Kitabı oxu: «Зажги свое солнце. Целительные истории о счастье и любви к себе»

© Ал-Ас А.В., текст, 2023

© Крюкова Н.В., иллюстрации, 2023

© ООО «Издательство «Эксмо», 2023

Введение

Быть счастливым только потому, что про счастье и внутреннюю гармонию говорит каждый второй, не получится. Недостаточно просто говорить, недостаточно даже искренне верить – быть счастливым получается лишь у тех, кто делает. Не важно, что именно, будь то магические утренние ритуалы, соблюдение правильного распорядка дня, режима питания или занятия йогой. Главное – делать.

Быть счастливым вопреки всему и назло соседке тете Маше, которая с детства пророчила судьбу «хулиганки», тоже не выйдет. Каждый раз, встречая эту соседку, вы будете виновато опускать глаза, потому что она помнит, как вы мячом разбили ей окно. И вы это тоже помните. И – парадокс – это действительно мешает вам жить.

Не получится быть счастливым, даже если вы искренне пообещали это бабушке, которая вас любит. Это долг, проставление галочек напротив важного списка, который составила бабушка, но не личностный рост и внутренний комфорт.

Все, что происходит «назло», «потому что», «из последних сил», не является счастьем. Когда вы словно выдохшийся бегун, который падает после пресечения финишной ленты, – это не про счастье. Это, возможно, про ваше упорство или даже упрямство, это про вашу почти школьную обязательность, пунктуальность, даже про тревожность.

Внешний лоск, успешность и завистливые вздохи подруг – это не про счастье.

И невозможно стать счастливым, когда внутри тянет и терзает. Невозможно изображать счастье, когда внутри что-то гложет и сжирает заживо. Не бывает счастья на пепелище прошлого.

Счастье, гармония и саморазвитие наступают тогда, когда самый первый человек, для которого вы стараетесь быть счастливым, – это вы. Не ради детей, не во имя мира во всем мире, а ради себя. Ради себя вы прибираетесь внутри, закрываете все двери прошлого и оставляете их за спиной.

Эта книга про меня, вас, ваших подруг. Она покажет, что счастье – это не внешний лоск, а состояние души. Эта книга про то, что не всегда возможно сделать себе хорошо прямо сейчас, а иногда обязательно нужно вернуться и сделать хорошо себе в том времени – чтобы сейчас чувствовать внутреннее спокойствие и счастье.

Эта книга для тех, кто ищет причину дискомфорта внутри себя. Для тех, кто жаждет помощи, но хочет дать себе последний шанс справиться самостоятельно. Эта книга для взрослых людей, которые хотят быть счастливыми без всяких «но» и «если».

Эта книга для женщин, которые хотят поверить, что есть настоящие мужчины: заботливые, нежные и любящие. Книга для тех, кто хочет поверить, что можно выстроить хорошие отношения со своими родителями, даже если больно, плохо и до сих пор до слез. Книга для тех, кто не хочет «латать» раны души другими людьми.

Книга для тех, кто устал постоянно спрашивать себя: «Почему я такой невезучий?», «Почему у остальных есть все, а у меня ничего?», «Когда у меня уже все будет хорошо?»

Это книга для тех, кто устал ждать и хочет действовать. Но хочет действовать так, чтобы никогда больше не возвращаться к болям и обидам.

Это книга для тех, кто хочет научиться любить себя несмотря ни на что. Перестать ругать и винить во всем. Для тех, кто разрешает себе стать счастливым, спокойным, беззаботным, зрелым человеком, который достоин всего, что у него есть.

Часть 1
Сепарация

Детство Марины

Марина наблюдала за меняющимся пейзажем за окном такси. Заснеженные верхушки деревьев контрастировали с серыми комьями снега у дороги. «Дворники» придирчиво следили, чтобы лобовое оставалось чистым. Марина то и дело закрывала глаза, проваливаясь в поверхностный сон: как будто она спала, но отчетливо слышала все играющие по радио песни.

В голове крутился калейдоскоп воспоминаний. Новый год с родителями, где под елкой не оказалось подарка. Новый год с каждым бывшим парнем – и никто из них не встал на колено под бой курантов. Марина уже давно осознала, что снег, Новый год, вся эта суета, которая приносит радость всем, дико ранит ее.

По правде говоря, ей тоже хотелось всей этой семейности, выбирать тонну подарков и покупать детям сладости. Но из года в год она покупает только два подарка – Вере и Кате. Своим университетским подругам. Их крепкая дружба началась на пятом курсе и продолжалась до сих пор. Они всегда общались неплохо, но лучшими подружками с первого курса не стали: у каждой в жизни была своя драма, которая не отпускала, не давала свободно вздохнуть и расслабиться за чашечкой кофе или бокалом вина. Зато сейчас они активно наверстывают упущенное: каждую неделю встречаются обсудить последние новости, а крупные праздники отмечают вместе. Стараются выбраться из города, в котором всем им было непросто.

* * *

Катя ждала подруг в загородном доме, который сняла на пару дней. Все рабочие дела закрыты, домашние накормлены и проинформированы обо всем, что теоретически может случиться и что нужно будет вынести первым – конечно же, животных.

Они созвонились несколько дней назад. Вера лила слезы по Вите, Марина эхом вторила про Пашу, и Катя поняла, что не сможет разорваться и бегать между подругами, которые переживали не самый простой период в жизни. Решено было развеяться, погулять, забыть обиды, зализать раны. Катя вызвалась искать место. Дав указания девочкам («Не рыдать, а собираться»), быстренько нашла в тихом районе милый деревянный домик, недалеко от которого был лесок.

Хозяин прогрел домик заранее. Катю встретили удушающая духота, накрахмаленные скатерти и скрипящая лестница.

«Аутентичненько», – подумала девушка, доставая смартфон и поднимая руку с ним повыше. Связь ловила, но эпизодически. «Ну и к лучшему, никто не будет доставать». Она бросила сумку в одну из спален и спустилась вниз накрывать на стол.

Марина приехала первой. Посматривая на часы, пробежала по узкой расчищенной тропинке к домику и несколько секунд боролась с дверью. У нее вечно были с ними проблемы – те, которые нужно было толкать, она тянула на себя, и наоборот. Катя наблюдала за подругой из окна, грея руки о чашку с горячим чаем, и невольно улыбалась. Перед тем как выиграть битву с дверью, Марина, почувствовав на себе взгляд, посмотрела в сторону Кати, радостно махнула рукой и в ту же минуту открыла дверь.

* * *

– Обалдеть, снега насыпало столько, водитель еле проехал! – Марина потопала ногами возле двери, сбивая налипший снег, и сняла перчатки.

– Привет, Маришка! – Катя потянулась к Марине с приветственным поцелуем в щеку. – Давай раздевайся и иди выбирай спальню. Вера, получается, будет довольствоваться тем, что осталось. Может, хотя бы так научится не опаздывать.

Марина хохотнула, вспоминая привычку Веры постоянно задерживаться, даже если вышла заранее. Поднимаясь по лестнице, она с интересом оглядывала второй этаж. Распахнула первую попавшуюся дверь, осталась довольна увиденным и поставила сумку у порога. Помялась немного, решая, разбирать сумку сейчас или позже, но решила не оставлять надолго Катю одну – и потому быстро переоделась и спустилась вниз.

– Жарко тут, да? Хозяин прямо постарался, – она подошла к столу и покрутила в руках бутылку вина.

– Это я еще проветрила. Надо будет ему позвонить, спросить, как сделать похолоднее, иначе не уснем.

Катя протянула два бокала Марине, подвинула стул и села напротив. Марина удовлетворенно кивнула, открыла бутылку и разлила вино по бокалам. Подруги приподняли бокалы и одновременно, не сговариваясь, произнесли:

– За нас!

Сделав пару глотков, Катя принялась мыть овощи на салат.

– Как родители, Мариш? – поинтересовалась Катя, всегда справлявшаяся о родителях подруг.

– Ты знаешь, как обычно. Папа ищет работу, а мама спать не может, потому что я поправилась на размер, – Марина покрутила бокал в руках и поставила на стол. – У них мир и дружба, только когда я рядом. Я решила в этом году не быть миротворцем, не выслушивать привычное – лучше побуду с вами.

– И мама даже ничего не сказала? – Катя сделала маленький глоток и удивленно посмотрела на подругу.

– Ага, как же. Я плохая дочь, которая бросает родителей.

Марина встала из-за стола и подошла к окну, рассматривая снежинки, прилипающие к стеклу.

* * *

Точно так снежинки липли к окнам и в детстве Марины. Она помнила, как смотрела из окна комнаты на ребятишек, которые гуляли с родителями. В соседней комнате разгорался очередной скандал, а она мечтала, чтобы папа, загрузив ее в санки с теплым, но колючим одеялом, резво выбежал из подъезда во двор.

Стало так грустно и одиноко, что Марина спряталась под столом в своей спальне и обхватила коленки руками. Из-за двери доносились сдавленные, будто чужие, крики.

– Тебе все равно, тебе плевать! Плевать на нас – на меня, на Маринку. Она это все видит – твои заскоки, твои претензии. Видит, как мы общаемся с тобой! Даже ребенок понимает, что это ненормально. А тебе хорошо. Плохое настроение – наору на жену. Еще хуже – шлепну дочь. Вспомни, когда ты вообще себя нормально вел?

Мама кричала, а Марина еще сильнее зажимала уши, так как знала: когда папа не отвечает, он либо громит все вокруг, либо тормошит маму.

Марина угадала. И начала считать.

Хлоп! Любимая кружка мамы.

Хлоп! Стопка вымытых после гостей тарелок.

Хлоп! Кажется, теперь уже мама…

Когда в доме все затихло – и злобно шипящий папа, и всхлипывающая в истерике мама – Марина выбралась из-под стола и подошла к окну. Хлопьями падал снег, папы катали на санках детей, сидящих на толстых одеялах. Выписывая странные фигуры и дрифтуя на поворотах, папы поправляли шапки, смеялись, что-то говорили, слегка обернувшись на своих пассажиров. Марина пыталась разглядеть и понять, что именно они говорили, пыталась представить себя и папу на месте образцовой семьи, но не получалось.

Папа никогда не катал ее на санках, не гулял, не читал и не беседовал с ней. Вот хлопнула подъездная дверь, и выбежал мальчишка, победно выставив вперед морковку. «Снеговика будут лепить», – грустно отметила Марина и отвернулась. В груди стало горько и пусто.

Папа… Такое сильное слово, так от него веет защитой, безопасностью, величественностью. Кажется, что папа сможет все: починить велосипед, посадить на плечи, чтобы можно было потрогать радугу, научить кататься на роликах и плавать, как он, в море.

Папа может все: любить, жалеть, лелеять. Дуть на сбитые коленки, намазав их зеленкой. Папа может читать сказку и плести кривенькие косы, погладить платье старым советским утюгом через мокрую тряпочку, как сказала мама. Папа может смастерить корону и восторженно наблюдать за танцем снежинки.

Потом папа научит местных хулиганов не материться при девочках и не дергать их за косы. Поведет к алтарю и будет нервно хлопать, украдкой вытирая слезы, ведь его девочка выросла.

Или…

Папа может всего этого не делать.

Наплевать на утренники и оценки, на жалобы и слезы, не дуть на ранки – или даже сам может ранить.

Папа может все – одинаково сильно делать хорошо и делать плохо.

Марина еще до школы поняла, что ее папа – это про «плохо».

* * *

Пробираясь через толпу на рынке, Марина внимательно заглядывала маме в лицо.

– Мам, а что такое «завод встал»?

– Ой, Марин, это значит, что скоро всем будет весело.

Мама, сдвинув брови, трогала овощи и попутно ругалась с продавцами. Злые, уставшие, они охраняли товар от любителей все пощупать. Таким любителем была и мама – ей обязательно нужно было потрогать, понюхать и только потом принять решение. Не могла она просто показать пальцем и забрать пакетик с овощами вместе со сдачей.

Она отчаянно старалась не показывать панику в глазах ребенку, ведь совсем скоро, учитывая «вставший завод», им будет нечего есть, нечем платить за квартиру и не на что, совершенно не на что жить.

– Конечно, достану машинку и буду шить. Хотя кому это сейчас нужно, мам? – Марина подслушала мамин разговор по телефону. – Разве в наше время пойдут шить нарядные платья и костюмы? Людям скоро будет нечего есть, какие могут быть наряды?

Марина украдкой смотрела, как мама нервно теребит провод телефона и кусает губы. У них, кстати, это одна привычка на двоих. Марина тоже кусает губы, когда слышит звон битой посуды.

Мама оказалась права: совсем скоро из красивой вазочки на столе пропали любимые конфеты. Потом в доме не нашлось яблока. А потом Марина и вовсе забыла вкус нормальной еды – «пустые» супы, хлеб, безвкусные крупы, мизерные порции. Папа был злым, плохо пах и ломано говорил незнакомые слова – их Марина слышала на улице, но не решалась спросить, что они означают. Нутром чуяла, что нехорошее, боялась нарваться на папин гнев.

Мама перестала краситься. Не макала кисточку в черную коробочку с тушью. Не взбивала пышные кудри. Достала машинку, на которой раньше только шила платья дочери на утренники, и дома стали появляться странные чужие люди, которые изредка угощали Марину конфеткой. Та сначала жадно хватала, а потом мама научила брать аккуратно, благодарить и спокойно уходить. Марине этот ритуал казался целой вечностью. Шутка ли – когда в руках конфета, не побежать, радостно подпрыгивая.

Мама перестала рассказывать сказки. Марина часто просыпалась ночью и слышала, как мама шьет. Мама шила красивые платья удушливо пахнущим женщинам и костюмы большим дядям и ложилась спать, когда на улице уже светало. Вставала с утра раздраженной и уставшей, молча кивала на все вопросы и жарила яичницу из последнего яйца в холодильнике.

Мама перестала плести красивые косы. Больно расчесывала, затягивала хвост растянутой резинкой и громко захлопывала дверь, иногда даже не дожидаясь, когда Марина начнет спускаться по лестнице. Несколько раз больно попала дверью по спине, но Марина не обижалась.

Мама перестала смеяться.

* * *

Марина рисовала, лежа на полу рядом с мамой. Рядом были разбросаны изрисованные несколько раз листки, книга и огрызки карандашей. Мама старалась не смотреть Марине в глаза, ведь ребенку сложно объяснить, почему у нее больше нет красного карандаша (потому что от него ничего не осталось), чем ей теперь рисовать травку (зеленый тоже сточился, и его даже держать неудобно). Потому что все деньги, которые она зарабатывает, уходят на мизерный набор продуктов для поддержания жизни, оплату коммунальных услуг и очередную бутылку для папы. Да, так получилось. На карандаши денег нет.

– Мам, а папа нас любит? – спросила Марина, рассматривая картинку в книге.

На картинке нарисованный папа выглядывал из-за газеты и с улыбкой смотрел в сторону малыша, удивительно ровно собравшего пирамидку. Только дурак не поймет, что на картинке любовь, счастье и полная гармония. Наверное, папа потом выучит с малышом буквы, нарисованные на каждом кубике, они сложат незамысловатое слово и его тоже заучат.

Машинка перестала работать. Мама замерла, всматриваясь в окно, как будто искала там ответ на этот странный, но ожидаемый вопрос.

Что ответить ребенку? Правду? Или соврать, пытаясь сохранить хоть каплю сказочного образа папы? Ведь дочь слышит звон бутылок, видит неопрятность главного мужчины в ее жизни. Видит, как и что он говорит, слышит их ругань, знает, как звучат удары. И сразу бежит прятаться под кровать на всякий случай.

– Не знаю. Я бы очень хотела ответить на этот вопрос, но правда не могу. Я точно знаю, что я тебя люблю, потому что чувствую это. Бабушка любит, потому что говорит об этом сама. А папа… он другой. Я не могу отвечать за его чувства, не могу придумывать и врать тебе, ведь мы же условились, что между нам – никакого вранья.

Было дело, когда Марина не чистила зубы, а маме говорила, что все в порядке. Потом пришлось идти к врачу, который «сдал» девочку, которая любит конфеты, но не любит чистить зубы.

Тогда Марина ничего не поняла из маминого ответа, но уже знала – папа не любит.

Потому что когда любят, это чувствуется.

Детям можно наврать хоть что. Кажется, что они не поймут эти взрослые игры и условности, полутона и тонкости. Можно сказать, что папа устал, а не что он мертвецки пьян, можно сказать, что мама не плачет, а просто ей в глаз попала соринка. Но детей не обманешь: если в воздухе дома витает атмосфера несчастья, обреченности, грусти, ребенок совершенно точно не вспомнит потом ничего из своего детства. «Было детство, да, но какое?»

* * *

Марина ничего не просила: знала, что не найдется денег на новый фартучек в школу и новые банты. Мама шила много, и вскоре Марина стала как будто забывать, как она выглядит. Марина бежала в школу – мама уже шила. Марина ложилась спать – мама еще шила. Образ мамы – это женская спина возле машинки. И постоянные придирки нервозной, уставшей женщины, которая и за папу, и за маму, и за главного во всем мире.

Мама стала злой. Просила вынести мусор, не крошить хлеб, приносить только пятерки. Видела в Марине отца, который принес столько боли, живет и не страдает, пьет и бьет, и стала медленно, но верно ненавидеть девочку. Марина этого не понимала, лишь изредка ее крупные слезы падали на подушку.

А потом мама ударила.

Мама наговорила всякого. Мама обидела.

Нет больше той мамы, которая была раньше. Нет больше мамы, которая плела косы. Нет больше мамы, которая точила карандаши.

Есть мама, которая, кажется, не сильно любит. Говорит из-за спины обидные слова, ставит в угол за четверку и колко обзывается.

Есть мама. Она устала от всего и всех, она не скрывает раздражения. Она перестала обещать, что скоро все будет иначе.

Есть мама. Она шьет, пытается прокормить семью и везде успеть.

Есть мама. И даже есть папа.

Но почему ощущение, что в этом мире никого у Марины и нет толком?

* * *

Сложные времена прошли. Жизнь наладилась, хоть и не сразу. Мама Марины открыла ателье. Талантливая женщина, утерев слезы, наняла сначала одну девочку с горящими глазами, потом еще одну, а когда они перестали успевать, и еще одну. Машинка у окна в комнате переехала в светлое просторное помещение, где одному ушивали брюки, а другой – шили платье на свадьбу. Мама Марины считала, что ателье не должно быть узкой направленности, поэтому ее девочки-швеи умели все и максимально быстро.

Папа… папа просто есть. Он работает, но где конкретно, Марина не запоминает принципиально: скоро он все равно сменит работу. Еще со школы так сложилось: то заместитель, то охранник, то даже начальник. Его карьера развивалась отдельно от всех и не была привязана ни к чему. Есть мужчины, у которых развито чувство ответственности за семью: они найдут себе две серьезные работы, а коль не хватит – возьмут еще и подработку.

Папа Марины был не из таких. Он мнил себя крутым специалистом и ждал стоящего крупного предложения. Лежа на диване порой, но ждал. Он знал, как управлять страной, как заменить смеситель в ванной, но и страна осталась без него, и кран сменил местный сантехник, которому мама позвонила в очередной раз, когда лейка душа осталась в руках, а шланг залил пол в ванной.

Марина похожа на папу – такая же безэмоциональная и непробиваемая, все ждет чего-то. Ждет лучшего времени, лучшего состояния, подходящей звезды на небе. Так постоянно говорит мама. Со злобой и даже отвращением. Она вырастила дочь, до боли в сердце похожую на человека, которого она со временем сначала разлюбила, потом возненавидела, а потом смирилась – как многие мирятся с картиной, висящей в комнате. Она вроде закрывает дыру, что ли, какую-то. Уже никто не помнит, для чего она, но никто не снимает, да и вообще не трогает. Так, иногда пыль протирают.

Мама стала жесткой, отстраненной, требовательной. Состригла пышные кудри и начала ярко краситься. Красивый оттенок помады, пепельный блонд, требующий ухода. Похорошела, стала пахнуть дорогими и редкими духами и больше не шьет – начальствует. Ателье стало ее спасением, а сейчас там можно спрятаться, пересидеть официально, никому и ничего не объясняя.

У нее есть свободное время, но нет ни минутки для дочери. Мама ходит по магазинам, в SPA, любит встретиться с подружками молодости и коллегами, но не знает ничего о дочери. Пятерка? «Хорошо». Двойка? «Ты вся в отца». Марина, очевидно, не сильно интересна маме, так как после пары контрольных вопросов нить диалога теряется. Мама со стороны видела, как дочь менялась, взрослела, круглела или худела. Единственное, о чем она может подолгу говорить, так это недостатки Марины. Мама указывает на низкий рост, крутые бедра, толстые стекла в оправе, непослушные кудрявые волосы. Отрицает любые сходства с дочерью. Ей не хочется, чтобы они были похожи друг на друга.

Марина опускает глаза, но крупные слезы больше не капают. Она давно согласилась со всем.

Зачем нужна сепарация

Безусловно, многие знают: дети – это чистый лист. Все они без исключения рождаются добрыми, открытыми, уверенными в себе людьми, которые верят, что весь мир теперь – только их. Посмотрите на малышей на площадке: они двигаются свободно, танцуют, смеются открыто и радуются бабочкам, радуге. Для них все смешное – смешно. А все страшное – страшно. Они не примешивают другие чувства, не боятся казаться, не боятся жить. Они познают этот мир, и в реакциях видно уже влияние родителей – у боязливого ребенка всегда рядом мама, которая кричит: «Осторожнее, убьешься!» Поэтому то, какими эти дети вырастают, полностью зависит от того, насколько зрелыми были взрослые на момент их рождения и что они транслируют в мир.

Зрелый взрослый, психологически стабильный родитель не вымещает на ребенке ни-че-го.

У него нет потребности быть главным, уважаемым, он не хочет набить себе цену благодаря страху ребенка, «уважению». У него все сферы отдельно – личная жизнь со взлетами и падениями, родительство, карьера. В идеале они не переплетаются друг с другом и не мешают воспитывать отдельную личность. Потому что в голове все четко, с толком и расстановкой.

Соответственно, чем больше критики в адрес ребенка, чем больше необоснованных (да и обоснованных тоже) наказаний, запретов, рамок, тем меньше сам взрослый может считать себя взрослым. Тем тяжелее взрослому в родительстве. Потому что он не принял новую роль, старается всячески вернуть себе прежнюю жизнь и, увы, находит жертву в лице того, из-за кого изменилась эта жизнь – в ребенке. При этом взрослый забывает, что родительство – это роль, которую он осознанно и самостоятельно решил взять на себя.

Знаете, какой самый первый шаг в работе над отпочковыванием от мамы и папы, от их замечаний, их критики? Прощение. Это первое и самое важное, с чего начинается все остальное.

В момент сепарации, в момент отделения от родителя не нужно осуждать его, мол, какая мама плохая, не нужно искать ответы на вопросы: почему она делала замечания или почему мама вымещала злость на дочери, что за этим стояло, почему она не вела себя как взрослая?

Важно поставить перед собой вопросы: «Как я должна себя вести во взрослой жизни, чтобы детские травмы не мешали мне быть стабильным взрослым?», «Что теперь я должна сделать, чтобы только я была главной в своей жизни?».

Сепарация – это возможность наконец-то жить по-взрослому. Детство закончилось, и на некоторые вопросы просто нет смысла искать ответы. Есть такие вопросы, на которые вам никто не ответит. А если вы постоянно бередите ими душу, получаете только страдания. Вы спрашиваете не потому, что страдаете, а потому, что привыкли страдать. Это модель поведения многих взрослых, которые не сепарировались от родителей.

«Я страдаю, потому что мама обидела». Согласитесь, это звучит по-детски? Согласитесь, что у взрослого с таким мышлением нет шанса построить самостоятельную жизнь. Он всегда будет дуть губки и исподлобья смотреть на маму.

Взрослые так не делают. Взрослые принимают решения, разговаривают и даже уходят, когда понимают, что между двумя людьми, пусть даже между родителем и подросшим ребенком, нет ничего, кроме пустоты.

Запомните, сепарация не начнется, пока вы четко не осознаете: у вас теперь есть ответственность за себя, свою жизнь и то, какой она будет. Все это только в ваших руках. Мама больше ни в чем не виновата, и мама больше не имеет такого авторитета, как раньше.

К симптомам непройденной сепарации с мамой можно отнести:

• частое разочарование в людях. Вы придумываете им качества, которыми они не обладают, и потом расстраиваетесь, когда не видите этих качеств. Как гласит популярная в народе шутка: «Сама придумала – сама обиделась». И да, во взрослой жизни иногда проще не очаровываться, чем разочаровываться;

• повторение родительского сценария. То самое «я делаю так же, как она», даже если обещали себе поступать иначе. Родительский сценарий хранится на подкорке. Дети наблюдают за ним всю сознательную жизнь – и поэтому, повзрослев, иногда теряют над собой контроль, особенно в критических ситуациях, и ведут себя ровным счетом так, как видели в детстве;

• потребность в одобрении окружающих. Без похвалы и комплиментов всем живется немного скучно и обыденно, но сепарированный от мамы человек независим от этого. Например, вы подарили смартфон партнеру, и он недоволен качеством сборки устройства. Вы моментально чувствуете себя уязвленной и подавленной, потому что кажется, будто критикуют вас, а не выражают недовольство качеством вещи. Если критикуют качество вашего подарка, вас лично это не должно задевать.

Кому нужна сепарация

Родителям она помогает понять: дети вырастают и становятся самостоятельными. Их ошибки – это их путь, их опыт, благодаря им они вырастают как личности, они могут двигаться уверенно, а не сшибая все неровности на жизненном пути.

Детям сепарация нужна, чтобы почувствовать вкус к жизни. Внутренняя уверенность в себе, которую дает сепарация, – лучший инструмент взросления. Позиция «Я взрослый» быстро расставляет по местам всю теорию в голове, чтобы перейти к практике.

Чем быстрее ребенок отделится от взрослого и начнет жить самостоятельно, даже набивая шишки, тем быстрее он сможет отчасти понять некоторые поступки взрослого и перестать винить кого бы то ни было в своих «косяках». Потому что если мама купила страшную маечку – это вина мамы. А если взрослый сам купил маечку, которая ему быстро разонравилась, то все претензии у него могут быть только к себе.

Сепарированные вовремя дети отличаются по нескольким критериям.

Выбирают, что им хочется: от десерта в кафе до партнера. Там нет возможности обвинить другого, переложить ответственность, нет горьких детских слез, что это мама заставила. Есть только четкое понимание проблемы и видение ситуации без призм и искривленных зеркал.

Не боятся терять людей. Расставания с любимыми и подругами – это естественное течение жизни. И только не оторванный вовремя от маминой юбки ребенок будет видеть в этом трагедию всей жизни, а иногда даже пытаться всеми правдами и неправдами вернуть того, кто захотел уйти. Все эти истории про «я беременна, вернись» начинаются со страха потерять близкого. Чем крепче связь с родителями, тем больше безопасности внутри. Иногда ее столько, что человек начинает бояться естественных перемен вроде смены работы, ремонта, переезда, замужества, рождения собственных детей. От мамы лучше отделиться до того момента, как вы сами стали мамой. Ибо одно масштабное дело – в один промежуток времени. Женщины, которые из-под маминого крыла сразу выпадают в замужество и быстро сами становятся мамами, испытывают ужасное ощущение брошенности. Они травмированы, у них нет ресурса «отдавать», у них есть только «брать». Потому что маленький ребенок умеет только брать.

Строят партнерские отношения. У взрослых, прошедших сепарацию, нет завышенных требований к партнеру и нет подмены ролей. Муж это муж. Он не будет как мама или папа. Бежать от родителей-деспотов к заботливому мужу тоже неверно. Сначала будет спокойно и хорошо. А потом психика захочет привычных эмоциональных качелей и насилия. Поэтому сама женщина начнет провоцировать партнера на подобное поведение. Именно поэтому, если сепарации не было, а предложение выйти замуж поступило, необходимо собрать себя, как пазл – принять роли и быть готовой ко многим изменениям.

Наше тело сигнализирует о происходящем вокруг и внутри нас в самую первую очередь. Лишь потом к физическому дискомфорту примешивается разум, а за ним чувства и эмоции.

Психосоматика невысказанных обид зачастую кроется в характеристиках боли:

• вынашивание обид и любимая фраза «на душе камень лежит» откликаются в теле мочекаменной болезнью;

• невысказанная обида и «в горле прям ком стоит» провоцируют ангину или ларингит;

• защита от несправедливой критики и «выбили почву из-под ног» запускают развитие артрита;

• контролирующие родители, которые проникли во все сферы жизни ребенка, и отчаянная попытка «иметь вес» формируют проблемы с лишним весом, ожирение.

Как начать процесс сепарации?

Для начала нужно избавиться от детских эмоций и обид.

Любое упражнение необходимо начинать с прощения. Простите маму, или папу, или того взрослого, который не дал вам быть ребенком, или из-за которого вы вспоминаете детство с содроганием, не ездите в родной город или вообще оборвали все контакты с родственниками.

Внимание! Не ищите ему оправданий. Не пытайтесь обелить или найти причину, по которой он был таким. Просто отпустите все обиды, которые у вас есть внутри. Вам нужно концентрироваться на своих чувствах, на себе, на своих ощущениях.

Оставьте в покое всех: вы работаете сами с собой и вы сами приняли это решение, а значит, полдела сделали.

Начать отпускать все детские проблемы можно при помощи открытого разговора. Я не буду досконально описывать этот метод, потому что хорошо понимаю: покалеченный взрослый не пойдет на контакт и не сможет с честью выслушать критику и все, что о нем думает уже взрослый его ребенок. Но если вы понимаете, что смысл в разговоре есть, используйте, пробуйте, пытайтесь. Это ваша жизнь, вы теперь рулите. Но оставляйте разговор, если видите атаку, если понимаете, что опять скатываетесь в горько плачущего ребенка, который сбил коленку, и взрослый его не жалеет. Ваша цель – уйти от этой модели поведения.

Также помогут следующие практики.

Упражнение «Пустой стул»

Уединитесь, найдите место, где вам будет безопасно, уютно, спокойно. Поставьте напротив себя пустой стул. Представьте, что на нем сидит тот самый взрослый, который вас ранил. Выскажите ему все. Абсолютно все, что у вас в голове, в душе, в сердце. Не подбирайте слов и выражений. Вы можете плакать, кричать, пинать этот стул. Не сдерживайтесь, дайте выход всему, что сидит внутри: слову, делу, чувствам. В конце, когда вы все скажете и почувствуете легкую опустошенность, скажите: «Я тебя простила. Теперь у меня своя жизнь».

Упражнение «Огонь прощения»

В течение нескольких месяцев ведите дневник в тетради или блокноте, который будет у вас всегда с собой. То, что вы глубоко закопали в себе, дабы быть сильной, взрослой, решительной – выкапывайте и доставайте наружу. Описывайте, пишите так, как приходит. Здесь важны не красивые слова или правильно построенные фразы. Не убегайте от себя и от своих чувств, когда пишете.

Позвольте себе стать снова маленькой, хрупкой, ранимой. Выливайте все, что у вас накопилось и копится по сей день. Когда вы почувствуете, что писать больше не о чем, и все, что было, уже на бумаге – это сигнал, что пора прощаться с этим «грузом». Напишите в конце вашего дневника письмо «Я благодарю тебя за все, что было». В этом письме поблагодарите родителя, вспомните положительные, радостные моменты и поблагодарите за них.

Затем сожгите дневник. Смотрите на пламя и примите как данность – вы уже взрослая, вы будете жить по-взрослому.

Мама Марины

Почему мама изменила отношение к Марине? Скорее всего, тут было несколько причин.

Первая: неумение вовремя остановиться. Мама взвалила на себя две роли – роль добытчика и роль мамы. Но чем больше ролей, тем больше шансов, что все это рухнет. Потому что один человек не может делать одинаково хорошо несколько вещей – и зарабатывать деньги, и воспитывать ребенка. Собственно, поэтому женщина в декретном отпуске не работает (в идеале и психологически верно именно так). У нее главная миссия – воспитывать ребенка. Она делает это хорошо, пока у нее есть ресурс и пока она не начинает распыляться на множество дел одновременно. Мама Марины вынужденно стала добытчиком, поэтому многие мужские привычки стали частью женщины, а это всегда про смену мышления и другие ценности.

Причина вторая: неспособность разделить сферы жизни. Марина стала напоминать ей ненавистного мужа, который ничего не делает, не способен позаботиться, обеспечить, да хотя бы просто вести себя нормально. Так работает перенос. У психологически стабильного человека поведение мужа – это только его поведение. А поведение детей – это их поведение. И эти два пункта не пересекаются и никогда не пересекутся, потому что поведение не передается генетическим путем, это скорее «насмотренность».

Следующая причина: эмоциональная незрелость. Мама Марины взяла на себя слишком многое, но внутри была к этому не готова. Делать все одновременно и за всех – титанический труд. Любая, даже самая стабильная психика пошатнется и начнет искать выход; в данном случае – это эмоциональное насилие над слабым, над собственным ребенком. Увы, но природой заложено слабого устранять.

В критические моменты психика человека начинает работать, основываясь только на природных инстинктах.

Мы не можем полностью винить маму Марины за то, что она делала или говорила. Но также не можем сделать вид, будто для девочки это прошло бесследно.

Родительская любовь не безусловная, как думают многие и как это принято говорить в обществе.

Ребенок и родитель – это «пара» с чувствами на биохимическом уровне. Растет ребенок, и природой так задумано, что увеличивается дистанция между ним и матерью. Соответственно, дистанция должна быть не только в физическом плане, но и в эмоциональном. Мама Марины же не приняла свою роль, родительство и отчасти не смогла смириться с тем, что ребенок взрослеет и пытается отделиться.

В подобных ситуациях родители делятся на два типа:

1. «Я – твоя подруга» притягивает лаской, подкупом, вторжением в личное пространство, гиперопекой. Но это все происходит, приправленное позитивом. Ребенок даже не понимает, почему он хочет высвободиться, ведь ничего плохого ему не делают.

2. «Я – твоя хозяйка, и ты никуда без меня» притягивает критикой, вечными замечаниями, недовольствами. Ломается психика ребенка, его потребности ставятся на второе место, токсичность родителя не знает границ. Родитель подавляет ребенка и делает все, чтобы ребенок ощущал свою беспомощность и бесполезность.

Мама Марины выбрала второй вариант развития событий. Ей привычнее было критиковать, не замечать, дистанцироваться, но и потерять при этом Марину из виду она не могла – ее «родительское сердце» сработало на поражение и разрушение личности собственного ребенка.

Часть 2
Самооценка

Юность Марины

Множество воздушных шаров взмыли в небо. Синие, красные, оранжевые, зеленые – сначала они закрыли собой все, а затем они начали постепенно отдаляться, становясь все меньше и меньше. Одни зацепились за провода, другие лопнули, наткнувшись на колкие ветви деревьев в школьном дворе.

Марина пыталась высмотреть свой шарик и вскоре узнала его – мордочка, нарисованная одноклассником Колькой, понуро смотрела на нее с ветви дерева.

«Конечно, кто бы сомневался». Марина грустно улыбнулась и обернулась. Там стояли родители выпускников, утирая слезы. Ведь еще будто вчера эти же ребята терялись в толпе, плакали, девочки чесали туго затянутые косы, а мальчики шмыгали носами. Первая учительница ловко и быстро поправляла фартуки, банты, галстучки и не забывала поддерживающе улыбаться. Именно ее образ Марина представляла, когда думала о маме – образ мягкой, ласковой женщины, которая улыбается тебе так, что перестаешь думать о носочке, который до жути колет ногу.

А уже сегодня – выпускной, дети выросли.

Марина не нашла в толпе родителей и быстро отвернулась, чтобы скрыть слезы. Не пришли…

Марина несколько раз их звала, напоминала, заискивающе спрашивала, придут ли они посмотреть. Родители молча кивали, занимаясь своими делами, и этот ответ полностью удовлетворял Марину.

11 класс. Многие ребята уже давно определились, куда будут поступать, обсуждали факультеты. Марина не знала, чего хочет. Родители сказали, чтобы она сама решала, не маленькая уже, должна быть своя голова на плечах. И пока все готовились и с нетерпением ждали выпускной, чтобы покрасоваться в красивых нарядах, Марина училась врать одноклассникам, что пойдет на экономический. Этот ответ устраивал многих.

Марина переминалась с ноги на ногу. Постоянно оттягивала коротковатое простое черное платье, заправляла за уши выпрямленные волосы. На фоне высоких причесок, блестящих платьев одноклассниц она сразу же потерялась. Еще и Витя Иванов, увидев Марину, пошутил: «Молодость хоронишь, что ли, Марин?» Под оглушающий гогот одноклассников и оценивающие взоры одноклассниц Марина растерянно кивнула и нелепо отшутилась.

Колко отвечать и не давать себя в обиду Марина не умела и всегда предпочитала отмолчаться или попытаться пошутить. Как правило, этого уже никто не слышал и не запоминал.

Марина подняла глаза к небу, стараясь не заплакать или хотя бы не ронять слезы на платье, когда поняла, что родители забыли про ее выпускной. Они даже не захотели посмотреть, как их девочка уходит во взрослую жизнь. В груди стало снова горько, больно и пусто – как тогда, в детстве, во время шумных скандалов родителей.

– Впереди вас всех ждет насыщенная взрослая жизнь, полная ярких красок, которыми вы сами ее раскрасите, – сказала, незаметно смахнув слезу, первая учительница.

Марина ей верила: не может женщина с таким теплым взглядом врать. Так точно случится, так и будет! Она даже отвлеклась от своей боли, представляя, что это ее мама так хвалит дочь, тепло отзывается о ней, провожая во взрослую жизнь.

* * *

На следующий день Марина побежала в институт – поступать. Столкнулась в дверях с недовольным отцом и в надежде на теплое слово радостно сообщила:

– Пап, я в университет бегу. Потом погуляю с Инной, мы в центре встретимся. Мама ушла рано, я ей забыла, кажется, об этом сказать. Передай ей, пожалуйста, если спросит. Смотри, аттестат вот тут, грамоты – сказали все взять.

Марина открыла пакет, в котором лежало все необходимое, и заискивающе заглянула в глаза равнодушно смотревшего на нее отца, надеясь хоть на каплю поддержки.

– Марин, не тараторь. Матери передам, если спросит, в чем я очень сомневаюсь. Дай пройти.

Марина вжалась в стену и пропустила отца. Посмотрела растерянно ему вслед, потом заглянула в пакет. Так захотелось закрыться в комнате и привычно проплакать до ночи. Но слова первой учительницы, пришедшей проводить своих бывших первоклашек во взрослую жизнь, стояли у нее в ушах. Она не могла подвести ее. Или себя?

Марина никогда раньше не испытывала подобного чувства и пообещала себе подумать об этом перед сном, как она обычно и делала. Пока одноклассники весело пели песни под гитару, целовались и держались за руку, Марина думала и плакала, плакала и думала обо всем, что происходит дома.

Она вытерла рукавом навернувшиеся слезы, быстро отдернула руку. Вспомнила, что мама устроила, когда увидела подобное, и быстро, через две ступеньки, побежала вниз по лестнице. Ей было пора взрослеть, да и Инна наверняка уже ждала ее в центре, быстренько отстрелявшись со своим поступлением.

Поступила Марина без проблем. Хорошие результаты, умная, способная, много грамот. В приемной комиссии сразу сказали отдавать оригиналы документов. Холодная и отстраненная женщина, которая беседовала с Мариной, заметно повеселела, когда увидела все регалии девочки. Холодный тон был приправлен похвалой. Марина знала этот тон – мама, когда ругалась за единственную четверку в аттестате, после хорошенькой взбучки сказала, что остальные пятерки – это хорошо. Таким же тоном – ровным, не сильно эмоциональным, но с ноткой похвалы. Разумеется, никаких слез и объятий. «Все оканчивают школу – это обычное дело».

Из приемной комиссии Марина вышла уже студенткой. Она ни капли не сомневалась, что впереди ее ждет веселая студенческая жизнь, первые свидания и хорошие подружки.

В холле к ней подошла девочка, которая повела бедром, давая понять, что хочет присесть рядом с Мариной на подоконник. Марина смущенно кивнула, вжалась в оконный проем и украдкой рассматривала соседку, которая так запросто решила рядовую проблему. Сама она в похожей ситуации подпирала бы стены, но никогда не села бы рядом с незнакомым человеком.

– Я Вера. А тебя как зовут?

Девочка надула пузырь из жвачки в ожидании ответа и приветственно протянула руку.

– Меня? А, Марина. Меня Марина зовут. Извини, я просто задумалась. Да, Марина, – она начала тараторить, как обычно это делала, когда нервничала, затем украдкой вытерла вспотевшую ладонь и легонько пожала руку Веры.

– Смешная ты. Сюда поступаешь? – Вера вопросительно кивнула на дверь приемной комиссии и посмотрела прямо в глаза своей новой знакомой.

– Да, сюда. Решила, тут будет интересно. Вообще не знала до последнего, куда идти, но тут должно быть неплохо. Ты тоже сюда?

Марина резко осеклась, сказав себе в голове злобным маминым голосом: «Не тараторь».

Вера рассматривала себя в маленьком зеркальце.

– Ага, папа сказал сюда идти. Мне так-то все равно, но я с папой не спорю.

– Тоже бьет, строгий? – перешла на шепот Марина и чуть придвинулась к Вере.

Та медленно закрыла зеркальце и с тревогой посмотрела на собеседницу:

– Эм… нет, просто если не перечить ему, можно получить в подарок все, что захочешь.

– А, ну да, я так и подумала. Мне пора, пока!

Марина сбежала от этой неловкой ситуации в приемную комиссию и в следующий раз увидела Веру лишь на первой лекции.

* * *

Марина сосредоточенно пыталась успеть за речью преподавателя – по шумной аудитории то и дело пролетали шарики из бумажек, один из которых приземлился прямо на тетрадку Марины. Сперва она хотела смахнуть его, но затем заметила написанные строчки. Природное любопытство подтолкнуло Марину развернуть комочек бумаги, и она подумала, что сегодня, как и всю жизнь до этого, старалась не слышать этот кокетливый голосок внутри. Но не сегодня.

Марина обернулась, аккуратно положила ручку, будто преподаватель среди сотни студентов мог увидеть именно ее, и развернула бумажку. Корявым почерком там были выведены печатные, скачущие по строчкам буквы: «Ты красивая. Пошли сегодня погуляем в парке?» И номер телефона. Марина обернулась еще раз и увидела скромного паренька, который выглядывал ее реакцию. Марина резко отвернулась и почувствовала, как щеки залились румянцем.

Мама часто говорила, что Марина недостаточно хороша для свиданий. Пока одноклассницы сбегали с первыми хулиганами района и у соседей то и дело слышались воспитательные беседы о вреде первой любви до 17 лет, Марина готовилась к экзаменам и тихо ненавидела свою внешность. Потому что мама сказала: «Такие девочки мальчикам не нравятся». Какие «такие», Марина сразу не спросила, а потом уже было не к разговору. Она поняла все с первого раза: не понравится никому.

Марина еще раз посмотрела на «поклонника». В голове крутилась одна единственная мысль: «Боже, это будет мое первое свидание». Дождавшись, пока он почувствует на себе ее взгляд, Марина кротко улыбнулась, незаметно показала бумажку и быстро кивнула. Он увидел.

* * *

Отношения с мужчинами у Марины не ладились.

Папа был на дистанции – не хвалил, не говорил, что Марина умница и красавица, даже не пытался особо общаться. Не было базы, не было чувства безопасности – Марина боялась всех мальчишек как нечто неизведанное и пугающее. Мама не рассказывала Марине, как они познакомились с папой, как он ухаживал, как сделал предложение. Из обрывков фраз Марина составила свою картину мира: папе понравилась мама, он подарил ей цветы, и они поженились, а потом появилась она.

Память даже подбрасывала подтверждения: Марина помнила, как мама и папа, услышав чудаковатую медленную песню по радио, все бросали и кружились в танце. Марина смотрит на них снизу, сидя под столом – значит, ей было года три. Там, кстати, детям всегда интереснее, чем на взрослых праздниках. Можно придумать, будто под столом другое государство, и лазать туда-сюда, не слушаясь взрослого: «Не тяните хотя бы скатерть, побьете хрусталь». Это Марина помнит точно: хрусталь, радио и еще любящих друг друга родителей.

Но все это осталось в далеком прошлом. Настолько далеком, что Марина порой сомневалась, не придумала ли она все это? Может, не было того красного маминого халата и папиного громкого смеха, его рук на ее тонкой талии? Может, не было присвистов гостей? Может, Марина настолько хотела любящих родителей, что решила их себе выдумать? Фотокарточка в альбоме говорила об обратном – куча гостей, мама в красном халате и в папиной ветровке прижимается к нему, а он уткнулся носом в ее волосы. Мама смеется.

Значит, мама была счастлива с папой?..

Марина росла стеснительной девочкой. Пока на переменах одноклассницы рассказывали про первые поцелуи и обсуждали страсти личной жизни, Марина все с интересом слушала и вспоминала, как провела вечер накануне. Пока старшеклассник лупил местного хулигана ромашками за то, что видел его со своей подругой, Марина готовила доклады, читала или подолгу смотрела в окно. Похвалиться хотя бы хиленьким первым букетом она не могла.

Вот почему тот стеснительный мальчик на несколько рядов выше, та скомканная бумажка с предложением прогуляться стали началом новой жизни Марины.

* * *

После пар она долетела до дома за рекордные полчаса. Пробежала сквозь замечания мамы и хмыкающего папу к себе в комнату, закрыла дверь и принялась выбирать, в чем пойдет на первое свидание. Она помнила советы девочек: надо либо открыть ноги, либо грудь – в зависимости от того, что красивее и выигрышнее смотрится. Некоторые не могли выбрать и потому открывали все, что можно было.

Марина решила сначала посмотреть, что у нее есть, составить образы, а потом выбрать. Она распахнула шкаф, критически рассмотрела сезонные вещи – серый свитерок, платье в клетку и синие джинсы. Плюс водолазка, которая была надета на ней, и классические штаны. Собирать образы, выбирать…

Марина больно грохнулась об реальность. Несмотря на искусную маму-швею, вещей у Марины было немного. Идти было не в чем и посоветоваться не с кем. Марина натянула серый мешковатый свитер, синие джинсы, собрала волосы в хвост и, вытирая слезы, пошла в парк, ждать парня.

У Марины не возникло ни тени сомнений – конечно, они будут встречаться, а как иначе? Он сделает ей красивое предложение с колечком, опустившись на одно колено, будет дарить красивые букеты и ни разу не повысит голоса. Он будет заботлив и учтив, понравится родителям, и они будут плакать на ее свадьбе.

Марина погрузилась в мечты о другой жизни – о той жизни, которую всегда представляла вместо той, которая у нее есть.

Она твердо верила, что мечтать неплохо, поэтому с точностью до дня знала, какой будет ее жизнь: предложение замужества, свадьба, потом, конечно, дети. Сначала мальчик – защитник, Димка. А потом милая девчушка, года через два, Сонечка.

Марина улыбалась солнышку и ждала скромного паренька. И первое, что ей хотелось узнать – какая у него фамилия. Конечно же, чтобы примерить ее себе. Хотя какая разница? Все равно возьмет, поменяет документы и первое время не будет на нее откликаться. А потом, конечно, забудет девичью.

* * *

Парень опоздал. К слову, она увидела его, идущего по главной аллее, и поняла, что ей не нравится его походка. Резкая такая.

Он был зажат, смотрел под ноги и часто спотыкался. Подойдя к Марине, буркнул: «Привет», немного замедлился, но не остановился, пошел дальше. Марина сочла это предложением пройтись рядом и попыталась догнать его за два шага. Не вышло, и она начала медленно бежать, чтобы войти в его ритм.

Марина была на полголовы выше и визуально больше. Он неразборчиво говорил про компьютеры, хотя Марина сразу сказала, что совсем не разбирается в этом, потом про игры и собрания сочинений автора, фамилию которого она не расслышала и потому не могла понять, о ком речь.

У нее было слишком мало знакомых, поэтому она сочла это прекрасной возможностью попробовать хотя бы подружиться. Удивительно, но мечты о свадьбе и детях, Димке и Сонечке улетучились.

Марина почувствовала себя неуютно: в парке темнело, и из места для прогулок влюбленных он постепенно начал превращаться в место, в котором можно лишиться кошелька. Она невзначай отметила, что замерзла (она видела этот прием в кино), дабы он галантно накинул на нее свою ветровку, но спутник лишь отметил: «Конечно, в таком тонком свитерке немудрено замерзнуть». И застегнул ветровку повыше, защищая шею от сентябрьского ветра. Еще сказал, что мама просит его беречь горло, а то он потом громко храпит, и она просит его перевернуться.

Из дальнейшего рассказа Марина поняла, что они до сих пор спят вместе, потому что покупать еще один диван дорого, да и так всем удобно – мама встает без будильника и будит его к первой паре заранее. «Так что я еще успеваю позавтракать. Ведь ты же знаешь? Завтрак пропускать нельзя. Тем более что у меня больной желудок».

Странно. Марине показалось, будто в аудитории она видела совершенно другого парня. Тот казался выше, красивее, заинтересованнее в ней. Этот же просто гулял не в одиночку, бубнил себе под нос и совсем ничего не спрашивал. Он рассказал все о своей семье и даже про болячки, посетовал на родословную и не без хвастовства отметил, что, в отличие от многих, у него здоровая спина. При чем тут спина, желудок, игры и компьютеры, Марина не поняла. Более того, даже перестала следить за нитью разговора, ведь ее она потеряла, когда услышала про совместный сон с мамой…

Вскоре Марина осознала, что свет фонаря стал необычно-фигурным и вокруг что-то изменилось – может, ветер стих? Подняв взор, она увидела несколько крепких парней, которые с интересом смотрели на нее. И в этот момент Марина поняла, что́ изменилось.

Тот шум, который создавал монотонной речью однокурсник, прекратился. Обернувшись, Марина увидела лишь спину «поклонника», бодро удаляющегося в другую сторону от нее и от компании парней.

Марина посмотрела на ребят:

– Д-д-добрый вечер.

* * *

– И нечего ходить по паркам с кем попало, – удаляющийся бас в стенах подъезда дал последнее напутствие испуганной девушке.

Парни оказались нормальными. Ничего не случилось. Всю дорогу они просто беседовали: о боевиках (папа их смотрел, и она была в курсе, кого играл Джеки Чан), о спорте и о легком свитере. Парни каждый квартал менялись – один забирал у нее свою куртку, второй отдавал. Осенний вечер и правда выдался довольно холодным для прогулок в одном свитерке.

Они проводили Марину до дома, а один даже вызвался провести молодую, неопытную девушку до квартиры. Вспомнив учителя ОБЖ, Марина решила идти пешком на свой этаж и предположила, что новому знакомому не сильно понравится этот вариант. Но тот с энтузиазмом воспринял новость о сломанном лифте и через две ступеньки зашагал наверх, подгоняя Марину.

Стоя у двери квартиры, Марина поблагодарила нового знакомого за чудесный вечер (бабушка рассказывала ей в начальной школе про этикет) и даже пожала руку. Тот смущенно шаркнул ногой и уже спустился на лестничный пролет вниз – как вдруг вспомнил, что даже не знает, как зовут девушку, которую только что проводил.

– Что? Меня? А! Марина меня зовут. А вас?

Марина уже достала ключи от квартиры и хотела привычно затараторить.

– Нас? Меня… Ромка меня зовут.

Парень махнул на прощание рукой и напомнил, что с таким приятелем, который оставил ее с посторонними, лучше по паркам не гулять.

Марина с улыбкой зашла домой. Волосы и свитер пахли смесью сигарет, разного парфюма и семечек. Так пахли ее новые знакомые и их куртки, в которых она гуляла.

Отец равнодушно прошел мимо дочери, а потом, учуяв новый, но хорошо знакомый ему, как и любому мужчине, запах, вернулся на два шага назад. Марина не заметила этого и улыбалась своим мыслям. Потому что теоретически свидание было ужасным. А практически вышло классным – столько парней рассказывали только ей свои истории и с интересом слушали пересказ сегодняшней лекции. Марина почувствовала: напротив всех лет, что просидела за учебой, можно ставить галочку – теперь и она погуляла с плохими парнями.

– А где ты была? – голос отца вернул Марину в настоящее. – Мама говорила, что ты вроде в библиотеке?

Марина сразу же забыла о радости, которая вызвала улыбку.

– Я не говорила про библиотеку. Я сказала, что иду гулять.

– Ну… и с кем ты гуляла? От тебя пахнет так, будто у тебя был вояж по кабакам.

Отец грозно сдвинул брови, давая понять, что слушать объяснения не собирается. Он был уверен, что прав.

Следующие два часа Марина провела в гостиной. Смотрела на маму, которая металась из комнаты в комнату, сыпала оскорблениями и требовала к первому встречному в постель не прыгать, даже если он последний мужчина, который скажет, что она красивая. Марина устала плакать. Отец хлопал кулаками по столу, кричал и обзывался. В одном родители были единодушны: когда ругали и обижали своего единственного ребенка.

Виды самооценки

Марина, как и любой ребенок, искренне считала своих родителей нормальными. Думала, что так у всех. Все родители молчаливые, заняты своими делами, не разговаривают друг с другом и односложно отвечают детям. Таков феномен детства: если ты на месте ребенка, ты не знаешь, что есть другие модели поведения и взаимоотношений. Интуитивно тебе может казаться, что так дискомфортно и могло быть иначе, но в голове у тебя крепко сидит установка, что родители – это эталон, образец и если так происходит, то это норма. Потому что взрослым лучше знать, так ведь?

Наша самооценка – это полностью сформированная родительская любовь в нас. Чем больше любви, чем больше зрелости, адекватности, принятия, безусловности было в отношениях родителя к ребенку, тем адекватнее ребенок будет себя идентифицировать уже отдельно от родителя.

Именно в родителе ребенок ищет поддержку и опору. И только родителю под силу сформировать в ребенке правильное и здоровое отношение к себе, умение отстаивать свою точку зрения без грубости и манипуляций, без двойных стандартов и закулисных игр.

Благодаря правильному вкладу ребенок сможет относиться к выбору партнера, профессии и пути в жизни здраво, без заискиваний и принижений собственного достоинства.

Почему только родители формируют нашу самооценку? В первые годы жизни ребенка родители и ближайшие родственники – это единственное окружение, которое имеет вес в глазах ребенка. Маму слушаются не только в вопросах безопасности вроде «не совать пальцы в розетку». Маму слушают еще и в вопросах «Получится ли у меня залезть на эту горку?» Папу слушаются не только когда у мамы нет сил. А еще и когда он критикует, отмечает успехи других и стыдит за слезы из-за содранной коленки.

А еще бывает так: взрослые люди, между которыми уже пепелище, разжигают новый костер ради костра, то есть объединяются исключительно на теме ребенка. Просто потому что больше ничего и нет. И возможность «погореть вместе» выпадает не каждый день, поэтому любую мелочь они раздувают до состояния пожарища.

Такими и были родители Марины. Они «дружили» против Марины, а когда та уходила спать, снова становились друг другу чужими людьми.

Теперь понимаете? У родителей маленького ребенка в руках вся его вселенная. У них новый человек, чистый лист – и каким он подойдет к возрасту первой неосознанной сепарации (2,5–3 года), зависит только от родителей: от методов их принятия и воспитания ребенка, от их оценки, которая потом формирует его самооценку.

Самооценка бывает заниженная, завышенная и адекватная.

Заниженная самооценка

Часто, сами того не подозревая, родители калечат детей и прививают им комплексы, из-за которых уровень самооценки снижается. Происходит это, когда:

• Критикуют внешность. Так, мама Марины привила дочери огромные комплексы насчет внешности: бедра не такие, волосы не те, «да и кто посмотрит на тебя?» Когда ребенок слышит подобное от своих родителей, он теряет чувство безопасности, становится уязвим и верит словам других. А как мы знаем, для многих внешность – это единственный способ уколоть, если хочется.

• Критикуют умения. Ох уж этот нераскрытый детский потенциал в родителе! Сколько гимнасток и борцов занимаются в секциях, потому что их маму в свое время не отдали в гимнастику, а папу выгнали из секции. Не бывает глупых и «бесполезных» детей, есть лишь дети, чей потенциал не видят или не хотят видеть родители. Один хорошо «тянется», другой поет, а третий неплохо танцует. Но если родитель будет закрывать свои потребности и амбиции своим же ребенком, то получится еще один искалеченный взрослый. Марину критиковали и удивлялись ее способности хорошо учиться. Родители были уверены, что это просто усидчивость, но никак не ум, который хорошо прокачивается усидчивостью Марины, начитанностью и исключительно ее способностями.

• Сравнивают с «нехорошими» родственниками. Родителям навсегда нужно запомнить простую истину: то, как ведет себя папа – это зона ответственности папы. Детям модель поведения передастся, только если они будут наблюдать папины «концерты». Если папа – запойный алкоголик, который любил подебоширить, но не жил с детьми, то они точно не будут себя вести так, как он. Поэтому сравнения Марины и ее отца – исключительно от незрелости и неумения держать язык за зубами мамы Марины. Да, Марина, бесспорно, дочь своего отца и внешне будет на него похожа, но вкладывать в эту схожесть отрицательные чувства – в корне неправильно и обязательно повлечет за собой отказ от рода, недоверие к себе, полную разобщенность в виде «нет, это не я, это все не мои заслуги».

• Сравнивают с другими детьми. Причем неизменно хуже оказывается свой ребенок. Мама Марины всегда смотрела на одноклассниц дочери – те гуляли с мальчиками, таскали домой коробки валентинок, были ладно сложены и имели блестящие на солнце волосы, а не колючую проволоку. Марина всегда была хуже, чем… любой человек ее возраста. Мама сравнивала, смотрела, укоряла девочку и не могла остановиться, потому что ей на полном серьезе казалось, что те дети благодаря внешности имеют все, а ее дочь именно из-за нестандартной внешности не имеет ничего. Естественно, это было в корне неверно – Марина стеснялась, не проявляла себя и отчасти соглашалась быть с теми, кто обратил на нее свое внимание, потому что все детство слышала сравнения не в свою пользу.

Люди, у которых явные проблемы с самооценкой, постоянно оборачиваются на окружающих. Это их привычка с детства: когда ребенок лезет на высокую горку или в песочницу в красивом платье или новых штанишках, он оборачивается на маму и ждет ее реакции. Если мама часто хмурилась и всем видом давала понять, что весь мир состоит из рамок и нужно бояться на них натолкнуться, уже выросший ребенок будет везде их видеть. Если же мама реагировала адекватно и понимала, что это поиск безопасности, на сигнал «Мам, ну как?» разрешала шалить и быть собой, то это задатки хорошей, стабильной психики и адекватной самооценки.

И этот подсознательный оборот и взгляд на маму, ожидание ее реакции сохранятся на всю жизнь только в первом случае. Всю жизнь Марина будет оборачиваться, видеть насупленное лицо матери и пятиться назад. Не примет никакого решения сама, пока не полюбит, не возьмет на себя ответственность. Пока она будет понимать, что мама рулит ее жизнью, она так и будет топтаться в своих 15 годах, даже если ей гораздо больше.

Что делать, чтобы не оборачиваться и не пятиться, если мама не одобряет?

Есть несколько рекомендаций:

• разделить жизни. Маме может не нравиться ваш выбор – не важно, мальчик ли, который нравится вам, или ваш стиль одежды, – это все ваше. И вы не должны в сознательном возрасте доказывать и отстаивать свою точку зрения или право на рваные джинсы. Захотели? Надели. И без вариантов. Маме не нравится? Так мама и не носит;

• не просто отметить на подкорке, а взять на себя ответственность за все, что происходит в жизни. Конечно, выгоднее и удобнее: «Меня мама обидела, поэтому вот так я теперь живу», но если вы берете ответственность за свою жизнь, то всегда, во всем вы должны нести ответ сами;

• отстоять личные границы. Вы можете не ездить на дачу, если не хочется. Необязательно брать дополнительную смену на работе или придумывать болячки. Для взрослого человека: «Не хочу и не поеду» – вполне нормальный аргумент. И на взрослого никакие манипуляции не действуют. Потому что адекватная самооценка – это в первую очередь следование своим интересам, а потом уже интересам всех остальных.

Заниженная самооценка всегда сигналит в вас. Вы не можете жить спокойно, с наслаждением, чувствовать безопасность, а потом вдруг понять, что у вас проблемы с принятием себя и оценкой собственных способностей, внешности, заслуг. Не бывает так, как бы ни лукавили люди. Не бывает, потому что у заниженной самооценки всегда есть «красные флажки» – маркеры, по которым всегда можно ее у себя или у собеседника выявить:

• вы не принимаете собственную внешность. Если на вас смотрят, вы сразу ищете причину, по которой выглядите плохо. Может, пятно? Или макияж неудачный? Точно, платье все же полнит. Человек с заниженной самооценкой даже не может предположить, что на него смотрят, потому что он красивый;

• вы работаете на нелюбимой работе, потому что боитесь новых знакомств, мест, людей. Все новое для вас – большой стресс, поэтому лучше сидеть на нелюбимой работе, с минимальной зарплатой и плохим коллективом, лишь бы не выйти из зоны привычки;

• вы не выбираете. Ваш партнер сам появился в вашей жизни и все за вас решил – оп, и вы уже вместе живете. Хотя вы не хотели и, возможно, даже чувств не испытывали, а просто согласились и ответили вниманием на внимание. Сейчас вы можете охарактеризовать свои отношения как созависимые, абьюзивные, прохладные и сложные. Но вы не уходите, так как считаете, что такое отношение к вам – это максимум, который вы заслужили. Другого не будет, а если будет, то еще хуже. Мама Марины таким образом не уходила от мужа: он ее не устраивал, абьюзил – но мало ли, вдруг там, за пределами ее отношений, есть мужчины не лучше, а еще хуже? «Ноги» у этого растут из отсутствия доверительных отношений с отцом;

• неумение сказать «нет». Люди с заниженной самооценкой – это удобные люди, готовые всем помочь. Они пренебрегают своим комфортом, сном и отдыхом, потому что не могут сказать «нет». А умение произнести такое емкое, но короткое слово – это ваша база, ваша мантра, ваше личное пространство. Без этого всегда найдутся люди, которые постоянно будут нарушать ваши личные границы, покой и право на психологическую безопасность.

Базис в любых упражнениях для поднятия самооценки – это обратить внимание на себя и постоянно уместно «якать».

Как поднять самооценку:

• ежедневно делайте пять дел для себя. Сделать уборку не подходит. Вы должны вложить силы и время только в себя и получить либо видимый результат, либо ощутимый. Вполне достаточно выпить чашечку кофе, побаловать себя десертом, сделать маску, начать читать не модную, но ту книгу, которую вы давно хотели, ежедневно ходить пешком. Вот уже пять дел только для вас;

• откажитесь от негативного мышления. Не думайте, что вы ошибетесь, думайте, что вы попробуете и любой результат вас устроит. Не думайте, что всем на вас наплевать. Думайте, что у всех есть свои дела, заботы, но это никак не влияет на ваше настроение и самоощущение. Чем меньше негатива и злобы, тем больше сил на новые свершения. Не думайте, что люди относятся к вам только с негативом;

• запишите на листке все негативное, что может сказать о вас любой человек. Представьте, что эти слова говорит ваш близкий. И запишите, какие слова поддержки вы бы нашли, если бы услышали подобное. Эти слова – ваш щит против негатива извне. Теперь каждый раз, если вам скажут, что вы глупы, вспомните, какой аргумент написали, и проговорите его для себя;

• в течение нескольких дней записывайте все случаи, когда вы испытывали чувство вины. Например, не приготовили ужин, а воспользовались доставкой еды, или не пошли на тренировку. Выделите те, что появляются наиболее часто, возьмите цветные стикеры и напишите на них: «У меня есть право устать», «У меня есть право пропустить тренировку» и развесьте эти установки-напоминалки на видных местах. Позвольте себе быть живым человеком, который устает, забывает, да и просто не хочет. Это нормально;

• поблагодарите то, что вы считаете недостатками. Например, «Спасибо моей худобе, что я могу без труда приобрести вещи в любом магазине». Ищите в себе плюсы, а недостатки пытайтесь превращать в достоинства. Кроме вас этого никто не сделает. И, конечно же, помните: стараться избегать негативного взгляда на мир. Тем более на себя.

Упражнение «Квадрат самооценки»

Чтобы наглядно понимать, над чем конкретно вам предстоит работать, всегда обращайтесь к бумаге и внутреннему голосу. Например, вы хотите понять, что тянет вас вниз, что не дает толчок наверх.

Возьмите лист бумаги и начертите большой квадрат.

Разделите его на четыре равных квадрата поменьше. Каждый из маленьких квадратов подпишите. 1 квадрат «Внешность, тело», 2 квадрат «Мысли», 3 квадрат «Чувства и эмоции» и 4 квадрат «Действия». Внутри каждого квадрата в процентах определите, насколько вы довольны каждым критерием. Например, на сколько процентов вы довольны телом? А тем, что вы делаете?