Kitabı oxu: «Ошибка купидона»

* * *

© Алена Шахнина, 2026

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2026

Глава 1

Купидон наблюдал за Алексеем, медленно следовал за ним и напряженно вглядывался в лица проходящих девушек. Главное – не пропустить! Иначе придется ждать их следующую встречу, как минимум день, может и больше. А им уже пора сойтись – Купидон и так прозевал вчера нужный момент, когда засмотрелся на других людей, а точнее – на их влюбленные сердца. Они так сильно бились, так отчаянно стучались в ребра и светились приятным розовым светом, что он не мог оторвать глаз. Cвою оплошность он заметил слишком поздно: его подопечные разошлись больше, чем на три метра. С такого расстояния не попасть – огонек застрянет в воздухе или улетит куда-нибудь не туда.

Купидон еще раз посмотрел на ладонь, на историю судьбы Алексея. Да, сегодня их встреча, и будет она уже вот-вот, через пару минут. Так, сейчас он пройдет мимо магазина с яркой неоновой вывеской, потом из-за угла вывернет та самая девушка.

Своего подопечного он хорошо запомнил – и не только по фотографии, а потому что наблюдал за ним несколько дней. Алексей мало чем отличался от других двадцатидвухлетних парней, которыми была населена планета. Ростом чуть выше среднего, темные лохматые волосы, серые глаза. Одевался он нормально для своего возраста, и можно было смело назвать его привлекательным. Купидон в этом мало что понимал – ему все люди казались красивыми. Но к Леше упорно клеилась девица в его офисе, значит, была в нем мужская харизма. Правда, он не обращал внимания на коллегу, или делал вид, что не обращает. Наверняка ждал того самого умного Купидона и ту девушку со светлыми волосами, вписанную в его книгу судьбы. Ну или он просто дурак.

Что точно знал Купидон – у Алексея бокал всегда просто есть. Реалист до мозга костей, атеист, интроверт, немного альтруист, молчалив и по-своему скромен. Душный, короче. И жизнь у него такая скучная, что скулы сводит. Писаки могли бы и придумать ему какое-нибудь приключение, чтобы расшевелить, но Купидон в это не вмешивался. Его задача предельно проста и ясна: свести с девушкой. Пронзить их сердца, убедиться, что магия сработала, помочь, если нужно, а потом удалиться в закат. А точнее – на свое облачко за новым заданием. Но Купидон подошел к первой задаче ответственно: сначала изучил своего подопечного, затем заочно познакомился с ним, и за эти несколько дней Алексей стал ему почти родным.

Оставалось чуть-чуть… Купидон потер ладони в приятном ожидании, в предвкушении, что скоро счастливых людей станет больше. И от радости хлопнул себя по животу. Разве что-то могло пойти не так? Вот когда он учился с отцом, были сложные задачи, например, подопечные никак не могли пройти по одной улице. Приходилось использовать магию других богов, ждать подходящий случай, нервно вытирая пот со лба. А здесь проще некуда – эти двое ходят одной дорогой почти каждое утро, точнее – три раза в неделю. Может, больше. Купидон не считал, но знал: у людей бывают выходные. И в эти дни они не ходят на работу. Сегодня шли. Никаких сложностей, никаких проблем возникнуть не должно. Он справится за минуту и останется только наблюдать, как огоньки в их сердцах с каждым днем все больше и больше разгораются. Затем они соединятся, и Купидон сможет с уверенностью сказать: задание выполнено. Он будет доволен, начальство тоже, а пару ждут долгие, счастливые отношения.

Утонув в своих мыслях и мечтах, Купидон опять едва не упустил момент и очнулся лишь тогда, когда Алексей уже прошел магазин. Купидон напрягся. Из-за угла, поправляя свои желтые волосы, вышла молоденькая девушка. Она явно не была такой занудой, как Леша. Даже на работу в восемь утра она шла с улыбкой, размахивая черной сумкой. Она мурлыкала песню, наверняка представляя, что в надетых наушниках звучит ее собственный голос. Конечно же, она не обратила внимание на хмурого прохожего, который, похоже, решал в уме сложное уравнение или просто спал с открытыми глазами. Алексей смотрел перед собой, но казалось, что в никуда. Руки натянули подкладку в карманах черных джинс, лицо было абсолютно каменным.

Они приближались друг к другу, делая шаги навстречу и не понимая, что до их любви осталась всего пара секунд. Что Леша больше не будет хмуриться, а на работу начнет ходить, как на праздник – лишь бы увидеть свою суженую. И что, что молодой, – фыркнул Купидон самому себе. Разве это помеха? Ромео и Джульетте было вообще четырнадцать и шестнадцать лет, и ничего! А то взяли моду жениться, когда уже седина на висках лезет. Да и Леша вон какой серьезный – выглядит не на двадцать два, а на все восемьдесят два. Такой точно не будет дамам сердца ломать и притворяться свадебным недотрогой. Хотя, судя по тому, как он закатывал глаза на романтических моментах в фильмах, в любовь он не особо верил. А вчера вообще уснул, когда на экране пошло самое интересное – герой боевика признавался героине в чувствах! Пока Купидон тихо плакал на трогательном моменте, этот деревянный сопел, пуская слюну. Ну ничего, – кивнул Купидон, – и не таких они с отцом шевелили. Против любовной магии даже черствый Алексей не устоит.

Купидон встряхнул головой, снова впиваясь взглядом в подопечного. Сжал ладонь, зажигая волшебный огонек, вытянул руку. Девушка поравнялась с Алексеем, и Купидон резко разжал пальцы. Розовый огонек бесшумно метнулся к будущим возлюбленным, готовый пронзить их сердца. Уголки рта потянулись наверх, руки едва не разразились радостными аплодисментами. Попались, голубчики! Сейчас они почувствуют тепло огоньков и посмотрят друг на друга. Первый взгляд всегда самый волнительный и трогательный.

И тут произошло неожиданное. Девушка резко остановилась и присела застегнуть ремешок на своем красивом сандале. Замерев, Купидон в ужасе смотрел на то, как она нарочито долго и неторопливо поправляла обувь. Издевательски долго. Мимо, явно торопясь куда-то, быстрым шагом прошла другая девушка. В этот момент огонек долетел до цели, вонзился в грудь Алексея, вылетел и пронзил спешащую прохожую.

Они остановились, ощутив странное, новое чувство, и взглянули друг на друга. Так, словно узнали давних знакомых или увидели что-то необычное. Она робко отвела глаза, он задержался взглядом чуть дольше и даже обернулся ей вслед. Когда Алексей перестал рассматривать спину незнакомки, Купидон увидел бегающие зрачки, нахмуренные брови и легкую, едва заметную улыбку. Через долгую минуту парень двинулся дальше, рука машинально потянулась к тому месту, где внутри тлел огонек. Но ладонь ничего не ощутила, конечно, а вот сердце забилось быстрее.

Купидон не двинулся с места, так и стоял прямо посредине дороги. Если бы он чувствовал твердость земли, то в этот момент она бы ушла из-под ног. Мимо него, а точнее, через его невидимое, неосязаемое тело, проезжали машины, проходили люди. Но он не мог пошевелиться. Он смотрел на девушку, которой предназначался огонек, видел, как она поднимается с корточек и двигается дальше, даже не осознавая, что потеряла любовь своей жизни из-за дурацкой обуви.

– Ой, ой, – тихо сказал Купидон. – Ой, ой. – повторил он. – Что теперь будет?..

Алексей зашел в офис, ощущая странное давление в груди. Сначала ему показалось, что это сердечный приступ – слишком неожиданно, как тисками, сжалась грудная клетка. Но вместо страха и боли он ощущал приятную, теплую волну от головы до кончиков пальцев. С каждым ударом сердца чувство становилось сильнее, поднимаясь откуда-то из живота. И не то, чтобы ему это не нравилось. Это было необычно. И необъяснимо.

А потом его отпустило. Давление прошло, но тепло осталось и заразило мозг. В голове вместо четких мыслей – каша с комочками. И ведь не пил вчера! Да и позавчера не пил. И вообще он почти не пьет, и похмелье ему не знакомо. Разве что фильм смотрел до поздней ночи, но он всегда так проводил свои одинокие вечера, и никогда сердце не барахлило.

Где-то внутри теплилось приятное предвкушение чего-то хорошего, солнечного, как это утро. Он задумался: может, забыл о важной встрече, выдаче зарплаты или собственном дне рождения? Да не, ерунда какая-то. Соберись и сядь наконец в это дурацкое кресло, – приказал себе Алексей. Он посмотрел на часы: уже десять минут он стоял возле рабочего места и пялился на стол. Вот начальник, глядя в камеры, удивится.

Сделав вид, что он пришел только секунду назад, Леша сел за компьютер и уставился в экран. Так, и что там у него сегодня по плану? Совсем забыл, хотя раньше не страдал потерей памяти. Странно, очень странно. И что с ним происходит? Нет, надо заканчивать с фильмами и раньше ложиться спать. И переставать думать о всякой ерунде. Вот сейчас он думал об утренней встрече на улице. Никогда не обращал внимание на прохожих, а тут на тебе.

Алексей пытался сосредоточиться на работе, открывал папки и файлы, но перед глазами упорно появлялся образ случайной девушки. Не выходило из головы, что он кинул мимолетный взгляд в ее глаза цвета неба, на красивую, скромную улыбку, и прошел мимо. Он раньше не видел ее, но словно узнал, или это показалось? Алексей резко тряхнул головой, прогоняя из головы образ незнакомки. Прохожей, которую он больше никогда не встретит. Но почему-то хотел. Хоть на секунду – просто убедиться, что она ему не приснилась.

Глава 2

Купидона выдернули в небесную канцелярию прямо с дороги. Вот он стоял, смотрел на свою оплошность, а через секунду его невидимый для человека образ вытянулся в струну и улетел наверх, разрезая облака, небо, атмосферу и все, что стояло на пути. Возник он там, где и должен: вне пространства и времени, внутри белой дымки.

– Купидон! – закричал Вершитель и шагнул через завесу, появляясь совсем рядом. – Почему? Нет, вот скажи, почему ты провалил свое первое задание?!

Купидон виновато опустил взгляд, пытаясь что-то разглядеть на своих коричневых ботинках с огромным круглым носом. И как наверху так быстро узнали об ошибке?

– Это случайность. Я промахнулся.

Вершитель взревел как тигр в клетке и принялся ходить рядом с Купидоном быстрыми шагами. Под его ботинками (совсем как у людей) взлетали маленькие облачка.

– Промахнулся! Случайность! Ты понимаешь, что изменил судьбу минимум троих смертных? Ты понимаешь, к чему это приведет? Конечно, понимаешь, ведь тебя должен был научить твой отец!

Купидон пошевелил носком обуви, отгоняя туман. Тот слабо качнулся, отскочил и упал вниз, в густую облачную массу.

– На карте судьбы не было написано, что она собьется с маршрута, наклонится, чтобы поправить обувь, – оправдывался Купидон.

– Ты дурак совсем? Конечно, не написано! Это же смертные! В их карте судьбы не отражается каждое их движение! У них может зачесаться нос, упасть сумка или расстегнуться обувь! Мы не можем расписывать каждую секунду их жизни! – вопил Вершитель. – Такие мелочи мы используем, только чтобы изменить судьбу! Вот должен смертный погибнуть под колесами машины, тогда он споткнется на дороге или чихнет, не заметив угрозу!

– А мы не можем оставить, как есть? Пусть будет другая пара, – сделал попытку Купидон.

Вершитель резко остановился перед глупым Купидоном. Как же его раздражали эти создания, от которых зависела судьба смертных. И для чего вообще нужны эти метатели розовых огней, почему Всевышний не продумал более простой метод создания пар?!

– Иди к писателям судеб и скажи, пусть перепишут сначала три судьбы, а потом еще тысячу: все поколения, плюс случайных смертных. Иди, послушай, что они тебе скажут!

Купидон вяло кивнул. Конечно, он понимал это: каждая судьба связана с тысячей других. Можно закрыть глаза на случайную встречу, а на любовь, порождающую новые поколения, нельзя.

– Что теперь будет? – тихо спросил Купидон.

– Ты исправишь свою ошибку!

– Как? Огоньки уже загорелись, – Купидон поднял взгляд. – Теперь они будут тянуться друг к другу.

– А то я не знаю, – Вершитель смешно скривил лицо, и Купидон хмыкнул. – Как хочешь, так и исправляй! Иди к Удаче, Неудаче, куда угодно!

– Можно же отмотать время, – Купидон заговорил на вдохе. – Отмотать, и я сделаю так, как надо!

Вершитель снова с нескрываемым раздражением уставился на Купидона.

– Отматывать время нельзя! Только в крайнем, очень крайнем случае! И ты должен это знать! О, мой Всевышний, за что мне это наказание?! Ты вообще отца слушал или в облаках летал?

Купидон почесал затылок, вспоминая те десятки лет, которые он провел с отцом. Смотрел, слушал, изучал. Но ему так нравились горящие сердца, так нравились человеческие улыбки, что, видимо, многое он прослушал. Как могут не нравиться эмоции людей? Особенно такие светлые, как радость, смех, любовь? Купидон всегда засматривался на счастливых людей – такое уж он существо.

– И все же. Пока они не встретились, обратись к Часовику, пусть даст мне прошлое. Я исправлю! – Купидон сложил руки в молитвенном жесте.

– Не Часовик, а Временник! И я не буду к нему обращаться! Он запросит один день из жизни смертного, а мы не можем этого позволить! Вдруг он захочет какой-то важный, судьбоносный день, и это изменит все! – сокрушался Вершитель.

– Ладно, – согласно кивнул Купидон. – У нас есть время, пока они не встретились снова. Им не судьба быть вместе, огоньки погаснут.

Вершитель раздраженно выбросил руки наверх, и его белая рубаха сложилась гармошкой.

– У смертной… смертной номер… – он посмотрел на ладонь и провел пальцем по невидимому экрану. – Номер три восемь пять девять ноль шесть ДР и уже есть пара! И скоро она выйдет замуж!

Купидон нахмурился:

– Так это означает, что ее огонек к Алексею потухнет. – Он улыбнулся. – Точно! Потухнет, а потом и у Леши тоже потухнет! Но… я не заметил у нее горящего сердца.

– Короче, Амур! Делай, что хочешь, но пара должна соединиться в ближайший земной месяц. Если этого не произойдет, на одного Купидона станет меньше. Понял?

Купидон кивнул. Предельно понял. Его просто сотрут, и он станет никем. Точнее, его просто не станет, или он превратится в очередного бездушного работника небесной канцелярии без миссии. И тогда он больше не сможет видеть человеческие эмоции, не сможет тихо радоваться любви, создавать пары и участвовать в решении судеб.

– И хватит давать им имена, – скривился Вершитель, – у них есть номера!

Купидон снова кивнул. На всякий случай.

Купидон сидел на своем облачке и рисовал на белой дымке сердечки. Они держались несколько секунд, а потом растворялись, не оставляя даже тумана. Он томно вздыхал, прекрасно понимая, почему Вершитель так злится на него, почему не прощает ошибку даже в первом задании. Купидон был сыном самого первого, самого сильного Купидона, и от него ожидали такого же успеха. И неудивительно – он провел несколько земных десятилетий с отцом, обучаясь ремеслу.

Купидон-младший, конечно же, не был рожден, как человеческий ребенок. Он был создан Всевышним – как наследник великого Амура. Появился как облако и принял облик человека, ну или почти человека, если думать, что люди так одеваются в обычной жизни. И носят большие животы. Но зато он забавный – так сказал отец. Это сейчас Купидон понимал, что он просто не стал смеяться над молодым существом, но, в конце концов, облик совершенно не имел значения в миссии. Люди все равно его не видели, а работникам небесной канцелярии было плевать.

Так вот, отец, несмотря на свою величественность и огромное, непоколебимое уважение на небесах, тоже был не идеален. И тоже допускал ошибки. Может, не такие серьезные, да и возраст у него уже был солидный, поэтому ему прощалось все.

Например, однажды отец пронзил не ту пару. Совершенно не ту. Подумал, что это смертные с его карты, и отправил им огонек с ладони. Потом оказалось, что это другие люди. И быть им вместе никак не полагалось: парню было лет двадцать, а его «паре» почти шестьдесят. Но отца это не смутило, Купидона тоже. Огоньки в итоге погасли, но ведь ошибка была! Никто не идеален.

Отец отнесся к ошибке с иронией: мол, стар, слеп, уже глуп, и вообще не задавай дурацких вопросов. И Вершитель тогда не орал так, словно небесную канцелярию охватил пожар, он просто пожал плечами: бывает. Вот как. У отца бывает, а у него – дурак.

И вообще Купидон пронзил уже много пар. Пока отец медитировал рядом с ним, готовясь к встрече с безмятежным небытием, Амур-младший работал. Просто Леша стал его первым настоящим заданием, которое он должен был выполнить в одиночку. Да, он ошибся. Как говорил отец: не ошибаются только мертвые. А они мертвыми не были. Живыми, правда, они тоже не были, но, тем не менее, правило может работать и на них.

Купидон оказался на земле, в том же самом месте, на перекрестке судеб двух людей. Он рассуждал логично: если Алексей и незнакомка встретились возле странного магазина с яркой вывеской утром, то снова встретятся в это же время на этом же месте. Купидон знал: люди ходят на работу, учебу и еще куда-то, вечно торопятся и опаздывают. И это могло сыграть ему на руку: неправильная пара не должна остановиться, познакомиться, разжечь тлеющий огонек. Несколько таких встреч, и любовь затухнет, не получив развития.

Большинство душ шли строго по написанному сценарию, но были и те, кто плевать хотел на небесную систему. И огоньки, зажженные ошибочно, тушить не собирались. Такое случалось редко, практически никогда, но не было исключено. Потому что любовь – это то, что не поддается никаким объяснениям и живет по своим собственным правилам. Поэтому Купидон должен был убедиться, что огоньки погасли, а потом пронзить Лешу с нужной девушкой. И это было возможно, потому что Алексею и Ксении быть вместе не судьба. Вот когда паре действительно предрешено быть вместе, они могут ходить разными дорогами, но все равно встретятся по зову огоньков. Это и называется судьба.

Люди говорят, что судьба – штука сложная. На самом деле, ничего сложного в ней нет. Это просто история, написанная в небесной канцелярии.

Небесная канцелярия представляла собой магическую организацию, в которой трудились безликие для людей боги и души. Всевышний создал ее для помощи и людям, и себе. Сначала он пытался справиться со смертными самостоятельно, но получалось плохо. То яблоко не то откусят, то башню неправильно построят, то вообще потоп устроят и винят в этом божество! Пришлось создать существ, которые будут наблюдать за людьми, направлять их и не давать разрушить мир.

Божества – его дети, пришли на помощь отцу, и дела пошли значительно лучше. Но все равно люди упорно падали в ямы, лезли в пасти динозаврам и делали все, чтобы как можно быстрее переродиться. Жизнь на планете была хаотичной, беспорядочной – и Всевышний лишь вздыхал, забирая душу очередного неудачника.

А потом у него появилась идея создать судьбу. Первую книгу он написал сам – получилась скучная, но все же история. И отправил он первую прописанную душу на землю, и прожила она долгую, почти счастливую жизнь. Так Всевышний понял: смертным нужен путь. Появились первые писатели, и каждый из них создавал истории в своем стиле: кто-то выбирал спокойные истории, другие увлекались и создавали головокружительные приключения. Третьи вообще оказались поклонниками психологических триллеров, и получалась у них настоящая жуть.

Спустя столетия экспериментов люди наконец-то стали жить по схеме. У каждого человека был свой путь, который он проходил от рождения и до смерти. И Всевышний вздохнул: дети его пристроены, не пытаются уничтожить мир, не творят всякую дичь.

Купидоны появились одними из самых последних богов. Не было в них надобности. Всевышний наделил первых мужчин абсолютным правом, в том числе в выборе партнера. И выбирали они себе самых красивых, самых пышных женщин или просто тех, кто первый прошел мимо. Потом это право перешло к родителям. Стали они решать, кто будет супругом или супругой своего бестолкового дитя. Так и жили несколько столетий, а потом Всевышний понял. Понял, что этим людям не хватает чего-то. И создал он любовь: самое прекрасное и захватывающее человеческое чувство. Сразу появился и Купидон – тот, кто разжигал сердца и даровал смертным эту любовь.

Дела пошли значительно лучше. Люди стали добрее, начали больше ценить жизнь, да и в целом души лучше сохранялись. Потом Всевышний сделал равенство между мужчинами и женщинами. Но часто пары создавались не по взаимной любви, а по влечению тел – обычная физиология. Разжигать в них любовь снова приходили Купидоны.

Купидон с надеждой смотрел на бегущих куда-то людей. Может, это была случайная, разовая встреча? Торопилась девушка на прием к врачу или после ночевки у подруги и больше здесь не появится. И это хорошо. Это правильно. Пусть выходит замуж, пусть дальше идет по написанному сценарию жизни, а когда огонек в сердце Алексея погаснет, умный Купидон пронзит его снова, но уже с правильной девушкой. Как ее там… Он посмотрел на ладонь. Точно! С Дашей.

– Не надо давать им имена, – передразнил Купидон Вершителя, скривив губы. – Хочу и буду!

Он испуганно посмотрел вокруг себя и наверх: вдруг за ним наблюдают? Но, конечно, никому не было дела до Купидона. Его и за своего-то не принимали. Потому что они все сидели ТАМ, наверху, почти не спускаясь на землю. Только Купидоны и Смерть гуляли в мире людей, работая с ними напрямую, а не через свои планшеты и бумажки. Скука смертная!

– Звал? – раздалось за спиной, и Купидон обернулся.

К нему не спеша шел Смерть. Красивый такой по человеческим меркам парень в черном костюме.

– Не звал, – ответил Купидон и поежился от ощущения холода. – У тебя работы нет, что ли?

– У меня? – Смерть засмеялся. – У меня столько клиентов, что тебе остается только завидовать. Я здесь на задании. Видишь вон того смертного старика возле магазина? Пришел его час. Надеюсь, ты не его пронзить собрался? А то смешно будет! – и засмеялся. – Как там люди говорят: любовь до гроба, от любви до смерти один шаг, любовь зла, полюбишь и умирающего!

– Люди так не говорят, – обиделся Купидон и скрестил руки. – А еще смеяться над смертью как-то по-злодейски, тебе не кажется?

Смерть снова рассмеялся.

– И это говорит Купидон! Да твоя любовь иногда хуже смерти! Вот умер человек, и все, конец. А с твоей любовью они мучаются годами! А потом мучаются, когда их любимые умирают.

– Любовь не всегда мучает! – возмутился Купидон. – Это смерть точка невозврата, конец телу. Плохо это. А любовь хорошо!

– Смерть – это не плохо. Она просто есть. Когда писателям становится скучно писать чью-то судьбу, они просто ставят точку. На этом история заканчивается. – Смерть снова посмотрел на старика. – О, мне пора, сердечко у смертного остановилось. Давай, Амурчик, свидимся еще.

Смерть поправил свой и без того разглаженный пиджак и, что-то напевая под нос, ушел в сторону пожилого мужчины, схватившегося за грудь.

Купидон наблюдал за умирающим стариком, и ему было его жаль. Наверняка страшно осознание, что ты живешь последние минуты, делаешь несколько последних вдохов. Конечно, он никогда не умирал, но почему-то понимал людей. Купидоны вообще сильно отличались от других богов. Всевышний даровал им эмоции и чувства, как у людей: радость, грусть, любовь, страх. Этим могли похвастаться только те небесные существа, которые стали таковыми из человеческой души. Но и у них чувства со временем атрофировались как ненужная пятая конечность. И действительно: зачем работникам небесной канцелярии страх или грусть? Там эмоции абсолютно бесполезная вещь, а иногда и вредная.

Смерть неспешной, плывущей походкой приближался к старику. Купидон злился: нет чтобы побыстрее забрать душу и остановить агонию человека, он двигался раздражающе медленно.

Мимо Купидона прошел Алексей. Заметить его было несложно по горящему сердцу. Огонек был еще слабым, неуверенным, ему не хватало топлива, чтобы разгореться и стать полноценным огнищем. И тут из-за угла вынырнула та самая, неправильная девушка. И чем ближе они были друг к другу, тем сильнее светились их огоньки. Купидон подошел ближе. Ну же, пройдите мимо!

Но произошло то, чего он никак не ожидал. Девушка бросилась к падающему мужчине.

– Скорую! Быстрее! – крикнула она.

Купидон шел рядом с Алексеем, у которого от ее голоса сердце стало биться в два раза чаще несмотря на то, что он никогда раньше его не слышал. Он-то и видел ее всего один раз, и то мельком. Он даже не должен был запомнить ее, но почему так отреагировал на ее крик?

– Пройди мимо, Леха. Тебе это не интересно. Ты обычный программист, а не врач. Мимо, иди мимо, – бубнил Купидон ему на ухо. – Он все равно умрет, вон Смерть стоит рядом, иди дальше.

Но Алексей, ведомый какой-то силой, резко свернул в сторону умирающего старика и упал рядом на колени. Они с девушкой встретились взглядами, и предательский огонек вырос на целый миллиметр.

– Ой, дурак ты, Алеша! – вздохнул Купидон.

Но сделать он ничего не мог. В Алексее проснулся спасатель, герой, и он, по указанию девушки, положил ладони на грудь умирающему старику. Массаж сердца он явно делал в первый раз, но очень старался – то ли чтобы спасти человека, то ли чтобы впечатлить девушку. И если первое у него совсем не получалось (учитывая, что Смерть уже пришел), то со второй задачей он справлялся отлично. Девушка, делая искусственное дыхание старику, постоянно кидала взгляды на своего помощника. Когда их пальцы соприкасались, огоньки вздрагивали вместе с сердцем.

Смерть стоял рядом со стариком и смеялся в голос, вытирая невидимые слезы.

– Я же говорил, смерть и любовь рядом! Ты посмотри, как стараются!

Купидону было не смешно, а грустно. Он никогда не любил смерть: ни как часть человеческой судьбы, ни как ее воплощение в лице этого шута.

И надо было старику умирать именно сегодня, именно в эту минуту, не мог подождать немного?! Почему вообще писатели решают заканчивать жизнь людей на улице, в машине или в других неподходящих местах? Есть же больницы, дома, в конце концов. И вот теперь человеческая смерть вписалась в судьбу двух людей, став тем самым топливом, которое разожгло слабо тлеющий уголек.

И ладно бы они просто спасали человека, так они обменивались взглядами, касались руками, а Леша бессовестно дышал в затылок девушки. Это было, конечно, безумно романтично, если не знать, что паре нужно действовать с точностью до наоборот. Но Купидон смотрел, как завороженный. И было не стыдно признаться, что ему это нравилось. Оставалось только надеяться, что наверху не наблюдали через свой небесный экран за душещипательной сценой, происходящей на земле.

Смерть махнул Купидону, вторую руку протянул к старику. От тела отделилось прозрачное облачко, невидимое и невесомое – сгусток энергии. Смерть подхватил душу и тут же растворился в воздухе. На небесах они попадут в Распределитель душ, где старику подберут следующую жизнь, и скоро он родится заново, и пройдет свой очередной путь. Он ни о чем не вспомнит – ни о своих прошлых жизнях, ни о том, как его пытались спасти двое людей. Разве что некоторые моменты будут проявляться как дежавю – побочный эффект реинкарнации. Но зато новая жизнь: лучше или хуже, короче или длиннее. Он может родиться в другой стране, у него определенно будут другие имя и внешность. Он снова будет мужчиной – так решил Всевышний, разделив души по половому признаку. А сейчас его путь завершен. В книге жизни поставлена точка, карта передана в архив.

Купидон наблюдал за парой со смешанными чувствами. Они не сдавались, даже почувствовав отсутствие сердцебиения. Отчаянно, с бесконечной надеждой Леша давил на грудь старика, а девушка заставляла легкие наполняться воздухом. Это было и волнительно, и грустно одновременно.

Потом приехали медики, сразу выбежали из машины с чемоданчиком. Леша и девушка поднялись с земли, и, услышав вердикт врачей, одновременно осунулись, не сговариваясь, посмотрели друг на друга. Огоньки в их сердцах дрогнули, воздух стал тяжелее, гуще, и девушка сдалась первой. Смущенно опустила голову, она подхватила с земли сумку и быстрым шагом ушла. Алексей упорно смотрел ей вслед, и даже хотел было остановить, но не решился. Врос пятками в асфальт и продолжил наблюдать за удаляющейся фигурой, пока она не скрылась за углом. Его тяжелый вздох услышала вся улица. И Купидон, стоящий рядом.

– И что мне делать с тобой, Алеша? – сказал он, понимая, что нет у него месяца.

Еще пара таких случайных встреч, и как минимум одно сердце придется разбить. Он не знал, есть ли законный способ остановить его магию, но понимал, что наверху придумают, как это сделать. Система должна работать по протоколу, смертные – жить по сценарию книги. От остальных требовалось слепое подчинение этим правилам.

Купидон вернулся в небесную канцелярию, походил в одиночестве по облачку, не решаясь идти к начальству. Но выбора не было – ему требовалась помощь, и чем быстрее, тем лучше. Он еще немного потоптался по дымке, а потом со вздохом неизбежности пересек туман и шагнул в святая святых – в библиотеку судеб.

Ему не очень нравилось это место: хмурые писатели водили пальцами по белым листочкам, сочиняя новые истории жизни. Именно они решали: кто родится, а кто умрет, кто кого полюбит, а кто – потеряет. Вот если бы Купидону дали писать, он бы создавал только радостные истории, наполненные любовью и счастьем. Но отец говорил, что так нельзя. Без проблем смертные не познают истинной радости, без боли – настоящего счастья, а без смерти – не полюбят жизнь. Все должно быть в гармонии: радость и грусть, добро и зло, счастье и несчастье. Это то самое равновесие, которое нужно людям для понимания смысла своего существования.

Купидон прошелся вдоль стеллажей, наполненных толстыми и тонкими книгами, потрогал их пальцами, прикоснувшись к судьбам. Жаль, что он не мог их прочитать. Только судьбы своих подопечных, и то с разрешения Вершителя.

– Ну? Что надо тебе? – спросил Вершитель, когда Купидон нашел его среди стеллажей.

– А можно мне судьбу той девушки, которую… Ту самую в общем, – замялся Купидон.

Вершитель пронзил его своим взглядом.

– Ты мешаешь мне работать!

– Я понимаю, но мне нужно иметь доступ к ее истории, я не могу даже проследить за ней. Она как тень для меня. – Купидон покорно опустил взгляд.

– Будет тебе ее история. Так уж и быть.

Вершитель двинулся дальше, Купидон последовал за ним, почти наступая на пятки.

– А что будет, если у меня не получится разорвать их связь? – нерешительно спросил Купидон.

– Не родится целое поколение новых смертных. Это нарушит равновесие! Возможно, у этой пары должен родиться ученый, или у их ребенка. Неважно. В этом случае изменится вся жизнь на земле, вплоть до полной гибели человечества! Понимаешь, насколько трагична твоя ошибка? – Вершитель говорил спокойно, не оборачиваясь.

– А нельзя посмотреть? Не родится одно поколение, но родится другое, у новой пары.

Вершитель резко остановился, и Купидон пролетел сквозь него. Остановился и обернулся.

– Ты правда не понимаешь? В их книгах рядом с ними другие люди! И если смертные начнут жить против судьбы, то это перепишет все истории! И тогда начнется хаос и здесь, и на Земле! Это сломает всю систему! Выведет из равновесия всю жизнь!

– Неужели никогда такого не было? – с сомнением спросил Купидон.

– Было, – кивнул Вершитель. – И Всевышнему пришлось создавать новый мир. Смертные должны жить по сценарию, иначе будет полная разруха. Мы тысячелетие подчинялись механизму, который работал отлично. Пока не появился ты! И я даже не хочу смотреть, к чему приведет твоя ошибка.

Купидон лишь пожал плечами. Он правда не очень понимал, как всего одна пара людей может разрушить целый мир. И почему нельзя сделать исключение – переписать историю, чтобы сделать людей счастливее. Видимо, он очень невнимательно слушал отца.

Вершитель увидел его замешательство и раздраженно вытянул руки вверх, прося терпения у Всевышнего.

– Вот представь, что ты или Смерть будете делать то, что хотите? Представил? Пусть Смерть забирает кого хочет: и детей, и молодых, а старики пусть живут сотни лет. Что тогда будет с миром?!

– Ерунда будет, – пробубнил Купидон.

– Вот именно! С тобой такая же ситуация. Есть смертный А и смертный Б. Им на судьбе написано быть вместе, родить двоих детей. Эти дети уже вписаны в чьи-то судьбы. А если не будет этих детей, то и судьбы других поменяются. – он вздохнул. – Я устал тебе объяснять! Ты должен исправить ошибку, и точка! Правила едины для всех!

Вершитель провел ладонью рядом с рукой Купидона.

– Все, книга у тебя. Иди и делай свою работу!

Купидон грустно кивнул, еще раз посмотрел на писателей, и пошел на свое облачко придумывать план по тушению огоньков. Но сначала глянул на свой невидимый планшет, на имя девушки, которая невольно вписалась в чужую судьбу.

– Ну здравствуй, Ксюша, – сказал Купидон. – Будем знакомы.

Глава 3

Ксения вернулась домой с работы и сразу встала возле плиты. Усталость после смены в больнице подкашивала ноги, но ужин сам себя не приготовит. Она закинула мясо на сковородку, поставила вариться картофель и только после этого плюхнулась на стул и взяла телефон.

В местном новостном паблике активно обсуждали смерть человека на центральной улице. И, конечно же, это снималось на мобильный. Ксюша запустила видео и уставилась в кадр, где она и незнакомый ей парень пытались вернуть к жизни старика. Она медленно вздохнула: не спасла. Знания, полученные в медицинском колледже, не особо пригодились, у погибшего был инфаркт, и явно не первый – спасти после такого без оборудования и медикаментов очень сложно.

Медиков тоже было сложно обвинять – приехали они быстро, но к тому времени мужчина был мертв уже как минимум пять минут. И надо было остановить реанимацию, но она не могла. Не могла опустить руки и признать, что сдается. Не для этого она пошла в медицинский колледж и провела там три года. Так мечтала поступить в институт и стать полноценным врачом, но встретила Юру. С ним жизнь пошла не по тому пути – и Ксюша не понимала, как так произошло.

– Ксюш, чем воняет? – раздался на пороге голос Юры.

Ксения подскочила к плите – мясо хорошо зажарилось и немного подгорело. Она быстро перевернула кусочки и накрыла сковороду крышкой.

– В телефоне засиделась? – спросил Юра со своим привычным ехидством.

Ксюша помотала головой. Она знала, что означает этот тон – упрек, смешанный с раздражением. Снова сделала что-то не так.

– И что там такого интересного, что ты решила дом спалить? – он взял телефон Ксюши и нажал на видео.

Ксения замерла у плиты. Потом обернулась, чтобы посмотреть на реакцию жениха.

– А что это за парень? – спросил Юра, поднимая взгляд.

– Не знаю, – тихо ответила Ксюша. – Просто прохожий.

– Ммм, – протянул Юра. – Смотрит на тебя не как простой прохожий.

– Юр, человек умер, а ты о чем-то другом думаешь, – с легким упреком сказала Ксюша, отворачиваясь к плите.

Он хмыкнул: коротко и выразительно.

– А ты думала, спасешь? Ксюш, ты даже не врач! Зачем полезла, не понимаю? Небось на работу опоздала.

Она с силой сжала вилку в руке. Обида подкатила к горлу, но Ксюша лишь устало сказала через плечо:

– Да… Ты прав. И опыта у меня мало. И правда, куда я полезла.

Юра кивнул и убрал телефон. Развалился на стуле, посмотрел на Ксюшу. Она хлопотала у плиты, помешивая мясо и картошку. Движения резкие, точные, никакой привычной легкости и женской утонченности. Но ему нравилось, когда она сердилась, когда была уставшей и немного раздраженной. Особенно нравилось, когда это он менял ее настроение, подстраивая под собственное, или чтобы почувствовать ту непокорность, которая была в Ксюше раньше. И он улыбнулся.

– Иди ко мне, что ли, – сказал Юра.

– Юр, я готовлю, – отреагировала она и напряглась. – Сгорит.

Он поднялся и подошел сам. Медленно подкрался к ней со спины, как дикий кот. Обнял ее за поясницу и тихо сказал на ухо:

– Когда я говорю, иди ко мне, нужно подойти. – И поцеловал ее в щеку.

Ксюша нервно сглотнула и замерла, позволяя ему до боли сжимать себя. Не было в этом жесте ни капли нежности или любви. Только глубокая, неутолимая жажда власти с его стороны и подчинение с ее. Он был собственником, она – его собственностью. И никто из них не допускал мысли, что может быть по-другому. Пока он держит ее на этой кухне и во всей жизни, она будет здесь и с ним – безоговорочно, безропотно, без права даже на мечты.

После ужина Юра ушел в комнату, Ксюша осталась убраться. Она перемыла посуду, вытерла со стола и села на стул. Из комнаты раздался звук работающего телевизора. Она делала все медленно, растягивая каждую минуту в пять, чтобы подольше задержаться на кухне. Усталость валила с ног, но она была готова просидеть на стуле всю ночь.

Ксюша взяла телефон и снова запустила видео, выключив звук. Только смотрела она не на умирающего старика, а на своего помощника. На его готовность спасать, сидя на грязной земле. Всего на секунду их пальцы коснулись друг друга, и сердце екнуло от воспоминаний. Ксюше казалось, что она до сих пор ощущает тепло чужой руки, и чувство это было странным, незнакомым – чужим и родным одновременно.

Ксюша глянула в сторону комнаты, и еще раз запустила видео. Вот она поднимается с земли, кидает благодарный взгляд на помощника и быстро уходит, уступая медикам. А парень… застывает на месте и смотрит ей вслед. Она улыбнулась – Юра никогда не дарил ей таких ощущений, как те, которые подарил незнакомец всего за пару минут. Но она тут же успокоила себя и убрала телефон: просто показалось. Такие же чувства многие испытывают при просмотре романтического фильма или чтении любовного романа.

Но почему она так хорошо запомнила этого парня? Его серые глаза, чуть острый подбородок и даже маленькую родинку на правом виске. А его руки… От мыслей о его руках Ксюша размякла на стуле, как желе. Эти сильные, большие ладони с проступающими на загорелой коже венами, так и манили притронуться к ним.

«Соберись, Ксюша! – приказала она себе. – Ты почти замужем и прекрасно знаешь, что по-другому быть не может». Она и мечтать-то разучилась, боясь, что Юра может читать мысли. А тут напредставляла себе такое, что самой стыдно стало. Нет, так не пойдет.

Алексей сидел за рабочим столом и никак не мог сосредоточиться на работе. Экран плыл перед глазами, в ушах стоял гул. В груди расплывался приятный жар, а волнение достигло пика. Он бесцельно тыкал по клавиатуре и нажимал на мышку, делая вид, что работает. Но совсем не работалось.

Он видел перед глазами эту красивую девушку. Настолько красивую, что краше он никогда не встречал. Эти бездонные, немного грустные голубые глаза; длинные темные волосы, собранные в хвостик; приятная, головокружительная улыбка. А как она пыталась спасти человека! Отчаянно, не теряя надежду, она зажимала нос старику и вдыхала в него не воздух, а саму жизнь. Алексей думал, что мужчина очнется только ради того, чтобы посмотреть своей спасительнице в глаза. Но он не очнулся. Он умер. Такая девушка касалась его своими губами, а он умер. Алексею на миг захотелось оказаться на месте старика.

Он покрутился на стуле и мечтательно посмотрел в потолок. Кто же ты, прекрасная незнакомка? И почему при одной мысли о тебе в легких не хватает воздуха?

Купидон лежал на своем облачке, закинув руки за голову, и мотал ногой. О Ксении он особо не стал читать – только факты: 21 год, медсестра, собирается замуж. Остальное ему не интересно: она всего лишь гость, и вникать в ее судьбу ему не очень хотелось. Его смущало только то, почему его магия сработала на ней, если она уже влюблена. А это очевидно: раз собирается замуж, значит, любит.

Купидон перевернулся на бок и положил ладонь под щеку. Жаль, что отец был слишком стар и ушел, растворился в пространстве. Так бы он рассказал, почему магия сработала и как ее нейтрализовать, ведь он был самым первым Купидоном и наверняка знал все! А вот сын вышел не очень – опозорил имя отца уже на первом задании.

Он пошевелил пальцами по облачку: у подопечных еще была ночь, но скоро планета повернется нужным боком к солнцу, и влюбленные снова встретятся. А он так и не придумал, что делать, как не дать им найти друг друга, как заставить забыть об этой случайной встрече. Купидон оттолкнулся от облачка и поднялся. Что же, пора идти к старухе Неудаче за волшебным порошком. Он мысленно попросил прощения у Ксении – придется немного поменять ее привычный уклад жизни.

Купидон ступил в другую сторону дымки, туда, где редко бывают работники небесной канцелярии. Туда, где живет Неудача: жутко противная, ворчливая старуха, насылающая на смертных свои испытания. Божество, которое стоило побаиваться только за вид, – кто знает, как она может использовать свою магию?

Неудача сидела за невидимым столом, и смотрелось это комично: словно она присела в воздухе и удерживается на согнутых коленях силой воли. Хотя, может так оно и было – никто не знал. Неудача выглядела как не очень молодая женщина с очень темными глазами, прожигающими дыру. Носила она какой-то дурацкий красный балахон с капюшоном.

Неудача изумленно уставилась на Купидона: такие гости у нее бывали редко. У нее вообще редко кто бывал. К ее сестре, Удаче, ходили намного чаще, конечно же. Взгляд хмурый, пронизывающий, щекочущий отсутствующую душу. И нет, она не была злой в прямом смысле этого слова. Неудача была таким же богом, как Купидон, но он отвечал за любовь и счастье, она – за боль и слезы. А это часть любой человеческой истории, как ни крути.

Магия Неудачи была сильной, а в неумелых руках – опасной. Она могла полностью изменить судьбу, причем не в лучшую сторону. И чаще всего старуха сама спускалась на землю, чтобы посыпать волшебную пыль на смертные головы, – только она умела правильно пользоваться своей магией, не вмешиваясь в книгу жизни. Но Неудача была на редкость вредным божеством, и заставить ее спуститься к людям – задача со звездочкой. Купидон хотел с этим справиться сам – уж не совсем он глупый, сумеет правильно использовать чужую магию.

Купидон помялся у ее невидимого стола, пока Неудача заглядывала в его душу (если она была у него).

– Мне бы порошка твоего волшебного. Немного, – Купидон сложил ладонь мешочком, показывая, что ему надо совсем чуть-чуть.

– Зачем? – Неудача поднялась со своего невидимого стула, и в небесной тишине зашуршал ее балахон.

– Эээ… ну… надо, – замялся Купидон. – Надо разъединить одну пару.

– Неправильное использование волшебной пыли может изменить судьбу смертного, – напомнила Неудача.

– Да я уже… А теперь мне надо исправить это. – Купидон наблюдал за Неудачей, пока она ходила вокруг него. – Помоги, а?

– Разве твоя магия не саморазрушаемая? – усомнилась Неудача.

– Да, – Купидон уронил руки. – Так и есть. Но сейчас она не рушится, а наоборот, стягивает пару.

– Если не судьба, они сами разойдутся, – тихо сказала мудрая Неудача. – Магия разрушится.

– Нет времени ждать, – грустно сказал Купидон. – И, кажется, моя магия слишком хорошо сработала. Огоньки не гаснут, а разгораются сильнее.

Неудача остановилась перед Купидоном и посмотрела на него через приоткрытые веки. Словно она что-то знала, но не говорила. Старуха была на редкость закрытой сущностью, и вывести ее на откровения – тот еще квест.

– Моя магия не тушит купидоновские огоньки. Она создана не для этого, – прозвучал ее тихий, скрипучий голос.

– Я знаю! Но мелкие неприятности не дадут им встретиться, а чем меньше они видятся, тем быстрее погаснут огоньки. Если в огонь не подкидывать поленьев, он рано или поздно потухнет. Так и с моей магией. Только у пар не поленья, а встречи, взгляды, касания, – пояснил Купидон. – Так ты поможешь?

– А ты мне что за это? – голос Неудачи немного смягчился, будто смазали маслом скрипучую петлю.

– Что ты хочешь? – Купидон напрягся.

– Мне нужна человеческая боль. Соберешь в мешочек и принесешь.

– Боль? Какая?

Неудача ухмыльнулась, и ее и без того страшное лицо стало еще страшнее.

– Слезы, отчаяние, страх. Все, что не нравится людям.

– Зачем тебе это? – Купидону не хотелось собирать человеческие эмоции.

– Для создания порошка. И так… чтобы чувствовать человеческую боль, когда здесь становится слишком радостно.

– Ладно, – Купидон закатил глаза. – Давай свои мешки. Будет тебе боль!

– В нужный момент откроешь мешочек, и он сам притянет боль. Тебе нужно будет дождаться, пока он заполнится и сам захлопнется. Закроешь раньше времени, придется собирать заново. Запомнил?

Купидон кивнул, и уголки рта потянулись вниз. Меньше всего ему хотелось смотреть на человеческие неприятности. Но он был готов. Ради миссии. Ради воссоединения сердец, которые должны биться в унисон. И тут же он заплакал внутри себя: вообще не готов! Он не должен этим заниматься, он должен дарить любовь, а не собирать боль!

Неудача протянула черные холщовые мешочки, перетянутые бечевкой. Один был наполнен волшебной пылью, второй – пустой. И второй на ощупь был тяжелее – там уже побывали чьи-то слезы.

– Щепотку, – пояснила Неудача. – Не перестарайся, а то у Смерти прибавится работа.

– Я понял. Понял! – воскликнул Купидон и сунул мешки в огромные карманы своих оранжевых брюк.

Он не попрощался с Неудачей и быстро зашагал к своему облачку под пристальный взгляд старухи.

Глава 4

Купидон вернулся на землю, когда уже наступило утро. По своему планшету он нашел Ксению и стал дожидаться ее, приготовив мешочек. Он услышал ее по стуку сердца – оно так и рвалось навстречу другому, которое ей не предназначалось. Легкой, воздушной походкой Ксения вышла из дома, пригладила волосы и поправила платье. Глаза зажмурились от яркого солнца, но ей это нравилось – она любила лето и была сама, как лето. Остановилась возле калитки, подставляя лицо солнцу, и в этот момент Купидон подошел ближе и насыпал на нее щепотку волшебной пыли. Бесцветный порошок попал на лицо Ксюши, она вдохнула его и чихнула. Нога машинально ступила вперед, платье зацепилось за ручку на калитке и раздался сухой треск рвущейся ткани.

Ксюша разочарованно посмотрела на порванное платье, быстро развернулась и побежала в дом. Купидон последовал за ней. Его план работал! Порванное платье – не такая уж и большая проблема, а вот около пяти минут он выиграл. Как раз достаточно, чтобы она не встретилась с Лешей.

Ксюша вбежала по ступенькам, схватилась за ручку, открыла дверь и зацепилась ногой за порог. За тот самый, который она переступала уже тысячу раз и ни разу не спотыкалась. Тело по инерции полетело вперед, руки замахали в воздухе в поисках опоры, но ее не оказалось. Ксюша грохнулась коленями на ламинат в прихожей. Сумка во время полета вылетела из рук, открылась и улетела к стене. Из нее полетели ключи, телефон, монеты и куча другой мелочи, которую она носила с собой.

– Ой, прости, – виновато сказал Купидон.

Ксюша с трудом поднялась на ноги, отряхнула руки и потерла ушибленные колени. От хорошего настроения не осталось и следа. Она быстро схватила с пола сумку и покидала в нее мелочевку, разлетевшуюся по всей прихожей. Посмотрела вокруг себя на пол и, поняв, что ничего не оставила, двинулась в комнату.

В светлой комнате на кровати развалился Юра. Увидел Ксюшу, зевнул и вопросительно посмотрел на нее.

– Платье порвалось, – пояснила она, ныряя рукой в шкаф. – Зацепилось за калитку.

Она вытащила платье, и Купидон тактично отвернулся, пока Ксюша меняла наряд, прячась за дверью шкафа.

– Вечно у тебя что-то происходит, – внезапно сказал Юра, и Купидон обернулся на него. – То в спасателя играешь, то одежду рвешь. Как будто специально на работу опаздываешь.

Ксюша сжала губы и зажмурилась от обиды. Купидон смотрел на нее и внутри пробуждалось то, чего он так боялся – жалость. Она медленно поднималась в его груди, оттуда, где у людей ютилось сердце, и накатывала волной. Резко захотелось обнять девочку и утешить, а этого хмыря выкинуть в окошко.

– Я не специально, – тихо сказала Ксюша. – И… мне обидно, когда ты так говоришь.

Юра фыркнул и поднялся с кровати. Ксюша уже натянула платье, поправила волосы и, закрыв дверцу шкафа, увидела своего жениха, который надвигался на нее с лицом дикого зверя. Ее глаза захлопали в испуге, руки машинально вылетели вперед, будто она могла своими маленькими ладонями остановить эту скалу. Юра был на голову выше ее и килограммов на тридцать тяжелее.

Купидон в ужасе замер: он видел своими глазами, что в этом доме нет места для любви. Что отношения между этими двумя – больные, зараженные странной инфекцией под названием Юра. И он понял, почему в сердце девочки не было огонька. Страх витал в воздухе, и ощутить его можно было даже без обоняния.

Ксюша отступила от шкафа, Юра направился к ней. И тут его нога со всей силы влетела в ножку кровати самым больным местом – мизинцем. Раздался неприятный, влажный хруст сустава. Юра взревел от боли, схватился за стопу, запрыгал на одной ноге, зацепился ей за ковер и рухнул на пол. Дом содрогнулся, на полке упала рамка с фотографией, а у соседей залаяла собака.

Купидон не любил злорадствовать и смеяться над людскими неудачами. Но именно этим он сейчас и занимался. Если бы он был осязаем, то, вдобавок, пнул бы этого мерзавца по больному пальцу. И нет, ему не было стыдно за эти мысли. Юра хотел обидеть девочку – и, судя по ее реакции, такое происходило не в первый раз.

Ксюша ахнула, когда жених рухнул на пол, и секунду просто смотрела на него. А потом подбежала к Юре, попыталась помочь, но он с силой оттолкнул ее от себя. Она полетела назад и упала на спину в коридоре, затылок с глухим стуком ударился о стену. Сначала перед глазами промелькнули звездочки, глаза на мгновение расфокусировались, и Ксюша почти завалилась на бок. Оперлась на руку, и смогла удержаться. Вторая ладонь понеслась к затылку – скоро здесь вырастет шишка, но крови не было.

– Иди на работу! – закричал Юра, сжимая палец на ноге. – Все из-за тебя!

Ядовитые, наполненные злостью слова, заставили вздрогнуть даже Купидона. Ксюша от его громкого голоса быстро пришла в себя.

Купидон с неподдельным ужасом смотрел на действие порошка, на реакцию жениха, на беспомощность Ксюши. Она медленно поднялась с пола, подхватила сумку и направилась на выход, опустив плечи. Вышла из дома, прислонилась к двери и разразилась горькими слезами.

Купидон едва не плакал сам. Он хотел уйти, убежать, чтобы не видеть рыдания девочки, но против воли достал второй мешочек и открыл его. Ксюшина боль потекла внутрь, мешочек становился все тяжелее и тяжелее, почти неподъемным. А потом она резко успокоилась. Кто-то внутри нее закрыл кран. Взглянула на часы и кинулась бежать. Мешочек опустел, и Купидон посмотрел на это с такой грустью, что мог заполнить его своей болью. Он знал, куда она так торопится. А еще он знал, что Алексей уже прошел их перекресток, и сегодня они не встретятся. Порошок Неудачи сработал отлично, только Купидону не было от этого радостно.

Ксюша бежала так быстро, что Купидон еле поспевал за ней. Проскочила на перекрестке, за секунду до трагедии заметив машину. Потом она столкнулась с прохожим, тот упал, порвал брюки и разбил телефон. Купидон смотрел на это с тихим отчаянием: пыль работала как зараза, распространяясь вокруг, заражая других людей. Это плохо. Старуха могла бы и предупредить!

Ксюша не замечала свои неудачи – она так привыкла к ним, что происходящее вокруг казалось абсолютной нормой. Но когда рядом, всего в сантиметре от ее ног, затормозила машина, она вздрогнула. И пожалела, что не перебегала дорогу секундой позже. Все бы закончилось: унижения, страх, отчаяние. Это не гибель – это освобождение. Другого выхода из отношений она не видела.

Ксения забежала в больницу, и Купидону стало еще хуже. Не любил он такие места – здесь постоянно был Смерть. И часто не один, а сразу несколько. В больницах люди редко улыбаются и влюбляются, но Купидон хотел убедиться, что действие волшебной пыли закончилось, а еще он так и не собрал мешочек с болью. Тот самый дурацкий мешочек, оттягивающий карман.

В кишкообразном светлом коридоре Ксюша столкнулась с начальником. Тощий, высокий мужчина с круглым лысым островком на голове сначала демонстративно посмотрел на часы (слишком долго смотрел), а потом уставился на девочку.

– Двадцать минут, Ксения, – сказал он противным высоким голосом.

– Простите, Олег Николаевич! День сегодня неудачный, – оправдывалась Ксюша.

– Второе опоздание за неделю, Ксения. В этом месяце ты без премии.

Она понимающе кивнула и опустила взгляд.

– Еще такое повторится, будешь искать новую работу, – сказал начальник. – Ты знаешь, как я не люблю опоздания.

– Да. Знаю. Поняла. – Ксюша смотрела на блестящие ботинки начальника.

– Иди. Эти двадцать минут отработаешь после смены.

Ксения кивнула и двинулась в ординаторскую. Купидон последовал за ней, ощущая себя так, словно это его отчитали. А так и есть! Это ведь из-за него все происходит! Слишком много неприятностей всего после щепотки порошка. Видимо, он переоценил свои силы, когда подумал, что справится сам, без помощи старухи.

Ксюша быстро накинула халат, но из раздевалки не вышла. Она села на низкую скамейку, спрятала лицо в ладонях, и ее плечи начали вздрагивать от рыданий. Купидон достал и открыл мешочек, наполняя его болью этой несчастной девочки. Ему было так жалко ее, что заболело несуществующее сердце. Купидон стоял рядом и поглаживал Ксюшу по сгорбленной спине, пытаясь успокоить. Но она не успокаивалась. В ней было столько боли, что одного мешочка было явно маловато.

А потом она достала телефон и включила видео со спасением умирающего старика. Слезы не сразу, но высохли на лице, и даже появилась легкая, едва заметная улыбка. Незнакомый парень стал островком нормальности, спасательным кругом в ее личном аду. Она совсем не знала его, но тянулась, как цветок к солнцу. Внутри все сжималось от боли и тепла одновременно: она знала, что Юра никогда ее не отпустит, но этот парень с его красивыми, нежными глазами пробуждал в ней новые, неизведанные чувства. Она думала о нем, когда засыпала и когда проснулась, и так хотела увидеть его снова, но опоздала.

Огонек в сердце Ксюши дрогнул и вырос. Купидон застонал. План провалился. Это конец. Огонек должен был стать меньше, а он стал больше! Она влюблялась, даже не видя Алексея, от одних воспоминаний, подогретых неудачами. Но так не бывает! Любовь растет от встреч, от взглядов и касаний. В этом и особенность купидоновской магии – она дает искру, а люди разжигают огонь. Но они даже не знакомы, всего две короткие встречи, и такой эффект.

– Ты другого любить должна, Ксюха! – сказал Купидон ей на ухо. – Тебя Юрок дома ждет, его любить надо! Почему же ты его не любишь?

Он понимал почему. Он видел почему. Такого любить нельзя – это противоречит всем небесным и земным законам. Писатели связали ее с монстром, а душа девушки отчаянно рвалась в другие, здоровые отношения.

Купидон грустно вздыхал на ухо Ксюши, а она снова и снова включала видео, смотрела на Алексея, не понимая, что делает себе только хуже. И тут появился Смерть.

– Унюхал тебя, Амурчик, – хмыкнул он. – Как дела?

– Плохо дела, – буркнул Купидон. – Что тебе надо?

– Да я здесь по работе, – Смерть подошел к Ксюше. – Там бабуля умирает, скоро заберу ее.

– Ну так иди, а то другие заберут! – Купидон совсем не хотел разговаривать с ним.

– Твоя жертва? – спросил Смерть, кивая на девушку. И провел ладонью возле ее головы.

Купидон закатил глаза и не ответил. Сам он жертва, болван он!

– А жизнь-то у девочки короткая, немного ей осталось, скоро и за ней приду, – с жалостью сказал Смерть.

Купидон замер на месте, а потом медленно повернул к Смерти голову:

– Как это?

– Да, – он кивнул. – Погибнет. Ты разве не читал судьбу своей подопечной?

– Читал, – соврал Купидон. – Не думал, что ты за ней придешь.

– Я приду. В моем списке она. Наверху решили кого-то напоследок любовью одарить? – хмыкнул Смерть. – Даже мне это кажется жестоким. Хотя иногда они такое чудят, писаки эти, что трудно чему-то удивляться.

– Неужели я слышу жалость от циничного Смерти? – с удивлением спросил Купидон.

Смерть пожал плечами.

– Циничного? А ты попробуй забирать по десять душ в день на протяжении столетий. Мне нельзя по-другому. Иногда души так сильно цепляются за свои тела, что выдирать приходится. – Смерть смотрел на Ксюшу пустым взглядом. А потом резко поднял взгляд и улыбнулся: – Это не твои розовые сопли, это жизнь! Ладно, пошел я за бабулей, она уже почти все. Не грусти, Амурчик!

И Смерть удалился так же быстро, как и появился, оставив после себя звенящую тишину и понимание: Ксюша погибнет, и Лешин огонек погаснет. Только эта мысль тоже не вызывала радости.

Купидон вернулся к старухе Неудаче, кинул на стол тяжелый мешок с Ксюшиными слезами и посмотрел на довольное лицо перед собой.

– Ты мне не сказала, что твой порошок работает не только на одном человеке! Что он притягивает неудачи ко всем, кто рядом! – сказал Купидон, нахмурив свои густые брови.

– А ты не спрашивал, – хмыкнула Неудача. – Я же тебе говорила: щепотку! А ты со своей лапищей перестарался!

Купидон машинально посмотрел на свои ладони и пальцы. И правда большие.

– Тебе бы поучиться у старших товарищей, – с сочувствием сказала Неудача. – И узнать, что вмешательство небесных существ никогда не остается без последствий.

– Что это значит? – испуганно спросил Купидон.

– Одно важное событие тянет за собой другое.

– Но ничего важного не произошло, – воскликнул Купидон. – Порвала платье, упала… опоздала на работу… лишилась премии… скоро лишится работы… – последние фразы он произносил медленно, растягивая каждое слово.

– Вот именно! А еще она едва не погибла под машиной! Пришлось сестрицу вызывать, иначе все, судьба бы изменилась полностью. И не только ее, но и смертного за рулем.

– Ой, ой, – протянул Купидон. – Как плохо, как плохо. Я дурак…

– Всегда думай о последствиях своих действий. Мы не зря вмешиваемся в жизнь смертных только в крайних случаях! Написано в книге человека, что он должен упасть, чтобы запустить цепочку событий, я насылаю неудачу. В остальном мы, простые существа, не имеем права вмешиваться. И ты должен был знать об этом!

Купидон устало плюхнулся на облачко. Руки потрепали темные волосы на голове, потерли большой нос.

– Что же мне делать?! Я не знаю, как мне исправить ошибку!

Неудача подошла ближе, и Купидон смог разглядеть на ее красном балахоне блестящие звездочки.

– Нужно думать, Купидон! Прежде, чем делать, нужно думать! Анализировать. Спрашивать у себя: а что будет, если смертный сейчас упадет, например? Не забывай, что люди живут в строгих временных рамках, и нарушение их часто приводит к непредсказуемым последствиям.

Купидон покачал головой: он умел чувствовать. Он существовал чувствами, а не математикой. Для него это было слишком сложно и долго. Не было у него столько времени, чтобы думать и размышлять.

– Оставь остатки пыли у себя. Используй только в крайних случаях. Если все сделаешь правильно, она сработает, как надо. – сказала Неудача и открыла мешочек с болью. Громко втянула в себя этот блаженный воздух. – Сколько тут боли, и какая она сладкая на вкус. Страх, отчаяние, обида, даже капелька любви. Спасибо, Амур. Давно я такого вкусного коктейля не пробовала.

Купидон расстроился еще больше. Как они могут наслаждаться человеческой болью? Она же холодная и неприятная, как сам Смерть.

– Иди давай, – сказала Неудача, закрывая мешочек. – От твоего уныния даже мне грустно становится.

Купидон молча поднялся и шагнул в дымку, на свое облако, с твердым решением изучить судьбу Ксюши, понять, почему она не уйдет от Юры и как погибнет. Больше он не мог делать вид, что она ему безразлична. Нет, он не просто хотел понять, почему у нее такая трагичная судьба, но и помочь ей. Если это возможно.

Глава 5

Купидон поудобнее устроился на облачке, взбив его как перину, и плюхнулся на живот, чтобы почитать судьбу Ксении. Мысли превратились в бесформенную кучу из вопросов. Почему огоньки не тухнут, а растут? Почему Ксюша терпит тирана? Почему они влюбились так быстро? И еще сто вопросов «почему». Когда он работал с отцом, все было намного проще и быстрее. Почти всем парам достаточно купидоновской магии, после которой они чувствуют влечение, и кто-то из двоих делает первый шаг. Некоторым людям требуется дополнительная мотивация – и тогда в ход идет магия другого божества.

Магия Купидона – всего лишь вспомогательный инструмент. За создание пар отвечает судьба. Происходит это так: душе дается история – собственная книга жизни. Затем она отправляется на землю и вселяется в новорожденного ребенка. И далее живет по написанному сценарию, по карте, которая была составлена писателями. В тот момент, когда душа должна создать пару с другой душой, в игру вступает Купидон. Он создает в сердцах те самые огоньки – магниты, и они притягивают людей друг к другу. Без огоньков пары тоже создаются, но у них нет чувств, – а это очень важно. Для душевного спокойствия, для долгих отношений, для равновесия. Часто такое происходит с конкретной целью – например, научить смертного чему-то. И тогда писатели вносят в книгу судьбоносный поворот – встречу, отношения, которые и влияют на развитие характеров.

Любовь – практически единственное необузданное чувство, которое не подчиняется ни законам физики, ни небесным законам. Она существует сама по себе, и способна полностью изменить характер человека. Часто – не в лучшую сторону. Но настоящие, человеческие огоньки в современном мире – большая редкость. Души настолько привыкли жить по написанным сценариям, что даже чувства гасятся, едва зародившись.

Чтобы два человека были связаны не только влечением и совместным бытом, нужны два фактора: любовь и судьба. Одно без другого быть не может. Иногда любовь рождается только у одного человека – это происходит случайно, когда душа одного человека по какой-то причине тянется к душе другого. Но она остается безответной, потому что не судьба. Многие так и проживают свой путь в одиночестве, потому что их огонек в сердце не позволяет им полюбить другого человека. И происходит это с теми, у кого на судьбе написано одиночество. В этом случае человека не трогают – любит, и пусть. Если же смертному на карте написаны отношения, то в ход идет разная магия, заставляющая погаснуть старый огонек, чтобы Купидон мог пронзить сердце.

За время работы с отцом Купидон дважды видел такие отношения. Но отец говорил так: это не любовь, это привязанность, уважение, тоскливое одиночество или что-то еще. Не настоящие чувства, а лишь желание обладать. И в обоих случаях он оказывался прав: сердца были пусты и готовы принять огонек, хотя казалось, что они влюблены.

Если же сердце все же несвободно, тогда действовать следовало по инструкции: привлечь Удачу, Неудачу и других божеств, чтобы заставить подопечного увидеть свою истинную любовь. Отец говорил, что проблем с этим не возникает. У него все было логично: если не судьба, огоньки не разгорятся, потухнут за несколько дней; если судьба, но одно сердце занято – привлекаем других божеств; если огоньки тлеют, но не разгораются, – тоже привлекаем божества. Понятнее некуда.

Поэтому Купидон и был уверен, что его непутевая пара не будет вместе – не судьба ведь. И, если верить инструкциям, огоньки вообще не должны были разгореться. Но, судя по всему, бывают исключения даже из небесных правил.

Купидон поудобнее устроился на облачке, сделал дырку, чтобы наблюдать за подопечными, и тут же нырнул в нее головой! Этого не может быть!

Ксюша задержалась на работе положенные двадцать минут и еще десять минут дополнительно. Не спеша переоделась и вышла на улицу, вдыхая свежий вечерний воздух, который после больницы казался дорогим парфюмом. Торопиться было некуда – Юра ушел к друзьям, и раньше ночи домой не вернется. И она была этому очень рада – что может быть лучше вечера в одиночестве? От этой мысли Ксюша вздохнула: конечно, она знала, что любила не одиночество, а вечера без Юры. И дни. И утра. Без него.

Она медленно двигалась по улице, рассматривая красивые вывески на магазинах, манекены с одеждой, людей. Мимо пробегали молодые парочки и дети, гуляли старики и собаки. В голове ощущалась странная легкость из-за того, что не нужно бежать к плите, к упрекам, к больным отношениям. Даже радостно на душе стало от этого, на миг она смогла забыть о своей тяжелой ноше.

Тихий прохладный вечер забирал в свои объятия, и хотелось стать его частью. Раствориться, как капелька дождя на земле, самой превратиться в дождь – быть такой же свободной и легкой. Ксюша смотрела на проходящих людей и представляла, как живут они: хорошо или так же плохо, как она? Ждут ли их дома с нежными или болезненными объятиями? Вот проходит мимо молодая и явно счастливая пара: она смеется, он улыбается, а их пальцы сплетены в крепкий, надежный узел. А когда она смеялась в последний раз? Так, чтобы искренне, а не с натяжкой, когда Юра рассказывает очередную несмешную шутку и ждет от нее реакцию. Так, чтобы смех шел из самой души, потому что там, внутри, хорошо и свободно.

Она давно не чувствовала себя ни хорошо, ни свободно. Примерно с тех пор, как первый раз шагнула в новый дом – их с Юрой арендованное жилье. Вспоминая этот момент, Ксюша была готова поклясться, что услышала щелчок наручников – больше она себе не принадлежала. Только человеку, который привязал ее к себе невидимыми путами, обещаниями красивой жизни, лживой любовью.

Перед глазами – стеклянная витрина и ряды красивых нарядов. Таких, которые ей носить не разрешалось уже долгих полгода. Но смотреть на них она не перестала, вспоминая себя в прошлом, когда была вольна выбирать гардероб и то, как проведет свой день. Ее взгляд зацепило красивое платье на витрине, и глаза невольно задержались на нем. В мыслях она уже надевала его, крутилась перед зеркалом, а потом бежала куда-нибудь, где не будет запретов и упреков. Ксюша завернула за угол, но смотреть на платье не перестала – настолько оно было прекрасным и желанным. Белое, с открытой зоной декольте, приталенное, оно манило и кричало: купи, и ты будешь лучше всех!

И тут она наткнулась на человека. Не просто наткнулась, а столкнулась с ним, бессовестно наступила на ногу и врезалась лбом ему в подбородок. Руки машинально упали на грудь прохожему, ища опору, чтобы не упасть. И будь она сильнее или полнее, точно сбила бы его с ног. Прохожий оказался крепким, как скала, и от столкновения не сдвинулся даже на сантиметр. Но тело предательски по инерции отскочило, и отпрянуло назад, готовое опрокинуться на спину. И Ксюша уже смирилась с этой участью, уже представила, как приземляется копчиком на жесткий асфальт, но крепкая ладонь быстро легла ей на поясницу, удерживая от унизительного и болезненного падения. Тепло чужой руки обожгло кожу через тонкую ткань платья, сердце рвануло вперед, а руки вновь упали на грудь прохожему, пальцы ощутили учащенный пульс. В голове застучала только одна мысль: что за день!

Купидон стоял на земле и молча наблюдал за тем, как Ксюша и Леша уверенно двигаются навстречу друг другу. Оба задумчивые, грустные, но с бьющимися огоньками внутри. Со стороны это выглядело так, словно у них в груди не сердца, а мощные магниты. И эти магниты потянули тела против их воли.

Вот они оба завернули за угол и практически столкнулись лбами. Так и случилось бы, будь Ксюша на десять сантиметров выше. Оба резко застыли, Леша схватил Ксюшу за талию – совершенно непроизвольно, герой ведь! Прошла целая вечность, пока они осознали, что произошло. Но Купидон догадывался, что у Леши осознание пришло раньше, просто он специально строил из себя дурачка, чтобы не убирать свою наглую руку. Ксюша была более тактичным человеком, и застыла скорее от неожиданности и смущения, чем от желания быть прижатой к какому-то незнакомому телу. Купидон обреченно вздохнул.

– Простите, пожалуйста, – засуетилась Ксюша, отступая на шаг от незнакомца, который наконец соизволил убрать свою горячую ладонь от нее. Ее взгляд был прикован к испачканному кроссовку Алексея. – У меня есть салфетки, давайте я протру.

Она начала рыскать в сумке. Руки слушались плохо, пальцы дрожали и не находили салфетки. И тут на ее тонкое запястье упала его большая ладонь.

– Не нужно. Все в порядке, – сказал он таким голосом, будто вышел прямиком из мелодраматического сериала. Он узнал ее. И только что коснулся. Не просто коснулся, а задержал свою руку неприлично долго, впитывая мягкость ее кожи. Смотрел на ее макушку, на блестящие в свете уходящего солнца волосы и почти не дышал.

Ксюша узнала этот голос и сначала перестала суетиться. Пальцы застряли в сумке, схватив то ли зарядку от телефона, то ли блокнот – она с трудом различала от волнения. Потом медленно, преодолевая невидимое препятствие, подняла голову. Когда они столкнулись взглядами, дыхание остановилось даже у Купидона. Несколько секунд они просто глазели друг на друга. Может, и не секунд, а минут или даже часов – время в этот момент полностью утратило свое значение. Были только две пары глаз: ее голубые и его серые, все не моргающие. И сбоку карие – удивленные, немного раздраженные, но видящие то, что не видят другие.

– Да хватит! – буркнул Купидон. – Прекратите! Быстро!

Первой ожила Ксюша. Сначала она просто моргнула, потом опустила взгляд и отошла еще на шаг, заставляя Алексея убрать ладонь с ее руки. Сердце колотилось уже в висках, громыхало в горле и везде, где только могло громыхать. Внутри смешалось все, что только испытывает человек в таких ситуациях: смущение, стыд, вина, жалость, и вся эта смесь была разбавлена волнением, сладкой радостью, тоской. Дрожь стала почти осязаемой, и ей казалось, что застучали зубы.