Kitabı oxu: «Не Снегурочка»
Глава
Не Снегурочка.
Пролог.
Выйдя из автобуса на пустынной остановке, он ёжится от налетевшего ветра. Тот, словно нарочно, так и норовит забраться за шиворот, вынуждая наглухо застёгивать чёрную куртку и поднимать воротник.
Зато снега ещё нет, лишь в камень замёрзшая грязь, но на ней никаких следов уж точно не останется.
Он довольно улыбается, уходя прочь от дороги и возможных чужих взглядов. Там, впереди, под защитой старого сетчатого забора и облетевших по осени деревьев, его цель.
Приподняв неровно обрезанный край сетки, он ныряет в образовавшуюся щель, проходя на территорию. Мужчина понятия не имеет, что здесь было раньше. Он переехал в город, когда здание уже пустовало и начало ветшать — заброшенная, никому не нужная территория.
Мужчина тонко улыбается, открывая дверь и ныряя в темноту подвала. Опустившаяся на плечи тишина разбавляется звуком шагов. Он осторожно спускается по побитой временем лестнице, подсвечивая себе дорогу фонариком.
— Здравствуй, моя дорогая, — шепчет он, проходя вглубь, туда, где на стене тёмно-красной краской нарисован символ.
Девичья фигура под ним не шевелится. Сидит всё в той же позе, в которой он её и оставил, даже змеи-цепи, что вьются от наручников на запястьях и щиколотках к стене кажутся не потревоженными. Она словно задремала, опустив подбородок на закованную в кажущуюся чёрной в окружающей темноте куртку грудь и спрятав лицо под капюшон.
— Как я хочу, чтобы ты поскорее пришла.
Мужчина приседает в нескольких шагах от девушки, там, где на сложенных в ряд трёх кирпичах стоят, поблёскивая в свете фонаря, блюдце и чаша.
Место для подношения, даров. Именно так он называет несколько кусочков сыра, что выкладывает на блюдце, и красное вино.
Даже с этого ракурса не видно лица девушки, лишь клубится едва заметный парок при дыхании.
— Я скоро вернусь, — обещает он, прежде чем уйти.
Сегодня ему здесь больше нечего делать.
Глава 1.
Кто-то наваливается на спину, придавливая. Возится, пыхтя на ухо. Даже чувствуя всё это, Влада никак не может проснуться. Только ворчит обижено, когда на ногу наступают.
Тяжесть со спины перетекает на поясницу, а звонкое: «Покатай меня большая черепаха!», подкреплённое пинком по бедру окончательно сбивает сон.
— Покатай! — требует младшая сестра, судя по шорохам уже одетая в курточку и... даже сапоги.
Очередной пинок пяткой по бедру прекрасно это подтверждает. Даже сквозь одеяло чувствуется.
— Брысь, мелочь!
Влада взбрыкивает, заставляя сестру не только подскочить на её спине, но и скатиться с тихим писком с дивана.
— Мне больно! — куксится та, не спеша подниматься с пола, так и сидит полностью одетая и уже готовая к выходу из дома. Только шапка немного сбилась, отчего на волю выбрались непослушные, ярко-рыжие, как морковка, прядки.
— Взаимно. У меня теперь синяк от твоих копыт будет, поняшка.
Влада красноречиво потирает бедро, глядя на сестру и та, уже открыв было рот, чтобы позвать мать, сбивается.
— Мама просила разбудить!
Извинений не будет. Это Влада знает прекрасно. Да и какие тут извинения, когда сестра уже подскочила с пола и унеслась, оставив дверь в комнату нараспашку. Будто и не она только что скакала по чужой спине.
— Мам, она встала! — докладывает звонкий голос.
На пороге комнаты мать появляется спустя всего пару минут, уже собранная и готовая выходить: тёмная фигура в ореоле льющегося из коридора яркого света. Она какое-то время рассматривает даже не подумавшую выбираться из постели Владу, прежде чем сообщить скороговоркой:
— С добрым утром. Завтрак на столе, мы пошли. Заберёшь Соню из садика?
Последнее не вопрос, а скорее утверждение. Больше некому. Садик закрывается гораздо раньше, чем мать заканчивает работать.
Влада кивает, давя зевок подушкой, и бормочет пожелание доброго утра, когда шаги уже отдаляются, а на пороге больше никого нет. Как и в квартире всего через несколько минут.
* * *
Холодно.
Влада невольно ёжится от налетевшего ветра, бросившего в лицо пригоршню то ли колких снежинок, то ли ледяной мороси. Отсутствие снега дало обманчивое ощущение тепла и теперь приходится расплачиваться. Влада поглубже засовывает руки в карманы, уже жалея, что оставила перчатки где-то в комоде.
«Не зима же, — передразнивает она саму себя. — Рано ещё для перчаток».
Вклинившись между какими-то мальчишками и, кажется, задев кого-то плечом, Влада на всей скорости взбегает по лестнице, чтобы поскорее оказаться в тепле.
Кто-то толкает в спину, когда она притормаживает в холле, на полном ходу проскочив пост охраны. Тепло окутывает со всех сторон. Такое приятное и... недолговечное. Откуда-то будто поддувает, забираясь под расстёгнутую на ходу куртку. Влада ёжится, подтормаживая. Но кто-то снова толкается, теперь прилетает уже сбоку, а потом толпа подхватывает, унося её к раздевалкам. До звонка осталось совсем немного и кажется, что никто не хочет опаздывать, раз уж пришёл вовремя.
Влада позволяет потоку нести себя вперёд ровно до тех пор, пока не видит нужный номер над дверцей. Внутри её уже ждёт подруга, притаившаяся с мобильником на лавочке в дальнем углу, между чьим-то пальто и курткой.
— Вовремя, я уже думала уходить, — Ксю улыбается довольно, словно получила то, что и ожидала. Только с места не двигается. Так и сидит, перекинув ногу на ногу и покачивая носком сменной туфельки.
— Так и шла бы? Чего тут? Или принцесса-чужестранка не может без своей свиты? Так позвала бы рыцаря. Где он прохлаждается?
Прозвище привязалось к Ксении ещё в младших классах, когда они увлечённо изучали смысл и значение имён. И помножилось на характер. В то время она была той ещё принцессой, хотя и сейчас, по мнению Влады, Ксю мало в чём изменилась.
Сдавленный смешок сливается с шуршанием куртки за спиной. Влада едва успевает переплести растрепавшуюся пшеничную косичку, когда Ксю подскакивает, хватая её за локоть и вытаскивая из раздевалки в едва ли поредевший поток школьников.
— Им сегодня ко второму уроку. А вот нам с тобой не так повезло. Так что сегодня ты моя свита.
Влада лишь глаза закатывает на это заявление и послушно идёт вперёд, справедливо ожидая толкучки на узкой для такого количества народа лестнице.
На мгновение ей хочется начать опаздывать не иногда, а каждый день. Лишь бы не попадать в подобную толчею. Ведь когда она отводит сестру в садик и приходит впритык такого ада обычно не бывает. Ну, подумаешь, войдёт в класс со звонком или после него. Если повезёт, то даже раньше учителя, а если нет... У неё есть уважительная причина: «Отводила сестру», пусть даже в тот момент это и будет лишь прикрытием.
Только вот Влада себе этого вряд ли позволит. Врать она не то чтобы не умеет... Не любит. Это низко, неправильно и... бессмысленно. Учителя всегда могут позвонить матери.
* * *
Демид Петрович рассказывает новую тему, методично выписывая на доску необходимые исторические даты и поясняя каждую из них. Бликуют очки в тонкой оправе, когда он, обернувшись, чуть приподнимает голову. Строгий, собранный, застёгнутый на все пуговицы мужчина. У такого не забалуешь, как бывало несколько лет назад, когда историю вела бабушка божий одуванчик, что часто сбивалась на: «А вот в наше время» или «Помнится мне». Только вот Влада всё равно едва не зевает. Внезапная побудка в виде решившей поиграть в лошадку Сони даёт о себе знать, а тему эту Влада прочла ещё на выходных. От скуки, когда с сестрой пришлось сидеть.
Под локоть пихают, привлекая внимание и подсовывая под нос страничку с карикатурой на учителя. Ксю почему-то изобразила его в костюме инквизитора. Ну, или папы римского. Чёрный цвет не сочетается, а вот эта их шапочка...
— Скажи, похож? — шепчет Ксю так чтобы не быть услышанной. Однако учитель, похоже, всё равно что-то слышит. Смотрит на них хмуро и как-то осуждающе, но, благо, ничего не говорит. И не подходит.
— Похож, — соглашается она, когда тот отворачивается, и пририсовывает ему в руки огромный талмуд, едва удерживаясь от того чтобы подписать «Молот ведьм». Историк действительно чем-то похож на инквизитора. Особенно когда осуждающе и порой даже подозрительно смотрит на девчонок, стоит тем к нему обратиться. Будто ведьму выискивает.
* * *
— У тебя мать выходная в конце недели или как?
В столовую после третьего урока её тянут как на буксире, обгоняя и уворачиваясь от рванувших туда же одноклассников. Только вот Влада всё равно на кого-то налетает. Оборачивается, бормоча извинения и искренне надеясь, что это был не учитель. И не случайно подвернувшийся под руку младшеклашка. Если упадёт, затопчут же.
Красный свитер бросается в глаза первым делом. Уже потом, ещё раз оглянувшись, Влада убеждается, что участницей столкновения стала незнакомая девчонка примерно её возраста. Чуть смуглая и черноволосая.
Столкновение, похоже, вышло сильнее, чем Владе показалось, потому что та так и стоит, растеряно замерев посреди людского потока.
— Влад, мать выходная на выходных или как? — дёргает Ксю, отвлекая и заставляя прибавить шаг. — Пошли, а то одна гадость останется!
* * *
— Так что на счёт выходных? Ты с нами или будешь снова практиковать навык няньки?
Ксю на мгновение прижимается к боку своего парня, приветствуя его, и Влада тут же закатывает глаза. С Матвеем они общаются нормально, но все эти нежности...
Смущают.
Хотя они и подходят друг другу. Красивая Ксю, со спадающими на плечи тёмно-коричневыми волнами волосами, и крепко сложенный, уверенный брюнет Матвей.
Влада отворачивается, уделяя внимание отхваченной в буфете горячей, словно только из печки, булочке.
— Мы собираемся посидеть в пиццерии, — поясняет Матвей. — Вы, ещё пара ребят и девчонок.
— Говорят, там новая пицца появилась. Вкусная. Идём, а? Ну и Виталик будет. Помнишь Виталика?
Ксю заговорщически подмигивает.
Виталика Влада помнит. Друг Матвея с фигурно выбритыми висками и тощим хвостиком на макушке. Симпатичный, но... Влада не хочет докучать. Даже когда Ксю почти ненавязчиво подталкивает в спину. Он-то никаких поползновений не делает, да и времени на встречи у Влады не так уж и много.
— Ну и не всё же в няньку играть, да над книжками корпеть. Идём. Будет весело.
— Посмотрим. Если мама дома будет.
Отчего-то Владе больше стыдно перед Матвеем, чем перед подругой. Та ничем не рискует, а если он что-то пообещал другу, то будет выглядеть глупо, не выполнив это самое обещание.
Ноги что-то настойчиво касается, потираясь, и Влада некультурно фыркает:
— Ксю, это моя нога.
— Упс, — подруга тут же заливается забавным румянцем.
* * *
— Никто никуда не уходит, урок будет!
Влада, да и никто в классе, как она подозревает, не ожидал появления Демида Петровича. А тот спокойно проходит мимо, с тихим хлопком сгружая на стол стопку книг и каких-то журналов и даже не думая садиться.
— Но у нас сейчас литература должна быть! — справедливо возмущаются с задних парт, и Влада краем глаза отмечает, как Ксю кивает.
«Литература плавно перетекает в ещё один урок истории. Хотя логичнее было бы просто отпустить домой, последний же урок».
— Николай Леонидович заболел, поэтому вместо него сегодняшний урок проведу я.
— А не легче ли просто отпустить? Последний урок же, — созвучно мыслям Влады, звучит с задних парт новый стон.
— И вам хорошо, и нам, — вторит ему другой голос. — Мы никому не скажем!
— Хотите к доске? Поведать о чём вам рассказывал Николай Леонидович на предыдущем уроке или, быть может, ответить по домашнему заданию? Или, — вкрадчиво продолжает Демид Петрович, обводя тяжёлым взглядом быстро замолчавший класс. Влада даже ёжится, когда он несколько мгновений смотрит на неё, прежде чем скользнуть дальше. — Может, мы продолжим проходить историю. Новую тему, к примеру. А завтра на уроке проведём контрольную по обеим? Что думаете?
В такие моменты Владе кажется, что историка надо было не инквизитором рисовать, как сделала это Ксю, а демоном. Самое то было бы.
Дружный и отчаянный стон звучит как согласие её мыслям. Особенно когда Демид Петрович улыбается удовлетворенно и, сев за стол, припечатывает:
— Я почему-то так и подумал. Есть с собой книга, что вы сейчас проходите? Доставайте, открывайте и читайте. И чтоб ни звука.
Кто-то тут же начинает шуршать. Рядом вспыхивает, пробуждаясь от касания, экран мобильника.
— И если я услышу что-то помимо шуршания бумажных страниц или клацанья переворачиваемой страницы электронной книги пеняйте на себя. Никаких зависаний в интернете, переписок и игрушек на уроке.
* * *
— Светлова, задержитесь, — требует Демид Петрович, когда Влада уже готова переступить порог класса и выскочить вслед за Ксю в коридор.
— А вы Яркова идите. Не смею отвлекать вас от непременно важных дел.
Влада тут же представляет, как недовольно морщит нос подруга, прежде чем развернуться на каблуках и уйти, бросив напоследок: «Будем ждать тебя у входа, куртку возьму».
— Вот, возьми. Пригодится.
В руках Влады оказывается пара толстеньких книг и одна потрёпанная брошюра толщиной в мизинец.
— Все темы и вопросы на предстоящий экзамен мы, конечно, пройдём ещё, но ты способна на большее, чем все остальные. В учебниках слишком обрывчато. Да и в этих всех пособиях... Просто прочитай, что я тебе дал.
Влада лишь кивает, убирая книги в рюкзак. Она, конечно, на хорошем счету у учителей, даже у этого строгого и местами жуткого, однако... Куда ей ещё больше учебников читать? Времени-то откуда взять?!
— И не шушукайтесь у меня на уроках, иначе рассажу. Яркова на тебя плохо влияет.
Влада лишь поджимает губы на это заявление и, попрощавшись, уходит.
У неё характер не сахар и мало кто способен терпеть её отстраненность и молчаливость. Да и Ксю всё-таки своё, привычное. Слушать дурь Демида Петровича про плохое влияние Влада уж точно не собирается.
Именно с такими мыслями она выскакивает в ведущий к выходу коридор и спотыкается. В глаза снова бросается яркое пятно свитера. Утренняя девушка стоит у окна и даже не поворачивается, когда Влада подходит ближе.
— Привет?
Может это дочка кого-то из учителей или завуча? Дожидается тут требовательного родителя, скучающе глядя на голые, корявые деревья на фоне сетчатого забора. Влада не может с уверенностью сказать, ни из какого класса эта брюнетка в красном свитере, ни есть ли у учителей или завучей дети.
— Прости, что толкнула тебя сегодня. Не сильно задело?
— А? — девушка оборачивается, наконец-то замечая Владу, и тут же улыбается, отмахиваясь. — Да нет. Я сама, наверное, виновата. Растерялась. Не переживай. Я Майя, а ты?
— Влада.
Ни рюкзака, ни какой-либо другой сумки рядом с Майей нет. Как и верхней одежды.
Влада оглядывается на стройный ряд закрытых раздевалок.
— Ты из какого?
— Ммм... — Майя задумывается, словно действительно не помнит. — «В».
Влада бы подумала о том, что сильно приложила ту при столкновении, но Майя даже не падала. Стояла ведь крепко на ногах, так что биться не обо что было.
— У меня ещё занятия, — поясняет та, снова улыбаясь, когда на телефон Влады приходит сообщение: «Ты где там потерялась?! Я устала» с грустным смайликом на конце.
— Тогда успешных занятий.
Влада сбегает от странного, какого-то деревянного разговора, немного жалея, что вообще подошла, но быстро выкидывает всё это из головы, когда Ксю тянет её на улицу, стоит только сунуть руки в рукава родной синей куртки. А ударивший в грудь холод уж точно не даёт отвлекаться ни на что другое, кроме застёгиваемой молнии.
Глава 2.
Холод поднимается от кончиков пальцев: облизывая предплечья и оплетая тонкими ниточками локти. Дышит в поясницу морозцем. Открыть глаза не получается. Их словно стянуло тонкой корочкой. Да и пошевелиться... Она понимает, что не может двинуть и пальцем, словно оказалась гостем в собственном теле.
Остаётся только слушать...
Отдалённый вой ветра перемежается с тихим шорохом и хрустом. Влада прислушивается, различая в этих звуках шаги. Кто-то идёт, осторожно и неторопливо.
По тому, как приближается звук, прежде чем оборваться, она понимает — человек дошёл.
Совершенно не связанные с холодом мурашки скользят по спине, вызывая ещё большую дрожь.
— Ты не должна мёрзнуть, — звучит совсем рядом.
Хочется дёрнуться, отползти от этого голоса, но она всё ещё не может пошевелиться.
— Что будет, если и ты замёрзнешь? Как мне тогда быть?
Влада чувствует едва ощутимое прикосновение к плечам.
Хочется спросить: «Где я», но скованность не уходит. Владе даже кажется, что она и вовсе не дышит.
— Вот так, — оповещает всё тот же голос.
Сильные руки отодвигают её от холодной и твёрдой поверхности, чтобы что-то подсунуть под спину, а спустя мгновение это что-то ложится на плечи и укрывает колени.
— Так ты будешь меньше мёрзнуть, — обещает бесплотный голос.
«Отпустите...» — безмолвно требует она, но даже в мыслях это больше похоже на мольбу.
Судя по звукам, человек отступает, но не уходит. Слишком быстро обрываются шаги. Не так как совсем недавно.
Тихое журчание едва касается слуха и тут же стихает, будто почудилось, лишь ветер продолжает приглушённо выть, но так и не касается своими порывами Влады.
— Я приду позже, моя дорогая, — обещает голос, прежде чем снова зашуршат шаги. На этот раз удаляясь.
Он придёт снова и вряд ли для того чтобы отпустить её. От этого понимания внутри скручивается тугой склизкий ком...
* * *
— Мама велела тебя разбудить!
В этот раз по Владе не прыгают, а лишь сдёргивают одеяло, топчась по нему босыми ногами.
— Сказала, что сегодня ты ведёшь меня в садик, так что просыпайся!
Влада вздрагивает и тут же открывает глаза. Сейчас это выходит сделать легко и непринужденно. Как и пошевелиться.
Только тепло не окутывает, как обычно, несмотря на отопление. Будто холод из сна просочился в реальность, поселившись под кожей.
«Приснится же...» — Влада ёжится, обнимая себя за плечи и вслушиваясь в бушующую за окном непогоду.
— Ты чего?
Соня смотрит во все глаза: растерянно и непонимающе. Будто ждала нагоняя или ругани, но никак не игнора.
Новый порыв ветра заставляет старое окно задребезжать. Мама как-то говорила, что пока денег на его смену нет, да Влада и не просила. Понимает всё. Только вот от этого звука холод внутри крепчает, напоминая о том, что было во сне.
— Вла-а-ад?
Соня стоит рядом с диваном, протягивая одеяло и опустив голову. Словно действительно сожалеет.
— Иди на кухню, мелочь, я скоро приду.
— Я не мелочь! — тут же дуется Соня, выбегая из комнаты.
— Мелочь, мелочь, — смеётся Влада растирая лицо в попытке поскорее отогнать странный сон.
* * *
— Быстрее, быстрее, быстрее! — канючит Соня. — Ну, быстрее же!
Выдернув ладошку из руки Влады и отбежав, она останавливается, недовольно топая ногой:
— Опоздаем. Мама меня всегда раньше приводит!
— А я в это время и всегда успеваем.
Препираться с сестрой Владе совершенно не хочется, особенно когда всё ещё гоняющий по улицам ветер закручивает снег в хоровод и периодически кидает весь этот колкий холод в лицо, а рюкзак за спиной едва ощутимо тянет плечи.
— Давай руку.
Соня тут же прячет закованные в варежки ладошки за спиной и, показав язык, снова отбегает. Кажется, она не замечает ни холода, ни ветра вокруг.
— Я сама, — кричит она на всю улицу, заставляя Владу оглядываться, но вокруг ни единой души. Словно и не утро рабочего дня, когда надо учиться, работать и детей вести в садик. Вот как Владе, например.
«Уже все прошли?..»
За ночь подмёрзлую землю полностью замело, и сейчас на дороге выделяются только их следы — тёмные кляксы на холодном белом полотне.
Влада снова оглядывается, но за спиной снег уже успел запорошить следы, оставив вместо них едва заметно темнеющие точки.
Яркий свет мобильника бьёт в глаза, когда Влада достает его, чтобы посмотреть дату и время. Не суббота, до начала уроков пятнадцать минут. Так почему же никого нет?
— Вла-а-ад!
Соня в очередной раз останавливается, чтобы недовольно топнуть ногой и Влада сдаётся, уступая. Быстрее, так быстрее.
Подхватив пискнувшую сестру на руки, она устремляется к калитке детсада. Сдаст с рук на руки и можно спокойно идти учиться. Как бы снова в толчею не попасть...
О том, что её могут не пустить в школу из-за опоздания, Влада переживает гораздо меньше. Она уже примелькалась охране за то время что сестра ходит в сад. Так что на уроки она точно попадёт.
* * *
Раздевалка встречает Владу пустой полутьмой и завешенными крючками. Попробуй, пойми, есть ли здесь вообще свободный и куда приткнуть свою, всё ещё влажную от растаявшего снега куртку. Впрочем, ответ находится мгновенно, стоит Владе заметить знакомое пальто. А в коридоре в этот раз ожидаемо никакого столпотворения. Лишь пробегают мимо, на полной скорости сворачивая к классам или на лестницу, такие же опоздавшие.
На втором этаже Влада цепляет взглядом красное пятно, но догадку не проверяет. Некогда. Громкий звонок отсчитывает последние мгновения до начала урока, заставляя поднажать, почти взлетая на третий. Да и мало ли кто в их школе ходит в красном?
— Опаздываем?
Влада замирает на пороге кабинета, шумно втягивая носом так недостающий сейчас воздух, и лихорадочно вспоминает какой сейчас урок: русский или литература. Взяла ли она вообще учебник?
— Простите, отводила сестру в сад.
Учителя тоже осведомлены, поэтому её не должны выставить, да и опоздала-то... едва ли на минуту. А Николай Леонидович один из самых отходчивых учителей.
«А если у него сегодня настроение плохое? Ещё и двояк влепит. Исправляй потом...»
— Садись уж... Мать семейства.
Щекам становится жарко и Влада поджимает губы. Да она виновата, но он и сам часто грешит опозданиями. У неё хотя бы уважительная причина есть!
Но Ксю уже машет, подгоняя, и Влада проходит к своему месту с гордо поднятой головой. Её не заставит смущаться ни улыбающийся учитель, ни шепчущиеся одноклассники. Да и пошли они все... гулять на мороз!
* * *
В окно барабанит дождь: сильно, часто, перетягивая на себя внимание и вызывая недоумение. Ещё утром же мело так, что следы пропадали почти мгновенно.
Влада смаргивает, когда перед лицом проносится раскрытая ладонь.
— Ты где там потерялась? Я тебе тут рассказываю, почти показываю, а ты где-то не здесь!
Ксю, совсем как Соня утром, недовольно топает ногой, но, стоит обернуться, тут же расплывается в улыбке.
— Смотри, говорю, какое платье отхватила вчера!
Колкие холодные мурашки сбегают вниз по позвоночнику.
Влада не помнит, как пришла к подруге. Ей даже на мгновение кажется, что это всего лишь сон. Однако боль от щипка растекается по руке, а она так и не просыпается. Никуда не исчезают ни нежно-персиковые занавески, ни светлый стол с множеством заставленных всякой фигнёй полочек, ни сама Ксю, что продолжает болтать.
— Как увидела, так влюбилась!
Бледно-лиловое платье сидит как влитое. Тонкая ткань струится по телу, обхватывая грудь и талию, и спадает подолом-водопадом до колен. Влада даже понимает, почему подруге оно так понравилось.
— А не холодно будет? — ляпает она вместо того чтобы похвалить выбор или сделать комплимент и тут же замолкает, заметив, как Ксю поджимает губы.
— Нет, не холодно. Подумаешь, рукавов нет. Зато его и летом носить можно будет! Родители обещали, что мы на море поедем. Ну, так как тебе?
Ксю кружит, показывая, как раскрывается колокольчиком подол.
— Тебе идёт.
Влада действительно не знает, что ещё сказать. Да Ксю, похоже, большего и не ждёт. Улыбается довольно, опускаясь с носков на полную стопу.
— А ты в чём пойдёшь? Уже выбрала платье? До праздника чуть больше месяца осталось же!
— Понятия не имею. Посмотрю что-нибудь в шкафу...
«Стоп. Больше месяца?»
— Ксю, а когда мы к тебе пришли?
Влада честно не собиралась поднимать эту тему, скорее уж спросить, почему больше месяца. У них же не в новогоднюю ночь этот школьный праздник, будь он неладен.
— Не переживай, успеешь за сестрой, — не так поняв, отмахивается Ксю. — Или тебе пораньше надо? Ты говорила, что от меня пойдёшь в садик и даже соглашалась сделать алгебру, а то я что-то последнюю тему совсем не поняла!
Влада едва не уточняет: «Когда?», но уже всплывают, будто бы прикрытые до поры до времени воспоминания.
«Ты представляешь, я его позвала заценить новое платье, а он сказал, что сегодня у него тренировка и опаздывать никак нельзя!» — возмущённо-недовольное ворчание.
«Идём ко мне после школы? Я такое тебе покажу! Влюбилась, как только увидела! Ну и алгебру сделаем... Покажешь мне, что и как, а то я совсем Таисию Филипповну не поняла!» и торопливое: «Идём-идём!», когда Ксю тянула Владу в сторону дома, пытаясь поскорее проскочить и не промокнуть под накрапывающим мерзким, ледяным дождём.
— Ну, какое в шкафу?! Это же праздник, а я знаю, у тебя в шкафу нет ничего праздничного. Тем более с платьями беда!
«А ещё с деньгами. Какое платье, когда нас с Соней двое на одну работающую мать? Да и куда мне в нём потом ходить?»
Влада не говорит, но видимо смотрит достаточно красноречиво, что Ксю тут же идёт на попятную.
— Ладно, хорошо, сейчас переоденусь и за алгебру, — а когда Владе кажется, что разговор закончен, припечатывает: — А про твоё платье на праздник, потом поговорим!
