Kitabı oxu: «Рыбацкая хижина на берегу. 7 главных вопросов, чтобы понять, как жить дальше»

Loredana Meduri, Alessandro Spanu

Der Fischer, der sich nicht aufs Meer traute: Eine Erzählung über die Erfüllung im Leben

Copyright © 2021 by Loredana Meduri and Alessandro Spanu. All rights reserved. First published in Germany by Meduri-Spanu GbR 2021. Loredana Meduri and Alessandro Spanu assert the moral right to be identified as the authors of this work.

© Христофорова Н.И., перевод на русский язык, 2025

© ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Пролог
Неожиданная встреча на пристани

– Доброе утро. Хорошо спали? Приготовить вам кофе? Желаете позавтракать?

Голос женщины за стойкой регистрации звучал мягко и в то же время живо, как у человека, чье утро наполнено неиссякаемой энергией. Густые черные волосы спадали ей на плечи мягкими волнами, она лучезарно улыбнулась мне, в больших темных глазах отражались забота и внимание. На вид ей было за сорок, стройная фигура радовала глаз гармоничными округлостями. Я же чувствовал себя так, будто ночью меня сбил грузовик. Боль тупо отдавалась во лбу – такова цена почти бессонной ночи, когда в голове крутится слишком много мыслей о работе.

Собственно говоря, я всегда умел отключаться на время отпуска. Только на этот раз все было по-другому. Возможно, из-за неспокойного полета с непрошеными мыслями о непостоянстве планов или из-за бесконечной очереди у стойки проката автомобилей. В любом случае начало первого дня отпуска не оправдывало мои ожидания.

Была половина седьмого. Обычно в это время я уже на пробежке – двенадцать-пятнадцать километров трусцой ежедневно. Только правое колено, которое в последнее время все чаще подводило меня, сегодня ясно дало понять, что нужно сделать перерыв. Врач рекомендовал операцию, но что-то внутри меня сопротивлялось этому. Мысль об операции подействовала сильнее, чем сама боль. Я никогда легко не соглашался с необратимыми решениями.

– Доброе утро, – наконец произнес я, пытаясь ответить на любезную улыбку дамы, хотя голова была словно набита ватой. – Спасибо, но я не заказывал завтрак.

Внутренне я уже настроился отказаться от кофе и вместо этого отправиться на прогулку.

– Это входит в стоимость, – ободряюще ответила она, улыбаясь еще шире. – С удовольствием приготовлю его для вас.

Вот как. Почему бы и нет?

– Хорошо, тогда, пожалуйста, капучино.

Я оглядел вестибюль. Все просто, но чисто. Чистота успокаивала меня. Возможно, именно поэтому я остановился здесь, хотя обычно предпочитал более престижные отели.

Эти апартаменты входили в комплекс из пяти или шести старых домов, отделанных с той же ненавязчивой простотой. Каждый постоялец получал ключ, а если что-то было нужно, шел на ресепшен. Концепция очаровывала своим минимализмом.

– Пожалуйста, присаживайтесь. Сейчас принесу вам капучино, – сказала дама и скрылась в маленькой кухне.

Я вышел на веранду. Солнечные лучи, словно легкая вуаль, опускались на пейзаж, который, казалось, все еще был окутан сном. Воздух был свежим, и, за исключением щебета птиц и звуков мопеда вдалеке, было тихо. Я был единственным гостем, во всяком случае, в это время дня. Вдруг вспомнилась Анна – она ненавидела рано вставать, особенно в отпуске.

Анна. Ее здесь не было, и это, наверное, к лучшему. Между нами существовала договоренность, дававшая мне немного передышки: одна неделя весной, одна осенью. «Время Андреаса» – как мы это называли. Если бы не эти моменты одиночества, я бы давно сошел с ума. Стресс в банке, постоянные ожидания, давление со всех сторон – все это грызло меня. И хотя Анна понимала, что мне нужны эти перерывы, я знал, что каждый раз, когда уезжаю без нее, ей больно.

На мгновение я закрыл глаза, утренний воздух наполнил грудь, внутреннее легкое беспокойство наталкивалось на тишину вокруг. Тишина казалась чужой, почти как тихое эхо чего-то, чем я забыл насладиться.

Вернулась женщина с капучино и дымящимся, аппетитно пахнущим круассаном.

– Обязательно попробуйте круассан, – произнесла она, ставя тарелку передо мной. – Моя мама печет их сама. Он с абрикосовым джемом.

Я неохотно откусил кусочек. Вкус был… поразительный. Сладкий, но не слишком, теплый и маслянистый. Я чуть было не улыбнулся. Пожалуй, это первый положительный момент за отпуск.

Теперь я действительно был в отъезде. Никаких электронных писем, никаких звонков, никакого давления. Только я, море и это странное место, постепенно раскрывающееся передо мной, словно запечатанное послание, ожидающее момента, когда его прочтут. Капучино был значительно лучше, чем из автомата в офисе, – крепкий, с привкусом горечи, смягченным мягкой пеной. Круассан тоже был небольшим сюрпризом. Обычно я избегал таких сочетаний: белой муки и сахара, но этот, с начинкой из домашнего абрикосового джема, был слишком хорош, чтобы его можно было оставить на тарелке. Пока я жевал, мысли мои обратились к почтовому ящику.

Я представил растущую гору сообщений, накапливающихся в мое отсутствие, – смесь рутинных задач и вопросов на миллион, которые в конечном счете окажутся на моем столе.

Но не сегодня. Сегодня я позволю себе отпустить все это.

Встав, чтобы отправиться на прогулку к морю, я почувствовал, как солнце согревает мою кожу. Нежное, почти примиряющее чувство. На ресепшене снова было пусто, но я чувствовал, что дама – владелица или просто служащая – где-то поблизости. Она казалась вездесущей, такой, какими бывают обитатели маленьких местечек, где жизнь течет медленнее и у людей еще есть время, чтобы обращать друг на друга внимание.

– Чудесного дня! – крикнула она, когда я проходил мимо двери. Снова эта улыбка, казавшаяся слишком дружелюбной. Что-то в ее манере вести себя заставило меня предположить, что она многое знает о своих гостях, возможно, больше, чем они сами признают.

– Вам тоже спасибо, – проговорил я, сам не зная почему, чувствуя себя немного виноватым.

– Если вы собрались к морю, это недалеко, – добавила она. – Просто идите по этой дорожке. Примерно через 200 метров будет небольшая аллея между домами. Дальше кусты, между ними тропинка. Вы ее найдете.

Я кивнул и отправился в путь. Солнце светило ярко, день обещал быть жарким. Дорогу я нашел легко и вскоре остался один, окруженный тихими звуками природы. Она была почти сюрреалистична, эта тишина. Ни шума моторов, ни голосов. Только легкий ветерок, шуршащий в кустах, и приглушенный шум моря вдалеке.

Идя по тропе, я увидел впереди море, простирающееся до горизонта. Я остановился, чтобы впитать это зрелище. Это был один из тех моментов, когда жизнь внезапно становится легкой, почти как свободное дыхание после долгой душной ночи. Я знал, почему я здесь – мне нужны были эти моменты, чтобы снова обрести себя. Мысль о том, что Анна осталась дома и погружена в работу, пока я наслаждаюсь этим зрелищем, вызвала во мне чувство вины. Но я быстро отогнал эту мысль. Это было мое время.

Слева от меня в море уходила длинная пристань. В конце ее стояла простая деревянная хижина, одиноко приткнувшаяся у бескрайнего моря. Что-то в этой картине привлекло меня.

Большие прямоугольные сетки, натянутые на длинные стойки, висели в воздухе, как гигантская паутина. Конструкция выглядела до странного хрупкой, как будто достаточно сильного порыва ветра, чтобы опрокинуть все сооружение.

Я как раз собирался идти дальше, когда приметил грифельную доску. Она была прикреплена рядом с дверным косяком, сколоченным из чего попало. Доска была исписана мелом и висела на уровне глаз. «Что бы ты сделал, если бы не боялся?»

Вопрос застал меня врасплох. На мгновение я остановился и перечитал его. Что-то во мне шевельнулось, отозвалось тяжестью в груди, напомнив о решениях, которые я принял – или не принял – в своей жизни. Казалось, фразу намеренно написали здесь, чтобы я прочитал ее именно в этот момент. Грифельная доска словно разговаривала со мной, желая, чтобы я подумал о том, что действительно мешает мне жить.

Внезапно рядом с хижиной появился мужчина. На нем была куртка-парка, слегка развевающаяся на легком ветру, седые волосы свисали до плеч. Пронзительные синие глаза казались отражением неба над головой. Он приветливо помахал рукой, как будто уже ожидал меня.

– Добрый день! Входите, входите, – крикнул он.

Я колебался. Мысль о том, чтобы ступить на этот зыбкий причал и приблизиться к незнакомцу, тревожила. Одновременно я чувствовал странное любопытство, которое влекло меня вперед. Мужчина излучал спокойствие, которое резко контрастировало с моим внутренним состоянием.

– Заходите! – снова крикнул он, его голос был решительным, но дружелюбным. Чем ближе он подходил, тем больше морщин я мог различить на его лице, глубоких линий, сбегавших по коже, словно маленькие дороги. Он казался человеком, многое пережившим, но при этом сохранившим легкость, которой мне часто недоставало в собственной жизни.

– Рад, что вы здесь. Я уже ждал вас!

От этих слов у меня по спине пробежала дрожь. Ждал? Как он мог обо мне знать?

Я чувствовал, как разум внутри бьет тревогу, будто та часть меня, что помогла мне выжить в банке, приказывала уйти. Но другая часть – та, что любила приключения, что велела мчаться по крутым склонам на горном велосипеде в погоне за острыми ощущениями, – эта часть убедила меня остаться.

– Как вас зовут? – спросил он.

– Андреас, – ответил я почти машинально.

– Андреас, – повторил он и улыбнулся, как будто мое имя что-то для него значило. – Добро пожаловать. Не нужно бояться. Хочу вам кое-что показать. – Он протянул мне руку: – Я Клаудио.

Я поколебался, затем ответил на его рукопожатие. Оно было твердым, теплым и каким-то обнадеживающим. Сделав наконец шаг к причалу, я почувствовал, что преодолел черту и пути назад нет. Я еще не знал, что этот шаг был одним из самых значительных в моей жизни.

День 1
Вопрос, который все изменил

Мужчина двинулся вперед. У него были стройные загорелые ноги с по-детски гладкими ступнями. Должно быть, из-за того, что он ходил босиком по песку, надежно отшлифовавшему мозоли. Я подумал, что теперь ему не нужен педикюр.

Ветер внезапно набрал силу, как будто был живым существом, становившимся сильнее с каждым вдохом. На прежде безупречном небе появились облака. Теперь казалось, что причал под моими ногами действительно колеблется, и с каждым шагом я чувствовал себя все менее уверенно, как человек, потерявший опору. Я ощущал запах водорослей, которые взбалтывала вода под нами. Над хижиной и за ней, словно паутина, беспорядочно тянулись и развевались на ветру бесчисленные канаты и веревки. Это зрелище усиливало тревогу, как будто в хаотичной структуре было что-то угрожающее, чего я не мог уловить. Была ли какая-то система в этих спутанных петлях? Я не мог этого распознать. Все выглядело беспорядочно, словно кто-то собрал все это вместе как придется. Обычно мне требовалась четкая структура, что-то конкретное, на что можно было бы положиться. Работающая система означала безопасность.

Но здесь не было никакого порядка. Между трещинами в досках подо мной просвечивала вода, что еще больше усиливало мою неуверенность. Было странно и неприятно ощущать это колебание под ногами. Сразу же охватило желание снова почувствовать твердую почву под ногами, как будто это вернет мне контроль. Из предосторожности я держался за старый толстый корабельный канат, прикрепленный по обеим сторонам пристани, как перила. За долгие годы ветер и волны оставили на нем свой след: серовато-белый слой соли покрывал большие участки. Я посмотрел на липкие соленые крошки на ладони. Внезапно она онемела. Сухой она была или влажной? Я не мог этого сказать. Странно. И это колебание, эта неустойчивость под ногами – мне было неспокойно. Я часто избегал ситуаций, в которых чувствовал себя неуверенно, предпочитая отступить, прежде чем рискнуть потерять контроль. Это чувство неопределенности подталкивало меня к тому, чтобы немедленно снова обрести твердую почву под ногами, обрести опору, в которой я всегда нуждался в такие моменты. Когда мы добрались до деревянной хижины, я обрадовался.

– Добро пожаловать в мой дом. Будьте моим гостем, – сказал мужчина и пропустил меня вперед.

Мне сразу показалось, что слово «дом» для этого места – слишком. Хижина состояла из одной-единственной комнаты. В углу разместился стол с деревянными стульями и Г-образной скамьей, все самодельное. Перед небольшой печкой стояло потертое темно-синее кресло с подголовником, рядом с ним – простая скамеечка для ног. Крошечная кухонька с изрезанной столешницей находилась в углу. Все казалось простым, почти убогим.

Я сразу же поймал себя на том, что оцениваю все это внутренне – как делал всегда. Мне будто нужно было сразу охарактеризовать комнату и распределить ее содержимое. У меня появилась привычка быстро оценивать вещи, раскладывать их по категориям. Это давало мне чувство контроля и безопасности. А здесь? Здесь я понял, что слишком поспешно заставил себя отвергнуть все как «непритязательное», не понимая по-настоящему, чем является это место для его хозяина. Возможно, это и было одной из моих слабостей – желание внести ясность немедленно, а не просто заниматься чем-то, не вынося суждений.

Тем временем через одно из окон было видно, как волны набегают на берег. Вдруг вода стала уже не голубой, а серой. Не лучше ли мне поскорее вернуться в апартаменты? Кто знает, как долго продлится буря?

Вдруг стекла задрожали от порывов ветра.

Рыбак проверил одно из окон и запер его покрепче. Канаты и веревки снаружи начали раскачиваться, так сильно порывы ветра рвали их взад и вперед. Скрип металлических петель доносился до самой хижины. И словно желая окончательно устранить мой вопрос о возвращении в апартаменты, небо обрушило сверху ливень, который, казалось, должен был смыть причал и все, что на нем находилось.

– Садитесь, я поставлю чайник, все равно там сейчас слишком неуютно для прогулок, – предложил рыбак, приглашая меня сесть в кресло с подголовником.

Я колебался, потому что все еще не знал, что мне делать здесь, в хижине. На деревянной скамеечке рядом с креслом лежала книга.

– Можете немного почитать, пока готовится чай, – сказал хозяин дома, указывая на нее.

Я взял ее в руки. Темно-красная обложка. На ней не было напечатано ни названия, ни имени автора. Сборник стихотворений. Я вздохнул. Стихи меня совершенно не увлекали. Обычно я предпочитал смотреть телевизор, а не читать. Обычно сериалы на «Нетфликс» или боевики.

– Что, – спросил мужчина, усмехнувшись, – вам не нравится поэзия?

– Честно говоря, нет, – ответил я и положил книгу обратно.

– Кто не любит поэзию, тот не любит жизнь, – сказал он скорее себе, чем мне.

Я решил не спорить. Он как раз собирался наполнить металлический чайный фильтр сушеными травами.

– Что это за чай? – осторожно поинтересовался я. Однажды у меня была аллергическая реакция на якобы безвредный и очень полезный для здоровья чай с цветочной пыльцой. Переживать это снова у меня не было ни малейшего желания.

Снаружи что-то ударило в окно. Рыбак натянул капюшон парки, которую до сих пор не снимал, и вышел за дверь. Я был один в комнате и мог видеть через стекло, как снаружи на причале он закрепляет какие-то веревки, которые не выдерживали ветра.

Вся конструкция казалась мне громоздкой и лишней. Почему люди здесь не ловят рыбу на лодках, как рыбаки во всем мире? К чему все эти хлопоты?

– Всегда есть чем заняться! Всегда есть о чем позаботиться. Всегда есть что-то, на чем нужно сосредоточить внимание, – вернувшись, сказал рыбак и снял свою промокшую парку. – Может, вы уже знаете? Дом, где мы сейчас находимся, называется трабокко. В этом районе их около двух десятков, и они имеют особую историю.

Повесив куртку на деревянный стул, он поставил его возле печи. Между тем чайник на газовой плите издал свистящий звук. Рыбак заварил нам чай, затем сел на другой деревянный стул рядом со мной.

– Трабокко были созданы для того, чтобы ловить рыбу, не выходя в море. – Он улыбнулся мне. – Звучит несколько противоречиво, не находите? Но это так. Люди здесь, в этом регионе, были скорее фермерами, чем рыбаками. Тем не менее они нуждались в дополнительном заработке, потому что одним земледелием больше невозможно было прокормить их семьи. А поскольку море было прямо у их порога, они кое-что придумали. Обратите внимание на конструкцию! – произнес он, подняв указательный палец, как будто угадал мои мысли с самого начала. – Она очень сложна, пусть даже с виду не скажешь. Этот причал, эта хижина и весла – большая сеть, которую опускают и снова поднимают, – вся система должна быть тщательно продумана, чтобы выдержать гнев моря.

Гнев моря. Этот человек прочел слишком много стихов! И все же то, что так часто подвергается воздействию моря и непогоды, должно быть одновременно гибким и устойчивым. Я подумал, что можно было бы рассказать немного больше об устройстве конструкции.

– Вы здесь живете? – поинтересовался я. Теперь мне захотелось узнать чуть больше о том, с кем я общаюсь.

Мужчина не ответил. Он спокойно достал из чайника фильтр с травами, отнес его к раковине, чтобы дать остыть, затем закрыл чайник круглой крышкой, налил две кружки крепкого напитка и вернулся ко мне. Он сунул мне в руку одну из чашек:

– Вам нужен сахар?

Я помотал головой.

Он сел, обхватил кружку обеими руками и некоторое время смотрел на огонь. Затем по его лицу пробежала улыбка.

– Знаете, что для меня самое интересное в трабокко? – Он посмотрел на меня. Казалось, он напрочь забыл о моем вопросе. Может быть, это от старости?

– Что?

– Трабокко выглядят очень шаткими, непрочными, но они чрезвычайно устойчивы. В то время как многое в нашей жизни выглядит стабильным, но на самом деле мы стоим на очень шатких ногах.

– Что вы имеете в виду?

Его взгляд пронзил меня насквозь. Только сейчас я заметил, какими светлыми были его глаза на самом деле. Уже не голубые, а больше похожие на белизну пенных гребней волн.

– Я думаю, что большинство людей ведут себя так, будто в их жизни все в порядке, хотя они прекрасно знают, что это не так. Просто делают вид! Не придавая значения тому, что внутри. Украшают себя символами статусности, хотя ради этого и приходится быть по уши в долгах.

Я хотел возразить, потому что давать кредиты – моя работа, и я не находил в этом ничего предосудительного. Казалось, он это заметил.

– Вы хотели что-то сказать? – поинтересовался он, изучая меня взглядом.

– Нет, – ответил я. У меня не было никакого желания оправдываться перед этим незнакомцем. В конце концов, с помощью денег в жизни можно многое изменить. Мне хотелось встать и уйти, но под дождем я бы промок до нитки за несколько минут.

– Я хочу сказать, что большинство людей ведут себя так, будто им нечего бояться. На самом же деле они принимают почти все свои решения из страха.

Мужчина говорил сам с собой, как будто просто думал вслух. Я снова попробовал чай, и теперь его можно было пить небольшими глотками. Что я должен был сказать? Я приехал сюда отдыхать. Целыми днями в офисе я ломал голову над рейтингами, кредитоспособностью, процентными ставками, различными другими показателями, а еще приходилось общаться с клиентами, что не всегда просто, не говоря уже о моем начальнике, – и я был рад передышке. Я мог представить, что этому рыбаку одиноко, ведь он не проводит свои дни среди множества людей.

Но почему именно сейчас, когда наконец-то можно отдохнуть от всей этой болтовни, мне нужно выслушивать его сентенции? Это раздражало.

– Вы никогда не думали об этом раньше? – допытывался мужчина.

– Хотите услышать честный ответ? Нет, я не думал об этом, – сказал я, выдержав его взгляд.

– Конечно, мне нужны только честные ответы, иначе я брошу вас в воду! – крикнул мужчина и сделал движение руками, как будто собирался столкнуть меня с перил. За движением последовал звонкий смех. Очевидно, его забавляла собственная шутка. Я вздохнул.

– И? Каков ваш ответ на вопрос дня?

Я в замешательстве посмотрел на него:

– Что вы имеете в виду? Какой вопрос дня?

– Ну, вопрос на доске. Что бы вы сделали, если бы не боялись? – напомнил он.

– Я не боюсь, – произнес я не раздумывая. Я вспомнил о своем последнем путешествии на горном велосипеде. Тропинки были невероятно узкими. Некоторые из нашего отряда выбрали другой маршрут. Но я и двое моих приятелей выбрали «путь смерти», как его называли в узких кругах. В профессиональном плане я уже принял немало смелых решений и давал ссуды компаниям, которые были в черных списках в других банках.

Он глубоко вдохнул, а затем выдохнул. Прозвучало это как вздох, который издают снисходительные родители, когда их ребенок никак не поймет какую-нибудь очевидную вещь.

Через несколько мгновений, показавшихся мне вечностью, он заговорил вновь:

– Те рыбаки тоже боялись. Как вы, наверное, уже подумали, они могли бы просто построить лодки и отправиться в море. Но им казалось, что это слишком опасно. Огромное, бескрайнее море – это очень красиво, но для тех, кто с ним не знаком, оно может быть смертельно опасным. Рыбаки тогда решили, что трабокко безопаснее.

Я вопросительно посмотрел на него. Что он имел в виду?

– Они построили эти большие сети. Их опускают ночью и поднимают рано утром, до восхода солнца. Так в сеть попадает рыба, которую за ночь приносит течением. Но это и означает, что в сеть попадает только то, что дарует море. Отправившись дальше в море, люди могли бы сами выбрать, что ловить. Понимаете?

Что-то в том, что он сказал, вызвало во мне беспокойство. «Выходит, эти рыбаки, – подумал я, – всего лишь получали то, что им случайно дарило море. Они слепо верили, что этого будет достаточно». Внезапно это напомнило мне о том, как живут некоторые люди в моем окружении: пассивно ожидая, что жизнь сама подбросит им что-то хорошее.

Как раз таким я быть не хотел. Я жил не для того, чтобы ждать. Я принимал решения, брал на себя ответственность. Но… действительно ли в этом была вся правда? Я почувствовал неуверенность. Навязчивая мысль упорно отказывалась покидать мой разум.

– Большое спасибо за все. Было очень приятно познакомиться с вами, – сказал я.

– Просто приятно? Да это самый ужасный комплимент, какой я когда-либо слышал! – воскликнул он, и снова последовал громкий смех. Казалось, он очень много смеется. – Вы когда-нибудь чувствовали, что упустили что-то важное в жизни?

– Нет, не чувствовал, – ответил я более резко, чем намеревался.

Мужчина приподнял бровь:

– Прошу прощения. Я не хотел вас обидеть. Чем собираетесь заниматься, пока находитесь здесь?

Я пожал плечами:

– Осмотрю окрестности. Возьму напрокат велосипед, покатаюсь подольше. Что-то в этом роде.

– Ах, несколько приятных отвлекающих маневров, – произнес мужчина со странной улыбкой.

Это он дерзит?

– Иногда просто хочется сбежать от своей жизни, не так ли? – мягко спросил он.

– Да, может быть. Ну ладно, мне пора. – Я встал. – До свидания.

Он улыбнулся мне:

– Желаю вам чудесного дня!

Я вернулся по пристани к берегу и продолжил свою прогулку. Вернее, только начал. Разговор с этим человеком заставил меня хорошенько задуматься. Почему, собственно? Что за реакцию вызвали во мне его слова?

«Нет, я не боюсь», – твердо сказал я себе. И ничто не заставит меня думать иначе – я не позволю. У меня отпуск! Завтра утром я просто не пойду на пляж, а займусь чем-нибудь другим. Места много. Уверен, мы больше не пересечемся. Но в глубине души я знал, что это не так.

ЧТО БЫ ТЫ СДЕЛАЛ, ЕСЛИ БЫ НЕ БОЯЛСЯ?

День 2
Невидимое богатство жизни

На следующее утро я проснулся около шести часов. Светило солнце, и какая-то пичужка распевала свою песню за моим окном. От вчерашнего шторма и дождя не осталось и следа. Не день, а мечта. И все же я чувствовал себя совершенно разбитым.

Мне снились плохие сны, большую часть ночи я беспокойно ворочался с боку на бок. Матрас был жестким, не как в тех отелях, где я привык проводить отпуск. Хотя причина была не в этом. Я еще долго раздумывал о разговоре с тем человеком. Хотя желания оправдываться перед ним у меня и не было, я понимал, что нужно сходить к нему еще раз. Между нами оставалось что-то недоговоренное. Каким-то образом я почувствовал, что он не поверил мне, когда я сказал, что у меня нет никаких страхов. Я обязательно хотел это прояснить. Я не трус!

Только чем дольше я думал об этом, тем больше чувствовал, что было что-то более глубокое, в чем я не хотел признаваться. Меня не покидала мысль, что этот человек видит меня насквозь. Было ли это моим эго, которое отказывалось признать свою слабость? Беспокоила мысль о том, что я, возможно, не такой смелый, каким мне нравилось себя представлять.

Мне не хотелось, чтобы он – или кто-то еще – думал, что я напуган. Проявление такой слабости просто не вписывалось в мое представление о себе. Именно это раздражало меня по-настоящему. Именно в этом я часто уличал других: в желании прятаться под маской, ни в чем не признаваться. И теперь я поймал себя на том, что поступаю именно так.

Чтобы проснуться, я принял холодный душ, потом отправился завтракать. Сегодня снова были домашние круассаны. На этот раз с восхитительным ванильным кремом, как заверила меня дама на ресепшене. В отличие от меня, она выглядела свежей и отдохнувшей и снова тепло мне улыбнулась. Сегодня я тоже съел круассан, который действительно оказался вкусным, и выпил чашку кофе.

Мои глаза искали узкую полоску моря, которую отсюда можно было разглядеть. Да, там была видна часть пристани, на которой я встретил того человека. Хижину заслонял большой соседний дом. А поблагодарил ли я его за чай, который он мне приготовил? Я не мог этого вспомнить. Тем не менее это показалось подходящим предлогом для повторного разговора с ним. Я мог бы притвориться, что зашел к нему на минутку только по этой причине, а потом изящно перейти к нужной теме.

После завтрака я, как и накануне, отправился через заросли к морю. Издалека причал казался пустым. Рыбака нигде не было видно. Грифельная доска все еще висела там, где и вчера. Однако она была пуста.

Он стер вопрос? Или дождь? Меня охватило уныние. Неужели рыбак тоже ушел? И если больше нет вопроса – нет и ответа? Но я же так хорошо все сформулировал!

Я решил проверить и прошел на пристань. Море сегодня было спокойным, с почти зеркальной поверхностью, и только небольшие волны мягко накатывали на берег. Солнце посылало теплые лучи, грубая древесина причала и простая хижина сияли словно золотые. Внезапно все стало выглядеть намного привлекательнее, намного надежнее, как будто вся конструкция предстала в новом свете. Еще вчера я высмеивал ее, критиковал за непрочность и внутренне отвергал, как будто это была не более чем бутафорская, шаткая поделка. Но теперь, когда море было спокойным, а канаты тихо покачивались на легком ветру, мне было стыдно за то, как быстро я это осудил. Сегодня пристань показалась мне прочной, даже основательной. Возможно, вчера это было не недоверие к трабокко, а скорее моя собственная неуверенность. Пейзаж выглядел как на открытке. Я подумал об Анне. Интересно, что она сейчас делает?

Вчера нам не удалось созвониться. Может быть, она куда-то пошла с подругой? Она часто засыпала на диване перед телевизором. Я отправил ей пожелание спокойной ночи в мессенджере, но не получил ответа.

Внезапно я услышал стук. Он доносился с причала. Все еще никого не было видно. Я прошел немного дальше по пристани. Стук стал громче.

Потом я увидел рыбака. Он стоял на лестнице с левой стороны под причалом и обрабатывал деревянную балку молотком.

– Добрый день, Андреас! Рад видеть вас снова, – приветливо воскликнул он, когда заметил меня. Он поднялся по лестнице, и мы пожали друг другу руки. В другой руке он держал молоток, а из кармана его парки торчал еще какой-то инструмент.

– Вчера была настоящая буря, да? – Он взглянул на меня так, как будто имел в виду вовсе не погоду, а мои ночные внутренние волнения и приливы эмоций. Уже в следующий момент он бодро продолжил беседу: – Как я уже сказал, здесь всегда есть чем заняться. Но если за трабокко хорошо ухаживать, оно прослужит вечно. Вы знали, что некоторым из них уже почти 200 лет?

Это произвело на меня впечатление.

– Честно говоря, нет.

Он кивнул:

– Хотите узнать тайну? Как удалось их сохранить?

Конечно, меня это заинтересовало, и я ожидал услышать подробности об особых технических усовершенствованиях при строительстве причалов. Но вместо этого последовало нечто удивительное.

– Ответ прост и в то же время содержателен. – Рыбак сделал небольшую паузу, прежде чем продолжить: – Благодарность. Это благодарность. – Он испытующе посмотрел на меня: – Вы мне не верите?

– Ну, это звучит довольно-таки необычно. Философски, конечно, но я подозреваю, что вы, скорее всего, хотите произвести впечатление на толпы туристов, которые сюда приезжают.

Он был сбит с толку:

– Какие толпы туристов?

– Ну, а для кого еще вы все это поддерживаете? Вы ходите на рыбалку, а когда не в море, водите людей по окрестностям, показываете свой дом и рассказываете им то же самое, что и мне сейчас.

Некоторое время рыбак смотрел на меня, потом с улыбкой покачал головой:

– А вы интересно мыслите, знаете?

Теперь была моя очередь удивляться:

– Почему?

Он махнул рукой:

– Не всегда все такое, каким кажется, дорогой мой. Ну же, хорошо, что вы здесь, лишние руки не помешают!

Мы прошли за хижину, и он велел мне перенести узкую деревянную балку на то место, где мы стояли раньше.

– Вы знаете, что это за дерево?

Я не знал.

– Оно от бывшей железнодорожной линии. Раньше она проходила параллельно морю. – Он кивнул в том направлении, откуда я пришел. – Прежде там было не пройти. Из-за железнодорожной ветки. Всякий раз, когда рельсы обновляли, рыбаки забирали как можно больше материала, остававшегося при разборке, и использовали его для укрепления трабокко. Своего рода вторичная переработка, когда еще этого термина не было! – Он рассмеялся.

Вместе мы уложили балку на том месте, где он до этого работал.

– Мне хотелось бы укрепить одну из боковых частей. – Там было несколько гнилых пятен. – Старую балку я уже убрал. Если вы будете так добры и подержите сверху новую, мне будет легче ее закрепить.

Я кивнул, хотя на самом деле пришел сюда не для того, чтобы работать, и уж точно не для того, чтобы заниматься плотническим ремеслом. Однако было очевидно, что ему нужна помощь, а у меня было время.

Вскоре рыбак вернулся с ящиком инструментов. Ловкими движениями он спустился по лестнице.

Казалось, он не держится ни за что, и это удивило меня, учитывая тот факт, что в нескольких метрах под ним было море. Если бы не причал, могло сложиться впечатление, что вы стоите на лодке, окруженной волнами.

– Большое спасибо за помощь, Андреас, – сказал рыбак примерно час спустя, когда мы закончили и он снова стоял рядом со мной на причале. Мы работали в основном молча.

– Пожалуйста, – ответил я, улыбаясь как можно дружелюбнее. Имя его я забыл и надеялся, что он этого не заметит.

Рыбак перегнулся через перила и указал вниз:

– Здесь, на этом участке, особенно заметны рельсовые части железной дороги, в том числе гайки и болты. Все сделано из стали, поэтому оно такое долговечное.