Kitabı oxu: «Вне игры»

Глава 1. Постановка задачи

Хоккей Вера возненавидела в одиннадцать минут двенадцатого ночи, стоя в VIP-ложе с бокалом тёплого шампанского, которое ей вручил менеджер по партнёрским отношениям с формулировкой «для атмосферы».

Атмосфера была следующая: внизу, за прозрачным бортиком, двадцать здоровых мужчин в доспехах носились за маленькой чёрной шайбой с упорством, которое Вера последний раз видела у своего тимлида за неделю до релиза. Пахло льдом, резиной и чужими деньгами. Рядом гудели партнёры — сорок человек в одинаковых корпоративных шарфах, из которых тридцать девять не понимали, что происходит на льду, и один понимал, но молчал, чтобы не выбиваться из коллектива.

Вера не понимала ничего. И это раздражало больше всего.

Она, женщина, которая держала в голове архитектуру микросервисов, бюджет на год вперёд и дни рождения всех ста восьмидесяти сотрудников, сидела в кресле за четыре тысячи рублей и не могла ответить на простейший вопрос: почему все так радуются.

— Вера Андреевна, — наклонился к ней менеджер, — вы за кого?

— За «Синхрон», — ответила она.

Она всегда была за «Синхрон». Восемь лет назад эта компания была собрана из трёх человек и одной идеи в съёмной квартире с котом, которого звали Дедлайн, потому что он всегда приходил в самый неподходящий момент. Сейчас в «Синхроне» работало сто восемьдесят человек, компания занимала два этажа бизнес-центра с переговорками, названными в честь планет, а Вера Соколова входила в топ-30 женщин-предпринимателей по версии одного глянцевого журнала, который она сама же и спонсировала. Что, если честно, было немного неловко, но пиар есть пиар.

Менеджер замялся.

— Я в смысле — за какую команду.

— А. — Вера посмотрела на лёд. — За синих.

— Все за синих, — вздохнул менеджер и отошёл.

Вера осталась одна. Тёплое шампанское щипало язык. Внизу синие и красные съезжались в очередной заварушке, свисток, крик, кто-то упал, кто-то встал, кто-то поднял клюшку, как будто собирался кого-то убить, и зал заревел так, что задрожали динамики.

И вот в этот момент Вера увидела его.

Не конкретного его. Его вообще. Собирательный образ. Того самого, которого она потом будет искать одиннадцать месяцев, три города и сорок семь свиданий, из которых сорок шесть закончатся ничем, а сорок седьмое закончится тем, что она будет сидеть на обычной трибуне с хот-догом и слушать про Ганнибала.

Но до этого было ещё далеко.

А пока она смотрела, как синий номер девяносто один забивает гол, вскидывает руки, и весь стадион встаёт, и его подхватывают партнёры, и он смеётся так, как Вера не смеялась, кажется, с двадцать второго года, когда их первый продукт наконец заработал без падений.

Она посмотрела на него и подумала простую, ясную, абсолютно логичную мысль.

Я тоже так хочу.

Не его конкретно. Так. Чтобы вот так. Чтобы кто-то вскидывал руки. Чтобы кто-то радовался. Чтобы рядом был человек, который умеет радоваться так громко, что дрожат динамики.

Вера достала телефон. Открыла заметки. И написала:

«Хоккеист».

Потом посмотрела на слово. Потом на лёд. Потом на партнёров в шарфах. Потом снова на слово.

И поняла, что это, во-первых, слишком коротко. А во-вторых — совершенно не по-взрослому.

Вера Соколова никогда в жизни не формулировала задачу одним словом. Вера Соколова формулировала задачу в документе на двенадцать страниц, с оглавлением, ссылками и разделом «Риски».

Она допила шампанское. Оно всё ещё было тёплым. Это почему-то стало последней каплей.

Домой она вернулась в половине второго ночи. Сняла туфли в прихожей, не глядя, поставила их ровно (потому что двадцать лет привычки не выключаются даже в полвторого ночи), включила свет на кухне и открыла ноутбук.

Дедлайн уже спал на её подушке. Ему было плевать на её личную жизнь. Он вообще был единственным существом в её окружении, которое не боялось её гнева, не восхищалось её успехами и не спрашивало, когда она наконец выйдет замуж.

Вера села, налила себе воды, посмотрела на пустой экран и почувствовала то, что чувствовала всегда, когда начинался новый проект.

Спокойствие.

Потому что проект — это порядок. Проект — это структура. Проект — это когда хаос превращается в таблицу, а таблица — в результат. Жизнь, в конце концов, была просто плохо задокументированным процессом. А Вера Соколова умела документировать.

Она открыла новый документ. Сохранила как ТЗ_Муж_Хоккеист_v1.0.docx. Придумала название папки. Подумала и переименовала в ЛИЧНОЕ/ПРОЕКТЫ/АКТИВНЫЕ. Потому что незавершённые проекты не должны висеть в корне — это плохая гигиена.

И начала писать.

ТЕХНИЧЕСКОЕ ЗАДАНИЕ Проект: «Муж (хоккеист)», версия 1.0

Заказчик: Соколова В. А., генеральный директор ООО «Синхрон», 34 года.

Исполнитель: Соколова В. А. (отдел личной жизни не сформирован, бюджет не утверждён)

Дата создания: 14 октября, 01:37

Приоритет: Высший. Блокирующий. Останавливает все остальные процессы.

Статус: Черновик (но, честно говоря, уже не черновик)

Вера посмотрела на этот заголовок, отпила воды и кивнула самой себе. Хорошо. Сухо. По делу. Никакой этой сентиментальной чепухи, которой её пытались научить три психолога, две подруги и одна тётя из Оренбурга.

Она продолжила.

1. ПРОБЛЕМА

Настоящая личная жизнь отсутствует. Последние отношения завершились двадцать восемь месяцев назад. Причина завершения: партнёр заявил, что «устал быть приложением к её календарю». Претензия была принята к сведению, но не признана обоснованной — приложение было качественное, с тёмной темой и без рекламы.

Последние восемь лет личная жизнь велась в режиме «как получится». Как показала практика, не получается. Требуется системный подход.

Вера перечитала абзац. Отличный. Объективный. Без истерик.

2. ЦЕЛЬ ПРОЕКТА

Выйти замуж за профессионального хоккеиста.

Примечание заказчика: цель сформулирована осознанно. Хоккеист — это не каприз и не шутка. Это осознанный выбор категории. Обоснование — в разделе 3.

3. ОБОСНОВАНИЕ ВЫБОРА КАТЕГОРИИ

3.1. Физическая форма. Профессиональный спортсмен дисциплинирован по определению. Он встаёт в шесть утра, соблюдает режим и не считает, что «пойти в зал» — это когда ты дошёл до кухни за чипсами.

3.2. Стрессоустойчивость. Человек, которого двадцать тысяч зрителей одновременно называют бездарностью, обладает закалённой психикой. Ему можно сказать: «У меня упал прод на выходных» — и он не убежит.

3.3. Командный вид спорта. Умеет работать в коллективе. Понимает, что такое общая цель. Знает, что такое проигрыш и что после него нужно выходить на следующий матч.

3.4. Эстетическая составляющая.

Примечание заказчика: пункт 3.4 считать второстепенным. Не считать. Ладно, считать. Но не основным. Хотя он, конечно, основной.

Вера поморщилась и перечитала. Слишком много правды для одного документа. Но переписывать не стала. Она вообще не любила переписывать. Она любила, когда с первого раза правильно.

4. ФУНКЦИОНАЛЬНЫЕ ТРЕБОВАНИЯ (Must have)

4.1. Рост: от 185 см. Обоснование: у меня 172, и я устала вставать на бордюр для совместных фотографий. Также устала от мужчин, которые говорят «ты просто высокая».

4.2. Возраст: 28–38 лет. Обоснование: младше — это уже не муж, а стажировка. Старше — это уже не муж, а наставничество. Я готова быть женой, но не готова быть отделом кадров.

4.3. Вес: в ТЗ не указывается. Обоснование: я взрослая женщина и не собираюсь писать в документе вес живого человека. Кроме того, если я это напишу, меня потом заблокируют в трёх соцсетях, и я не смогу рекламировать «Синхрон».

4.4. Профессия: действующий профессиональный хоккеист. Критично. Не ветеран. Не любитель. Не «играл в юности, но сейчас у него свой бизнес по продаже автозапчастей». Действующий. Примечание: почему именно действующий, объясню в разделе «Открытые вопросы», потому что я сама пока не уверена.

4.5. Количество голов за сезон: не менее 15.Обоснование: я не разбираюсь в хоккее, но я разбираюсь в метриках. Мне нужен человек, который умеет достигать целей. 15 — это не «звезда», это «стабильный исполнитель с потенциалом роста». Мне не нужен гений. Мне нужен надёжный сотрудник, который не выгорит к третьему кварталу.(Сноска на полях, написанная позже от руки: «Господи, что я пишу. Ты вообще слышишь себя? Ты выбираешь мужа или нанимаешь аналитика?»)

4.6. Наличие зубов: желательно полное. Примечание: пункт обсуждаемый. Я готова к компромиссу в пределах двух единиц. Больше — уже вопрос эстетики и ортодонтии, а у меня нет на это времени.

4.7. Умение поддерживать беседу не только о хоккее. КРИТИЧНО. ВЫДЕЛИТЬ ЖИРНЫМ. ПОДЧЕРКНУТЬ. ОБВЕСТИ. Обоснование: я готова слушать про тактику и про то, как тяжело играть на выезде. Но если на четвёртом свидании мы снова обсуждаем, «кто виноват в третьем периоде», я за себя не ручаюсь.

Вера откинулась на спинку стула и посмотрела на текст. Дедлайн, почувствовав, что хозяйка не спит, поднял голову, зевнул и перебрался с подушки на её колени. Вера машинально почесала его за ухом.

Нормально. Идём дальше.

5. НЕФУНКЦИОНАЛЬНЫЕ ТРЕБОВАНИЯ

5.1. Отсутствие действующего брака. Критично. Проверять дважды. Желательно — по открытым источникам, а не со слов «мы с женой уже полгода не живём».

5.2. Отсутствие бывшей жены с активной юридической позицией. Обоснование: у меня уже есть один юрист в компании. Второй мне в квартире не нужен.

5.3. Отсутствие детей. Примечание: я не против детей. Я против входить в чужой проект на стадии, когда архитектура уже утверждена, а я — просто новый подрядчик.

5.4. Отсутствие отца-тренера. Критично. Есть отдельный тип людей, у которых папа с шести лет стоит за спиной и говорит, как правильно жить. Я работала с такими. Они не умеют принимать решения. Они умеют только согласовывать.

5.5. Устойчивость к тому, что жена зарабатывает больше. Обоснование: это будет самый сложный пункт. Я готова его проработать. Я даже готова ходить на терапию. Но если на втором свидании он спросит, «а ты точно сама это всё заработала», проект закрывается на этапе аналитики.

6. ЧЕГО НЕ ДОЛЖНО БЫТЬ (Out of scope)

6.1. Аккаунт в соцсетях с мотивационными цитатами поверх фотографий с тренировок.

6.2. Татуировка с именем бывшей девушки. Даже перекрытая. Я вижу. Я всегда вижу.

6.3. Привычка называть меня «малышка» на деловом мероприятии.

6.4. Кличка, оканчивающаяся на «-юк». Это не личное. Просто это не мой типаж.

6.5. Фраза «я тебе потом объясню, это хоккейная тема». Нет. Объясни сейчас. У меня высшее техническое. Я разберусь.

7. РИСКИ

7.1. Риск неверной категоризации. Хоккеист может оказаться человеком, который не читал ни одной книги после школы и считает, что «Бородино» — это сеть ресторанов.Митигация: предварительное тестирование на третьем свидании.

7.2. Риск сезонности. У спортсменов есть сборы, выезды, плей-офф. Проект может быть недоступен в критические сроки.Митигация: уточнить календарь на первом этапе.

7.3. Риск моей собственной нетерпимости. Я привыкла, что всё происходит быстро. В личной жизни быстро не происходит.Митигация: не выявлена. Работаем над этим. Наверное.

7.4. Риск того, что я ищу не человека, а строчку в резюме. Статус: открыт. Закрывать пока не планирую. Вернуться к вопросу по итогам проекта.

Вера остановилась на этом пункте. Посидела. Посмотрела на курсор, который мигал в конце строки. Потом дописала ещё одну строчку, мелким шрифтом, как будто надеялась, что сама её не заметит:

«Никому не показывать. Особенно Лене».

8. МЕТРИКИ УСПЕХА

8.1. Количество релевантных знакомств за квартал — не менее 5.

8.2. Количество свиданий до перехода в статус «отношения» — не более 4.

8.3. Отсутствие повторных провалов по одному и тому же сценарию. (Провести ретроспективу после каждого неудачного свидания.)

8.4. Финальная метрика: свадьба до конца следующего сезона.Примечание: метрика амбициозная, но выполнимая. Я управляла релизом за 11 недель. Свадьба — это тот же релиз, только с цветами и без возможности откатиться.

9. СРОКИ

Спринт 1 (2 недели): разведка. Изучить составы команд, календарь матчей, открытые мероприятия.

Спринт 2 (3 недели): выход на контакт. Посещение матчей, благотворительных вечеров, закрытых мероприятий.

Спринт 3 (4 недели): тестирование гипотез на живых объектах.

Спринт 4: отношения.

Спринт 5: свадьба.

Резерв на непредвиденные обстоятельства: 2 недели. (Уже понимаю, что этого не хватит. Но пусть будет в документе. Так спокойнее.)

10. БЮДЖЕТ

Не ограничен.

Примечание: это единственный проект в моей жизни, на который мне не жалко денег. Хотя, если честно, жалко. Особенно на благотворительный аукцион. Но я справлюсь с этим чувством.

11. КРИТЕРИИ ПРИЁМКИ (Definition of Done)

Проект считается завершённым, если:

— он надел кольцо;

— он произнёс фразу «я тебя люблю» добровольно, без свидетелей и без последующего выставления счёта;

— я, глядя на него, не думаю «а что у него по KPI».

Вера нажала «Сохранить».

Потом откинулась, посмотрела на потолок и произнесла вслух — в пустой кухне, в два часа ночи, с котом на коленях:

— Отличное ТЗ.

Дедлайн посмотрел на неё как на дуру и ушёл спать.

Утром она отправила документ Лене.

Лена — операционный директор «Синхрона», лучшая подруга и единственный человек в компании, который не боялся Веру и мог при ней закатить глаза. Она прочитала документ за семь минут, потом позвонила.

— Вера, — сказала она, — у тебя здесь не указано, что он должен быть живым.

— Это подразумевается по умолчанию.

— Вера, у тебя в требованиях есть «отсутствие отца-тренера», но нет пункта «уважает женщин».

— Это тоже подразумевается.

— Вера, у тебя в разделе «Риски» написано: «риск того, что я ищу не человека, а строчку в резюме».

— Это открытый риск. Он прорабатывается.

— Вера.

— Что.

— Ты понимаешь, что любовь — это не проект?

Вера помолчала. Посмотрела в окно. За окном был октябрь, серое небо, машины, обычные люди, которые, наверное, просто влюблялись друг в друга без предварительного анализа рынка.

— Понимаю, — сказала она. — Но я не умею иначе.

— Тогда я помогу, — сказала Лена. — Только, пожалуйста, убери из документа строку «Вес не указывается, потому что меня заблокируют в трёх соцсетях». Это унижает нас обеих.

— Уберу, — согласилась Вера. — А как тебе пункт про зубы?

— Оставь, — сказала Лена. — Это единственное, что в этом документе выглядит человечным.

Она повесила трубку.

Вера снова открыла файл, поправила формулировки, переименовала в v1.1 и посмотрела на название.

Проект «Муж (хоккеист)». Версия 1.1.

Тридцать четыре года. Сто восемьдесят сотрудников. Один кот. Ноль свиданий за последние двадцать восемь месяцев.

Задача поставлена. Сроки определены. Метрики зафиксированы.

Оставалось самое простое и самое сложное одновременно: найти человека, который пройдёт приёмку.

Вера Соколова, генеральный директор, женщина, которая ни разу в жизни не проиграла ни одного тендера, закрыла ноутбук, встала, сделала кофе и впервые за долгое время ощутила то, что ощущает любой менеджер на старте амбициозного проекта.

Азарт.

Из файла «стендап.docx», который Вера ведёт уже два года, но никому не показывает:

«Все говорят, что женщине сложно найти мужчину, потому что она успешная. Это неправда. Женщине сложно найти мужчину не потому, что она успешная. А потому, что она сидит в офисе до одиннадцати вечера, а потом ждёт, что судьба найдёт её сама. Судьба, дорогие мои, — это не курьер. Она не приходит по адресу. Ей тоже нужно оставить заявку. Я вот оставила. Правда, в формате Word. И, кажется, судьба её прочитала и очень удивилась. Но об этом позже».

Глава 2. Анализ рынка

Утро началось с того, что Вера проснулась в шесть, как обычно, и первые семь секунд не помнила, что произошло ночью.

Потом вспомнила.

ТЗ. Хоккеист. Двенадцать страниц.

Она лежала, смотрела в потолок и ждала, когда придёт стыд. Стыд не приходил. Приходил Дедлайн, который сел ей на грудь и потребовал завтрак. Вера вздохнула, скинула кота и пошла варить кофе.

За кофе она открыла ноутбук и перечитала документ.

Нет. Всё правильно. Хоккеист — это не блажь. Это осознанный выбор категории. Осознанный. Выбор. Категории.

Она сделала глоток. Кофе был хороший. Вера вообще не умела делать плохой кофе. Это было, пожалуй, единственное, что она умела делать медленно и с удовольствием.

ТЗ было сохранено. Цель сформулирована. Теперь начиналась та часть, которую Вера любила больше всего.

Разведка.

Она приехала в офис к восьми. Обычно к восьми она уже была там, потому что Вера Соколова приезжала раньше всех — не из трудоголизма, а потому что терпеть не могла, когда кто-то видел, как она паркуется. Парковалась она плохо. Это был единственный навык, который она за тридцать четыре года так и не освоила, и это её бесило.

В офисе было пусто. Пахло кофе из автомата (плохой кофе — это для сотрудников, у Веры в кабинете была отдельная кофемашина, потому что она уважала себя). Она прошла мимо переговорной «Марс», мимо переговорной «Венера», где на доске до сих пор висели стикеры с прошлого спринта, и закрылась в кабинете.

Первый час она отвечала на письма. Это была дисциплина: сначала работа, потом всё остальное. Вера свято верила, что личная жизнь не должна мешать профессиональной. Именно поэтому у неё не было личной жизни — она не мешала. Вообще никак. Ни разу. За двадцать восемь месяцев.

К десяти она провела планёрку. К одиннадцати — собеседование с новым разработчиком. К двенадцати — обед с инвестором, который рассказывал про «синергию» и «горизонты», и Вера кивала, но думала о другом.

Она думала о том, что за все эти годы она ни разу не загуглила «как познакомиться с хоккеистом».

К четырём часам, когда все срочные дела были закрыты, она открыла новый документ.

Точнее — новую таблицу.

ФАЙЛ: Анализ_рынка_Хоккей.xlsx

Лист 1: «Команды»

Вера начала с общей картины. Она была менеджером, а менеджер всегда начинает с общей картины. Только потом — детали.

Она открыла поисковик и набрала: «хоккейные клубы России».

Через двадцать минут она знала, что в КХЛ играет двадцать три команды. Через сорок минут — что команд на самом деле больше, но некоторые из них она не могла запомнить, потому что они назывались так, будто их придумывал генератор случайных слов. Через час она уже сомневалась, что вообще понимает, что делает.

Она сохранила список команд. Двадцать три штуки. Разбросаны по всей стране. От Владивостока до Калининграда. От Мурманска до Ташкента (шутка, но Вера уже не была уверена).

Она разбила их по городам. Москва — три команды. Питер — одна. Казань, Уфа, Омск, Челябинск, Магнитогорск, Новосибирск, Хабаровск, Владивосток, Сочи, Нижний Новгород, Ярославль, Череповец, Подольск, Балашиха, Мытищи, Тольятти, Астана.

Вера посмотрела на список и подумала: «Если я хочу московского хоккеиста, у меня три варианта. Если я хочу хоккеиста вообще — у меня двадцать три. Но я не хочу переезжать. У меня компания. У меня кот. У меня квартира с ипотекой, которую я, слава богу, уже закрыла. Я остаюсь в Москве».

Она подчеркнула три команды. Потом добавила в список ещё одну — питерскую. На всякий случай. Питер был близко. Питер был всего четыре часа на «Сапсане». Питер был приемлемым компромиссом.

«Компромисс с собой», — подумала Вера. — «Это новый уровень. Даже для меня».

Лист 2: «Составы»

Теперь начиналось интересное. Вера открыла сайты клубов и начала переносить игроков в таблицу.

Это оказалось сложнее, чем она думала.

Во-первых, игроков было много. В каждой команде — двадцать пять-тридцать человек. Умножаем на четыре команды. Получаем сто двадцать. Сто двадцать человек, которых нужно было оценить. Вера почувствовала, как у неё дёргается глаз. Так бывало, когда она открывала бэклог и видела пятьсот незакрытых задач.

Во-вторых, она не понимала, кто из них кто.

Она знала, что есть вратари. Вратари — это те, кто стоит в воротах и ловит шайбу. Логично. Она даже знала, что вратари немного не в себе — потому что стоять под летящей шайбой весом в сто шестьдесят граммов и не сойти с ума мог только человек с особым складом психики. Вера уважала вратарей. Но вратари ей не подходили. Вратарь — это слишком специфично. Вратарь — это человек, который привык, что от него зависит всё, и он не может позволить себе ошибиться. Вера знала этот тип. Она сама была этим типом.

«Вратарей отсекаем», — написала она в заметках. — «Слишком похожи на меня. Брак двух вратарей — это не семья, это дуэль».

Дальше были защитники. Защитники — это те, кто защищает. Логично. Они крупные, они надёжные, они стоят на последнем рубеже. Вера задумалась. С одной стороны, защитник — это стабильность. С другой стороны, защитники, по её наблюдениям, были самыми травмированными. Они ловили шайбы на себя. Они блокировали броски. Они шли в углы, где их били.

«Защитник — это мужчина, который постоянно ловит удары», — записала Вера. — «Мне нужен мужчина, который ловит удары, но не превращается в один сплошной синяк. Или мне нужен психолог, а не муж. Вопрос открыт».

Потом были нападающие. Нападающие — это те, кто забивает. Они быстрые, они наглые, они любят внимание. Нападающий — это человек, который привык быть в центре. Вера задумалась снова.

«Нападающий — это мужчина, который любит, когда его хвалят», — записала она. — «Я тоже люблю, когда меня хвалят. Мы будем конкурировать за внимание. Это может быть проблемой. Или это может быть весело. Надо тестировать».

Она посмотрела на заметки. Они были бессмысленные. Она это знала.

«Я анализирую хоккеистов как продуктовые категории. Нападающий — это премиум-сегмент. Защитник — это средний сегмент. Вратарь — это отдельный культ. Господи, я сошла с ума».

Она вздохнула, удалила все философские заметки и оставила только сухие данные.

К вечеру у неё была таблица на сто двадцать строк. Колонки:

ФИО

Команда

Амплуа

Возраст

Рост

Вес

Голы

Передачи

Очки

Соцсети

Семейное положение

Примечания

Последняя колонка была самой интересной. Вера заполняла её, не жалея времени. Там были записи вроде:

— «Нос сломан три раза. Либо смелый, либо не умеет уворачиваться».

— «В интервью говорит мы вместо я. Командный игрок. Плюс».

— «На пресс-конференции отвечал односложно. Либо скромный, либо пустой. Надо проверять вживую».

— «В соцсетях только реклама букмекеров. Нет. Просто нет».

— «Восемьсот тысяч подписчиков, но ни одного фото с семьёй. Подозрительно».

— «Упоминается в статье как самый весёлый в раздевалке. Интересно».

— «Была травма колена в прошлом сезоне. Риск. Отложить».

— «В интервью процитировал Достоевского. Шутка? Или нет? Уточнить».

К концу третьего часа Вера поняла, что она не составляет ТЗ на мужа. Она составляет досье.

«Если это попадёт в чужие руки, меня посадят», — подумала она. — «Или, что хуже, отправят на принудительное лечение».

Она поставила на файл пароль.

Лист 3: «Соцсети»

Вера не считала себя сталкером. Она считала себя исследователем.

Исследователь просто обязан изучить открытые источники. Это не преступление. Это методология. Она изучала конкурентов «Синхрона» точно так же — заходила на их сайты, читала отзывы, смотрела, как они общаются с клиентами. Никто не называл это сталкерством. Это называлось «конкурентная разведка».

Так почему, когда она зашла в инстаграм хоккеиста, это ощущалось как что-то неприличное?

Вера открыла первый профиль.

Хоккеист А. Двадцать восемь лет. Нападающий. Полторы тысячи подписчиков. Каждое второе фото — с тренировки. Каждое третье — с рыбалки. Каждое четвёртое — с машиной, которая стоила, как её первая квартира. Подписи: «Работаем дальше». «Спасибо за поддержку». «Бог дал — бог взял».

Вера задумалась. «Бог дал — бог взял». Это цитата из Библии. Хоккеист цитирует Библию. Это плюс. Или это минус? Она не знала. Она вообще не знала, как оценивать такие вещи.

Она открыла второй профиль.

Хоккеист Б. Тридцать один. Защитник. Восемьдесят тысяч подписчиков. Каждое фото — в костюме. Каждое второе фото — с бокалом. Каждое третье — с какой-то девушкой, которую он не тегал. В комментариях — сотни восторженных сообщений. Вера почувствовала, что у неё начинает дёргаться глаз сильнее.

«Публичный человек», — записала она. — «Слишком публичный. Личная жизнь на витрине. Это не для меня. Я не хочу делить мужа с интернетом».

Она открыла третий профиль.

Хоккеист В. Двадцать шесть. Нападающий. Триста подписчиков. Последнее фото — год назад. Последняя запись — «Спасибо всем за сезон».

Вера остановилась. Она посмотрела на этот профиль и почувствовала что-то похожее на уважение.

«Человек, который не живёт в интернете», — записала она. — «Редкость. Возможно, интроверт. Возможно, просто не любит внимание. И то, и другое — плюс. Добавить в шорт-лист».

К половине двенадцатого ночи Вера просмотрела сорок два профиля. Сорок два. Из ста двадцати.

Она откинулась на спинку кресла и посмотрела в потолок. Глаза болели. Шея затекла. Кофе кончился три часа назад. Дедлайн спал на подоконнике, свернувшись в клубок.

Она чувствовала себя… странно.

Она только что провела три часа, изучая жизни сорока двух мужчин, которых никогда не видела. Она знала их возраст, их рост, их вес, их статистику, их травмы, их хобби, их любимые блюда (у одного в профиле было фото с борщом, и он написал, что это «мамина кухня»). Она знала, кто из них женат, кто разведён, кто встречается с моделью, кто встречается с блогершей, кто ни с кем не встречается, судя по отсутствию фотографий.

Она знала о них больше, чем о многих своих сотрудниках.

И при этом она не знала о них ничего.

Она не знала, как они смеются. Не знала, что они говорят, когда никто не слышит. Не знала, каково это — сидеть с ними на кухне в три часа ночи и молчать. Не знала, что они думают о своей жизни, о своей карьере, о том, что будет, когда всё закончится.

Она смотрела на их жизни через экран, как будто это был другой вид спорта. И это было самое грустное, что случилось с ней за сегодня.

«Ты ищешь человека или строчку в резюме?» — спросила она себя.

Этот вопрос был в её ТЗ, в разделе «Риски». Пункт 7.4.

Она тогда написала: «Статус: открыт. Вернуться по итогам проекта».

Кажется, пора было возвращаться.

Но Вера Соколова была упрямой. Это было её главное качество и её главная проблема. Она не умела останавливаться на полпути. Она умела только идти до конца, а потом разбираться.

Она закрыла ноутбук.

«Завтра», — сказала она себе. — «Завтра я пойду на матч. Вживую. Без экрана. Посмотрю на них в реальности. Может быть, тогда я пойму».

Она встала, взяла кота (Дедлайн возмутился, но не сильно — он был тёплый и сонный), и пошла спать.

Лист 4: «Шорт-лист»

К среде у Веры был шорт-лист.

Восемнадцать имён. Из ста двадцати. Восемнадцать мужчин, которые прошли первичный отбор.

Вера сама не знала, по каким критериям она их отбирала. Она смотрела на таблицу и понимала, что это не аналитика. Это интуиция. А интуицию она не любила. Интуиция — это то, что остаётся, когда кончаются данные. А данные у неё кончились на сорок втором профиле.

Она перечитала шорт-лист.

Там были нападающие (семь), защитники (шесть), вратари (два), и ещё три человека, чьё амплуа она до сих пор не поняла. Один из них был «нападающий/защитник», что, по мнению Веры, было признаком либо универсальности, либо нежелания тренера определяться.

Она посмотрела на возраст. От двадцати пяти до тридцати трёх. Хорошо.

Рост. От ста восьмидесяти двух до ста девяноста шести. Хорошо.

Голы. От трёх до сорока одного. Неровно. Она подумала, что сорок один — это слишком много. Такой человек точно звезда. Звезде будет сложно с ней. Или ей будет сложно с ним. В любом случае, риск.

Она подумала, что три — это слишком мало. Такой человек либо не играет, либо играет плохо, либо играет в обороне. Вера не знала, что делать с этими вариантами.

Она подумала, что, может, ей нужен кто-то средний. Не звезда. Не скамейка. Кто-то, кто играет, но не на первых полосах. Кто-то, кто стабилен, но не на виду. Кто-то, у кого есть время, силы и желание быть человеком, а не функцией.

Она убрала звезду. Убрала скамейку. Осталось четырнадцать.

Она добавила колонку «Вероятность того, что он вообще свободен». Проставила проценты. Посмотрела на результат. Убрала ещё трёх. Осталось одиннадцать.

Она добавила колонку «Вероятность того, что он захочет со мной познакомиться».

Это было сложнее. Она не знала, как это считать. Она смотрела на фотографии этих мужчин и думала: а что, если я им не понравлюсь? Что, если я слишком старая? Слишком умная? Слишком занятая? Что, если они ищут девушку, которая будет сидеть дома и варить борщ, а не управлять компанией на сто восемьдесят человек?

Она закрыла файл.

«Не сейчас», — сказала она себе. — «Сначала матч. Сначала посмотреть на них. Сначала понять, хочу ли я вообще этого».

Она сохранила таблицу. Версия 2.3.

И пошла собираться на хоккей.

Заметки в телефоне (из приложения «Заметки», папка «Личное/Стендап/Черновики»)

«Знаете, что общего между поиском мужа и поиском инвестиций?

И там, и там ты сначала составляешь список критериев. Потом ищешь по критериям. Потом находишь человека, который под них не подходит, и понимаешь, что все критерии — это чушь.