Kitabı oxu: «До конца этого лета»
АЛИСА ВЕРНЕР
ДО КОНЦА ЭТОГО ЛЕТА
Молодёжная романтическая повесть
Пролог. Шестьдесят дней
В тот вечер я впервые увидела, как человек может улыбаться, когда у него рушится целый мир.
Марк стоял на краю деревянного пирса, босой, с мокрыми волосами. Ветер рвал из его рук листок, но он не отпускал его — последний лист из блокнота, в котором мы отмечали прожитые вместе дни.
— Ты ведь знал? — спросила я. — С самого начала?
Он опустил глаза. Этого оказалось достаточно.
— Я хотел сказать тебе раньше.
— Когда? Когда я проснулась бы и узнала, что тебя нет? Или когда все наши шестьдесят дней закончились бы, а я осталась одна?
Он шагнул ко мне, но я отступила. Я ещё не умела отличать ложь от страха, а его молчание казалось мне и тем и другим.
— Скажи хотя бы, что было настоящим.
— Всё, Лера. Даже то, о чём я не сумел рассказать.
Я хотела поверить. Больше всего на свете. Но за спиной у него шумело море, а впереди нас ждал август, которого мы оба боялись.
— Я не должен был в тебя влюбляться, — произнёс Марк.
И тогда мне показалось, что иногда любовь приходит не вовремя. А началось всё с записки, заброшенной в моё окно.
Глава 1. Дом с голубыми ставнями
Автобус остановился так резко, что телефон вылетел у меня из рук и закатился под сиденье.
— Конечная! — объявил водитель.
— Прекрасное начало новой жизни, — пробормотала я, доставая телефон из пыли.
В Приморске пахло солью, горячим асфальтом и сладкими булочками. Семь лет назад этот город казался мне центром мира. Теперь он должен был стать местом, где я забуду Кирилла. Хотя, судя по тому, что я снова открыла его страницу, операция по спасению моего достоинства шла неважно.
На последней фотографии Кирилл обнимал Соню. Мою бывшую подругу. Подпись гласила: «Счастье бывает ближе, чем кажется». Два года наших отношений уместились в одно безжалостное предложение: «Мы просто разные, Лер».
Дом тёти Нины стоял за виноградной изгородью. Голубые ставни, белая веранда, вывеска «Комнаты у моря». Она выскочила навстречу прежде, чем я успела открыть калитку.
— Лерочка! Какая худая! Тебя там кормят?
— Тётя Нина, я приехала не на откорм.
— Это мы ещё посмотрим. И про твоего дурака мне всё рассказали. Здесь можешь плакать, можешь ругаться, только обед не пропускай.
Комната на втором этаже выходила к морю. На подоконнике лежали ракушки, которые я когда-то собирала с отцом. От этой мелочи вдруг стало больнее, чем от фотографии Кирилла. Вещи умели хранить прошлое, даже когда люди старательно его выбрасывали.
Вечером я сбежала к пирсу. Села на край, достала телефон и снова посмотрела на чужое счастье.
— Ты серьёзно? — раздалось за спиной.
Передо мной стоял высокий парень с тёмными волосами и двумя стаканчиками кофе.
— Ты сидишь на лучшем пирсе в городе и смотришь на какого-то идиота?
— А ты всегда вмешиваешься в чужую жизнь?
— Только по вторникам.
— Сегодня пятница.
— Опять перепутал расписание.
Он сел рядом, будто мы договорились встретиться. Его звали Марк. Он работал в лодочной мастерской, шутил слишком легко и смотрел так внимательно, что мне хотелось спрятать телефон.
— А тебя как зовут?
— Не твоё дело.
— Красивое имя. Редкое.
Я рассмеялась вопреки собственному решению больше не смеяться над шутками симпатичных парней.
Он протянул мне кофе. Капучино без сахара. Я сказала, что люблю сладкий. Марк объявил это нашим первым серьёзным разногласием.
Мы проговорили почти час. О чайках, которые воруют еду, о старом маяке, о том, что люди иногда уезжают не за новыми впечатлениями, а от старой боли.
— А ты от чего убегаешь? — спросила я.
Улыбка на его лице дрогнула.
— От разговоров о себе.
На прощание он сказал, что завтра будет красивый рассвет. Я сделала вид, будто не поняла намёка.
Ночью Кирилл написал: «Я скучаю». Я заплакала, но не ответила. А утром на подоконнике обнаружила камешек и сложенный листок: «В семь у пирса. Кофе будет с сахаром. М.»
Pulsuz fraqment bitdi.