Kitabı oxu: «Взвейтесь кострами»

Глава 1. Новая дача.

Дорога вильнула, подпрыгнула на возвышенности, и я увидела серебристый изгиб речки. Поверхность воды заискрила тысячей солнечных бликов, но стоило приглядеться, как река скрылась за стеной деревьев. Украдкой вздохнув, я продолжила смотреть в окно машины. Впереди тихонько переговаривались родители. Мама хотела обшить веранду, а с другой стороны дома пристроить беседку, папа же хотел сделать перед входом открытую террасу. Они вполголоса спорили о новой даче, которую я пока не видела. Сейчас мы ехали туда. Родители то и дело замолкали и оборачивались на меня, но я смотрела в окно и делала вид, что не замечаю этого. Мне было не страшно, но немного тревожно.

«Что, если дети на этой даче будут такими же как в школе?» – переживала я. А потом тихонько вздыхала и безотрывно смотрела на разноцветные домики, что тут и там мелькали между деревьями. «А если там вообще не будет детей?» – закрадывались тоскливые мысли.

Наконец, машина съехала с основной дороги. Папа открыл огромные металлические ворота и колёса приглушённо зашуршали по грунтовке. Свернули налево, долго ехали между разношёрстными заборами, а потом повернули направо и поехали по аллее, на одной стороне которой были домики, а на другой неширокая просека, местами заросшая деревьями и густым кустарником, за которым прятался старый металлический забор. Вертикальные прутья местами были отжаты, а где-то и полностью выбиты и между ними спокойно мог пролезть даже взрослый. Между деревьями за забором мелькали мрачноватые домики с давно облупившейся краской.

Пока я пыталась понять, что это за странное место, машина остановилась возле крайнего домика с левой стороны. Он мне сразу понравился – ярко-голубой, с тёмно-синей крышей он выглядел как незабудка в зарослях травы, так сильно зарос участок сорной травой. Забор вокруг участка был старый, деревянный и местами покосившийся. Когда-то он, наверное, был светлым, но теперь мрачно серел из зарослей сочной зелени.

Родители выскочили из машины и тут же начали вытаскивать из багажника сумки, которые вчера допоздна укладывали. Я вышла вслед за ними и едва не вскрикнула, увидев на аллее старушку в сером бесформенном платье. Её волосы клочьями торчали из-под платка непонятного то ли серого, то ли выцветшего чёрного цвета. Она смотрела на меня круглыми глазами чуть навыкате и что-то шептала себе под нос. Её руки при этом то сжимались в кулаки, то разжимались. Я попятилась, с трудом отвернулась от бабушки, подошла к калитке и, скинув проволочную петельку, вошла на участок. Спиной я чувствовала взгляд старухи, но обернуться так и не решилась.

Дорожка из крупных плит весело скакала сначала вдоль зарослей, а потом сворачивала к домику. Вблизи сразу стало видно, что краска на доме облупилась и теперь топорщилась, словно чешуйки. «Как дракон.» – подумала я и улыбнулась.

Несколько минут я стояла перед домиком и завороженно разглядывала. Здесь нам предстояло жить до самой осени. Лишь когда у папы порвался пакет, я спохватилась. Тут же подпрыгнула на месте и побежала помогать родителям. Нервно осмотрелась, выскочив на аллею, но старушки уже не было. Да и была ли?

Папа вытаскивал сумки из машины, а мама отделяла те, что были не тяжёлыми. Их-то я и взялась таскать к дверям. Последним, с гордостью внесла на веранду мамин любимый цветок в округлом горшке с маленькими бегающими котиками.

Веранда, которую хотела остеклить мама, скрылась под плотными зарослями дикого винограда. Мама взошла на неё, как королева на подиум и, откинув росток от лица поморщилась.

– Его выкорчуем. – без тени сомнений сказала она.

Папа только пожал плечами. Он достал ключи и, подмигнув мне, открыл дверь. Несколько секунд я молчала в нерешительности, затем аккуратно, стараясь не скрипеть досками, вошла в дом. Вопреки ожиданиям, внутри он оказался светлым и уютным.

Из узкой кухоньки дверь вела в просторный зал с двумя окнами, а к нему примыкала маленькая комнатка. На кухне же была лестница, поднявшись по которой я попала в крохотный коридорчик, с двумя узкими дверями. Я толкнула одну и медленно вошла в комнатку. Большое окно выходило на аллею, за которой в зарослях притаился таинственный забор, отделяющий дачное общество от пошарпанных домиков с тёмными окнами. Несколько минут я разглядывала их, затем положила возле окна свой рюкзак, тем самым застолбив комнату.

Весь день мы метались по дому с пылесосом и тряпками – стирали сантиметровые слои пыли, намывали окна и полы до скрипучего блеска. Потом папа надул матрасы, а мама застелила их свежим бельём. Мебель обещали привезти завтра, но я не расстроилась. Всегда любила спать на надувном матрасе.

Вечером, закончив со всеми делами, я вышла на аллею и остановилась, прижавшись тощими лопатками к забору. Постояв так несколько минут, попыталась шагнуть, да не смогла – растрёпанная русая коса зацепилась за деревяшку. Я насколько могла повернулась и стала наощупь снимать её.

– Вот растяпа! – хохотнул мальчишка, высунувшийся из-за соседнего забора.

Я хмуро посмотрела на него, и продолжила ощупывать забор. Мальчишка тут же подбежал и начал осторожно отцеплять косу.

– И ничего я не растяпа. – плаксиво ответила я.

– Ещё какая растяпа. Угораздило же так зацепиться. – он освободил мою косу и отошёл на шаг, чтобы рассмотреть.

– Спасибо. – я шмыгнула носом.

– Пожалуйста. – мальчик пожал плечами. – Вы теперь тут жить будете? – он кивнул на мой новый домик.

– Ага.

– Не повезло. Я думал мальчишка будет.

– Ну и дурак. – насупилась я.

– Сама дура. – он безразлично пожал плечами.

По аллее к нам приблизился ещё один мальчишка и девочка с россыпью светлых кудряшек.

– Новенькая? Меня Настя зовут. – представилась девочка. – Это Миша – она показала на спасителя моей косы – и Вова. А тебя как зовут?

– Катя. – ответила я, сжав губы.

– Да не обращай на него внимания. – вдруг хихикнула Настя. – Он всем сначала гадости говорит.

Я искоса посмотрела на Мишу и кивнула.

– Ой да подумаешь. – закатил глаза Миша. – Зацепилась косой за забор и стоит, даже помощи не просит. Растяпа и есть.

– Была бы у тебя коса, я бы посмотрела на тебя. – надулась я.

– Я бы тоже посмотрел. – неожиданно рассмеялся Вова, а вслед за ним и остальные.

– А ты откуда такая взялась-то? – с хитринкой спросил Вова.

– Какая – такая?

Мальчик помолчал с минуту, после чего протянул с нескрываемым ехидством:

– Неуклюжааая.

– Сам ты неуклюжий! – я развернулась и уже шагнула к калитке, когда Настя поймала меня за ладошку.

– Да не обращай на них внимание. – она укоризненно посмотрела на мальчишек, которые сдавленно хихикали за моей спиной.

– Пошли. Покажем тебе общество. – поманила Настя. – Мальчишки вот здесь живут. – она показала на соседний дом.

– Вместе? – удивилась я.

– Мы братья. – буркнул Миша.

– А я воон там. – Она показала на кирпичный домик через один от мальчишек.

– А там что? – я показала на забор.

– Там? – дети переглянулись.

– Там лагерь старый. – с сомнением сказал Миша. – Заброшенный.

– Интерееесно. – протянула я, не отрывая взгляда от старого забора.

– Он проклят. – прошептала Настя.

– Да ну? Пугаете. – я недовольно посмотрела на девочку.

– Честное слово. – хмыкнула Настя.

– Не врёт она. – добавил Вова.

– Я слышал, как мама с соседкой разговаривали об этом. – сказал Миша.

– И что говорили? – спросила я с недоверием.

Мне казалось, что они меня разыгрывают. Так же, как любили делать одноклассники. Я часто велась на их глупые шутки, а потому надо мной шутили постоянно.

– Что когда-то давно там пропала целая смена. Все – и дети, и вожатые. А ещё, я слышал, будто там и после этого дети пропадали.

– Брехня. – высказался Вова. – Только смена пропала. А потом просто приписывали к лагерю.

– А я тоже слышала, что дети и после здесь исчезали навсегда. – добавила Настя.

– Да врёте вы всё. – удивлённо сказала я. – Просто пугаете.

– Я тоже не верила. – пожала плечами Настя. – Только иногда мне кажется, что там кто-то есть.

– А давайте посмотрим? – с любопытством сказал Вова.

– Родители тоже говорят, что там нехорошее место. – с сомнением протянул Миша.

– Так и скажи, что боишься. – хихикнул Вова, ткнув брата в бок.

– Не трус я! – взвился Миша. – Но родители туда ходить не разрешают.

– Ага. И мне тоже. – вставила Настя.

Мы дошли до конца аллеи, но забор лагеря не закончился. Вдоль него показалась хорошо вытоптанная тропинка.

– Если пойти по ней, то можно выйти к речке. Мы туда на пляж ходим.

– Далеко это? – спросила я.

– Нет. Можем сейчас сходить.

– Давайте! – обрадовалась я.

Заброшенный лагерь манил своей загадочностью. Мы пошли по тропинке, и я украдкой поглядывала на приблизившийся забор. Мне казалось, будто старенькие домики тоже следят за мной тёмными глазницами пыльных окон. Обернувшись, я застыла – сзади, в самом начале тропинки стояла та же старушка в сером, смотрела нам вслед водянистыми глазами и снова что-то говорила.

– Кто это? – я повернулась к ребятам, но они уже отошли на несколько метров вперёд.

Когда я их догнала, старушка снова исчезла, будто её и не было.

– Ты чего какая? – снова поддел меня Миша. – Трусишь идти? Так бы сразу и сказала.

– Ничего я не трушу. – ответила я, но голос предательски дрогнул.

– Мало того, что растяпа, так ещё и трухло. – пробурчал он.

– Сам ты трухло. – разозлилась я.

– Чего огрызаешься? – возмутился Миша.

– Ты первый начал! – я даже топнула ногой от злости.

– Ой, замуучили. – Настя воздела руки к небу и в этот момент из лагеря с оглушительным карканьем взвилась стая ворон.

Мы так и присели, прикрыв руками головы.

– Нифига ты колдунья! – восхищённо пропищал Вова, когда птицы улетели.

– Будете злить – в лягушек превращу. – мрачно пообещала Настя.

Тем временем забор лагеря кончился, а в воздухе появился запах сырости. Деревья сначала обступили тропинку плотной стеной, а потом расступились, словно кто-то отрезал часть леса. Перед нами осталась широкая полоска песка, уходящая вдаль и не очень широкий речной рукав. На пляже было людно – носились дети, песок скрывался под яркими прямоугольниками полотенец и пёстрых зонтов. Что-то кричали взрослые, а чуть поодаль даже играли в волейбол.

– Это залив. – пояснила Настя. – Здесь вода теплая, а если дойти до конца пляжа, то выйдем к открытому руслу. Там вода холоднее, но чище.

– Мы обычно туда ходим. – с гордостью сказал Вова.

– Там народу меньше. Чего в этом лягушатнике плюхаться. – с пренебрежением добавил Миша.

Я только закатила глаза на его реплику, а Настя, глядя на меня хихикнула.

– До конца пойдём? – спросила она. – Или завтра?

– Пошли. Мы с Вовкой искупаемся.

– Эгоисты. – притворно возмутилась Настя.

– Сама предложила на пляж сходить. – раздражённо ответил Мишка

– Мы быстренько. – умоляюще протянул Вова.

Мы с Настей переглянулись, она пожала плечами и согласилась. Ноги тут же увязли в тёплом песке.

– Сейчас народу уже немного. Днём больше было. – авторитетно пояснил мне Вова.

Противоположный берег постепенно отодвигался, а песчаная полоса становилась уже. На нашем же берегу местами проросли заросли тонких ив. За очередным островком таких зарослей я увидела, что песчаный пляж практически кончился. Небольшая песчаная полянка со всех сторон была окружена деревьями. А вот остров, играющий роль противоположного берега закончился и нам открылся широкий простор открытого русла Волги.

Несколько минут я стояла, обводя взглядом далёкий берег. Мальчишки с гиканьем и кучей брызг плюхнулись в воду и поплыли, периодически ныряя и окатывая друг дружку водой.

– Выпендрёжники. – неожиданно хихикнула Настя и плюхнулась в песок. – Перед тобой рисуются.

– Передо мной? – в недоумении переспросила я.

– Ну не передо мной же. – засмеялась девочка. – Ты смешная.

Я села рядом с ней и вытянула ноги, прикопав их песком.

– Почему это? – угрюмо спросила я.

– А ты всегда так странно реагируешь?

– На что?

– На слова. На шутки. – девочка пожала плечами.

– Не знаю. – я нахмурилась.

Девочка толкнула меня плечом.

– Не грусти. Нормальная ты.

– Ты тоже. – я неуверенно улыбнулась.

Братья выскочили из воды, словно чертята и тут же окатили нас с Настей волной брызг. Мы с визгом подскочили и бросились наутёк, но мальчишки бросились за нами вдогонку, пытаясь стряхнуть воду с волос на нас.

Спустя пять минут мы мокрые, но счастливые, сидели на песке вчетвером и смеялись.

– Дураки! – беззлобно отчитывала братьев Настя.

– Не смешно. – с улыбкой вторила ей я.

– Будете обзываться, мы и вас в воду затащим. – пообещал Мишка.

Солнце склонилось, окрасив небо в мягкий оранжево-розовый цвет. Мы медленно побрели домой, где меня уже ждали родители. А я шла и думала, что, наверное, впервые за последний год мне понравилось в компании. Если бы ещё мальчишки не цеплялись к каждому моему слову, было совсем прекрасно.

– Эй, растяпа! Смотри не споткнись. – выдернул меня из размышлений Миша.

– Не споткнусь. – пробурчала я.

Мы дошли до конца пляжа и нырнули в стену деревьев. Здесь сумерки уже сгустились. Ребята уверенно шлёпали по тропинке, а я всё время оборачивалась, не то пытаясь что-то увидеть в тенях, не то боясь того, что увижу. Вскоре показался ржавый забор. Дети, не сговариваясь, притихли. Я всматривалась в очертания притаившихся домиков и мне всё явственней казалось, что из тёмных окон за нами наблюдают. В сумерках лагерь выглядел ещё загадочнее, чем днём. Шевелилась листва на деревьях, но как я не силилась – не смогла ощутить ни дуновения ветра.

Выйдя на аллею, дети снова заговорили. Мальчишки предлагали встретиться после ужина за каким-то столиком и поиграть в карты. Настя пообещала зайти за мной. Я рассеянно кивнула и улыбнулась, представив, как удивятся родители. Возле одного из заборов мои спутники снова замолчали. Я сначала удивилась, затем пригляделась к ветхому, покосившемуся забору за которым густо разрослись вишнёвые деревья, прячущие старенький домик с острой треугольной крышей.

– Быстрее, ну! – поторопил меня Вова.

Я ускорилась и, уже отходя от участка, заметила, как в окне показалось лицо той самой старушки в застиранном чёрном платке.

– Кто там живёт? – спросила я как только мы отошли от страшного участка подальше.

– Да так. Местная сумасшедшая. – ответил Вова и заозирался по сторонам

– Мама говорит, что она не сумасшедшая, а несчастная. – тихо ответила Настя.

Я вспомнила странную старушку и вздрогнула.

– Да не бойся. Она в общем-то мирная. – неуверенно продолжила Настя.

– Говорят, что она детей к себе заманивает и потом они исчезают. – вполголоса продолжил Вова.

– Да бредни это всё! – остановил брата Миша.

– А если нет? Помнишь, как она нас к себе в гости заманивала?

– Ой, да нужны мы ей! – ответил ему брат, но его голос прозвучал неуверенно.

Тем временем мы дошли до домика Насти.

– Я за тобой зайду через часик. – проговорила она, глядя на меня. – А вы проводите Катю. строго обратилась к братьям.

Миша закатил глаза, но ничего не ответил.

– Постой! – практически зайдя домой остановилась Настя. – Дай свой номер телефона.

Я достала мобильник из кармана и продиктовала номер. Спустя пару минут у меня уже были записаны имена новых друзей. Только после

Этого мы, наконец, отправились по домам. До моего шли втроём, но молча.

– Увидимся, растяпа. – с ехидной улыбкой попрощался Миша.

Вова хихикнул, увидев мой возмущённый взгляд, но промолчал.

– Увидимся. – едва сдерживая обиду, ответила я.

Я подошла к домику и минуту простояла на веранде, разглядывая как сквозь листву пробивается свет только что зажегшихся фонарей. Потом тихонько отворила дверь и зашла в дом.

– Вернулась, гулёна? – с улыбкой спросил папа. – Мы тебе ужин оставили.

Мама принесла мне тарелку, и я блаженно улыбнулась, глядя на красивые кругляши ароматных пельменей.

– За мной через часик Настя зайдёт, и я ещё погуляю. Ладно? – между делом спросила я.

Родители переглянулись, и мама кивнула.

– А ты переживала, что здесь детей не будет. – сказала она.

– Я не из-за этого переживала. – улыбнулась я и стала есть.

Первый день на даче прошёл не так уж и плохо – думала я. «Мальчишки, конечно, вредные, но на то они и мальчишки.» – размышляла я и улыбалась своим мыслям. И всё равно они не такие, как в школе. Школьные в жизни бы не помогли. Только смеялись бы и всё. Настроение чуть-чуть испортилось, но через минуту я уже снова улыбалась, вспоминая поход на пляж. «Интересно, завтра они позовут меня с собой?» – думала я. «Наверняка» – тут же отвечала сама себе.

Глава 2. Потерялась.

В дверь осторожно постучали. Мама впустила белокурую Настю. Новоиспечённая подруга вежливо представилась и попросила отпустить меня на вечернюю прогулку.

–– Мы Катю домой проводим. –– пообещала Настя. –– Миша и Вова прям по соседству с вами живут, а я через дом от них. –– деловито рассказала она родителям и потянула меня со двора.

На улице уже стемнело, но аллеи освещались и идти было совсем не страшно. Мальчишки ждали нас возле своей калитки. Вместе мы пошли в сторону пляжа, но свернули, не доходя до тропинки. Участок странной бабушки снова пробежали, но дальше перешли на обычный шаг. Наконец, впереди прямо под фонарём показался небольшой деревянный столик с тремя скамейками вокруг него. Дети расселись на скамейках, и Миша вытащил из кармана потёртую колоду карт.

–– В дурака для затравки? –– предложил он.

–– Валяй. –– не задумываясь ответил Вовка. –– Умеешь, мелкота? –– обратился он ко мне.

–– Умею. И я не мелкота. –– огрызнулась я.

–– Сколько тебе? –– с усмешкой спросил Вова.

–– Двенадцать.

–– Как мне. –– улыбнулась Настя.

Вова немного погрустнел, а Миша ухмыльнулся.

–– Мне тринадцать. –– сказал он с ехидной улыбкой. Так что для меня вы все мелкие.

–– Не намного ты и старше, чтоб обзываться. –– напевно протянула Настя. –– А Вовка так и младше.

–– Всего на год! –– насупился Вова.

–– Давай уже играть. Черви козырь. –– Миша раздал карты и сразу же взял свои.

За игрой время полетело быстро, как раскрученный волчок. Карты летели, с хлопками ложились на стол, а мы пытались не кричать слишком громко, чтобы не рассердить соседей. Но вечер неумолимо приблизил ночь. На телефоне высветилось сообщение от мамы. Ребята посмотрели на время, и мы неохотно потянулись домой.

Когда вышли на нашу аллею, я почувствовала, как стянуло тревогой живот. Она, как будто распространилась на всех, потому что до домов мы, не сговариваясь, побежали со всех ног, на ходу попрощались с Настей, а потом мальчишки проводили меня до калитки. Задерживаться они не стали, сразу же рванули к себе.

На веранде я остановилась, чтобы отдышаться, но необъяснимый страх втолкнул внутрь. А дома меня ждали чай и застеленный матрас. Как только мама выключила свет и ушла, я встала, подошла к окну и долго смотрела на неразличимый в ночной тьме лагерь. Меня не покидало ощущение, что в нём кто-то был. Тревога заставившая бежать медленно отступила. Лагерь был конечно же пуст, а все эти страхи лишь игра моего воображения. Так убеждала я себя, глядя в черноту за окном. Спустя долгое время я легла и мгновенно уснула.

Разбудила меня музыка. Она глухо доносилась с улицы. На протяжении двух песен я ворочалась, а потом встала и во тьме подошла к окну. Тихонько расширила щель между шторами, оставленную на ночь, и прислушалась. Холод пробежал у меня по спине, когда я поняла, что музыка играет откуда-то из глубины лагеря. Сначала я решила, что мне показалось, но чуть позже поняла –– нет. Звук шёл именно оттуда.

Сколько бы я ни вглядывалась во тьму –– ничего не смогла разглядеть. Лагерь выглядел абсолютно безжизненным. Только музыка так и продолжала разливаться в ночной тишине.

Я осторожно прикрыла окно и снова легла, но заснуть ещё долго не получалось. Чудилось, что музыка играла не просто так, а именно для меня. Или из-за меня.

Утром я встала на удивление бодрой и, едва взглянув в наполненный светом квадрат окна, побежала вниз. Как оказалось, родители ночью никакой музыки не слышали. Сначала я удивилась этому, а потом вспомнила как громко храпит папа и поняла, что услышать музыку сквозь такую какофонию они и не смогли бы.

После завтрака меня вытолкали на улицу. С минуты на минуту должна была приехать машина с мебелью и родители не хотели, чтобы я путалась под ногами. Я вышла на аллею, отошла чуть в сторону от участка и, оглядываясь по сторонам, сошла с дороги на траву, после чего скрылась за густым кустарником от случайных глаз.

Стараясь не высовываться, я тихонько пробиралась к таинственному забору. Нет, пролазить на территорию лагеря в одиночку я бы, конечно, не решилась, но посмотреть на него вблизи мне очень хотелось.

Густая трава скрывала неровности ландшафта и дважды я едва не упала, но путь всё-таки продолжила. От аллеи до забора было метров пятьдесят, ну максимум семьдесят, но по неровной местности, полностью заросшей высокой травой мне пришлось пробираться к заветному ограждению несколько долгих минут.

Вблизи забор выглядел ещё хуже. Ржавчина разъедала металлические прутья, от краски не осталось и следов. Во многих местах металл проржавел полностью и там видны были дыры. За забором деревья будто были выше, чем вне его, и листва у них была гуще. Чем дольше я приглядывалась к ним, тем сильнее мне казалось, что внутри лагеря дует какой-то другой ветер. Тёмные провалы окон матово поблёскивали, а светлые занавески за ними не шевелились.

«Сколько же лет туда не ступала нога человека?» –– думала я. У кого бы спросить, когда лагерь закрыли? Вопросы оставались без ответа. Я стояла, прижавшись всем телом к ржавым прутьям и безотрывно разглядывала заросшие дорожки и ветхие домики.

–– Шла бы ты отсюда. –– проскрипел голос откуда-то сбоку.

Я вздрогнула всем телом и отскочила от забора, будто он был раскалённым.

–– Любопытной Варваре на базаре нос оторвали. Слышала такую поговорку? –– продолжила странная старушка в выцветшем сером платке.

Я попятилась от неё, споткнулась и упала бы, если бы не схватилась за ржавые прутья, которые протяжно скрипнули от нагрузки.

–– Шуруй отсюда! –– бабуля махнула в мою сторону длинной палкой, которую держала в руке, на подобии посоха.

Уговаривать меня не пришлось. Я отскочила от забора и рванула к дому, не разбирая дороги. На аллею выскочила одновременно с газелькой, привёзшей мебель и едва успела проскочить к забору.

–– Ты совсем того? –– раздался из-за забора голос Миши. –– С головой не дружишь?

Выскочил водитель, прокричал что-то гневное, отчего голова сама собой вжалась в плечи, а напуганное сердце забилось ещё быстрее, хотя казалось, что быстрее уже некуда.

–– Эй, ты чего? –– забеспокоился вредный Мишка.

–– Ничего. –– буркнула я и, увидев выцветший чёрный платок старушки в зарослях, рванула по аллее.

Я и сама не знала куда и зачем бегу, но мне совсем не хотелось, чтобы бабулька знала в каком домике я живу. Поэтому я свернула на другую дорожку и пошла по ней, пытаясь выровнять дыхание. Дошла до конца и задумалась –– свернуть на параллельную или попробовать пойти домой? Но сама мысль о том, что старушка могла ждать меня на пути заставила живот сжаться. Тогда я свернула на другую дорогу и пошла по ней.

«И чего я так испугалась этой старушки?» –– размышляла я. «Ну местная сумасшедшая, и что она мне сделает-то?» Мысли разбегались. Я думала о музыке, которую слышала ночью и не могла понять не приснилась ли она мне. «Надо спросить у Насти!» –– осенило меня! «Лучше, конечно, у мальчишек, они ближе живут, но вредный Мишка засмеёт. Однозначно засмеёт.» –– думала я.

Аллея закончилась, я свернула на ту, что должна была быть первой, но, пройдя около ста метров поняла, что не помню таких домиков как здесь. Тогда я развернулась и пошла обратно, чтобы вернуться тем же путём, каким пришла. Дошла до поворота и, пожав плечами, свернула обратно. Спустя полчаса мне пришлось признаться самой себе –– я потерялась.

Несколько минут я стояла в нерешительности, пока не пришла к очевидному выводу –– стоя на месте никогда не найтись. Тогда я повернулась на сто восемьдесят градусов и зашагала по укатанной колее.

Не знаю сколько я кружила по аллеям, но на нашу выскочила неожиданно даже для себя. Газелька, к моему облегчению, уже уехала и старушки тоже нигде не было видно. Осмотревшись по сторонам, я осторожно зашла домой.

–– Где ты была? –– удивлённо спросил папа.

–– За тобой Настя приходила. –– добавила мама.

–– Я хотела общество посмотреть и потерялась. –– чуть виновато улыбнулась я. –– Вам помочь?

Папа отрицательно качнул головой, и я со спокойной душой вернулась на улицу.

–– Вот она! –– крикнул Вова

–– Где была? –– почему-то рассерженно спросил Миша.

–– Гуляла.

Настя посмотрела на меня подозрительно.

–– Где? –– спросила она

–– По аллеям. –– я пожала плечами.

Друзья переглянулись.

–– А откуда бежала так, что чуть под машину не бросилась? –– так же зло спросил Миша.

–– А ты чего злишься-то? –– искренне не поняла я.

–– Ты сначала вывалилась на дорогу со стороны лагеря, будто от огня бежала, а потом исчезла, как сквозь землю провалилась. –– пояснил мальчик

–– А ведь мы и там тебя искали. –– сказала Настя, махнув рукой в сторону других аллей.

Я посмотрела на ребят с недоумением.

–– Искали? Может быть, мы где-то разминулись?

–– Не должны были. –– Вова задумчиво почесал затылок. –– Мы же разделились и прочесали всё общество.

–– Значит всё-таки как-то прошли мимо друг друга. –– я осмотрела ребят.

–– Так от чего ты бежала-то? –– не унимался Мишка.

–– От той старушки. Которая в чёрном платке ходит.

–– А что она тебе сделала?

–– Ну… –– я замялась. –– Я лагерь разглядывала, а она меня прогнала. –– отчего-то нехотя призналась я.

–– Не надо туда ходить. –– нахмурилась Настя. –– Все говорят, что там место нехорошее.

–– И дети пропадают. –– добавил Вова.

–– Да брехня это. –– ершисто ответил Миша. –– Никто там не пропадает. Просто лагерь старый и взрослые нас пугают, чтоб мы в него не лазили. Мало ли –– полы где-то провалятся или крыша.

–– А про смену что ты думаешь? –– спросил у него Вовка. –– Тоже брехня?

–– Да кто же теперь знает? Сколько лет он уже закрыт?

Миша так старательно убеждал нас, что у меня закрались сомнения. Я подумала, и всё-таки решилась на вопрос:

–– А музыку ночью вы слышали? –– спросила я.

–– Какую? –– слишком быстро спросил Вова и отвёл глаза.

–– Слышала. –– тихим шёпотом призналась Настя.

–– Да небось кто-то забрался в лагерь ночью и сидел там. –– тряхнул головой Мишка.

–– Туда же нельзя ходить? –– подозрительно спросила я.

–– Нам нельзя, а это, может, взрослые лазили. –– ответил он.

–– И зачем им туда лазить? –– спросил Вовка.

–– А я откуда знаю? В карты играли, небось.

–– Ага. В заброшенном лагере. Другого места же не нашлось. –– ответил Вова.

Прервала перебранку Настя, молчавшая всё это время.

–– Я уже не в первый раз оттуда музыку слышу. И в дождь тоже. Вряд ли кто-то туда лазит.

Мы замолчали, не сговариваясь оглянулись на проржавевший забор. Лагерь молчал. Подул ветер, но ни единого листочка не шевельнулось за забором.

–– Странный он. –– прошептала я.

–– И страшный. –– вздохнула Настя.

Мы пошли, сами не зная куда. Свернули на другую аллею и сразу почувствовали, как вдали от лагеря стало легче. Исчезло едва ощутимое давление. Вова подобрал длинную палку и теперь хлестал ей по крапиве, росшей вдоль заброшенных участков. Настя шла, слегка подпрыгивая и только Миша, казалось, оставался таким же серьёзным. К столу подошли уже почти весёлыми, но что-то цепляло мысли, периодически притягивая их обратно к лагерю.

–– А правда, сколько он уже не работает? –– спросила я.

–– Да кто его знает. Бабушка говорит, что в её молодости он уже таким был. –– хмуро ответил Миша.

–– Ого! Получается, он уже лет сто как заброшен! –– едва не подпрыгнул Вовка.

–– Дурак ты! Люди столько не живут.

–– Ну ты же не знаешь сколько он был заброшенным до её молодости. –– обиженно пояснил Вовка.

Игра в карты шла туго. Настя сидела молча, погружённая в свои мысли. Вовка пытался мухлевать, но мы с Мишкой постоянно его на этом ловили. Мише масть не шла. Везло только мне, и я сияла, словно начищенная сковорода, ловя такой редкий момент, когда в игре всё шло как по маслу. Когда стало понятно, что кроме меня никто выигрывать не будет, решили пойти гулять по аллеям. Друзьям стало интересно, где я могла с ними разминуться утром.

Домики местами лепились друг к дружке, касаясь свесами крыш, другие же прятались в глубине участков так, что их едва получалось разглядеть. Безжалостно цвёл жасмин, наполнял вечернюю свежесть ароматом. Я сорвала несколько веточек и теперь шла по аллеям, периодически принюхиваясь к букетику.

–– Так, где ты была? – вырвал меня из приятных размышлений Мишка.

–– Здесь как будто не была. –– сказала я, осмотрев ряд домов.

–– Быть такого не может. –– подозрительно прищурилась Настя.

–– Почему? –– удивилась я.

Ответить девочка не успела –– остановилась глядя вперёд хмурым взглядом. Посмотрев туда же, я вздрогнула. Подул прохладный ветер.

Старушка в выцветшем чёрном платье шла к нам, опираясь на палку и явно разговаривая сама с собой. Она открывала рот и, слегка поворачивая голову, о чём-то говорила.

–– Сюда. –– Мишка взял меня за руку повыше локтя и потянул в заросший кустарником и крапивой пожарный проезд.

Настя с Вовкой нырнули в него сразу же вслед за нами. Мы отошли чуть глубже и остановились, молча глядя на аллею. Старуха шла до нас так долго, что я уже хотела выйти, но тут она появилась в поле зрения вместе с дедом такого же странноватого вида. Его седые волосы спадали на плечи красивыми волнами, а борода была заплетена в две аккуратные косы. На плечах деда висела модная клетчатая рубашка, а на ногах были белоснежные кроссовки. Он настолько сильно отличался внешностью от сумасшедшей бабульки, что мы так и замерли, провожая парочку с открытыми от удивления ртами.

–– Кто это с ней? –– удивлённо спросил Вовка.

–– Впервые его вижу. –– ответила Настя, выглядывая из пожарного проезда на аллею.

–– Думаешь это её знакомый? –– недоверчиво спросил Мишка.

–– Понятия не имею. –– ответила Настя. –– Идём, они свернули уже.

Мы вышли на аллею и отправились дальше, но то и дело оборачивались, как будто думали, что странная пара может появиться за нашими спинами. Над аллеей низко-низко пролетела сова. Мы остановились и, не сделав больше ни шага вперёд развернулись обратно. Искать, где я потерялась больше не хотелось.

Не доходя до забора старушки, мы остановились и несколько минут прислушивались, но не услышали ни единого звука с её участка. Тогда мы пробежали мимо покосившегося домика и, договорившись встретиться после ужина, разошлись по домам.