Kitabı oxu: «Мой карманный ад»

Девочка со странностями

– Так Вы говорите, что Ваша дочь…

– Девочка со странностями, – оборвала доктора нервная женщина лет сорока-сорока пяти. Желтоватый цвет лица плохо сочетался с ярко накрашенными губами, а привычка ее при разговоре постоянно коситься в сторону удивляла Рейхарда Бартли. У него закрадывалось подозрение, что посетительница вовсе не о дочери пришла с ним побеседовать.

– А где юная мисс? – врач протянул даме стакан воды, ибо она вдруг начала кашлять и даже пару раз сделала резкий и какой-то судорожный вдох.

– Да здесь же, доктор! Вот посмотрите, она же уже полчаса стоит и ворчит, что ей сюда не надо, и у нее все в порядке.Сертифицированный психиатр впервые растерялся. Он изменил своему правилу слушать пациента вполуха и даже придвинул к столу кресло, на которое секунду назад расслабленно опирался, мечтая поскорее избавиться от излишне обеспокоенной своим чадом мамаши.

– Холли, негодница! Прекрати прятаться, сердито окликнула пустоту женщина. – Несносная девчонка.Посетительница резко замолчала, вдохнула и замерла в позе суслика, будто что-то ее напугало…

– Миссис Дарроу, здесь никого нет, кроме нас с Вами. Может, малышка Холли ждет за дверью? – врач и сам надеялся, что девочка существует, и тогда он просто попросит гостью прийти завтра. Но как профессионал с большим опытом он понимал – никакой Холли не существует. Тогда Рейхард перевел взгляд с лица своей собеседницы на ее дрожащие пальцы, стискивающие целлофановый пакет. Там словно что-то копошилось. Доктора передернуло, но он попытался взять себя в руки.– Она сказала мне, что Вы ее не увидите. Но передала кое-что. Холли говорит, что если Вы посмотрите содержимое этого пакета, то все вопросы у Вас исчезнут, – эти слова слегка приободрили миссис Дарроу. Она будто перестала суетиться, чуть расслабилась, и даже щеки ее слегка порозовели. Вот только розовое на желтом смотрелось жутко, еще более жутко, чем чахоточный оттенок кожи.

– Тогда передайте мне ее послание, – хитро прищурился врач. У него мелькнула мысль, что если гостья избавится от какого-то послания, пусть оно и навеяно тайными закоулками ее разума, то успокоится и отправится восвояси…Доктор Бартли, несомненно, находился на своем месте. Однако иногда его посещало чувство необъяснимой тревоги. Он мог привести сколько угодно объяснений этому чувству и рассказать о тысяче методик, как избавиться от данного ощущения. Но ему ничего из этого не помогало.Сейчас, черт возьми, был именно тот случай.

– Не могу, – почти жалобно ответила миссис Дарроу. – Ей это не понравится. Холли считает, что должна объяснить все сама. Прокомментировать каждую вещь… Здесь, вот здесь, все ее утраты… И у каждой есть своя история…

С этими словами гостья вновь судорожно сжала пакет. Ее взгляд заметался по комнате, а странно выпирающее для дамы адамово яблоко заходило ходуном.Тогда у Бартли созрел иной план:

– Если Вам не сложно, миссис Дарроу, Вы могли бы переночевать сегодня у нас, вместе с Холли. А завтра мы побеседуем…

– О да! – с восторгом воскликнула женщина. Ее глаза засияли, как новогодние огни.– Тогда я приглашу свою ассистентку, и она отведет Вас в Ваши апартаменты. Временные, – последнее слово доктор добавил несколько поспешно, заметив, как дама поджала свои ярко-красные губы, а жилка на ее виске забилась сильнее.– Отлично. А то мне пора домой к сыну. Он еще не слишком взрослый, но Холли убедила меня, что его можно оставить на день-два.

– Не волнуйтесь, за ним присмотрят, – успокоил ее Бартли, а про себя подумал, что сын наверняка такой же воображаемый, как и сумасшедшая дочь.

***

– Я все сделала правильно? – ноющий голос женщины врач едва расслышал за плотно прикрытой дверью. Да он и не сильно прислушивался. Ему было чем заняться и помимо очередной шизофренички.. Он еще раз смерил глазами циферблат наручных часов и поспешил к выходу. Смена закончилась, а вот тревога никуда не делась. Она притаилась и свернулась калачиком, как удав, готовящийся атаковать несчастного кролика....Между тем миссис Дарроу отбросила в сторону пакет и уже без ужимок и кривляний прошлась по комнате, четко отмеряя шаги от кровати до окна. Затем на цыпочках прокралась к двери, привставая на носочки и выглядывая в зарешеченный крохотный проем, через который в палату обычно заглядывают санитары.

Так и знала – Бартли поплелся домой.Нет! Он ее не узнал. Да и не мог узнать. Никто не узнал бы ее. Ни одному человеку не пришло бы в голову сравнивать ее с той Ребеккой Холли Дарроу. Она даже фамилию не сменила, а он все равно не понял. Что ж… Тем интереснее.В палате не бало зеркал. Рукомойник металлический, без заклепок. Душ тоже один на коридор. На окнах решетки, ножки кровати привинчены к полу. Вот только Ребекка наверняка знала – если ей возжелается пойти до конца, она найдет способ. А главная правда в том, что персонал тоже знал: от края пропасти их подопечных отделяет только призрачная сила воли.

Ребекка Дарроу присела на постель и принялась разматывать пакет. Тот противно шелестел, и она привычно покусывала губы, чтобы не раздражаться. Первым из кулька вывалился шарик для пинг-понга, с деформированным бочком и зияющим рваной раной отверстием от чьего-то клыка. Ребекка знала – чьего. Она любовно отложила мячик в сторону. А потом схватила и засунула в рот и сплюнула. Мячик глухо стукнул об пол, дважды подпрыгнул и откатился к рукомойнику.– Терри, – спокойно сказала она.

Следом ее рука нашарила новый предмет. Это был обрывок золотой цепочки. Звена три-четыре – не больше. Женщина легко поддела обрывок ногтем и подняла к свету – неяркой лампе, красующейся на свинцово-сером потолке. По ее плотно сжатым губам зазмеилась

улыбка: -Вернон…Кусочек цепочки был небрежно отброшен на постель. Постелью назвать этот застланный серой простыней полосатый бугристый матрас не поворачивался язык, но в данный момент Ребекку мало занимал комфорт.Она как опытный лототронщик тряхнула содержимое пакета, и к ней в руки вывалился следующий «экспонат».

Фото. Фото с содранным лицом. Остались мускулистые плечи, крепкий торс и даже мощные, поросшие темными курчавыми волосками икры. А вот лицо содрано, будто ожоговый пузырь. И такой же шрам будто от ожога заменил изображение.– Эван, – всплакнула Ребекка. Фото она не выбросила. Она пристально рассматривала неповрежденные фрагменты, а потом осторожно вынула из волос тонкую шпильку, едва сверкнувшую в нервных бликах перегорающей светодиодки.

С увлечением трехлетнего ребенка, получившего вожделенную игрушку на день рождения, она принялась расцарапывать торс «Эвана». Очень скоро это занятие ей надоело.

Она вновь воткнула шпильку в пучок русых с проседью волос, опять с силой тряхнула пакет, и его содержимое высыпалось на пол. Женщина не принесла с собой ничего запрещенного, но любого, кто увидел бы ее «сокровища», скорее всего вырвало бы: пучок дурно пахнущих ниток, пупс с выколотыми глазами, кроличья лапка, клок чьих-то волос, детский рисунок с изображенными на нем карикатурными мужскими усами и торчащим под ними змеиным языком.

Однако Ребекка едва ли взглянула на это скопище жуткого хлама.Ее внимание привлекла сломанная дужка очков. Она легла на пол и принялась будто собака подталкивать ее носом к двери, имитируя урчание. Обломок посредством ее манипуляций описал широкую дугу по дешевому ковровому покрытию, а после женщина резко подскочила и подкинула дужку вверх:

– Харди! -крикнула она и заливисто засмеялась.– Рада, что угодила тебе, но пора вспомнить, что нам предстоит работа.Перед Ребеккой, невозмутимо скрестив руки на груди, стояла Холли. Звезда таблоидов, девочка со странностями и настоящая владелица «каталога утраты».

– И Харди? – она по-птичьи склонила голову набок.

– Хватит буянить! Отбой! – послышался грубый голос санитара, громко клацнувшего рубильником. Этаж погрузился во мрак, отсекая Ребекку от Холли. Но чтобы видеть ее, свет вовсе не нужен:

– Особенно Харди, – последовал жесткий ответ.