Kitabı oxu: «Жертва и другие»

© Макеев А.В., 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

* * *

Жертва и другие
(повесть)

В этом городе водятся «другие».

Глава 1

По всем приметам город Новореченск мог считаться среднестатистическим населенным пунктом. И в плане своих размеров, и в смысле количества проживающего в нем народа. Четыреста с лишним тысяч народонаселения – это и впрямь не слишком много. По этой причине сами жители называли свой город «средних размеров деревней».

Ну, а что такое деревня, каких бы размеров она ни была? В первую очередь, это гласность. То есть отсутствие каких бы то ни было тайн и секретов. Всяких тайн и секретов, начиная от частной жизни горожан и заканчивая, предположим, тем, что ел на завтрак глава городской администрации и какое сегодня у него настроение. В деревне не скроешь ничего, это известно каждому. Даже тому, кто никогда в деревне и не жил. Деревенский менталитет – это понятие, так или иначе, знакомо всякому.

Поэтому новость, о которой пойдет речь, в буквальном смысле всколыхнула весь город – от его центра до самых отдаленных окраин. Иначе, впрочем, и быть не могло – уж слишком необычной была эта новость. Неожиданной, непредвиденной, по-настоящему пугающей. За считаные часы об этой новости прознали все горожане, и всяк по-своему принялся о ней судачить и ее комментировать. Мигом появились предположения и версии, одна другой страшнее и, если можно так выразиться, одна другой самобытнее. Что и понятно – народ, как водится, досуж на всякие домыслы и вымыслы. Особенно народ с деревенским менталитетом в душе. Вздыбился город, загудел, загомонил, встревожился… Тем более что и основания к этому были вполне даже весомые.

А случилось вот что. Новореченск расположен в лесистой части, здесь леса буквально подступают к городским окраинам. Хорошие это леса, густые, просто-таки девственные. Ну а где лес, там и всяческие лесные дары. Грибы, ягоды… А где грибы и ягоды, там и грибники и ягодники – то есть люди, собирающие эти лесные дары. Кроме того, в окрестных лесах водится всяческое зверье, а стало быть, никак не обойтись без охотников. Много всякого народа бродит по лесам, примыкающим к Новореченску. Большей частью, конечно, летом. А в то самое время, о котором ведется речь, как раз и было лето в полном разгаре. Верней сказать, излом лета и начало осени – самое благодатное лесное время. Тут и грибы, и ягоды, и чего только нет.

Так вот. Одним прекрасным утром в лес отправилась компания новореченцев. Компания небольшая, всего четыре человека. Двое мужчин – Василий и Николай – и с ними две женщины, их жены – Галина и Мария. Зачем они пошли в лес? За груздями, коих, как судачили горожане, в лесу уродилось столько, что хоть косой их коси.

Ну и вот – пошли. Но, как оно обычно и бывает, никаких полян, заросших груздями, в лесу не оказалось. Одна только примятая трава и утоптанные тропинки, петляющие промеж деревьев. Короче, сплошное разочарование.

– А что вы хотели? – резонно заметил один из мужчин – Василий. – Где мы сейчас находимся? На самом краю леса! Можно сказать, на подступах к настоящему лесу. Какие грибы могут быть на подступах? Гляньте, как здесь все истоптали! Здесь паршивой поганки не найти, не то что настоящего груздя. За груздем нужно идти дальше, в самую лесную глубь. В чащу!

Это и впрямь были здравые и рассудительные слова. Обе семейные четы пошли дальше, в лесную глубь. Шли они довольно-таки долго – и наконец добрались до грибных мест. Правда, и здесь грибов было не так много, как о том поговаривали в городе.

– Это что! – прокомментировал ситуацию Василий. – Настоящий гриб – он на открытом месте расти не будет. Потому что не любит гриб открытых мест. А вот если, скажем, сунуться в какой-нибудь овражек или ложбинку, то уж там – грибы! Истинные грибные месторождения! Стало быть, сунемся в ложбинки. Их тут вон сколько!

И впрямь, место было буквально изрыто небольшими овражками и ложбинами, густо заросшими кустарником.

– Ну, за дело! – скомандовал Василий.

И первым нырнул в овражек. Вслед за ним разбрелись по ложбинам и остальные грибники. Какое-то время было тихо, но затем из овражка раздался женский крик. Да притом какой крик – громкий, испуганный, просто-таки душераздирающий! Понятно, что и Василий, и Николай мигом выскочили из своих овражков и устремились на этот крик.

– Что такое? – на ходу спросил Николай. – Что за крики? Кажется, это моя Галка… Медведя она увидела, что ли?

– Может, и медведя, – так же на бегу отозвался Василий. – А может, динозавра… Твоей Галке вечно что-нибудь мерещится! Сейчас разберемся!..

До овражка мужчины не добежали, потому что Галина выбежала им навстречу. Вид у нее был не то что напуганный – женщина в буквальном смысле была потрясена.

– Там, там!.. – пролепетала Галина, указывая пальцем в сторону оврага.

– Что – там? – рявкнул на нее муж. – Медведь? Динозавр?

– Нет… – замотала головой Галина. – Не медведь… Там покойник!

– Какой еще покойник? – Николай вытаращил глаза.

– Покойник! – повторила Галина. – Мертвая женщина. Лежит в овраге. И не шевелится. Потому что мертвая…

– Какой еще покойник? Какая женщина? – не поверил Николай. – Откуда ей тут взяться?

– Я не знаю… – ответила Галина. – Она – там… Лежит… Мертвая…

Николай и Василий переглянулись между собой.

– А вот мы сейчас проверим, кто там лежит! – решительно произнес Василий. – Послушай, а может, это тебе померещилось? Может, это вовсе и не женщина, а, допустим, прелое бревно? Которое ты с испугу приняла за мертвую женщину…

Галина ничего не ответила, лишь отчаянно замотала головой. Мужчины еще раз переглянулись.

– Стойте здесь! – распорядился Василий, обращаясь сразу к обеим женщинам. – И перестаньте голосить на весь лес! А мы сейчас проверим. Разберемся!

И мужчины спустились в овраг. Долго искать им не пришлось – мертвую женщину они увидели почти сразу. Она и впрямь была мертва – тут гадать не приходилось. Отличить мертвого человека от живого не так и сложно. Какое-то время мужчины стояли в молчании, они не знали, что им делать дальше.

– Да… – сказал наконец Василий. – Действительно, никакой это не медведь… Кто она такая, эта покойница? Откуда она тут взялась? Глянь, молодая… Лежит вниз лицом, но видно по всему, что не старуха. Совсем еще молодая женщина…

Николай подошел ближе и наклонился над мертвым телом.

– Не прикасайся, – сказал Василий. – Мало ли что… Вдруг это какое-нибудь душегубство… Оставишь свои отпечатки, потом доказывай, что это не ты ее погубил…

Николай в испуге выпрямился.

– В самом деле, – пробормотал он. – Всякое может быть… Вот что. Думаю, нам надо рассказать о ней. Пойти в полицию, да… Оно, знаешь ли, так полагается, когда набредешь на мертвеца.

– Сам знаю, что так полагается, – согласился Василий. – Вот что… Кому-то из нас надо остаться здесь – караулить. А кому-то – вернуться в город и обо всем сообщить полиции. Ну, как распределим обязанности? Кто пойдет, а кто останется?

– Ступай ты, – подумав, сказал Николай. – Ты – человек красноречивый, у тебя получится убедительнее, в смысле рассказать… А я останусь и покараулю.

– Можно и так, – согласился Василий.

– Послушай, – вдруг произнес Николай. – Я вот что подумал… А может, ну его все! А?

– Не понял…

– Я имею в виду – может, мы и вовсе никому ни о чем не станем рассказывать? А то мало ли что… Еще, чего доброго, нас же и заподозрят. Доказывай потом… А так – никто ничего не видел, никто ничего не знает…

– А женщины? – Василий скептически повертел головой.

– А что – женщины? – не понял Николай.

– А то. Думаешь, они удержаться, чтобы никому ничего не рассказать? Обязательно проговорятся! Это уж как дважды два! Быть того не может, чтобы не проговорились – хоть ты рты им зашей!

– Это да, – согласился Николай. – Они расскажут… К вечеру будет знать весь Новореченск.

– То-то и оно, – сказал Василий. – А в общем, дело даже не в этом. Все-таки мертвая молодая женщина… А вдруг кто-то ее сейчас ищет? Переживает… Быть того не может, чтобы не искал. Ведь оно как? Была – и пропала. Тут уж невозможно, чтобы не хватиться. Значит, ищут. Переживают, плачут…

– Да, – помолчав, согласился Николай. – Ищут, переживают и плачут… Что ж, возвращайся в город. Какие уж тут грибы? А я покараулю. Да, и забери с собой женщин. А то ведь… Весь лес сбежится на их причитания. И люди, и звери…

– Обязательно заберу, – сказал Василий.

Глава 2

На место происшествия оперативная группа выехала в полном составе. Следователь, оперуполномоченный, эксперт-криминалист, медицинский эксперт, два полицейских сержанта, на всякий случай – кинолог с собакой. Мертвое тело есть мертвое тело. Случай, что называется, экстраординарный.

Конечно, вполне могло быть и такое, что никакой криминальной подоплеки здесь не было, а был, скажем, всего лишь несчастный случай. Или что-нибудь в этом роде. Хотя… Все-таки уж слишком все это было, если можно так выразиться, красноречиво. Мертвая молодая женщина в лесном овраге, в двух, а то, может, и в трех километрах от города… Уже само по себе это таило в себе загадку и вызывало множество вопросов, а где загадка и множественные вопросы, там обычно и криминал.

Следственную группу вел Василий, он хорошо запомнил то место, где была обнаружена страшная находка. Прежде чем выехать на место, следователь с оперуполномоченным бегло опросили и самого Василия, и двух женщин. Оставалось добраться до места и самим во всем убедиться. Ну и, конечно, попытаться разобраться, что же случилось на самом деле.

На месте их встретил Николай.

– Вот, – сказал Николай. – Там она… Лежит… А я, значит, караулю…

– Кроме вас, никого больше нет? – спросил оперуполномоченный, его звали Геннадием Шубенковым. – Никто не приходил?

– Кажись, не приходил… – ответил Николай. – Да и кому? Тут лес. Глухое место.

– Глухое место… – в задумчивости повторил оперуполномоченный. – Что ж, показывайте…

– Там она… – Николай ткнул пальцем в сторону овражка.

– Вы никуда не уходите, – сказал следователь, обращаясь к Василию и Николаю. – Будете понятыми.

– Да куда мы денемся, – за двоих ответил Василий. – Да, дела. Можно сказать, ситуация…

Первым в овражек спустились следователь и оперуполномоченный. Нужно было осмотреть место происшествия и попытаться найти следы. Хотя какие следы могут быть в лесу? Следы в лесу – дело ненадежное. Первая же утренняя роса смоет их, лесной ветер заметет, солнце высушит… И все же, все же. Иногда бывает так, что на месте остаются так называемые долгоиграющие следы: сломанная ветка, кем-то оброненный окурок или еще какой-нибудь предмет… А то и что-нибудь по-настоящему красноречивое и существенное. Всякое бывает.

– Вот она, – сказал оперуполномоченный. – Да, действительно… И что вы скажете, Марк Борисович?

Следователь Марк Борисович, человек в годах, предпенсионного возраста, помолчал, в задумчивости потер лоб и ответил:

– Ничего не скажу, кроме того, что вижу собственными глазами. Лежит мертвая молодая женщина. Молодая и мертвая… А что еще тут можно сказать?

– Ну, кое-что все-таки можно, – не согласился оперуполномоченный. – Вот, к примеру, на ней одежда… Вы не находите, что здесь что-то не то и не так? Легкие джинсы, рубашка, туфельки… Вы когда-нибудь видели, чтобы кто-то в таком виде разгуливал по лесу? Городская одежонка, не лесная…

– Да, – подумав, согласился Марк Борисович. – Не лесная…

– А отсюда вопрос, – сказал оперуполномоченный. – Даже целая россыпь вопросов. И все они – один другого интереснее… Вот, скажем, что заставило покойницу бродить по лесу в таком виде? Может, она от кого-то убегала и потому ей было не до одежды?

– Может, и так, – согласился Марк Борисович. – А может, и не так, а как-нибудь иначе. Скажем, кто-то ее сюда доставил. Привел, понимаешь ли… Помимо ее воли. И если это так, то тут, само собой, не до гардероба…

– Может, и привел, – согласился Шубенков. – А может, и доставил, как вы выразились. В бесчувственном состоянии. Или в мертвом виде. Припрятал подальше от людских глаз. Тут она могла бы пролежать сколько угодно. Если бы не наши бдительные грибники…

– Этак мы будем гадать до самой темноты, – сказал следователь. – Давай-ка лучше приступим к осмотру прилегающей местности. А потом и к осмотру тела.

– А может, лучше для начала задействовать собаку? – не согласился Шубенков. – Ведь для чего-то мы ее собой притащили! А вдруг она что-нибудь унюхает?

– Как же, унюхает, – скептически произнес следователь. – Насколько мне ведомо, запахи в лесу долго не живут. Лес – место особенное. Здесь, понимаешь, дуют всяческие вольные эфиры…

И в самом деле, собака ничем не помогла. Да, она уверенно взяла след, но это оказался след Николая и Василия, которые побывали ранее у мертвого тела. Когда собаку попытались заставить, чтобы она взяла повторный след, она лишь завертелась волчком и виновато взглянула на своего хозяина-кинолога: дескать, я бы с радостью, но…

– Что и требовалось доказать, – флегматично заметил Марк Борисович. – Ладно, будем нюхать сами…

Но и самостоятельные, человеческие поиски ничего не дали. Никаких следов, за которые можно было хотя бы предположительно зацепиться.

– Акт второй, – все так же флегматично провозгласил Марк Борисович. – Называется осмотр тела. Господа эксперты, прошу пожаловать в овраг. Понятые – тоже. Вместе с господами сержантами.

И вот тут-то и образовались первые зацепки. В основном в виде вопросов, однако же это были не просто отвлеченные вопросы, это были вопросы по существу. Мертвая женщина лежала вниз лицом. Осмотрев тело со спины, судебно-медицинский эксперт неопределенно хмыкнул.

– Вы обнаружили что-то интересное, Владимир Карлович? – нетерпеливо поинтересовался оперуполномоченный.

Судебно-медицинский эксперт ничего не ответил, еще раз многозначительно хмыкнул и обратился к двум сержантам:

– Ну-ка, молодцы, помогите мне перевернуть тело вверх лицом!

И вот тут-то и начались загадки без отгадок. Во-первых, едва сержанты вместе с экспертом взялись за тело, как с головы мертвой женщины сполз парик. Оказывается, она была в парике. Да мало того, что в парике – мертвая женщина была еще и без природных волос! То есть совсем без волос – можно сказать, совершенно лысая! Это была первая загадка, а вслед за ней сразу же образовалась и вторая. У тела не было лица! То есть лицо как таковое у нее было, но лишь отдельными, если можно было так выразиться, фрагментами. Местами – коричневато-розовая плоть, местами – клочья кожи, а в двух или трех местах проглядывали кости.

– Вот это да! – невольно вырвалось у одного из сержантов. – Это как же так? Почему?..

– Похоже, кто-то плеснул ей в лицо какой-то гадостью, – сказал эксперт. – Допустим, кислотой. Это все, что я пока могу сказать. Да…

– А почему она без волос? – спросил оперуполномоченный.

– Ну, на этот вопрос я могу дать более-менее точный ответ, – сказал эксперт. – Волосы у нее сбритые. Причем совсем недавно… Вот только не спрашивайте меня, для чего она это сделала… Ну что, смотрим дальше?

А дальше на левом плече мертвой женщины была обнаружена татуировка. Совсем небольшая, только одно слово.

– Другие, – сказал эксперт.

– Что? – не понял оперуполномоченный. – Какие еще другие?

– «Другие» – это такое слово, – сказал эксперт. – Оно выколото на левом плече мертвого женского тела.

– И это – все? – уточнил Шубенков.

– Это – все, – сказал эксперт. – Пока – все… Обо всем остальном я доложу вам позднее, когда доберемся до лаборатории. То есть доложу обо всех надписях, родинках, шрамах и прочих приметах, если таковые обнаружатся.

– Понятно, – сказал Шубенков и посмотрел на следователя. – Ну, и что вы на все это скажете, Марк Борисович?

– Примерно то же самое, что и вы, – задумчиво ответил следователь. – Пока сплошные загадки, на которые не предвидится отгадок… Мне думается, что это еще не все загадки. Вы можете сказать, когда наступила смерть? И по каким причинам она наступила? – Эти два вопроса, само собой, адресовались эксперту.

– Терпение, мой друг, терпение… – рассеянно ответил эксперт.

Он был занят тем, что внимательно осматривал тело убитой женщины – насколько это было возможно в столь неподходящих условиях.

– Значит, так, – наконец сказал эксперт. – Предположительно смерть наступила двадцать четыре часа назад. Плюс-минус два-три часа…

– То есть сутки тому? – уточнил оперуполномоченный Шубенков.

– То есть сутки тому, – подтвердил эксперт. – Что же касаемо причины смерти, то, разумеется, в точности я пока вам сказать ничего не могу. Могу лишь предположительно. Не исключено, что она была застрелена.

– Вот как – застрелена? – спросил Шубенков. – И откуда же это известно?

– Извольте взглянуть сами, – сказал эксперт. – Видите – на левом виске небольшая дырочка? Вот тут, под запекшейся кровью… Увидели?

– Увидел, – хмуро произнес Шубенков.

– Очень хорошо, – академическим тоном произнес эксперт. – Не исключено, что это – входное отверстие от пули. Девяносто девять процентов гарантии, что так оно и есть. Оттого-то несчастная и умерла… Хотя, конечно, и не факт, что именно от этого. Потому что остается еще один процент сомнений…

– Понимаю, – сказал Шубенков. – В нее могли выстрелить уже после смерти. Так сказать, для страховки. Или для отвода глаз…

– Вот именно, – сказал эксперт. – Точнее я могу вам сказать чуть позже. Когда доберемся до лаборатории.

– Угу… – мрачно произнес Шубенков. – Марк Борисович, а вы что скажете?

– Примерно то же самое, что и вы, – сказал следователь.

– И все же?

– Насколько я понял, входное отверстие от пули имеется, а выходного – не имеется? – сказал следователь.

– Так и есть, – подтвердил эксперт.

– Из чего следует вывод, что пуля застряла где-то внутри, не так ли? – сказал Марк Борисович.

– Да, наверное, – подтвердил эксперт.

– Очень, знаете ли, хотелось бы взглянуть на эту пулю, – сказал Марк Борисович. – Не столько взглянуть, сколько ознакомиться с ее характеристиками.

– Да, не мешало бы, – подтвердил Шубенков. – Хотя кое-что известно уже и сейчас.

– И что же именно? – спросил следователь.

– Входное отверстие совсем небольшое, – сказал Шубенков. – Похоже, стреляли из пистолета. Знать бы еще, из какого именно.

– Извлеку пулю, тогда и узнаете, – сказал эксперт.

– Ладно, – сказал Шубенков. – С этим ясно. А вот со всем остальным – сплошная непроницаемая тайна. Главное – нам неизвестна личность убитой. А без этого никак. Это – дело наипервейшее. Что, уже можно пошарить по ее карманам?

– Уже можно, – разрешил судебно-медицинский эксперт.

Карманов у покойницы было не так и много – всего четыре. Два по бокам джинсов и еще два сзади. Ничего, кроме небольшой флеш-карты, в карманах обнаружено не было.

– Хм! – многозначительно произнес Шубенков. – Ничего, кроме флешки… Интересно знать, для чего покойница таскала ее с собой, эту флешку? И есть ли что-нибудь на ней? В лесу – и с флешкой в кармане… И ничего больше, кроме флешки. Еще одна загадка…

– Ну что, подведем итоги? – спросил больше сам у себя, чем у кого-то еще, Марк Борисович. – И зафиксируем их в протоколе. Значит, так. В лесном овраге, примерно в трех километрах к юго-востоку от города Новореченска был обнаружен труп женщины. Лицо женщины обезображено до полной неузнаваемости, одежда – легкая рубашка и такие же легкие туфли. Одежда, скажем так, не соответствует тому месту, где мертвая женщина была обнаружена. В лесу в такой одежде обычно не разгуливают… Впрочем, последние слова – это вывод, стало быть, в протокол они внесены не будут. А вот то, что на левом виске мертвой женщины обнаружено отверстие, по всем приметам напоминающее входной канал от пули, – это дело мы в протоколе зафиксируем в непременном порядке. Зафиксируем также и то, что никаких иных следов при осмотре места происшествия обнаружено не было. Кажется, ничего не упустил…

Пока Марк Борисович писал протокол, к Шубенкову пришла внезапная идея.

– Ведь вот что получается! – оперуполномоченный хлопнул себя по лбу. – Ведь если в женщину стреляли, то не исключено, что именно здесь? И что из этого следует? А следует из этого то, что стрелять могли и здесь, на этом самом месте! А почему бы и нет? А коль оно так, то где-то поблизости вполне может валяться гильза. Гильза – это улика. Важная улика! Надо бы нам ее поискать. А вдруг найдем?

В поисках гильзы, помимо самого Шубенкова, приняли участие оба сержанта и вдобавок томившийся бездельем вожатый-кинолог. Даже его собака – и та приняла участие. Но найти небольшую гильзу в лесном овраге не так-то и легко. Можно даже сказать, что это дело почти безнадежное. Оттого ее и не нашли, хоть и искали весьма целеустремленно и тщательно.

– Ладно, – сказал Шубенков и махнул рукой. – Отбой. Может, ее тут и вовсе нет, этой проклятой гильзы… Зато у нас имеется пуля. А она куда как надежнее гильзы. Разберемся… – Он выдохнул, подумал и добавил: – А еще у нас есть флешка. И общее представление о том, что случилось. Для начала не так и мало. В общем, грузимся, да и поехали отсюда. Будем отталкиваться от того, что имеем. А, Марк Борисович?

– Будем отталкиваться, – флегматично согласился Марк Борисович.

Глава 3

Расследовать загадочное происшествие было поручено сотруднику уголовного розыска Геннадию Шубенкову и следователю Марку Борисовичу. Марк Борисович отнесся к этому с присущим ему философским спокойствием, а вот Шубенков, наоборот, запротестовал.

– Это что же, – спросил Шубенков у начальника уголовного розыска майора Степанищева, коему подчинялся по службе, – я буду распутывать эту загадку один?

– Почему же один? – возразил Василий Сергеевич, крепкий невысокий мужичок с угольно-черными глазами и седыми волосами. – Вместе с Марком Борисовичем. – На возмущение своего подчиненного он внимания не обратил – в его отделении царили нравы не то чтобы вольные, но вполне свободные. Главное, чтобы дело делалось, на субординацию порой и рукой можно махнуть.

– Ну да! – скептически покривился Шубенков. – С Марком Борисовичем! Он – следователь, а следователь – это преимущественно кабинетная должность. А носиться по окрестностям в поисках убийцы буду я один…

– А может, тебе в помощь вызвать спецбригаду из МУРа? – ехидно поинтересовался Василий Сергеевич. – Помощников, видишь ли, тебе подавай! Будто не знаешь, какая у нас оперативная обстановка. Вот только за минувшую ночь случилось три квартирные кражи и четыре ограбления. И все это удовольствие на данный момент не раскрыто. Плюс к тому же хулиганство, которое, между прочим, также совершено в условиях неочевидности. Какие-то уроды устроили потасовку в ресторане «Три кедра». Все там перевернули вверх дном и благополучно скрылись. Ищи их теперь… А нас, оперов, наперечет. Так что действуй.

– Так то хулиганство, а у меня – убийство, – уныло произнес Шубенков. – Несоизмеримые понятия.

– Не действуй мне на нервы своими высокоумными выражениями! – скривился Степанищев. – Несоизмеримые понятия, видишь ли! И где ты только набрался таких слов? Сказано тебе – действуй, значит, действуй. Рой землю на три метра вглубь. А вот если до чего-нибудь дороешься, тогда поговорим и о помощниках. Все, ступай. И держи меня в курсе.

Шубенков махнул рукой и вышел из начальничьего кабинета. Первым делом он решил пообщаться с Марком Борисовичем. Именно Марк Борисович должен был поддерживать контакт с судебно-медицинским экспертом. А судебно-медицинский эксперт, между прочим, должен был установить, из-за чего произошла смерть женщины. И извлечь пулю из головы убитой. И отдать эту пулю экспертам-баллистикам, дабы они определили, что это за пуля, из какого именно оружия она выпущена и не числится ли это оружие в полицейских списках.

– А, Гена! – поприветствовал Шубенкова Марк Борисович. – Даже не буду спрашивать, для чего ты ко мне явился. Потому что и без того мне все понятно.

– Ну коль понятно, то тем лучше, – кисло ответил Шубенков. – Значит, не будем тратить время на пустые разговоры. Что-нибудь уже известно?

– Кое-что известно, – сказал Марк Борисович. – И, между прочим, это довольно-таки интересные сведения…

– Тогда выкладывайте, – сказал Шубенков. – Я весь внимание. Я, понимаете ли, даже почувствовал прилив творческого вдохновения от таких ваших слов. Мне прямо-таки захотелось жить и трудиться! Совершать, так сказать, трудовые подвиги на ниве расследования криминальных злодеяний!

Марк Борисович с интересом взглянул на Шубенкова, усмехнулся и спросил:

– Чаю хочешь?

– Чаю?

– Ну да, чаю. У меня хороший чай, на семи травах, и все они полезные. Особенно для таких пылких юношей, как ты. Выпей, остынь… А потом и поговорим.

– Давайте вашего чаю на семи травах! – сказал Шубенков, махнул рукой и рассмеялся.

– Вот так-то лучше, – с мудрым отеческим выражением на лице произнес Марк Борисович.

Чаепитие и впрямь оказало на Шубенкова успокаивающее действие. Или, может, чай тут был ни при чем и это сам Марк Борисович своим отеческим мудрым пониманием привел Шубенкова в душевное равновесие – как знать. Да и не в этом по большому счету было дело, а в том, что Шубенков приобрел возможность рассуждать вдумчиво и здраво, а это для сыщика – первейшее дело.

– Ну, теперь о делах, – сказал Марк Борисович. – Дела, значит, такие… Только что я получил заключение судебно-медицинской экспертизы. Верней, даже два заключения. Второе – насчет пули. С каким ты хочешь ознакомиться в первую очередь?

– С судебно-медицинским, – подумав, ответил Шубенков. – Только вот что… Расскажите обо всем своими словами. Чтобы было коротко и ясно. А то ведь я целый час буду вчитываться в мудреные медицинские строки. А мне некогда, у меня дел – поверх макушки.

– Что ж, можно и своими словами, – согласился Марк Борисович. – Тут дело вот в чем. Женщина умерла от выстрела в голову. Стреляли с близкого расстояния, почти в упор. Можно сказать, не убивали даму, а расстреливали. Казнили… Интересное дело, не так ли?

– Куда уж интереснее, – вздохнул Шубенков. – Ну, а что насчет обезображенного лица?

– Лицо обезобразили уже после того, как женщину убили. Плеснули в лицо серной кислотой… Хорошо плеснули, основательно… Да мы и сами это видели, когда выезжали на место.

– Значит, серной кислотой, – задумчиво произнес Шубенков. – Что ж… Зачем это сделали – я и спрашивать не буду. Потому что и без того все понятно.

– Да, понятно, – согласился Марк Борисович. – Типичный, можно сказать, прием. Обезобразили лицо, чтобы покойницу невозможно было узнать. Классика криминального жанра, я извиняюсь за выражение…

– Что насчет отпечатков пальцев? – спросил Шубенков.

– Абсолютно ничего, – ответил Марк Борисович. – Похоже, в наши сети дамочка никогда не попадалась. Из чего следует, что опознать ее по отпечаткам пальцев невозможно.

– Почему-то я так и предполагал, – вздохнул Шубенков. – Ну, а что там с татуировкой?

– Примерно то же самое, что и с отпечатками пальцев. Ну, татуировка… Сейчас многие носят татуировки. Рисуют на себе что попало. Как на каком-нибудь заборе… Вот и покойница тоже нарисовала на себе.

– Да, но… – Шубенков в задумчивости потер лоб. – По-моему, тут что-то не так. Какая-то загадка, что ли…

– И в чем же загадка? – Марк Борисович внимательно взглянул на Шубенкова.

– В чем загадка? – переспросил оперуполномоченный. – А пес его знает… Но загадка, это точно. Вот смотрите, что получается. Значит, татуировка. Вы правы, сейчас многие малюют на себе всякую чепуху. Но как они малюют? И где малюют, на каких то есть местах своего тела? А малюют они большие изображения, и притом на таких местах, чтобы их хорошо было видно. Чтобы, значит, всякий желающий мог разглядеть, что там намалевано. Ну или выколото, без разницы. А тут совсем другой случай… Тут татуировка нанесена на таком месте, которое не каждый и разглядит. Спрашивается, почему так? То есть почему именно на этом месте, на левом плече?

– Ну и почему же? – спросил Марк Борисович.

– Вы погодите, я еще не все сказал. Не закончил мысль… Итак, татуировка на левом плече. Притом совсем крохотная, так что едва заметишь. Стало быть, нанесена она не напоказ, а для каких-то других целей… Для тайных целей, я так думаю… Тем более это не рисунок с разными завитушками и прочими символами, а все лишь слово. Совсем коротенькое слово… «Другие» – так там написано. На первый взгляд – нелепое словечко, бессмысленное… Что значит «другие»? Кто они, эти другие? Почему именно это слово? А? Вот вы что думаете по этому поводу?

– Уж не знаю, что и думать, – сказал следователь и развел руками. – По-моему, похоже на какой-то знак. На опознавательный знак… Есть такие знаки, которые наносятся на всякие потаенные части тела. Чтобы, понимаешь ли, их могли видеть только свои… Единомышленники, соучастники – уж и не знаю, как их правильно назвать. Одним словом – свои. Те, с которыми человек с таким символом часто общается, и притом самым темным образом. На какие-то только им самим ведомые темы. В разных приключенческих книжках об этом написано предостаточно…

– Так то в книжках, – возразил Шубенков. – А здесь, так сказать, суровая действительность.

– Да, здесь суровая действительность, – согласился следователь. – Между прочим, о действительности… Встречаются и в жизни носители таких знаков. Например, в уголовной среде, о чем мы с вами прекрасно знаем.

– Знаем, – подтвердил оперуполномоченный.

– А еще, говорят, всякие тайные знаки носят на себе сектанты, – сказал Марк Борисович.

– Кто-кто?

– Сектанты. Сам я никогда ничего подобного не видел, но премного о том наслышан. Интересовался, знаете ли. Читал…

– Вот только тайных сектантов мне и не хватало! – Шубенков горестно покачал головой. – Подумать только – сектанты!

– Ну, не впадайте в отчаяние, – сказал Марк Борисович. – Я ведь это только предположил… Так сказать, в качестве рабочей версии. На самом же деле все может быть совсем по-другому.

– Да, но тайный знак на теле убитой все же существует!

– Знак существует. Вернее, слово. Но откуда нам знать, почему именно это словечко и отчего именно на левом плече нанесла убитая? Тут, знаете ли, версий может быть превеликое множество… Да и потом, откуда в нашем городе взяться тайным сектантам? Вот вы что-нибудь о них слышали?

– Нет.

– Вот и я тоже не слышал. Так что…

– Может так статься, что мы не слышали, потому что не интересовались этим вопросом. А они есть.

– И такое может быть… – согласился Марк Борисович. – В этом мире все может быть.

– Ладно, – в который уже раз вздохнул Шубенков. – Что еще экспертиза сказала об убитой?

– Молодая женщина, примерно двадцати пяти – двадцати семи лет, – ответил следователь. – Не рожавшая. Никто ее перед смертью не насиловал. Не русская и вообще не славянка. Скорее всего, представительница азиатской расы. Или, может, татарочка. Или башкирка.

– А это откуда известно? – с удивлением спросил Шубенков.

– Так написано в заключении, – ответил Марк Борисович. – Признаться, и у меня возник точно такой же вопрос. Я даже звонил судебно-медицинскому эксперту, чтобы уточнить.

– И что же сказал эксперт?

– Сказал, что все так и есть. То есть у убитой явные внешние азиатские признаки. Ну, там, строение тела, пропорции, то-се… Я не стал вникать в подробности. Для чего мне подробности? Коль эксперт сделал такое заключение, то, стало быть, так оно и есть. Азиаточкой была убиенная. Такой вот, стало быть, штрих. Думаю, теперь уголовному розыску установить ее личность будет проще.

– Да уж, проще! – скептически скривился Шубенков. – В нашем городе кого только нет. И славян, и азиатов… Вавилонское столпотворение, одним словом. Не удивлюсь, если к нам затесались даже какие-нибудь марсиане…

– Ну, не стоит бросаться в такие экзотические крайности! – с успокоительными интонациями произнес Марк Борисович. – Как бы там ни было, а круг все равно становится у́же. Существенно у́же!

– Там поглядим, у́же он или, наоборот, шире. – Шубенков махнул рукой. – Но вот что еще меня интересует. Отчего убитая была без волос? Женщина – и без волос… Что-то я раньше не видел безволосых женщин. Ни азиаток, ни русских – никаких. Может, убитая болела какой-то болезнью? Например, у нее был рак. Когда рак, то, бывает, волосы выпадают и у женщин. Что говорит по этому поводу экспертиза?

– Экспертиза говорит, что ничем таким убитая не болела. Тут все просто: ее голова была обрита.

– Вот как – обрита? Именно так – обрита, а не стрижена?

– Эксперт сказал, что обрита. Вернее, написал это в заключении.

– И кто же ее обрил? – с недоумением спросил Шубенков. – И для чего ее обрили? Или, может, это она сама, по своей воле? Но, опять же, для чего? И почему она носила парик?

– Наверное, чтобы никто не мог видеть ее обритой головы, – предположил следователь.

– Как-то нелогично получается, – возразил Шубенков. – Ладно, обрилась… В конце концов, это ее личное дело. Но для чего тогда парик? Вы говорите, чтобы никто не мог видеть ее обритой головы. Но в этом случае ей лучше было бы голову не брить. А она – обрила… Что-то я тут слегка запутался. Какая-то тут, понимаешь, несуразность. Извращенная логика – если она тут вообще присутствует, эта самая логика. Вот вы видите здесь логику?

– Может, и вижу… – задумчиво произнес Марк Борисович.

– Ну так поделитесь, если видите.

– Может статься так, что здесь – некая таинственная взаимосвязь.

– Взаимосвязь между чем и чем?

– Между выбритой головой и татуировкой на левом плече. Возможно, это явления одного порядка.

– То есть?

– То есть нечто вроде все тех же опознавательных знаков. Или, если угодно, символов.

– Вы опять о том же самом? Намекаете на какую-то таинственную секту?

– Ни на что я не намекаю, – возразил Марк Борисович. – Чтобы намекать, необходимо располагать хоть какими-то данными. Правдоподобными, а лучше того – проверенными. Но таковых у нас с вами на данный период времени нет, не так ли? Стало быть, какие намеки? Я не намекаю, а предполагаю. Может статься, что в том тайном сообществе, в которые предположительно была вхожа убитая, все такие же, как и она, – с одинаковой татуировкой на левом плече и выбритыми головами. И мужчины, и женщины.

– Но для чего им это нужно?

– Об этом вы спросите у них, когда их найдете, – вздохнул Марк Борисович. – Еще у вас будут вопросы?

– Будут, – сказал Шубенков. – Вы ничего не сказали о пуле…

– Да, о пуле. Действительно. Что ж, пуля как пуля. Пистолетная. Предположительно выпущена из пистолета системы «беретта».

– Из какого пистолета? – удивленно переспросил Шубенков.

– Из пистолета «беретта», – повторил следователь. – Так утверждают эксперты, и у меня, как вы понимаете, нет оснований им не верить. Но вот что примечательно…

– Этот пистолет в наших каталогах не числится, – угрюмо произнес Шубенков. – Я прав?

– Увы, правы, – подтвердил следователь. – Не числится…

– Стало быть, еще одна загадка, – сказал Шубенков. – Вдобавок к тем, которые вы вывалили на мою голову.

– Это не я их вывалил, – не согласился Марк Борисович. – Это их на вашу голову вывалила жизнь. И думается мне, это еще не все загадки. Потому что есть еще флеш-карта.

– Да, флешка, – вспомнил Шубенков. – Вы уже ее просмотрели? Что там?

– Ничего я не смотрел. Ждал, когда вы ко мне придете. Будем смотреть вдвоем.

– Что ж, тогда будем смотреть…

Компьютер, стоявший на приставном столике в следовательском кабинете, был включен. Марк Борисович достал из ящика стола флеш-карту, подключил ее к компьютеру.

– Вы знаете, – сказал следователь, взглянув на оперуполномоченного, – а я таки оказался прав. Здесь еще одна загадка. А может, и не одна. Взгляните сами.

Шубенков подошел, посмотрел, и на его лице отобразилось недоумение, связанное с удивлением.

– И что это такое? – спросил он. – Что это за народное творчество?

– Точно такие же вопросы могу вам задать и я, – ответил следователь. – Кажется, здесь какие-то чертежи. И какие-то словеса… Вы что-нибудь понимаете в чертежах?

– Ни бельмеса, – ответил Шубенков.

– Вот и я тоже, – сказал Марк Борисович. – Итак, чертежи… Похоже на какую-то конструкцию… Понятия не имею, что это за конструкция.

– Может, что-нибудь поймем по словам? – спросил Шубенков, однако же в его голосе угадывалось сомнение.

– Попробуем, – также с сомнением в голосе произнес Марк Борисович. – Тем более что слов не так и много…

И он принялся читать слова. Вернее сказать, попытался их прочитать. Но очень скоро прекратил чтение и с недоумением взглянул на Шубенкова. Ровно с таким же недоумением Шубенков посмотрел на Марка Борисовича. Удивляться, признаться, было чему. Слова, изображенные на флеш-карте, читались легко, потому что были написаны русскими буквами, но в них не было никакого смысла! Во всяком случае, ни Марк Борисович, ни Шубенков смысла не видели. Они читали эти слова первый раз в жизни. Они не могли припомнить ни единого похожего словечка, как ни старались. Незнакомыми им были эти слова, и все тут!

– Ну, и что это за абракадабра? – спросил Шубенков. – Как это понимать? Слова-то какие! Вель-ака, пудал, кимиго, тете-ни, легис-345… Хоть бы одно человеческое словечко!

– Возможно, это какие-то технические термины… – с сомнением произнес Марк Борисович. – Мы с тобой полные профаны в этом деле – так что, может, в этих словесах и заключен какой-то смысл.

– Может, и так, – согласился Шубенков. – Но для чего убитая таскала в своем кармане эту флешку? Может, дамочка была ученым человеком? А может, она ее выкрала, эту флешку? Пыталась кому-то ее передать? Или, наоборот, от кого-то спасти?

– Вряд ли, – сказал следователь. – Иначе почему флешка осталась в ее кармане? Почему ее не забрали? Вот ведь – саму женщину убили, а флеш-карту с таинственными чертежами и письменами отчего-то оставили… Почему женщину не обыскали?

– И в самом деле, – пробурчал Шубенков. – Загадка на загадке… А, вот! Здесь вроде бы еще какие-то слова! Вот здесь, в самом низу!

И действительно, на флеш-карте значились еще какие-то слова. Они были написаны мелким шрифтом, оттого, наверное, Марк Борисович и Шубенков сразу их и не заметили.

– Ну-ка, ну-ка… – произнес Марк Борисович. – Без очков и не разберешь… Читай ты, у тебя молодые глаза.

Шубенков принялся читать. Слов было не так много, и он прочитал их все – не вслух, а про себя. Прочитав, он с недоумением уставился в пространство – будто никакого Марка Борисовича не было рядом.

– Что такое? – спросил Марк Борисович. – Вид у тебя просто-таки обалдевший. Что там написано?

– А? – Шубенков пришел в себя. – Обалдеешь тут… Что там написано? Там написано, что это – чертежи прибора. Да, прибора… И знаете, что это за прибор? Прибор по отгадыванию мыслей! Вот что там написано!

Марк Борисович был человеком в годах, у него имелся изрядный жизненный опыт, и по этой причине чем-нибудь удивить его было непросто. Но тут, конечно, он удивился.

– Чего-чего? – переспросил он.

– Прочитайте сами, если не верите! – Шубенков был удивлен не меньше Марка Борисовича.

Следователь нашел очки, водрузил их на нос и прочитал надпись мелким шрифтом. И долго после этого молчал. Так долго, что Шубенков начал терять терпение.

– И что скажете? – наконец не выдержал оперуполномоченный.

– Я расследовал столько дел, что и не сосчитать, – сказал Марк Борисович. – Сотни дел! Но чтобы такое… Какая-то фантастика, честное слово…

– Вот и я говорю – фантастика, – согласился оперуполномоченный. – Какой еще прибор по угадыванию мыслей? О чем это вообще?.. Слушайте, а может, на этой флешке – ценное секретное изобретение? Которое враги пытались у нас выкрасть? Может, здесь вообще какие-то шпионские дела? Всякое бывает…

– Если пытались выкрасть, то почему не выкрали? – резонно возразил Марк Борисович. – И вообще, молодой человек, перестаньте морочить голову и себе, и мне заодно. Какие такие секретные изобретения могут быть в нашем городе? Что, здесь есть какой-нибудь секретный институт? Что-то я о таком не слышал.

– Да и я тоже…

– Вот видите – и вы тоже. Нет, здесь что-то другое…

– И что же именно?

– Вот чего не знаю, того не знаю. Могу лишь предполагать. Допустим, все это какая-то игра. Игра с непонятным смыслом и непонятными целями…

– Хороша игра! Разве в играх убивают людей?

– Игры могут быть всякими, – мудро заметил Марк Борисович. – Допустим, война – это тоже в каком-то смысле игра. А уж на войне убивают тысячами. – Следователь помолчал, затем добавил: – А может, и не игра. А, предположим, розыгрыш…

– Какой еще розыгрыш? – не понял Шубенков. – Кто кого здесь разыгрывает?

– Не знаю, – сказал Марк Борисович. – Может так статься, что нас с вами.

– Вы хотите сказать, кто-то пытается сбить нас со следа?

– А вы что же, этого не допускаете?

– После таких дел я могу допустить все что угодно, – проворчал Шубенков. – Подумать только, прибор по отгадыванию мыслей! Чертеж которого найден в кармане у неизвестной женщины, которую, между прочим, убили из заграничного пистолета «беретта». Свихнуться можно.

– Я думаю, эту флеш-карту нужно показать специалистам, – сказал Марк Борисович. – Пускай они дадут заключение. Прокомментируют, так сказать.

– Да где же их найдешь в нашем городе, таких специалистов?

– Допустим, на здешнем механическом заводе, – сказал следователь. – Думается, там найдутся толковые инженеры. Вот пускай они и посмотрят… Выразят свое мнение. А уж мы будет отталкиваться от их мнения.

– Так ведь засмеют! – Шубенков в смущении потер лоб ладонью. – Скажут, притащил невесть что.

– Засмеют – не побьют, – сказал на это Марк Борисович. – Все равно нам без специального заключения не обойтись. А вдруг на флеш-карте и впрямь что-то такое, чего мы не можем понять и осмыслить? Может такое быть?

– Как вы мудро заметили, в этом мире все может быть, – Шубенков криво ухмыльнулся.

– Вот именно. Так что ступай. И возвращайся с результатом.

Глава 4

От следователя Шубенков вышел с опухшей головой. Шубенкову показалось даже, что голова у него опухла не в иносказательном смысле, а на самом деле. Да и было отчего. Уж слишком необычным представлялось то дело, которое ему предстояло расследовать. Никогда до этого оперуполномоченный Шубенков с такими делами не сталкивался. Непонятное, просто-таки сумасбродное дело!

Ладно убийство. Здесь в общем и целом ничего необычного не было. Убили молодую женщину. Конечно, ничего хорошего в этом не было, но все же не было и ничего этакого, от чего можно было бы прийти в растерянность. Жизнь – штука жестокая, и в ней, случается, убивают и молодых женщин.

А вот дальше начиналась сплошная катавасия. Возникали одна за одной загадки. Почему женщину убили в лесу, а не где-нибудь в городе? Отчего ее убили столь необычным способом – пистолетным выстрелом в упор? Ведь, и в самом деле, это больше походило на показательную казнь, чем на убийство как таковое. Почему женщина пошла с убийцей в лес? Понимала ли она, что с ней там станется? Если понимала, то почему не сопротивлялась? Или все же сопротивлялась и ее туда отвели насильно? Кто ее отвел в лес? Кто выстрелил в ее висок из пистолета? По какой такой причине выстрелил? Для чего жертве плеснули в лицо серной кислотой? Впрочем, тут-то все было более-менее понятно – чтобы никто не мог жертву опознать. А иначе зачем? Так-то оно так, но почему убийцам не хотелось, чтобы жертву опознали? Может, для того, чтобы сбить с толку следствие? Или по каким-то другим причинам? А если это так, то что это за причины?

А ведь это были еще не все вопросы. Далеко не все! Были и другие, и они касались личности убитой женщины. Кто она такая? Почему выглядела так странно – с обритой головой и в парике? Глупая ли прихоть заставила ее обрить голову или на это были какие-то другие причины? И что это за причины?

Вот следователь Марк Борисович предполагает, что женщина могла быть адептом какой-нибудь тайной организации. Например, секты или чего-нибудь в этом роде. Ну, Марку Борисовичу легко предполагать – с него не убудет. В конце концов, не ему, а именно Шубенкову предстоит выяснять, действительно ли это секта, где она располагается, в чем ее суть… Ну и все такое прочее. И попробуй тут выясни, когда Шубенков никогда с этим делом не сталкивался, он о нем даже понятия не имел! Ловить всяческое ворье, хулиганов и всевозможных классических убийц он худо-бедно умел – его этому учили в полицейской академии. Да и последующая практика – тоже, надо сказать, неплохой учитель такому делу. Но какие-то сектанты, которые к тому же еще и убийцы с пистолетами иностранных марок… Это, знаете ли, совсем другое дело. Тут Шубенков, можно сказать, пас. Однако же кто станет его спрашивать, умеет он ловить таинственных сектантов или не умеет? Оперуполномоченный уголовного розыска – понятие универсальное. Он должен уметь разоблачить любого преступника, в какие бы одежды тот ни рядился и под какой бы личиной ни выступал. Хоть под сектантской, хоть, понимаешь ли, под марсианской.

Да, но как это сделать? С какого боку приступить к расследованию? Расследование всякого убийства – и Шубенков это прекрасно знал – всегда начинается с установления личности убитого. Ну или в данном случае убитой. И вот тут-то и таилась весьма серьезная закавыка. Покамест Шубенков не имел никакого понятия о личности убитой. Кто она? Местная ли жительница, приезжая ли? А может, ее и вовсе привезли в лесные окрестности Новореченска, чтобы тут убить? Могло быть так, могло – этак, а могло быть и вовсе как-то иначе, о чем Шубенков и понятия не имел. А между тем личность убитой надо было установить непременно – и чем скорее, тем лучше. Тем больше было надежды, что таким образом удастся выйти на след убийц, кем бы они ни были.

Но ведь и это было еще не все! Еще была флеш-карта с непонятными, просто-таки дурацкими чертежами и такими же пояснениями к ним. С флешкой-то как быть? Просто взять да и отмахнуться от нее? Мало ли что люди носят в карманах, и далеко не все содержимое карманов может иметь касательство к убийству. А если все-таки имеет? Если флешка вместе с ее дурацким содержимым – это след, который может вывести на убийц? Пускай даже пока и непонятный, необъяснимый, приводящий в недоумение, но след? А ведь могло быть и такое. Все могло быть…

Поразмыслив таким тягостным образом, Шубенков решил посоветоваться со своим непосредственным начальством, с начальником уголовного розыска.

– Что, ты уже раскрыл убийство? – такими словами встретил его майор Василий Сергеевич Степанищев, начальник местного угро. – Нет? А для чего же ты пришел? Что тебе непонятно?

– Товарищ майор, надо посоветоваться, – сказал Шубенков.

– Это о чем же? – приподнял бровь Василий Сергеевич.

– Есть о чем, – вздохнул Шубенков. – Только уговор. Я прошу выслушать меня не перебивая. Без всяких вопросов и тем более ехидных замечаний. А когда я закончу рассказывать, тогда и спрашивайте, если будет о чем спросить. Можете даже изливать на меня свое ехидство, если пожелаете.

– Ну, говори…

Шубенков говорил довольно-таки долго. Он рассказал и о разговоре с Марком Борисовичем, и о собственных терзаниях и недоумениях, и о предположительных таинственных сектантах, и, конечно же, о флеш-карте с таинственными чертежами и непонятными комментариями к ним. Рассказав, Шубенков выдохнул и вопросительно посмотрел на начальника уголовного розыска, ожидая его реакции.

Реакция Степанищева оказалась непонятной и в какой-то мере таинственной. Вначале он долго молчал, глядя куда-то в пространство. Затем так же долго и не говоря ничего смотрел на Шубенкова. Затем принялся хмыкать, крутить головой и зловеще усмехаться. Шубенков терпеливо ждал – а что еще ему оставалось делать? Наконец майор обрел дар речи.

– Гена, – с какой-то подозрительной интонацией в голосе сказал начальник. – Ты это чего? Что это взбрело тебе в голову? Какие сектанты? Какие чертежи? Какой, понимаешь ли, аппарат для чтения мыслей? Ладно бы Марк Борисович – он человек интеллигентный, а значит, с фантазиями. Но ты-то? Что ты тут несешь?

– Василий Сергеевич, да вы взгляните сами, – сказал Шубенков. – Флешка при мне.

– И взгляну! – пообещал Степанищев.

– И взгляните!

На столе у начальника уголовного розыска имелся ноутбук. В принципе, он был майору не так и нужен, поскольку был завален всякими бумагами, но все же он был. Глядя на Шубенкова уничижающим взглядом, начальник сгреб бумаги, открыл ноутбук, включил его.

– Кажется, работает, – сказал Степанищев. – Давай-ка сюда твою флешку.

– Возьмите, пожалуйста, – змеиным тоном произнес Шубенков. – И посмотрите сами…

Начальник посмотрел. Смотрел он долго – видимо, пытался вникнуть в содержание и постичь смысл. Но, похоже, не преуспел ни в том, ни в другом, потому что, вдоволь насмотревшись в монитор, он взглянул на Шубенкова и сказал:

– М-да… И вот это вы нашли в кармане убитой?

– Это и нашли, – подтвердил Шубенков. – Ну и что скажете?

– Мало ли что люди таскают в карманах, – сказал Василий Сергеевич. – Пошарь-ка в своих карманах – там ты тоже найдешь кучу всякой ненужной дряни. С чего ты взял, что эта флешка, а вернее, то, что на ней, имеет отношение к убийству?

– А если имеет? – возразил Шубенков. – Если все это каким-то образом связано между собой? Сметено в одну кучу – и убийство, и флешка, и сектанты, будь они неладны… Ведь и убийство-то необычное, разве не так? Выстрел из пистолета «беретта» в висок с близкого расстояния, а у убитой, между прочим, бритая голова. А если к этому добавить еще и татуировку?..

– Погоди-ка! – замахал руками майор. – Не тарахти! Тут, понимаешь, надо поразмыслить…

– Ну, а я о чем? Конечно надо! С тем-то я и пришел. Чтобы, значит, поразмышлять вместе. Одна голова – хорошо, а две…

– А две – хуже! – перебил Шубенкова начальник. – Говорят тебе – помолчи. Мне надо подумать.

– Ну, думайте…

– А ты, между прочим, не сиди зазря. Ты тоже думай.

– Да я думаю…

Думал Степанищев довольно-таки долго, но, похоже, ничего путного не надумал, потому что вместо готового решения он спросил у Шубенкова:

– Ну, и что ты думаешь делать в первую очередь?

– Много чего надо сделать в первую очередь, – вздохнул Шубенков. – Во-первых, нужно установить личность убитой. Так?

– Ну, так…

– Во-вторых, разобраться с той бодягой, которая на флешке. Так?

– Ну, так, так!

– В-третьих, разузнать о сектантах. А вдруг они и вправду завелись в нашем городе? Так?

– Что ты заладил – так, не так! – поморщился начальник. – Все так! Вот и действуй!

– Что же, мне разорваться на части? – печально усмехнулся Шубенков. – Ведь три первостепенных действия! А может, и больше…

– Оно и впрямь, – согласился Степанищев. – Ладно… Поступим так. Я попробую выяснить личность убитой. Может, кто-то на днях пропал без вести, то-се… У нас в районе вроде никто не пропадал, а вот что там было в других районах – этого я не знаю. В общем, выясню. Ну и еще кое-где пошуршу… Заодно попробую прояснить вопрос о сектантах. Если они и впрямь у нас завелись, то должен же кто-то об этом знать! А ты займись той бодягой на флешке. Кстати, что ты собираешься предпринять?

– А что тут можно предпринять? Схожу на механический завод, побеседую с тамошними инженерами. Они – народ ученый и грамотный, авось что-нибудь и подскажут.

– Ну, сходи… – с некоторым сомнением в голосе произнес начальник уголовного розыска. – Может, и скажут…

– Василий Сергеевич, а вы, когда будете устанавливать личность убитой, не позабудьте о важном факте, – напомнил Шубенков. – Убитая – азиатского происхождения. Стало быть, и имя ее должно быть соответственным. И фамилия тоже.

– Приму к сведению, – сказал начальник. – Ну, на этом и распрощаемся. Как только что-нибудь узнаешь от инженеров, тотчас же дай мне знать, понял? И даже если ничего не узнаешь – все равно доложи. В нашем деле зачастую незнание еще важнее знания, – философски заключил майор.

* * *

Шубенков решил не мелочиться и направился прямо к главному инженеру завода. Представившись, он вкратце изложил свою просьбу.

– Не понимаю, чего вы от меня хотите? – спросил инженер. – Какая флеш-карта, какие чертежи? При чем тут мы и я в частности?

– Вчера мы обнаружили мертвую молодую женщину, – терпеливо принялся разъяснять Шубенков.

– Это где же? Это та, которая в лесу, что ли? – спросил главный инженер.

– А, так вы уже слышали! – в некотором изумлении произнес Шубенков. – Надо же! Еще и суток не прошло!

– Не только я, – усмехнулся главный инженер. – Весь город об этом уже знает. У нас на заводе только об этом и судачат – прямо с утра. Строят версии…

– Судачат и строят версии, – усмехнулся Шубенков. – Представляю, что это за версии! И откуда только люди про это прознали!

– Так ведь где мы с вами проживаем? Новореченск – всего лишь большая деревня, не так ли? А слухи в деревне разлетаются мгновенно. А что вы хотели – деревенский менталитет! Ну так что вы от меня хотите?

– При убитой женщине мы нашли вот эту флеш-карту, – сказал Шубенков. – На ней – какие-то чертежи и пояснения к ним. А может, и не пояснения, а что-то другое. Во всяком случае, мы так ничего и не поняли. Решили, что, может, все это поймет специалист. Вот потому-то я здесь. Я прошу нам помочь разобраться в том, что на флеш-карте. Понимаете, может быть такое, что содержимое флешки имеет какое-то отношение к убийству. Или хотя бы к личности убитой женщины.

– Ну теперь мне все более-менее понятно, – кивнул главный инженер – Что ж, помогать следствию – наш, так сказать, священный долг. Ладно. Оставляйте вашу флеш-карту и приходите завтра. Авось к завтрашнему дню что-то и разъяснится.

– Нет, – сказал Шубенков. – Завтрашний день – это слишком долго. Нам надо сегодня, понимаете? Чем быстрее, тем лучше. Тут ведь такое дело… Тут убийство. При невыясненных обстоятельствах.

– А что, и вправду убийство? – уточнил главный инженер.

– Убийство, – подтвердил Шубенков. – А у нас пока что ни единой зацепки. Вот мы и думаем: может, именно на этой флешке и отыщется та самая зацепка? Оно, знаете ли, всякое бывает…

– Ну, коль вопрос стоит именно так, то… ладно. Тогда некоторое время посидите вот на этом диванчике в молчании. А я посмотрю, что на вашей флеш-карте…

И главный инженер углубился в изучение содержимого флеш-карты. А Шубенков исподволь наблюдал за инженером. Ему хотелось знать, как поведет себя инженер, какие эмоции он проявит, какие слова произнесет.

Долго Шубенкову ждать не пришлось. Вначале главный инженер молчал, и лицо его было бесстрастно. Но вскоре на его лице начали проявляться всевозможные чувства – буквально-таки сами собой. Вначале это было удивление, затем недоумение, затем на лице отобразилась растерянность. Инженер взглянул на Шубенкова.

– Это что такое? – спросил он.

– Флеш-карта, найденная в кармане убитой женщины, – ответил Шубенков. – Я же вам объяснял…

– А на флеш-карте – что?

– Ну это вы должны мне сказать. Затем я к вам и пришел.

– Угу… – растерянно проговорил главный инженер. – Значит, так… Нет, ну что тут скажешь… Тут черт знает что такое…

– А нельзя ли точнее? – спросил Шубенков.

– И рад бы! – инженер развел руками. – Но… Тут, понимаете, и сказать-то нечего. Во всяком случае, ничего внятного и осмысленного. Да… По-моему, это какая-то ерунда. Бессмыслица. Чушь в квадрате. Такого просто не может быть! Чертежи выполнены с нарушением элементарных правил, а между прочим, эти правила незыблемые. То есть все чертежи чего бы то ни было должны выполняться по строго установленным правилам. А тут – полная сумятица. Бессмыслица!

– А надписи? – спросил Шубенков.

– То же самое я могу сказать и о надписях. Таких терминов, знаете ли, я не встречал еще никогда. Делайте со мной все что хотите, но это не технические термины. Это что-то другое… Если, конечно, в этих словесах вообще присутствует какой-то смысл…

– А что вы скажете о названии прибора?

– Какой там прибор! – Главный инженер настолько разволновался, что замахал руками. – Подумать только, приспособление для чтения мыслей! Чушь! Фантастика! Причем фантастика самого дешевого пошиба! Все это похоже на какой-то розыгрыш. Или бред сумасшедшего. Есть, знаете ли, такой сорт сумасшедших, которые считают себя выдающимися изобретателями. Ну и излагают на бумаге все, что придет в их безумную голову… Вечные двигатели, приборы для чтения мыслей… Очень может статься, что вся эта ахинея, которую вы мне подсунули, из этого ряда.

– То есть вы считаете, что тот, кто все это изобразил и скопировал на флеш-карту, сумасшедший?

– А что еще тут можно подумать? Впрочем, ничего такого я не утверждаю. Я лишь говорю, что первое пришло мне в голову. На самом деле все может быть как-то по-другому…

– По-другому – это как?

– Ну это уж вы выясняйте сами, – вздохнул главный инженер. – Кто тут следователь – я или вы?

– А может, вы все-таки ошибаетесь? – осторожно спросил Шубенков. – Мало ли куда могла шагнуть наука…

– Может, и ошибаюсь, – не сразу ответил главный инженер. – Конечно, это вряд ли: как-никак я человек с высшим техническим образованием и немалым опытом работы. Но, как предположение, можно допустить и то, что я и впрямь в чем-то ошибся. Как вы изволили выразиться – мало ли куда могла шагнуть наука… Знаете что? Я бы порекомендовал вам не ограничиваться лишь моим заключением. Тем более что я – всего лишь инженер-механик. Мое дело – электрические двигатели, работающие на постоянном токе. Если, конечно, вы понимаете, что это такое… То есть я весьма и весьма далек от всяких новомодных научных веяний. А потому как знать…

– И что вы предлагаете?

– Что я предлагаю? Проконсультироваться у кого-то еще.

– Например?

– Например, у какого-нибудь академика…

– И где же мне его взять, того академика? – с удивлением спросил Шубенков. – Сильно сомневаюсь, что в нашем городе водятся академики.

– В нашем городе не водятся, – согласился главный инженер. – А вот в Москве водятся. Там их полно. На то она и Москва.

– Ну, где мы – а где Москва…

– А уж это, опять-таки, ваши заботы. Мое дело – вам предложить. А там как хотите.

– Что ж, и на том спасибо, – сказал Шубенков, поднимаясь с дивана.

– Не за что. Как говорится, чем смог. Так что же, ту женщину и вправду убили? Надо же… Какие страшные дела творятся в мире! Ай-ай-ай…

Глава 5

– Значит, так он и сказал? – уточнил начальник уголовного розыска.

– Так и сказал, – подтвердил Шубенков. – Говорит, ахинея это все и бессмыслица. Бред сумасшедшего. Но посоветовал обратиться к кому-то, кто в этих делах понимает больше его самого.

– Это к кому же?

– Например, к какому-нибудь академику…

– Нате вам! И где же нам его взять, этого академика?

– Говорит, что в Москве. Там их навалом, на любой вкус.

– Там-то, может, и навалом, но где мы – а где Москва… До нее далеконько. А с другой-то стороны, без академиков, пожалуй, и не обойтись. Оно ведь как может быть? Может быть и такое, что все эти чертежи и слова – и впрямь бред какого-нибудь сумасшедшего. И та убитая девица – тоже сумасшедшая… Какая-нибудь сумасшедшая изобретательница. Ну а что? В конце концов, нормальные женщины головы не бреют… Но, с другой стороны, для чего убивать сумасшедшего человека? Да еще – выстрелом в висок из пистолета «беретта»… Но, если все взвесить, вполне может быть и так, что эта чертова флешка и впрямь имеет какое-то касательство к убийству. А если даже и не имеет, то все равно этот вопрос будет перед нами торчать, как заноза в одном интересном месте. Имеет касательство, не имеет касательства… Ну, и что из этого следует?

– Что флешку нужно переправить в Москву какому-нибудь академику, – подсказал Шубенков. – Чтобы он дал свое заключение. Компетентное заключение, решающее. Вернее, не саму флешку, а то, что на ней значится. Посредством электронной почты. Дело минутное.

– Может, оно и минутное, – согласился майор Степанищев. – Весь вопрос в том, как бы это половчее сделать. Как-то я не привык общаться со всякими академиями и академиками… Думаю, что даже наш Марк Борисович и тот впадет в замешательство, если это дело на него взвалить. Да и торчать в тех академиях наша флешка будет, я так думаю, до морковкина заговенья. Академики – народ занятой… А нам надо, чтобы побыстрее. Надо подтолкнуть тех академиков, придать им ускорение. Объяснить им… Так как же быть?

– Не знаю… – Шубенков даже растерялся от такого вопроса и вообще от столь безрадостной перспективы. Ведь и в самом деле – надо бы побыстрее. А то и впрямь будет торчать эта флешка, как бельмо. Имеет она отношение к убийству, не имеет ли…

– Ладно, – сказал начальник. – Тут мне пришла одна дельная мысль. А что, если мы подключим к этому делу наших коллег из московского розыска? Небось, они-то найдут правильный подход к тем академикам. Растолкуют им, что заключение нам надо бы иметь как можно быстрее.

– Хорошая мысль, – одобрил Шубенков. – Вот только как лучше это сделать?

– Ну это уж мои заботы, – сказал Василий Сергеевич. – Постараюсь выйти на наши верха, объясню, в чем дело… А ты пока сделай вот что. Тут, понимаешь, ко мне пришла еще одна толковая мысль…

– Это какая же? – с настороженностью поинтересовался Шубенков.

– Насчет того, что убитая девица, может, и впрямь того… сумасшедшая, одним словом. А кто у нас ведает сумасшедшим народом? Правильно, психиатрическая больница. Вот и поезжай туда, причем немедленно. И выясни, не убегал ли кто из той больницы в последнее время. Вообще – числятся ли на их учете всякие изобретатели. Возможно, что так мы и установим личность убитой. А то ведь вторые сутки топчемся на месте.

Что делать – поехал Шубенков в городскую психиатрическую лечебницу. И, надо сказать, правильно сделал, что поехал. Потому что оттуда он привез весьма любопытные и обнадеживающие сведения.

Выяснилось, что под наблюдением врачей-психиатров в данный момент находятся целых три изобретателя. Правда, женщины среди них не было ни одной, все трое – мужчины. Причем все они до недавнего времени пребывали в лечебнице в связи с обострением диагнозов. Но вот один из них не так давно пропал. Исчез бесследно прямо из больницы, прямо, можно сказать, из-под носа нянечек и санитаров.

– Бывает у нас и такое, – развел руками главврач. – Убегают…

– И что же, вы так его и не нашли? – на всякий случай спросил Шубенков.

– Пока нет, – ответил Шубенкову главный врач. – Но завтра или послезавтра обязательно найдем. Куда он денется? А то, может, и сам явится. Случается и такое. Погуляет пациент на воле – и возвращается. Или его к нам приводят родственники. Душевнобольной – это, знаете ли, большая проблема. Далеко не каждый рад, когда в его доме душевнобольной…

– И что же он изобретает, этот ваш беглец? – спросил Шубенков.

– Ну, все они изобретают вещи исключительно уникальные, – с улыбкой ответил главный врач. – Разумеется, с их точки зрения. Возиться с чем-то обыкновенным и заурядным – это не для них. Это им неинтересно. Вы спрашиваете, что изобретает наш беглец? Много чего… Подробностей, впрочем, я не знаю, не вникал. Но припоминаю, сам он мне втолковывал, что изобрел нечто воистину гениальное. Кажется, какой-то прибор… Вроде для угадывания мыслей… Да, так и есть – для чтения мыслей посторонних людей.

– Как вы сказали? – встрепенулся Шубенков.

– Я сказал: прибор для угадывания чужих мыслей. Что-то в этом роде… Даже чертежи мне показывал. Вернее, пытался показать, но я особо не вникал. Лишь похвалил его за такое дело.

– Похвалили? – удивился Шубенков.

– Ну да, похвалил. Даже, понимаете ли, восхитился. Так положено – хвалить и восхищаться. Изобретательство у такого рода больных – это, можно сказать, их идефикс. Смысл их жизни, иначе говоря. И если их за это ругать… Это было бы неправильно с медицинской точки зрения. Потому что непонятно, как больной отреагировал бы на это. А вот если больного похвалить… Это нечто вроде сеанса терапии. Если, конечно, вы понимаете, о чем я говорю…

– Понимаю… Значит, вы говорите, что он изобретал какой-то прибор? Вроде для угадывания мыслей…

– Ну да. Что-то вроде этого. Прибор с чертежами и пояснительными надписями. А что такое? Почему это вас так заинтересовало, позвольте спросить?

– А мог бы я увидеть те чертежи и надписи?

– Увы. Пациент сбежал вместе с ними. Это, знаете ли, дело обыкновенное. Их изобретения для них – самое ценное, что только может быть. Потому они с ними никогда не расстаются. Даже спят в обнимку с чертежами. Боятся, что их выкрадут. И чертежи выкрадут, и самих изобретателей – тоже.

– Кто выкрадет? – не понял Шубенков.

– Понятно кто, враги. Которые охотятся за изобретателями и их изобретениями. Кружат поблизости, заглядывают в окна, бывает, прячутся под кроватями…

– Понятно… Значит, ваш гений сбежал вместе с чертежами…

– О том я и толкую. Но все же что случилось?

– Вы не могли бы дать мне данные того изобретателя? Все, какие у вас есть?

– Вообще-то это, так сказать, врачебная тайна… Обычно мы никому не даем данных о наших пациентах. Никому из посторонних…

– Я не посторонний! – резко произнес Шубенков. – Я – сотрудник уголовного розыска!

– Понимаю, – сказал главврач. – Извините за некоторую, так сказать, бестактность. Но что, собственно, случилось? Спрашиваю не из любопытства, а исключительно потому, что, может быть, чем-то могу оказаться вам полезным.

– Недавно нашли убитую женщину… – сказал Шубенков.

– Эту ту, которая в лесу? – уточнил главврач. – Как же, наслышаны…

– Что, и вы тоже слышали? – удивился Шубенков.

– Ну… – главврач в некотором смущении развел руками. – Тут и не хочешь, а услышишь. В нашем скорбном заведении только о том и разговоров. Даже больные – и те говорят. Обсуждают, строят предположения…

– Ох, мама, уж если даже ваши больные об этом говорят!.. – простонал Шубенков. – Ладно… В кармане убитой женщины мы нашли флеш-карту. И знаете, что на той флеш-карте? Там чертеж и описание некоего чудо-изобретения. Сказать вам, что это за изобретение?

– Неужто прибор для считывания мыслей? – догадался главврач.

– Он самый и есть. Ужасно мудреный прибор, надо сказать. Настолько мудреный, что никто толком ничего о нем не может сказать. Вот я и подумал…

– Вы считаете, что к убийству причастен наш больной?

– Ничего я пока не считаю. Чтобы что-то считать, мне необходима информация. Иначе говоря, мне нужно срочно поговорить с вашим гениальным изобретателем. Который от вас сбежал.

– Так ведь он и вправду сбежал…

– Ничего, найдем. На то мы и уголовный розыск.

– Ну что ж… Я дам вам все данные нашего изобретателя. Заодно дам и ценный совет. Когда вы его найдете и захотите с ним пообщаться, то может случиться так, что вам это не удастся. Сами понимаете, он больной человек. В этом случае позвоните мне. Я – врач, и я знаю, как найти к нему подход.

– Вот за это спасибо. Обязательно позвоним.

– Пока не за что благодарить. Только вот что я вам скажу… Не может такого быть, чтобы этот наш больной пошел на такое дело… Я знаю его добрый десяток лет, так что отвечаю за свои слова. Нет, он не стал бы никого убивать…

– Почему же? – возразил Шубенков. – Давайте представим, что некто попытался отнять у него его гениальное изобретение. А его самого похитить. Неужто он не стал бы защищаться? А самозащита, знаете ли, дело такое. От нее всегда недалеко до убийства…

– Ну, если вопрос стоит именно так… – с сомнением произнес главврач.

– Вопрос пока не стоит ни так, ни этак, – сказал Шубенков. – Это я так, фантазирую. Строю версии. А на самом деле пока что я ничего не знаю. Ладно… Всего вам доброго.

– Не забудьте нам позвонить! – сказал вдогонку главврач. – Как только его поймаете.

– Не забуду…

– Так что же, ту женщину и впрямь убили? И в ее карманах нашли флешку с изобретением нашего пациента? – спросил главврач вдогонку. – Это что же делается на белом свете! Ай-ай-ай…

Глава 6

– В общем, состыковался я с московскими сыскарями, – сказал майор Степанищев. – Разъяснил им суть. И даже отправил им содержимое флеш-карты. Чтобы, значит, они передали это содержимое по назначению. И поторопили тех академиков… Обещали помочь. Ну, а у тебя как дела? Что выездил?

– Кое-что выездил… – вздохнул Шубенков.

И рассказал начальнику о результатах своей поездки.

– Вот, значит, как… – задумчиво произнес Василий Сергеевич, выслушав Шубенкова. – Интересный получается кордебалет… Надо бы нам как можно скорее увидеться с тем больным. Как, говоришь, его звать-величать?

– Василием Рыжиковым.

– Надо бы нам побеседовать с этим Василием Рыжиковым. Может, он и расскажет нам что-нибудь интересное…

– Главврач предупредил, что лучше будет, если он сам с ним побеседует. Он, дескать, знает, как это лучше сделать. А нам этот Рыжиков может ничего и не сказать. Посчитает нас за врагов, которые хотят его похитить вместе с изобретением.

– Значит, привлечем к беседе главврача – куда деваться, – вздохнул начальник уголовного розыска. – В общем, так. Займись-ка поиском этого Рыжикова. Держи нос по ветру, рой землю, делай что хочешь – но найди его в самое короткое время! Ты понял?

– Понял…

– Вот и хорошо, что понял. А я пока сгоняю на местное телевидение. Договорюсь, чтобы выдали в эфир информацию об убитой. Со всеми ее приметами – как и полагается. Может, кто-нибудь и опознает…

* * *

Найти сбежавшего из лечебницы Василия Рыжикова оказалось проще, чем Шубенков предполагал. Всего-то и понадобилось, что переговорить с участковыми уполномоченными.

– Вася Рыжиков? – усмехнулся один из участковых, Данис Садыков. – Как же, знаю такого персонажа. Проживает на моем участке. Улица Прибрежная, дом номер двадцать пять. Только сегодня был у меня о нем разговор с его родственниками. Говорят, опять сбежал из психушки! И не желает туда возвращаться! Говорит, что там его могут похитить. Вот родственники просили меня, чтобы я им в этом деле подсобил. Ну так для этого нужно навести справки – в самом ли деле он сбежал…

– Не надо никаких справок, – махнул рукой Шубенков. – Он и вправду сбежал. Об этом мне сообщили в лечебнице. Я только недавно оттуда.

– Ну все равно, мне нужна официальная бумага, чтобы его обратно туда сопроводить, – возразил участковый. – Да я и связываться-то с этим не хотел бы… Они его проворонили – пускай сами и возятся с ним.

– Этот Рыжиков может быть свидетелем, – сказал Шубенков. – Так что придется нам с ним повозиться – хотим мы того или нет.

– Это каким таким свидетелем? – удивился участковый. – По какому делу?

– По делу об убийстве женщины. Той самой, которую нашли в лесу.

– Вася Рыжиков – свидетель по убийству? – Участковый удивился еще больше. – Ну и ну! Быть такого не может! Он-то с какого тут боку? Каким таким макаром? Да он и мухи не обидит! Уж я знаю! А тут – убийство…

– Долго объяснять, – сказал Шубенков. – В любом случае нам надо с ним побеседовать.

– Как же, с ним побеседуешь! – фыркнул участковый. – Так он и захочет с нами беседовать! Вася Рыжиков – человек скрытный. Некоммуникабельный. Еще и в припадок, чего доброго, ударится, если мы к нему подступим. Знаем такое дело, проходили.

– И тем не менее, – сказал Шубенков. – Без беседы никак не обойтись. Ничего, пообщаемся… В этом нам обещал помочь главврач лечебницы. Говорит, вы его поймайте, а уж все остальное – дело мое. Его дело, главврача.

– Ну, если так… Ладно, что мне нужно делать?

– Сейчас я позвоню главврачу. Скажу, чтобы бросил все дела и приехал к нам. Затем ты покажешь, где именно находится тот дом, где скрывается Вася Рыжиков. А дальше будет видно…

Главврач не заставил себя долго ждать и прибыл не один, а в сопровождении двух санитаров.

– Быстро же вы его нашли! – сказал главврач. – Ну, где он? Ведите, показывайте! Мы его отвезем туда, откуда он сбежал!

– Не все так скоро, – сказал Шубенков. – Вначале вы должны с ним побеседовать. Обстоятельно, подробно, вдумчиво. Выяснить у него кое-какие подробности.

– Само собой, – согласился главврач. – Я помню наш сегодняшний разговор. Какие именно подробности я должен выяснить?

* * *

– Оставайтесь здесь, – сказал главврач. – Не нужно, чтобы он вас видел. Мало ли за кого он может вас принять. А меня он знает. Должен узнать… В общем, ждите. Если понадобится ваша помощь, я вас позову. А вот если не позову, то, стало быть, в этом не будет надобности. Постараюсь справиться сам.

С этими словами врач приблизился к дому, в котором скрывался сбежавший Василий Рыжиков, и постучал в дверь. Ему тотчас же открыли – будто его ждали. Главврач вошел, а Шубенков, участковый Садыков и оба санитара остались, укрывшись за кустами густо разросшегося калинника.

– Интересная у вас работа, – заметил Шубенков, обращаясь к одному из санитаров.

– Да уж, – ухмыльнулся санитар, – интересная. Главное – веселая. Не соскучишься.

– Платят-то хорошо? – спросил Шубенков.

– А что? – санитар ухмыльнулся еще шире. – Хочешь к нам устроиться? Ну так давай, чего ж. Бросай свою работу, и к нам. Могу составить протекцию.

– Нет, я, пожалуй, погожу, – сказал Шубенков. – А вот, допустим, когда уйду на пенсию или, предположим, меня выгонят с моей нынешней работы – тогда что ж?.. Тогда, пожалуй, я подумаю.

– Ну, думай…

Главврач отсутствовал довольно-таки долго, никак не меньше часа. Наконец скрипнула дверь, и он появился на пороге. Да притом не один, а в сопровождении некоего взъерошенного субъекта неопределенного возраста. В руках субъект держал какую-то папку, в которой обычно хранятся всякие бумаги. С первого взгляда было понятно, что этой папкой субъект дорожит просто-таки чрезвычайно – он изо всех сил прижимал ее к груди.

– Вот это есть Вася Рыжиков собственной персоной, – заметил участковый Садыков. – Кажется, буйствовать и сопротивляться он не намерен…

И впрямь, Вася вел себя спокойно, он даже улыбался, о чем-то переговариваясь с главврачом. Проходя мимо калинника, главврач негромко присвистнул. Это могло означать лишь одно – полицейским и санитарам можно выходить из укрытия. Они и вышли. Вася Рыжиков встретил их благожелательной улыбкой.

– Это свои люди, – сказал главврач, обращаясь к Васе. – Они будут тебя охранять. Чтобы, значит, никто тебя не похитил. Ни тебя, ни твое изобретение. Ты понял?

– Я понял, – совершенно нормальным голосом ответил Вася. – Спасибо вам за заботу. Родина обязательно вас отблагодарит за это, вот увидите! Потому что вы рискуете жизнью. Вас наградят орденами!

– И тебя тоже, – серьезно произнес главврач.

– Что – я? – возразил Вася. – Я стараюсь не ради орденов, вы же знаете.

– Знаю! – все так же серьезно произнес главврач. – Сделаем так. Сейчас эти двое, – он указал на санитаров, – отвезут тебя в надежное место. Там тебя никто не найдет, ты понял?

– В палату? – Василий блаженно улыбнулся.

– В палату, – подтвердил главврач.

– А как же вы? – спросил Василий.

– А я подъеду чуть позже. Мне нужно закончить кое-какие дела. Ну, ты же понимаешь…

– Вам нужно замести следы, – сказал Василий.

– Вот именно, – сказал главврач. – Замести следы… Ну, поезжайте. А я – следом.

Василий, все так же прижимая папку к груди, последовал вместе с санитарами в машину. Машина фыркнула и тронулась.

– Нашли, стало быть, с пациентом общий язык? – спросил Шубенков.

– Такая у меня работа, – ответил главврач.

– И что в той папке, которую Василий так бережно прижимал к груди? – спросил Шубенков.

– Понятно что – гениальное изобретение, – ответил главврач. – Чертежи и описание прибора для чтения мыслей.

– То есть никто эти чертежи у него не забирал?

– Тут не все так просто, – сказал главврач. – Тут, понимаете ли, и впрямь какая-то несуразица. Какая-то тайна… Я задал пациенту все вопросы, которые вы просили задать, и получил на них ответы. Повторяю, здесь присутствует некая загадка. И не одна. Ну так что же? Мне рассказывать прямо здесь или последуем в другое место?

– Не здесь, – сказал Шубенков. – Лучше в моем кабинете. Тем более что нужно будет вас допросить официальным образом.

– Это в каком же качестве? – уточнил главврач.

– В качестве свидетеля, понятное дело.

– Ну коль так, то поехали в ваш кабинет. Зачем зря терять время?

…Беседовали в кабинете начальника уголовного розыска. Начальник и Шубенков слушали, изредка задавая уточняющие вопросы, главврач рассказывал. И рассказал он много чего интересного. Притом не просто интересного в отвлеченном смысле. Его рассказ имел прямое касательство к убийству женщины. Именно так – не больше и не меньше.

Вот что рассказал главврач. Оказывается, его пациент, Василий Рыжиков, даже не помышлял о побеге. Совершить побег его уговорили. Кто уговорил и зачем? Уговорил его один из санитаров – Сергей Кривов. Как именно уговорил? Все оказалось просто. Этот самый Сергей Кривов подошел к Василию Рыжикову, отвел его в уединенное место и таинственным шепотом сообщил, что Василию нужно бежать. Для чего бежать? Потому что, оказывается, на Василия объявлена охота – и на его самого, и на его гениальное изобретение. Кто объявил охоту – понятно: иностранные агенты, кто же еще? У них, у этих агентов, специальное задание – похитить Василия вместе с чертежами его изобретения и переправить за рубеж. Может быть, даже в саму Америку. Или в Австралию. Чтобы, значит, там он причинил неописуемый ущерб своей Родине. Ближайшей ночью они это сделают – тут сомневаться не приходится. А потому Василию надо бежать, чтобы таким образом сбить вражеских агентов со следа. Он, Сергей Кривов, поможет Василию бежать. У него, Кривова, все уже готово к побегу. И все, что нужно для побега, – это согласие самого Василия.

– И Василий согласился… – предположил майор Степанищев.

– Разумеется, согласился! – ответил главврач. – Да и как ему было не согласиться! Василий – он доверчив, как малое дитя. К тому же одержим идеей, что его изобретение и впрямь представляет немалую ценность. И если им завладеют враги Отечества… В общем, понятно.

Ночью Василий бежал с помощью санитара Кривова. А куда, спрашивается, он мог бежать? Кроме как в дом своих родителей, бежать ему было некуда. Он туда и направился. Но по пути его перехватили какие-то неизвестные люди. Они убедили Василия, что специально его поджидают, чтобы ему помочь. Они, дескать, тоже агенты спецслужб, но свои. Василий им поверил, потому что они сослались на санитара Кривова. Дальше Василия отвели в какую-то машину. Всего в машине было три или, может, четыре человека, Василий точно не помнит. Не запомнил он и примет тех людей. Машина долго колесила по ночным улицам, затем остановилась в каком-то глухом месте…

– Марку и номер машины Василий, конечно же, не запомнил… – предположил Шубенков.

– Разумеется, не запомнил! – сказал главврач. – Так, лишь в самых общих чертах… Сказал, что машина была большой. Нечто вроде микроавтобуса, насколько я понял. Предположительно, черного или фиолетового цвета. Вот и все.

– Да уж… – хмыкнул Шубенков. – Небогатые сведения!

– Уж какие есть, – ответил главврач. – Да и что вы хотите от пациента психбольницы? Который к тому же сосредоточен на своем изобретении настолько, что, можно сказать, больше не замечает ничего. Так что же, мне рассказывать дальше? Или как?

– Обязательно, и во всех подробностях, которые вам удалось от Василия выведать, – сказал Василий Сергеевич, начальник уголовного розыска. – Ну, так что там было дальше?

А дальше те, кто был в машине, убедили Василия показать им чертежи изобретения. Сказали, что нужно снять с них копии, а то мало ли что может случиться? А вдруг, несмотря на все старания, чертежи окажутся за рубежом? И что тогда? А тогда на Родине останется их копия. Такие аргументы показались Василию убедительными, и он открыл папку, которая, разумеется, находилась при нем. Те, кто был в машине, сфотографировали чертежи каким-то «большим аппаратом», как выразился Василий, и вернули ему папку. Затем Василия подвезли почти к самому дому, в котором проживали его родители, и отпустили. Вот, собственно, и все.

– Ну, и что вы на это скажете? – спросил главврач, закончив рассказ. – Как прикажете все это понимать?

– Скажите, а ваш пациент не мог что-нибудь присочинить? – спросил Степанищев. – Так сказать, нафантазировать? Все-таки больной…

– Вряд ли, – сказал главврач. – Я его знаю больше десяти лет, и ничего подобного за ним не наблюдалось. По-своему это очень правдивый человек. Так что почти наверняка он говорил правду.

– Допустим, – согласился начальник уголовного розыска. – Тогда такой еще вопрос. Что вы можете сказать о том санитаре?

– О Кривове? – уточнил главврач.

– О нем.

– Что тут сказать… – Главврач на какое-то время задумался. – Работник, как и все прочие, ничем не лучше и не хуже. Работает у нас, кажется, третий год. Да, так и есть, третий год. Характер у него, правда, несколько отстраненный. То есть он не большой любитель с кем-то общаться. Так, изредка, да и то в основном по делу. Ну так и что же с того? Все мы разные. Тем более что его необщительность никак не мешает делу. Просто не понимаю, для чего ему нужно было организовывать побег. Просто-таки опереточный побег, иначе и не скажешь. Не понимаю…

– Опишите его внешность, – сказал начальник уголовного розыска.

– Внешность как внешность, – главврач пожал плечами. – Ничего этакого, примечательного. На вид лет тридцать пять. Видимо, так оно есть и на самом деле – в его анкету я не заглядывал. Высокий, слегка сутуловатый, с темными волосами… Да, что касаемо волос… – Главврач на миг задумался, затем недоуменно взглянул на сыщиков. – Понимаете, в чем дело… С какого-то момента он начал брить голову… Уж и не припомню, с какого именно, но… Раньше приходил на работу с шевелюрой, и затем – с начисто выбритой головой. Такое, значит, дело… Я, конечно, ничего у него не спрашивал и не возражал – какое мне до этого дело? Да и забыл я об этом – мало ли в каком виде приходят на работу мои подчиненные? А вот теперь вспомнил…

Начальник уголовного розыска Степанищев и оперуполномоченный Шубенков обменялись взглядами. У обоих сыщиков в голове возникла одна и та же мысль. Вот та женщина, которую убили, также была с обритой головой. И этот санитар Кривов – тоже. Конечно, это могло быть и совпадением, но вряд ли. Таких совпадений в сыскном деле не бывает, их не может быть. Тем более что именно Кривов и уговорил больного Рыжикова на побег. Какое уж тут совпадение – при таком-то многозначительном раскладе? Тут не совпадение, тут что-то другое. Тут, если можно так выразиться, некая закономерность. Пускай до поры до времени и неосознанная, но закономерность.

– Вот что! – решительно произнес начальник уголовного розыска, обращаясь к Шубенкову. – Бери дежурную машину, кого-нибудь из помощников – и мигом дуй в больницу! Душа из тебя винтом – но доставь сюда этого Кривова! Кажется, нам есть о чем с ним потолковать…

Шубенков опрометью выскочил из кабинета.

– А вам, – сказал начальник уголовного розыска, обращаясь к главврачу, – придется задержаться. Сейчас я отведу вас к следователю, и он официально вас допросит. Скажете ему все то, что сказали нам. Уж не взыщите за то, что отвлекаем вас от работы. Сами понимаете…

– Надо так надо, – сказал главврач. – Ведите меня к следователю. Одного только я не понимаю…

– Кто таков на самом деле ваш санитар Кривов – вы это хотели сказать?

– Именно.

– Мы и сами этого пока не понимаем. Вот когда он будет здесь, в этом кабинете, тогда, думаю, и поймем.

…На рабочем месте Шубенков Кривова не застал. Сказали, что Кривов не появляется на работе вот уже второй день кряду. Почему – никто не знает. Должно быть, заболел, потому что прежде ничего подобного с ним не случалось.

– Где он проживает? – спросил Шубенков.

– А что случилось?

– Ничего… Мне нужно знать, где он проживает! – резко ответил Шубенков. – Вы обязаны сообщить мне его адрес! Я из уголовного розыска, понятно вам?

Ему сообщили. Вместе с двумя помощниками Шубенков рванул по указанному адресу. Но никого там не застал. Оказалось, что Сергей Кривов проживает один в съемной квартире. Но никто из соседей его не видел вот уже два дня. А может, и целых три.

Услышав о таком, Шубенков впал в размышления. Значит, на работе Кривова нет. И по месту жительства тоже. Спрашивается, куда он мог подеваться? И почему вдруг исчез, что называется, со всех радаров? Впрочем, почему он исчез – это как раз было более-менее понятно. Скорее всего, он исчез потому, что помог бежать из психиатрической лечебницы больному Василию Рыжикову. Здесь и впрямь крылась какая-то тайна… Но где же его искать? Надо бы поговорить с хозяевами, у которых этот Кривов снимает квартиру: может, они скажут что-нибудь внятное?

Оказалось, что хозяева квартиры проживали не так и далеко, буквально в соседнем доме. Вернее сказать, даже не хозяева, а хозяйка, пожилая женщина. Впрочем, ничего путного добиться от нее Шубенков не смог по той простой причине, что хозяйка ничего не ведала о своем квартиранте. Да, он снимает у нее однокомнатную квартиру вот уже два года. Платит исправно, никаких безобразий за ним замечено не было, жалоб от соседей тоже. А больше ей, хозяйке, ничего о квартиранте и знать не нужно. А квартира ее собственная, оформленная по всем законам, так что если полиция в чем-то сомневается, то напрасно. Если Шубенков желает, то хозяйка может предъявить соответствующие документы.

Ничего такого Шубенков не пожелал, он лишь махнул рукой и распрощался с хозяйкой. Итак, санитар психиатрической лечебницы, для чего-то уговоривший больного Василия Рыжикова на побег, после этого самого побега бесследно исчез. И где его теперь искать – неведомо. А найти надо. Надо во что бы ни стало. Потому что уж слишком интересная и загадочная личность этот санитар…

Глава 7

– Сударыня, – самым учтивым тоном произнес Станислав Крячко, обращаясь к секретарше Верочке. – Вы, случайно, не знаете, для чего ваш дражайший шеф пожелал нас лицезреть? Лично меня и Гурова? Уж кто, как не вы, должны об этом знать?

– А что, он вас и вправду вызывал? – удивленно спросила Верочка.

– Вот те раз! – не менее удивленно произнес Крячко. – Неужто не знаете? Быть того не может! Не вы ли лишь полчаса назад звонили мне по телефону? Не вы ли говорили, что генерал Орлов нас срочно разыскивает?

– Ну да, звонила, – припомнила Верочка. – Точно, звонила… Петр Николаевич велел мне достать вас хоть из-под земли. Так и сказал: найдите мне их немедленно! Лучше сразу двоих, а не получится двоих, так хоть кого-то одного.

– Ну? – Крячко выжидательно посмотрел на секретаршу. – Вот я здесь, перед вами. Так для чего же я понадобился генералу? Только не говорите, что не знаете, таких ваших слов я не вынесу. Я человек нервный. А когда я неосведомленный, то нервный вдвойне. И в таком состоянии я за себя не ручаюсь. И что же вы мне на это скажете?

– А вот ничего не скажу! – Верочка рассмеялась. – Нет, и вправду не скажу. Потому что не знаю. Ни о чем таком Петр Николаевич не обмолвился ни словом. Сказал лишь, что срочно хочет вас видеть. И вас, и Льва Ивановича. Кстати, а где Лев Иванович?

– Я бы и сам хотел это знать, – проворчал Крячко. – Должно быть, на каком-то опасном задании. Кого-то выслеживает. Ну, вы ведь знаете Льва Ивановича. Он всегда кого-то выслеживает. Он прямо-таки жить без того не может, чтобы кого-нибудь не выследить.

– Ладно, ладно! – Верочка махнула рукой. – Знаем мы ваши опасные задания! Что ж, ступайте к генералу без вашего друга. Петр Николаевич вас ждет.

– Что ж, придется вступать в контакт с начальством вслепую, без какой-либо информации, – вздохнул Крячко и укоризненно посмотрел на секретаршу. – А все из-за вас, понимаете ли! Как это так: вы не знаете, для чего генерал нас разыскивает? Это вы-то не знаете? Теряете квалификацию. Это нехороший признак. Тревожный симптом, иначе говоря. Уж не стареете ли вы? А?

И, высказавшись таким образом, Крячко шагнул в генеральский кабинет. Генерал Орлов находился в кабинете и, судя по всему, пребывал в благостном расположении духа. Генеральское настроение опытный Крячко определил сразу, буквально-таки с полувзгляда.

– Здравия желаю, – выжидательно произнес Крячко. – Прибыл по вашему срочному вызову.

– А почему один? – спросил генерал. – Где Гуров?

– На ответственном задании, – не моргнув глазом ответил Крячко. – У него важное и притом секретное дело.

Какое-то время генерал молча смотрел на Крячко. Понятное дело, что с недоверием и сомнением. Иначе было и нельзя. Петр Николаевич по своему опыту знал, что означает выражение «быть на ответственном задании». Оно могло означать все что угодно. И, главное, попробуй хоть как-то докопайся до сути этого выражения, а тем более попробуй его опровергнуть! Это было не просто само по себе расплывчатое выражение, это была просто-таки непрошибаемая крепость! Сколько раз сам Петр Николаевич, будучи еще обычным рядовым оперативником, произносил перед начальством эти таинственные слова! «Где это вы были, товарищ лейтенант? – спрашивал, бывало, Орлова какой-нибудь начальник. – Полдня не могу вас найти!» – «Как где? – удивленно вопрошал лейтенант Орлов. – Я был на ответственном задании!» – «Это на каком же?» – с недоверием вопрошало начальство. «На секретном!» – не моргнув глазом отвечал лейтенант Орлов. Да, было, было…

– Ладно, – хмыкнул Петр Николаевич. – Когда-нибудь он таки вернется со своего задания…

– Это уж непременно! – заверил Крячко. – Можете в том не сомневаться!

– Пока мне хватит и тебя одного, – сказал генерал. – Проходи, присаживайся. Тут, понимаешь, такое дело… Интересное дело, в чем-то даже загадочное…

– Я весь внимание, – сказал Крячко.

– Ты знаешь, где находится город Новореченск? – спросил генерал.

– Разумеется! – с готовностью ответил Крячко. – Не доезжая нескольких верст до Парижа.

– Приблизительно там он и находится, – самым серьезным тоном произнес генерал. – Настоящая, понимаешь, глубинка. Леса, реки, воздух… Ну и все такое.

– Понимаю, – сказал Крячко. – Мы со Львом Ивановичем должны будем съездить туда на экскурсию. Я не ошибся?

– Пока что ни о какой экскурсии речи не идет, – сказал Петр Николаевич. – Пока у нас разговор сугубо теоретический. В общем, слушай, что я тебе скажу…

И генерал рассказал Станиславу Крячко о загадочных событиях в городе Новореченске. То есть об убийстве молодой женщины и обо всем прочем, что с этим убийством связано. Крячко молча выслушал и сказал:

– Ну, убийство… Ну, положим, присутствует в нем некая загадочность… Так и что же? Каждое убийство по-своему загадочное.

– Так ведь я не все еще тебе рассказал, – возразил генерал Орлов. – Ты, конечно, прав – в каждом убийстве таится загадка. Но это смотря какая загадка. Есть, скажем, такие загадки, которые поддаются логике и осмыслению, а есть и другие. Нелогичные загадки, можно сказать, бессмысленные… Точнее, загадки с трудноуловимым смыслом.

– Так! – произнес Крячко. – Значит, загадка с трудноуловимым смыслом в ее новореченском исполнении. Ну-ну…

– А ты не ерничай, – сказал на это генерал Орлов. – Потому что все так и есть на самом деле. Загадка с трудноуловимым смыслом и притом, сдается, даже не одна. Возьмем, к примеру, флеш-карту, найденную у убитой женщины. Точнее сказать, не саму флеш-карту, а ее содержимое…

– И что же такого на ней отображено? – спросил Крячко.

– А вот ты послушай…

И генерал рассказал все о флеш-карте. Вернее, о том, что на ней находилось.

– Как вы сказали, прибор для угадывания мыслей? – переспросил Крячко. – Интересно… Нам, уголовному розыску, такой прибор не помешал бы, это уж точно. Ведь не помешал бы?

– А ты не скалься! – сказал Орлов и поморщился. – Какое-то у тебя сегодня настроение – просто-таки предельно ехидное. К чему бы это? Давай-ка настраивайся на серьезный лад. А то, понимаешь ли, один на ответственном задании, другой скалит зубы… А дело-то непростое, уж поверь моему предчувствию! Я хоть и старый пес, но нюх у меня еще не выветрился.

– Прошу прощения, – склонил голову Крячко.

– Вот это другое дело. Ну, слушай дальше. Тамошние, новореченские, специалисты в один голос заявили, что на флеш-карте – сущая ерунда. Чушь, бессмыслица. Какой такой прибор для угадывания мыслей? Откуда бы ему взяться? Но на всякий случай эти самые специалисты посоветовали обратиться за разъяснениями в высокие научные инстанции. Ну а где они находятся, эти самые инстанции? Здесь, в Москве. Ты понимаешь, о чем я?

– Не совсем, – сказал Крячко. – Вот пускай они и отправляют флеш-карту в эти инстанции. Мы-то тут при чем?

– В высоких научных инстанциях трудятся всякие профессора, академики и прочие доктора наук, – сказал генерал. – Ученый народ! А значит, они люди занятые. Они, может, и вовсе не захотят вникать в содержимое флеш-карты. Отмахнутся да еще и поднимут нас, сыщиков, на смех. Вот, скажут, подсунули нам научную фантастику… А даже если и не отмахнутся, то все равно нам с того радости мало. Потому что изучать эту чертову флеш-карту они могут и месяц, и три месяца, и полгода… Ну а что, если эта флеш-карта имеет какое-то отношение к убийству? Мало ли что на ней накорябано? Может, это какое-нибудь зашифрованное сообщение? Или я уж и не знаю, что там может быть. Но карту-то ведь нашли при убитой женщине! Такое, понимаешь, дело…

– Значит, женщину убили, а флешка с непонятным содержимым нашлась у нее в кармане… – задумчиво произнес Крячко. – В самом деле загадка…

– Ну, а я о чем толкую! Разве это не загадка?

– Загадка, – согласился Крячко. – Да, загадка… Вот только мы-то тут при чем? Что, наши коллеги в этом Новореченске просят, чтобы мы им помогли?

– Просят, – подтвердил генерал.

– Что ж, теперь понятно. Нам с Гуровым нужно ехать в Новореченск?

– Думаю, что пока нет. Для начала хватит и того, о чем коллеги из Новореченска нас попросили.

– И о чем же?

– Ускорить процесс, – сказал генерал. – Убедить всех этих академиков, докторов и кандидатов, чтобы они дали свое заключение о той фантастике, которая на флеш-карте. Чтобы они не откладывали дело на завтра, а тем более на послезавтра.

– Что ж, задачу я понял, – отчеканил Крячко. – И готов вступить в контакты с ученым миром. В научные пререкания, так сказать. Убедить их, дать, образно выражаясь, пенделя, дабы они не затягивали с этим делом. Я правильно говорю?

– В общем, да, – сказал генерал. – Но только, конечно, без грубостей. Все-таки кандидаты, профессора, академики… Это тебе не какая-нибудь шпана замоскворецкая…

– Ясное дело, – согласился Крячко, поднимаясь. – Ну так где она, та драгоценная флешка?

– Осталась в Новореченске, – сказал генерал. – А вот то, что на ней изображено, на нашем компьютере. Вернее сказать, на Верочкином компьютере. Ступай к ней, она все организует. И – мигом в академии и прочие университеты. Желательно, чтобы сегодня же к вечеру мы с этим делом покончили. И сообщили результат в Новореченск. Сам понимаешь, там с нетерпением ждут, что мы им скажем. Надеются на нашу помощь.

– Все понял, – кивнул Крячко и вышел из генеральского кабинета.

Секретарша Верочка с кем-то говорила по телефону. Должно быть, о чем-то личном, никак к делу не относящемуся, – это Крячко определил сразу же, по выражению лица Верочки. Станислав подошел к секретарше почти вплотную и уставился на нее пристальным, немигающим взглядом. Настолько пристальным, что Верочке сразу же перехотелось общаться со своим абонентом, кем бы он ни был. Скомкав разговор, она с некоторым неудовольствием спросила:

– Ну, что вам? Что вы хотите?

– Пообщаться с вами – что же еще я могу хотеть? – игривым гусарским тоном произнес Крячко. – И ничего-то больше мне в этой жизни не надо. Тем более что генерал мне так и сказал: ступай, мол, и пообщайся с Верочкой. Даже, можно сказать, приказал. Ну вот – я здесь. У ваших, можно сказать, ног.

Услышав о генерале, Верочка напустила на себя официальный вид.

– Я вас слушаю, – сказала она. – Но только без ваших комплиментов…

– Какие уж тут комплименты? – вздохнул Станислав. – Не до комплиментов, когда труба зовет в поход.

И он коротко и доходчиво объяснил секретарше, что ему нужно. Спустя буквально несколько минут информация, поступившая из далекого Новореченска, Верочкой была найдена и даже бегло изучена.

– Что это такое? – с удивлением спросила она. – Какие-то чертежи, непонятные надписи…

– А вы прочитайте внимательнее, – посоветовал Крячко. – И желательно вслух. А то ведь и я почти незнаком с этими чертежами и надписями.

– Ничего не понимаю… – сказала Верочка. – Все какие-то непонятные слова… А, вот! Прибор для уловления мыслей! Это как же? – И Верочка растерянно взглянула на Крячко.

– А что вам непонятно? – самым невинным тоном произнес Крячко. – Сказано же – прибор для уловления мыслей. Все тут ясно и понятно.

– Каких мыслей? – все так же растерянно произнесла Верочка. – Чьих?

– Всяких разных, – сказал Крячко. – И моих, и генерала Орлова, и даже, наверное, ваших. Вот разживемся мы этим прибором и будем в точности знать, кто о чем думает. Например, что вы думаете о моем друге Льве Гурове. Ведь вы о нем думаете, не так ли? Ну вот мы и будем знать…

– Да ну вас! – отмахнулась Верочка. – Ни о чем таком я не думаю! Но все равно… Прибор для уловления мыслей… А что, и вправду такой существует?

– Вот чего пока не знаю – того не знаю. – Крячко развел руками. – Но очень хотел бы знать. Вот что, скопируйте-ка мне на флешку всю эту хиромантию, ладно? А саму хиромантию пока с компьютера не удаляйте. И никому ничего на эту тему не сообщайте. А то мало ли что…

Через пять минут все было готово. Крячко сунул флеш-карту в карман и отправился на поиски академиков, профессоров и прочего научного люда. Он пока что слабо представлял, где ему искать этот научный люд: кажется, никогда раньше он не имел контактов с ученым миром. Во всяком случае, с таким ученым миром, где хоть что-то могли знать о всяческих хитроумных приборах. Скажем, о приборе по улавливанию чужих мыслей. Хм, прибор… Ерунда, конечно, фантастика или, может, бред какого-нибудь безумца. Но тем не менее нужно с этим делом разобраться. И как можно скорее. Там, в неизвестном Новореченске, ждут результатов. Там – нераскрытое убийство… Значит, Крячко найдет тех академиков и профессоров. И убедит их выдать компетентное заключение как можно скорее. В конце концов, на то он и сыщик, чтобы искать и убеждать.

Крячко решил до поры до времени не тревожить своего друга и напарника Льва Гурова. Конечно, при желании он мог его найти в считаные минуты, но стоит ли сейчас Гурова беспокоить? Мало ли чем он занят… Да и что им делать вдвоем? В контакт с научным миром Крячко вступит и без Гурова. А там будет видно…

* * *

Поиски заняли немного времени. Гораздо больше времени Станиславу потребовалось, чтобы объяснить ученому народу, что именно он от этого самого народа хочет.

– Вы сказали, что это нужно для уголовного розыска? – уточнили у Крячко.

– Да, – ответил Крячко.

– Что ж… Постараемся сделать как можно быстрее. Но скажите точнее, что на флеш-карте?

– С тем-то я к вам и пришел, – вздохнул Крячко. – Это вы мне должны сказать, что там.

– И все-таки?

– Там чертежи, – сказал Крячко.

– Чертежи чего?

– Прибора по отгадыванию чужих мыслей, – с самым невинным видом пояснил Крячко.

Само собой, после таких слов в помещении воцарилась тишина. Все пятеро ученых, которые слышали эти слова, уставились на Крячко недоуменными взглядами.

– Виноват, – наконец сказал один из ученых. – Как вы сказали? Мы не ослышались?

– Не ослышались, – сказал Крячко.

– Это что же, такая шутка?

– Ну да, шутка, – сказал Крячко и криво усмехнулся. – Я, видите ли, большой шутник. Просто-таки неисправимый шутник! С тем я к вам и прибыл, чтобы пошутить. Ну а что еще мне, полковнику полиции, в этой жизни делать? Только шутить…

– Давайте вашу флеш-карту, – сказал один из ученых. – Посмотрим на ваш прибор. Любопытно, знаете ли…

– А уж как мне любопытно – вы того не представляете! – сказал Крячко.

С этими словами он уселся на стул, а все пятеро ученых столпились у монитора. Какое-то время они безмолвно изучали содержимое флеш-карты, лишь изредка издавали задумчивые, нечленораздельные звуки. Молчание, впрочем, длилось недолго.

– Скажите, где вы это раздобыли? – спросил наконец один из ученых. – Если, конечно, это не секрет…

– Не секрет, – ответил Крячко. – Это мы нашли в кармане одной женщины. Ту женщину убили. Ничего, кроме флеш-карты со всей этой абракадаброй, в ее карманах обнаружено не было. Случилось это в городе Новореченске. Вы знаете, где находится город Новореченск?

– Кажется, где-то далеко… – сказал кто-то из ученых.

– Вот именно – далеко, – подтвердил Крячко. – Ну и что вы можете сказать?

– Ничего, – ответил ученый. – Кроме того, что все это – сущая ерунда. Бред чьего-то воспаленного разума. Дешевая фантастика. Какой такой прибор? Никакого прибора для считывания мыслей нет, никогда не было и быть не может!

– Здесь – бред все, от первого до последнего знака, – добавил другой ученый. – Тот, кто изготовил это, я извиняюсь, изделие, понятия не имеет о том, как правильно делать чертежи. Он, я думаю, не сможет начертить даже табурет в разрезе. А тут, видите ли, прибор для улавливания мыслей… Я уже не говорю о пояснительных терминах. Таких терминов нет и быть не может! Это – набор букв, и ничего больше. Бессмысленный набор. Одним словом, полная ерунда!

– Значит, говорите, ерунда? – уточнил Крячко.

– Полнейшая! Или, может, чья-то неумная шутка.

– Или чей-то психиатрический диагноз, – сказал третий ученый. – Я, конечно, не силен в психиатрии, но мне доводилось видеть и давать компетентные заключения чего-то подобного. И каждый раз, знаете ли, творцом всякого такого, с позволения сказать, изобретения оказывался некий неадекватный субъект… Скорее всего, это как раз тот самый случай. Вам нужно на этот счет наше официальное заключение?

– Нет, благодарю, – сказал Крячко. – Вполне достаточно ваших слов. Значит, вы говорите – ерунда?

– Полнейшая антинаучная ахинея в самых красочных проявлениях! – хором ответили ученые.

Глава 8

От ученых Крячко ушел в задумчивости. Он думал о заключении ученых по поводу содержимого флеш-карты. Прав оказался генерал Орлов – здесь и впрямь таилась некая загадка. Загадка с трудноуловимым смыслом, как выразился генерал. В самом деле, кому понадобилось изготавливать бессмысленные чертежи с такими же бессмысленными надписями к ним? Почему флеш-карта со всей этой бессмыслицей оказалась в кармане убитой женщины? Главное дело – ничего больше при убитой не было, только эта флеш-карта. Почему убийца не изъял флешку? Ведь, по размышлении, на ней могло быть все что угодно. В том числе и какие-нибудь данные о самом убийце. А почему бы и нет? Откуда убийце знать, что именно на флешке? Или, может, он не обыскивал женщину после того, как ее убил? Опять же почему? Ведь убийство-то профессиональное! Это тебе не колом по голове и не кухонным ножом под ребро! Тут выстрел прямо в висок с близкого расстояния, да притом из пистолета иностранного производства! Профессиональное убийство, да! А профессиональный убийца обычно обшаривает карманы своей жертвы. На всякий случай, а то ведь мало ли что? А тут целая флеш-карта в кармане убитой… Может быть, убийца второпях ее не обнаружил? Сомнительно… Тем более куда ему было торопиться? Убийство-то, говорят, произошло в глухом лесу…

Да и потом, откуда, спрашивается, в далеком Новореченске такой пистолет? Их и в самой Москве трудно сыскать, а тут – Новореченск… И ведь это еще не все! Далеко не все! Еще остается не разъясненной личность убитой женщины. Насколько Крячко уяснил, там тоже есть над чем поразмыслить. Кажется, Орлов говорил, что убитая разгуливала в парике, который скрывал ее выбритую голову. Что это, мода? Странная, надо сказать, мода в этом Новореченске… Даже в самой Москве, кажется, нет таких новомодных веяний…

Да, тут было над чем поразмыслить. Тут прямо-таки одна загадка накладывалась на вторую, вторая – на третью, та – на четвертую и так далее. Любопытно, очень даже любопытно. Хотя если вдуматься, то слово «любопытно» здесь неуместно. Какое уж тут любопытство, когда убита женщина, причем самым непонятным, загадочным образом? Интересно знать, с какого боку новореченские сыскари намерены приступать к расследованию? Вот они ожидают ответа из Москвы по поводу содержимого флешки. Конечно, Крячко даст им ответ, но, думается, это мало чем поможет. Кажется, Орлов говорил, что они до сих пор даже личность убитой не установили. И впрямь тут есть, так сказать, поле для размышлений. Ну а где размышления, там и действия. Да, действия… Что, допустим, может сделать он, Станислав Крячко, будучи в Москве? Где Москва, а где Новореченск? Ничего он не может сделать. Хоть один, хоть вместе с Гуровым.

Кстати, о Гурове. Конечно, Крячко знал, как отыскать своего друга, где бы тот ни находился. Он позвонит Гурову по телефонному номеру, известному лишь ему и больше никому. Такой номер есть у Гурова, есть он и у Крячко. Когда надо, они созваниваются по этим номерам. А надо – это когда возникает какая-то срочная необходимость. Как раз такая, какая возникла у Крячко. Да, надо срочно позвонить Гурову. Надо с ним встретиться и кое о чем перетолковать. Если точнее, то о загадочном убийстве женщины в далеком Новореченске. Потому что уж слишком оно загадочное, это убийство…

Гуров отозвался мигом.

– Что-то случилось? – спросил он.

– Похоже на то, – ответил Крячко.

– Ты сейчас где?

– Через полчаса буду в нашем с тобой кабинете.

– Тогда жди. Примерно в это время и я там буду.

До кабинета Крячко добрался первым. И даже успел заглянуть к генералу Орлову, чтобы сообщить ему о результатах своего общения с научным миром.

– Значит, такое дело… – задумчиво произнес генерал, выслушав Крячко. – Что ж… Любой результат – это результат. Может, оно и лучше, что на той флеш-карте всякая ерунда… Как знать? В общем, ступай к Верочке. Сообщите в Новореченск о результатах. Чем смогли – помогли. А больше – чем мы можем помочь?

– Ну, помочь-то мы при желании смогли бы… – сказал на это Крячко.

– Это ты о чем? – Орлов внимательно глянул на Крячко. – Есть какая-то идея?

– Может, и есть, – загадочно произнес Крячко. – Тут с какой стороны посмотреть…

– Ну так выкладывай свою идею. А то кружишь вокруг меня, как танцор вокруг девки. Я слушаю.

– Для начала я хотел бы посовещаться с Гуровым…

– И где тот Гуров?

– Обещал быть с минуты на минуту.

– Надо же, как вовремя! То не доищешься его, а то он тут как тут.

– Просто так совпало, – Крячко усмехнулся. – Бывают же на свете совпадения.

– Знаю я ваши совпадения! – Орлов махнул рукой. – Конспираторы, понимаешь ли! Ладно, советуйтесь. Посоветуетесь – и мигом ко мне! Подумаем втроем. Две головы хорошо, а три – еще лучше.

– Особенно если третья голова генеральская.

– Чем бы таким в тебя запустить? – вкрадчивым тоном спросил Орлов. – Чтобы ты не изгалялся над начальством!

– Все, я ухожу, – рассмеялся Крячко. И вышел из кабинета.

В приемной он подошел к Верочке и сказал:

– Вот теперь я знаю буквально все о том аппарате! Понимаете мой тонкий намек?

– Это в каком же смысле? – спросила Верочка.

– В самом прямом. Это секретный аппарат, понимаете? Вот установим мы его в этой самой приемной, и он будет считывать все ваши мысли. А что вы думаете о моем друге Льве Ивановиче Гурове?

– Ничего я о нем не думаю! – вспыхнула Верочка.

– Ну тогда и беспокоиться не о чем! На нет и суда нет.

– А что, такой аппарат существует и в самом деле? – не удержалась Верочка от вопроса, который, если разобраться, на ее месте задал бы любой.

– Похоже, что на данный момент нет, – сказал Крячко и развел руками. – А вот что будет завтра, того, конечно, я предугадать не могу. Ладно. Позвольте мне занять ваш компьютер на пару минут. Надо мне написать кое-кому письмишко по этому поводу…

* * *

– Такие, стало быть, дела в славном городе Новореченске, – подытожил Крячко. – Ну, и что скажешь? Интересно, правда же? Загадочно. И, что самое главное, ничего не понятно. Во всяком случае, мне. Может, тебе тут что-то понятнее?

Это были его заключительные слова касательно убийства в далеком Новореченске. Гуров слушал рассказ своего друга и напарника не перебивая. Не стал он ничего говорить и тогда, когда Крячко умолк. Ну, а что тут было говорить? Прежде чем что-то сказать, надо было подумать. Надо было выстроить в голове более-менее внятную картину произошедшего. Но картина не выстраивалась. Убийство женщины, ее странная внешность – выбритая голова под париком, флеш-карта с дурацким содержимым в кармане ее джинсов… А способ убийства – выстрел в упор из пистолета «беретта»? Этот самый способ, как ни крути, больше походил на казнь, чем на убийство как таковое. Сюда же следовало добавить непонятную татуировку на левом плече убитой. «Другие» – так значилось на татуировке. Что значит «другие»? Какие такие «другие»? Или это слово и вовсе ничего не значит? Вполне может статься, что пришла в голову женщины блажь – она и накорябала на плече это словечко… И попробуй тут вообрази внятную картину!

Крячко не торопил Гурова, он прекрасно понимал, о чем думает его друг. По сути, сам Крячко размышлял о том же самом. В его голове также не выстраивалась внятная картина – по тем же самым причинам, что и у Гурова.

– Да уж, – отозвался наконец Гуров. – Преступление-с… Просто-таки сапоги всмятку, а не убийство. Интересно, личность убитой уже установили?

– Кто их знает, что они там установили. – Крячко пожал плечами. – Может, установили, а может, и нет. Всякое бывает… Да и откуда нам знать? Мы здесь, а убийство там…

– Позвонить надо в Новореченск, – сказал Гуров. – Расспросить, что и как…

– Ты считаешь, что нам следует подключиться к этому делу? – спросил Крячко.

– Можно подумать, сам ты считаешь иначе, – хмыкнул Гуров.

– Как мы с тобой считаем – это не так и важно, – сказал Крячко. – Важно другое – как считает наше начальство. Без его позволения подключаться ко всяким посторонним делам, будь они хоть трижды загадочными, дело чреватое. Сам знаешь.

– Что ж, попробуем убедить наше начальство. В два голоса. Дуэтом. Как ты на это смотришь?

– Попробуем, – не слишком уверенно произнес Крячко. – Хотя я заранее знаю, что наш генерал Орлов нам ответит. И каким тоном он ответит.

– А мы ему аргументированно возразим, – сказал Гуров. – Приведем аргументы и доводы. Наш генерал, бывает, поддается разумным аргументам и доводам.

– Ты уверен, что они у тебя имеются – такие аргументы? – скептически поинтересовался Крячко.

– Если пошарить в закромах, то найдутся, – усмехнулся Гуров. – Ну, идем, что ли?

Генерал Орлов оказался на месте. Он общался с кем-то по телефону, но, когда увидел вошедших в кабинет Гурова и Крячко, мигом прервал разговор.

– А, вот и вы, – сказал он. – А я уж вас прямо-таки заждался. Даже начал думать, что ошибся и вы ко мне не придете. Но, оказывается, я не ошибся.

– Стало быть, ты должен догадываться, зачем мы к тебе пришли, – с улыбкой заметил Гуров.

– Еще бы! – ответил генерал Орлов. – Конечно догадываюсь! Больше того – знаю наверняка!

– Ну а коль знаешь, то что скажешь? – спросил Гуров.

– Петр Николаевич, тут нужна твоя команда, – добавил Крячко. – Только и того. Всего одно короткое словечко. От силы два. И мы тотчас же встаем на лыжи.

– Вам что же, не хватает других дел? – проворчал Орлов. – Что, вы уже переловили всех преступников?

– Какие скучные слова ты говоришь, Петр Николаевич! – поморщился Гуров. – Предсказуемые. И, по сути, бессмысленные.

– Это почему же бессмысленные? – не согласился генерал.

– Хотя бы потому, что мы их от тебя слышали столько раз, что и не сосчитаешь. Вот – слышим опять…

– А что, по-вашему, я должен сказать в ответ на ваши дурацкие инициативы? – спросил Орлов.

– Ну, не такие они и дурацкие, если разобраться, – примирительно произнес Гуров. – Вот коллеги из Новореченска попросили у нас помощи. А просто так никто помощи не просит. Значит, тяжко приходится нашим коллегам из Новореченска. В тупике они, похоже.

– А вы, значит, поможете им выбраться из тупика? – спросил генерал. – Вы в этом уверены?

В ответ Гуров и Крячко лишь молча пожали плечами. Действительно, что можно было ответить на такой вопрос? Это был вопрос из разряда предельно риторических. Любой сыщик, приступая к расследованию какого бы то ни было преступления, никогда не знает наверняка, раскроет ли он его. Может, раскроет, а может, так оно и зависнет в нераскрытом состоянии на веки вечные. Всякое может быть.

– Вот видите! – напористо произнес генерал Орлов. – И стоит ли в таком случае отвлекать себя от других дел? Которые, может быть, гораздо перспективнее?

И на это Крячко с Гуровым ничего не ответили. Они просто сидели напротив своего начальника и боевого товарища и ждали, когда он даст конкретный ответ на их вопрос. А в том, что он даст такой ответ, Гуров и Крячко ничуть не сомневались. Они прекрасно знали генерала Орлова уже много лет.

– Признаться, я и сам думал об этом преступлении, – сказал наконец Орлов. – Что и говорить, загадочное дело. Что-то я не припоминаю, чтобы я сталкивался с чем-то похожим. Вроде бы на первый взгляд обычное убийство. Мало ли их случается, убийств? Но если вникнуть, то что-то в нем все же кроется… Что-то для меня непонятное. Что-то такое, что не дает мне покоя…

– Вот и нам не дает покоя, – осторожно вставил Крячко. – Особенно когда я пообщался с учеными. Тогда-то и стали у меня возникать всякие вопросы… И чем дальше, тем больше их возникает. И все интереснее они становятся. Так неужто…

– Ладно! – Генерал Орлов махнул рукой. – Считайте, что я пал жертвой вашего красноречия. Уговорили! Езжайте в Новореченск, где бы он ни находился. Но только на самое короткое время! Просто-таки туда и обратно! Потому что и других дел у нас невпроворот. Туда и обратно – вам понятно?

– Это уж как водится, – с улыбкой произнес Крячко. – Мы – ребята шустрые. Съездим, поможем, вернемся… Заодно, может быть, привезем тот самый таинственный аппарат…

– Какой еще аппарат? – буркнул генерал Орлов.

– Как это какой? – удивленно спросил Крячко. – Тот самый, по отгадыванию мыслей. Привезем, значит, и подарим его тебе, Петр Николаевич. В вечное пользование. Представляешь, какая тебе от того будет выгода? Все будешь знать! И о том, о чем мы со Львом размышляем и что от тебя скрываем. Даже о том, что думает твоя секретарша Верочка, ты тоже будешь в доподлинности знать! Подозреваю, что у нее дюже интересные мысли… Ну, разве это не выгодно? Министром внутренних дел тебя назначат за такую твою осведомленность! А все аппарат…

– А пошел бы ты, сам знаешь куда! – со смехом ответил Орлов. – И ты, Лев Иванович, ступай туда же! Считайте это моим начальничьим напутствием!

– Все поняли! – с готовностью произнес Крячко. – Можешь считать, что мы уже ступили на этот сомнительный путь.

С тем они и вышли из генеральского кабинета. Проходя мимо секретарши, Крячко не удержался и сказал:

– Ну, все, Верочка, скоро наступит конец вашей безмятежной жизни. Вот как только мы со Львом Ивановичем вернемся из командировки, так он и наступит! Вот увидите, что так и будет!

– Это как так? – удивленно спросила Верочка.

– А вот так! Вы думаете, зачем мы со Львом Ивановичем отбываем в командировку? А затем, чтобы привезти оттуда очень интересный агрегат. Называется «аппарат для угадывания мыслей». Вот! Привезем, значит, и подарим его товарищу генералу. И будет Петр Николаевич читать ваши мысли. Все, даже самые потаенные.

– Так ведь вы говорили, что такого аппарата не существует! – сказала секретарша.

– Ну, мало ли что я говорил! А на самом деле он существует. Последнее слово науки! Затем-то мы со Львом Ивановичем и отбываем в далекую командировку. Вы уяснили тонкую суть моих намеков?

– Да ну вас! – отмахнулась Верочка. – Вечно вы со своими шуточками! Врете вы все!

– А вот увидите, что все так и будет! – заверил секретаршу Крячко. – Если говорить по большому счету, то я и вовсе никогда не вру! Так что пребывайте в трепетном ожидании! И, разумеется, приводите свои мысли в порядок. Пока не поздно…

Глава 9

– Ну-с, и с чего начнем? – спросил Крячко.

– Думаю, для начала нужно созвониться с Новореченском, – сказал Гуров. – Вдруг они уже раскрыли это убийство? Тогда и ехать нам никуда не нужно…

– Мой внутренний голос подсказывает мне, что вряд ли они его раскрыли, – сказал Крячко. – Впрочем, все может быть… Даже то, что мой внутренний голос и ошибается. Ты прав, надо с ними созвониться.

Внутренний голос Крячко оказался прав. Убийство не было раскрыто. Даже личность убитой и та до сих пор оставалась неустановленной. Правда, кое-какие сведения касательно убийства все же были добыты, но это долгий разговор, да и по большому счету не телефонный. И вообще, для чего московские товарищи всем этим интересуются?

– Ну так, – ответил на это Гуров, – понятное дело… Мы вроде бы также каким-то боком причастны к расследованию. Вот пообщались с московскими учеными насчет флеш-карты. Добыли для вас, так сказать, окончательный ответ. Как вы и просили.

– За это, конечно, спасибо, – ответили из Новореченска. – Ну, а еще какие у вас здесь интересы?

– Да интересы-то простые, – сказал Гуров. – Хотели бы подключиться к расследованию на полную катушку. Помочь вам. Если, конечно, не возражаете.

На какой-то миг на том конце повисла тишина, а затем из Новореченска сказали:

– Что ж… Против помощи мы, конечно, не возражаем. Мы всегда рады. А если конкретно, чем вы нам можете помочь?

– Мы хотели бы приехать к вам в Новореченск, – сказал Гуров. – Хотели бы направить к вам бригаду.

– Вот как, целую бригаду? – удивились в Новореченске. – И сколько же вас в той бригаде?

– Двое, – ответил Гуров.

– Ну, двое… – скептически отозвались в Новореченске. – Я уж думал, вас прибудет человек десять, не меньше. А вас всего двое…

– Двое, – подтвердил Гуров. – Два старших оперуполномоченных из Главного управления уголовного розыска. Полковник Лев Гуров и полковник Станислав Крячко.

– Два полковника – это серьезно, – с тем же самым скепсисом произнесли в Новореченске. – Это тебе не два лейтенанта…

– А что это ты такой ехидный? – не выдержал Гуров. – Полковники, лейтенанты… Какая разница? Бывает, что и один человек может принести пользу, и притом немалую. Решающую пользу! А нас – двое. Так что лучше бы ты не ерничал. А то коня не видел, а говоришь – кляча. Ты бы вначале взглянул на коня!

– Цыганская народная поговорка, не иначе, – усмехнулись в Новореченске. – Как же, слышал… Да я и не ерничаю. Просто голова кругом от этого убийства. Буквально не за что толком зацепиться! Так что… В общем, если ненароком обидел, то извиняюсь. Не со зла…

– Никакой обиды, – сказал Гуров. – Все нормально. Мог бы и матом – мы бы и то не обиделись. Так что же, приезжать?

– Конечно приезжайте! О чем разговор? Когда вас ждать?

– Мы тут прикинули по карте и по времени… Ну и определились в смысле транспорта. Думаю, завтра будем. Самолетом.

– Понял. Как прилетите, позвоните. Встретим.

– Ну, давно бы так, – усмехнулся Гуров. – А то, видишь ли, генералов ему подавай… Кстати, а сам-то ты кто таков?

– Начальник здешнего уголовного розыска майор Степанищев. Василий…

– Ну, значит, жди нас, майор Василий Степанищев.

На том разговор и закончился. Гуров устало откинулся на спинку стула.

– Ну и ехидный же народ в этом Новореченске! – сказал он. – Целых два полковника готовы к ним прибыть, а им, оказывается, мало! В скепсис, понимаешь, ударились…

– Это от безнадеги, – заметил Крячко. – Ничего, похоже, не вытанцовывается у них с этим убийством, вот и впали в нервное состояние. А от нервов до скепсиса – два коротких шага. Психология! Ну так что, едем?

– Летим, – поправил друга Гуров.

– Ну, значит, летим, – согласился Крячко. – На крыльях решимости и надежды. Ничего. Прибудем, осмотримся… На месте оно всегда виднее…

* * *

Встретил их майор Степанищев лично. Причем он вычислил Гурова и Крячко сразу же, несмотря на то что оба они были в штатской одежде.

– С прибытием, – сказал он. – Я и есть начальник уголовного розыска. Так что поехали. Я на собственной машине.

– А как ты узнал, что мы – это мы? – спросил Гуров. – Вроде бы на нас ничего такого не написано. По виду – обычные граждане…

– Я потомственный охотник, – ответил Степанищев. – Умею отличить барсука от медведя…

– Хороший ответ, – одобрительно заметил Крячко. – Что ж, в таком случае поехали. А далеко ли ехать?

– Двадцать минут по ровной дороге, – ответил Василий Сергеевич.

– А они у вас ровные, дороги-то?

– Сами увидите.

Дорога оказалась вполне приличной. Все двадцать минут ехали молча, в деловые разговоры не вступали, лишь обменивались короткими замечаниями, да и то эти замечания больше касались окрестных видов. Виды же были замечательными – почти сплошь густые заросли с высоченными деревьями, которые подступали к самой дороге.

– Насколько я понимаю во флоре, это лиственницы? – уточнил Крячко.

– Они самые, – ответил Степанищев. – Лиственницы, пихты, сосны…

– Красиво, – сказал Крячко.

– А в Москве что же, хуже? – спросил майор.

– Не хуже и не лучше, – ответил Крячко. – Там красота другого плана. Рукотворная красота. А здесь красота естественная. Можно сказать, первозданная.

– Ну, у нас тоже хватает всякого рукотворчества, – отозвался Василий Сергеевич.

За разговорами не заметили, как въехали в город. Город был как город, он, по сути, мало чем отличался от прочих городов, в которых довелось побывать Крячко и Гурову. Хотя, наверное, все же отличался – чистотой. Чистым был городок и уютным, и движение в нем было так себе – незначительным. Мало было машин, мало прохожих. Впрочем, после Москвы Гурову и Крячко так могло лишь показаться. По сравнению с Москвой, как известно, любой город покажется малолюдным.

– Приехали, – сказал майор. – Вот наш райотдел. Всего в городе четыре райотдела. Ну и главное управление, само собой. Мы – селяне. Знаете, что это такое?

– А то, – ответил Гуров. – Обслуживаете сельскую территорию.

– Обслуживаем… – вздохнул Степанищев. – Оттого-то это убийство и висит на нас. Я уж и не припомню, было ли когда-нибудь такое крученое убийство. Конечно, убийства случались и раньше, куда без этого? Но все больше на почве неприязненных отношений. Поссорятся два дружка, возьмутся за колья или ножи – вот тебе и убийство. Они и раскрывались на раз-два. А тут такое путаное дело… Ладно, что это я вас держу на крылечке? Пойдемте в мой кабинет. Где-то здесь должен толкаться Гена Шубенков…

– Кто такой? – осведомился Гуров.

– Наш опер, на котором висит это убийство. Оно, конечно, висит на всех нас, но Шубенков, так сказать, главное ответственное лицо. Потому что все случилось в его владениях. А вот и он! Гена, ступай-ка сюда! Вот, прибыли те самые товарищи из Москвы. Нам на помощь.

– Старший лейтенант Шубенков, – представился оперуполномоченный.

– Фу, как пышно! – усмехнулся Гуров, пожимая руку Шубенкову. – А нельзя ли без титулов и регалий? Просто по именам? Я – Лев, он – Станислав. Мы – такие же опера, как и ты. А все остальное не имеет значения. В уголовном розыске как в разведке. Там, говорят, никто не называет друг друга по званиям. Хоть ты полковник, хоть рядовой – все на равных. Слышал о таком?

– Слышал, – усмехнулся Шубенков. – Тогда я – Геннадий.

– Вот это совсем другое дело!

Зашли в кабинет, расположились.

– Кстати, гостиница для вас готова, – сказал Степанищев. – Частный пансионат!

– Пансионат – это хорошо, – сказал Гуров. – Однако же с этим успеется. Поговорим вначале о деле.

– Может, с дороги выпьете чаю? – предложил начальник уголовного розыска. – Думаю, такой вы еще не пробовали. На двенадцати здешних травах! Полезен буквально для всех частей организма, начиная от макушки и заканчивая пятками. Притом с таежным медом. Ну так как?

– От такого чая грех отказываться, – с улыбкой произнес Гуров.

– Гена, пошустри насчет чаю, – сказал Василий Сергеевич.

Чай появился очень скоро, а к нему и мед. Действительно, вкус у чая был необычный – Гуров и Крячко, кажется, и впрямь такого еще никогда не пили.

– И вправду, дивный чай, – одобрительно заметил Гуров. – Редкостный.

– Ну, а я что говорил! – самодовольно усмехнулся майор Степанищев. – Здесь все редкость. А что вы хотите – тайга! Можно сказать, самый край цивилизации. Ну что, будем говорить о деле?

– Будем, – сказал Гуров.

– Дело, стало быть, вот какое… – начал начальник уголовного розыска. – Общая картина преступления, как я понимаю, вам известна.

– Известна, – кивнул Гуров.

– Ну а помимо того, нам, в общем, и сказать больше нечего, – вздохнул Степанищев. – Личность убитой нами до сих пор не установлена. Никто не заявлял о пропаже молодой женщины – ни у нас, ни в других райотделах, ни в соседних городах. Такие, значит, дела… То ли она была приезжей, эта женщина, то ли, может, ее до сих пор не хватились… Уж и не знаю, что подумать. Вчера мы разместили специальное объявление по местному телевидению. И в газетах его тоже пропечатали – у нас в городе три газеты. Пока все без толку. Вот Гена говорит, что, может быть, нужно еще напечатать специальные листовки и развесить их по всему городу…

– Ну а что? – отозвался Шубенков. – По-моему, дельное предложение. Газеты газетами, и телевизор тоже… А вот, предположим, на автобусной остановке кто-нибудь да и обратит внимание. Там, знаете ли, на все обращают внимание, на каждый приклеенный листок. Ну а чем еще заниматься, пока ждешь автобуса?

– Если до завтрашнего дня ничего не прояснится, то, может, так и сделаем, – сказал начальник уголовного розыска. – Тут что угодно сделаешь…

– По телефону ты говорил, что кое-что вам все же удалось узнать, – напомнил Гуров.

– Говорил, – вздохнул Василий Сергеевич. – Кое-что мы и впрямь раздобыли. Вот Гена и раздобыл. Но, опять же, тут прямо-таки не знаешь, что и подумать… К чему присобачить такую информацию? А информация между тем интересная…

– Ну так и расскажи все в подробности, – сказал Крячко. – Вместе и поразмыслим.

– Гена, валяй, – сказал майор. – Рассказывай. Ты добывал информацию, ты и говори.

– Значит, так… – откашлялся Шубенков.

И он в подробностях рассказал Гурову и Крячко о добытых им сведениях. То есть о том, что некто санитар городской психиатрической лечебницы по имени Сергей Кривов уговорил больного этой же лечебницы Василия Рыжикова совершить побег, а этот Вася Рыжиков, между прочим, хворает манией изобретательства и в числе прочего якобы изобрел аппарат по угадыванию мыслей. То есть не сам аппарат как таковой, а всего лишь его чертеж с пояснительными надписями. Да, тот самый чертеж… Вот вместе с этим чертежом Вася Рыжиков и сбежал.

Рассказал Шубенков и том, как некие таинственные личности в количестве не то трех, не то четырех человек встретили Васю Рыжикова после его побега, попросили у него чертеж, сняли с него фотокопию, после чего Васю вместе с чертежом проводили до родительского дома. Где, собственно, Василия на следующий день и отыскали – и сопроводили обратно в лечебницу, вместе с чертежом.

А вот что касается санитара Сергея Кривова, то он исчез. То ли сбежал, то ли и его, может статься, пристрелили и закопали в лесу – тут, теоретически рассуждая, все могло быть. Во всяком случае, санитар на данный момент исчез со всеми концами, не оставив никаких следов. А внешность между тем у этого Кривова по-своему примечательная – бритая голова. Раньше, говорят, голову он не брил, а в последнее время стал брить. В общем, бритая голова, как и у той женщины, которую нашли убитой. Может, это всего лишь совпадение, а может, за этим и впрямь кроется какая-то тайна. Иначе говоря, может быть и такое, что бритые головы имеют какое-то отношение к убийству. Вот такие, стало быть, дела. Информация имеется, а вот что с ней делать – неизвестно.

– М-да, – произнес Крячко, когда Шубенков умолк. – Интересные получаются дела. Любопытная вырисовывается картинка… Тут и впрямь надо поразмыслить.

– У вас есть какая-то конкретная версия? – спросил Степанищев, обращаясь одновременно к Гурову и Крячко.

– Версия? – задумчиво переспросил Гуров. – Версии как таковой пока нет. Чтобы появилась версия, нужно все расставить по местам – все, о чем нам на данный момент известно. Тогда, может, появится и версия. И даже не одна.

– Итак, что у нас получается на данный момент времени? – продолжил Крячко. – А получается у нас вот что. В лесу, примерно в трех километрах от города, обнаружен труп молодой женщины. Установлено, что женщина убита выстрелом в висок, причем с близкого расстояния. Будто, понимаешь, ее не убивали, а показательно казнили. При этом ей облили лицо кислотой… Ну тут-то как раз все понятно – чтобы убитую никто не мог признать. А не признаешь жертву – не выйдешь и на след убийцы. Разве только случайно… В общем, классический способ убийства, что и говорить. С таким делом мы сталкивались… А вот что касается всего прочего, то тут напрашиваются вопросы. Много вопросов. А, Лев Иванович? Много вопросов напрашивается?

– Как изъяснялись в каком-то фильме, достаточное количество, – согласился Гуров. – Во-первых, почему убийство произошло именно в лесу?

– Ну тут, мне кажется, ответ очевиден, – заметил Шубенков. – В лесу убивать сподручнее. Никаких свидетелей.

– Может, и так, – согласился Гуров. – Но тогда почему женщина пошла в лес с убийцей? Что заставило ее пойти?

– Возможно, она не предполагала, что ее убьют, – сказал Василий Сергеевич. – Потому и пошла.

– А почему тогда в таком странном наряде? – спросил Крячко. – В городском одеянии, понимаешь ли… Может, у вас здесь все ходят в такой одежде в лес? Или как?

– Не ходят, – мрачно произнес Степанищев. – Лес – он и есть лес. По нему в туфельках не разгуливают, а одеваются соответственно.

– Вот и я о том же, – сказал Крячко. – А она пошла в туфельках, легкой блузке и штанишках. Спрашивается, почему?

– Возможно, ее повели туда насильно, – предположил Шубенков. – Когда насильно, тогда какие уж тут переодевания…

– Но почему она тогда не сопротивлялась? Не звала на помощь? – спросил Крячко.

– А может, и звала, – сказал Шубенков. – Да только мы об этом не знаем…

– Может, и так, – согласился Крячко. – Может, и не знаем… Может статься и такое, что женщина убийцу хорошо знала и доверяла ему. И коль так, то ничего такого не предполагала. Ну, что ее убьют. Оттого и пошла с убийцей в лес.

– Да, но почему она не оделась так, как полагалось бы? – спросил Гуров. – Почему в городских туфельках? Вот в чем вопрос.

– Ну, ответ здесь, по-моему, может быть только один, – сказал Крячко. – Как бы там ни было, а ее заставили. Вынудили пойти. И притом вынудили таким способом, что отказаться у нее не было никакой возможности.

– Интересно знать, что же это за способ? – спросил Шубенков.

– Вот чего не знаю, того не знаю. – Крячко развел руками. – Разные бывают способы…

– Ладно, – сказал Гуров. – Отодвинем пока этот вопрос в сторону. Поговорим о другом…

– О внешнем виде убитой? – спросил Шубенков.

– Да, – сказал Гуров.

– Мы уж думали над этим вопросом и так и сяк, вертели его, как только могли, подходили к нему с разных сторон, – сказал Степанищев.

– Ну и что надумали? – спросил Крячко.

– На этот счет у нас имеются два предположения, – сказал майор. – Первое – самое простое. Вот захотелось дамочке обрить себе голову – она и обрила. А почему бы и нет? Сейчас многие и стригутся, и бреют головы, и размалевывают себя всякими изображениями, и что только над собой не вытворяют. Мода, однако!

– Точнее сказать, всеобщий упадок нравов, – поправил начальника Шубенков.

– Это примерно одно и то же, – сказал Василий Сергеевич. – Ну и вот, отчего бы в таком случае дамочке не выбрить себе голову?

– Да, но тогда для чего выбритую голову прятать под парик? – усомнился Гуров. – Ходила бы себе в таком виде, всем бы показывала, какая она модница… Нет же – нацепила парик. Это значит, чтобы спрятать бритую голову. А иначе зачем? Вот в чем тут смысл?

– Есть и второе предположение, – сказал Степанищев. – Его выдвинул наш Марк Борисович.

– Кто такой? – поинтересовался Гуров.

– Следователь, который ведет это дело, – сказал Василий Сергеевич. – Мудрый человек… Так вот, он предположил, что бритая голова убитой – это никакая не мода. Это, дескать, принадлежность к какой-то тайной организации. Например, к секте. Или к чему-то подобному. А почему бы и нет? В этом случае многое становится на свои места. Например, та же выбритая голова. Допустим, это некий опознавательный знак. Символ, так сказать, принадлежности. Или что-то в этом роде.

– Добавим сюда и татуировку на плече, – сказал Шубенков. – Тут тоже не все понятно. Почему наколото именно это слово – «другие»? Почему именно на таком участке тела, который мало кто видит? Татуировку полагается носить напоказ – чем ее виднее, тем, понимаешь, круче. А тут – на плече… Да притом маленькими буквами, так что сразу и не разглядишь. В чем тут шик? Получается, никакого шику… Значит, татуировка набита не для шику, а для каких-то других целей. Спрашивается, для каких? Поневоле задумаешься о каком-то тайном обществе…

– Ох, матушки мои родимые! – вздохнул Крячко. – Вот только тайных обществ нам и не хватало!

– Вам что-нибудь известно о таком обществе? – спросил Гуров.

– Нет, – ответил Степанищев. – Я попытался навести справки. Никто в городе о таком обществе не знает. Никто о нем даже не слышал. Ни городские власти, ни народная молва…

– Это не означает, что его нет, – сказал Гуров. – Может быть так, что оно очень хорошо замаскировано. Находится у вас под самым носом, но вы его не замечаете. Не обращаете внимания, иначе говоря. И ничего удивительного здесь нет. В конце концов, это не организация воров-домушников или каких-нибудь налетчиков-вымогателей. То есть это не входит в сферу ваших полицейских интересов. Мало ли кто, где и с какой целью собирается? Никому не запрещено собираться.

– Может, и так, – угрюмо согласился Степанищев. – За всеми не усмотришь, да и нет у нас такой задачи – смотреть за всеми. Нам бы уследить за домушниками и налетчиками…

– Вот и я о том же, – сказал Гуров. – Так что все может быть. В том числе и какая-нибудь тайная секта.

– Ах ты ж, зараза такая! – не то удрученно, не то восхищенно воскликнул Шубенков. – Тайная секта! Никогда не имел дела со всякими сектами! Даже не знаю, как к ним подступиться!

– Ничего, как-нибудь разберемся, – с улыбкой произнес Гуров. – Ладно, что там у нас по ходу действия?

– По ходу действия у нас пропавший санитар Сергей Кривов, – сказал Шубенков. – С обритой головой…

– Да, санитар, – кивнул Гуров. – Пропавший санитар… Который, ко всему прочему, подговорил на побег несчастного изобретателя… как бишь его?

– Василий Рыжиков, – подсказал Шубенков.

– Да, Василий Рыжиков… Вот ведь интересная получается ситуация! Кажется, картинка постепенно начинает складываться. Вот смотрите, что получается… Хотим мы того или не хотим – а ведь все равно получается! Интересная, говорю, получается картинка!

С этими словами Гуров отодвинул от себя пустую чайную чашку, встал, прошелся по кабинету, посмотрел в окно, задумчиво хмыкнул, еще раз взглянул в окно… Все молча наблюдали за гуровскими эволюциями: всем было понятно, что человек размышляет, а значит, не следует ему мешать.

– Значит, такая получается картинка… – повторил Гуров. – Конечно, я могу и ошибаться, потому что информации у нас на данный момент с гулькин нос. Но все же, все же… Итак, что мы имеем? А имеем мы вот что. Жила в городе некая молодая женщина или девица… Кстати – женщина или девица?

– В физиологическом смысле женщина, – сказал Василий Сергеевич. – Так установила экспертиза.

– Что ж, и хорошо, что женщина, – сказал Гуров. – Стало быть, с кем-то она имела какие-то отношения. Может, сожительствовала, может, была чьей-то женой… И коль так, то это упрощает дело. В этом случае ее непременно должны хватиться рано или поздно. Гораздо хуже, если она все-таки была одинокой девицей. А если к тому же еще и приезжей, то тут вообще беда. Приехала в город, уехала… Кто на это станет обращать внимание? М-да… Ну да ладно, что имеем, то имеем.

Гуров вновь прошелся по кабинету, еще раз посмотрел в окно, для чего-то повертел в руках пустую чайную чашку, подозрительно на нее прищурился, поставил чашку на стол… А затем продолжил свою мысль:

– Итак, жила-была в городе некая молодая особа женского пола. Предположительно лет двадцати пяти – двадцати семи, и, опять же предположительно, азиаточка. Принадлежала к азиатской расе, иначе говоря. Все так?

– Так утверждает экспертиза, – сказал Степанищев.

– Так утверждает экспертиза… – рассеянно повторил Гуров. – Очень хорошо… И вот, ее нашли убитой, притом обстоятельства убийства весьма странные. Предельно загадочные обстоятельства. Не буду повторяться, в чем их загадочность, скажу о главном. Итак, главное… Некий неустановленный нами человек, с которым у убитой, судя по всему, имелись какие-то отношения, завлек ее в лес, где и убил выстрелом из пистолета в висок. Убил, облил лицо кислотой… Из чего следует просто-таки железобетонный вывод о том, что убийца заранее готовился к убийству. Иначе он не прихватил бы с собой ни пистолета, ни тем более серной кислоты. Значит, убийство было предумышленное и заранее спланированное. Все так? Ни у кого нет возражений и уточнений?

Возражений и уточнений ни у кого не было, лишь Шубенков заметил:

– А может, убийца был не один? Может, их была целая компания?

– Может, и компания, – согласился Гуров. – Может быть даже и такое, что убили дамочку вовсе не в лесу, а в каком-то другом месте. А в лес принесли мертвое тело…

– И зачем? – не понял майор.

– Чтобы спрятать – зачем же еще? – ответил Гуров.

– Это вряд ли, – не согласился Василий Сергеевич.

– Почему же? – в свою очередь не согласился Гуров.

– Потому, что уж слишком это сложно, да и опасно. Дорог в тех местах, где нашли тело, нет никаких, даже завалящей тропинки. Стало быть, на машине туда не доберешься.

– Да и не было там никаких машинных следов, когда мы с Марком Борисовичем производили осмотр, – добавил Шубенков. – А то бы мы, конечно, заметили. Машинные следы остаются подолгу, и не заметить их просто невозможно.

– Ну и вот, не было там никакой машины, – сказал Степанищев. – И быть не могло.

– Тогда, может, тело притащили каким-то другим способом? – предположил Гуров. – Скажем, на руках. Или на носилках…

– Вряд ли, – вновь не согласился Василий Сергеевич. – Рискованное это дело. А вдруг бы кто-то заметил? Это только может показаться, что лес пустой. На самом же деле у леса много глаз и ушей…

– Ну, может, тело принесли ночью… – не желал сдаваться Гуров.

– Для чего тащиться по лесу с мертвым телом целых три километра? – возразил майор. – Какой в этом смысл? Гораздо надежнее оставить тело где-нибудь на городской окраине. В каких-нибудь развалинах или кустах… Какая разница, в лесу его найдут или в пределах города? Тем более что лица на теле нет.

– Ну, в лесу его могли растерзать звери, – предположил Гуров. – Тогда и вовсе все концы в воду…

– Говоришь, звери? – Степанищев скептически усмехнулся. – А тогда скажи мне, для чего было жечь лицо покойницы кислотой? Звери – они обычно начинают с лица…

– Убедили, – Гуров усмехнулся и сделал жест руками, будто он сдается. – Будем считать, что женщину убили в лесу. Значит, убийца или, может, несколько убийц заманили женщину в лес, отвели подальше и убили. Казнили, иначе говоря. Но вот вопрос: за какое такое преступление ее казнили? Что, в самом деле, за мелодрама? Как вы себе хотите, а я все больше начинаю склоняться к тому, что в вашем городе и впрямь завелась какая-то тайная секта. Изуверская секта, судя по убийству.

– Можно даже сказать так: в этом городе завелись «другие», – дополнил Крячко.

Все, в том числе и Гуров, взглянули на Станислава с удивлением.

– Что это вы на меня уставились? – Крячко пожал плечами. – Говорю то, что есть. По существу говорю. Какое словечко было нацарапано на плече убитой? «Другие», не так ли? Так, может, это наименование той самой тайной секты, о которой мы пока что понятия не имеем? Ну а что? Как по мне, хорошее название. Емкое, загадочное. Мы, дескать, не то, что все прочие, мы – другие. Другие – значит лучше прочих. Чем не повод для гордыни? На такую замануху, я думаю, клюнут многие. Особенно всякие нравственно нестойкие девицы…

То, что сказал Крячко, произвело впечатление на всех – и на Гурова, и на Степанищева, и на Шубенкова. Ведь и впрямь тут многое становилось на свои места. Далеко не все, конечно, но многое. Например, приобретала отчетливый смысл татуировка на плече убитой женщины. В самом деле, почему бы тайную секту, если она и впрямь существует, не назвать «Другие»? Вполне подходящее название для секты, заманчивое… Кроме того, становилось понятным, отчего у убитой женщины выбритая голова. Вполне могло быть, что это и впрямь некий особый отличительный признак – по мнению самих сектантов, разумеется.

Становилось понятным также кое-что и относительно исчезнувшего санитара Кривова. Ведь и у него голова также была выбрита! Прежде он ее не брил, а потом вдруг стал брить. Правда, он свою выбритую голову не скрывал под париком, ну да это и понятно. Это для женщины бритая голова – противоестественно, а вот для мужчины – в порядке вещей. Оттого-то убитая женщина и скрывала голову под париком, в отличие от того же санитара Кривова.

Итак, Кривов. Кривов… Очень походило на то, что и он являлся членом той же самой секты, что и убитая женщина. Ведь это именно он уговорил несчастного больного бежать из лечебницы, причем вместе с чертежами его изобретения! Спрашивается, для чего? Ответ напрашивался сам собою: для того, чтобы завладеть этими чертежами. Ну или снять с них фотокопию. Что, между прочим, и было сделано, после чего сам Кривов бесследно исчез. Он, стало быть, исчез, а флеш-карта с чертежами каким-то непостижимым образом оказалась в кармане джинсов убитой женщины.

И коль это так, то просто-таки само собою все становилось на свои места. Кривов также, по всей вероятности, имеет какое-то отношение к тайной секте. Правда, для чего сектантам понадобились бредовые чертежи несчастного больного, тут покамест логического объяснения ни у кого из сыщиков не было. Но, должно быть, понадобились, коль их фотокопия обнаружилась на флешке, найденной в кармане убитой…

Все эти соображения в одно и то же время пронеслись в головах всех присутствующих, да иначе и быть не могло. Уж слишком они были очевидными, эти соображения, слишком уж они напрашивались, чтобы на них обратили внимание, слишком уж они, образно выражаясь, плавали на поверхности. Поэтому все четверо сыщиков лишь молча переглянулись между собой, да и только. Ну а для чего тратить время на разговоры, коль и без них все ясно?

Впрочем, неясного оставалось много. Даже слишком много, гораздо больше, чем очевидного. Но все-таки дело, похоже, сдвинулось с мертвой точки, телега заскрипела и начала свой ход. Теперь главное – ускорить движение этой самой телеги. И не допустить, чтобы она двинулась в каком-нибудь неправильном направлении.

– Итак, какова наша задача на данный момент? – вопросил Гуров.

– Добыть сведения о секте, – сказал Шубенков. – Понятное дело…

– И как это лучше сделать? – Гуров задал еще один риторический вопрос.

– Найти исчезнувшего санитара Сергея Кривова, – сказал Шубенков. – И побеседовать с ним по душам…

– А еще постараться хоть что-то разузнать об этой чертовой секте, гори она ясным огнем, – добавил Степанищев.

– Вот и приступим к поискам, – сказал Гуров. – Немедля. Набросаем планчик, кому чем заняться, и по коням.

Однако же набросать планчик и приступить к поискам у сыщиков не получилось. Потому что, как это обычно и бывает, жизнь решила внести свои неожиданные коррективы. И на этот раз это были правильные коррективы, перспективные.

– Там это… – в кабинет заглянул дежурный по райотделу. – Там пришел какой-то молодой человек. Говорит, что по делу об убийстве. Утверждает, что он признал убитую женщину. Посмотрел, мол, сегодня телевизор – и признал. Говорит, что это его то ли жена, то ли любовница, этого я толком не понял.

– Во как! – Крячко удивленно присвистнул. – Вот уж действительно, не было ни гроша, да вдруг алтын! Ну-ка, веди сюда этого молодого человека! Очень хочется на него взглянуть! И задать ему парочку вопросов!

Дежурный ушел, а сыщики уставились друг на друга. Ведь и в самом деле точь-в-точь выходило в полном соответствии с классической поговоркой о гроше и алтыне! Неожиданно все выходило, если разобраться.

– Что-то я сомневаюсь… – сказал Шубенков. – Откуда бы этому молодому человеку взяться? А главное, вовремя… Будто, понимаешь, он стоял под дверью и нас подслушивал…

– Ну, в работе сыщика бывают и не такие совпадения! – возразил Крячко. – Да и потом, чему тут сомневаться? Разве это не вы зарядили городское телевидение и все три газеты? И вот вам результат. Так что все здесь логично и закономерно. А потому прочь сомнения. Ну, где там этот молодой человек?

Глава 10

Молодой человек назвался Ильей Панкратовым. Было заметно, что он нервничает, и понятно, отчего он нервничает. Дело, по которому он явился в полицию, радостным никак не назовешь. Тяжкое это дело, смутное – какая уж тут радость?

– Возьмите себя в руки, – мягко посоветовал Гуров. – Успокойтесь. Тогда и поговорим. Дело-то важное, сами понимаете.

– Да, конечно, – закивал молодой человек. – Я понимаю… Извините. Но… Я с самого утра не могу прийти в себя. Сегодня включил телевизор… случайно включил, можно сказать, механически… а там – объявление. И я подумал… то есть мне сразу показалось, что в том объявлении говорится о ней… Вот…

– О ней – это о ком? – уточнил Гуров.

– О Зухре. Зухре Мажитовой.

– Зухра Мажитова – это кто? – спросил Крячко.

– Моя девушка… Бывшая моя девушка… То есть мы с ней жили вместе… почти год. Ну, вы понимаете…

– Понимаем, – сказал Гуров. – Вы сказали – жили. Стало быть, сейчас вы с ней не живете?

Молодой человек энергично замотал головой.

– И где она сейчас? – спросил Степанищев.

– Не знаю… Мы с ней не виделись давно. Наверное, уже с полгода, – ответил молодой человек. – Я пытался с ней увидеться… несколько раз пытался… чтобы поговорить… чтобы все выяснить. Расставить все точки. Но она избегала встреч со мной. Даже сменила номер телефона.

– Вы с ней поссорились? – спросил Гуров.

– И да, и нет, – ответил молодой человек. – Тут такое дело… Долго рассказывать.

– Расскажете чуть позже, – сказал Гуров. – А пока прошу вас ответить на несколько вопросов. Честно и подробно. Надеюсь, вы понимаете, насколько нам важны ваша честность и подробности в ответах?

– Да, конечно… я понимаю. Да и какой смысл мне лгать? Я ведь сам к вам пришел…

– Да, конечно, – кивнул Гуров. – Сам. Что ж, тогда первый вопрос. Итак, сегодня утром вы включили телевизор…

– Да, телевизор… И вдруг там объявление. Ну, насчет той убитой женщины. И ее приметы… Почему-то мне сразу же показалось, что это ее приметы. Приметы Зухры…

– По каким именно признакам это вам показалось? – спросил майор.

– Так сразу и не скажешь… – ответил молодой человек. – Но если долго знаешь человека, если каждый день его видишь, касаешься его, то… Тут ошибиться трудно. Думаю, вы понимаете.

– Понимаем, – сказал Гуров. – Расскажите подробнее о вашей Зухре.

– О моей Зухре… – невесело усмехнулся молодой человек. – Не моя она… Вот уже полгода, как не моя… И мне кажется, что… – он не договорил и судорожно скривился.

– Простите, – сказал Гуров. – Но мы вынуждены задавать вопросы, которые вам неприятны. Которые, наверное, причинят вам боль.

– Да, я понимаю, – кивнул молодой человек. – Ничего, задавайте. Я сам хочу, чтобы вы их мне задали. А вдруг это все же не она? Ведь может такое быть?

– Все может быть, – сказал Гуров. – Ладно, вернемся к вопросам. Зухра – она местная? Или приезжая?

– Она приехала в город полтора года назад, – сказал молодой человек. – Из какого-то башкирского села… Я даже точно не скажу, как оно называется. Она мне говорила, но я запамятовал. Приехала она сюда на работу. Вначале снимала квартиру. Потом мы с ней познакомились и сняли другую квартиру, побольше. Стали жить вместе.

– А вы-то сами местный? – спросил Шубенков.

– Что? А, ну да… Местный. Я таксист.

– А Зухра где работает?

– Раньше – на здешней кондитерской фабрике. Технологом. Но примерно два месяца назад она оттуда уволилась.

– Откуда вам это известно?

– Я был на фабрике. Хотел ее увидеть. Поговорить… Но мне сказали, что она уволилась.

– Вы сказали, что хотели с ней поговорить. Если не секрет, о чем?

– О многом… О наших с ней отношениях… Я надеялся, что все можно вернуть. То есть опять жить вместе. Подать заявление в загс, сыграть свадьбу… Или хотя бы понять, почему она так поступила…

– А как она поступила? – спросил Крячко.

– Она от меня ушла, – не сразу ответил молодой человек. – И мне хотелось понять почему.

– Ну, мало ли почему люди расстаются, – заметил Шубенков. – Например, потому, что не сошлись характерами. Или, предположим, из-за измены…

– Не в этом дело, – опять-таки не сразу произнес молодой человек. – Тут что-то другое. Что-то для меня непонятное… Знаете, мне казалось даже, что и для нее, для Зухры, это не совсем понятно…

– То есть? – Гуров внимательно взглянул на молодого человека.

– Понимаете, в чем дело… – ответил молодой человек. – Вначале мы жили с ней очень хорошо. Душа в душу жили. Никаких размолвок и недоразумений. Осенью собирались подать заявление в загс, пригласить ее родителей, познакомиться с ними. Может, самим съездить в ее башкирскую деревню… Но… С какого-то момента Зухра стала меняться…

– В каком смысле? – спросил Крячко.

– Трудно сказать. – Молодой человек горестно скривился. – Так сразу и не поймешь… Вначале она стала… как бы это точнее выразиться… да, стала холодной и отстраненной. Она стала вести себя так, будто у нее появилась какая-то тайна. И это была такая тайна, о которой мне не полагалось знать. Ну, вы понимаете, как это бывает… Затем она начала поздно приходить домой. Намного позже, чем обычно. При этом какая-то не такая…

– Что значит не такая? – спросил Крячко.

– Какая-то другая, – ответил молодой человек. – Не такая, какой я ее знал прежде. Какая-то отстраненная. Задумчивая… Будто ее подменили. Вот… Бывало так, что она и ночевать не приходила.

– Так, может, она просто нашла кого-то другого? – предположил Крячко. – Будешь тут и задумчивым, и загадочным, и поздно приходить, и не ночевать дома… Обыкновенное дело!

– Вначале я подумал о том же самом, – сказал молодой человек. – Даже пытался с ней, с Зухрой то есть, на эту тему поговорить. Два или даже три раза… Но… Каждый раз она меня уверяла, что это не так. Обижалась на меня, упрекала в том, что я ей не верю… А потом я и сам убедился, что не в этом дело…

– Вот как? – спросил Крячко. – А в чем же тогда дело? И как вы убедились, что дело не в этом? По каким таким признакам?

– Вначале она перестала приносить домой деньги, – сказал молодой человек. – Зарплату… Один месяц, другой, третий… Я, конечно, спросил: «Куда ты деваешь деньги?» Спросил не потому, что ее зарплата мне так уж была нужна, я и сам зарабатываю неплохо. Но спросил потому, что об этом надо было спросить. Такой вопрос напрашивался сам собой. Разве вы сами не спросили бы о том у своих жен?

– Наверное, спросили бы, – усмехнулся Степанищев.

– Вот видите… И я тоже спросил. Раз спросил, другой раз, третий… Если бы она сказала, что копит деньги для каких-то своих нужд или, например, отсылает их родителям, я бы это понял и ни в чем бы ее не упрекнул. Но она ничего такого не говорила. Обмолвилась лишь, что так надо, и не пожелала говорить со мной на эту тему.

– А может, она вам просто не доверяла? – предположил Шубенков. – Не рассчитывала на вас как на надежного спутника жизни? Тогда такое ее поведение очень даже понятно.

– Я и сам так думал. – Молодой человек горько усмехнулся. – Но… очень скоро я перестал так думать. Потому что понял: тут что-то другое. Что-то страшное…

– Вы сказали – страшное? – спросил Гуров.

– Да, страшное… Понимаете, в чем дело… Однажды я заметил на ней татуировку. До этого никакой татуировки у нее не было, а тут появилась. Маленькая такая, почти незаметная, на левом плече…

При этих словах все четверо сыщиков молча между собой переглянулись.

– Значит, татуировка, – сказал Гуров.

– Да, татуировка, – подтвердил молодой человек.

– И что же на ней было изображено?

– Одно только слово, – сказал молодой человек. – «Другие». Так значилось на той татуировке. Совсем как у той женщины, которую убили…

Молодой человек судорожно скривил лицо – казалось, он вот-вот разрыдается. Гуров подошел к нему и, ничего не говоря, положил руку на плечо.

– Спасибо, – сдавленным голосом произнес молодой человек. – Я сейчас… все уже нормально. Спрашивайте дальше.

– Не стану спрашивать, – сказал Гуров. – Просто рассказывайте, что считаете нужным.

– Да, – сказал молодой человек. – Да… Значит, татуировка. Я не против татуировок. Если кто-то считает, что это его украшает, то что ж… Вольному воля. Но тут был другой случай. Тут было что-то для меня непонятное… Почему именно такая татуировка? Почему на плече, где ее никто не увидит? Что, в конце концов, означает это слово – «другие»? А ведь оно должно что-то означать, не так ли? Понятно, что все эти вопросы я задал Зухре, но она не ответила. Сказала лишь, что так надо. Кому надо? Почему надо?

Молодой человек умолк. Было видно, что воспоминания его угнетают, и потому рассказ дается ему с трудом. Сыщики его не торопили. Они понимали, что коль уж этот Илья Панкратов начал рассказывать, то, как бы там ни было, он продолжит. И закончит его. Надо лишь набраться терпения – а уж терпения сыщикам было не занимать. К тому же и без продолжения было понятно, что утерянная возлюбленная Зухра Мажитова и убитая женщина в лесу – это одно и то же лицо. Конечно, дальнейший рассказ молодого человека был очень важен, потому что в нем должны были содержаться всевозможные моменты, детали и нюансы, которые наверняка имели касательство к убийству, хотя бы косвенное, а может, и самое что ни есть прямое. Все могло быть.

– Так вот, – сказал наконец Илья Панкратов. – Татуировка… А дальше – и того больше. И непонятнее. Однажды Зухра пришла домой в парике. Да, в парике! Этот парик ничем не был похож на ее натуральные волосы – а у нее были очень красивые, густые волосы. Парик ее портил, уродовал – и все же она для чего-то его надела. Я спросил, что это и зачем? Помню, она ничего не ответила, стянула парик с головы – и я так и ахнул! Потому что ее голова была обрита! Обрита начисто! Не было больше на ее голове густых, красивых волос! Зачем? Почему? В чем тут дело? «Так надо!» – сказала она. И не сказала больше ничего.

– Как я понимаю, после этого вы с ней расстались, – сказал Крячко.

– Не сразу, – вздохнул молодой человек. – Примерно через две недели. Знаете, это были страшные две недели…

– Чем же? – спросил Крячко.

– Во-первых, я не понимал, что случилось с Зухрой. Что-то такое, о чем я понятия не имел… Я, конечно, пытался об этом спрашивать, но она не отвечала. Каждый раз она уходила от разговора… Лишь однажды обмолвилась, что свела знакомство с какими-то людьми… С какими людьми, какое знакомство, зачем? «Это хорошие люди», – ответила она. И не сказала больше ничего. Повторю – это было во-первых. А во-вторых… Не знаю, как и сказать…

– Как есть, так и говорите, – сказал Гуров. – Чтобы нам было понятнее.

– Да, чтобы было понятнее. Понимаете, она перестала подпускать меня к себе. Во всех смыслах. Не ложилась со мной в кровать, даже не садилась за один стол. Я не понимал, в чем дело, спрашивал… «Так надо!» – сказала она. И больше ничего…

– А затем она ушла… – сказал Шубенков.

– А затем ушла, – повторил молодой человек. – Без всяких объяснений, неожиданно. Я, конечно, пытался ее найти. Звонил ей по телефону. Она не отвечала, потом и вовсе сменила номер. И с фабрики тоже уволилась… Вот и все…

Какое-то время все молчали, затем молодой человек спросил, вернее, даже не спросил, а произнес утвердительно:

– Это она и есть? Это ее убили?

– Боюсь, что да, – ответил Гуров.

Он положил ему руку на плечо.

– Ничего, – сказал Илья, – ничего… Со мной все нормально. Что теперь поделаешь? Но все же… Я могу знать, кто ее убил? И за что?

– Пока не скажем, – ответил Гуров. – Потому что не знаем.

– А когда узнаете, скажете?

– Скажем, если вам это нужно.

– Нужно, – после молчания ответил молодой человек. – Очень нужно…

– Ладно… – сказал Гуров. – Теперь такой вопрос. Как вы сами думаете, что случилось с Зухрой? То есть с кем она свела знакомство? Что это за люди?

– Понятия не имею, – ответил Илья. – Догадываюсь только, что это плохие люди. Страшные… Очень может быть, что они-то ее и убили… Вот только за что?

– Ничего, разберемся, – сказал Гуров. – А пока вот что. Сейчас вас проводят к следователю, он вас допросит официально. Скажете ему все, что сказали нам. Понимаю, это трудно. Но надо.

– Хорошо, – сказал Илья. – Расскажу.

– И еще, – сказал Гуров. – Нужно будет ее опознать. Зухру… Официально опознать, с составлением протокола. Следователь отвезет вас в морг. Наш сотрудник тоже поедет с вами. Мало ли что… Геннадий, ты понял задачу?

– Понял, – ответил Шубенков. – Надо – так съезжу.

– Тогда ступайте. Сделаешь дело – возвращайся.

– А куда я денусь, – вздохнул Шубенков.

Илья встал, потоптался посреди кабинета, потом нерешительно спросил:

– А можно будет ее забрать? Чтобы похоронить…

– Вы хотите ее похоронить? – с некоторым удивлением спросил Гуров.

– Хочу, – кивнул Илья. – Как бы там ни было, а она – моя. Была моей…

– Что ж, – вздохнул Гуров. – Конечно можно. Решите этот вопрос со следователем.

Кажется, Илья хотел что-то спросить еще или, может, сказать, но не спросил и не сказал. Он стоял посреди кабинета, задумчиво уставившись в пол, будто решал какую-то сложную задачу. Или, может, пытался свыкнуться с мыслью, что теперь он свою Зухру потерял навсегда…

– Пойдем, братишка, – Шубенков тронул молодого человека за плечо. – Теперь чего уж… Теперь надо довести дело до конца…

– Ну, и что скажете? – спросил Гуров, когда они с Крячко остались наедине.

– Примерно то же, что мог бы сказать и ты, – ответил Крячко. – Кажется, картина проясняется. Не знаю, как вам, а мне она ясна и понятна до самого донышка.

– Тогда нарисуй ее и разукрась, – сказал Гуров. – Чтобы и мы поняли.

– Это запросто, – сказал Крячко. – Значит, так. Жили-были двое молодых людей – некто Илья Панкратов и Зухра Мажитова. Жили они под общей крышей, и все такое. Жили неплохо, с оптимистичным прицелом на будущее совместное житье. И все бы хорошо, да вот только познакомилась Зухра с некими таинственными людьми, будь они неладны. Они-то, эти люди, и сбили ее с панталыку. Поменяли ее образ жизни, внешность, даже характер. Не иначе как и впрямь секта. Другого объяснения я не нахожу. Секта, название коей «Другие». «Другие», понимаешь ли… Девять к одному, что они-то, эти сектанты, ее и убили. Вот только за что? Такая, стало быть, картина…

– А может, и не сектанты, – не согласился Василий Сергеевич, не потому, что его не устраивала предлагаемая полковником из столицы версия, а скорее из любви к дискуссиям.

– А кто же тогда? – спросил Крячко.

– Может, это было ограбление, – сказал Степанищев. – Обычное, заурядное ограбление…

– Ну это вряд ли, – не согласился Крячко.

– Это почему же? – в свою очередь не согласился майор.

– Потому, что это ни с какого боку не похоже на ограбление, вот почему, – сказал Крячко. – Сам подумай, какое это ограбление? Ты когда-нибудь видел такие ограбления? Грабитель, понимаешь ли, прежде чем ограбить, для чего-то тащит жертву в лес, за три километра от города, там ее грабит, затем убивает, затем брызжет ей в лицо кислотой… Спрашивается, для чего грабителю такие драматические сложности? Грабить проще в городе, не так ли? Даже если это, допустим, ограбление с последующим убийством. Ограбил, убил – и растворился в каких-нибудь развалинах или кустах… Нет, это не грабеж. Просто-таки никоим образом это не похоже на классический грабеж. В том-то и дело…