Kitabı oxu: «Развод. Сладкая месть пышки»

ГЛАВА 1. МЕДОВАЯ ГОДОВЩИНА

---

Сквозь чисто вымытое панорамное окно ресторана «Атриум» Ольга отчетливо видела, как ее законный муж берет за пальчики другую женщину и подобострастно подносит их к своим губам.

На улице стоял роскошный июльский вечер. В воздухе сладко пахло цветущей липой и нагретым за день асфальтом, по аллее неспешно гуляли парочки с мороженым, а на веранде звенели бокалы с ледяным лимонадом. Мир вокруг жил беззаботной летней жизнью. И только у Ольги внутри всё стремительно летело в черную бездну.

За столиком у фонтана Денис сидел в новом темно-синем пиджаке с иголочки. Этого пиджака Ольга дома ни разу не видела, хотя лично знала каждую вешалку в их платяном шкафу до последней пылинки. Муж подавался вперед всем корпусом, улыбаясь той самой сладкой, просящей улыбкой, какую приберегал обычно для своего высокого начальства.

Напротив сидела Инга — дочка генерального директора строительного треста, где Денис числился ведущим инженером. Тонкая, как тростинка, с короткой платиновой стрижкой и ленивым прищуром холеной хищницы. На ее тонком запястье поблескивал золотой браслет, а в тонких пальцах дымила длинная ментоловая сигарета. Инга снисходительно усмехнулась, выпустила струйку дыма в потолок и потрепала Дениса по щеке, словно послушного спаниеля.

А ведь ровно сорок минут назад Денис звонил ей по громкой связи. Голос в трубке звучал так жалобно и вымученно, словно он лично разгружал вагоны с цементом:

— Олюшка, отбой. На стройке полный аврал, комиссия из министерства нагрянула без предупреждения. Сидим с мужиками в душной бытовке, перепроверяем чертежи до миллиметра. Голова трещит, даже чаю глотнуть некогда. Ты меня сегодня не жди, ложись спать, родная. Приползу на бровях часа в два ночи.

В руках у Ольги приятно грела ладони белая картонная коробка с шелковым алым бантиком.

Внутри лежал еще теплый открытый тарт с медовым инжиром и нежным миндальным кремом. Она провозилась с ним на кухне больше трех часов: аккуратно вымешивала рассыпчатое песочное тесто, следила за духовкой, раскладывала спелые темные половинки свежего инжира и поливала их тонким слоем прозрачной карамели.

Семь лет брака. Годовщина, которую они обещали встретить вдвоем.

Ольга помнила, как они начинали в крошечной съемной однушке со старыми обоями, где жарили картошку на единственной сковородке и мечтали о красивой жизни. Семь лет она варила ему диетические супы, когда у него прихватывало желудок, гладила по ночам его рубашки, экономила на собственных платьях и брала ночные заказы на авторские торты, чтобы досрочно закрывать автокредит за его белый кроссовер.

«У него же язва разыграется на пустой желудок!» — испугалась Ольга, услышав по телефону его уставший голос. Сняла фартук, надела свое любимое хлопковое платье в мелкий синий цветочек, упаковала свежий пирог и вызвала такси прямо к стройплощадке.

А на проходной пожилой вахтер дядя Миша, знавший Ольгу в лицо, удивленно почесал седой затылок:

— Какая комиссия, дочка? Все начальники еще в пять часов по машинам прыгнули. Денис Сергеевич твой укатил с дочкой самого генерального. В «Атриум» вроде, в парк, я слышал краем уха.

И вот оно, мероприятие. Сидит, целует наманикюренные пальчики и заглядывает в бесстыжие глаза.

Ольга не стала устраивать публичный цирк. Не вломилась в зал, не опрокинула на разлучницу тарелку с морепродуктами и не выдрала мужу его вихры. Воспитанную женщину от базарной торговки отличает выдержка.

Она развернулась и спокойно пошла на парковку для гостей.

Белый кроссовер Дениса стоял прямо у входа под раскидистым кленом. Чистый, намытый — на прошлых выходных он три часа полировал его вручную, соврав, что едет встречать партнеров по бизнесу.

Ольга подошла к капоту. Без суеты сняла с него пару упавших зеленых листьев. Поставила коробку с инжирным пирогом точно по центру капота. Затем стянула с безымянного пальца простое золотое колечко и положила его прямо на шелковый бант коробки.

Достала телефон, сделала снимок и отправила мужу в мессенджер.

Снизу коротко приписала:

«Приятного аппетита, Денис. Кольцо береги — сдашь в ломбард, когда Инга наиграется и выставит за дверь».

После чего заблокировала его номер, вышла за шлагбаум и села в такси.

***

Дома стояла тишина.

Ольга не стала падать на кровать и мочить подушку слезами. Слезы — слишком дорогой подарок для мужчины, который променял семь лет семейного очага на виляние хвостом перед начальской дочкой.

Квартира принадлежала Ольге. Эту просторную двушку в тихом зеленом переулке подарила ей родная мама за полгода до свадьбы, и синяя папка с договором дарения надежно лежала в банковской ячейке. Так что к совместно нажитому имуществу это жилье не имело ни малейшего отношения, сколько бы Денис ни пыжился.

Никаких сантиментов. Ольга прошла в кладовку и достала два плотных черных мусорных мешка на сто двадцать литров.

В первый мешок полетели наглаженные брендовые рубашки Дениса, костюмы с иголочки, шелковые галстуки и золотые запонки, купленные и на ее кондитерские заработки. Во второй — итальянские кожаные туфли, ремни, флаконы дорогого селективного парфюма и часы. За полчаса гардероб неверного мужа был полностью ликвидирован из шкафов.

Ольга завязала мешки крепкими узлами, накинула легкий летний жакет поверх платья и решительно взялась за ручки.

Она не собиралась терпеть даже дух предателя в своем доме.

Спустившись на первый этаж, Ольга толкнула тяжелую входную дверь подъезда и вышла в залитый фонарным светом ночной двор. Воздух пах сладкой цветущей липой и свежестью. Во дворе царила тишина, нарушаемая лишь стрекотом цикад.

Ольга волоком дотащила оба черных мешка к бордюру у парковочного кармана — ровно туда, куда Денис обычно ставил свою машину, — и с шуршанием опустила их на асфальт.

— Решительная уборка посреди ночи, Ольга Сергеевна?

Глубокий, бархатный мужской баритон прозвучал так неожиданно, что Ольга вздрогнула и резко обернулась.

В паре метров от нее, у края аллеи, стоял тяжелый черный внедорожник представительского класса. Возле распахнутой водительской двери стоял мужчина лет тридцати шести.

Высокий, широкоплечий, в наполовину расстегнутой белоснежной рубашке из дорогого хлопка и темных брюках. Волевой подбородок с легкой ухоженной щетиной, хищный римский профиль и пронзительный, невероятно тяжелый взгляд серых глаз, который сканировал ее с головы до ног без малейшей тени смущения.

Давид Кречетов. Крупнейший инвестор города и владелец элитного загородного клуба «Вереск». Человек, перед которым трепетало все строительное начальство Дениса.

Ольга расправила плечи, встретив его взгляд с ледяным спокойствием:

— Мы знакомы?

Кречетов чуть усмехнулся уголками губ. В его глазах мелькнул интерес:

— Заочно. Я пробовал ваш десерт в компании приятелей. Признаться, это был шедевр кондитерского искусства, а не ресторанный эрзац.

— Рада, что вам понравилось, — сухо отозвалась Ольга. — Но это не объясняет, почему вы караулите меня в моем дворе.

— Я приехал не за вами, Ольга. Я приехал за Беловым, — ровным тоном произнес Давид, шагнув ближе. От него исходила волна дорогого древесного парфюма и опасной, несокрушимой мужской уверенности. — Моя служба безопасности два часа назад вскрыла финансовую отчетность. Ваш муж украл два миллиона со счетов генерального подрядчика, проведя липовую смету. Боюсь вас огорчать, но мои парни выяснили, что сделал он это, чтобы произвести впечатление на любовницу и оплатить люкс в Дубае. Билеты заказаны не на ваше имя.

Ольга горько усмехнулась:

— А мне он рассказывал сказки, что мы должны откладывать на первый взнос по автокредиту.

— Теперь этот кредит ему не понадобится, — отрезал Кречетов. — Завтра в десять утра им займется прокуратура.

В этот момент тишину спящего двора разорвал яростный рев мотора. Из-за угла на бешеной скорости влетел белый кроссовер Дениса и с визгом покрышек затормозил прямо перед ними, чуть не задев фонарный столб.

Дверь распахнулась, и из машины выскочил Денис.

Всклокоченный, взмыленный, с безумными глазами и багровыми пятнами на щеках.

Споткнувшись о черные мусорные мешки на асфальте, он замер и взревел на весь двор, даже не заметив стоящего в тени внедорожника Давида:

— Ты совсем с катушек слетела, Белова?! Что это такое?! Зачем ты приперлась в ресторан?! Ты хоть понимаешь, что чуть не сорвала мне судьбоносные переговоры?!

Ольга стояла неподвижно, скрестив руки на груди:

— Судьбоносные переговоры с облизыванием пальцев генеральской дочки? Очень продуктивно.

Дениса перекосило от бешенства:

— Да плевать мне на твои обидки! Ты в зеркало на себя давно смотрелась, Оля?! Пятьдесят второй размер! С тобой же перед людьми показаться стыдно! Вечно от тебя дрожжами и ванилью несет, как от хлебозавода! Натянула этот цветастый балахон и думаешь, мужику больше ничего не надо?! Я в высшую лигу выхожу, а ты мне жизнь ломаешь со своими дурацкими булками! Кому ты нужна в тридцать один год с такими формами и образом жизни?!

Слова хлестнули наотмашь, но Ольга даже не моргнула. Ее взгляд стал холоднее стали:

— Пятьдесят второй размер у меня только в груди, Денис. И еще вчера ты эту грудь осыпал поцелуями, пока клянчил у меня деньги на новые итальянские туфли. А сегодня забирай свои мешки с шмотками и убирайся вон.

— Что-о-о?! — взвизгнул муж, наливаясь яростью. — Ты меня выгоняешь?! Из нашей квартиры?! Хрен тебе! Я подаю на развод и отсужу половину этой двушки! Я здесь семь лет жил!

— Квартира подарена мне матерью за полгода до брака, Денис, — отчеканила Ольга четко и громко. — Договор дарения лежит в банковской ячейке. Ты здесь не имеешь права даже на щеколду от туалета. Мешки в руки — и пошел вон к своей Инге.

Денис от ярости окончательно потерял рассудок. Поняв, что квадратные метры уплывают, он с перекошенным лицом бросился вперед, замахнувшись на Ольгу кулаком:

— Ах ты дрянь жирная!..

Он не успел сделать и двух шагов.

Из тени молниеносно шагнул Давид Кречетов. Одним точным, сокрушительным движением он перехватил занесенную руку Дениса, вывернул ее до противного хруста и с размаху припечатал мужа лицом о горячий капот его собственного белого кроссовера!

Денис взвыл от дикой боли, забившись под тяжелой ладонью инвестора:

— А-а-а! Пустите! Кто... К-кречетов?!

Давид наклонился к его уху, и голос его звучал обманчиво спокойно, но в нем звучал металл:

— Во-первых, Белов, руки убрал от женщины. Еще одно движение в ее сторону — и я лично переломаю тебе обе ноги. Во-вторых, твоя липовая смета на два миллиона уже на столе у генерального прокурора. Завтра в десять утра тебя примут с поличным. Приятной отсидки, убогий.

Давид брезгливо оттолкнул Дениса. Тот рухнул на колени прямо возле своих мусорных мешков, судорожно хватая ртом воздух и скуля от ужаса и боли.

Кречетов повернулся к Ольге.

Его серые глаза скользнули по ее женственной, роскошной фигуре, по гордо поднятой голове и спокойному, красивому лицу. В его взгляде вспыхнуло неприкрытое мужское восхищение.

Он достал из нагрудного кармана стильную матовую визитку с тиснеными серебряными буквами и протянул Ольге:

— Завтра ровно в полдень, Ольга Сергеевна. Я открываю загородный комплекс «Вереск», и мне нужен главный кондитер, способный покорить город. С меня — авторский цех, лучшее немецкое оборудование и полная защита от этого ничтожества. По рукам?

Ольга приняла визитку. Плотный картон приятно холодил подушечки пальцев.

— Я подумаю, Давид.

— Подумайте, — едва заметно улыбнулся Кречетов. — До полудня.

Он сел за руль своего внедорожника, басовито заурчал мотор, и машина плавно растворилась в ночной тишине переулка.

Ольга развернулась и пошла к своему подъезду, даже не взглянув на шокированного мужа. Она поднималась к себе домой, в свою чистую, свободную квартиру, где начиналась ее новая жизнь.

ГЛАВА 2. ТРЮФЕЛЬ С МОРСКОЙ СОЛЬЮ

---

В старой квартире на Литейном проспекте стояла утренняя тишина.

Ольга проснулась в шесть утра без будильника. Впервые за семь лет супружеской жизни рядом не раздавался храп Дениса, а на полу возле кровати не валялись его брошенные с вечера носки. В комнатах стало просторнее и чище. Вчерашние черные мешки, выставленные ночью к парковке, избавили платяной шкаф от его выглаженных костюмов, галстуков и рубашек.

Ольга прошла на кухню, открыла холодильник и налила в тяжелый граненый стакан минеральной воды. Бросила туда свежий кружок лимона. Подошла к окну, выходящему в зеленый питерский двор. На душе было тяжело, словно после долгой изнурительной болезни. Семь лет брака нельзя было вычеркнуть из памяти простым щелчком пальцев, несмотря на то, что она старалась быть сильной. Она отдавала всю себя, а взамен получила подлый удар в спину и поцелуи с любовницей дочкой на глазах у всего города.

Но слез не было. Плакать из-за изменника значило признать его победу. У нее оставалось главное, что никакой Денис не мог отобрать, а именно ее ремесло, ее золотые руки и честное имя.

Ольга подошла к широкому столу из светлого ясеня, надела чистый льняной фартук и аккуратно убрала каштановые волосы под косынку.

На открытой полке красовался ее любимый семейный раритет, тяжелый планетарный миксер из полированной меди, доставшийся от мамы. Этот надежный прибор весил добрых восемь килограммов и работал плавно, взбивая белки в плотную белоснежную пену за считанные минуты. Мама всегда говорила, что тесто и сладости чувствуют настроение хозяйки, поэтому подходить к столу с обидой или злостью нельзя.

Ольга достала из шкафа плитку темного шоколада с глубоким ароматом обжаренных какао-бобов. Разломила ее руками на кусочки, чувствуя пальцами плотную маслянистую текстуру, и опустила в керамическую чашу над кастрюлей с горячей водой.

Сладкий, терпкий запах растопленного шоколада постепенно заполнил кухню. Ольга взяла гладкую деревянную лопатку и стала неспешно вымешивать бархатную массу. Шоколад плавился медленно, отливая глубоким глянцевым блеском. Она добавила туда немного густых деревенских сливок, каплю лугового меда и щепотку острой пряности.

Когда основа остыла и загустела, Ольга принялась вручную катать аккуратные круглые трюфели. Каждый шарик она бережно обсыпала тонкой пудрой горького какао и украсила сверху крупными кристаллами морской соли. Соль здесь была необходима, потому что именно ее хрусткие крупинки снимали приторность, раскрывая подлинную глубину шоколада.

Ольга окинула взглядом свое отражение в настенном зеркале.

Пятьдесят второй размер, в который Денис вчера ядовито тыкал пальцем у машины. Высокая грудь, чистая бархатная кожа, мягкая женственная талия и статные плечи. Она никогда не была худышкой и никогда к этому не стремилась. На профессиональной кухне, где приходится часами стоять на ногах у горячих духовок и переносить тяжелые противни с заготовками, хрупкие кукольные ручки быстро опускаются. Денису просто хотелось модную тростинку из журнала, чтобы хвастаться перед коллегами, словно новой дорогой иномаркой.

Ольга усмехнулась своим мыслям, включила планшет и проверила банковский счет своего ИП.

Там лежали двести шестьдесят четыре тысячи рублей, честно заработанные на поставках ягодных тарталеток в кондитерские лавки города за прошлый месяц. Этого вполне хватало на закупку свежих продуктов, упаковки и уплату налогов. Никаких долгов за ней не числилось. Кредит за новенький кроссовер Денис оформлял исключительно на свой паспорт, гордо заявляя, что настоящий мужчина платит сам. Правда, потом стабильно просил у неё денег. Пусть теперь сам и рассчитывается с банком.

Вскоре телефон на краю столешницы требовательно зажужжал.

На экране высветился городской номер дежурной части полиции Центрального района. Ольга стянула с рук перчатки, нажала кнопку громкой связи и положила телефон на стол.

— Слушаю.

Из динамика послышался сухой голос дежурного офицера:

— Белова Ольга Сергеевна? Третий отдел полиции. Задержанный Белов Денис Сергеевич требует разговора с законной супругой. У вас две минуты по регламенту. Передаю трубку.

Послышались торопливые шаги и сбитое дыхание. Затем телефон буквально взорвался паническим шепотом Дениса:

— Оля! Оля, ради бога, не сбрасывай, выслушай меня!

На заднем плане шумел коридор отделения, хлопали двери и монотонно стучали клавиши пишущей машинки.

Ольга ровно произнесла:

— Я слушаю тебя, Денис.

Муж затараторил, срываясь на визгливые ноты:

— Это страшная подстава, Оля! Разумовский, генеральный директор треста, повесил на меня недостачу по стройматериалам! Сфабриковали липовые акты на два миллиона триста тысяч! А с утра Кречетов заявился прямо к нашему офису с оперативниками! Меня закрыли в камеру до суда!

— Зачем ты звонишь мне?

В трубке прорезались знакомые барские интонации, которые муж безуспешно пытался скрыть за паникой:

— Как зачем?! Государственный защитник тут сидит для мебели, ему плевать! Мне нужен сильный платный адвокат по экономическим статьям! Ему требуется задаток прямо сегодня, четыреста тысяч рублей до полудня! Возьми на своем счете! Переведи немедленно по номеру карты, я сейчас продиктую!

Ольга взяла чашку с солью и спокойно посыпала очередной трюфель:

— Я не дам тебе ни копейки, Денис.

Повисла давящая тишина. Было слышно, как муж шумно хрипит в микрофон:

— Что ты сказала?..

— Твои махинации с Разумовским и Кречетовым касаются только тебя. Ты сам полез в эти серые схемы ради теплого кресла и благосклонности чужой дочки. Вот пусть Инга и нанимает тебе адвокатов.

Денис сорвался на бешеный крик:

— Оля, ты с ума сошла?! Я твой законный муж! Мы семь лет вместе прожили! Ты обязана меня вытащить! Если меня посадят, я утяну тебя за собой на дно! Я прямо сейчас заявлю следователю, что похищенные миллионы пошли на твою занятость! Что ты знала о каждой левой проводке! Я сделаю тебя соучастницей, поняла меня?!

Ольга даже бровью не повела:

— Все накладные на муку, масло и ягоды за пять лет подшиты в моих папках. Каждый рубль с расчетного счета подтвержден официальными чеками и налоговыми декларациями. А твое утреннее задержание оформила служба безопасности Кречетова. Так что пугать меня бесполезно, Денис. Объясняйся со следователем.

В трубке раздался истошный вопль:

— Тварь неблагодарная!..

Дежурный офицер жестко прервал его:

— Время вышло, гражданин Белов, положите трубку.

Связь оборвалась коротким щелчком.

Ольга отключила связь. Руки не дрожали. Сердце билось ровно. Когда человек годами уничтожает к себе уважение, в таком эпичном финале не остается даже злости, только холодное презрение и естественное желание захлопнуть дверь.

Она вернулась к столу и аккуратно выложила готовые шоколадные трюфели на плоское фарфоровое блюдо.

Чуть позже пришла Марина, ее давняя верная подруга, державшая цветочный салон за углом. Марина вошла тихо, разулась у порога и прошла на кухню.

Она опустилась на деревянный табурет:

— Машину Дениса внизу опечатали. На стекле висит бумага от следователя. Соседи у подъезда уже шепчутся вовсю.

Ольга протерла край стола чистой льняной салфеткой:

— Знаю. Он недавно звонил из камеры. Требовал четыреста тысяч на частного юриста и грозился свалить недостачу на меня.

— Типичные повадки труса. Когда таких прижимают к стенке, они готовы утопить любого, лишь бы спасти собственную шкуру. Насчет соучастия пусть даже не мечтает, у тебя идеальная чистая бухгалтерия. Но с официальным разводом медлить нельзя ни дня. Я привезла контакты толкового нотариуса.

Ольга взяла папку и кивнула:

— Спасибо, Марина. Сегодня же напишу заявление.

Подруга внимательно посмотрела на ровные ряды десертов на столе:

— Вот и умница. А теперь про ночное сообщение. Ты правда видела Кречетова?

— Да. Он стоял со мной у подъезда, когда Денис прилетел во двор. Скрутил его за пару секунд. А еще сказал, что пробовал мои десерты, и предложил встретиться сегодня в полдень. Думаю, он заявится с минуты на минуту.

Марина посерьезнела:

— Кречетов, думаю, пустых слов не говорит. Но ты отдавай себе отчет, кто он такой. «Вереск» считается одним из крупнейших загородных клубов в области. Огромная территория, рестораны, вертолетная площадка, гостиница для первых лиц. Туда вложены огромные средства. Он спросит с тебя по полной программе.

— Трудной работы я никогда не боялась, Марина.

Подруга понимающе улыбнулась:

— Знаю, дорогая. Если договоритесь, это твой билет на совершенно другой уровень.

Ровно в двенадцать часов раздался звонок в дверь.

Марина быстро поднялась со стула:

— Я побежала, у меня машина со свежими голландскими розами должна подъехать. Если понадобится помощь, сразу пиши.

Ольга подошла к двери и повернула защелку, Марина сразу выскочила за дверь, неловко поздоровавшись.

На лестничной площадке стоял Давид Кречетов.

Один, без охраны. На нем был строгий темно-синий пиджак, белая свежая хлопковая рубашка и темные брюки. Высокий, широкоплечий. В руке он держал тонкую кожаную папку.

Он поздоровался низким, уверенным голосом:

— Добрый день, Ольга Сергеевна. Не помешал вашим делам?

Ольга отступила в сторону, приглашая гостя в квартиру:

— Здравствуйте, Давид Маркович. Проходите, пожалуйста.

Кречетов снял пиджак, повесил на вешалку в прихожей и прошел на кухню вслед за хозяйкой и опустился на стул:

— Идеальная чистота на кухне говорит о мастере больше любых рекомендаций.

Ольга достала чистый бокал:

— В работе со сладостями грязи быть не может. Желаете воды?

— Простой без газа, если можно.

Ольга налила воду в стакан, поставила перед гостем и пододвинула блюдо с трюфелями.

Кречетов взял один шоколадный шарик, с интересом рассмотрел и отправил его в рот.

Его лицо на несколько секунд замерло. Он не торопился, позволяя вкусу полностью раскрыться.

В его серых глазах появилось неподдельное уважение:

— Очень достойно. Никакого лишнего сахара, только богатый шоколад и благородная сливочная мягкость. Крупная соль подобрана великолепно, она снимает жирность и оставляет чистое приятное послевкусие. Где вы учились?

— В Петербурге. Много лет практиковалась сама, изучала старинные рецепты и книги лучших европейских мастеров.

Кречетов кивнул, сделал глоток воды и положил перед ней кожаную папку:

— Перейдем к делу. В субботу состоится официальное открытие моего комплекса «Вереск». Приглашены сто сорок гостей высшего ранга, включая чиновников из министерства и зарубежных партнеров. Основную кухню ведет шеф из Финляндии, с ним проблем нет. Но со сладостями вышел грандиозный скандал. Столичный кондитер, которого мне навязали компаньоны, позавчера испортил тестовую подачу и попытался свалить вину на моих помощников. Я выставил его вон тем же вечером.

Ольга внимательно слушала каждое слово.

Давид продолжил:

— Мне нужен настоящий мастер, который закроет десертную карту банкета. Четыре авторские подачи на весь зал.

Он открыл папку и указал на пункты договора:

— Мои условия. За проведение банкета я плачу вам пятьсот тысяч рублей. Половину этой суммы перевожу на ваш расчетный счет сразу после подписания бумаг, вторую половину отдаю после завершения вечера. Все необходимые продукты закупаются за мой счет по вашему списку. На территории комплекса вам выделяется отдельный кондитерский цех и трое опытных помощников.

Ольга внимательно изучила условия:

— А если что-то пойдет не по плану?

Кречетов посмотрел ей прямо в глаза:

— Если подача задержится больше чем на пятнадцать минут или десерты окажутся не того качества, контракт расторгается с возвратом аванса. Я работаю только с теми, кто отвечает за свое имя головой.

Ольга положила ладонь на лист бумаги:

— Какие вкусы вы хотите видеть на столах?

— Никакой скучной банальщины вроде покупных пирожных или приторных тортов. Нужен северный колорит. Дикая брусника, кедровые орехи, темный шоколад, лесные травы, легкая карамель. Десерты должны запомниться искушенным людям, которых трудно удивить.

Ольга спокойно и твердо ответила:

— Список продуктов и технологические описания я передам вам сегодня к восьми часам вечера. Работу на вашей кухне начну в четверг с раннего утра.

Кречетов чуть заметно улыбнулся уголками губ:

— Значит, мы договорились?

Ольга взяла ручку и уверенно поставила подпись на обоих экземплярах:

— Договорились, Давид Маркович. Мои десерты еще ни разу не отправляли обратно на кухню.

Кречетов забрал свой экземпляр, закрыл папку и поднялся на ноги. Его крепкое рукопожатие было сухим и надежным.

— До встречи, Ольга Сергеевна. Жду ваш список вечером.

Когда за инвестором закрылась входная дверь, Ольга вернулась на кухню. Впереди ее ждали бессонные ночи и тяжелый труд.

Но это был ее собственный путь, ее победа и начало свободной жизни.