Kitabı oxu: «Как я стала избранной и подружилась со злодейкой»

Глава 1.

Эта история берёт своё начало в стране Моринтания — стране, где магия давно перестала быть чем-то особенным и стала такой же обыденностью, как электричество или утренний кофе. Здесь маги и обычные люди жили бок о бок, примерно поровну, и никто уже не удивлялся, если сосед с утра левитировал мусорный бак или заряжал телефон энергией прямо из воздуха. Магия и наука шли рука об руку: магические кристаллы заменяли провода, кареты на ионическом топливе летали над улицами, а в кафе можно было заказать пиво и заклинание от похмелья одним заказом. Моринтания славилась своими артефакторами, гильдиями и тем, что здесь умели превращать хаос в уют — иногда буквально, одним взмахом посоха.

А началось всё в городе Изонфилд — большом, шумном и современном, раскинувшемся в долине между двух стихий. С востока его подпирали горы, синеющие в утренней дымке, с заснеженными вершинами, которые в ясные дни казались вырезанными из сахара. С запада начиналось море — широкое, спокойное, с набережной, портом и чайками, которые считали себя хозяевами города. Изонфилд был знаменит своим портом, рынками пряностей и тем, что здесь уживались старые мастерские и новые лаборатории, магия и наука, тихие мощёные улочки и стеклянные фасады деловых кварталов. Стоило свернуть с главных проспектов — и город менялся: низкие дома, увитые плющом, маленькие дворики, где старики играли в магические шахматы, а дети гоняли левитирующий мяч. Здесь было спокойно, почти по-деревенски, и именно эту часть Изонфилда любила наша героиня. Жила она на окраине, у самого леса — так, чтобы соседи не мешали, а лес не лез в окна. Дом у неё был двухэтажный, небольшой, но свой. Кира купила его два года назад, когда поняла, что жить с родителями и их бесконечными «а когда ты уже выйдешь замуж за нормального мага?» — это не жизнь, а медленное убийство нервной системы. Здесь было тихо. Только лес, она и маленькая комнатная буря. Утро в Изонфилде началось, как всегда, не с кофе, а с кота. Точнее — с кошки. Чёрной, наглой и абсолютно уверенной, что именно она здесь главная. Буря сидела на подоконнике, грелась в первых лучах солнца и смотрела на спящую хозяйку так, будто та была всего лишь мелким неудобством в её расписании. У Бури были яркие жёлтые глаза — такие, что в темноте они вспыхивали двумя ровными огоньками, и казалось, будто из угла комнаты на тебя смотрит настоящий маленький чертёнок. Киру это всегда забавляло. Она могла ночью встать попить воды, не включая свет, и увидеть, как в темноте на неё таращатся два жёлтых огонька — и вместо того чтобы испугаться, только фыркнуть: «Ну и морда у тебя, Буря. Чертёнок, а не кошка». Буря в ответ моргала, будто соглашалась: да, я чертёнок, и тебе это нравится. Бурю Кира назвала так не из-за цвета шерсти — чёрных кошек полно, и половина из них зовётся не иначе как «котик». Нет, имя ей досталось за характер. В первый же день в доме маленький чёрный комок шерсти снёс со стола вазу, опрокинул горшок с цветком, запутался в шторах и свалился с подоконника ровно в тот момент, когда Кира пила чай. Тогда, глядя на этот ураган, Кира вздохнула и сказала: «Ну ты и буря». Кошка посмотрела на неё с вызовом, будто подтверждая: да, я Буря, и это ещё не всё. С тех пор она оправдывала имя с завидным постоянством: роняла всё, что можно и нельзя, бесилась как чёрт, носясь по дому, и сносила углы с грацией маленького урагана. Но стоило Кире лечь на диван — Буря тут же прыгала ей на грудь, сворачивалась клубком и мурчала так, будто была самым спокойным существом на свете.

Кира продрала глаза, посмотрела на часы на магическом телефоне — маленьком кристалле, который светился мягким голубым светом, — и издала звук, который в приличном обществе не воспроизводят.

— Опять, — сказала она в потолок. — Опять я читала до трёх ночи и вообще не выспалась...

Потолок не ответил. Буря тоже. Кира села, свесила ноги с кровати и посмотрела на своё отражение в высоком зеркале у шкафа. Оттуда на неё глянула девушка двадцати двух лет с всклокоченными рыжими волосами, голубыми глазами и выражением лица человека, который очень хочет стать жаворонком, но родился совой.

— Ну и видок, — сказала она отражению. — Красавица.

Отражение согласилось. Кира, как и половина населения Моринтании, была магом. Не великим, не тёмным, не избранным — просто магом. Средний уровень, хорошая школа, врождённая лень и склонность к бытовым заклинаниям.

Яичница с беконом на завтрак получилась на удивление удачной. Кира жарила её, не глядя, а сама смотрела в окно. Лес за домом шумел, ветер гнал по небу ленивые облака, где-то вдалеке гудела трасса — там неслись кареты на ионическом топливе.

— Надеюсь, сегодня всё будет спокойно, — сказала Кира Буре.

Буря посмотрела на неё с выражением «ты идиотка, хозяйка».

— Ну и ладно, — обиделась Кира.

Оделась она быстро. Удобные штаны, мягкая кофта, сверху — мантия мага: рабочая, тёмно-зелёного цвета, с капюшоном и карманами, в которых вечно валялся всякий хлам вроде засохших трав и обрывков записок с заклинаниями. Посох она имела простой, деревянный, обшарпанный, но очень удобный и мощный. Кира погладила Бурю на прощание и пошла в гильдию.

Гильдий в Моринтании было много. Больших, важных, с мраморными полами и мрачными магами, которые спасали мир по расписанию. Кира сознательно выбрала маленькую — «Шипы Розы». Здесь не спасали мир. Здесь помогали бабушкам донести сумки, чинили магией протёкшие крыши, искали потерявшихся кошек и иногда разбирались с домовыми, которые завелись в чужих шкафах. «Шипы Розы» была небольшой, но дружной гильдией — всего около тридцати магов, которые частенько объединялись для заданий и проводили вместе кучу времени. Но Кира предпочитала работать одна. Когда согильдийцы звали её «поквасить» и расслабиться, она чаще всего вежливо отказывалась и линяла домой, потому что такие посиделки обычно заканчивались заварушками.

— Доброе утро, Кира, — сказал ей Грег, администратор гильдии. Мужчина лет сорока, с усами, которые он отращивал с упорством, достойным лучшего применения, и вечным недовольством в глазах. — Ты опять опоздала.

— Я не опоздала, — сказала Кира, вешая мантию на крючок. — Я пришла в своё время.

— Твоё время — это когда все уже работают.

— Вот именно. Я пришла в своё время.

Грег вздохнул с такой вселенской скорбью, что Кира почти почувствовала себя виноватой. Почти. Доска заданий висела у дальней стены. Кира подошла, пробежалась глазами по бумажкам. «Помочь с урожаем», «Вывести хлебную плесень из подвала», «Присмотреть за детьми, которые опять нашли папин артефакт»… О, вот это подойдёт.

— «Помочь прибраться в доме у одной пожилой женщины», — прочитала она вслух. — Внук уехал, а бабуля сама не справляется. Требования: базовая магия, любовь к чистоте и сильное желание не напрягаться.

Грег поднял бровь.

— Ты выбираешь задания по степени лени?

— Я выбираю задания по степени адекватности. Это разные вещи.

Она сняла бумажку с доски, помахала Грегу и вышла.

Солнце уже вовсю светило, заливая улицы тёплым золотом, и город окончательно проснулся. Кира шла по каменной мостовой, мимо рынка, где торговцы расхваливали свой товар, мимо книжных магазинов с пыльными витринами и запахом старых страниц, и улыбалась. Она любила свой город — за эту утреннюю суету, за запах кофе и свежего хлеба, за то, что здесь всегда было куда пойти и на что посмотреть.

Старушка жила на другом конце города, в старом районе, где дома были низкие, а заборы — высокие. Кира подошла к калитке, позвонила в магический звонок — тот зазвенел колокольчиками, — и через минуту на пороге появилась бабуля. Маленькая, сухонькая, в платке, с глазами, которые сразу же оценили Киру с ног до головы.

— Маг? — спросила она.

— Маг, — подтвердила Кира.

— Хорошо. А то у меня спина, знаешь, совсем. Внук говорит, нанимай кого-нибудь, а я говорю, зачем мне кто-то, если у нас есть гильдия магов. Ты из «Шипов», да?

— Да.

— Хорошая гильдия. Не то что эти напыщенные из «Золотого Клыка». Только и умеют, что мир спасать, а как мусор вынести — так им некогда.

Кира решила, что бабуля ей нравится. Работа заняла полдня. Кира убрала в доме, вывела пыль из углов (магией, но аккуратно), починила протекающий кран, подлатала забор и даже выгнала из подвала какого-то мелкого духа, который поселился в банке с огурцами и не желал выходить. Короче отработала на совесть.

— Ох, спасибо тебе, милая, — сказала бабуля на прощание, сунув Кире в руки пакет с пирожками. — Вот, возьми. Не отказывайся, я знаю, вы, маги, вечно голодные.

— Спасибо, — сказала Кира, которая была не голодной, но от пирожков не отказывалась никогда.

Она шла домой уже под вечер. Солнце клонилось к западу, красило небо в оранжево-розовый, и город казался почти уютным. Кира шла, жевала пирожок и думала о том, что день прошёл спокойно. Именно в этот момент судьба решила, что спокойно — это скучно. Ей навстречу шла девушка. Молодая, красивая, в светлом платье, с сумкой через плечо. Кира даже не обратила на неё внимания, пока мимо не пронеслась тень. Вор. Он выхватил сумку прямо у неё из рук и рванул вперёд. Девушка вскрикнула, попыталась схватить его — но куда там. Он уже был в десяти метрах. Кира замерла.

Она ненавидела лезть в чужие дела. Правда. Ей было, откровенно говоря, лень напрягаться лишний раз. Это было её жизненное кредо. Не спрашивают — не лезь. Не твоё — не трогай. Сиди тихо, ешь пирожок и вали домой. Но было одно «но». Она не выносила несправедливость ещё больше, чем лезть куда не просят. Физически. Как будто внутри что-то скрипело и требовало вмешаться.

— Стой, гад! — закричала Кира, и пирожок полетел в сторону.

Она рванула за вором. Вор, видимо, был не простым. Он ускорился с помощью магии и прыгнул прямо на крышу соседнего дома. И побежал по крышам, легко, будто это была ровная дорога. Кира усмехнулась.

— Врёшь, не уйдёшь!

Она топнула ногой. Её магические сапоги вспыхнули голубым, и через секунду она уже стояла на крыше. Оттолкнулась — и побежала следом. Погоня была красивой. По крайней мере, Кире хотелось так думать. На самом же деле она чуть не свалилась с водостока, поскользнулась на черепице и дважды выругалась так, что внизу обернулся какой-то мужчина. Но вор не ушёл. Она его настигла. Прыжок. Рывок. Она выхватила сумку прямо у него из рук.

— Есть! — выдохнула Кира.

Вор отскочил. Встал в нескольких метрах, на краю крыши, на фоне огненного заката. Плащ развевался, маска скрывала лицо. Но ветер подул — и на секунду она увидела: яркие зелёные глаза, чёрные волосы, и ухмылку. Ухмылка была дерзкая. Наглая. От неё у Киры почему-то перехватило дыхание.

— Сдавайся, — рыкнула Кира, направляя свой магический посох на вора. — А то превращу тебя в жабу! Будешь до конца жизни в болоте квакать!

— Надо же, какая шустрая красавица, — сказал он. Голос у него был приятный. Слишком приятный. — Поймала меня так быстро.

— Ты мне зубы не заговаривай, — зашипела Кира, и посох в её руке засветился. — Руки за голову и веди себя смирно! Я не из терпеливых, так что не советую со мной играть!

Вор не двинулся.

— Красавица, — сказал он, — а ты знаешь, что у тебя на рукаве пирожок?

Кира машинально опустила глаза. На рукаве действительно был пирожок. Прилип, бедолага, пока она неслась по крышам. Вор засмеялся. И в этом смехе было столько всего — наглости, веселья, лёгкости, — что Кира на секунду растерялась. Секунды хватило.

— Меня зовут Рэн, — сказал он, коротко поклонившись. — Приятно познакомиться.

И исчез. Просто растворился в воздухе, оставив после себя только лёгкий запах дыма и звук смеха. Кира стояла на крыше, смотрела на пустое место, где он только что был, и чувствовала, как внутри неё закипает что-то очень злое и очень громкое.

— Гад, — сказала она, топая ногой по черепицам. — Гад! Гад! Гад!

Пирожок с рукава она всё-таки сняла и съела. Потому что пирожки выбрасывать нельзя, даже если день испорчен. Сумку она вернула. Девушка оказалась на удивление благодарной — чуть не расплакалась, пыталась дать денег, потом пыталась дать ещё денег, потом попыталась обнять. Кира отмахнулась, сказала «да ладно, не за что» и пошла домой. Дом встретил её тишиной. Кира рухнула на диван в гостиной. Буря тут же прыгнула ей на грудь, замурчала и устроилась так, будто Кира была не человеком, а личным матрасом.

— Вот же сволочь, удрал, — сказала Кира в потолок, поглаживая кошку. — Представляешь, Буря? Я его почти поймала. Почти!

Буря лишь тихо мурлыкнула. Кира закрыла глаза. И тут же перед внутренним взором всплыл его образ. Зелёные глаза. Чёрные волосы. Ухмылка.

— Да блин! — рыкнула она так резко и громко, что Буря испуганно спрыгнула и убежала.

Кира повернулась на бок, натянула одеяло на голову и попыталась думать о чём-нибудь другом. О пирожках. О завтрашнем задании. О том, что надо бы купить молоко.

Но в голове было только: «Рэн».

— Чёрт, — сказала Кира. — Почему я о нём думаю? Бесит! Давай, Кира, засыпай. Хватит думать о всяких наглых воришках...

Она заснула только через пару часов. А за окном её дома, в темноте, мелькнула тень в плаще. Она долго стояла, будто следя за Кирой, а потом исчезла в ночи.

Глава 2.

Выходной день начался с пустого холодильника. Кира стояла перед ним, смотрела на одинокую банку с огурцами, которую, судя по всему, оставил какой-то древний предок, и чувствовала, как внутри неё медленно закипает раздражение. Буря сидела рядом, тоже смотрела в холодильник и мяукала так, будто это она голодала дольше всех.

— Ну и чего ты орёшь? — сказала Кира. — Я тоже есть хочу.

Буря мяукнула ещё раз, уже с вызовом.

— Ладно, ладно. Схожу на рынок.

Кира оделась быстро и просто — в выходной не хотелось ни мантии, ни посоха, — накинула лёгкую куртку, сунула ноги в удобные ботинки и вышла. Утро было прохладным, но солнце уже пригревало, и город просыпался медленно, лениво, как и положено в выходной. Кира шла по каменной мостовой, зевала, тёрла глаза и мечтала только об одном: купить еды, вернуться домой и больше никуда не выходить.

Рынок гудел. Торговцы раскладывали овощи, фрукты, зелень, кто-то жарил пирожки, кто-то кричал про самые свежие яблоки в Моринтании. Кира неторопливо прошлась между рядами, купила помидоры, огурцы, хлеб, сыр, молоко и ещё пару мелочей, которые ей были не особо нужны, но выглядели вкусно.

Она уже собиралась уходить, когда услышала:

— Кира.

Голос был тихий, незнакомый. Кира обернулась. У стены, в тени, сидел старик. Очень старый — на вид лет сто, а то и больше, что для мага было вполне возможно: маги жили дольше обычных людей. Длинная белая борода спускалась почти до пояса, седые брови нависали над глазами так, что их почти не было видно, усы топорщились. На нём была тёмно-синяя мантия с высоким колпаком, и он сидел неподвижно, как изваяние, глядя прямо на неё.

Кира нахмурилась.

— Вы меня знаете?

— Я знаю многих, — сказал старик. — Но тебя — особенно.

— Это как?

— Кира, — сказал старик. — Ты избранная.

Кира моргнула. Потом ещё раз. Потом посмотрела на него с таким выражением, с каким обычно смотрят на людей, которые на полном серьёзе рассказывают, что их похищали инопланетяне.

— Избранная? — переспросила она. — Дед, ты не в себе? Тебя кто из дурки выпустил?

Старик не обиделся. Только посмотрел на неё внимательно, будто она была не первой, кто так говорил, и явно не последней.

— Я не сумасшедший, — сказал он спокойно. — И не дедуля. Меня зовут Велес, и я пророк. Мои предсказания всегда сбываются.