Kitabı oxu: «Эхо Погибших Звёзд 2. Голод»

Глава 1. Архивы вечности

Земля встретила нас рассветом. Настоящим, земным рассветом, когдасолнце выползает из-за холмов не спеша, словно ленивый кот, и золотит верхушки деревьев,а роса на траве горит тысячами искр.

Я сидел на веранде нашего дома — небольшого, в два этажа, с деревяннымиперилами и черепичной крышей, который нам выделили за городом, — и смотрел, какпросыпается мир. В руке дымилась кружка с кофе. Настоящим, земным кофе, свареннымв турке, а не синтезированным из концентрата.

— Ты опять не спал?

Заря вышла на веранду бесшумно, как умеют только Предтечи. Наней была моя старая флотская куртка — слишком большая, но она любила в ней кутатьсяпо утрам. Волосы растрёпаны, глаза сонные, но улыбка — та самая, от которой у менядо сих пор перехватывало дыхание.

— Спал, — соврал я, отхлёбывая кофе. — Просто встал рано.

— Врёшь, — она чмокнула меня в макушку и села рядом, подобравбосые ноги под себя. — Я чувствую твоё состояние. Ты не спал почти всю ночь. Опятькошмары?

Я промолчал. Кошмары — это мягко сказано. Мне снилась та битвав системе ариев. Лица погибших. Корабли Голода, разрывающие пространство. И Мира,падающая в «Мёд» с раной, от которой у людей не выживают.

— Проходит, — сказал я. — Медленно, но проходит.

Заря положила голову мне на плечо. Её волосы пахли травой и чем-тодалёким, звёздным.

— У нас это называется «эхо войны», — тихо сказала она. — Оноостаётся в душе навсегда. Но с ним можно жить. Главное — не одному.

— Я не один, — я обнял её за плечи. — У меня есть ты.

Мы сидели так, глядя на восход, и я ловил себя на мысли, чтоэто, наверное, и есть счастье. То самое, о котором в Академии писали в учебникахпо психогигиене, но которому никто не верил.

— Алексей, — голос Зари дрогнул. — Я хочу поговорить.

— Я слушаю.

Она помолчала, собираясь с мыслями. Потом заговорила, глядя вдаль:

— За эти полгода я... я впервые за миллионы лет почувствоваласебя живой. Не воином, не солдатом, не последней из клана. Просто живой. Женщиной.Которая любит, которую любят.

— Это хорошо? — спросил я осторожно.

— Это страшно, — она повернулась ко мне. В её серебряных глазахблестели слёзы. — Потому что я хочу большего. Я хочу... ребёнка. Нашего ребёнка.

У меня перехватило дыхание.

— Ребёнка? Но... возможно ли это? Мы же разные расы. Биология...

— Наши расы не так уж разные, — она улыбнулась сквозь слёзы.— Мы создавали людей по своему образу. Генетический код совместим на девяносто девятьпроцентов. Это возможно. Я проверяла.

— Ты проверяла?

— Я Предтеча. Мы умеем заглядывать в себя.

Я молчал, переваривая информацию. Ребёнок. Наш ребёнок. Полукровка.Наследник двух рас.

— Ты не рад? — в её голосе послышалась тревога.

— Я... я просто не ожидал, — я взял её лицо в ладони. — Я счастлив.Просто боюсь. За тебя. За него. За нас. Мир нестабилен, война не кончена.

— Мир никогда не будет стабильным, — ответила она. — А войнане кончится никогда. Но если ждать идеального момента, можно прождать вечность.А у нас, людей и Предтеч, вечности уже нет. Есть только сейчас.

Я поцеловал её. Долго, нежно, вкладывая в этот поцелуй всё, чтоне мог сказать словами.

— Тогда сейчас, — прошептал я. — И пусть будет что будет.

---

Мы не успели даже дойти до спальни.

Сигнал вызова разорвал утро пронзительной трелью. Комм на моёмзапястье пульсировал красным — код Имперской канцелярии, высший приоритет.

— Князев, — рявкнул я, принимая вызов.

На голограмме возникло лицо адмирала Лазарева. Старый лис выгляделозабоченным, даже встревоженным.

— Капитан-лейтенант, прошу прощения за вторжение. Но вам нужнонемедленно прибыть в Совет. Найдено нечто, что требует вашего... и ваших гостейприсутствия.

— Что именно? — спросил я, чувствуя, как спокойное утро рассыпаетсяв прах.

— Лучше увидеть своими глазами. Жду через час.

Связь прервалась. Я посмотрел на Зарю. Она уже натягивала форму.

— Похоже, наш разговор откладывается, — вздохнула она.

— Ничего не откладывается, — я обнял её. — Просто... берёт паузу.Идём.

---

Здание Объединённого Совета выросло на месте старого Сената всегоза три месяца. Ваятели, которых привезли на Землю для обмена опытом, построили егоза две недели — кристаллические конструкции росли прямо на глазах, переливаясь всемицветами радуги. Теперь это было самое красивое здание в столице.

Внутри нас ждали все. Лазарев, Ратибор, Велес, Мира (уже полностьюздоровая, с новым шрамом на щеке, который её красил), несколько сенаторов и — неожиданно— сам Император Александр.

— Алексей, Заря, — Александр шагнул навстречу, пожимая руки.— Рад видеть вас. Жаль, что обстоятельства такие.

— Что случилось, ваше величество? — спросил я без предисловий.

— Ратибор, вам слово.

Старый Предтеча развернул голограмму во всю стену. На ней пульсировалакарта галактики с россыпью звёзд.

— За последние три месяца мы активировали древние архивы Предтеч,— начал Ратибор. — Данные хранились в законсервированных базах данных по всей галактике.Мы восстановили около сорока процентов информации. Этого достаточно, чтобы понять:мы были не одиноки.

— Мы знаем, — перебил я. — Вы создали людей, ариев...

— Не только, — перебил Ратибор. — Мы создали десятки рас. Наразных этапах, с разными целями. Большинство погибло в войне с Голодом. Но некоторые...некоторые выжили.

Голограмма изменилась. Три точки загорелись алым.

— Три мира. Три расы. Координаты подтверждены. Они живы. И онинуждаются в нас.

— В нас? — переспросила Заря. — Или в тебе, Ратибор?

— В нас всех, — ответил Велес. — Мы — Предтечи — их создатели.Они могут нас ненавидеть, могут боготворить, но они не смогут игнорировать. А Голодуже на подходе. Мы засекли его активность вблизи каждого из этих миров.

— И вы хотите, чтобы мы отправились туда, — понял я. — «Ярослав».

— Именно, — кивнул Лазарев. — Ты — единственный командир, которомудоверяют все. Люди, Предтечи, арии. Теперь придётся договариваться с новыми.

Я посмотрел на Зарю. В её глазах читалось то же, что и у меня:«Опять война, опять дорога, опять риск».

— Какие расы? — спросил я.

Ратибор увеличил первую точку.

— Ваятели. Первая раса-помощник, созданная для терраформированияи строительства. Мирные, гениальные инженеры, абсолютно не воины. Голод уже атакуетих колонии.

Вторая точка.

— Осколки. Проект «Воин». Мы создавали их для защиты границ.Они получились... слишком совершенными. И слишком независимыми. Когда началась война,часть ушла к Голоду. Часть выжила и ненавидит нас лютой ненавистью.

Третья точка зажглась ярче всех.

— Тихие. Самая загадочная наша раса. Мы создавали их как исследователей,учёных, философов. Они ушли так глубоко в познание, что почти потеряли материальнуюформу. Они знают о Голоде больше, чем мы. Но говорить не хотят. Им нужно, чтобымы доказали, что изменились.

— Три расы, — подытожил Александр. — Три миссии. И одна цель— создать союз, способный противостоять тому, что идёт.

— А что идёт? — спросил я прямо.

Наступила тишина. Ратибор и Велес переглянулись.

— Мы не знаем точно, — признался Ратибор. — Но данные с перифериитревожные. Голод ведёт себя не как стая, а как... организм. Кто-то координируетего. Кто-то будит старые ульи. Мы думали, что Адапт был центром. Но если Адапт мёртв,кто командует сейчас?

— Мы должны узнать это, — закончил Велес. — И эти три расы —ключ.

Я молчал, переваривая информацию. Потом повернулся к Императору.

— Когда вылет?

— Вчера, — усмехнулся Александр. — Но формально — через три дня.Столько нужно на подготовку.

— Три дня, — я кивнул. — Хорошо.

---

«Ярослав» встретил нас знакомым гулом двигателей и запахом озона.Корабль изменился за полгода — имперские инженеры вместе с Предтечами довели егодо совершенства. Новые щиты, новые орудия, новая навигация. Но душа осталась прежней.

Воронцов встретил меня в шлюзе. Мичман сиял, как начищенный самовар,и с гордостью демонстрировал новую руку.

— Командир, глядите! Предтечи сделали! Теперь не просто рука— оружие! — он сжал кулак, и пальцы засветились синим. — Плазменный удар могу наносить.Или там гайки закручивать. Универсально!

— Главное, головой думай, — усмехнулся я. — А рука пусть помогает.

— Так точно!

В рубке нас ждали остальные. Строганов — старый, мудрый, с вечнойтрубкой в зубах. Никонов — похудевший, с умными глазами за линзами очков. Орлова— связистка, которая после лечения в «Мёде» стала видеть чуть ли не насквозь.

— Командир, — Строганов кивнул. — Экипаж в сборе. Все соскучилисьпо настоящему делу.

— Соскучились? — фыркнул я. — Скоро нахлебаетесь по самые уши.

— А мы не против, — подал голос Сергеев, входя в рубку. Десантниквыглядел так, будто готов хоть сейчас в бой. — Засиделись на Земле, как тараканыв банке.

— Терпение, — осадил я. — Успеете навоеваться.

В грузовом отсеке, превращённом в жилой модуль для Предтеч, насждали остальные. Мира тренировалась с клинками — мелькала так, что глаз не успевалследить. Перун сидел в углу, собравшись в комок (насколько это возможно для двухметровогогиганта), и медитировал.

— Чего это он? — шепнул Воронцов.

— Учится контролировать гнев, — ответила Мира, не останавливаясь.— После той битвы понял, что ярость мешает. Теперь вот... дзен ловит.

— Помогает? — скептически спросил я.

— Не очень, — прогудел Перун, открывая глаза. — Всё равно хочетсякого-нибудь разорвать. Но теперь я хотя бы понимаю, что это неправильно.

— Прогресс, — хмыкнул я.

Святозар вырос. Серьёзно — за полгода подросток превратился вюношу, плечи раздались, голос стал ниже. Только глаза остались такими же любопытными.

— Капитан Князев! — он вытянулся по стойке смирно. — Я готов!Всё изучил! Все базы данных! Я теперь навигатор хоть куда!

— Никонов, возьми шефство, — приказал я. — Пусть помогает. Еслибудет мешать — отправишь чистить реактор.

— Есть! — козырнул Никонов. — Пошли, юный дарование.

Святозар умчался за ним, едва не сбив по дороге Ладу. Близнецы,как всегда, держались за руки и улыбались. Они почти не изменились — всё такие жетихие, загадочные, с печалью в глазах.

— Вы с нами? — спросил я.

— Всегда, — ответила Лада за двоих.

Оставалась только Заря. Мы вышли в коридор, где нас никто невидел.

— Ну что, — сказал я. — Опять в бой.

— Опять, — она взяла меня за руку. — Ты не передумал? Насчёт...нашего разговора?

— Передумал? — я улыбнулся. — Я только об этом и думаю. Но сначала— дело.

— Правильно, — она поцеловала меня в щёку. — Сначала дело. Апотом — жизнь.

---

За два дня до вылета произошло то, чего никто не ждал.

Мы с Зарей гуляли по ночной столице — редкая роскошь, когда можнопросто побыть вдвоём, без охраны и свиты. Город сиял огнями, люди узнавали нас,улыбались, махали, но не приставали — уважали личное пространство.

— Нравится тебе здесь? — спросил я.

— Нравится, — ответила она. — Шумно, суетно, но... живо. Людиживут, любят, ссорятся, мирятся. Не как мы — миллионы лет в спячке.

— А вы как жили?

Она задумалась.

— Мы жили... правильно. Рационально. Планировали на тысячелетиявперёд. Строили империи, создавали расы, воевали. А потом война всё стерла. И японяла: правильность не спасает. Спасает только то, что в сердце.

Она остановилась и посмотрела на звёзды.

— Там, среди них, наши новые союзники. Или враги. Не знаю. Нознаю одно: я хочу, чтобы у нас был дом. Настоящий. Где мы сможем растить детей,встречать старость, умирать в мире.

— Ты можешь умереть? — спросил я. — Предтечи ведь бессмертны?

— Никто не бессмертен, — она грустно улыбнулась. — Мы живём долго,но не вечно. И чем дольше живёшь, тем больше теряешь. Я потеряла всех. Кроме тебя.Ты — моя последняя надежда.

Я обнял её, и мы стояли так посреди ночного города, под миллиардамизвёзд, и время остановилось.

А потом завибрировал комм.

— Командир, — голос Строганова был напряжён. — Срочно на борт.Мы получили сигнал от Ваятелей. Голод атакует их главный мир. Им нужна помощь.

— Вылетаем, — ответил я. — Через час.

Заря посмотрела на меня. В её глазах не было страха, только решимость.

— Пора, — сказала она.

— Пора.

---

«Ярослав» оторвался от Земли под вой сирен и вспышки салютов— провожать нас вышли тысячи людей. Трансляция шла на всю Империю. Император Александрлично пожелал удачи.

— Возвращайтесь, — сказал он на прощание. — Возвращайтесь с победой.

— Вернёмся, ваше величество, — ответил я. — Обещаю.

Прыжок в неизвестность был мягким, почти незаметным. Новые двигателиработали безупречно. За иллюминатором мелькали звёзды, складываясь в причудливыеузоры.

— Первая цель — система Ваятелей, — доложил Никонов. — Времяв прыжке — трое суток.

— Хорошо. Всем отдыхать. Завтра начинаем подготовку.

Я прошёл в каюту. Заря уже была там, сидела на койке, глядя встену.

— Волнуешься? — спросил я.

— Немного. Ваятели... я помню их. Когда-то они были нашими любимымидетьми. Они строили города, которые пели. Они верили в нас. А мы их бросили.

— Ты не бросала. Ты спала.

— Для них это не важно, — она покачала головой. — Для них времяне остановилось. Они жили, страдали, умирали. А нас не было. Что я скажу им?

— Правду, — я сел рядом. — Только правду. Они или примут, илинет. Но если ты будешь врать, они почувствуют. Предтечи — плохие лжецы.

Она усмехнулась:

— Ты прав. Как всегда.

— Не всегда, — я обнял её. — Но сегодня — да.

Мы лежали в тишине, слушая гул двигателей, и я думал о том, чтождёт нас впереди. Новые миры, новые расы, новые битвы. И где-то там, в глубине галактики,— правда о Голоде, которую так боятся Тихие.

Но рядом была она. Моя Заря. Моя звезда. И с ней не страшно ничего.

---

Трое суток пролетели как один день. Мы готовились, тренировались,изучали данные. Ваятели оказались удивительной расой — их культура, история, искусствопоражали воображение. Они строили города-кристаллы, которые росли как живые. Онисоздавали музыку, которую можно было не только слышать, но и видеть. Они были гениямигармонии.

И они не умели воевать.

— Это как учить ребёнка стрелять, — ворчал Воронцов, просматриваязаписи. — Они даже не понимают, что такое оружие. Для них любое насилие — дисгармония.

— Значит, будем защищать, — ответил я. — Пока не научатся.

— А если не научатся?

— Значит, будем защищать всегда.

На исходе третьих суток Никонов подал сигнал:

— Выходим из прыжка через десять минут. Система Ваятелей.

— Всем боевая готовность.

Заря встала рядом со мной. Перун за спиной сжимал кулаки. Мирапроверяла клинки. Даже близнецы выглядели напряжёнными.

Прыжок закончился.

И мы увидели это.

Система горела. Буквально — планеты полыхали, космос был затянутдымом, а вокруг кристаллического мира, который должен был быть жемчужиной галактики,кишели корабли Голода. Десятки, сотни, тысячи.

— Мать моя женщина, — выдохнул Строганов. — Да их тут армада.

— Не армада, — тихо сказала Заря, вглядываясь в экраны. — Рой.Огромный рой. Они собрались со всего сектора.

— Почему? — спросил я. — Что им здесь нужно?

— Не знаю. Но узнаем.

В центре роя висело нечто. Огромное, пульсирующее, живое. Размеромс луну. Оно дышало, шевелило щупальцами, и от него исходила такая волна энергии,что наши щиты замерцали.

— Матка, — прошептала Мира. — Я видела такие только в архивах.Матка Голода. Если она выживет, через месяц здесь будет новый улей.

— Значит, не дадим ей выжить, — я повернулся к экипажу. — Слушайприказ. Мы идём на прорыв. Наша задача — пробиться к планете, эвакуировать Ваятелейи увести их в безопасное место. Матку пока не трогаем — не потянем.

— А если она нападёт? — спросил Никонов.

— Будем уворачиваться. Вопросы?

Вопросов не было. Только решимость.

— С Богом, — сказал я. — Вперёд.