалов, постоянно транслирующих фильмы о войне и новости о достижениях России или жутких бедах прочих стран, особняком держался Трен-ТВ. За некоторые сюжеты, порой осуждаемые Русской церковью постатомного православия, этот канал казался некоторым гражданам неправильным и даже, страшно сказать, оппозиционным. Однако, как и всё одобренное властями, он существовал исключительно для пользы россиян: развития их кругозора и познаний об окружающем мире. Только любящие своё дело профессионалы, “вооружённые” безупречным российским образованием в сфере журналистики, ясным умом, острым словом и горячим сердцем, могли претендовать на почётную работу в штате телеканала Трен-ТВ!
Новая Москва. Тремя годами ранее (181 год от окончания ВАУ).
Пётр сидел в пассажирском отсеке десантного вездехода, трясущегося и подпрыгивающего на ухабах раздолбаной, сотню лет не знавшей ремонта дороге.
Нарколепсия, которой он страдал все свои тридцать с небольшим лет, уже во второй раз за время пути вогнала его в сон. Хотя Петра сейчас это мало заботило. Путь всё равно проходил в довольно скучной атмосфере. Единственным попутчиком был его начальник, но он был погружён в собственные мысли и не проронил ни слова с момента посадки в вездеход. Смотровые окошки были маленькими и располагались неудобно высоко. Имевшиеся в отсеке мониторы были выключены, так что даже нельзя было предположить, могли ли они показывать хоть что-то интересное. Даже почитать что-либо не было возможности. Все телефоны, электронная книга Петра с религиозной литературой и прочие устройства, особенно почему-то с установленным приложением “Хороший гражданин”, были временно изъяты. Так что Пётр предавался сновидениям.
Ему снилось собеседование при приёме на работу оператором на телеканал Трен-ТВ. Вот он подходит к кабинету отдела кадров. На стене рядом с дверью есть зеркало, в котором он может лишний раз посмотреть на себя и попытаться представить, как стоит держаться в ходе собеседования. Он оставил защитную одежду в гардеробе телецентра, поэтому сейчас на нём были только полувоенные ботинки, старые, но выстиранные к этому дню брюки и джемпер с надписью “Добро” на груди. В реальности в джемпере было несколько дырок, но во сне он был совершенно новым. С одежды Пётр перевёл взгляд на лицо. В отражении ему улыбался круглолицый, коротко стриженный брюнет с голубыми глазами, неровными короткими усами и бородкой, которая, по мнению Петра, добавляла ему суровости. Он постучал в дверь. Изнутри донёсся приятный голос:
–Проходите! – в реальности собеседование вела пожилая дама с ярким макияжем и крайне отвратительным запахом духов. Но сон был милостив. Во сне собеседование проводил ангел-хранитель Петра: мужчина, крайне похожий на него самого, только с идеальной стрижкой, с дружелюбной улыбкой на свежевыбритом лице, в чистой и слегка сияющей белоснежной одежде. От ангела веяло чем-то таким, что Пётр считал запахом не испоганенного войнами моря, о котором он читал когда-то в школе. Ангел держал в руках старомодный блокнот и карандаш, словно был готов делать заметки о соискателе работы, как только тот появится на пороге. Небожитель дружелюбным жестом пригласил Петра сесть напротив своего стола в роскошное кресло, а не старый стул, как было в реальности. Когда Пётр устроился поудобнее, ангел приступил к собеседованию:
–Итак, Пётр, – будущий оператор пару раз слышал свой собственный голос в записи и мог уверенно заявить: у ангела был почти такой же, но гораздо приятнее, – Почему вы решили пойти к нам работать?
Пётр смутился:
–Знаете, я тут должен был бы сказать, что Трен-ТВ очень известный канал, на котором любой хотел бы поработать. Но я не вижу смысла врать своему ангелу, поэтому расскажу всё, как есть. На самом деле я увидел объявление в газете. Мне было не принципиально где быть оператором, так что до конца объявление я не дочитал. Я сейчас без работы, а идти на завод, где я над каким-нибудь станком усну и скончаюсь, желания нет. Вы же знаете: я с детства страдаю страшной сонливостью, которую врачи называют “нарколепсия”. Вот и решил попробовать себя здесь.
Ангел улыбнулся:
–Конечно, я в курсе… А вам вообще нравится телеканал Трен-ТВ?
Пётр постарался восторженно улыбнуться, но получилось кисло и фальшиво. Осознав это, он дальше не старался скрывать своих настоящих мыслей:
–Не очень. Я вот хожу в церковь хотя бы раз месяц. Люблю послушать притчи нашего проповедника. А некоторые ваши сюжеты они вот… – он задумался, подбирая слова, – Выходят за рамки нашей духовности. Вы словно не для русских людей передачи порой делаете. То про мутантов под Старой Москвой что-то сочините, то про мерзких еретиков вспомните, то вообще что-то там про Брутального ляпните. Но я думаю, что, раз вас всех не перевешали за оскорбления наших чувств, значит, вы нужны создателю.
Ангел кивнул:
–О, да… Я запишу, будто вы ответили “Отношусь с уважением, как и к любому государственному каналу”, – так Пётр ответил на настоящем собеседовании, – Что ж… А у вас есть какое-либо образование по профессии оператора? Ну или что-то близкое к этому? В идеале иметь бы ещё опыт работы лет пять-десять.
Пётр вновь ответил искренне:
–Пф-ф! Какое там! Я и не знал, что на эту ерунду ещё и учиться нужно. Я – фотограф-любитель. Принёс с собой информационный кристалл со своим, как говориться, портфолио. Накидал там около тридцати фотографий, которые мне больше всего нравятся. Многие мои знакомые говорят, что я хорош в этом деле. Пару раз меня даже приглашали фотографом на свадьбы. Вот я и решил попробовать себя в качестве оператора у вас. Я, кстати, в детстве мечтал работать на киносъёмках, фантастику снимать. Но какая у нас фантастика? Только фильмы про войну и комедии про водку. Почти всю фантастику сейчас только в Островной Индии снимают.
Ангел вновь обаятельно улыбнулся и покачал головой:
–Ай-ай-ай, Пётр… Как ваш ангел-хранитель, служащий вам во благо, я лучше запишу следующее: “Я изучал операторское дело по самоучителям и имею огромный опыт работы на различных мероприятиях. Готов учиться всему новому в ходе работы.”.
Пётр одобрительно закивал:
–Да-да-да! Я так и сказал бы кому-либо ещё, но вам врать не хочется.
Ангел развёл руками:
–Какая ложь может быть между россиянином и его ангелом? И тут я не могу не поинтересоваться! Как с таким отношением к профессии оператора вы вообще собираетесь работать здесь? Да ещё и на телеканале Трен-ТВ, который задевает вашу духовность?
Пётр удивился такой наивности, но через секунду вспомнил, что перед ним всё-таки ангел:
–Ну а что такого? У нас же тотальный бесперспективняк везде. Образование выше среднего доступно в основном для щеглов из династий чиновников. Простым людям после школы и армии открыта дорога в путяги, которые пафосно зовутся у нас “колледжами”. Учат там на кого? В основном на рабочих. А кому на самом деле хочется идти оружие собирать или детали от ракет? Эти шарашки нужны только ради диплома, без которого даже в бригаду на автоматизированный мусоросборщик не возьмут. Так что у нас почти вся страна работает не там, где хочет, и не по той профессии, на которую человек учился. Я вот в медицину пошёл бы, но там сейчас остались либо чиновники, либо убер-врачи. Но скакать убером на кибер-коне по руинам – это не для меня, простите! Вот я и выучился на механика по атомным батареям. Но облучаться ещё и на работе – это совсем для тронутых. У нас за радиацией достаточно из дома выйти – уже светишься так, что лампочки не нужны. Так что уж лучше оператором! Тем более на Трен-ТВ! Я вообще не представляю зачем вам операторы. Ваши журналисты по горячим точкам или на места катастроф не ездят. На всякие государственные мероприятия или взять интервью у президента вас не позовут. Все сюжеты из пальца высосаны, чтобы народ посмотрел да поугарал. Ну или плюнул в экран и пошёл бы книжку читать, чтобы знать, как на самом деле что было. Так что, если меня возьмут, я могу считать, что мне вдвойне повезло: во-первых, не на завод идти, во-вторых, на Трен-ТВ уж точно особо работать особо не придётся.
Ангел покачал головой и сделал очередные пометки в блокноте.
–Хорошо, – продолжил опрос житель небес, – А как у вас дела с политикой? Вы когда-нибудь участвовали в акциях Максима Брутального?
–Ой, нет, что вы! – взмахнул руками Пётр и сейчас ответил слово в слово, как было на настоящем собеседовании, – Я держусь вне политики. Я взрослый человек и осознаю, что после стольких бед нашей стране ещё долго вставать с колен. Брутальный только баламутит население, да ещё и вечно пытается связать всяких казнокрадов с нашим президентом. Мне нет до этого дела. Если кто-то виновен в чём-то, у нас полно различных структур, кто должен заниматься этими вопросами. А наш суд вынесет им справедливое решение.
–Приехали… – пробурчал ангел.
–Что простите? – переспросил Пётр.
–Приехали! Просыпайся давай! А то опять слюнями уделаешься!
Пётр открыл глаза. Над ним возвышался его начальник – журналист и ведущий, к которому его прикрепили на следующий день после инструктажа. Высокий, тощий мужчина с острыми чертами лица, “металлически” серыми глазами и выбритой до блеска шишковатой головой. Пётр мало кого знал из ведущих Трен-ТВ, поэтому всё ещё не мог с уверенностью запомнить, что его начальника зовут Степан Подружко. Степан был одет, почти как и всегда, в высокие сапоги, плотные брюки и защитную куртку с капюшоном – всё чёрного цвета. Шлем с респиратором или лёгкий противогаз – тоже чёрные – он снимал всякий раз, как выдавалась возможность. Петру казалось, что Степан считал свою лысую голову красивой и стремился всем её показать.
Десантный вездеход не трясся и не тарахтел, от чего в пассажирском отсеке была почти оглушающая тишина. Пётр встал с кресла, потянулся, надел противогаз, взял с пола сумку с аппаратурой и направился за уходящим к выходу Степаном. Выйдя из вездехода, они оказались не то в тоннеле, не то в огромном ангаре. Трудно было понять, поскольку окон помещение с дугообразным сводом не имело, а всё освещение было искусственным. Работников Трен-ТВ встречал мужчина в чёрном, похожем на военный, но без погон, экзоскелете. Голос незнакомца искажался динамиками маски с непрозрачными стёклами:
–О! Привет, Яйцо! Ты с новеньким сегодня?
Степан чуть слышно вздохнул и тоскливо ответил:
–И вам не хворать! Да, со мной новый оператор. Он первый раз на выездном репортаже, документы сейчас…
Мужчина перебил его:
–Да не переживай! Документы с ним потом оформим. Если он толковей предыдущего малого, то лишь “обделается лёгким испугом”! – мужчина сипло рассмеялся над собственной шуткой.
Пётр юмора не понял. Степан в свою очередь хмуро смотрел на мужчину. Закончив хохотать, мужчина с укором обратился к журналисту:
–Ой, Яйцо, вечно ты такой хмурый у нас! На экране ты куда живее. Ладно. Пойдём к майору, там покажем, что надо снять.
Троица направилась по узким, плохо освещённым коридорам или даже скорее тоннелям. Пару раз они проходили сквозь довольно просторные помещения, где Пётр видел множество людей в форме рабочих и в каких-то белых скафандрах с огромными шлемами. Вскоре они оказались в довольно странного вида месте. Мужчина в чёрном оставил Степана и Петра у входа, а сам пошёл к группе людей в другом конце зала. Пётр взялся готовить камеру к предстоящей съёмке, невольно отметив серьёзную подготовку ребят из Трен-ТВ. От нахлынувших эмоций он тихо сказал:
–Вот это да…
Степан развернулся в его сторону и вопросительно приподнял одну бровь. Пётр всё так же тихо, хотя и крайне восторженно, пояснил:
–Это прям настоящие крутые декорации! Я думал, такое только на островах Индии делают! Это же как бы пещера, в которую прорубили тоннель. А вон та стена с гигантским люком – это как корабль инопланетян! Нет-нет-нет! Вход на корабль! Точно! Как там красиво! Стены, как конфетка из карамели или ещё чего такого! А как вы так свет сделали? Будто сам воздух светится! Обалдеть! А сам корабль якобы уходит под завалами чёрти куда! Вот это вы придумали! А массовку какую брутальную согнали! Вон те ребята…
Пётр хотел указать в сторону собравшихся у входа на корабль, но Степан молниеносным движением поймал его руку и почти без движений губ зловеще зашептал:
–Петя, тихо, твою мать! Если они подумают, что ты до фига такой любопытный и болтливый, тебя после подписки о неразглашении возьмут на, так называемый, предварительный допрос, чтобы ты понял, что они не шутят. Тебе за просто так медленно раздавят одно яйцо, успокоив тем, что одно ещё осталось. Затем пояснят, что это мелочь в сравнении с тем, что устроят с тобой и всеми, кого ты только знаешь, если заподозрят, что ты где-то что-то брякнул! Ясно?!
Пётр во все глаза смотрел на Степана. Он говорил тихо и с неподдельным восхищением:
–Вот это вы даёте! Не, вы и так круто выглядите! Но так меняться к эфиру… А-а-а… – Пётр на секунду замолчал, – А Яйцом вас тот тип звал не из-за лысины, а как бы из-за того, что с вами уже те ребята однажды проводили “предварительный допрос”, да?
Степан глубоко вдохнул и уже собирался что-то сказать, когда в инопланетном корабле послышались автоматные очереди и вопли! В одно мгновение оценив обстановку, он проорал Петру в лицо:
–Снимай!!!
Пётр вскинул камеру на плечо. Несколько долгих секунд ничего не происходило. Затем автоматные очереди стали повторяться всё чаще и ближе к выходу из корабля. Команда из четырёх человек в белых скафандрах бежала из недр корабля, неся на носилках какой-то хлам или тряпки – Пётр так и не понял, что именно. За ними, отстреливаясь короткими очередями от кого-то, отступали двое в чёрных экзоскелетах. А через секунду оператор Трен-ТВ увидел в своём объективе то, что гналось за ними.
Пётр сперва принял это за человека, преследующего пулеметчиков на четвереньках, широко расставляя согнутые руки и ноги, как ящерица. Но, чем ближе к выходу приближался неизвестный, тем больше деталей мог разобрать Пётр… И тем громче его внутренний голос начинал вопить “Что это?!”. Существо было покрыто тёмно-зелёной в свете корабля чешуёй. Руки с тремя когтистыми пальцами казались короткими, а вот трёхпалые ноги – довольно длинными, как у какой-нибудь фотомодели. От крестца создания шёл короткий хвост. Но самой жуткой частью была морда твари. Косой разрез крупных глаз сходился к щели, заменявшей нос. Белков глаз не было видно – одна сплошная, грязно-серая радужка, в которой, несмотря на прищур, были заметны по три вертикальных зрачка. А в огромной пасти существа были видны жёлтые зубы-иглы.
Нечто бежало по полу, уворачиваясь от пуль, запрыгивало на стены и мчалось дальше с завидной прытью! Иногда выстрелы попадали в тварь, но ранения затягивались практически мгновенно. Догнав одного из стрелявших, существо схватило его за голову и пару раз ударило о стену с такой силой, что прочный шлем смяло, как консервную банку! Второй пулеметчик погиб через секунду. Гигантским прыжком чудовище настигло команду в белых скафандрах и стало рвать их руками и зубами. Пётр оцепенел от ужаса. Он очень хотел бросить всё и бежать, но тело не слушалось. Его била дрожь, ноги отказывались двигаться, по коже волнами бежали мурашки и бежал холодный пот. Поэтому он продолжал стоять на месте, вцепившись в камеру так, что пальцы оставляли вмятины, и снимать-снимать-снимать, как зловещая тварь под шум пальбы, крики ужаса и боли стремительно сводит на ноль всех собравшихся у входа на корабль.
Ещё живые обладатели белых скафандров бежали к выходу. Люди в чёрных экзоскелетах вели по монстру непрерывный огонь. Пётр понял, что рядом с ним тоже кто-то стреляет. На долю секунды повернув голову, он увидел маленький пистолет в руках Степана.
Тварь потратила на всю команду в экзоскелетах и скафандрах не более пяти секунд. К этому моменту опустела обойма и у Степана, но он продолжал нажимать на спусковой крючок снова и снова. Чудовище пару мгновений рассматривало работников Трен-ТВ, после чего метнулось в их сторону! Вдруг между ними и неминуемой гибелью встал человек в чёрном экзоскелете. Даже в этой форме было понятно, что это не типичный “качок”, а субтильный мужчина ростом выше среднего. Более того! У него не было оружия! Единственное, что было у него в руках – маленький, похожий на рацию, предмет.
–Стоп! – гаркнул человек в чёрном.
Существо резко остановилось, встало на задние лапы, прикрыло глаза и замерло, чуть покачиваясь из стороны в стороны. Какая-то гомофобная часть подсознания Петра с облегчением отметила, что чудовище на вид не имело чего-либо такого, что можно было бы использовать для изнасилования. Мужчина же тем временем подошёл к твари вплотную, практически нос к носу… Точнее, наружной частью маски экзоскелета к зловещей морде. Ничего не происходило. Тогда мужчина взял чудовище за руку и положил себе на горло… Бешено колотящееся сердце Петра в тот момент на секунду замерло, а вот опустел ли его мочевой пузырь именно тогда или раньше, он позже так и не вспомнил.
Мужчина в чёрном сперва тихо засмеялся… Потом громче. Смех перешёл в громогласный хохот. Он зашёл монстру за спину и пнул его по заднице. Чудовище лишь сделало шаг вперёд, чтобы устоять на ногах.
–Да! – крикнул мужчина, – Работает! Да! Да! Да! – он даже подпрыгнул от восторга. Затем он повернулся к журналистам. В его голосе, несмотря на искажения маской экзоскелета, отчётливо слышалось ликование:
–Скажи, что ты это заснял! Скажи мне пожалуйста, что ты всё-всё это заснял!
Пётр с трудом раскрыл рот и хрипло ответил:
–Да…
–Да-а-а-а!!! – восторженный крик жутковато заиграл эхом в пещере, – Стойте здесь! Я приведу кого-нибудь, кто дальше расскажет вам, что ещё снять! И… – он положил похожий на рацию предмет к ногам чудовища, – …Не вздумайте трогать эту штуку, если хотите жить!..
Десантный вездеход, неторопливо подпрыгивая на ухабах, вёз журналистов домой. Только сейчас Пётр отметил, что все смотровые окошки вездехода были закрашены, лишая пассажиров возможности понять, где они находятся. От привычной сонливости Петра отвлекала боль. Его не стали, как пугал Степан, лишать одного яичка. Но ему размозжили молотком мизинцы на ногах, а затем фалангу за фалангой мизинцев на руках.
Степан сидел напротив Петра, болезненно обхватив себя руками. За тайком пронесенный пистолет его хорошенько избили дубинками, стараясь, однако, не задевать лицо журналиста.
Взгляды Степана и Петра встретились. Внутренний мир Петра уже несколько раз рухнул от бушеваших в голове мыслей. У него было столько вопросов, что он не знал, с какого начать. Степан, видимо, уловив это смятение в глазах своего оператора, начал рассказывать сам:
–Ты думал, наш канал лишь выдумывает всякую дичь, да? Знаешь, в девяносто девяти случаев из ста так оно и есть, – Степан закашлялся, сплюнул немного крови на пол, – Но иногда мы снимаем сюжеты, чтобы проинформировать некоторых наших шпионов в других странах о каких-либо вещах. Иногда, как мне рассказывали, мы делаем это и для врагов, чтобы заманить их в ловушку. А порой для своих и врагов одновременно. Бывает так, что материал быстро монтируют, и готовый репортаж уже ждёт нас в студии, а бывает, что сюжет лежит на полке годами для каких-либо особых случаев.
Степан устало и медленно вздохнул, его лицо на миг исказила гримаса сдерживаемой боли, после чего журналист продолжил:
–Есть набор фраз, которые наши ведущие должны произносить, как знак, что следующий сюжет будет настоящим. Ты удивишься, но методичку по этим сигналам придумали ещё до кометного дождя, так что они не меняются из века в век, позволяя нашим самым законспирированным агентам быть в курсе наиболее секретных и важных тем внутри страны. Мне вот порой приходится говорить такие фразы, как “Сильное заявление. Проверять я его, конечно, не буду.”, “В моей коллекции есть шуточный видеоролик.” или “Я вышел в Интернет с таким вопросом.”. Я сам многое не знаю. Чаще всего мне просто дают уже готовый сюжет и текст. Но в этот раз вот пришлось и поснимать кое-что. Правда, не знаю, что они решат оставить в итоге, что придётся говорить с экрана. Если хочешь что-то спросить, делай это здесь и сейчас. И больше никогда и нигде не говори об этой части нашей работы. Даже со мной. Иначе, думаю, ты понимаешь, чем это тебе светит.
Пётр глубоко вздохнул. Перед своим первым вопросом он тихо прошептал сам себе:
–Похоже, мой ангел-хранитель сегодня уйдёт на пенсию со словами “Ну на х…”
Гений
В мире после Второго Атомного Уничтожения Россия была и остаётся самой прекрасной страной. Естественно, это вызывает злобу и зависть у морально прогнивших и жаждущих российских земель стран. Но армия и флот надёжно стоят на защите родины от внешних агрессоров. Полиция и гвардия защищают население от тех подонков, кто даже в нашей прекрасной стране решил встать на преступный путь. Ещё десяток различных служб трудятся во благо России и её жителей.
Однако, среди этих героев есть те, чей труд скрыт от глаз простых граждан. Каждый день они совершают подвиги, о которых никто и не догадывается – настолько секретна их работа. Поле их деятельности простирается по всей мировой суше, соприкасается с каждой каплей морей и океанов, затрагивает все слои атмосферы и даже ближайший космос! Ради служения самому президенту и россиянам они проходят жесточайший отбор, суровые тренировки и испытания. Чтобы выдержать всю тяжесть этого бремени они вынуждены изменять собственные тела, проходя мутации и замену родных частей тела на более эффективные кибернетические аналоги.
Они – секретное подразделение Службы Национальной Безопасности.
Все они – от повара на солдатской кухне до высших чинов – честны, трудолюбивы, умны и крайне талантливы во всём. Тех же, кто добивается наибольших успехов, можно по праву называть гениями своего дела.
Новая Москва. Наши дни (184 год от окончания ВАУ).
Айзек Угрев лежал в старой палатке, положив под голову искусственную левую руку. Ажиотаж и волнение, хотя и хорошо сдерживаемые самоконтролем, медленно нарастали, приводя к беспорядку мыслей и тихому разговору с сами собой:
–Интересно, что Старший Пастырь подумает, а что из этого скажет, когда увидит меня?
Айзек был высоким, жилистым и немного сутулым мужчиной в очень хорошей физической форме для человека, недавно отпраздновавшего пятидесят-пятилетний юбилей. Вытянутое лицо с тонкими чертами и глубокими морщинами от носа к углам рта и по всему лбу. Тёмно-зелёные глаза. Чёрные, с сединой волосы расчесаны срединным пробором. Не всякий специалист мог заметить, что часть волос искусственные, ибо частичное облысение среди жителей мира после Второго Атомного Уничтожения было частой проблемой, но мириться с ним желали лишь немногие.
Мысль о следах радиации на его теле увела Айзека в воспоминания о детстве. Ещё совсем мелким мальчишкой он как-то подобрал на улице “занятную игрушку” левой рукой. Вот только “игрушка” оказалась деталью кассетных атомных бомб – “эхо войны”. Радиационный ожог и гангрена не заставили себя долго ждать. Всё могло обойтись лишь потерей пальцев, ну в крайнем случае кистью. Но убер-врач явился к ним только на третий день. В итоге маленький Айзек рано стал одноруким инвалидом. У его семьи не было денег даже на простой протез, не говоря уже про искусственную руку, а полис обязательного медицинского страхования лишь чудом покрыл расходы за визит убер-врача и ампутацию.
Рука-рука-рука… Чувство неполноценности и жестокость других детей заставили Айзека страстно желать стать тем, кто может позволить себе искусственную руку, а в идеале – вырастить новую. Мечтая найти способ регенерации конечностей, в школе он углубился в изучение естественных наук. Но любви и уважения других детей это не прибавило: насмешек, злобных розыгрышей и откровенных нападений желающих утвердиться мальчишек, а порой и девчонок, стало в разы больше. Тогда Айзек стал тренироваться. Он подошёл к своей физической подготовке с хорошим научным базисом: составлял себе программы тренировок по книгам о спорте, а из всякого хлама, проверив его сперва на радиацию, делал себе различные спортивные снаряды. Столь полезное хобби навсегда вошло в его жизнь. Вскоре Айзек уже сам неплохо навешивал своим недавним обидчикам и очень даже лихо. Но после этого ещё более задиристые хулиганы, никак неконтролируемые школой, захотели проверить свои силы на одноруком “крутом обрубке”. Как-то группа таких ублюдков переломала Айзеку рёбра. Оправившись от травм, Айзек взял дозиметр и пошёл в безлюдные районы за новым хламом – только в этот раз таким радиоактивным, что тот практически светился…
–Хе-хе-хе-х… – Айзек невольно рассмеялся, вспомнив, что и как он сделал потом.
В общем, к выпускному классу хулиганов в школе осталось очень мало, а вот проплешин на голове и мелких ожогов от радиации по всему телу Айзека прибавилось. После школы, как и положено в России после ВАУ, была армия. Айзек, вопреки предложениям о службе для инвалидов, попросился в биологические войска. Он надеялся получить там новые знания, опыт и рекомендации, которые помогли бы далее попытаться прорваться в Институт Прикладной Биологии. Мажоры из родов чиновников в это заведение особо не шли, поэтому его двери были порой открыты и для детей простых людей. К этому моменту Айзек правда почти не верил, что существует способ отрастить новые руки-ноги, но естественные науки уже предопределили его предпочтения в выборе будущей работы.
В армии на талантливого, трудолюбивого и упорного калеку обратила внимание Служба Национальной Безопасности. За пару месяцев до дембеля Айзека взяли на “собеседование” – короткий разговор, где тебе предлагают или работать там, где скажет СНБ, или сдохнуть от очень “несчастного” случая. Сообразительный Айзек сразу понял, что в такой организации он сможет узнать и добиться куда больше, чем в любом университете мира. Тогда про ЦВА он ещё просто не знал. Айзека обучили на военного биолога, и правда дав ему куда более высокий уровень, чем мог бы позволить себе Институт Прикладной Биологии. Ну и, конечно, ему сделали индивидуально подогнанную искусственную руку и, как положено силовикам, предоставили доступ ко многим технологиям поддержания здоровья, благодаря которым он смог прожить уже почти две средних жизни рядового жителя Новой Москвы.
Через пять или шесть лет прилежной и результативной работы его взяли в отдел исследования ксенотехнологий. Айзеку заново открылся мир! Мир с “оружием богов”, кораблями инопланетян, вампирами и рептилоидами! Но больше всего его заинтересовал продукт генетических экспериментов по вживлению генов рептилоидов людям. Подопытный ПАН-211284. Он же Старший Пастырь Церкви Воинствующего Атеизма Александр. Пастырь навсегда покорил его сердце, стоило Айзеку первый раз прочесть общую вводную по нему, особенно строки “способен к стремительной и полноценной регенерации даже после крайне тяжёлых повреждений”. Пастырь стал его кумиром и самым желанным объектом исследований, отодвинув на второй план даже рептилоидов. Каждое появление Пастыря в России, включая кровавые бойни на базах СНБ, было тайным праздником для Айзека, исследовавшего каждый шаг лидера ЦВА. Пытаясь лучше понять свой объект, учёный погрузился в изучение прочих дисциплин: физики, химии, инженерии, военного дела, истории, мифологии и многого другого. Порой его прогоняли в отпуск насильно, чтобы он не скончался от переутомления на работе… Айзек проводил такие отпуска в засекреченных архивах в попытке узнать как можно больше о Пастыре.
Видя такое рвение, его как-то позвал к себе начальник. Руководитель предложил Айзеку новую должность почти шёпотом. Это смотрелось одновременно смешно и жутко, учитывая, что они и без того находились в крайне секретном заведении:
–Угрев, – на выдохе прошептал начальник, – Тебе будет дана новая лаборатория и специально подобранный штат.
–Область работы? – не шепотом, но очень тихо поинтересовался Айзек.
–Корабль ящеров… С экипажем.
Никто тогда не уловил бы за маской самоконтроля фейерверк ликования в голове Айзека. Кажется, тогда был один из немногих дней в его жизни, когда он вечером отправился в какой-то бар, где принял много всего… включая участие в начатой кем-то драке.
За эйфорией быстро пришло ощущение полной бесперспективности и беспросветного уныния. Корабль рептилоидов застрял глубоко под землёй Свердловского района Новой Москвы. По расчётам он потерпел аварию и попал в уральские земли где-то после исчезновения динозавров. По каким причинам корабль и экипаж не связались со “святой троицей” – так в спецслужбах звали известных им рептилоидов Ала, Бена и Кенни, – было неизвестно. Затем где-то в середине двадцатого века до-ВАУ-эры пара рептилоидов сбежала с корабля, выбралась из-под земли по каким-то естественным каналам и пещерам. На беглецов нарвалась группа лыжников, для которых это закончилось летально. Злополучное место позже назвали в честь руководителя погибших – перевалом Дятлова. Затем сбежавшие рептилоиды почему-то вернулись обратно на свою посудину. В ходе расследования инцидента на перевале Дятлова и был найден корабль. К нему тайно проделали тоннели, оборудовали прямо у открытого настежь входа полноценный исследовательский комплекс. Но последовавший кометный дождь, атомные войны и регулярные экономические проблемы привели к заморозке проекта на долгие столетия.
Однако, события Саратовской бойни с последующем нарастанием агрессии со стороны Церкви Воинствующего Атеизма заставили СНБ вскрыть исследовательский комплекс и возобновить работу. Когда за проект взялся Айзек, он с удивлением обнаружил что информации по объекту его предшественники раздобыли немного. На корабле не было найдено как-либо повреждений. Тем не менее он неподвижно лежал в земле, а его входной люк был открыт. На корабле в состоянии загадочной летаргии пребывало трое рептилоидов. Любые попытки вынести пришельцев с корабля, взять биологические материалы или однократно предпринятая попытка их ликвидации приводили к пробуждению рептилоидов с последующим убийством всех людей на корабле и у его входа. После расправы рептилоиды возвращались на корабль и вновь впадали в летаргию.
В контрасте с этим ничего плохого не происходило, если человек просто входил на корабль и ничего не трогал. Айзек часами мог бродить по этим янтарным коридорам. Дышать чистым воздухом, в котором каждый мог уловить нотки того, что любит только он. Наслаждаться игрой непонятно откуда идущего света, который всегда был той яркости, с которой человеку комфортно. Пару раз он даже спал прямо там, устроившись на тёплом и упругом, как резиновый спортивный мат, полу.
Проход на капитанский мостик или в что-то похожее на двигательный отсек ни одной исследовательской группе, как и лично Айзеку в ходе его одиноких прогулок по кораблю, найти не удалось. Но в одном из помещений на красивого вида стойке была найдена необычная “одежда” рептилоидов, напоминающая трико, соединённое с маленьким ранцем. Попытки вынести этот предмет с корабля приводили к старым результатам: рептилоиды просыпались и убивали всех гостей.
Айзек, знакомый с теориями радио-телепатии рептилоидов, предположил, что корабль управляет экипажем с помощью каких-то сигналов. Для проверки этой гипотезы люди Айзека посылали в недра корабля десятки сторонников Максима Брутального. Ценой множества жизней Айзек смог изучить сигналы корабля и повторить их. В ходе первого же испытания портативного генератора сигналов группе Айзека удалось не только унести с корабля “доспехи”. Они смогли выманить и перевести в летаргию вне посудины одного из членов экипажа! На удачу Айзека это эксперимент засняла бригада канала Трен-ТВ, вызванная в исследовательский центр для подготовки чернового материала по кораблю.
–Поверить не могу, что я тогда так сделал, – тихо произнеся это, Айзек правой рукой потёр себе горло в том месте, куда сам в тот раз положил лапу рептилоида, чтобы убедиться, что тот не убьёт его даже при такой лёгкой возможности.
Однако, все попытки наладить контакт с пойманным рептилоидом результата не дали. Пришелец вёл себя крайне агрессивно, стоило лишь отключить сигналы, так что на всякий случай его хранили большую часть времени в замороженном состоянии. Айзек предположил, что инопланетянином можно было бы управлять, посылая команды по обнаруженным частотам, знай его группа язык пришельца или рептилоид – какой-нибудь из языков землян. Проверить эту теорию можно было только на ком-то из “святой троицы” или Пастыре. Первый командир СНБ, которому поручили это задание, умер при загадочных обстоятельствах: получил высокую дозу радиации, когда по каким-то причинам оказался посреди песчанной бури в неисправном экзоскелете. Тогда это списали на пристрастие военного к алкоголю и приключениям.
–Хе-хе-хе-х… – вновь коротко рассмеялся Айзек своим воспоминаниям.
После этого Айзек сам вызвался добровольцем проверить свою теорию в одиночку, на получил добро практически сразу. Он составил план, лично пересмотрел отснятый Трен-ТВ материал, отредактировал его и составил текст для репортажа, который должен был выманить Пастыря.
Репортаж, созданный под руководством Айзека, показал коридоры корабля и указал на близость к перевалу Дятлова. Все материалы о наличии инопланетян Айзек вырезал. Свердловский район был взят военно-воздушными силами под особый контроль, уличное патрулирование прилегающих территорий было усилено. При этом патрули не только должны были выявлять подозрительную активность Церкви, но и строго спрашивать с населения наличие на их персональных устройствах программы “Хороший гражданин”. Это была универсальная программа для предоставления множества услуг: электронной библиотеки, подачи донесения, окна жалоб на убер-врача, портала просьб к коммунальным службам и благодарностей районным депутатам правящей партии и так далее. А ещё “Хороший гражданин” являлся нейросетью тотальной слежки. Поэтому даже встреча с маленькими ребёнком с дешёвыми “умными часами” могла привести к немедленному информированию ближайшей части Службы Национальной Безопасности.
Учитывая всё это, Айзек был уверен, что Пастырь придёт с моря. Но подводные суда Церкви, часто замаскированные под китов или косаток-мутантов легко обходили все технические преграды береговой охраны. Тогда Айзек распорядился пустить по рекам Свердловского района выводки стойких к местным водам рыб, снабдив каждую десятую трекером… Когда аналитические системы отметили изменение поведения косяков, Айзек сразу понял: Пастырь прошёл через воды Северного Ледовитого океана и идёт вверх по реке. Тогда амбициозный учёный запрыгнул на кибер-коня Урал-У62 с заранее приготовленным снаряжением и помчался к пустырю, где он и рассчитывал встретить наконец своего кумира.
Но Пастыря всё не было. Айзек в нервном ожидании и бездействии то валялся в палатке, то сидел у костра, который он старательно поддерживал. Изучив тактику ЦВА и их лидера, Айзек не боялся того, что его снимет снайпер или сам Пастырь порубит его на куски. Он знал, что сотрудники Церкви захотят взять безобидного на вид “языка”. С этими мыслями Айзек решил, что пора бы вновь посидеть у костра, погреться, и в который раз полюбоваться на окружающие постройки Свердловского района. Одевшись в лёгкую одежду, он нацепил защитный плащ и лёгкий противогаз с прозрачным стеклом на всю верхнюю половину лица. На всякий случай – больше для вида – положив в кобуру на поясе пистолет “Орёл Владимир 3617”. После этого учёный вышел из палатки. Всё было вполне спокойно: огонь горел, кибер-конь стоял неподалёку, руины вокруг молчали, как обычно.
Свердловский район был вполне типичным для Новой Москвы. Дома от довоенных до современных соседствовали здесь с руинами. Разрушенные и растрескавшиеся дороги порой прерывались участками по пятьдесят-двести метров, на которых было относительно ровное покрытие. Это были показушные места, куда обычно приезжают коммунальные службы и журналисты, чтобы продемонстрировать гражданам, как в Новой Москве ремонтируют дороги, как о них заботится правительство, день за днём налаживая быт и предоставляя рабочие места. Кое-где на месте окончательно развалившихся строений бушевал молодой лес. Растительность в городе приспособилась к новым условиям лучше людей. Новомосквичи, как и в прочих районах, селились здесь конгломератами и сообществами, занимая два-три дома, в которых было реально организовать условия для выживания. В идеальном варианте люди имели электричество, водоснабжение и даже отопление, но таких прекрасных мест в Новой Москве сапёр-неудачник мог бы пересчитать по оставшимся после работы пальцам. О приближении к жилым кварталам, как это часто бывало, свидетельствовало появление граффити на стенах руин и ещё целых построек. Когда-то самым частым, хоть и самым запретным, рисунком в этой форме искусства был знак ЦВА. Но последние пару лет люди стали всё чаще рисовать просто огромную букву "Б" в самых разных стилях и цветах, как символ лидера российской оппозиции Максима Брутального. При этом сами же авторы рисунков часто пририсовали ещё и маленький слог “ЛЯ” к своим шедеврам, чтобы иметь хоть какой-то шанс оправдаться в случае задержания. В теплое время года местные редко сходили с рутинного маршрута “дом-работа”, опасаясь песчаных бурь или дождя. Но на дворе стоял ноябрь, первый снег местами окрасил крыши домов и землю тонким белым покровом. В этот период новомосквичи, особенно мужчины и дети, могли уходить довольно далеко от своих жилищ в поиске развлечений или для охоты.
–Где же ты? – прошептал себе под нос Айзек.
Слабый передатчик, который он закопал под костром, испускал “маячковые” сигналы корабля, которые по всем расчетам должен был слышать Пастырь. Ещё несколько излучателей уже с подавляющими волю сигналами он попрятал в кибер-коня и палатку, настроив их на различные алгоритмы активации в зависимости от того, как пойдёт общение с главой ЦВА. Учёный сел к костру и принялся рассматривать огонь. Последние дни, готовясь к этой операции, он плохо спал. Сонливость уже начала потихоньку побеждать нервозность. Айзек едва не задремал, пригревшись у огня. Он потянулся и зевнул, жмурясь от удовольствия. Всё ещё потягиваясь, он открыл глаза… Напротив него с другой стороны костра стоял человек в камуфлированном экзоскелете и с крупным пистолет-пулеметом в руках. Лицо человека скрывал шлем с маской-респиратором с чёрными, не дающими бликов, стёлками.
“Экзоскелет Крестоносец-182М, – быстро вспомнил Айзек технические характеристики снаряжение солдат Церкви, – Хорошая броня, системы усиления движений, подавление шума дыхания, камуфляж адаптируется под окружающую среду. Пистолет-пулемёт в руках – модель Щелкунчик. За спиной бойца видна винтовка Выдох. Вероятно, там же закреплен штурмовой дробовик Кувалда-6, который часто входит в экипировку бойцов Первого отряда – основной ударной группы Церкви. Но кто именно из Первого отряда перед ним?”
–Вот так руки и держи, – тихо сказал незнакомец Айзеку. Голос искажала звуковая система маски-респиратора, делая его “техническим”, лишенным тембра и прочих особенностей, по которым можно было идентифицировать человека. Незнакомец подошёл ближе, удерживая в поле зрения как Айзека, так и его кибер-коня. Пошарив одной рукой по карманам учёного, он нашёл пистолет. Отступив на два шага, незнакомец приказал:
–Раздевайся. Снимай всё, включая противогаз. Только без резких движений.
–Но… – хотел возразить Айзек, на что незнакомец произвёл почти бесшумный выстрел у него над головой так, что пуля задела капюшон плаща. Айзек без лишних вопросов быстро разделся до гола.
–Лицом к костру, на колени, руки за голову, – без особого нажима приказал незнакомец. Айзек послушно выполнил все команды. При этом он водил глазами по ближайшим зданиям, стараясь понять, где может находиться Пастырь. И тут его сердце дрогнуло.
“А если Пастырь не смог лично прибыть сюда? – заговорила паника в голове Айзека, – Да, последнее время он регулярно был с Первым отрядом на их вылазках. Но что, если он доверил поиск корабля своей команде, а сам решил явиться только в случае крайней необходимости? А у меня весь расчет только на то, что он явится лично… Ну тогда мне просто хана. Как, впрочем, хана, если мой план не сработает… Но тогда жить и не стоит…”
Из качелей между паникой и унынием Айзека вывел незнакомец. Тихо и спокойно он спросил:
–Кто такой?
Айзек вздохнул. “Какой холодный, но, вроде бы чистый воздух здесь, когда не нужно носить противогаз,” – бегло подумал он и представился:
–Меня зовут Айзек Угрев.
–Айзек? – переспросил незнакомец.
–Так точно. Мои родители были с фантазией. Я учёный из отдела исследований ксенотехнологий Службы Национальной Безопасности. Около суток уже жду здесь еретиков Церкви Воинствующего Атеизма.
–Около суток… – незнакомец задумался на миг, – Почему сутки? Откуда данные, что мы будем здесь в это время?
Айзек спокойно ответил всё, как есть:
–Я думал, как вы будете добираться сюда. Небо под усиленным контролем. По суше через всю страну добираться долго и опасно. Я предположил, что вы пройдете с моря. Вы смогли обмануть технику на границе, но ваш транспорт внес сумятицу в поведение рыб в прибрежных районах и по реке. Я обратил на это внимание при анализе данных со спутника и сделал вывод, что вы вот-вот будете здесь.
–Ты умный малый, Айзек, – не смотря на преобразователь голоса, фраза прозвучала вполне дружелюбно, – Наверное, ты мне хочешь рассказать и то, как ты понял, что мы явимся именно сюда?
Айзек и в этот раз с готовностью честно ответил:
–Вы ищите технологии пришельцев. Тут есть кое-какие их следы.
Внезапная мысль принесла Айзеку спокойствие и уверенность, начисто разрушив панику и сомнения: “…тут есть кое-какие их следы… которые может заметить только Старший Пастырь…”.
–Хмм… – Айзек слышал, как незнакомец тихо переступил с ноги на ногу у него за спиной. “Моя откровенность, похоже, действует ему на нервы,” – подумал он.
–А сам-то ты что здесь забыл? Да ещё и в одиночку? – спросил незнакомец.
–У меня есть кое-что для Старшего Пастыря, – незнакомец не мог видеть, как лёгкая улыбка на секунду вспыхнула на лице Айзека при этой мысли.
–Ммм! Так передай мне, Айзек, – предложил незнакомец.
–Не могу. Дело в том…
Пуля прошла между бёдер Айзека, подняв облачко пыли перед ним.
–Айзек, – с наигранной тоской заговорил незнакомец, -Мы пока неплохо ведём беседу. Не огорчай меня. Сейчас я промахнулся, но была бы цель – патроны найдутся.
–Патроны найдутся… – эхом повторил Айзек и заулыбался, сопоставляя эту фразу со всеми данными по бойцам Первого отряда, – Ты Александр, да? Легендарный Стрелок. Бывший солдат и наёмник. Сочетание человека и кибернетических технологий Церкви. Командир Первого отряда. Верный солдат и друг Пастыря.
–Ого… – сквозь преобразователь голоса было слышно искреннее удивление Стрелка, – Ты узнал меня всего по одной из любимых поговорок! Что ж, молодец. Значит, ты знаешь, что со мной лучше быть честным. Так что давай рассказывай, что у тебя для Пастыря?
Айзек чуть развернул голову, отчего Стрелку стал виден на фоне костра его профиль:
–Это всего лишь правила… Правила… И ещё раз правила.
Со стороны кибер-коня внезапно послышалось какое-то довольное рычание. Старший Пастырь вышел из темноты в свет костра – будто бы из воздуха материализовался. Айзек во все глаза разглядывал лидера ЦВА. На нём был его знаменитый лёгкий экзоскелет, похожий на врачебный: чёрный, с множеством маленьких ремешков на груди и небольшими карманами на поясе под различное снаряжение, с плащом до колен и с шляпой в дополнение к противогазу с красными стёклами. Только маски в виде клюва птицы не хватало для колорита. Черные ножны с изогнутым мечом висели у него на поясе. Айзек легко распознал зловещий клинок Мурамасы.
Пастырь снял шляпу, сбросил шлем на землю, зажмурился и потянул воздух носом с таким удовольствием, что у него на секунду закатилась глаза. Стрелок подумал, что Пастырь сейчас скажет наиболее подходящую моменту фразу из какой-нибудь священной книги, но шеф на удивление промолчал. Вместо этого он нацепил шляпу обратно, наплевав на противогаз, окинул каким-то диким взглядом сначала Стрелка, затем Айзека, после чего тихо скомандовал:
–Отойдите, Александр. Уберите оружие, – Стрелок сразу же подчинился.
Айзек обратился к Пастырю:
–Вы слышали правила?
–Конечно, – голос Пастыря был спокоен и уверен, – Я так понимаю, они шли из слабого передатчика где-то в коне. Он активировался на слово "правила" – верно?
–Верно, – кивнул Айзек. Было пока ещё не понятно: работает ли система подчинения или нет. От этой неизвестности в Айзеке бушевали и бились противоположные чувства: радость и страх, гордость о себе самом и восхищение волей Пастыря, надежда и паника, чувство всемогущества и горечь возможного поражения. Улыбаясь, Айзек обратился к Пастырю:
–Рад, что у вас полностью сохранился рассудок и логика. Так что за правила? Ответь мне, Пастырь.
Стрелку не понравилась появившаяся в голосе Айзека командирская нотка, но он промолчал. Пастырь же сложил руки на груди и принялся перечислять правила так, словно зачитывал инструктаж:
–Первое: Пастырь не должен причинять вред Айзеку и сотрудникам Службы Национальной Безопасности или допустить вред им своим бездействием. Второе: Пастырь должен повиноваться Айзеку и сотрудникам Службы Национальной Безопасности во всём, кроме случаев, когда это противоречит первому правилу. Третье: Пастырь должен заботиться о своей безопасности в той степени, в которой это не противоречит правилам один и два.
–Что ж… – ответил Айзек. Для него наступал “момент истины”, а он всё не решался придумать приказ, который позволил бы проверить, подчинился ли Пастырь или нет,, – Если это и правда работает… Ммм… Прикрой меня от Стрелка для начала.
Александр по жизни был параноиком, склонным обдумывать плохие ситуации и пути их решения даже в тех случаях, когда угроза выглядит фантастически. Когда Пастырь озвучил второе правило, он уже задумался, как ему выбираться, если это всё окажется правдой. Поэтому одновременно с тем, как Пастырь обнажил катану, Стрелок выхватил из кобуры пистолет и вновь взял на прицел Айзека! Над пустырём повисла тишина, прерываемая только потрескиванием костра. Айзек не мог видеть Стрелка, но по застывшему на месте Пастырю понял, что что-то не так.
–Я на мушке? – спокойно спросил он. Пастырь медленно кивнул. Айзек вновь улыбнулся. Его не волновало то, что опытный солдат держал его на прицеле. Это сейчас было вообще не важно. Излучатель, подчиняющий Пастыря, работал. Это не было пределом мечтаний и желаний Айзека, но он чувствовал, что одним только этим добился большего, чем все научные отделы СНБ вместе взятые за всё время их существования.
Стрелок тем временем начинал нервничать:
–Шеф… – он старался говорить отрывисто и короткими словами, чтобы не потерять контроль над дыханием, – Эта… шутка… зашла… за… грань…
Но Пастырь не отвечал, а лишь продолжал смотреть на Стрелка взглядом готовящейся к атаке змеи. Бывалому наёмнику много раз тыкали стволом в лицо, но этот взгляд пугал куда больше любого оружия. Александр судорожно перебирал в голове варианты дальнейших действий. Любой сценарий с попыткой стрелять в Айзека или Пастыря неминуемо приводил к быстрой, хотя порой и не самой лёгкой смерти. Тогда, удерживая левой рукой Айзека на мушке, Стрелок медленно, чтобы не спровоцировать Пастыря на резкую атаку, дотянулся до похожего на фонарик тубуса из серебристого металла у него на поясе.
–Айзек, – под маской респиратора лицо Стрелка охватила озорная улыбка, – Раз ты такой умный, может быть, знаешь, как меня называют в Церкви наши помешанные на культуре древних гики?
Айзек пару секунд размышлял. В его голове пробежали десятки отчетов бойцов СНБ и пронеслись два-три чудом сохранившихся довоенных фильма, которые он когда-то посмотрел в попытке понять происхождение второго прозвища Александра. Хмыкнув себе под нос, он ответил:
–Хм-м… Конечно. Джедай.
С тихим потрескиванием, которое всегда успокаивало Стрелка в любой ситуации, из тубуса вырос метровый клинок из яркого синего света. Крохотные язычки пламени заплясали по клинку, волна за волной. Стрелок не мог ощутить через респиратор, но знал, что воздух вокруг него наполнился запахом озона. В разных народах воины, считавшие себя истинными защитниками веры, давали этому шедевру “оружия богов” разные имена, но после ВАУ уцелело лишь наиболее известное: Меч архангела Михаила. И вот в такой воодушевляющий для Стрелка момент Айзек вдруг спросил:
–А можно я развернусь посмотреть?
–Смотри-смотри, – разрешил Стрелок. Айзек развернулся, сев голым задом прямо на землю поближе к костру.
Чувство полной безопасности, спокойствия и уверенности заполнили разум Стрелка. Убрав пистолет, он взялся за рукоять обеими руками. Более позднее “оружие богов” создавалось с расчетом на те ситуации, в которых может оказаться владелец. Но этот Меч был одним из первых, когда рептилоиды ещё щедро вкладывали огромную мощь в свои произведения. Поэтому он нёс в себе потенциал, опередивший время на тысячи лет. Меч защищал своего владельца от стрел, камней, пуль, осколков, горючих жидкостей, жара пламени, лютого холода и даже однажды спас Стрелка от плазмомёта БТР.
–Как красиво… – почти шёпотом искренне сказал Айзек. Он столько читал об этом мече, исследовал фотографии со стен пещер в разных уголках мира, специально проходил курсы по мёртвым языкам, чтобы читать сказания и легенды об этом оружие. Затем уже обычным голосом Айзек спросил:
–А ты правда думаешь, что уйдешь отсюда с этой штукой?
Стрелок аж крякнул от такой неожиданной наивности учёного из СНБ.
–А ты хочешь попробовать отнять? Да, я сейчас уйду. Затем вернусь с Первым отрядом. Мы вырубим ту штуку, которой ты вскипятил мозг Пастырю. А после этого я вернусь к нашей с тобой беседе, – говоря это, Стрелок медленно сделал пару шагов назад, – И я спалю Мечом любого, кто помешает мне до тебя добраться, Айзек.
Айзек кое-что тихо пробубнил, поднялся на ноги и направился к своей одежде. Пастырь перехватил свой клинок поудобнее и встал между Айзеком и Стрелком.
–Чего-чего? – переспросил Стрелок.
–Я говорю, – громко и разборчиво отозвался Айзек, напяливая свои шмотки, – “Любого, кроме истинного верующего”. Понимаешь, если мои выводы по анализу старинных легенд верны, Меч не навредит человеку, искренне верующему, что он борется за правое дело своего бога. Более того! Не во всех народах его запомнили, именно как меч. В некоторых мифах, к примеру, в финских, я уверен, именно твоя игрушка имела совершенно иную форму.
Одевшись, Айзек дошёл до кибер-коня и вернулся с маленьким автономным передатчиком в руках. Вплотную подойдя к Пастырю, он мягко сказал:
–Не своди с него глаз, но открой рот.
Пастырь повиновался! Тогда Айзек разместил передатчик у него во рту, после чего развернулся к Стрелку.
–Вот и всё. Крепится, как зубная пластинка. Не мешает ни есть, ни говорить. Мне предлагали сделать эту штуку с какими-нибудь жестокими фиксаторами, типа саморезов. Или даже снабдить её взрывчаткой… Но я не мог допустить такого кощунства над этим шедевром науки. Это автономный передатчик. Хотя он очень мал, он хорошо защищён от электромагнитного оружия. Единственный способ вывести его из строя – взорвать голову Пастыря. Но это, на сколько я знаю, пока ещё никому не удавалось, хотя попыток ведь было около тысячи. А, если кто-то сможет ликвидировать меня, то это всё равно не спасёт вас от Пастыря. Автономная программа передатчика заставит его завершить все запланированные задачи.
Айзек замолчал, уставившись на Пастыря. Под большим стеклом противогаза в его глазах блеснули восхищение и восторг. Он медленно протянул свою настоящую, правую руку и положил её на плечо Пастыря. Мурашки пробежали по телу учёного. Опьяняющее чувство победы и власти над чем-то невероятным бушевали и танцевали в нём. Он заговорил так тихо, что Стрелок едва разбирал слова:
–Столько лет… Я собирал твою историю по крупицам и отдельным словам в гнилых обрывках секретных документов… Боже мой… Ты… Вместе мы сможем всё… У-у-ф-ф… – казалось, что Айзек вообще забыл о стоявшем в паре метров Стрелке, но он продолжил будничным тоном, – Ты можешь без вреда для себя отнять у него Меч?
–Конечно, – сразу же ответил Пастырь и сделал шаг вперёд.
Сердце Стрелка бешено застучало, колени предательски дрогнули, а ладони стали столь мокрыми, будто бы он только что опустил их воду. Десятки раз он видел, как даже от лёгкого касания к Мечу архангела его врагов охватывал поглощающий плоть огонь. А сейчас его шеф и лучший друг, словно под действием чар, ставший самым опасным в жизни противником, мог пасть от этого оружия. Он отступил на несколько шагов, но Пастырь следовал в том же темпе, сохраняя дистанцию между ними. Пока Стрелок мысленно искал пути отступления, Пастырь сменил стойку, перехватив катану правой рукой над головой, а левую выставив вперёд. Краем сознания Стрелок всё ещё надеялся, что вот-вот Пастырь обратит всё в розыгрыш: сделает забавное выражение лица и, как на тренировках по фехтованию, крикнет фразу из какого-то утерянного фильма “Должен остаться только один!”.
–Пастырь… Пастырь… – затараторил Стрелок, – Не надо… Это же я – Александр, – Пастырь сделал полшага вперёд, между его рукой и Мечом архангела оставалось около двадцати сантиметров.
Все попытки Стрелка отступить к краю пустыря ни капли не изменяли ситуацию – Пастырь преследовал его шаг в шаг. Стрелка трясло: инстинкт выживания заставлял его держать сияющий Меч перед собой, пока мозг терзали страх и чувство вины за то, что ему придётся убить самого Пастыря, спасая свою шкуру. Один из язычков пламени коснулся пальцев Пастыря. Этого было бы достаточно, чтобы превратить в облако пара и дыма любого… кроме лидера Церкви Воинствующего Атеизма! Сияющий клинок вытянулся, змеёй охватил руку Пастыря… Резкий рывок вырвал рукоять из рук Стрелка! Пастырь поймал её на лету и опустил вниз. Сияющий “змей” свободно повис с конца рукояти, превратив “меч” скорее в огненный хлыст, что в сочетании со смертоносной катаной в правой руке помножило степень излучаемой от Пастыря опасности на бесконечность… дважды.
Развернувшись к Айзеку, Пастырь “выключил” Меч и кинул ему рукоять. Айзек ловко поймал её, поднял перед собой чуть выше головы и не мог оторвать восхищенного взгляда от этого творения рептилоидов. Ему всего пару раз доводилось держать в руках нечто подобное. Но из всего известного “оружия богов” Меч архангела считался самым красивым и универсальным. Это было и произведение искусства, и оружие нападения, и универсальный щит, и средство выживания. Пастырь отвлёк Айзека:
–Сделай несколько дырок в ладони перчатки и постоянно держи его в руке, чтобы он чувствовал твою кожу, – его голос был спокойным, будничным, – Не волнуйся: пальцы никогда не устанут держать рукоять, в область дыр на перчатке не попадет даже пылинка. Мне убить его?
Айзек посмотрел в сторону Стрелка, но того уже не было на пустыре:
–Где он?
Пастырь развернулся, осмотрелся и тихо-тихо ответил:
–Он где-то поблизости. Я учил его прятаться так, чтобы даже мне было трудно найти его. Тем более его экзоскелет глушит звук дыхания и сердцебиения. Но нам надо уходить. Кроме искренней веры, Меч архангела имеет ряд слабостей в защите, о которых ему известно. Я не смогу защищать тебя и искать Стрелка. Каждая минута здесь – это минута ему на раздумье, как убить тебя с учётом новых обстоятельств.
Айзек глубоко вдохнул:
–Вау-у-у… Как же ты дико крут… Уверен, что Стрелок ещё будет нас преследовать. Так что убей его сразу же, как будет шанс, не спрашивая. И забери его голову. Многие в СНБ мечтают повесить её дома на стену. Погнали.
Оппозиционер
Вопреки тяготам и невзгодам граждане страны каждый день вносят свой вклад в построение Великой России Будущего. Династия президента и чиновники с великими родословными направляют труд россиян на благо страны и каждого гражданина.
Тем не менее, порой находятся те отщепенцы, которые мечтают раскачать нашу лодку и сломить наши духовные скрепы! Эти враги народа, часто получающие финансирование из-за границы, хотят изменить сам государственный строй, требуя отмены наследственной передачи власти президента, уничтожения родственной преемственности чиновников и многое другое! Под видом благого дела они пытаются втянуть население, особенно молодежь, в свои мерзопакостные акции, направленные на ввержение страны в хаос древней, не оправдавшей себя политической системы – “демократии”.
За последние шесть лет среди этих агентов прогнившего Запада особо выделился Максим Брутальный! Этот мерзавец оболгал сотню великих людей, созывал толпы граждан под радиоактивные осадки, пытался нарушить системы регионального и локального управления, убеждая людей, что они сами должны выбирать глав районов Новой Москвы! Однако, этот падонок постоянно уходил от заслуженного наказания. И каждый раз при беспрецедентно мягком задержании полицией он организовывал шумиху при содействии репортеров и “наблюдателей” других стран.
К сожалению, российский справедливый суд не может без веских доказательств арестовать даже законченного негодяя. Поэтому Брутальный часто выходил сухим из воды. Но, может быть, новое судебное дело против него наконец-то сможет отправить его подальше от граждан и исправить всё, что он натворил.
Новая Москва. Наши дни (184 год от окончания ВАУ).
Максим сидел в маленьком помещении для допросов на привинченном к полу металлическом стуле. Одинокая лампочка в старом плафоне на длинному проводе под потолком давала тусклый желтоватый свет. Голубые глаза оппозиционера смотрели на какую-то точку в бесконечности перед его мысленным взором, высокий лоб не тревожила ни одна морщинка, маленький, слегка раздваивающийся подбородок был чуть приподнят, создавая довольно гордое выражение лица. Обычно русые волосы были взъерошены и испачканы зелёнкой, которая в этот раз чудом не попала в глаза Максима.
Сцепив пальцы, Брутальный положил руки на маленький столик напротив. От наручников на запястьях к специальной скобе в центре столешницы тянулась прочная цепь. Несмотря на холод в помещении, полное отсутствие одежды и мокрую от зелёнки голову, Максим сидел прямо, выполняя упражнения на напряжение и расслабление мышц. Упражнения были частью реабилитации после отравления нейротоксичным веществом, к тому же помогали ему согреться. В свои сорок с небольшим Максим не отличался выдающейся фигурой, а его фамилия совершенно не прибавляла брутальности его мышцам. К тому же после отравления он сильно сдал и стал во многом походить на старика.
В помещение вошёл один из надсмотрщиков в тёмно-зелёной форме и маске. Без слов он первым делом протянулся через стол и резко ткнул Максима дубинкой-шокером в живот. Оппозиционер дико закричал и сжался в клубок настолько, насколько позволяли наручники. Пока Брутальный стонал и приходил в себя, напротив него к столику подкатили большое кресло. Затем в помещение вошёл ещё один человек – Максим не мог видеть его лица, пока тот стоял в темноте. Надсмотрщик отдал честь неизвестному посетителю и стремительно удалился, закрыв за собой дверь. Незнакомец уселся в кресло, попав таким образом в лучи тусклой лампы. Максим кисло ухмыльнулся:
–О… Ну надо же… Кто это торжественно принёс в мою камеру свои знаменитые усы? Голос самого президента, его первый лакей и шут. Тот, кому, как говорят, дозволено делить с президентом некоторые его развратные утехи и даже отдыхать с ним в спрятанном где-то под Новой Москвой дворце с пафосным названием “Храм аскезы”! Сам Дмитрий Галечный!
Дмитрий Галечный мягко смотрел в глаза Брутального своими светлыми, почти такими же голубыми, как у Максима, глазами. Он улыбался, от чего его рыжие усы забавно растянулись вслед за верхней губой. Это был мужчина за пятьдесят, с небольшим животиком, хотя в целом он был в неплохой форме, что подчёркивал дорогой деловой костюм. Его рыжеватые волосы были на вид небрежно уложены, словно он сам сурово себя расчесывал перед выходом из дома, а не толпа специалистов по стилю стайкой кружилась вокруг него.
Максим не отводил взгляда, продолжая сыпать колкостями:
–Ну что? Так и будем в “гляделки играть”? Или вам приятно смотреть на меня? Может быть, вам нравятся голые мужчины, мерзнущие на железных стульях вашей пыточной?
Галечный, не прекращая улыбаться, тихо сказал:
–Семь-четыре-четыре-двенадцать… За дверью только наши. Запись отключена. Вольно, Максим. Расслабься. У нас сегодня долгое и свободное совещание, а не брифинг.
На несколько секунд в помещении повисла тишина, после чего Брутальный откинулся на спинку стула, закинул ногу на ногу и возмущенно затараторил:
–У-у-ух… Слушайте, сперва прибавьте здесь температурку до двадцати пяти. Дайте нормальный стул или лучше диван, а то спина разваливается. И одежду! А тому вертухаю шокер его засуньте в задницу и включите на постоянку. Если не сдохнет, пока аккумулятор сядет, пусть живёт гнида! Он за вечер меня раз десять уже жахнул!..
За пару минут в комнате появился диван, к столику прикрепили огромную столешницу, на которой быстро появилось горячее, салаты, напитки и дорогой алкоголь. Воздух стремительно прогрелся и приобрёл нотки луговых трав ещё тех времён, когда метеоритный дождь был просто мрачной фантастикой.
Максим, ещё не согревшись, лежал на диване, закутавшись в махровый халат, ел горячие крылышки какой-то редкой птицы и неспешно жаловался Галечному:
–Слушайте, последнее время стало очень стрёмно работать. Я понимаю, моя работа засекречена. От придурков с банкой зелёнки, как сегодня вот, не защитить. Но вы бы хоть отслеживали службы с правами на ликвидацию. Если бы не наши люди тогда в аэропорту, меня бы реально отравили! Да и чем? На кой чёрт опять брать “Старичок”? Я же не болтливый террорист с группой заложников в театре или реальный предатель!..
–Ну причём тут это?! – резко перебил его Дмитрий, – Ты давно на службе, сам знаешь, что у нас между войнами этого “Старичка” накопилось море. Куда его девать-то? Плюс он стал нашей визиткой! Да и сделать чего получше наши давно не могут. Вот и расходуют такую вещь на чьи-нибудь трусы. Скажи спасибо, что тебя в этом “Старичке” вообще не утопили! Итак бережем тебя почти на равных с большим пальцем президента! Перед митингами присылаем наших оперативников тебя задержать, чтобы тебе дубинкой череп не проломил кто-нибудь из гвардейцев с их запотевшими забралами! Бригаду медиков тайком за тобой повсюду таскаем! И не простых убер-врачей, а спецов, которых, как для президента, отдельно обучали по европейским стандартам! Мы скрытно мочим всех, кто тебе, капитану Брутальной или вашим детям угрозы присылает! И вот что ты опять про “Храм аскезы” вспомнил?! Ты, скотина, сам ведь два-три раза в год там отдыхаешь! Плюс президент позволяет пользоваться тебе "храмом" в его отсутствие! Да даже я этим похвастаться не могу!
Повисло молчание. Галечный не сводил гневного взгляда с оппозиционера. Брутальный насупился:
–Прошу прощения, товарищ генерал. Заигрался в образе. Да и пароль вы только потом назвали…
Галечный сразу же смягчился:
–Ладно-ладно. Я не в обиде. Сам тебя учил всё-таки. Я сегодня с приятными новостями. Похоже, в ближайшее время сможем прикрыть твою лавочку, а тебе позволить уйти. Может быть, даже на пенсию.
У Максима брови взлетели почти до середины лба.
–А как же Церковь Воинствующего Атеизма? Они ведь быстро снова наберут авторитет. Пять лет работы коту под хвост? Вы не представляете, какие подробности порой простые людишки знают о делах Церкви! О том, как они мочат наши базы. Как истребляют воров, мародёров и каннибалов. Как поставляют гуманитарную помощь. Как они строят небольшие электростанции в глуши и дают электричество людям бесплатно. Без меня им стоит только захотеть – страна у них в кармане. Помните, как год назад я сдал вам несколько оперов разведки? Они ведь были готовы встать под ружьё Церкви только за то, что пастыри не дали им в детстве сдохнуть с голоду. Даже без какой-либо экономической и политической повестки эти выродки всё ещё популярны, особенно у молодняка.
Галечный улыбнулся:
–Кажется, мы нашли решение с Церковью. В отделе ксенотехнологий Службы Национальной Безопасности завёлся один гений. Он нашёл способ управлять самим Старшим Пастырем.
Максим присвистнул. Галечный закивал:
–Да-да. Но тебе знать не положено, так что без подробностей пока.
Максим обаятельно улыбнулся, как учили его на тренингах в секретных службах:
–Ну как учитель ученику? Я понимаю, что меня звание и положение не спасёт, если что.
Галечный вновь закивал:
–О… Оно и меня не спасёт, если что. Сам знаешь права и методы СНБ. Так что, делясь с тобой, я нам по сути приговор пишу…
Галечный осмотрелся по сторонам, словно в помещении мог кто-то прятаться по тёмным углам, и продолжил почти шёпотом:
–У СНБ есть тарелка с несколькими пришельцами. Они исследовали их и смогли создать какую-то установку, которая их гипнотизирует или что-то такое. Я не знаю как, но этой штукой они смогли, так сказать, переключить мозги Пастырю. Так что теперь он работает на них, как я понял.
Закончив, Галечный откинулся в кресле и наблюдал за реакцией Брутального. Тот молча обдумывал услышанное несколько минут.
–И что они теперь собираются делать? – первым делом спросил он, подразумевая СНБ.
Галечный развёл руками:
–Да всё, что захотят. Изучат технологии инопланетян. Заманят всех оставшихся пастырей спасать своего лидера. Пустят Старшего Пастыря убивать неугодных нам людей. Найдут все их базы в стране. Получат доступ ко всем технологиям, что у них есть. Думаю, в ближайшем будущем это откроет нам дорогу на захват Канады, Луны и тех планет, что Церковь выбрала своим новым домом. Мы заберём у них всё! Цап-царап и готово, как говорится!
Максим одобрительно закивал.
–Звучит отлично! А мне-то что делать? Нельзя же моего персонажа просто замочить или устроить “несчастный случай”. Да и последователи мои всё ещё “булькают”.
–Мы сейчас работаем над этим. Успех с Пастырем оказался для всех большим сюрпризом. Ну а с твоими сторонниками ещё разбираться и разбираться, конечно. За годы работы ты выявил огромный пласт потенциальных мятежников. Президент был очень огорчен. Он не ожидал, что их будет так много. Нам необходимо поймать самых амбициозных, активных, харизматичных, энергичных…
–Потенциальных лидеров и возможных террористов… – закончил Максим за Галечного. Тот изобразил беззвучные аплодисменты за выученную цитату из контр-оппозиционной методички и продолжил:
–Именно! В общем, выводишь всех, кого сможешь, на улицы. Мы их снимем, зарегистрируем, в ближайшие месяцы переловим самых активных и отправим добывать урановую руду, убирать радиоактивный мусор или ещё чего похуже. Всех остальных объявим экстремистами, чтобы прочие граждане могли их законно перестрелять в своё удовольствие. Сам знаешь: как сто лет назад разрешили в экстремистов стрелять, там нам их почти и не приходилось своими силами убирать.
Максим улыбнулся и быстро закивал:
–Да-да… На счёт вывести на улицы – это без проблем. За два-три раза вплоть до школьников сгоню. А как быть с тихонями? Это тоже так себе народишко. Сейчас они по домам сидят, лайки под видео ставят или просто смотрят, на кухнях шепчутся. А завтра они в партизаны пойдут. Или ещё хуже! Захотят славы “героя-одиночки против системы”…
Галечный мягким жестом остановил поток рассуждений Брутального:
–На это тоже сейчас разрабатываем тактику с учётом уже имеющегося опыта борьбы с такими шептунами. Но для начала неплохо бы их всех выявить. Как тебе идея заставить их самолётик бумажный из окна пустить?
–Пф-ф… – Брутальный чуть не подавился вином, – Вы ещё скажите, чтобы я их вывел на улицы фонариками посветить!
–А мысль! – подхватил Галечный, – Правда что-то такое я в наших архивах тоже читал. Но в целом схема хорошая. Выведи их во двор или просто хоть на их же кухню. Пусть фотографируются с фонариком или хоть спичкой. А потом это в сеть пусть сливают. В идеале с хэштегами, чтобы нам же проще искать было!
Брутальный отложил еду и с силой растёр себе лицо.
–Будет сделано, товарищ генерал! Я придумаю какую-нибудь хрень по схеме “мирного протеста”. А со мной что?
–Тебя пока придётся держать взаперти. Но так, чтобы иногда доставать, отряхивать и трясти перед публикой. Раз в пару месяцев то новое дело будем на тебя шить, то ты сам как бы будешь пытаться с властями судиться. Возможно, иногда тебе придётся голодать. Но не бойся! Это мы каждый раз будем сами же отменять под видом того, что тебе убер-врачи запретили.
–Ну звучит терпимо, – отозвался Максим, громко чавкая. От мысли о будущих голодовках у Брутального разыгрался аппетит, поэтому он хватал со стола всё подряд.
–Потом… – Галечный задумался – Потом, наверное устроим в твоей колонии пожар или ещё какое бедствие.
Максим оторвался от еды и в молчаливом вопросе уставился на Галечного. Тот поспешил успокоить своего лучшего сотрудника:
–О, не переживай. Организовывать твою смерть хлопотно будет даже через несколько лет отсидки. На пожаре спасёшь кого-нибудь. Затем как бы уверуешь по полной из-за этого и отправишься в скитания. Думаю, мы сможем сделать вид, что ты конкретно на этом спятил. Будем иногда тебя вывозить в какую-нибудь келью, где как бы будут идти твои отшельнические годы.
Брутальный положил руку на сердце и, не поднимаясь с дивана, поклонился, как мог.
–Чумовой сценарий. Надеюсь, выгорит.
Галечный в очередной раз закивал и тепло, по-отечески улыбнулся Брутальному:
–Ну да… ну да… Отдыхай пока что. С завтрашнего дня стартует цирк с судом.
Уходя, Галечный оставил еду, одежду для Брутального, диван и даже своё кресло в комнате для допросов. Уже в дверях он повернулся к Максиму. От последней фразы Галечного лицо Брутального озарило искреннее, неподдельное счастье:
–Президент крайне доволен твоей работой, Максим. Он размышляет о наиболее достойной награде для тебя. Ведь ты – наш лучший “оппозиционер”.
Амазонка
ИНФОРМАЦИОННАЯ СПРАВКА – ТОЛЬКО ДЛЯ ОПЕРАТИВНИКОВ ЦВА
В двадцатом веке до-ВАУ-эры в ходе Второй мировой войны рептилоид Кенни от скуки начал сотрудничать с нацистской Германией. Пришелец помогал нацистам создавать новые технологии и проводить биологические эксперименты, целью которых было “очищение и совершенствование арийской расы”. Наиболее успешно эксперименты прошли на одной группе женщин. За несколько недель до падения Берлина эта группа похитила рептилоида и улетела на экспериментальных аппаратах в неизвестном направлении.
Несколько столетий они считались пропавшими без вести. За это время они смогли неплохо освоить ресурсы Луны и начать строительство группы баз, позже объединенных в один огромный город. Для продления собственного рода женщины похитили с Земли множество мужчин, от которых родились девочки-вампиры первой генерации, давшие начало новой расы и всего Четвертого рейха. Матери вампирш первой генерации всегда погибали в родах. Последующие попытки спаривания вампирш с обычными людьми приводили к рождению новых вампирш или обычных девочек и мальчиков. Данное обстоятельство сделало нацисток зависимыми от популяции людей и привело к тому, что они провозгласили себя “лунными амазонками”.
Вампирши умны, сильны, быстры, имеют превосходящую человеческую реакцию, способны выдерживать чудовищные нагрузки, они стойко переносят любую боль, обладают способностью к крайне быстрой и полноценной регенерации.
После первой атомной войны вампирши вступили в противостояние с одной международной группировкой женщин, решивших также называть себя “рейхом”. После победы нацистки продолжили свои военные компании и захватили для своих нужд несколько регионов в Южной Америке, Азии и Африке. Захваченные территории использовались в качестве плацдарма для новых боевых операций, основной целью которых было достижение мирового господства. В этих военных конфликтах особенно отличилась отвагой и жестокостью штурмбаннфюрер Зойдберг, владеющая одним из образцов “оружия богов” – Серпом Кроноса (см.справку). Только вмешательство сил Церкви Воинствующего Атеизма и лично Старшего Пастыря помогло отбросить вампирш обратно на Луну.
Где-то в архивах ЦВА. Наши дни (184 год от окончания ВАУ).
С момента, как Пастырь перешёл на сторону противника прошло всего пара часов. Бросив палатку, Айзек и Пастырь на кибер-коне отправились в сторону бывшего перевала Дятлова. Через несколько десятков километров они добрались до двух мобильных блокпостов. Это гусеничные вездеходы таких размеров, что в них можно перевозить по два-три танка. Машины хорошо укрепленные, вооружённые и крайне медлительные, но способные проходить где угодно. По оценкам Стрелка в каждом блокпосте было по группе СНБ, что суммарно давало до шестидесяти человек личного состава. Несмотря на безоблачную погоду и наличие подчиняющегося СНБ Пастыря, блокпосты не двинулись куда-либо далее, а остались на ночь на том же месте.
Стрелок решил воспользоваться этим моментом, чтобы передохнуть самому. Вездеходный скутер, которыми он и Пастырь пользовались с момента высадки, пришлось бросить из-за опасений, что шеф заметит его по звуку. До текущего момента Стрелок вёл преследование на своих двоих. Благо, система усиления экзоскелета позволяла не сильно отставать от рыси кибер-коня Айзека.
Стрелок засел в относительно целом, хоть и пропитанном радиоактивной пылью доме. Из заброшенной квартиры на шестом этаже через пустой оконный проём были отчётливо видны блокпосты СНБ, расположившиеся в километре от него. Между ними и Стрелком простиралось выжженное, местами оплавленное футбольное поле и недостроенное здание школы где-то времён до Второго Атомного Уничтожения. Рассматривая этот печальный пейзаж с помощью режима ночного видения шлема, Стрелок с неожиданно навалившейся тоской вспомнил лекции по настоящей истории, бережно хранимой в архивах Церкви Воинствующего Атеизма.
После кометного дождя и первой атомной войны долгое время люди верили, что наступил мир, и никто больше не решится применить ядерное оружие. Плюс пропаганда абсолютно всех стран пыталась убедить своих граждан в “светлом завтрашнем дне”… Однако, население ожидало совсем иное “дно”. Люди бешено плодились и расселялись по всей доступной суше, стараясь убежать подальше от заражённых радиацией областей. В первую атомную войну ведь бомбардировки носили “точечный характер”, если такое выражение применимо для оружия, уничтожающего город одним ударом. Это только вторая атомная война показала, до какого градуса может доходить жесткость и взаимная ненависть людей. Кассетные “грязные” атомные бомбы для ковровых бомбардировок – оружие не просто против людей, это оружие против самой возможности нормально жить на пораженной территории сотни лет вперёд.
Вздохнув, Стрелок выпустил в дозор двух миниатюрных дронов и активировал маячок, по которому его должен был найти Первый отряд. Затем он сел на пол, привалившись спиной к стене и задремал. Минут через пятнадцать его разбудил сигнал дрона: в ночном небе была замечена эскадрилья СНБ. Попытки перехватить и расшифровать переговоры пилотов со штабом силами рации и портативного компьютера результатов не принесли. И всё же Стрелок очень надеялся, что эскадрилья поднята из-за того, что к нему на помощь уже примчался Первый отряд. Выглянув в оконный проём он осмотрелся: блокпосты стояли на месте, дозорные СНБ продолжали патрулирование. Эскадрилью СНБ было бы трудно найти невооруженным глазом, но оптика шлема всё-таки уловила несколько перехватчиков в верхних слоях атмосферы. Вдруг он заметил, что два бойца ходят от караульного к караульному и меняют им оружейные магазины со стандартных на перекрашенные в серые и голубые полоски. Стрелок тихо рассуждал сам с собой:
–Интересно… Против кого это вам выдали какие-то особые боеприпасы?
Ему ответил лёгкий шёпот прямо позади него:
–Против вампиров.
Сердце на секунду замерло, по спине пробежали огромные мурашки. Стрелок догадывался, кто мог находиться у него за спиной, но на всякий случай медленно поднял руки и также медленно развернулся.
Перед ним стояла женщина в лёгком экзоскелете, похожим на чёрный обтягивающий костюм мотоциклистки. Такая форма подчеркивала великолепное, тренированное тело: стройные ноги, округлая попка, талия, небольшая грудь. Правда сейчас всё это скрывал накинутый сверху плащ с таким же, как у экзоскелета Стрелка, адаптивным под окружающую обстановку камуфляжем. Одной рукой женщина упиралась себе в бок, в другой свободно опущенной руке была маска-респиратор. Так что ничто не мешало Стрелку видеть её лицо: чуть загорелое, лоб без морщинок, ровные губы, которые она иногда красила алой помадой, но не сегодня. Здесь и сейчас эти губы были напряжены, взгляд каре-зелёных глаз, казалось, мог физически просверлить в Стрелке два аккуратных отверстия, брови были едва-едва приподняты в молчаливом и крайне требовательном ожидании. Её светлые, практически белые волосы были подстрижены в стиле женщин-солдат ЦВА: очень коротко по бокам и на затылке, но умеренной длины сверху с зачесом назад.
От правого плеча через её грудь шёл широкий ремень, на котором за спиной женщины держалась связка оружия. По торчащим из-за плеча стволу и рукояти Стрелок опознал тяжёлую крупнокалиберную винтовку “Удар-7-ВМ”, модернизированную специально под физические возможности своей хозяйки, и огромный меч Грам. Грам был одним из образцов “оружия богов”: длинный, тяжёлый меч с очень широким клинком и массивной рукоятью.
Глянув на дозиметр, Стрелок тоже решил на некоторое время снять шлем, после чего доброжелательно и с натянутой улыбкой поприветствовал женщину:
–Здравствуйте, Лило… Хм-м-м… У нас тут с вашим супругом есть одно дельце. Э-э-э… Сейчас прибудет Первый отряд, мы всё решим. Затем домой. Так что можете и вы возвращаться… – Стрелок осознавал, что выглядит сейчас довольно нелепо. Но какая-то наивная надежда, что жена Пастыря вот так возьмёт и уйдёт, до последней секунды не покидала его сердце. Эта надежда была своеобразной защитой от страха. Старший Пастырь при всех его убийственных навыках и талантах пугал Стрелка лишь пару раз в жизни, а некоторые сотрудники ЦВА вообще считали его “простым парнем”. Но его “вторую половину” – лунную амазонку-вампиршу – боялись все.
Лило ответила ему очень обаятельной улыбкой… и тоном голоса столь холодным, что Стрелка будто бы настоящий мороз пробрал до кишок:
–Как гласит твой рапорт, мой муж отнял у тебя Меч архангела, перешёл на сторону СНБ и сам предложил врагу убить тебя. Тебя – его лучшего солдата и друга. Позвать сюда Первый отряд равносильно отправке безоружных детей в логово волка.
Стрелок помрачнел. Он и правда не подумал об этом. Множество раз Первый отряд брал базы СНБ. В ходе рейдов Старший Пастырь всегда отчаянно добивался того, чтобы все члены команды вернулись домой целыми и невредимыми. За каждого павшего члена Церкви Пастырь мстил крайне жестоко, заставляя сотрудников СНБ бояться и пальцем коснуться любого человека из паствы. То, что он может обратиться против своих, было настолько немыслимой катастрофой, что Стрелок неосознанно проигнорировал смертельную опасность для Первого отряда в схватке с таким противником. Но уходить в печальные размышления было некогда – Лило помогла собраться спокойным и уверенным тоном:
–Ничего, солдат. Подкрепление прибыло. Доложи всё быстро, но в деталях.
Стрелок нацепил обратно шлем и изложил всё от данных репортажа Трен-ТВ до момента появления Лило. Пока он рассказывал, амазонка готовилась к бою. Она поставила к стене свою винтовку, повесила на неё камуфлирующий плащ, извлекла Грам из ножен и осмотрела лезвие. То, как она легко управляла одной рукой такой огромной железкой, делало вампиршу похожей на героинь множества видеоигр. По легендам этим мечом герой Сигмунд в своё время сразил дракона. Но в древних сказаниях не упоминалось то, что Грам давал воину защитное поле от довольно широкого спектра воздействий, преимущественно физических, что его было невозможно выбить из рук, а его хозяина – сбить с ног.
Выслушав Стрелка до конца, Лило на секунду прикрыла глаза, глубоко вздохнула, после чего быстро выдала:
–Я услышала тебя… План такой. Связь по старой частоте девять-Н, – портативный компьютер Стрелка быстро нашёл необходимую частоту. Теперь голос Лило он слышал, как непосредственно, так и через рацию, – Быстро уничтожаем силы СНБ. Отделяем Пастыря от Айзека. С самим этим кукловодом в бой не вступать! С Мечом архангела Айзек слишком хорошо защищён и опасен. Вяжем Пастыря углеродистыми верёвками – их можно взять в снаряжении бойцов СНБ. При необходимости отсекаем Пастырю конечности до тех пор, пока у него не останется сил отращивать их прямо в процессе боя. У него это происходит гораздо быстрее, чем у вампиров, но я полагаю, две пары ног и две-три пары рук на какое-то время притормозят регенерацию. Потом извлечем у него тот передатчик, который он держит во рту. При успешном захвате или команде на отступление уходим на точку с координатами… – она озвучила цифры, портативный компьютер Стрелка сразу же отметил для него необходимую область на карте.
Она вновь прикрыла глаза, её скулы напряглись. Было видно, что следующее решение дается ей с большим трудом. Не открывая глаз, она сказала:
–Без “оружия богов” ближний бой с Пастырем избегать. Если Пастырь зажмёт в угол, я не буду винить ни за бегство, ни за максимально возможную самооборону… Это всем ясно?
–Эй!.. – удивился Стрелок, – Кто ещё на связи?!
Лило открыла глаза, подошла к оконному проему, надела маску-респиратор и стала высматривать что-то в небе. Не оборачиваясь, она ответила:
–Я позвала кое-кого, кто имеет шансы выйти живым из этого боя.
Стрелок посмотрел в небо в том же направлении, что и Лило. Опытный солдат уже всё понял, поэтому временно переключил рацию на другую частоту. Как он полагал, в ближайшие секунды все каналы связи, кроме используемого ими, будут забиты какой-нибудь безумно древней мелодией. Ведь именно так они глушат связь и заявляют о том, что идут в бой… Как только в небе появилась маленькая движущаяся точка, в уши ударила нарастающая мелодия. Лило одобрительно прокомментировала:
–Какой прекрасный выбор…
Стрелок вслушался в первые строки незнакомой ему песни* и отметил себе в памяти найти в архивах Церкви весь альбом.
“We come from the land of the ice and snow,
from the midnight sun where the hot springs blow.”
Точка быстро выросла до большого, матового диска цвета серый металлик без видимых щелей или швов. На выпуклом днище “тарелки” была изображена огромная чёрная свастика со скругленными углами.
“The hammer of the gods will drive our ships to new lands,
to fight the horde, singing and crying: Valhalla, I am coming!”
Лило выпрыгнула в оконный проём. Стрелок даже не посмотрел ей вслед. Он знал, что лунная амазонка грациозно приземлится без всякого вреда для себя и сразу же помчится в бой с такой скоростью, что он не догнал бы её со всеми возможностями своего экзоскелета.
“On we sweep with thrаshing oar,
Our only goal will be the western shore.”
С помощью оптики Стрелок смог разглядеть, как в днище корабля открылся люк, из которого выпрыгнули пять человек… Нет, не человек. Человек в здравом уме не станет прыгать с такой высоты без парашюта или ещё какой системы торможения. Он пытался рассмотреть летящих камнем вниз вампирш. Все они походили на Лило: стройные, в чёрных “костюмах мотоциклисток”, но не просто в масках, а в аккуратного вида круглых шлемах, что делало сходство с гонщицами ещё большим. Только по оружию в руках можно было как-то отличить их друг от друга: у кого-то был непропорционально большой пулемёт, у кого-то новенькие “шмайсеры”. Только у одной был лишь пистолет-пулемёт в левой руке. Глядя на последнюю вампиршу, Стрелок невольно прошептал:
–Пожалуйста. Кто угодно. Только не она.
–Она-она, солдат, – по рации на немецком ответил ему зловещий голос, который он порой слышал в кошмарных снах. Вампирша с пистолет-пулемётом выхватила из-за спины что-то похожее на мачете… Серп Кроноса – орудие, которым по мифам одно божество отрезало интимные части тела другому. Аналогичные действия любила делать с пленными и хозяйка данного “оружия богов” – штурмбаннфюрер Зойдберг.
“We come from the land of the ice and snow,
From the midnight sun where the hot springs blow.”
Стрелок прикинул, что самое время поработать снайпером. Заодно так он мог бы держаться подальше от этой маньячки.
“How soft your fields so green,
Can whisper tales of gore,
Of how we calmed the tides of war.
We are your overlords.”
Бойцы СНБ действовали слаженно, быстро развернули мобильные укрепления под скорострельные орудия. На крышах блокпостов активно заработали зенитки в попытке хотя бы отогнать корабль нацисток. “Тарелка” же маневрировала среди потоков огня, порой выпуская воздушные ловушки, которые озаряли поле боя ярко-оранжевым светом.
“On we sweep with thrаshing oar,
Our only goal will be the western shore.”
Лило под защитой Грама была на острие атаки с одной стороны, ведя за собой двоих вампирш. Зойдберг же шла с противоположной стороны с двумя другими нацистками. Серп Кроноса не давал защитного поля, но, если хозяин оружия того желал, изменял восприятие времени, растягивая каждую долю секунды до минут и часов. Это не делало Зойдберг быстрее, но всё-таки давало больше времени на обдумывания каждого шага, словно она играла в шахматы. Эффект достигался за счёт изменения обменных процессов, в первую очередь в нервной системе. Обычные люди, использовавшие способности Серпа, в некотором роде “старели” на глазах, порой до такой степени, что реально походили на стариков. Но вампиршу после подобного лишь мучала сильная и длительная мигрень. Это не самая большая проблема, но достаточная для того, чтобы Зойдберг не часто решалась применять максимум возможностей своего оружия. Стоит заметить, что и у жертв Серпа, пока лезвие касалось их тел, восприятие времени изменяло ход, растягивая их страдания, а порой и доводя ускорением обмена до смерти “от старости” раньше, чем от кровопотери или смертельного ранения.
“So now you'd better stop
And rebuild all your ruins,”
Зойдберг под прикрытием своей группы, кромсая и расстреливая всё и всех, вырвалась вперёд в тыл противника прямо к гусеницам одного из блокпостов. Но создать брешь в обороне для своих солдат ей помешало появление самой опасной единицы СНБ.
–Здравствуй, Пастырь, – эта фраза Зойдберг в радиоэфире заставила Стрелка вскочить на ноги, закинуть на спину своё оружие и винтовку Лило и броситься со всех ног на помощь вампирше, которую он недолюбливал и побаивался за кое-какие их стычки в прошлом.
“For peace and trust can win the day
Despite of all your losing.”
Тем временем у одного из мобильных блокпостов СНБ сражение приняло характер какого-то зловещего представления.
Айзек, стоявший на середине пандуса входа в блокпост, держал в правой руке рукоять Меча архангела. Тонкий луч синего света шёл из рукояти вверх и распадался над головой учёного, создавая красивый, практический прозрачный полог, таявший примерно на уровне лица Айзека. Это походило на необычный зонтик, вот только с таким защитным потенциалом, что Айзек свободно разгуливал без противогаза.
Находящиеся поблизости бойцы СНБ по знаку Айзека не стреляли, а лишь держали Зойдберг на прицеле. Ближайшие автоматические турели блокпоста молчали. Даже звуки перестрелки, казалось, боязливо притихли перед предстоящей схваткой вампирши и фактически рептилоида в облике человека.
Зойдберг, убрала пистолет-пулемёт в кобуру на бедре, сняла шлем. Солдаты СНБ теперь могли видеть врага в лицо: бледное, с тонкими чертами, острым подбородком и чуть впалыми щеками. Серо-зелёные глаза с хитрым прищуром внимательно осмотрели на каждого противника. Все, кто ловил этот взгляд понимали, что ничего хорошего он не обещает. Чёрные волосы были собраны в короткий хвостик на затылке. Амазонка неторопливо размяла шею, перехватила Серп поудобнее.
Пастырь же лишь ждал, пока она завершит все приготовления. Черный экзоскелет, плащ, шляпа без маски-респиратора и клинок Мурамасы в ножнах на поясе. Он походил на ронина из множества ремейков фильмов древнего режиссёра Куросавы, которые примерно раз в десять-пятнадцать лет снимали в Нео-Токио.
Зойдберг ухмыльнулась:
–Пастырь, – она говорила на хорошем русском, – Твоя жена не возражает, если мне придётся убить тебя. Хочу, чтобы ты знал это и бился на равных. Сегодня ты ответишь за всех, кого забрал у нас во всех наших войнах, за то, что украл у нас Лило.
–Зойдберг, – с ответной ухмылкой обратился к ней Пастырь, – Среди всего Четвёртого рейха лишь моя Богиня могла бы биться со мной на равных… Правда мне пришлось бы для этого раздеться и бросить оружие, конечно, – он коротко засмеялся, – Хе-хе-х… А ты… Ты и пальца её не стоишь. Но твоя смерть не будет напрасной. На твоём примере я наконец покажу Четвертому рейху, что я сделал с теми вашими сёстрами, кому не посчастливилось биться со мной, и кого вы многократно отправляли убить меня…
Он ещё не договорил последнее слово, когда Зойдберг сорвалась с места в атаку. Катана покинула ножны столь стремительно, будто телепортировалась в руки Пастыря. Их движения были столь быстрыми, что глаз наблюдателя не поспевал за происходящим. Финты и пируэты перетекали друг в друга быстрее ураганного ветра. Удары клинков друг о друга превратились почти в непрерывный звон. И тут произошло то, что многие в Церкви, СНБ и Четвёртом рейхе считали невероятным. Из ураганного вихря боя вылетела рука… Левая рука Пастыря! Лидер ЦВА впервые за десятки лет был столь серьёзно ранен кем-либо! В следующую долю секунды Зойдберг вновь совершила “невозможное”: Серп Кроноса вошёл Пастырю чуть ниже сердца и пробил насквозь!..
…А ещё через долю секунды все поняли, что это была прелюдия Пастыря перед устрашающей демонстрацией своих способностей. Зловещая улыбка не сходила с его лица ни в момент потери конечности, ни в миг, когда Серп Кроноса пронзил его насквозь. Восприятие времени для него и Зойдберг пошло с одинаковой скоростью. И тогда, глядя штурмбаннфюреру в глаза, Пастырь вонзил торчащие из обрубка руки кости в правый локоть вампирше. Впервые в жизни Зойдберг ощутила такую боль, что из глаз ударили слёзы. Она попыталась выхватить пистолет-пулемёт, но клинок Мурамасы отсёк её левую руку почти у плеча. Однако, боль, созданная катаной, была лишь жалкой искрой в сравнении с “пожаром”, охватившим её локоть там, где вошли кости Пастыря. Амазонка перевела взгляд на рану в попытке понять, что же происходит, и… завизжала! Стремительно даже по меркам “ускоренного” Серпом времени обрубок руки прорастал через её собственные мышцы, сухожилия и кожу. “Ростки” пальцев выросли прямо на её руке, изменили цвет и структуру кожи, формируя новую кисть Пастыря. В “замедленном” Серпом времени Зойдберг почувствовала, как от раны под её кожей, порождая новые волны никогда ранее не испытываемой боли, что-то прорастает выше к плечу.
С выражением наслаждения на лице Пастырь отсёк ноги Зойдберг чуть ниже колен и только после этого рубанул по правому плечу. Контакт с Серпом был оборван, время вернулось в привычный ритм. Кричащая от ужаса и боли Зойдберг упала на колени. Обычно раны вампирш практически не кровоточат, но катана Мурамасы влияля на них также, как и на людей. Из обрубков рук и ног нацистки лилась алая, с металлическим запахом кровь. Сама Зойдберг, тяжело дыша, смотрела в ноги Пастыря. Когда она подняла взгляд, Пастырь демонстративно неспешно стряхнул с новенькой левой кисти ошмётки правой руки Зойдберг, словно грязь. Затем он извлёк из себя Серп, наклонился и медленно, с проворачиванием вогнал его в живот вампирши. По её лицу пробежали две крупные слезы. Но штурмбаннфюрер стиснула зубы, не опустила взгляда, не съежилась. Она выпрямилась на столько, на сколько смогла. Амазонка старалась максимально нагло и смело смотреть противнику в глаза. Пастырь распрямился, проверил, точно ли он достанет концом лезвия катаны до шеи Зойдберг, после чего подпрыгнул, закручиваясь волчком в воздухе, чтобы снести вампирше голову столь изящным пируэтом… Но очередь штурмового дробовика Кувалда-6 отбросила его на десяток метров в сторону!
Когда-то Стрелок задумался, как вести бой с кем-то, кто был бы ловок и опасен, как Старший Пастырь. Кто бы мог подумать, что однажды ему придётся проверить некоторые гипотезы в реальном бою против лучшего друга. Под прикрытием вампирш Стрелок прорвал оборону СНБ. А добравшись до кульминации дуэли Пастыря с Зойдберг, начал вести непрерывный огонь в своего шефа.
“Если у врага будет “оружие богов” и ловкость Пастыря,” – рассуждал как-то Стрелок, – “Один из вариантов противодействия – это очереди из штурмового дробовика. Облако дроби не отбить, как это Пастырь проделывает с пулями, гранатами и порой со сгустками плазмы. Дробовик, пока есть боеприпасы, не даст такому противнику приблизиться. Но что делать, когда боекомплект иссякнет?..”
Сейчас Стрелку предстояло получить ответ на этот неприятный вопрос. Стоило одному магазину выплюнуть последний патрон, Стрелок делал резкий выпад в сторону, перезаряжая дробовик на лету. Так он спустил на Пастыря три с половиной магазина.
С последним выстрелом дробовик издал неприятный щелчок. Из облака пыли и дыма, там где лежал Пастырь, раздался смех:
–Хе-хе-хе-х… Мой смелый Бэггинс. Что же ты пошёл сюда, когда утратил Жало?
Несмотря на весь ужас обстановки, Стрелок ухмыльнулся под маской экзоскелета:
–Эту книженцию я всё-таки прочел и знаю, что только хоббиты спасут Средиземье, Гэндальф! – выкрикивая это, Стрелок подумал “Вот что за дурь я несу перед смертью?”.
Но ещё до того, как Пастырь, ловким прыжком мастера боевых искусств поднялся на ноги, из темноты, где только что стих звук пальбы скорострельных орудий СНБ, вылетело два лассо углеродистой верёвки: одно на Зойдберг, другое – на Стрелка. Резкий рывок стремительно унёс раненую амазонку и солдата ЦВА с поля боя.
*Led Zeppelin – Immigrant Song
Двойник
Президент, чей род ведёт Россию к светлому будущему уже несколько поколений, является наиболее значимой персоной в стране.
Каждый гражданин готов пожертвовать чем угодно, включая собственной жизнью, ради благополучия и безопасности своего правителя! Некоторым россиянам выпадает в жизни счастливый шанс служить при самом лидере нации и выразить тем самым ему свою безграничную любовь и благодарность за все его деяния! Это, конечно, не слишком много людей. Президент ведёт довольно аскетичный образ жизни, ему чужды жажда богатства или тяга к какому-то пафосу. Несколько охранников, пресс-секретарь и ещё пара человек.
Но иногда враждебные к России страны находят каких-то жалких актёров и откровенных клоунов, выдавая их за россиян. Эти убогие и омерзительные личности заявляют, что служили при самом президенте России, что “по правде” всё не так, как вещают государственные телеканалы, что наш лидер имеет в собственности какие-то несметные богатства, тайные дворцы, яхты и самолёты. Это звучит настолько абсурдно, что даже самый экстравагантный канал Трен-ТВ не сподобился снимать сюжет на подобную тему.
Нео-Токио, Канада. Двенадцать лет спустя (196 год от окончания ВАУ).
Студия ночного телешоу “Ночной Ян” крупнейшего телеканала Канады по общему стилю мало чем отличалась от аналогичных. Тёмные цвета фона и интерьера, стол ведущего, несколько кресел и диван. Рядом с местами для гостей стоят маленькие столики, на которых, как и на столе у ведущего, имеются маленькие бутылочки и стаканы с напитками фирм, выступающих спонсорами передачи. Напротив всего этого – несколько зрительских рядов, но они обычно попадают в кадр только в начале и конце передачи. Повсюду операторы с крупногабаритными и небольшими камерами. В зале несколько ассистентов режиссера, по команде которых публика выдаёт ту или иную реакцию: аплодисменты, смех, гул, тишина и так далее.
На ближайшем к столу ведущего кресле, закинув ногу на ногу, сидела женщина. Её облегающее чёрное платье до щиколоток с полупрозрачными участками на животе и по бокам подчёркивало её идеальную фигуру. Каштановые волосы доходили ей до открытых плеч. Её лицо было практически без морщин, мягкие черты лица гармонично смотрелись с практически голубыми глазами и умеренно полными губами… Когда её видели специалисты по пластической хирургии, они сразу же понимали, что перед ними произведение их коллег, за которое наверняка отданы горы денег.
Ян Грант – харизматичный, поджарый и высокий брюнет в стильном костюме под аплодисменты вбежал в студию, поприветствовал публику, помахал рукой на камеру. Заняв своё место, он сразу же открыл первую тему передачи:
–Доброй ночи, дорогие телезрители! После Второго Атомного Уничтожения во многих странах происходило много чего удивительного и странного. Но, знаете, когда некоторые истории приходят из России, сразу же возникает двойственное чувство. С одной стороны, ты сразу же в это веришь! – по залу прошёл смех, – Но с другой стороны… Ты думаешь: а это вообще возможно? И вот сегодня, господа, у нас в гостях живое доказательство того, что возможно не только это! Амина Скоробаева!
Бурные аплодисменты заполнили зал. Гостья студии обаятельно улыбнулась публике. С наступлением тишины ведущий поведал историю своей гости::
–Амина бежала из России десять лет назад с помощью последнего действующего отделения Церкви Воинствующего Атеизма, которая всё ещё продолжает помогать людям по всему миру. Причины, по которым Амина решилась на такой шаг описаны в вышедшей на днях её книге “Храма аскезы – тайны, рассказанные жрицей.”.
Аплодисменты.
–Амина, – обратился к гостье ведущий, – Расскажите, о чём ваша книга? Почему она сразу же стала эпицентром международного скандала?
Гостья обаятельно улыбнулась:
–Я думаю, что моя внешность уже даёт неплохую подсказку для разгадки ваших вопросов, Ян.
Ян кивнул и обратился к публике:
–Мне – да. Тем более, что я уже успел прочитать несколько глав. Но, боюсь, многие наши зрители не знакомы с тем множеством лиц в российском истеблишменте того периода, о котором идёт речь в книге. Минуту внимания, господа…
Из-под потолка спустился большой экран, освещение в зале угасло практически до полного мрака. Сразу же за этим на экране под задорную музыку началось полное пластики и грации выступление одной известной когда-то русской гимнастки. Среди публики сразу же начались перешептывание, ибо Амина и гимнастка должны были быть, как минимум, сёстрами, чтобы быть настолько похожими. По окончанию ролика освещение плавно вернулось до начального уровня, а экран ушёл обратно под потолок. Амина, над чем-то задумавшись, мягко растирала колено, высоко задрав для этого край платья:
–Амина, – с томными интонациями обратился к ней Ян, – Мы выходим в эфир по ночам, но пожалуйста не соблазняйте мою аудиторию.
По залу прошёл смех.
–Оу! – Амина очнулась от размышлений и нервно поправила платье, – Меня в темноте, похоже комар укусил. Я за десять лет так и не привыкла к тому, что в Канаде выжили обычные комары.
Публика ненадолго залилась смехом. Ян с добродушной улыбкой вернулся к обсуждению темы:
–Итак, Амина. Думаю, все наши зрители отметили выраженное сходство между вами и этой гимнасткой, – Ян назвал имя и фамилию спортсменки. По залу прошёл ропот. Ведущий продолжил:
–Это известная гимнастка, победительница множества соревнований в России и некоторых международных, проводимых в качестве попытки привести отношения между странами к довоенному уровню хотя бы в спорте. Примерно пятнадцать лет назад она, однако, забросила спорт, вступила в ряды правящей партии и, как поговаривали, стала любовницей президента страны. Но так ли всё было? Человек, который знает ответ, перед вами!
По залу прошли бурные аплодисменты, после которых Ян дал слово гостье:
–Амина, расскажите для начала, как началась та… работа, о которой повествуется в вашей книге?
Амина закашлялась и сделала несколько глотков напитка фирмы-спонсора – обязательная маленькая деталь каждого выпуска.
–Что ж… Я отвечала за хозяйственную часть одного из отделений гвардии в Новой Москве. Простая и во многом довольно удачная работа, учитывая, каким трудом обычно приходилось зарабатывать себе на существование моим ровесникам. Однажды к нам приехала инспекция. Знаете, лишь годы спустя я осознала, что они приезжали за мной. Они вроде бы решили уделить особое внимание моему отделу, но ничего толком не проверяли. В основном рассматривали меня, расспрашивали, интересовались моей физической подготовкой и здоровьем. Через пару дней мне пришло приглашение на собеседование якобы в вышестоящее подразделение. Честно скажу, я сразу же сорвалась с места, поскольку рассчитывала получать там зарплату побольше.
Амина налила себе полный стакан другого напитка от спонсора, быстро выпила его до дна, после чего продолжила:
–Но, оказалось, что я попала на собеседование в “Храм аскезы”! Когда мне изложили суть того, что предстоит делать, я мгновенно осознала две вещи. Во-первых, это предложение куда лучше, чем работа в отделении гвардии. Во-вторых, я поняла, что в случае отказа кадровики такого заведения избавятся от меня ещё до того, как я успею произнести слово “нет”.
Ведущий на несколько секунд обратился к аудитории:
–Напоминаю, дорогие зрители. “Храм аскезы” – это засекреченный подземный дворец президента России, где он имеет такие развлечения и технологии омоложения, что у большинства из нас не хватит фантазии это представить. Долгое время о дворце ходили только слухи. Было несколько репортажей от оппозиционеров, но они несли довольно обобщенный характер. Но в последствии, не без помощи Амины, разведке Канады стали известны точные координаты дворца. Однако, подтвердить или опровергнуть эти данные мы пока не смогли. Российские власти продолжают отрицать сам факт существования подземного дворца, – вновь развернувшись к Амине, которая на тот момент открыла следующую бутылочку напитка от спонсоров, он обратился к ней, – Я смотрю вам нравятся напитки… – опытный ведущий совсем на каплю, но всё-таки чуть громче обычной речи произнёс название фирмы-спонсора.
–О да, – после большого глотка согласилась Амина, – Пила и пила бы!
–Амина, – Ян вернулся к теме, – Что же вам приходилось делать в “Храме аскезы”?
–Для начала мне пришлось сменить имя и фамилию на более схожие с её именем и фамилией. Это, как мне пояснили, лучше помогает “перенимать особенности другого человека”. Вариант Амина Скоробаева, как вы можете догадаться, мне так понравился, что после бегства я даже не стала менять имя, хотя многие мне это очень советовали. Затем была череда пластических операций, изматывающих тренировок по гимнастике и, сами понимаете, техникам секса, а также курсы по изменению походки, движений и много чего ещё. Где-то через два-три месяца я уже выглядела, ходила, говорила и даже улыбалась, как она. А ещё через полтора-два года работы я могла с точностью до миллисекунды выполнить все её знаменитые выступления и номера.
Зал заполнили аплодисменты. С игривым выражением лица Ян спросил:
–И сейчас можете?
–Знаете, Ян… – Амина подыграла ведущему, отвечая с томными интонациями, – У меня после укуса комара что-то болит колено. Хотя от канадских комаров у меня порой даже что-то типа синяков бывает. Тем не менее, даже с такой проблемой и все эти годы спустя я всё ещё могу выполнить очень многое из того, что описано в моей книге… Однако… – она улыбнулась, переходя на обычную манеру речи, – …Вы, кажется, просили не соблазнять аудиторию.
Овации несколько секунд наполняли зал! Кто-то задорно свистел! Когда по команде ассистента зал затих, Ян вновь направил диалог к основной теме:
–Так зачем? Зачем всё это было нужно? Я понимаю, это всё есть в книге, но расскажите хоть чуть-чуть нашим зрителям.
–Я должна была стать двойником этой гимнастки! Дело в том, что порой президент любил заняться любовью с какой-нибудь знаменитостью. А та гимнастка была вообще его фавориткой! Чего он только для неё ни делал! Но при этом президент с годами становился всё более и более недоверчивым. Он не мог спокойно лечь в постель с человеком “не из своих”. И тогда спецслужбы нашли женщину, наиболее подходящую под “изготовление” двойника, которая при этом была бы ещё и "из органов". То есть меня!
–Погодите… – отвлек внимание публики Ян, дав Амине передышку и время на очередной напиток от спонсора, – Ваш президент делал множество всего для той гимнастки, но занимался сексом с вами?
Амина развела руками, сделав довольно забавное выражение лица:
–Да!.. Простите, а можно сказать пару слов лично ей через вашу передачу?
Ян без лишних слов показал Амине камеру, в которую надо говорить.
–Дорогуша! – лицо Амины на время речи стало очень серьезным, – Худей! Худей, сучка! Став депутатом ты набрала вес! И меня тоже заставили тогда набрать вес! Но то, что с лишними килограммами ты уже ничего не можешь, никого не волновало! Пока ты толстела и жила своей жизнью, я толстела и была обязана всё ещё изящно выполнять все твои трюки, если этого хотелось президенту! Так что или худей, или сообщи миру, что ты уже не гимнастка! Потому что, может быть, всё ещё где-то служит твой двойник, которой приходится быть жирной и при этом гибкой!
Публика вновь сорвалась на овации и одобрительный свист! Ян хохотал. Амина же осушила ещё одну бутылочку. Когда зал успокоился, Ян продолжил:
–Специально не буду расспрашивать интимные подробности работы Амины. Лучше вам это прочитать самим. Но есть кое-что ещё, о чём, я надеюсь, Амина расскажет нам здесь и сейчас. В книге есть истории и о других двойниках в окружении президента. Расскажите об этом нашим зрителям и вашим будущим читателям.
Амина с готовностью отвечала, хотя стало заметно, что после пламенной речи в ней угас последний запал: она говорила медленно, порой растягивая слова или "глотая" последние буквы.
–Двойники работали не только в “Храме аскезы”. Порой меня возили в центр подготовки двойников на отдельные курсы. Там я узнала очень много. После 184 года президент стал особенно недоверчив…
–Кстати, – мягко перебил Ян, – А это как-то связано с загадочными событиями того года, произошедшими в Свердловском районе Новой Москвы? Многие конспирологи уверены, что там случилось что-то такое, что до сих пор несёт влияние не только на Россию, но и весь мир.
Амина как-то растерянно помотала головой:
–Я не знаю. Но было видно, как с каждым днём президент всё меньше и меньше доверял окружающим. Это требовало расширения штата двойников, с которыми президент мог бы на камеру как бы встретиться и пообщаться. К примеру, был целый отряд двойников знаменитых журналистов, музыкантов, певцов, режиссёров и актёров. Был отряд так называемых “людишек”. Это сотрудники с неприметной внешностью, которые должны были изображать то толпу вокруг президента на улице, то прихожан рядом с ним на религиозных торжествах, а порой даже рыбаков, которых он как бы случайно встретил, гуляя на природе. Но хуже всего, конечно, было карликам…
Амина замолчала, чуть прикрыла глаза и стала растирать виски руками.
–Амина, – с тревогой в голосе обратился Ян.
–Ничего-ничего… – гостья убрала руки от головы и натянуто улыбнулась, – Это просто усталость. Да и душно у вас тут. Всё не могу напиться.
Ведущий не смог упустить момент для рекламы:
–Просто напитки компании, – и вновь он смог проделать трюк, озвучив название фирмы чуть громче, – очень вкусные. А жажду они утоляют хорошо! – с этими словами он и сам сделал несколько глотков из стакана у себя на столе. После чего продолжил диалог:
–Вы сказали что-то про карликов? Что вы имели ввиду?
–О… – Амина устало откинулась в кресле, – Президент иногда любил при встрече с толпой уделить внимание каким-нибудь детям: то мороженое купить, то в животик поцеловать. Но, поскольку, президент находился с ними в такой близости, это ведь тоже, знаете ли, должны быть люди из органов…
Кто-то в зале охнул. Ян наиграно закрыл лицо руками на несколько секунд.
–Простите… – продолжил он, – Боюсь спрашивать, но должен. А президент использовал карликов только так? Или были и другие варианты?
–Ммм… – протянула Амина, – В главе “Детская комната” моей книги вы сможете прочесть все подробности… Простите…
Амина вдруг резким движением задрала платье до середины бёдер. Колено, в которое её “укусил комар”, было распухшим и бледным. Она попробовала несколько раз надавить ногтем на кожу колена, но, судя по всему, ничего не почувствовала. Она посмотрела на Яна – ведущий увидел одновременно и панику в лице гостьи, и то, что она уже не может нормально открыть левый глаз.
Амина прошептала:
–Меня отравили… – затем перешла на крик ужаса и отчаянья, – Это же “Старичок”!
Зрители с криками бросились к выходу из студии. Трансляция резко оборвалась.
Богиня
СЕКРЕТНО! ПОСЛЕ ПРОЧТЕНИЯ СЖЕЧЬ!
Краткая справка для сотрудников Службы Национальной Безопасности.
Среди всех вампирш Четвёртого рейха нет более опасной, чем бывшая бригадефюрер Лило. По стечению обстоятельств все способности лунных амазонок проявились в ней куда больше, чем в прочих её “сёстрах”. Она прирожденный полководец, тактик и лидер, способная силой своей харизмы переманивать на свою сторону даже идеологически подготовленного противника.
Первая дочь Лило родилась без способностей амазонок простой человеческой девочкой, что по законам Четвёртого рейха означает смертный приговор. Бригадефюрер отказалась следовать правилам и в отчаянье обратилась за помощью к лидеру ЦВА. Для спасения Лило и её дочери Старший Пастырь в одиночку смог пробраться в Четвёртый рейх. По некоторым данным ему даже пришлось изображать из себя вампиршу, надев форму с юбкой и сапоги на высоких каблуках. Исчезновение Лило с её ребёнком заметили только через двое суток.
Дальнейшее взаимодействие Лило и Старшего Пастыря привело к появлению между ними романтических отношений, формированию семьи и рождению мальчика-вампира (ранее считалось невозможным!).
Потенциальная опасность Лило перевешивает научную ценность, поэтому рекомендуется уничтожить её при первой возможности.
Новая Москва. Наши дни (184 год от окончания ВАУ).
До точки, где их позорное отступление должно было бы остановиться оставалось полтора километра. Лишенную конечностей и израненную Зойдберг Лило несла на себе, не выпуская из правой руки меч Грам. Серп Кроноса она подвязала за рукоять себе к левому бедру. Ничто из этого не мешало супруге Пастыря бежать с такой скоростью, что другие вампирши и Стрелок с его системой усиления бега едва поспевали за ней. Зойдберг вдруг простонала:
–Стойте…
Лило остановилась так резко, словно и не бежала вовсе. Вонзив меч Грам в землю по середину клинка, она бережно сняла со спины и положила к стене ближайших развалин свою подругу. Когда Лило заговорила, было заметно, как она старается скрыть волнение за уверенным тоном командира:
–Что такое, штурмбаннфюрер? Мы почти у корабля. Подлатаем тебя там.
–Я… – Зойдберг закашлялась, изо рта потекла кровь, – Не могу… Кровь не останавливается. Я чувствую, как отказывает мозг… Я стану… упырём… – её глаза закрылись.
“Ох ты-ж, твою мать!” – пронеслось в голове Стрелка. При попытки убить вампиршу, если нет специального боекомплекта, всегда необходимо любыми способами отделить голову от тела и уничтожить сердце. Если этого не сделать, рано или поздно тело павшей амазонки безвозвратно преобразуется, изменяется и становится кровожадным и вечно голодным хищником – упырём. Очевидно, слишком большая кровопотеря могла привести к схожему результату. Стрелок обратился к Лило:
–Эй кровь нужна? Это поможет?
Лило с тоской посмотрела на него:
–Да. Она сможет справиться с ранами катаны Мурамасы. Но нужна кровь людей.
Стрелок не обратил внимания, что все прочие вампирши отряда в тот момент обратили взгляд… в сторону оставленных далеко позади блокпостов Службы Национальной Безопасности. Ни одна из амазонок после пережитого боя не смогла бы считать Стрелка “мясом”. Сейчас он был для них просто “боевой подругой”. Солдат ЦВА тем временем сел на колени слева от Зойдберг, отсоединил перчатку экзоскелета и подставил запястье ко рту нацистки. Не открывая глаз, вампирша сперва едва заметно потянула воздух носом, после чего резко открыла рот, обнажив тонкие, нечеловечески длинные клыки и впилась в руку Стрелка. Удивительно, но укус был почти безболезненным. Зойдберг жадно пила кровь огромными глотками, не пролив ни капли. Раны штурмбаннфюрера перестали кровоточить, а кожа лица из мертвенно бледной стала просто бледной. Её глаза открылись и со смесью благодарности и удивления уставились на Стрелка. Он обратился к ней, стараясь вложить в голос побольше иронии:
–Церковь борется за все грешные души, – сказав это, Стрелок потерял сознание.
Когда Стрелок пришёл в себя, он постарался, не открывая глаз, оценить обстановку. Он понял, что лежит на какой-то удобной кушетке с естественными изгибами тела. Из одежды на нём было только термобельё, надеваемое под экзоскелет, но правый рукав, похоже, был оторван. В вены на правой руке входили какие-то катетеры. Руки и ноги не были жёстко фиксированы, что радовало. Сквозь веки было понятно, что в помещении, где он находился был приглушённый свет. В чистом воздухе витали необычные приятные ароматы. Стрелку было не холодно и не жарко. В общем, это был бы полный комфорт… Но он слышал, что в помещении с ним были штурмбаннфюрер Зойдберг, Лило и другие вампирши. Так что Стрелок, пока с ним обращались, как с раненым товарищем, решил незаметно послушать разговоры нацисток.
Лило вела переговоры по телекоммуникатору:
–Нам нужна помощь! – резко говорила амазонка, – Мы не знаем, что и как делать.
Ей ответил холодный и немного шипящий голос:
–Поч-чему я долшжен помоч-ч-чь фвам?
–Хм-м… – в голосе Лило едва-едва можно было уловить раздражение и злость, – Ну, может быть, для начала потому, что он один из вас?
Собеседник сперва коротко рассмеялся зловеще и скрипуче, после чего сказал:
–Отвеч-чу тебе, дефвоч-чка, тоже, что и с-сказал вам Кенни. Саш-ша ваш, а не наш-ш. Только Ал сч-читал его наш-ш-шим. Но, в отлич-чии от Кенни, я сфва-ливаю с-с-с Земли, ес-с-сли вы не с-сможете с ним с-справиться. Ал был с-с-самым с-сильным из-з нас-с. А он уч-чил Саш-ш-шу, как с-с-собственное дитя. Ес-с-ли ваш-ши враги наш-шли с-способ управлять им, убив вас-с-с, он пойдёт за мной. Это до прос-стоты логич-чно. Я знаю о нём больш-ш-ше вас-с. И знаю на ч-что он с-с-способен. Я не уверен, ч-что выживу, ес-сли у него получ-чится добратьс-ся до меня. Так ч-что, дефвоч-чка, убей Саш-ш-шу, ес-сли сможеш-ш-шь. Потому ч-что, ес-сли он пойдёт за тобой, тебе не с-спастис-с-сь ни в Церкви, ни на Луне. Вы все с-здесь умрёте.
Связь прервалась. Наступила оглушительная тишина. Стрелок едва-едва приоткрыл один глаз и осмотрелся. Похоже, он был в лазарете корабля. Круглое помещение с тремя кушетками на большом расстоянии друг от друга. Стены бледно-голубого цвета куполом сходились наверху к свастике со скругленными углами в центре потолка. Мягкий жёлтый свет, похожий на огонь свечей, давали маленькие лампы по всем стенам.
На штативе рядом с ним громоздилась диковинная система капельницы, по которой в его вены перетекала какая-то пурпурная жидкость. На кушетке справа от Стрелка сидела Зойдберг. Её руки и ноги уже сформировались до полноценных размеров, а военную форму она сменила на что-то похожее на серую больничную пижаму. На другой кушетке – слева от Стрелка – лежала ещё одна вампирша, в вены которой по капельницам вливалась, судя по всему, кровь. Стрелок помнил, что до потери сознания все дамочки были вроде как целы, но получил ли кто из них ранения в бою, или что-то пошло не так потом, он не знал или не помнил.
Лило сидела с планшетным компьютером в руках на кушетке рядом с Зойдберг. Супруга Пастыря была мрачнее, чем её когда-либо кто-либо видел. Три другие вампирши тоже были здесь. Одна стояла ближе к Лило, прислонившись спиной к стене и скрестив руки на груди, задумчиво разглядывала бригадефюрера. Две другие лежали на полу, на котором было сделано явно какое-то мягкое покрытие.
Первой тишину нарушила Зойдберг:
–Мы обязаны это сделать, – мягко начала она, – Ты слышала рептилоидов…
–Ага… – перебила её Лило, – Я не только слышала. Я заметила, как они постарались так и не дать ответа на пугающий их самих вопрос: каким техническими средствами можно управлять Пастырем.
Зойдберг вздохнула:
–Естественно, их это напрягло. Если СНБ может управлять Пастырем, они смогут это сделать и с ними. Но речь сейчас не о том… Лило, – штурмбаннфюрер вновь тяжело вздохнула, – Ты же понимаешь. Он ведь правда может пойти за тобой, за нами. Это уже не твой Пастырь. Я видела его глаза. Он – чудовище. Чудовище, которое знает все секреты и технологии Церкви и рейха.
Лило с трудом сдержала слёзы:
–Чудовище… Монстр… Но он Мой монстр…
Похоже, одной из лежавших на полу нацисток уже поднадоело слушать происходящее:
–Боже мой… – протянула она, после чего села спиной к стене так, чтобы видеть Лило и Зойдберг, – Не могу глазам своим поверить! Передо мной бригадефюрер Лило и штурмбаннфюрер Зойдберг. Герои войны! Меня тогда ещё на свете не было, но я читала, как вы вели наши армии в бой. Когда в некоторых странах борьба за права национальных меньшинств и женщин привела к такому “перекосу”, что возникло то мерзкое объединение азиато-африканских феминисток, желавших подчинить себе весь мир и взять в рабство всех мужчин на планете. “Чёрно-жёлто-розовым рейхом” они назвали себя! И что? Явились вы! Вы! Валькирии! Хищные птицы истребления! Предвестницы погибели! В школе я учила наизусть речь Лило, с которой она вела армию в первое сражение! Вы показали всем, кто здесь настоящий женский рейх! А теперь вы сидите и ноете по нашему давнему врагу, который с позором вышвырнул нас обратно на Луну! Я не понимаю вас, леди-герои! Каким бы чудовищем он там ни был, он ведь всего лишь мужчина!
Все прочие амазонки вопросительно перевели взгляд на Лило. Сквозь пижаму было видно, как напряглись плечи Зойдберг, а всё положение тела слегка изменилось – она явно готовилась разнимать воинствующих подруг. Но Лило одновременно по-доброму и как-то грустно улыбнулась. Она встала с кушетки Зойдберг, бросила планшет на пол, неспешно подошла к болтливой вампирше и села рядом с ней. Стрелку показалось, что прочие нацистки, особенно Зойдберг, вообще перестали дышать в этот момент.
–”Всего лишь мужчина”, – повторила она, сохраняя свою странную улыбку и глядя в какую-то воображаемую бесконечность перед собой, – Да. Всего лишь мужчина. Мужчина, который в детстве пережил больше страданий, чем матери, родившие меня, Зойдберг и прочих вампирш первой генерации. Мужчина, которого изменили настолько, что он стал по сути рептилоидом в облике человека. Мужчина красивый, сильный и умный. Мало кто знает, но этот мужчина ещё и очень добрый…
Стрелок за долю секунды вспомнил все моменты, когда Пастырь лично в ходе гуманитарных миссий расправлялся с пойманными убийцами детей и маньяками с такой “добротой”, что кровь стыла в жилах. Лило меж тем продолжала:
–Всего лишь мужчина, который построил организацию, превосходящую по мощи все страны этого мира и Четвёртый рейх вместе взятые, – стоявшая у стены нацистка с каким-то мрачным выражением лица опустила взгляд в пол, – Мужчина, который смог в одиночку пробраться в сердце нашей столицы на Луне, чтобы спасти меня и мою дочь, – у Зойдберг на секунду напряглись скулы, – Всего лишь мужчина, который способен любить, как никто другой, – лежавшая на полу амазонка тихо вздохнула и прикрыла глаза, погрузившись в какие-то явно романтические мысли, – Всего лишь мужчина, который может заниматься сексом столько, сколько захочет его женщина, – вампирша, к которой подсела Лило, закусила губу, – Всего лишь мужчина, от которого рождаются мальчики-вампиры, – лежавшая на кушетке нацистка склонила голову, чтобы никто не видел, как она плачет, – Всего лишь мужчина, который символизирует всё то, о чём мы только мечтали. Скажи мне теперь, юная воительница, ты всё ещё можешь не любить этого мужчину?
Повисла тишина, в которой было едва слышно, как всхлипнула нацистка у стены. Лило со всё той же печальной улыбкой повернула голову к сидевшей рядом вампирше в ожидании ответа, но та лишь молчала, не решаясь посмотреть бригадефюреру в глаза.
–Представляешь, – мягко обратилась Лило непосредственно к ней, – меня этот мужчина называет Богиней. У меня от него сын – прекрасный маленький вампир со всеми способностями своего отца! И этого мужчину я обязана уничтожить, чтобы сохранить всё, что было ему дорого.
Зойдберг молчала, остальные нацистки уже не стеснялись своих слёз. Да что там. В бездну печали провалился и Стрелок. Лило же поднялась на ноги и направилась к выходу из лазарета. Когда двери бесшумно отворились перед ней, она привычным всем командирским тоном сказала, не оборачиваясь:
–Всем приготовиться к бою. Действуем по моему плану. Без возражений. Пошлите призыв о помощи командованию. Я надеюсь, что смогу искупить своё предательство и получить их поддержку. Стрелок, вставай уже! – все нацистки разом повернули головы в его сторону, – в Первом отряде даже ваш стажер пускает шуточки о том, как ты храпишь, когда реально дрыхнешь.
Сказав это, Лило вышла из лазарета. Двери бесшумно закрылись за ней. Стрелок же, как ни в чём ни бывало, открыл глаза, сел, вытащил из вен все катетеры. Ловко спрыгнув с кушетки, он бодро хлопнул в ладони и спросил у Зойдберг, стараясь не обращать внимания на взгляды других дам.
–Ну что? Каков план? Где мой экзоскелет? И можно ли будет пострелять из ваших “Шмайсеров”? Люблю я эти ваши игрушки!.. – говоря это, он изобразил жестами стрельбу с двух рук воображаемыми пистолетами в стиле “пьяный ковбой”…
Место, где когда-то был перевал Дятлова, на вид ничем не отличалось от прочих в Свердловском районе Новой Москвы: брошенные дома и руины разных лет, неухоженные дороги, пробегающие иногда среди всего этого дикие звери.
Но для опытного глаза одно здание отличалось от прочих вокруг. На вид это был полуразвалившийся торговый центр поздних лет после первой атомной войны. У подножия здания был въезд на подземную парковку. По стенам были видны редкие пустые оконные проёмы, кое-где даже двери. Вот только исследование с помощью дронов показало, что всё здание занимал сплошной бетон. Оно было так называемой “защитной шапочкой” для входа во что-то под землёй. Именно сюда команду Лило привели следы мобильных блокпостов.
Стрелок занял позицию в полуразвалившейся высотке, откуда ему был виден и “торговый центр” и широкая растрескавшаяся автострада. На автостраде на ржавом крупе кибер-коня сидела Лило, опираясь на воткнутый в землю меч Грам. Супруга Пастыря переоделась в свою старую форму: чёрный, обтягивающий костюм с десятком тонких бронепластин и строгим воротничком со знаками отличия. Несмотря на защитное поле меча, она надела свою боевую маску: чёрную, повторяющую контуры лица, но с заостренными скулами и кроваво-красными защитными стёклами. Почти белые волосы были скрыты под чёрной фуражкой с заточенным металлическим козырьком и серебряным черепом на кокарде.
–Лило, – раздался в радиоэфире голос Зойдберг, – разведка с дальнего спутника заметила, что незадолго до нашего прибытия СНБ дали Пастырю какой-то новый экзоскелет и провели его полевые испытания стрельбой из всего, что у них было в пехотном арсенале. Ты уверена, что должна сделать всё по плану?
Вместо ответа Лило как-то странно… промурчала… Теперь уже Стрелок не удержался от вопроса:
–Лило? С вами всё в порядке, – тихо спросил он по рации.
Бывшая бригадефюрер ответила спокойным, уверенным и довольным голосом:
–Мой любимый сегодня будет биться со мной со всей своей истинной силой, мастерством, яростью и откровенным желанием убить. Я уже дважды кончила от этой мысли…
Зойдберг сразу же отозвалась на это:
–Ты такая же отбитая, как и он!
“Как в сущности мало я знаю Пастыря – любителя таких вот женщин!” – подумал Стрелок, но промолчал.
Другая вампирша, которая, как и Стрелок, тоже заняла огневую точку неподалёку, отрапортовала:
–Движение на северо-востоке. СНБ медленно берёт вас в кольцо, бригадефюрер.
Через некоторое время схожие перемещения бойцов противника заметили остальные нацистки и Стрелок. Лило же продолжала играть роль “статуи” на автостраде. Холодное осеннее солнце начало клониться к горизонту, когда на входе в подземный гараж под “торговым центром” показались двое.
Айзек был в своём старом защитном плаще и без противогаза. В правой руке, как и в прошлый раз, он держал рукоять Меча архангела – “оружие богов” вновь образовывало для него “зонтик” из голубоватого света. Лицо учёного украшала самоуверенная и спокойная улыбка.
Пастырь шёл справа от него. На нём и правда был какой-то новенький костюм в виде тонкого, чёрного трико, напоминавшего чешую. Шея и голова Пастыря были открыты, а на спине был заметен маленький рюкзак или ранец с таким же “чешуйчатым” покрытием. Все прочие части тела “трико” покрывало с максимальной анатомической точностью, что придавало всей ситуации неожиданный порнографический оттенок.
Через прицел крупнокалиберной винтовки Стрелок видел, как на лице шефа заиграла хищная улыбка, стоило ему завидеть Лило.
–Юная воительница, – нарушила молчание Лило, – Меня тронуло то, что для тебя я всё ещё героиня, хотя после бегства с Луны, для многих я стала предательницей. Я хочу сказать тебе и всем вам новую речь:
Я иду в этот бой, но не одна.
Вижу я сестёр своих – сегодня вы все со мной: живые и мёртвые.
Вижу я верного друга и смелого воина – просто человек, но отважный как лев.
Видите ли вы меня? Кто я?
Я не хочу, чтобы вы видели меня своим командиром.
Я не хочу, чтобы вы видели меня своим примером.
Пусть мои поступки кажутся смелыми,
Но знайте, я с радостью разменяла бы их на спокойную жизнь с вами… и детьми своими и вашими.
Живите. Боритесь за спокойную жизнь для себя и всех, кто вам дорог.
Но, если выхода нет, пусть вашей отваги и ярости будет достаточно,
Чтобы враги с содроганием помнили вас.
Она закончила как раз к моменту, когда Айзек и Пастырь подошли к краю автострады. Учёный СНБ вежливо обратился к ней:
–Госпожа Лило? Какие бы цели вы не преследовали, придя сюда, я искренне хочу предложить вам сотрудничество. Я не желаю вашей смерти вопреки официальным рекомендациям моего руководства. Наоборот! Я знаю о вашей роли в жизни Пастыря. Думаю, мы могли бы найти выгодный для всех нас компромисс.
–Компромисс, Айзек? – с иронией переспросила Лило, – Давай начистоту? Даже, если я соглашусь, а ваше руководство выполнит все договоренности, вы никогда не будете доверять мне так, как “ручному” Пастырю. Более того. Я не сомневаюсь, что тебе так и хочется проверить, убьёт ли Пастырь дорогого ему человека по твоей команде. Или этот барьер твоё изобретение не осилит? Не так ли? – она встала с останков кибер-коня, выдернула из земли меч и приняла боевую стойку.
Айзек улыбнулся и закивал каким-то собственным мыслям. Затем он обратился к Пастырю:
–А ты правда уверен, как тогда говорил, что ваш бой будет на равных, если ты будешь голым и без оружия?
Пастырь хищно улыбнулся:
–Рад, что ты запомнил это, Айзек. У неё меч Грам. Но, я думаю, что могу справиться и с этим. Только держи щит вот так, – он подошёл вплотную к Айзеку и мягким движением опустил его руку с рукоятью Меча архангела от лица к животу, – И расслабься, – он мягко похлопал учёного по плечу и лопатке, – Дай Мечу лучше чувствовать тебя.
Пастырь отошёл на шаг, оценивающе осмотрел Айзека с головы до ног, затем посмотрел в сторону Лило – да задиристо поманила его пальцем.
–Знаешь, – Пастырь повернул голову к Айзеку, – лучше отойди подальше. Она достаточно быстрая – трудно будет поспеть за ней, если она решит убить тебя.
Айзек с молчаливым вопросом на лице показал пальцем левой руки на рукоять Меча архангела – Пастырь покачал головой. Тогда учёный кивнул ему и вновь улыбнулся:
–Хорошо. Береги себя. Ты очень нужен мне живым. Заодно покажи им… – он подмигнул Пастырю и неспешно отступил спиной на пару десятков метров, продолжая любоваться происходящим на автостраде.
Пастырь встал прямо, раскинув руки в стороны… Его “трико” будто стало какой-то жижей. От рук и ног оно “потекло” в сторону ранца на спине. “Ранец” тоже изменил форму, став похожим на паука или осьминога, вцепившегося короткими конечностями в спину Пастыря.
–Что за чертовщина? – сказала в эфире одна из нацисток.
“Паук-осьминог” спрыгнул со спины Пастыря и встал рядом с ним. Существо или устройство после этого замерло и стало походить на экстравагантную скульптуру.
–Это какие-то игрушки рептилоидов, – догадался Стрелок, – Видимо, люди СНБ что-то раздобыли на корабле.
Рассуждать на эту тему было некогда: обнажённый Пастырь неспешно пошёл к Лило. Амазонка рванулась вперёд, крутя перед собой восьмёрки мечом на такой скорости, что клинок “таял” в воздухе. Пастырь в какой-то момент также сделал рывок вперёд – меч Грам прошёл через него от левого бедра до правой подмышки. Такой удар убил бы простого человека на месте, но рана Пастыря затягивалась практически следом за ходом клинка – с тем же успехом можно было бы рубить воду! Оказавшись вплотную к Лило, он попытался схватить её левой рукой за горло, но защитное поле меча остановило его пальцы в паре сантиметров от амазонки. Сразу же за этим Пастырь нанёс три стремительных удара кулаком в лицо Лило и, выполнив быстрый фляг назад, оказался вне досягаемости меча. Амазонка сбросила маску и сплюнула кровь в трещину на асфальте:
–Scheiße… – со смесью злости и какой-то странной радости прошипела она.
–Лило? – спросил Стрелок, не сводя прицела с Пастыря.
Она быстро ответила:
–Меч Грам защищал людей от огромных камней катапульт. Но мой муж бьёт намного сильнее! – после чего амазонка с восторженным криком обнажила острые клыки и ринулась в новую атаку, – А-а-р-р-р-р!!!!!!!!!
Лило сменила тактику: с широких и размашистых движений она перешла на короткие колющие удары и резкие попытки отсечь Пастырю руки или ноги. Тот ловко уклонялся от всех атак, проходя вплотную к сверкающему на солнце клинку. Хотя Пастырю приходилось каждый раз при этом получать глубокие порезы, с его скоростью регенерации он не пролил ни капли крови. В какой-то момент атака амазонки настигла цели: широкое лезвие смогло отсечь правую кисть Пастыря. Помня неудачи Зойдберг, Стрелок мгновенно подумал, что это какая-то хитрость, и оказался прав! Крутанувшись в прыжке волчком так, словно законы всемирного тяготения на него не действовали, Пастырь поймал здоровой рукой отрубленную и кинул Лило в лицо! Защита меча Грам спасла и в этот раз, но ладонь с растопыренными пальцами “зависла в воздухе” на силовом поле прямо напротив её лица, почти полностью загородив обзор! Амазонке пришлось отскочить назад, размахивая перед собой мечом. Чтобы отбросить словно живую руку, Лило сорвала с головы фуражку и отшвырнула её подальше вместе с прицепившейся конечностью. К тому моменту сам Пастырь уже имел новую правую кисть!
В эфире раздался голос Зойдберг:
–Захожу на цель, стрелять по готовности!
На сверхзвуковой скорости из космического пространства по прямой вниз мчался корабль амазонок. Под его брюхом был открыт люк, из которого выходил ствол новой экспериментальной пушки – корабельного аннигилятора “Гром-икс”.
Стрелок и нацистки открыли огонь осколочными снарядами вокруг Пастыря, в надежде ранить его в ноги.
Лило наконец подловила противника на хитрый пирует и, удерживая Грам обеими руками, атаковала мощным колющим ударом в лицо… Пастырь поймал меч между ладоней! Защитное поле не покрывало лезвие! Чуть развернувшись он разломил клинок – всё защитное поле мгновенно исчезло! Сразу за этим, сделав выпад вперёд, Пастырь вонзил зажатое между ладоней лезвие под правую ключицу амазонки!
Лило посмотрела в глаза Пастыря – он ответил ей холодным, начисто лишенным эмоций взглядом. Осколки гранат тем временем уже вонзились в ноги и прочие части тела им обоим. В воздухе высоко над ними Зойдберг уже нажимала на гашетку аннигилятора, посылая заряд неминуемой смерти туда, где в схватке сошлись две живые легенды… И тогда Пастырь подмигнул своей любимой, после чего невероятно сильным ударом ноги отбросил её подальше от эпицентра атаки аннигилятора! Лишь одна амазонка из команды Лило успела заметить, как в момент приближения сгустка разрушительной энергии к Пастырю метнулась какая-то тень.
Водитель
Россия после Второго Атомного Уничтожения продолжает оставаться страной абсолютных возможностей. Любой гражданин может реализовать весь свой потенциал и достичь ещё большего, найдя подходящую по душе работу.
Увы, некоторым гражданам приходится работать и вдали от России. Эти герои стойко переносят расставание с родной землёй и достойно трудятся везде, где этого требуют обстоятельства. Каждый из них является лицом России, полным духовности, культуры и патриотизма.
Мега Йорк. Двенадцать лет спустя (196 год от окончания ВАУ).
Григорий Михеев, сидя за рулём припаркованного джипа “Линкольн”, смотрел по маленькому планшетному компьютеру телешоу “Ночной Ян”. Обычно он не любил такие передачи, но сегодня сделал исключение, узнав, что одна из гостей – бывшая россиянка. Однако, из-за необычного происшествия в студии трансляция оборвалась, сменившись бесконечно долгим потоком рекламы.
–По делом тебе, скотина, – выругался Григорий и выключил компьютер. В гладком экране он на секунду увидел своё лицо: густые чёрные волосы, под которыми почти не заметны редкие проплешины, короткая чёрная борода, крупные черты лица и добрые карие глаза. Всё, как обычно, хотя к ухоженному виду бороды Григорий всё ещё не привык. Контора “Русский водила”, в которую ему повезло устроиться, требовала порой ходить в так называемые барбершопы для поддержания брутального имиджа и “суровой мужской красоты”.
Глянув через лобовое стекло на чистое предрассветное небо, Григорий надел лёгкий респиратор и вышел из машины размяться. После десяти лет работы водителем автоматизированного мусоросборщика сменить универсальный комбинезон на деловой костюм было… некомфортно. Спина двухметрового Григория, казалось, была туго стиснута, а элегантные брюки при некоторых движениях или неудачном положении за рулём ощутимо передавливали все три яичка – “подарок” жизни в Новой Москве. Помня о такой особенности своей одежды, Григорий потягивался аккуратно.
Вокруг него рос в небеса исполинскими жилыми блоками Мега Йорк. Жилые блоки представляли собой квадратные или круглые башни высотой в полтора километра, внутри которых, размещались дворы, школы, медицинские пункты, небольшие магазины, мелкие кафе и много чего ещё. Каждый жилой блок обладал всем необходимым для длительной изоляции в случае эпидемии или новой войны: фильтрами воздуха, собственной атомной электростанцией, глубокой водяной скважиной и подземным хранилищем еды. Торговые и развлекательные центры, учебные заведения, всякие там офисы и даже небольшие фабрики занимали всё свободное пространство вокруг жилых блоков, как грибы и трава между могучих деревьев в лесу. Крупные предприятия в Мега Йорке размещались на окраинах, где, если кто и жил, то в “небольших домиках для бедных” – комфортабельных по меркам Новой Москвы многоэтажках.
Фонари пока ещё освещали улицы жёлтым светом, а неоновые вывески ещё работали на полную яркость. Где-то вдали был слышен звук работы больших машин – грузовиков или даже мусоросборщика. Григорий обошёл “Линкольн”, попав на глаза охранника у входа в ночной клуб “Огни Москвы”. Здесь за неприметным входом под скромных размеров неоновой вывеской прятался огромный клуб “золотой молодежи”, преимущественно детишек чиновников из России и ближайших её соседей. Ну а фирма “Русский водила” в основном служила для того, чтобы развозить “боярских детей” по домам после веселья без риска того, что очередной обдолбанный сынок или дочурка попадёт из салона такси прямо в свежие новостные выпуски.
Григорий посмотрел на охранника у двери. Они были во многом похожи друг на друга. Тот тоже был очень высоким, “могучего” телосложения, в деловом костюме под полупрозрачным защитным плащом. Только охранник был полностью лысым и гладко выбритым. Григорий кивнул мужчине:
–Хэ-элоу-у…
–Ой, да не старайся ты так, – скептически отозвался охранник на попытку Григория скрыть русский акцент, – “Доброе утро” лучше скажи. А то порой от английского мозги кипят.
Григорий закивал:
–Не вопрос. Ты тоже из Новой Москвы?
–Не, я из Хабаровска, – лысый хитро улыбнулся.
Хабаровск даже после ВАУ оставался самостоятельным городом и часто отстаивал это право мощным вооруженным сопротивлением. Так что большинство хабаровчан считали себя более сильными и крутыми, чем жители прочих регионов страны, поглощенных Новой Москвой. Григорию ничего не оставалось делать, кроме как изобразить максимум уважения к собеседнику.
–Ты в командировке или как? – спросил Григорий.
Лысый хмыкнул:
–Не. Я свалил. Нелегалом был лет шесть. Потом попросил убежища. А ты?
Григорий постарался вложить максимум пафоса в голос:
–Ну я-то в командировке вахтовым методом тут! Ещё три месяца и домой! На Родину!
Лысый сделал кислое лицо:
–Сочувствую, – после этого, казалось, он старался не замечать Григория.
Григорий хмыкнул. Он хотел было харкнуть на ровненький асфальт в направлении лысого, но решил не снимать респиратор. Да и инструктаж требовал воздерживаться от подобных привычек во время работы. Поэтому Григорий, бурча себе под нос всё, что он думает о сочувствии лысого, вернулся в кабину “Линкольна”.
Наконец клиент Григория вышел из клуба. Точнее, его вынесли под руки двое охранников, не уступающих габаритами лысому. Сам молодой парень на ногах уже не стоял. Григорий шустро выскочил из машины, стараясь не обращать внимание на в очередной раз больно сдавленное брюками интимное место. Открыв дверь пассажирского салона, он подхватил ноги парня, после чего клиента бережно положили на заднее сиденье. Григорий буркнул “Спасибо, мужики!” и быстро вернулся на место водителя.
Поскольку клиент был не в состоянии говорить, Григорий сверился с базой данных, куда везти очередное богатое дитятко.
–Ух ни чё се… – не удержался он от эмоций, когда увидел адрес назначения, после чего на пару секунд развернулся рассмотреть клиента, пытаясь сопоставить внешность и статус адреса проживания. Пункт назначения поднимал уровень заказа до максимального, умножал оплату втрое, а клиента в глазах водителя превращал просто в “хрустальную драгоценность”, которую следовало довезти максимально бережно.
“Славениан-тауэр” – закрытый жилой блок только для российских чиновников, дипломатов, бизнесменов в командировке – элиты, в общем. Григорию до этой смены не доверяли клиентов такого ранга, поэтому в “Славениан-тауэр” он ещё не бывал. Но, очевидно, после недавнего окончания испытательного срока, ему наконец-то выпал крутой заказ. Он завёл мотор и мягко тронулся в путь. В очередной раз Григория, как и в любую предыдущую поездку по чужой земле, терзали противоречивые чувства. С одной стороны, он наслаждался работой мощной, красивой, комфортной и надежной машины, едва слышным урчанием двигателя на биотопливе, ровной дорогой, продуманным уличным освещением вокруг. С другой стороны, он корил себя за все эти мысли и настроения, потому что чувствовал в них что-то “анти-патриотическое”.
Здание “Славениан-тауэр” снаружи не отличалось от большинства прочих жилых блоков, не считая расположенного на крыше маленького аэропорта под лайнеры с вертикальным взлётом. Блок имел статус посольства, но внутрь пускали не каждого обладателя российского паспорта. Люди, типа Григория, могли попасть туда только при наличии веской причины, типа приглашения одного из жильцов. На въездных воротах солдаты в лёгких экзоскелетах сперва проверили документы Григория, затем сверили биометрику пассажира с базой данных жильцов. Только после этого солдаты подняли шлагбаум и открыли мощного вида противоатомные ворота.
–Ну… Начинаем тур по сказке, – сказал сам себе Григорий и на малой скорости тронулся внутрь.
Двигаясь вверх по внутренней спиральной дороге, чего он только не повидал во внутренних двориках. Золотые фонтаны, мини-парки, курильни запрещённых в Америке веществ и много чего ещё. На небольшой парковочной площадке нужного этажа машину встретили двое слуг, которые аккуратно вытащили парня из машины, переложили на подготовленные носилки и унесли за ворота (назвать это дверьми было бы очень сильным преуменьшением) внутрь явно огромного жилища.
Григорий связался диспетчером. По видеосвязи ему ответила полная, некрасивая женщина, наивно пытавшаяся скрыть дефекты внешности обилием косметики. Её имя Григорий всё никак не мог запомнить, хотя особо и не старался. Диспетчер, как и водитель, была после ночной смены и всё ещё не сменилась, что добавляло ей ещё большего “шарма”.
–Михеев? – с каким-то недоверием начала она, – Ты ещё в пути что ль? Тебя на карте не видно.
Григорий ответил деликатно и вежливо, понимая, что элитный заказ он получил в том числе и благодаря работе диспетчера:
–Нет. Только что довёз клиента до дома в “Славениан-тауэр”. Здесь пока нахожусь. У меня смена окончена, но, если нужно, я могу ещё один вызов принять.
Диспетчер задумалась, глядя в монитор рабочего компьютера. Принимать ещё какие-либо вызовы Григорий, конечно, не хотел. Он охотнее бы погулял по необычному блоку или поехал бы домой отсыпаться. Но негласный кодекс общения с диспетчером требовал быть вежливым и услужливым, если ему хотелось в будущем получать элитные заказы регулярно. Наконец женщина перевела взгляд с монитора обратно на Григория:
–Нет, Михеев. Заказов нет. Свободен на сегодня. Если у тебя пропуск не ограничен по времени, можешь там побродить. Только не фотографируй ничего! Тебя за такое депортируют навсегда, а нам штраф вломят в полляма и бойкот на год. Нам проблемы эти не нужны. Потом всё расскажешь… – она задумалась, после чего кокетливо добавила, – …если хочешь, кстати, можешь потом ко мне заехать и всё рассказать.
–Спа-а-асибо! – быстро ответил Григорий и завершил видеозвонок, пока слова диспетчера не перешли из тонкого намёка в открытое приглашение ехать к этой уродине.
Оставив машину на ближайшей бесплатной парковке, коих в “Славениан-тауэр”, кажется, было больше, чем во всём Мега Йорке, Григорий пошёл прогуляться по блоку. Он посетил множество магазинов одежды, парфюмерии, машин и продуктов. В последних ему больше всего понравилась лежавшая на прилавках настоящая красная икра, о которой дома можно было прочесть только в учебниках по кулинарии, изданных ещё до ВАУ. Григорий искал себе какой-нибудь сувенир на память о первом визите в элитный блок, но цены абсолютно на всё в лучшем случае начинались с половины его зарплаты, которую до сегодняшнего дня он считал довольно высокой.
В тоске он заглянул в широко раскрытые двери какого-то бара. Обстановочка внутри была относительно типичной для таких мест Мега Йорка. Красно-чёрное оформление, установки светомузыки по потолку, столики ближе к центру, диванчики по углам и стенам, барная стойка, являющаяся одновременно и танцполом для стриптизёрш. В этот ранний час бар пустовал, стулья стояли на столах вверх ножками, уборщица натирала до блеска один из диванов в дальнем углу, тихо играла приятная музыка. Григорий решил сделать перерыв в своей прогулке и заодно попробовать местное пиво даже в том случае, если после этого придётся брать кредит. Сев на круглый стул у стойки, он максимально деловито спросил у стильно одетого бармена:
–Есть у вас холодное пиво?
Бармен – мужчина за пятьдесят, широкоплечий, среднего роста с аккуратной мужской стрижкой, большими усами и внимательными тёмно-зелёными глазами – уставился на Григория. Григорий вопросительно посмотрел в ответ. Игра в гляделки продолжалась несколько секунд, после чего бармен задорно сказал “Хех!”, отставил натираемый им до блеска бокал и сел напротив Григория на какой-то незаметный из зала стульчик:
–Вы тут недавно, любезный? – басовито начал он, – Простите, коли допускаю я ошибку, но уверены ли вы, что наш бар вам подходит? Может быть, вам будет комфортнее в подземных уровнях блока?
–Э-э-э… – не понимая происходящее, протянул Григорий.
–Ах! Расслабьтесь, сударь! – быстро и деловито продолжил бармен, – Я с порога понял, что путник вы не из этих мест. Костюм портной сшил вам по размерам, но носить такой – искусство! А работа мастера-брадобрея, увы, не спрячет взгляд и выражение лица! Но пренелепейший вопрос ваш поднял мне настроение!
–Я-я… – хотел ответить Григорий, но бармен остановил его жестом, схватил со стойки самую большую кружку и наполнил её тёмным, будто нефть, пивом из какого-то красивого краника. Дав пене сойти, бармен долил кружку до краёв и поставил перед Григорием. Сразу же рядом с кружкой появилась небольшая тарелка с сухими закусками.
–Пробуй! – бодро призвал бармен.
Григорий сделал глоток… Если этот божественный напиток был пивом, то возникал вопрос: чем было всё то, что он считал пивом раньше? Григорий поднял взгляд от кружки на бармена – тот подмигнул ему:
–Здесь всё пиво хо-лод-но-е. Тёплого не держим-с.
До Григория дошло:
–А-а-а… – он засмущался, – Я просто первый раз в командировке, первый раз в “Славениан-тауэр” и, честно скажу, первый раз пью такое вкусное пиво!
Бармен зычно рассмеялся:
–Хо-хо-хо-у!.. Это? Это вкусное? Ха! Да его у меня не берёт никто. В убыток пошла вся закупка. Могу налить тебе ещё, гость с родной земли, если осилишь эту кружку, но закуски, не считая этой тарелки, оплатишь сам…
Бармен ещё не договорил, когда Григорий присосался к кружке и выпил её до дна.
–Значит, ещё можно, да? – спросил он бармена. Тот осмотрел кружку вытаращенными глазами и расхохотался.
–Ну пей-пей, гость! Только знай меру! Я поговорить хочу, а не смотреть, как ты нахрюкаешься тут!
Григорий поспешил заверить щедрого бармена:
–Меру я знаю. Если за разговор можно будет ещё попробовать, всё будет в рамках приличия.
Слово за слово, кружка за кружкой пошёл диалог. Сам бармен не пил пиво, но порой опрокидывал по рюмашке чего-то такого, чего и не думал предложить Григорию. Григорий же не напрашивался на дополнительные угощения, радуясь бесплатному вкусном пиву. Расслабившись после первой кружки, он быстро подхватил манеру общения и настроение бармена:
–Любезный…
–Фёдор Иванович, – наконец представился бармен.
–Григорий Петрович, – представился в ответ Григорий и продолжил, – Любезный Фёдор Иванович, вы что-то сказали про подземные уровни. На парковке тоже есть бар?
Бармен одарил Григория взглядом взрослого, умиляющегося детской наивности:
–“Славениан-тауэр” только внешне выглядит, как стандартный жилой блок. Реально здесь под землёй ещё где-то полкилометра этажей. Построено всё это легально, но особо нигде не афишируется. Там живут и развлекаются такие люди, как я, техники, прислуга, охрана и эти, как их… – он пощёлкал пальцами, вспоминая, – реакторщики, короче.
–Работники атомной электростанции, – машинально поправил Григорий.
–М-м-м… – Фёдор Иванович сделал выражение лица человека, который знает какую-то тайну, – Не такая уж она и атомная, как говорят, – тихо сказал он.
–Так везде атомные же вроде… – на всякий случай также тихо сказал Григорий.
–Э-э-э… Нет, брат. По каналу Трен-ТВ как-то сказали, что у нас тут термоядерная установка…
Хорошее настроение Григория мгновенно испарилось, но он постарался не подавать вида:
–Не может быть этого, Фёдор Иванович, – тоскливо сказал он.
–Почему же-с, сударь? – мгновенно спросил бармен, опрокидывая стопку.
–Их в России когда-то пытались строить. Но каждая такая установка – это крайне опасная бомба по сути. Одна из двух таких пятнадцать лет назад взорвалась в одном районе Новой Москвы за полярным кругом… Как потом сказали, “из-за одного ошибки техника”… Техника того на пару лет каторги сослали, но освободили по амнистии на день рождения президента… Работу он еле нашёл водителем мусоросборщика… Говорят, он однажды смог депутата одного впечатлить тем, как сделал на мусоросборщике полицейский разворот, чтобы избежать аварии. Только так, ходят слухи, смог он выбраться из той ямы судьбы… Непростая, в общем, там история, Фёдор Иванович…
–Э-э-э… Брат, – бармен вновь сделал выражение лица знатока всякого рода секретов, – Уверен, что не просто так та установка бахнула. Это всё запланированные испытания шли. Вот скажи мне жертвы там были?
–Семь тысяч четыреста двадцать один человек. Из них тысяча восемьсот девятнадцать – дети. Весь район стал воронкой. А техник тот – единственный, кто цел остался из всех, кто там жил и работал. Его просто в тот день направили в соседний район демонтировать очередной генератор еретиков, которыми они людей совращают, давая бесплатное электричество… – У Григория ком встал в горле, но он старался держаться.
Фёдор Иванович или и правда не заметил перемены настроения собеседника, или был занят своими размышлениями. Но, как бы там ни было, после пары секунд тишины и поминальной стопки бармен продолжил:
–Не знаю ничего о той трагедии. Но по Трен-ТВ сказали, что реактор сей под нами делали на случай, если наши всё-таки решат однажды атаковать Мега Йорк. Чтобы взорвать его, понимаешь, к чёртовой матери! Прям без всяких там ракет и бомбардировщиков. Но внешние стены сделаны по стандартам америкосов, поэтому они могут взрыв удержать, так что на подобный шаг наши не пойдут – не выгодно.
Тоска Григория испарилась также стремительно, как и появилась ранее:
–В смысле “всё-таки решат однажды атаковать”?!? – едва не прокричал он, – Тут ведь в ходе ВАУ камня на камне не осталось! Деды воевали! Америку стёрли в радиоактивный пепел! И сможем повторить, если надо будет!
–Тихо. Тихо. Тихо. Тихо, – принялся успокаивать его бармен, переходя на тон доброго дедушки, поясняющего внуку какие-то суровые жизненные истины, – Я понимаю тебя, друг мой дорогой! Я сам в России вырос, служил, работал, как и все. А потом меня сюда вот отправили. И для меня тоже был шок, когда я узнал, что всё было… ну немного не так, как нас в школе на истории учили-то.
–А как?!? – требовательно гаркнул Григорий. Несмотря на притупляющее действие алкоголя, он чувствовал, как горят его щёки, а руки уже жаждут набить кому-нибудь морду.
Такие настроение посетителей бармен улавливал легко, поэтому он постарался, не привлекая внимания, убрать всю посуду подальше от Григория. При этом Фёдор Иванович тихим голосом мягко раскрывал Григорию “тайны” настоящей истории:
–Понимаешь, Григорий мой Петрович… Ещё до кометного дождя здесь город был Нью Йорк. Большой такой и красивый. Так ещё с тех лет чиновники из России здесь кто как обустраивались. Одни дома и замки покупали. Другие детей в элитные университеты устраивали или на места выгодные. Кто же будет атаковать город, где его собственные дети живут-то? А?
Григорий молча пил пиво. Бармен продолжал:
–После кометного дождя и первой атомной всё так и продолжилось. Нет, конечно, деды воевали. Один из моих предков вот лично ракеты пускал по штатам на границе с Канадой. Но Нью Йорк, а за ним и Мега Йорк никогда на самом деле не трогали.
–А картинки в учебниках истории?.. – спросил Григорий, глядя в кружку.
–И-и-и-х-х… – кисло протянул Фёдор Иванович, – Милый мой Григорий Петрович. Кометный дождь. Две атомные войны. Кто же после этого по фото отличить сможет, что перед ним: воронки на месте америкосовского Мега Йорка или развалины индийского Дели, уничтоженного в ходе борьбы с пандемией коронавируса Ки-138?
Очевидно, что Фёдор Иванович в свои школьные годы видел в учебниках то фото, что и Григорий. Он сразу вспомнил свой вопрос, на который не смогла ответить учительница истории: почему среди руин якобы Мега Йорка есть постройка, похожая на индуистский храм?
–То есть, – сдерживая нарастающую волну нечеловеческой ненависти, тихо начал Григорий – Пока Новую Москву бомбили грязными бомбами, вот все эти, – он повёл указательным пальцем куда-то вверх, – продолжали здесь бухать, долбиться и веселиться?
–Ну да, – спокойно ответил бармен, – “Се ля ви”, как говорят французики.
–Фёдор Иванович? – Григорий посмотрел в глаза бармена, – А можно и мне попробовать то, что вы там порой пьёте? Так тошно что-то.
–Э-э-х… Молод ты ещё слишком, Гришка, – по-отечески улыбнулся бармен, – Это ж “Отблески Авроры” – водка со смесью таких веществ, какие за стенами этой башни запрещены. Попадешься по дороге домой полиции – закроют на всю жизнь. Я-то на нижних уровнях живу без права на выход. А ты-то ведь не здешний. Тебе ещё до дома добираться.
–Ну Фёдор Иванович… Хреново мне…
–Ну да бог с тобой… – бармен поставил перед Григорием сверкающий стакан, бросил туда пару охлажденных камней, заменявших лёд, и наполнил его синеватой жидкостью со странным химическим запахом. Себе же Фёдор Иванович налил только рюмку необычного напитка…
…Когда здравомыслие постепенно начало возвращаться к Григорию, он понял, что вокруг творится какая-то необъяснимая суета. Он сидел за пультом управления термоядерной установкой. У его ног валялся разряженный автомат. Кроме него в пультовой были только три расстрелянных трупа в серых халатах. Вместо делового костюма, на Григории был экзоскелет охраны “Славениан-тауэр” с дырками от пуль в правом бедре и животе. Или странный алкоголь ещё не выветрился, или в экзоскелете сработала система поддержки анальгетиками, но боли Григорий не ощущал. В уши истошно била сирена. Дверь в пультовую была заварена, судя по следам, с помощью частых очередей зажигательными. С противоположной стороны двери были слышны выстрелы, но обычным патроном подобную преграду не пробить.
–Что за хрень? Что происходит?! – вслух спросил Григорий.
Ему ответил безэмоциональный голос компьютера:
–Цепная реакция запущена. Обратные изменения невозможны. Покиньте помещение и удалитесь от здания. По предварительным расчётам наружные стены способны выдержать взрыв, но пострадают все помещения от реактора до построек на крыше здания. У вас четыре минуты двадцать семь секунд.
Григорий посмотрел по сторонам, всё ещё пытаясь понять, что за чертовщина вокруг творится:
–А-а-а если я не могу покинуть помещение?
Компьютер сразу же отозвался:
–Как вы и потребовали, я нашёл песню, которая сможет скрасить вам оставшееся время. Вы просили что-нибудь из русских хитов, но мой анализ показал, что наиболее соответствует ситуации и вашему настроению, о Величайший из техников, именно этот старинный трек.
Глаза Григория вылезли из орбит, пока он всё ещё пытался хотя бы представить, что произошло с того момента, как он выпил неизвестное пойло в баре Фёдора Ивановича. Тем временем, эхом играя по стенам пультовой, из динамиков раздались первые строки песни*:
“Standing on the edge of the crater
Like the prophets once said
And the ashes are all cold now
No more bullets and the embers are dead”
Григорий метнулся к пульту управления. Бессмысленно: все кнопки и реле были изрешечены автоматными очередями.
“Whispers in the air tell the tales of the brothers gone
Desolation, devastation
What a mess we made, when it all went wrong”
Григорий судорожно мотал головой из стороны в сторону. Кое-какие обрывки воспоминаний постепенно возвращались к нему…
“Watching from the edge of the circus
For the games to begin
Gladiators draw their swords
Form their ranks for armageddon”
Терзаемый “праведным гневом” он, вспомнив все армейские навыки, атаковал пункт охраны жилого блока, где обзавёлся экзоскелетом и оружием…
“I'm nuclear, I'm wild
I'm breaking up inside
A heart of broken glass
Defiled
Deep inside
The abandoned child”
На основе опыта работы техником, он рассчитал, где может находится в таком здании термоядерная установка. Судя по всему, он оказался прав.
“Standing on the edge of the underworld
Looking at the abyss
And I'm hoping for some miracle
To breakout to escape from all this”
Сыграв на эффекте неожиданности, Григорий провёл яростный и успешный штурм центра управления термоядерной установкой. Уничтожив всех, кто мог бы ему помешать, он запустил фатальную цепную реакцию. После этого он на всякий случай расстрелял все элементы управления и армейским методом забаррикадировал двери в пультовой. Ну и музыка. Да… Он велел компьютеру установки называть себя “Величайшим из техников” и запросил для себя последнюю песню в его жизни.
“Whispers in the air tell the tale
Of a life that's gone
Desolation, devastation
What a mess we made, when it all went wrong”
-Чёрт побери… – тихо сказал Григорий сам себе, – Простите меня все, если сможете… – он закрыл лицо руками.
“I'm nuclear, I'm wild
I'm breaking up inside
A heart of broken glass
Defiled
Deep inside
The abandoned child….”
Средь бела дня Мега Йорк сильно тряхнуло мощным подзем толчком. Вслед за ним, прожигая крышу, с вершины “Славениан-тауэр” в небо ударил ослепительно яркий поток пламени. Испугавшее весь город и Америку явление продолжалось около часа, обратив в дым и пепел всё, что было внутри стен жилого блока. Сопровождавшие это явление подземные толчки вызвали повреждения малых зданий в округе, но эти происшествия обошлись практически без жертв.
*Mike Oldfield “Nuclear”
Пастырь
Россия после Второго Атомного Уничтожения строит новое общество, в котором гармонично сочетаются понятные всем светские принципы, семейные ценности и служащие скрепами всему этому каноны Русской Церкви Постатомного Православия.
Однако, среди всех врагов нашей страны наибольшей мерзостью отличаются еретики, возомнившие, что они могут предложить какое-то иное мировоззрение нашему обществу. Их “нравственная зараза” проникает в умы, особенно морально не подготовленной молодежи, коверкая и уродуя наши традиционные устои. И в ряду этих преступников и экстремистов нет более опасного, чем их лидер – Старший Пастырь Александр. Спецслужбы России гоняются за ним много лет и однажды он получит справедливое наказание за свои злодеяния против нашей духовности!
Новая Москва. Наши дни (184 год от окончания ВАУ).
На месте, где мгновение назад сражались Пастырь и Лило, в клубах густого дыма была неглубокая, но широкая – около семидесяти метров в поперечнике – воронка. Оплавленный асфальт местами поблескивал красным, напоминая вулканическую магму. Взрывной волной на несколько десятков метров отбросило пролежавший здесь несколько десятилетий строительный мусор и всякий хлам.
Только Айзек не пострадал, хотя и попал непосредственно в зону взрыва. Меч архангела создал вокруг него “островок безопасности” радиусом в два метра, где ничего страшного не произошло. Старый асфальт остался цел, ни одна пылинка не была унесена взрывной волной, а раскаленный воздух, который должен был бы поджарить учёного, не достиг его. Айзек с лёгким удивлением на лице медленно водил головой туда-сюда в попытке разобраться в произошедшем.
В радиоэфире раздался голос Лило:
–Перекличка!
Стрелок, одновременно обрадованный и удивлённый тем, что супруга Пастыря уцелела, первый отреагировал на приказ:
–Стрелок на позиции.
–Вторая на позиции, минус два, – яркая вспышка выстрела аннигилятора не помешала вампиршам, в отличии от Стрелка, поэтому ещё в тот момент они перевели винтовки на бесшумный режим и принялись активно уничтожать уцелевших бойцов СНБ.
–Третья на позиции, минус шесть.
–Четвёртая на позиции, минус один.
–Пятая на позиции, минус два.
Стрелок мысленно отметил для себя: никогда не конфликтовать с третьей.
–Первая в небе, – закончила перекличку Зойдберг, – За мной вышли перехватчики. Уведу их подальше. Держитесь! Они наверняка сейчас вышлют десант!
–Кто-нибудь видит Пастыря? – спросила Лило.
Стрелок и вампирши внимательно всматривались в клубы дыма пару секунд.
–Я что-то вижу, – рапортовала четвёртая, – напротив Айзека! Oh, mein…
Практически рептилоид шёл из эпицентра атаки аннигилятора. Чёрная матовая чешуя покрывала всё его тело. Голова с косыми разрезами крупных, полностью чёрных глаз. Не хватало только носовой щели и рта с зубами-иглами. На спине был покрытый той же чёрной чешуёй “ранец”. Айзек тепло улыбался “чудовищу” и что-то говорил. Стрелок быстро включил на оружии лазерный микрофон, чтобы подслушать неприятеля:
–…были против, чтобы я дал тебе этот костюм. Я и не думал, что у него такая степень защиты. Удивительно. Пастырь, я только не понял одну вещь. Мне показалось, что ты в последний момент отбросил куда-то свою нацистку. Я, конечно, не давал прямого приказа убить её. Но, похоже, ты и правда ещё не до конца подчиняешься программе. Дайка анализ ситуации.
Чешуя на голове Пастыря “сползла” вниз, сформировав толстый воротник. Он улыбнулся учёному и мягко обратился к нему:
–Я объясню тебе всё позже, если ты сдашься, Айзек. Отдай Меч архангела. И не делай глупостей, а то лишишься своей настоящей руки. Помни: “Все слова мои истинны, я ненавижу ложь”*.
Позади Пастыря из дыма донёсся женский смех. Лило грациозной походкой шла к нему. Лидер ЦВА развернулся и тепло улыбнулся ей:
–Моя Богиня!
Подойдя вплотную, амазонка, пользуясь тем, насколько рельефно тело её любимого покрывал чешуйчатый костюм, взяла его за интимное место и притянула к себе поближе:
–Мой Фюрер!..
Их губы слились в поцелуе.
–Ну ладно… – тихо сказал Айзек со смесью удивления и печали на лице, – “красная звезда”!..
На спине Айзека что-то вспыхнуло, раздался грохот! Правую руку учёного с Мечом архангела отбросило в одну сторону, тело же несчастного – в другую. Пастырь прервал поцелуй, отбежал за Мечом архангела и вернулся к Лило:
–Заранее продумал, чем заметить тебе Грам, – сказал он, протягивая любимой рукоять, – Но об этом позже! Стрелок, – Пастырь посмотрел прямо в его сторону, хотя между ними было несколько сотен метров, – Сохраняй позицию. Меч Архангела пока будет у Лило. Вампирши, я знаю, вы слышите. Вы все здесь молодцы! Зойдберг, отличный выстрел! А сейчас срочно дайте мне канал связи с Беном или Кени!
Одна из вампирш с нечеловеческой скоростью подбежала к ним, на секунду встала по стойке смирно, скрестив руки на груди, после чего передала Пастырю планшетный компьютер. Он быстро вбил данные абонента. Бен ответил через пару секунд… Никогда в жизни Пастырь не видел рептилоида таким удивлённым. Глаза пришельца едва не выходили из орбит, по три щелевидных зрачка почти полностью заполнили радужку, рот с десятком зубов игл был невольно приоткрыт:
–Архелак-эгх-шоз!? Ты? А-р-х-х… Я был не праф-ф… Ты не один из-с нас-с… Ты нечто больш-шее!
Пастырь хмыкнул:
–Бен, приятно тебя видеть! Но что это всё значит? Я эту часть вашей культуры не знаю! Что это за костюм на мне? Почему он зовёт меня на корабль? Что костюм, что корабль мне в голову уже влили столько данных, что я во всём этом разобраться не могу! Какие-то ваши легенды, истории, навигационные карты, схемы и тонны прочей информации! Помоги пожалуйста. Только твоя радиотелепатия сюда не достанет из-за глушилок на границе, так что ответь словами и по возможности кратко!
Бен кивнул и заговорил быстро, стараясь избегать типичного для речи рептилоидов обилия шипящих звуков:
–Мы не умираем, как вы. Рептилоид умирает медленно, частями. Первым уходит рассудок. Рептилоид при этом становится чудовищем. Вампирши вот взяли это от Кени, с-становясь упырями, если не убиты правильно. Кто-то должен был порой брать на себя долг становиться Архелак-эгх-шоз… В вашей речи этому подойдёт слово… – пришелец на секунду задумался, – “корпс-хантер” или “охотник на немёртвых”. Это честь и тяжкий труд. Корпс-хантер должен убивать немёртвых, чтобы они не убивали живых-х. В древние времена много корпс-хантеров погибало, выполняя свой долг. Но потом для них создали эти доспехи, чтобы они всегда могли дойти туда, где нужна их помощь, чтобы они могли совладать с любым немёртвым. Доспех выбрал тебя, значит, ты – один из нас. Значит, ты достойнейший. Ты – корпс-хантер.
Пастырь быстро закивал:
–Так. Ясно. У них там три рептилоида-зомби. На мне броня для охотников на них. Верно?
–Да, – Бен на секунду задумался, – Но…
–Но-о-о? – поторопил его Пастырь. Тем временем компьютер Стрелка показал приближение крупной эскадрильи самолётов десанта СНБ.
–Корпс-хантер должен пройти посвящение. Уничтожить тройку немёртвых без доспеха первый раз. Поэтому в момент сражения доспех оставит тебя.
–А-а… Отлично! – с иронией ответил Пастырь, – Я думал, только в фильмах герои не надевают нормальную броню и идут в бой с зомби в майках и шортах!
–Но… – возразил ему Бен, – Тебе не впервой убивать себе подобных. Ты справишься.
Связь прервалась. Стоявшие рядом вампирши в недоумении уставились на Пастыря.
–”Не впервой”? – спросила Лило, приподняв бровь.
Пастырь вздохнул:
–Это я потом как-нибудь расскажу. Лило, займи оборону, не дай десанту СНБ мне помешать. Я обязан взять этот корабль. Один зомби заморожен у них в лаборатории – начну с него. Два других всё ещё на корабле. Если я не вернусь, сотри этот район с лица Земли и улетай с прочей паствой в новые миры.
Лило хотела что-то сказать, но Пастырь обнял её и нежно поцеловал, после чего развернулся и стремительно побежал в сторону “торгового центра”, под которым прятался исследовательский комплекс.
Приближающаяся с юга боевая группа СНБ выглядела впечатляюще. Чёрная волна пехоты стремительно мчалась по земле, “обтекая” развалины зданий. Над ними, тихо тарахча, летели вертолёты поддержки. А высоко-высоко в небе “плыли” ширококрылые десантные самолёты.
–Бригадефюрер, – спросила по радио одна из вампирш, – Это они столько сил просто против нас послали?
–Против него… – ответила Лило.
В эфир ворвался довольный и полный хищных интонаций голос Зойдберг:
–И Тринадцатой комбинированной дивизии Четвёртого рейха! Веди нас в бой, бригадефюрер!
Если бы Стрелок в этот момент проверил другие каналы связи, кроме используемого ими, он вновь бы мог услышать недавно понравившийся ему трэк**!
Командование лунных амазонок, впечатлённое речью Лило перед боем, попыткой самопожертвования своей “блудной дочери” и потенциальным масштабом проблем, которые может доставить СНБ при наличии у них Пастыря и технологий пришельцев, откликнулось на призыв о помощи. Дисковидные корабли со свастикой на брюхе дождём посыпались из верхних слоёв атмосферы! С противоположной от сил СНБ стороны с батонообразных кораблей, напоминающих древние дирижабли, высаживался десант нацисток! При этом часть вампирш прыгали в их “супергеройской” манере – без парашюта или тормозного двигателя, а часть на пегасах – десантных кибер-конях с крыльями и мощным вооружением!
Со времён ВАУ в мире не было более масштабного сражения. Лило ловко управляла войсками, словно они были продолжением её собственного тела. Авиация амазонок быстро испепелила вертолёты поддержки и сбила неповоротливые десантные самолёты, но наслаждались победой они недолго. На помощь СНБ уже спешили маневренные перехватчики! Городские руины требовали от обеих сторон постоянно чередовать тактику прорыва и обороны. Пальба, взрывы, дым, огонь – будто бы бог войны пробудился в центре Свердловского района Новой Москвы!
Позиция Стрелка по стечению обстоятельств оказалась в тылу неприятеля. Вспомнив, что он даже не попытался сравняться с вампиршами после атаки аннигилятором, он решил нагнать их сейчас. Переведя винтовку на бесшумный режим, он принялся выцеливать и устранять офицеров.
–Один… – тихо сказал Стрелок сам себе после первого успешного выстрела.
СНБ в бою не носили погон или знаков отличия на экзоскелетах, пользуясь цифровыми маркировками “свой-чужой”.
–Два…
Можно было бы украсть один из шлемов бойцов СНБ и попробовать взломать его с помощью портативного компьютера. Не факт, что получилось бы, но…
–Три…
Но Стрелку особо и не нужно было идти на такие хитрости. Сочетания опыта солдата и наёмника с возможностями его усовершенствованного кибернетикой мозга и всего тела позволяли стремительно находить командиров неприятеля и устранять их.
–Четыре…
–Стрелок! – в уши по рации ударил голос Лило, – Уходи оттуда! Они тебя раскрыли! Зойдберг прикроет тебя с воздуха! Бегом к “торговому центру”!
–Не вопрос! Включаю “john wick mode”!
Эту фразу Стрелок подцепил от парочки гигов в ЦВА, с которыми любил порой обсудить кинематограф до-ВАУ-эры. Он правда так и не посмотрел те фильмы, о которых они говорили, поясняя происхождение фразы, но суть уловил: мчись вперёд, каким-то чудом не попадай под пули, убивай всех врагов двумя-тремя выстрелами в голову! Он быстро покинул облюбованные руины и стал прорываться к “торговому центру”. Такая яростная атака с тыла была для СНБ сюрпризом, что позволило Стрелку успешно проредить строй врага так, словно это не человек здесь прошёл, а в лучшем случае танк.
Лило у входа в “торговый центр” было видно издалека, так как Меч архангела ярко сиял в её руке. Это, конечно, привлекало внимание и врагов, но что они могли сделать против такого “оружия богов”?
–Какие будут указания? – сходу спросил Стрелок.
На лице Лило было заметно плохо сдерживаемое волнение:
–Пастыря всё нет. Амазонки не смогут вечно сдерживать СНБ. Тем более, скоро будет волна подкрепления. Если они не прорвуться со второго захода, они накроют здесь всё гравитационными бомбами! Мы должны идти за ним! Возможно, ему нужна помощь!
Гравитационные бомбы – редко используемое в силу трудности изготовления, но довольно грозное оружие. При падении бомба на долю секунды повышает силу притяжения в определенном радиусе в несколько раз. Этого обычно оказывается достаточно, чтобы человек или техника под собственным “увеличенным” весом становились тонким-тонким блинчиком. И, как знал Стрелок, Меч архангела от этой дряни не спасал.
Тем не менее, каким бы оружием ни обладали войска Службы Национальной Безопасности, это куда меньше волновало Стрелка, чем то, что другу и шефу может быть необходима его поддержка. Но с первых шагов по подземному комплексу стало очевидно, что помощь куда больше была нужна его служащим. Пастырь оставлял позади себя трупы и тяжело раненных, как Гензель и Гретель хлебные крошки. Без всяких помех Лило и Стрелок углубились в помещения и коридоры комплекса. В одной из лабораторий, кроме тел людей, они нашли необычные останки.
–Не приближайся, – предупредила Стрелка Лило, – Мы первый раз видим нечто подобное. Неизвестно, к чему может привести контакт с мёртвым рептилоидом.
То, что это был рептилоид, не вызывало сомнений. Но вот что сделал с ним Пастырь? От пришельца осталась только лужа пурпурной крови, месиво бесформенной плоти и часть черепа с рваными дырами в некоторых местах. Аккуратно обойдя это, амазонка и солдат двинулись дальше. Вскоре их путь окончился в той самой “пещере”, что была в злополучном репортаже Трен-ТВ. Повсюду здесь валялись тела защитников комплекса. А у входа на корабль неподвижно стояла уже знакомая Лило и Стрелку “скульптура паука-осьминога”. Подойдя ближе к замерзшему в режиме ожидания инопланетному костюму, Лило с укором обратилась к нему:
–Бросил всё-таки своего хозяина? – “паук-осьминог” оставался неподвижным и никак не реагировал на вопрос амазонки. Тогда Лило перехватила Меч архангела обеими руками и крадущимся шагом вступила в коридоры корабля. Стрелок без лишних слов последовал за ней. Вскоре они нашли останки ещё одного рептилоида, и были они примерно в таком же состоянии, как и обнаруженные ранее: лужа крови и плоти, пробитый в нескольких местах череп.
–Да что тут было-то? – тихо спросил Стрелок. Лило, не оборачиваясь, пожала плечами. Они сделали ещё пару шагов вперёд и услышали яростный вопль! Амазонка сорвалась с места. Стрелок с секундным промедлением помчался за ней, на ходу включая систему усиления бега.
Сцена, которую они застали, напоминала кошмарный сон или какой-нибудь из самых тошнотворных фильмов ужасов до-ВАУ-эры. В луже инопланетной крови и плоти вёл ожесточенную схватку Пастырь… Точнее то, что от него осталось: израненная голова, шея в следах от зубов-игл, часть груди и левая рука. Рептилоид, с которым он бился был не в лучшей форме: это была лишь голова с частью шеи. И эта голова старательно пыталась уползти от Пастыря, используя шейные мышцы, словно щупальца! Пастырь же с невероятной для его состояния скоростью полз с помощью единственной руки за этой башкой!
От этой картины было бы трудно сдержать эмоции, особенно Стрелку:
–Твою мать!!! – громко заорал он.
Голова рептилоида отвлеклась на его крик, что позволило Пастырю наконец-то догнать её! Схватив голову, он резко поднёс её ко рту и впился зубами прямо в темя! После чего принялся жадно высасывать содержимое! В блеклых глазах с тремя зрачками на долю секунды блеснуло что-то схожее с человеческими эмоциями гнева и страха одновременно, а затем они угасли, закатились и закрылись. Пастырь же продолжал пить. Через секунду глаза пришельца втянуло внутрь черепа, кожа начала слезать с него и распадаться. Вскоре мёртвый рептилоид выглядел также, как и два предыдущих.
Пастырь перевернулся лицом вверх, отбросил череп в сторону и тяжело вздохнул. Его лёгкие и медленно бьющееся сердце при этом были видны из рваной раны. Лило хотела подойти к нему, но он поднял руку в останавливающим жесте. Обычным, сильным и уверенным голосом он сказал:
–Стойте! Не подходите!.. – затем его рука упала в лужу крови, голос ослаб и осип, – Мои возможности к регенерации на пределе. Я не контролирую это сейчас. Если моя кровь попадёт на вас – это может плохо кончиться.
Лило убрала Меч архангела, села на колени прямо на границе лужи крови:
–Я могу что-то сделать? Только скажи.
–Нет… Не успеешь… – он посмотрел прямо на неё, – Прости меня…
–За что? – по щекам Лило побежали слёзы.
–Ты стала сердцем нашего дома… Занималась детьми все эти годы… Пока я утонул в работе… А не был с тобой… – каждая фраза давалась Пастырю со всё большим трудом, но он старался договорить до конца, – Я думал, это… Что это будет достойным приключением… Для тебя… – глаза Пастыря закрылись. Сквозь раны было видно, что он не дышит, а сердце его не бьётся.
Лило склонила голову, а через секунду нарастающее горе вырвалось из неё нечеловеческим криком тоски и боли. Амазонка резко развернулась к Стрелку – её заплаканные глаза горели отчаянным огнём:
–Переведи винтовку на разрывные, солдат!..
У Стрелка ушла секунда на выполнение команды. Лило за это время успела разорвать одну штанину на уровне бедра и стянуть оторванную часть формы. Она подбежала к телу Пастыря и поставила обнажённую ножку вплотную к его ранам там, где ещё недавно было правое плечо. Ничего не происходило.
–Пожалуйста… – тихо сказала Лило, – Пожалуйста… Используй моё тело, чтобы остаться со мной! Давай! Давай!!!
Вдруг из раны к коже щиколотки Лило вылетела и прилипла тонкая жилка. Затем ещё одна. И ещё. Несколько обрывков мышцы и кожа потянулись к ней и принялись прорастать внутрь! Амазонку затрясло от невероятной, самой страшной в её жизни боли, но она даже не пыталась отдёрнуть ногу от тела любимого. Она стиснула зубы так, что некоторые из них хрустнули, её загорелое лицо стало мертвенно бледным. Нечто прорастало через её тело вверх по ноге, словно какая-то армия паразитов ползла под кожей. Вступившая раньше всех в метаморфозы стопа уже была похожа на часть плеча Пастыря. Сквозь стиснутые зубы Лило прошипела Стрелку:
–Отстрели мне ногу! Срочно! Огонь!!!
Стрелок произвёл короткую очередь, разнёсшую бедро амазонки в клочья. На целой ноге Лило сразу же подпрыгнула и, сделав сальто назад, приземлилась на границе лужи крови. Отстреленная нога продолжала менять форму, но скорость изменений сразу же заметно снизилась. Пастырь всё ещё не дышал, а открытое обзору сердце не билось.
–Scheiße! – выругалась амазонка и принялась рвать оба рукава своей формы.
–Лило… – неуверенно начал Стрелок, – Может быть поищем по этой базе ещё живых? Отдадим ему их. А то от вас такими темпами ничего не останется!
Она с отчаянием посмотрела на него:
–Мы не успеем это сделать! А сейчас, раз уже начали его спасать, то должны довести это до конца! Ты когда-нибудь видел, какими вампирши становятся, когда превращаются в упырей?
–Не-е-ет… – замотал головой Стрелок, – Мне пока везло!
–Боюсь, если Пастырь теперь не закончит регенерацию правильно, нам всем не повезёт увидеть, каким упырём или рептилоидом-зомби может стать он!
Стрелок присвистнул и быстро проверил, хватит ли ему боекомплекта отстрелить Лило столько частей тела, сколько потребуется. И у такого параноика, как Стрелок, патронов хватило бы ещё на десяток вампирш…
Айзек с трудом открыл глаза. Правое плечо болело так, словно его жгли. При этом он не чувствовал ни живую, ни искусственную руку. Пастырь, одетый с головой в чёрный инопланетный костюм, куда-то нёс его на руках.
–Пастырь? -при попытке говорить, боль в правом плече и всём теле усиливалась, – Что происходит?
–Тише-тише, Айзек, – мягко сказал Пастырь, – Тебе взрывом оторвало правую руку. Тебя самого сперва неплохо отбросило на землю. В ходе боя нацисток с СНБ ты ещё и парочку случайных пуль и осколков словил. А твою искусственную руку я на всякий случай отломил сам. Невезучий, в общем, у тебя день. Но скоро всё кончится. Потерпи чуть-чуть.
Учёный просипел:
–”Если я пойду и долиною смертной тени, не убоюсь зла, потому что Ты со мной”***…
Пастырь одобрительно хмыкнул:
–Хм-м-м! Псалом двадцать два, строчка четвёртая. Молодец.
Айзек на секунду улыбнулся.
–Пастырь… – говорить было всё труднее, но Айзек безумно хотел узнать, где он просчитался, – Где я накосячил?
Изображающий голову рептилоида шлем “сполз” с головы Пастыря. Теперь Айзек мог видеть его добрый взгляд и мягкую улыбку.
–В самом начале, Айзек, – начал Пастырь, – Когда решил проверить на мне методику, которую никто из вас не знал и не понимал до конца. Рептилоиды на корабле напоминали зомби. Они были неспособны к общению радио-телепатией, но могли принимать схожие сигналы. Корабль использовал специальные частоты, которые вызывают у них ступор. Но у живых рептилоидов и меня они вызывают только удовольствие.
–Что? Как оргазм? – Айзек был так поражён, что начисто забыл о боли.
–Примерно, – улыбнулся Пастырь, – А уж ваши попытки пересылать по этим частотам голосовые команды. М-м-м… Те ещё ласки языком!
Айзек засмеялся, но в ту же секунду смех перешёл в кашель. Он ощутил привкус крови во рту.
–Но ради чего всё это? Узнать, где корабль? Ты ведь мог взять меня и пытать.
Пастырь коротко посмеялся:
–Хе-хе-х… У меня с любимой давно не было какого-нибудь приключения или путешествия. Вот я и решил изобразить твою куклу, понимая, что из всей моей Церкви именно она примчится помочь Стрелку в такой ситуации.
Айзек застонал, но не от физической боли, а от осознания того, как дёшево и ради чего, его так провели.
–А потом? Как я потерял руку? Что ты сделал? – не унимался он.
–Ну… – покачал головой Пастырь, – Ты соврал про взрывчатку в передатчике, который пихнул мне в рот. Я понимаю. Ты тогда ещё не верил, что вся эта система работает, поэтому пошёл на такую хитрость. Но ты не знал, что за годы моего детства, когда меня из простого ребёнка превращали в то, чем ты так восхищаешься, взрывчатку мне в пасть закладывали ни один десяток раз. А порой и взрывали… Посмотреть, как я буду восстанавливаться. И иногда ради забавы. Так что привкус этот мне хорошо знаком. Я почти сразу вынул эту штуку изо рта, стоило тебе отвернуться. А в момент, когда перед боем с Лило я показывал тебе, как правильно держать Меч архангела, я прилепил тебе её на правую лопатку…
Айзек застонал.
–И я сам же, получается, оторвал себе руку…
Глаза учёного закрылись.
–Айзек? – обратился к нему Пастырь.
–Да? – еле простонал учёный, не открывая глаз.
–Не умирай тут. Моя любимая отдала немало плоти, чтобы вернуть меня к жизни. Я уже принёс ей кое-кого из ваших лаборантов, но они почти трупы. А вампиршам для быстрой регенерации нужны, так сказать, “свежие люди”. Тем более, что мы на месте.
У Айзека уже не было сил открыть глаза.
–Что дальше? – услышал он вопрос Стрелка.
Пастырь ответил:
–Сейчас Лило восстановит ноги и пойдём на капитанский мостик. Корабль-то со всеми его возможностями невредим и теперь подчиняется мне.
“Чёрт, – пронеслась последняя мысль в гениальной голове Айзека, – чтобы посмотреть на это, стоило сдаться…”
Вторая волна атаки СНБ была отбита, хотя вампирши понесли при этом немалые потери. Под прикрытием перехватчиков на район шла группа бомбардировщиков. Бомболюки были открыты, пилоты ждали лишь команды на сброс. Но в этот момент первый подземный толчок тряхнул местные руины и ещё относительно целые постройки. За первым последовали второй, третий… Их частота нарастала, пока не перешла в непрерывную вибрацию. Заметив, как вампирши разбегаются в стороны от определённого места, бойцы СНБ сразу же последовали примеру лунных амазонок!
И вот, вздыбив останки города, из-под земли медленно вышел и поднялся в небо огромный дискообразный аппарат. Его гладкая, без единого шва или стыка поверхность переливалась тёмно-зелёными оттенками малахита. Бомбардировщики – крохотные птицы в сравнении с этим “бегемотом в воздухе” – разлетелись в стороны. Во всех рациях – как нацисток, так и бойцов СНБ – раздался голос Пастыря:
–Бойцы Службы Национальной Безопасности! Вы знаете, кто я и зачем последние годы частенько наведывался к вам. Я забираю этот корабль и сейчас уничтожу весь подземный исследовательский комплекс. Я не хочу новых жертв, поэтому рекомендую вам развернуть самолёты и вернуть личный состав по базам.
Бомбардировщики, не дожидаясь приказа своего командования, сменили курс. Пастырь тем временем продолжал:
–Лунные амазонки! Я ценю вашу помощь! В будущем Церковь Воинствующего Атеизма сделает всё, чтобы отплатить вам добром за это, если вы, конечно, не будете проводить агрессивных действий против нас и этого хрупкого мира. А сейчас прошу вас провести срочную эвакуацию до того, как я разберу здесь всё на атомы.
Нацистки, знали, что Пастырь в таких вопросах не шутит и предупредительных выстрелов не делает, поэтому поспешили покинуть опасный район. Стоило последней “тарелке” вампирш подняться в воздух, инопланетный корабль произвёл удар. Словно со всего корпуса вниз направился полупрозрачный поток не то энергии, не то какого-то киселя или тумана. Полупрозрачное облако наполнило все окрестности исследовательского комплекса, окутало здания, подбитую технику и тела павших. “Туман” продержался несколько секунд, после чего всё, что он покрывал, засверкало миллионом маленьких искр. Искры сияли всё ярче, росли и сливались друг с другом. За несколько секунд всё это стало ярким белым светом… И исчезло. Будто “выключил” кто. А всё, что было частью Свердловского района, превратилось в чистый, белый песок.
*Притчи 8:7
**Led Zeppelin – Immigrant Song
***Псалтирь, Псалом 22-4
Эпилог
Пастырь, Лило и Стрелок собрались на капитанском мостике корабля. Поначалу это место выглядело не особо впечатляющее: да, здесь были такие же красивые стены цвета янтаря или мёда, мягкий свет без видимых источников, ну и вдобавок высокий купол потолка, что хоть чем-то отличало помещение от многочисленных коридоров. Но стоило троим героям встать в центре комнаты, как мягкая сила чуть приподняла их в воздух, а вокруг возникла реалистичная голограмма окружающей корабль обстановки. Вся прочая информация при этом трансформировалась в необычные телесные ощущения.
Тяжело было бы описать, что при этом чувствовала лунная амазонка Лило, не говоря уже про Пастыря. А Стрелок, впоследствии описывавший пережитое, к сожалению, не обладал даром выдающегося красноречия. Поэтому он лишь кое-как мог рассказать, как ощущал себя самим кораблём. Как он мог чувствовать изменения температур, давления и радиации будто кожей. Как он мог расширять диапазон видимого спектра до возможности видеть электромагнитные волны, инфракрасное и ультрафиолетовое излучение. Как по его желанию менялось восприятие времени от смешного ускорения, когда ты будто перематываешь фильм вперёд с включенным звуком, до такого замедления, словно всё вокруг замерло в ожидании. Радиопереговоры и прочие каналы информации нитями протянулись вокруг Стрелка. Стоило ему лишь дотронуться до них, как он слышал все данные, словно аудиокнигу, записанную голосами любимых актёров. Когда он захотел рассмотреть транзитную станцию на орбите Марса, где его дожидались жена и дочь, он сразу же увидел её так, как будто парил рядом в открытом космосе.
Наконец Стрелок смог отвлечься от удивительной гаммы новых необычных ощущений, что давал корабль, и спросил:
–Шеф, что дальше? Домой?
Пастырь неторопливо размял шею:
–Домой? Можно и домой. Можем тебя к семье подбросить. Можем через “кротовые норы” добраться до Терра-2 и Терра-3 раньше, чем туда долетят наши колонизаторы. Но для начала я хочу, так сказать, расставить точки над всеми буквами “ё”. Пока СНБ изучали этот корабль, он тайком изучал их, найдя все-все их секретики. Так что сперва мы уничтожим пару дата-центров и лабораторий.
Стрелок ухмыльнулся:
–Ох и не любите вы их…
Пастырь тяжело вздохнул и ответил:
–Ну мне есть за что. Ты ведь тоже слышал мои переговоры с Беном. Хочешь знать, откуда он был уверен, что я знаю, как убивать себе подобных и рептилоидов?
–Я бы предположил, что костюм или корабль могли вас научить, – быстро нашёлся Стрелок.
–Хорошо, – кивнул Пастырь, – Сделаем это официальной версией, если кто спросит, как я это сделал. Хотя даже сотня прочитанных книг по кунг-фу не сделает человека бойцом.
–Но… – неуверенно продолжил Стрелок, – Бен вполне чётко утверждал, что опыт в этом деле у вас всё-таки есть.
–Да-да… Моя татуировка… – инопланетный костюм “сполз” с его головы и груди. Пастырь осмотрел себя. Обычно под левой ключицей у него красовалась надпись “ПАН-211284”, но сейчас её не было. Очевидно, при регенерации после ранений татуировки не восстанавливаются.
–Эх… Опять заново набивать! В общем, “ПАН-211284” – это ведь шифр типа лаборатории, серии экспериментов и номер подопытного. Я был их самым большим достижением, но были и другие дети, кто смог перенять различные способности рептилоидов. Сперва из нас сделали особую группу. В лаборатории быстро осознали, что с заданиями для обычных людей мы легко справлялись. Тогда против нас стали выпускать менее удачливых детей, чьи способности не дотягивали до наших, но большими группами они могли представлять немалую угрозу. Выбор у нас был нетривиальный: дерись или умри. Позже руководство решило, что мои напарники слишком слабы в сравнении со мной, хотя там были и ребята с удивительными способностями. Когда исследователи решили проверить на сколько я хорош, они бросили всю группу против меня одного, – Пастырь вновь вздохнул.
Лило нежно коснулась его плеча:
–Они пытались сделать тебя непобедимым воином… И смогли, – затем амазонка хищно улыбнулась, – Но давай сделаем всё, чтобы они не пришли за нашим сыном!
–Естественно, – улыбнулся ей Пастырь, – Так. Всем приготовиться. Я ещё не до конца понял всю схему управления. Ход назад…
На секунду всё вокруг залило светом, в котором прямо перед ними ещё более яркой вспышкой взорвалось что-то безумно огромных размеров. Необычное светопреставление исчезло также внезапно, как и появилось.
–У-ух… – выдохнула Лило, – Что это было?
–Спокойно! – поспешил с ответом Пастырь, – На этом корабле рептилоиды испытывали установку для исследования прошлого…
–Машину времени? – спросил Стрелок.
–Ну почти, – кивнул Пастырь, – Только подобные путешествия очень опасны. Любой контакт с материей другого времени приводит к взрыву колоссальной силы. Мы сейчас случайно нырнули куда-то в далёкое прошлое и… – нахмурился Пастырь, – по идеи должны были бы оказаться в космосе, поскольку в то время Земля была совершенно в другом месте.
Лило и Стрелок таращились на него, всё ещё не понимая, что произошло. Пастырь подмигнул любимой:
–Что? “Где твое четырехмерное воображение”*?
Лило засмеялась. Стрелок на секунду ощутил себя ребёнком, при котором родители шутят на какую-то неизвестную ему в силу малого возраста тему. Пастырь же с наигранным задором продолжил:
–Но мы, тем не менее, во что-то врезались.
Лило сразу прекратила смеяться и с лёгким беспокойством посмотрела на любимого. Стрелок был рад тому, что на нём всё ещё была маска-респиратор его экзоскелета, так что никто не мог видеть смесь удивления и страха на его лице. Но Пастырь вновь успокоил их:
–Защитное поле корабля полностью поглотило взрыв, после чего нас сразу же отбросило обратно. И, раз мы всё ещё живы, значит, ничего страшного мы в прошлом не натворили.
Стрелок облегчённо выдохнул, Лило быстро смахнула испарину со лба.
–Так, – Пастырь задумался, – Вот как надо было…
Красивый инопланетный корабль с места набрал сверхсветовую скорость, умчавшись подальше от Свердловского района…
…А уничтоженный при столкновении в далёком прошлом астероид раскололся на миллионы осколков. Часть из них сформировалась в метеоритный поток, путь которого теперь шёл по новой, сформированной взрывом траектории к планете, которой ещё только предстояло познать ужасы первой атомной войны и ВАУ.
*Эмметт Браун – герой медиафраншизы «Назад в будущее» Роберта Земекиса.