Kitabı oxu: «Фэрэндор. Наследие Оригнтис»

Глава 1

Проскальзывая мимо торопящихся студентов и вдоль холодных стен коридора общежития, я неслась в административное здание Академии Арканум. По пути я наспех застегивала пуговицы темно-серого пиджака академической формы, а длинные угольно-черные волосы то и дело прилипали к взмокшему от пота лицу.

Я опаздывала. В последний первый день учебы в Академии.

Внутри бушевали эмоции. Совсем скоро мы выпустимся и отправимся покорять этот мир вместе с моим самым лучшим другом, который наверняка проклинает меня за опоздание.

Вваливаясь в соединяющие два здания через длинный коридор двери, меня встретил редкий аромат свежих цветов и натертого до блеска мраморного пола каким-то лимонным раствором. В обычные учебные дни коридоры пахли железом, по́том и отчаянием.

Главный холл Академии окутал меня ворохом голосов и красотой редких украшений. По периметру всего холла располагались громадные колонны, уходящие ввысь потолков, но помимо существующих резных узоров, теперь – они были укутаны ветвями серебристых лилий, черных до оникса роз с шипами и темно-фиолетовыми фиалками. Возле каждой колонны стояли огромные черные вазоны, обрамленные серебристой окантовкой с похожими цветами, изображая искусные композиции местных флористов. Вдоль стен располагались хрустальные лампы с волшебными огоньками, которые бросали тени с большого герба нашей академии. То ли вырисовывая данный узор, то ли оживляя тени по углам, создавая видимость еще большей толпы.

Я огляделась по сторонам.

Улыбки и волнение студентов было заразным, потому что сердце мое стало колотиться с невероятной скоростью, стуча об ребра.

Вдалеке у входа я заметила бледную макушку и улыбнулась. А затем увидела и вторую, и улыбки как не бывало. Забавно, что брат моего лучшего друга, которого я любила больше всех на свете – выглядел точно так же за исключением длины волос. Вот только с ним у нас было взаимное чувство отвращения. Надменный всезнайка с чувством превосходства над любым другим нормальным человеком.

Я быстро пошагала между студентами, убирая с глаз выпавшую темно-фиолетовую прядь. Я всегда старалась прятать ее. Боги явно решили поиздеваться надо мной, сделав уродцем. Мало мне грязной крови, так еще и цвет волос выделял меня из всех остальных.

Глаза моего друга вспыхнули алым цветом, как только он меня увидел. Затем они вернулись обратно в светло-карие, и он парой шагов своих длинных ног пересек оставшееся расстояние и ухватил меня в крепкие объятия.

– Кса-а-ан, – протянул он мое имя, пока я не могла даже вдохнуть. Казалось, ребра вот-вот треснут от таких обнимашек, но по-другому с ним никак.

– Фо́бос... Дышать... – прохрипела я, чувствуя, как ребра стали «скрипеть».

Он аккуратно поставил меня на твердый пол и выпустил из объятий.

С ним мы не виделись всего пару недель от летних каникул, так как он решил вернуться сюда раньше. Но даже этих двух недель хватило, чтобы заскучать по нем. Мы с Фобосом были не разлей вода. Всегда вместе против всего мира мы росли бок о бок пятнадцать лет, так как в пятилетнем возрасте я попала в их семью, не имея за спиной своей.

– Э́нио дала в дорогу твои любимые плюшки, – обрадовала я друга, потому что его взгляд сразу же загорелся. – Ты ведь смылся так и не дождавшись ее.

– Дио́на приехала раньше, чем планировала, так что я не виноват, – подмигнул Фобос, а я наморщила нос.

Представляю, чем они занимались тут две недели.

– И я предупреждал отца.

– Да кстати, Ар тоже недоволен, что ты не попрощался.

Его брат – Де́ймос, облокотившийся о стену, насмешливо фыркнул, смотря на брата. Как обычно закатанные рукава рубашки, расстегнутый пиджак, что сидели на нем впритык, облепляя крепкие мускулы рук, плеч и груди. Затем перевел взгляд ко мне и его глаза казались ледяным замком, в который меня заперли абсолютно без воздуха.

В груди сдавило и я нахмурилась. Всегда одно выражение лица стоило ему на меня посмотреть: холод, тьма и порой раздражение, которое он тщательно пытался скрыть.

– Привет, – сухо бросил он мне и отвернулся в сторону огромного двухстворчатого входа в главный зал.

– Привет? – Фобос вскинул брови. – Ты не видел нашу сестренку, – он потрепал меня по плечу, – почти четыре месяца и это твое «привет»?

– Она нам не сестра, – уже более строго отрезал Деймос.

И был прав. Хоть мы и росли вместе столько лет – я им не сестра.

Оказавшись у них на пороге в пятилетнем возрасте – я мало, что помню. Помню лишь то, что Фобос первым подружился со мной в тот же день, а Деймос сверлил меня недоверчивым взглядом семилетнего мальчишки. К счастью Энио – была родной сестрой моей мамы, так что совсем без родственников я не осталась. А вот парням матерью кровной она не была. Вышла замуж за их отца, когда они были совсем крошками и только поэтому любили ее как родную мать.

– Грубиян, – Фобос наигранно изобразил обиду, положив ладонь себе на грудь.

Я смахнула холодное приветствие Деймоса, как залежавшуюся пыль. Ничего необычного или нового. Это уже давно перестало меня обижать.

– А где Диона? – спросила я, пробегая взглядом по студентам.

– Она внутри, с Да́лией, – ответил Фобос, и мы двинулись к дверям.

Мы вошли внутрь большого парадного зала, в котором по обыкновению проходила приветственная речь ректора академии. Большие окна, ступеньки из светлого гранита, что вели к возвышенной сцене, за которой красовалась стена с огромным витражом в синих и фиолетовых оттенках, изображая древние символы Орио́нтиса.

Диона, увидев меня пошла навстречу.

Затерявшись среди толпы студентов, мы встретились примерно посередине зала и крепко обнялись. Ее я не видела все лето, так как она отправилась в Кса́нтос – золотой город чистокровных, откуда и была родом. Понять, что ты из самого Ксантоса – просто. У каждого рожденного там была идеально шелковая кожа, которая слегка поблескивала позолотой. Янтарно-светло-карие глаза, а у некоторых и вовсе идеально желто-золотого свечения. Глаза Дионы были светло-карие с янтарной окантовкой, а волосы были идеального светло-русого оттенка.

Она была влюблена в Фобоса наверно лет с пятнадцати, но заметил он ее лишь три года назад, когда она вернулась после каникул достаточно повзрослевшей. Осиная талия, которую она любила подчеркивать тщательно обтягивающей одеждой и обольстительная улыбка, в которой порой даже я теряла взгляд. Но главное – это чистая душа, благодаря которой я была рада, что Фобос наконец-таки закончил свою разгульную жизнь и остановился на ней.

Хоть кто-то смог пробиться в его недоверчивое сердце. В любовном плане, конечно же.

И порой я ей завидовала.

Не ее красоте, а чистоте крови, как и у братьев. Они чистые, а я… Жалкая полукровка, к которым просто привыкли, потому что еще сотню лет назад таких как я – истребляли. И вовсе не потому, что мы опасны или наоборот – слабы, а потому что устои нашего королевства были старомодными: люди, носящие кровь Ширина́ри (или просто черненную) считались предателями, раз связались с вражеским королевством – Нокса́рия.

Хорошо, что все давно в прошлом, хотя в первые годы Академии надо мной часто издевались детишки из Ксантоса. Обзывали полукровкой, грязной девкой, как меня, так и мою почившую мать, которую я совсем не помнила. А об отце знала и того меньше. Ноксарец – и все.

Далия просто махнула мне с кроткой улыбкой и вернула свой взгляд желтых глаз с золотистой окантовкой на сцену.

Фобос и Диона уже стояли в обнимку нежно воркуя. Я отвела взгляд и чуть тряхнула головой. Затем посмотрела за спину, где стоял Деймос кривя лицом от вида влюбленных. Он перевел глаза на мои и меня словно окатили ледяной водой. Холодный, слегка хмуря брови, Деймос не отводил взгляда, и я решила делать тоже самое, но не выдержала и отвернулась.

Ненавижу его.

По спине прошелся холодок от чувства давящего взгляда. Наверно за мою кровь он меня и не любил. Что ж, я рада, что это хотя бы взаимно.

Гул голосов медленно уступал стуку каблуков по сцене – Аласте́и Ровенскро́лл. Аластея – ректор академии Арканум. Средних лет, высокая черноволосая с вытянутым лицом и темно-карими глазами, как и мои. Из нее струились дисциплина, законы и правила. Но я знала, какая она на самом деле.

Когда меня привели в академию в двенадцать лет, Аластея зная, что я без родителей занималась со мной дополнительно и дарила заботу. Она учила меня управлять огнем, закрывать разум и выставлять щит света против темных сил.

– Очередная лекция на тему: «Ведите себя хорошо и год закончится, не успеете оглянуться», – усмехнулся кто-то в толпе.

Стоило всем замолчать, как вновь громкие вздохи послышались со всех сторон.

Король.

Сам король – Э́рион Ксавье́р Ори́гнтис явился на приветственную речь в академию. Весь зал осел на правое колено. Это было традицией садиться на правое колено в присутствии правителей и на левое – в знак павших воинов в бою.

Сначала я замешкалась, а затем быстро опустилась, сильно стукнув коленкой по полу. По ноге протекла волна боли, и я поджала губы. А потом услышала сдавленный смешок позади и захотелось лягнуть ногой этого высокомерного засранца.

Аластея уступила место у трибуны из темного дерева, на которой был красиво вырезан герб нашей академии в серебристых тонах, и король взошел за нее. Высокий, с уверенным и твердым карим взглядом опыта многих лет на троне. Этот опыт отражался в морщинках у глаз, шраме на левой щеке и крепких мышцах.

– Дорогие студенты Арканума, – начал свою речь король.

Когда он вообще появлялся на приветственной речи в начале учебного года? Обычно он приезжал на пару балов и на выпускное испытание в конце учебного года. Но это не могло не радовать. Король о нас не забывает.

Я улыбнулась, слушая речь короля Эриона пока сзади я услышала тихое ругательство Деймоса, но смогла повернуться лишь головой, так как он оказался опасно близко и сжал мои плечи, словно пытался запрятать меня. Фобос и Диона тоже обратили на него свое внимание, которое было ошарашенным у обоих – ведь они знали, как Деймос относился ко мне.

– Деймос? – тихо спросил Фобос, хмуря брови, между которыми пролегла маленькая складка.

Но Деймос не шевелился.

Я чувствовала, что еще чуть-чуть и мои плечи сохранят факт его прикосновения ко мне весьма нелучшими знаками. Сжатые плечи стали ныть от начинающейся волны боли.

– Деймос! – чуть громче позвал его брат и он повернулся к нему. – Что случилось?

Он лишь покачал головой и затем опустил взгляд вниз – ко мне. На мгновение показалось, что в его светло-карих глазах вспыхнул огонь, заиграв языками пламени, что сливались в танце друг с другом. И чувство, что прошла вечность, но Деймос быстро пришел в себя и убрал руки так, словно обжегся. Он смотрел на них, как на чужую часть тела и сделав пару шагов назад, вернул холодный взгляд на короля.

Что это было, пламень Вор'за́ла?!

Король продолжал говорить и поздравлять нас с началом учебного года, а для меня и моих друзей – это был выпускной год. Последний – десятый. Конечно, Деймос и Фобос могли закончить учебу еще год назад, но по некоторым причинам Фобос брал в прошлом году дополнительный год обучения и снова в этом. И хоть его мотивы я понять могла, но зачем это делал Деймос – я не знала.

Его напряжение не входило в общее настроение торжественной речи и тем более самого короля Орионтиса. После всех приветствий и напутствий мы стали двигаться к выходу из зала и уже в коридоре, Деймос кивнул нам идти за ним. И стоило мне свернуть в противоположную сторону, как Фобос крепко схватил меня за локоть и потянул за собой, обнимая за плечи.

Диона свела брови, но молча шла позади нас.

Мы вернулись в крыло общежития на третий этаж, где располагались наши спальни. В комнате Деймоса за девять лет учебы я бывала лишь три раза и то два их них, когда его самого не было здесь.

Войдя, я прикрыла глаза, потому что в нос сразу ударил аромат свежий лилий, хотя самих цветков я не увидела. Но это был его аромат и только с ним ассоциировался у меня Деймос.

Точнее – это было единственное что-то приятное с чем ассоциировался у меня этот индюк.

На кресле расположились Фобос и Диона, сев ему на колени, а Деймос навис над своим рабочим столом. Я бегала глазами и искала место приземления, но его не было. Стул спрятан за могучим телом Деймоса, кресло занято, а на кровать я не решалась сесть, мало ли кто там побывал.

Но отдать должное стоило – Деймос любил порядок. Во всем. Идеально заправленная постель и нигде ни слоя пыли. Все стояло ровно, аккуратно и ничего не могло броситься в глаза, выбиваясь из общей картины.

Простояв несколько секунд – я просто упала на пол и поджала под себя ноги.

Три пары глаз обратились ко мне.

– Ксантия, все нормально? – настороженно, но с улыбкой спросил Фобос.

Я пожала плечами.

– Да, все хорошо.

Деймос смерил меня уставшим взглядом.

– Сядь на кровать, тебя же собьют если кто-то войдет, – строго отрезал он, повернувшись ко мне вполовину.

– Едва ли сюда кто-то войдет, – Фобос смерил брата взглядом с усмешкой, – но в целом он прав, – согласился он, и я встала. Медленно прошла к кровати.

Интересно сколько девушек пали здесь его ледяным обаянием? Хотя мне плевать.

Я отогнала непрошенные мысли подальше и аккуратно села на краешек кровати, слегка поерзав. Глаза Деймоса врезались в меня словно острием клинка, выдавая его раздражение и я плюхнулась сильнее, закинув ноги на его черный плед не снимая обувь и с вызовом посмотрела. Уголки его губ слегка поползли вверх, но вмиг исчезли. Он закатил глаза, повернулся и осел на край своего стола.

Деймос идеально подходил этой комнате, такая же темная, как и его душа.

– Да, будь как дома, – с натянутой улыбкой произнес он и тут же стер ее с лица, возвращая себе полное безразличие.

Комнаты в академии были небольшими, но довольно уютными. Стены были обшиты темным деревом, на полу такой же темный паркет. Кровать с высоким изголовьем, тумбочка с лампой, комод, стол и стул под окном. Небольшая полка, где у Деймоса стояли тома по истории и магии. Простора добавляет зеркало в полный рост, расположенное на дверце шкафа слева от кровати, где сейчас отражаются мои туфли и ухмылка.

– Так что происходит, Деймос? – спросил Фобос, тем самым прекращая мою немую стычку с его братом. – Ты что-то слышал в Элла́де?

Эллада – это город воинов в нашем королевстве. Туда стекаются многие солдаты, чтобы пройти боевую подготовку и занять место в королевской армии. Деймос же любил учебу больше всего остального и когда появилась возможность уехать на лето туда и заняться дополнительной подготовкой – он, недолго думая и не прощаясь, покинул Академию за пару недель до каникул.

– Слышал, – с недовольством прошептал Деймос.

Тишина.

– И? – протянул Фобос, и его брат поднял глаза сначала на меня, но быстро отвернулся.

Меня эта заминка то ли смутила, то ли напрягла. Редко он смотрит на меня. Порой даже на общем застолье вообще делал вид, что меня не существует. Воспоминания об этом заставили меня только разозлиться и стоило почувствовать разливающееся тепло по венам, я прикрыла глаза и сделала пару вдохов и выдохов.

Не сейчас, Ксантия.

– Туда стекались королевские воины, чтобы снабжать блокпосты и укреплять защиту, – ответил Деймос.

– Опять Ноксария? – встревоженно дернулась Диона.

Война между нашим королевством и Ноксарией шла сотни лет. Каждый король Ноксарии мечтал прибрать к рукам самое большое королевство, хотя наши земли были больше едва ли на несколько тысяч гектар чем у них. Орионтис – королевство, созданное и благословленное богами с самого начала. Наша земля настолько плодородна, что мы, по сути, кормим все остальные пять королевств, обменивая зерно на другие товары или монеты.

Правители также избраны богами, именно поэтому с самого начала на троне Орионтиса сидели всегда лишь Оригнтисы. Говорят, что в их жилах течет не только чистая кровь, но и сам Хаос. Хаос, что породил богов и наш мир. В противовес, на престоле Ноксарии сидели только Тене́брисы – выбранные одним лишь богом – Аидом. Их королевская семья имела не просто черную кровь, а затмленную, кровь самого бога.

Правда это или нет? Я не хотела знать. Лучше бы они в целом оставили нас в покое, прекратив терроризировать наши границы и поселения.

Деймос лишь кивнул.

– Чего этой Ноксарии от нас надо? – рявкнула Диона теперь с раздражением.

– Мы были единым королевством и король Ноксарии явно решил продолжить дело своих предшественников, методы правда… – я покачала головой. – Малькариус не оставит попыток нас захватить, вероятно отсюда и укрепление блокпостов.

– Начнется война? – отрешенно спросил Фобос, разглядывая половицы.

– А она кончалась? – вопросом ответил Деймос и потер лицо руками.

Казалось, он мало спал последнее время, неужели подготовка в Элладе была такой суровой? Ну и пусть. Этот холодный кусок камня должен иногда страдать.

– Ты понял, о чем я, – Фобос поднялся с кресла. – Они нападают лишь на наши границы. Нам ждать полного вторжения?

– Не знаю, – устало ответил его брат. – Но они собирают добровольцев на блокпосты, думаю король и для этого тоже приехал сюда.

– Тоже? – удивился Фобос. – А есть еще зачем-то? Он нас лишь по праздникам навещал и то не всегда.

Деймос натянулся как струна.

Молчание стало настораживать, но Диона подав голос, смахнула с меня подозрительные чувства, но не заметить, как Деймос расслабленно выдохнул – я не могла, так как часто невольно следила глазами за ним на протяжении многих лет. Самая тупая привычка на свете. Он меня ненавидел, а я всегда пыталась его в этом переубедить.

И только к последнему году я наконец поняла, насколько это бессмысленно. Скоро мы выпустимся и разбежимся по разным уголкам Фэрэндора и едва ли судьба вновь сведет нас обратно. Зачем нестись за тем, кто не разделяет твоих порывов наладить отношения?

Пятнадцать лет равнодушия тому очевидное доказательство.

– Ты ведь не пойдешь туда, верно? – дрогнув голосом, спросила Диона обращаясь к Фобосу. В ее глазах блестел страх, а в моем сердце тревога.

– Конечно нет! – строго ответил Деймос.

Глаза Фобоса распахнулись от наглости брата отвечать за него. Такое было уже не впервые, хоть старший из них – Фобос. На несколько минут правда, но кто считает.

– Чего это ты за меня решаешь?!

– У тебя даже опоры нет, куда ты собрался?! – Деймос вскочил со стола и почти вплотную подошел к брату.

И снова он прав.

Без опоры идти в бой опасно. Возможно, конечно, но опасно.

Опора – это некая связь между двумя воинами, которая укрепляет их и делает сильнее. Воины помимо своих сил, обретают силы друг друга и будут навечно связаны до самой смерти и даже после. Опорой мы связываемся с тем, с кем обширна и крепка эмоциональная связь. Тугие узы дружбы, товарищества и взаимопонимания.

Поэтому нас и просят связываться опорой по окончанию Академии, когда нам уже есть по двадцать одному году. К тому времени уже многие заведут друзей и найдут самого достойного.

Но это решаем не только мы сами, но и наши нити. Нити нашей души находятся в самом главном храме Орионтиса, где служительницы следят за тем, чьи нити готовы связаться навечно. Не знаю точный смысл этого странного явления, но нам и не рассказывают и никого кроме служительниц в храм не пускают, даже короля. Это самое защищенное место, в которое пробиться просто так не выйдет даже у самых сильных магов.

Мы с Фобосом всегда понимали, что свяжемся опорой, но вслух об этом еще ни разу не говорили. Поэтому он и учиться здесь уже второй год.

Задевало ли подобное Диону – я не знала. А задевало бы подобное меня будь я на ее месте? Вероятно – да.

– У тебя ее тоже больше нет, но ты уже бывал в бою! – рявкнул Фобос, и напряженная тишина заполонила всю комнату и, казалось, даже шум за окном и дверью стих с невероятной скоростью.

Лицо Деймоса застыло, как затвердевший бетон, и мое тоже. Мы оба уставились на Фобоса, который пристыженно поджал губы и отвел глаза в пол. В сердце вновь вонзилось острие боли, но уверенна Деймосу куда паршивее.

И все же такой удар не ожидал никто, тем более от Фобоса. Мы с прошлой весны храним молчание по поводу одного самого улыбчивого парня на свете, которого потерял не только Деймос, но и я. В груди сжало так сильно, что хотелось зарычать. Забыть не выйдет ни у кого, но напоминание и тем более в таком контексте – ранит сильнее меча.

– Я помню. Что у меня. Ее нет. – процедил Деймос. Его глаза вспыхнули, но через несколько глубоких быстрых вздохов, он отошел. – Это даже боем не назвать, – он взмахнул руками, – просто кучка взбушевавшихся демонов. Да и к тому же у меня армия эринний за спиной, мне опора более ни к чему.

Упоминание о мерзких тварях с когтями и клыками вновь заставило меня замереть. Видела я их лишь в книгах, но даже там эти создания выглядели устрашающе.

Деймос выделялся этим очень сильно. Ни у кого не прорезаются силы до двенадцати лет, но у Фобоса и Деймоса они были с рождения. А армия эриний шли в придачу ко второму, так как были частью его силы – ужаса.

– Наши нити потянулись друг к другу с прошлой весны, – парировал Фобос. – Но из-за случившегося… и в целом Ксантии еще надо доучиться – мы не стали соглашаться на связывание.

Диона заерзала в кресле, что не ушло от моего взгляда. Увидев это, она спешно улыбнулась. И все-таки волнует… Конечно, ее это волнует. Опора неразрывная связь даже после смерти одного, пока другой не решит связаться опорой с кем-то другим, что является огромной редкостью.

Мы с Фобосом будем идти рука об руку всю оставшуюся жизнь и сражаться в первую очередь лишь друг за друга. Никакая любовная связь не сможет стать выше этих уз, и она понимает это. Может будь на моем месте мужчина – она бы не так волновалась, хотя связь опоры и любовная связь – две абсолютно разные вещи.

Главное самой не затеряться между этими границами, что кстати порой, выходило плохо. Фобос – мечта многих девушек в Академии и когда-то даже меня это не обошло стороной.

– Ты же знаешь, я здесь уже второй год не просто так, – уже более спокойно произнес он.

– Да… Как и я, – ответил Деймос, и я бросила на него вопросительный взгляд, а брови Фобоса свелись к переносице.

Это еще что значит? Может, конечно, он был тут пока здесь Фобос, а не я... Да, вероятно так.

– Я, честно говоря, думал, что ты передумаешь… – начал Деймос со своей редкой, но опасной ухмылкой.

Стоило увидеть его слишком игривым – жди беды. Либо он идет мстить, либо ему скучно, но в любом из двух случаев – плохо будет тебе.

Сейчас будет.

– И совершишь ошибку, связавшись с Дионой, – его голос с холодного сменился на бархатно-мурлыкающий.

– Ошибку? – она резко вскочила с кресла.

– Ну да. Любовные связи такие… не постоянные. Не зря нас просят не связываться с любовниками, – глаза Деймоса блеснули алым огнем.

– Я – не любовница! – вскипела Диона и на тоненьких пальчиках рук заклубились водяные языки. – Если твои связи с каждой шлюхой Эллады – не постоянны, это не значит, что у всех так.

Она сжала кулаки и выпорхнула за дверь, хлопая ей со всей силы отчего я невольно подскочила на кровати. Глаза Фобоса округлились и загорелись красным, но он смотрел не на брата, а в пол. Дыхание выдавало его напряжение. Он сжал кулаки до того сильно, что руки стали дрожать, но вмиг расслабил их.

– Зачем ты так? – в пол голоса спросила я, недоумевая мотивами Деймоса оскорбить Диону или подумать, что его брат – глупец.

Фобос громко выдохнул и вышел. Дверь захлопнулась вновь и в этот момент, осознавая, что разговор окончен – звуки с улицы решили донестись до нас, возвращая в реальный мир.

Деймос потерял в ту же секунду весь задор и улыбку и медленно пятился назад, опустившись обратно на край стола. Я сидела не шевелясь, в надежде, что если он решит лечь, то даже не заметит меня. Медленно сползав с кровати и взмолившись Кайро́су – богу удачи, чтобы кровать не скрипнула – именно это она и сделала, приговаривая:

«Я не дам тебе выкрутиться так просто».

Деймос вмиг вспомнил, что он еще не один и выпрямился.

– Я пойду, – произнесла я и направилась к двери, но в нескольких шагах, остановилась, уставившись на комод.

На нем лежал черный связанный браслет с вкраплениями темно-фиолетовых нитей, как моя прядь. Я распахнула глаза шире, не веря им.

– Я думала… Я думала ты его…

Деймос проследил за моим взглядом и парой шагов оказался у комода, запихав браслет в верхний ящик и громко его захлопнув. Его спина двигалась вместе с его глубокими вздохами.

– Ты вроде собиралась уходить, – прошептал он едва сдержанно.

Когда мы были в доме родителей и отмечали восемнадцатилетие Деймоса, я решила связать ему этот браслет. Тогда он достаточно долгое время не шипел на меня, не отгонял и не шпынял и я решила, что между нами начинает нарастать что-то благоприятное. Но нет. За родительским домом у озера, я вручила ему этот браслет в шелковом черном мешочке, и я готова поклясться – мои глаза горели воодушевлением и надеждой. Вскоре этот браслет улетел в озеро, а сам Деймос разозлился. Тогда я проплакала до глубокой ночи, а когда решила спуститься на первый этаж за водой, то чуть не полетела по лестнице, ведь ее ступени были мокрыми.

Так он за ним потом нырял?

Сердце пропустило неровный удар. Деймос повернулся и пристально смотрел своими пылающими глазами.

Он зол? Или смущен?

Я быстро опомнилась и поспешила к двери, открыв которую я увидела стоящую Аластею с поднятой рукой. Надеюсь, хотела постучаться, а не подслушивала. Она выпрямилась и оттянула рукав черной приталенной накидки до пола.

– Фобос сказал, что ты здесь, – произнесла она мне, но сверлила глазами Деймоса. – Нужно поговорить. Идем.

Она не дожидалась ответа и развернувшись, пошагала в сторону.

Я бросила последний взгляд на Деймоса и не могла понять, как разгадать этого странного человека. Порой его поступки жестоки, а порой из-за перемен его настроения хотелось стукнуть даже сильнее.

Я опомнилась и помчалась за Аластеей.

Мы молча шли через коридор общежития в здание администрации, а точнее к ее, излюбленного мною кабинету. Когда мне нужна была полная тишина – я всегда приходила сюда. Потрескивающий камин был моим единственным слушателем.

Я никогда не понимала этой доброты именно ко мне с ее стороны, но была рада. Да сирота, да приемная, но таких было достаточно, а повышенное внимание было именно ко мне.

Подходя ближе к кабинету, я заметила дюжину стражников в облачении королевских доспехов. Темно-синяя форма с золотыми вставками на ремешках, замках и карманах. Слева на плече у каждого нашит герб Орионтиса в виде венца лавровых листьев со скрещенными внутри нее лезвиями мечей, а в портупее на их крепких талиях, вставлен стальной меч в ножны.

– Король еще не отбыл? – с опаской в голосе спросила я и Аластея лишь покачала головой, не сводя глаз со стражников.

Меня прошиб холодный пот.

Ноги стали чуть подрагивать, и я боялась, как бы мне не свалиться на мягкий ковер Аластеи, когда буду садиться на правое колено при личной встрече с королем.

Ее кабинет был достаточно просторный из темного дерева и вероятно дорогого из Дрезда́лии. Три огромных окна в темно-коричневых рамах, являли главный двор Арканума. Посреди кабинета стоял большой деревянный стол, за которым она проводила больше всего времени. Даже когда я приходила сюда заниматься, она молча перебирала бумаги, тяжело вздыхала и водила пером по пергаменту.

Слева у стены был большой камин из черного камня, длинный темно-синий диван, под которым и был мой любимый и мягкий черный ковер. У правой же стены располагался книжный шкаф во всю стену и до самого потолка, на котором были сотни книг, которые я любила читать. Вот выносить отсюда Аластея их не позволяла.

Король восседал за ее столом и увидев нас, тут же встал и вышел из-за него. Вблизи он казался еще выше и крепче. Длинные идеально белые волосы под повседневной короной в виде лавровых листьев.

Казалось, он был старше Аластеи лет на десять, не больше.

– Доброго здравия, мой король, – быстро прострекотала я и опустилась на правое колено.

Аластея молча отошла к окну и глядела на двор. Король же подошел ко мне ближе.

– Здравствуй, Ксантия, – со сдержанной улыбкой поприветствовал он.

Я застыла.

Сам король Эрион знает, как меня зовут. Теперь же – я старалась удержать улыбку. Он указал на диван у камина, и мы сели на достаточном расстоянии.

– Что-то случилось? – в полной растерянности обратилась я то к королю, то к Аластеи.

Король Эрион медленно кивнул и скорее своим мыслям, чем мне. Некоторое время он молчал и, казалось, обдумывал в голове с чего ему начать. Я же с растерянным взглядом кружила по кабинету, пытаясь поймать взгляд Аластеи, которая совсем не упрощала мне задачу, засмотревшись куда-то.

– Случилось, Ксантия. Двадцать лет назад, когда моя дочь родила прекрасную девочку и еще через пять, когда мою дочь убили.

Наконец Аластея соизволила повернуться и всмотрелась в меня внимательно, щуря взгляд, а я же нахмурила свой.

– Простите? – я искала поддержки у нее, но она лишь молча смотрела.

– Двадцать лет назад моя дочь – Николе́та, родила прекрасную девочку, что была новым счастьем в нашей маленькой семье. Она росла и гоняла стражников по всему дворцу. – Усмехнулся король воспоминаниям. – Но через пять лет при последней большой битве с Ноксарией в Ри́ффен-хат, моя Николета погибла, защищая свою дочь и свой дом.

– Да, я вроде помню историю ее смерти, но зачем вы мне это говорите?

Глаза продолжали бегать от короля к Аластеи и обратно, но у одного было выражение лица с сожалением, а у другой – непроницаемость.