Kitabı oxu: «Месть. Под маской нежности»

ГЛАВА 1.

Раннее воскресное утро в нашей квартире пахло свободой и свежесваренным кофе. Михаил, как обычно, укатил с друзьями на рыбалку ещё в пятницу, напевая что-то про «трофейного сома» и обещая вернуться к ужину с уловом. Я осталась одна, наслаждаясь тишиной, которую нарушал лишь мягкий гул кофемашины. Напевая старую песню, я принялась за уборку, танцуя с тряпкой по кухне, словно на сцене. Моя жизнь – это мой холст, и я, Маргарита, художница с душой бунтарки, всегда добавляла в неё яркие мазки.

Внезапно звонок в дверь разорвал мою идиллию, как нож полотно. Часы показывали ровно 8:00. «Кто посмел нарушить мой ритуал?» – фыркнула я, бросив полотенце на стол и поправив растрепавшиеся рыжие локоны. В старом халате с ананасами я, конечно, не выглядела как королева, но в своём доме я – хозяйка.

Не глядя в глазок (глупая привычка, знаю), я распахнула дверь. На пороге стояла девчонка лет двадцати – каштановые волосы в творческом беспорядке, дерзкий взгляд, потёртая сумка через плечо. Её наглая ухмылка тут же вызвала во мне искру раздражения, но я, Маргарита, умею держать лицо.

– Вы к кому? – спросила я, приподняв бровь, но сохраняя ледяную вежливость.

– Миша дома? – бросила она, даже не подумав поздороваться, и окинула меня взглядом, будто я была частью мебели.

– Нет. А ты кто такая? – мой голос стал острым, как мой любимый карандаш для эскизов.

– Я? Мишина невеста, – заявила она с такой уверенностью, что у меня внутри всё сжалось. – Меня из квартиры выгнали, вот я и пришла… А ты, что ли, домработница? – её губы скривились в насмешке, а глаза пробежались по моему халату.

Я замерла, но не от шока – от злости. Сердце забилось в ритме барабанной дроби, но я, не из тех, кто теряется. «Невеста? Домработница?» – эти слова звенели в голове, как вызов. Я выпрямилась, чувствуя, как внутри загорается огонь.

– Пропусти, чего в дверях торчишь? – не дожидаясь ответа, девица оттолкнула меня плечом и, не разуваясь, протопала в гостиную, оставляя грязные следы на моём кремовом ковре.

Я стояла, сжимая кулаки, пока она развалилась на моём диване, закинув ногу на ногу, как королева на троне. Её взгляд лениво скользил по нашим семейным фото, а пальцы постукивали по подлокотнику. Наглость этой девчонки была эпичной.

Очнувшись, я шагнула в гостиную, мой взгляд мог бы прожечь дыру в стене.

– Слушай сюда, – начала я, голос дрожал, но не от страха, а от сдерживаемого гнева. – Я не домработница. Я Маргарита, жена Михаила. И я требую, чтобы ты убралась из моего дома. Сейчас.

Она медленно повернула голову, её губы растянулись в язвительной ухмылке:

– Жена? Серьёзно? – она хмыкнула, будто я рассказала анекдот. – Миша говорил, что живёт один. Может, ты его бывшая? – её глаза прищурились, и в них мелькнула искра провокации.

Кровь ударила в виски. Не говоря ни слова, я метнулась к комоду, схватила наш свадебный альбом и с грохотом бросила его на журнальный столик.

– Вот наша свадьба. Три года назад, – мой голос звенел, как сталь. – Если Михаил тебе что-то наобещал, разбирайся с ним. А сейчас убирайся из моей квартиры. Немедленно!

Девчонка лениво открыла альбом, пробежалась взглядом по фотографиям. Её лицо чуть дрогнуло, но наглость никуда не делась.

– Ну и что? – она пожала плечами. – Может, вы уже сто лет не вместе. Миша мне про тебя вообще ничего не говорил, – её тон был вызывающим, а в глазах мелькнула искренняя уверенность.

Я схватила телефон, пальцы дрожали от ярости.

– Хорошо. Давай позвоним Михаилу. Прямо сейчас всё выясним.

– Звони, – она откинулась на спинку дивана, скрестив руки. – Мне некуда идти. Я останусь ждать своего жениха.

Я набрала номер Михаила. Гудки тянулись бесконечно. Наконец, его сонный голос пробился сквозь шум на заднем плане:

– Алло, Марго? Что случилось? Мы тут рыбачим…

– Михаил, – я изо всех сил старалась говорить спокойно, – у нас дома твоя невеста. Говорит, ты ей обещал жениться и что живёшь один. Объясни, что происходит.

Тишина. Долгая, вязкая, почти осязаемая. Я слышала, как кто-то из его друзей на фоне что-то бормотал, но Михаил молчал.

– Марго… Какая невеста? О чём ты? – его голос звучал растерянно, но что-то в его тоне – лёгкая пауза, едва уловимая дрожь – заставило меня насторожиться.

– Девушка, лет двадцати, каштановые волосы. Говорит, её зовут Лена, и она твоя невеста, – я старалась говорить чётко, но голос предательский срывался.

Девчонка вскочила с дивана и попыталась выхватить телефон:

– Дай мне с ним поговорить!

Я отшатнулась и включила громкую связь.

– Михаил, она тебя слышит. Объясни мне, что это за цирк?

– Марго, клянусь, я понятия не имею! – его голос сорвался на фальцет, – Это, наверное, та ненормальная стажёрка с работы. Помнишь, я рассказывал? Её в пятницу уволили за неадекватное поведение…

Лена побагровела от злости, но не сдавалась:

– Михаил, хватит врать! – выкрикнула она. – Это я, Лена! Ты говорил, что у тебя нет жены, обещал жениться! Ты… ты был моим первым!

Я посмотрела на неё, пытаясь осмыслить услышанное. Михаил? С этой девчонкой? Мой Михаил, который клянётся, что любит только меня? Но его паузы, его странный тон… Что-то не сходилось.

– Миша, – я устало опустилась на стул, – приезжай домой. Разберёмся.

– Нет, Марго, подожди, – его голос стал резче. – Включи видеосвязь. Я хочу её видеть.

Через секунду на экране появилось лицо Михаила – небритое, в рыбацкой куртке, с озером и палатками на фоне. Но его глаза бегали, избегая моего взгляда.

– Так, – сказал он, глядя в камеру. – Вы Елена Старостина, стажёрка из отдела продаж. Вас уволили в пятницу. Я никогда не обещал вам ничего. Мы едва разговаривали!

Лена попятилась, но тут же выпалила:

– Ты врёшь! А как же твои улыбки? Кофе, который ты мне приносил? Те вечера в офисе, когда мы оставались допоздна?

– Я приносил кофе всему отделу! – рявкнул Михаил, но его щёки слегка покраснели. – И никаких вечеров не было!

Я посмотрела на него. Его реакция казалась слишком бурной, почти театральной. Лена, несмотря на свою наглость, выглядела искренне обиженной. Что-то в её словах звучало пугающе правдоподобно.

– Всё, хватит, – я повернулась к Лене. – У тебя две минуты, чтобы уйти. Иначе я вызываю полицию за проникновение в жилище.

– Марго, не надо полицию, – вмешался Михаил. – Елена сейчас уйдёт.

Лена сдулась. Схватив сумку, она бросилась к двери, выкрикнув напоследок:

– Миша, это не конец! Ты ещё пожалеешь!

Дверь хлопнула. Я рухнула на диван, всё ещё сжимая телефон.

– Марго, любимая, прости, – голос Михаила дрожал, но в нём чувствовалась какая-то фальшь. – Я не думал, что она… Я должен был тебя предупредить.

– Предупредить? Миша, она знала наш адрес! – я почти кричала. – Как это возможно?

– Наверное, в личном деле подсмотрела… или следила, – пробормотал он. – Марго, я сейчас приеду.

– Не надо, – отрезала я. – Рыбачь. Но когда вернёшься, ты расскажешь мне всё. Всё, Миша.

– Марго, я люблю тебя. Только тебя, – его голос звучал слишком уж искренне, как заученная фраза.

Я выдавила слабую улыбку, но в груди рос комок сомнений.

– Я знаю, – ответила я, но в глубине души уже не была уверена.

Я заперла дверь на все замки и пошла в кухню. Налила себе кофе, чувствуя, как руки всё ещё дрожат. «Какие сюрпризы приносит жизнь», – подумала я, делая глоток. А ведь день только начался…

ГЛАВА 2.

Я сидела за кухонным столом, глядя на остывающий кофе. Мысли вихрем кружились в голове, а сердце ныло от плохого предчувствия. Лена ушла, но её дерзкая уверенность и взгляд, полный вызова, въелись в память. А Михаил… Его сбивчивые оправдания, лёгкая паника в голосе – это был не мой Миша, который умел рассмешить меня одним взглядом. Или я просто не хотела видеть правду?

Телефон лежал рядом, экран всё ещё светился. Я открыла нашу переписку. «Купи хлеба», «Скучаю», «Не забудь про молоко». Обыденно. Но теперь каждое слово казалось мне шифром. Почему он стал реже говорить о работе? Почему задерживался допоздна, ссылаясь на «проекты»? Я, Маргарита, всегда замечала детали – это моя работа как иллюстратора. И теперь эти детали складывались в тревожный узор.

Я подошла к окну. Улица грелась в утреннем солнце, но внутри меня бушевала буря. Лена не казалась сумасшедшей – скорее, обиженной. Но кем? Михаилом? Или это её фантазии?

Я вернулась к дивану, где лежал свадебный альбом. Наши счастливые лица, три года назад. Мы танцевали под звёздами, пили вино, смеялись. Но теперь я вспоминала, как Михаил стал чаще уезжать на выходные, отводил взгляд, когда я спрашивала о делах. Мелочи, которые я отмахивалась, теперь кричали.

Раздался звук сообщения. Я схватила телефон. Михаил.

«Марго, я уже еду. Всё объясню. Люблю тебя».

Я не ответила. Вместо этого открыла ноутбук и начала искать информацию о Елене Старостиной. Соцсети, профили, что угодно. Через несколько минут я наткнулась на её страницу. Многочисленные селфи, яркие вечеринки, ничего необычного. И вдруг – фотография, от которой у меня перехватило дыхание. Лена стояла рядом с Михаилом в офисе, оба улыбались, он держал поднос с кофе. Подпись: «Лучший босс на свете ☕ #работаем». Дата – три месяца назад.

Кровь отхлынула от лица. Это ничего не доказывало, но… почему эта «стажёрка» вела себя так, будто у них была целая история?

Дверь хлопнула, и я вздрогнула. Михаил вошёл в квартиру, бледный, с нервно бегающими глазами. Его рыбацкая куртка была мятой, волосы растрёпаны.

– Марго, – начал он, бросая сумку на пол, – это всё ошибка. Эта девчонка ненормальная, клянусь!

– Ненормальная? – я скрестила руки, глядя ему в глаза. – Она знала наш адрес, Миша. Вела себя так, будто вы близки. Очень близки.

Он провёл рукой по волосам, отводя взгляд.

– Она, наверное, следила за мной. Я же говорил, она неадекватная. Марго, ты же мне веришь?

Я молчала, чувствуя, как внутри растёт холодная пустота. Его слова звучали всё менее убедительно. В памяти всплывали мелочи: его поздние возвращения, уклончивые ответы, эта фотография.

– Миша, – тихо сказала я, – если ты мне врёшь, я узнаю. И тогда тебе… лучше скажи правду и уйди сам. Мы разойдёмся цивилизовано, без скандалов и дележа имущества. Измену я тебе не прощу!

Он шагнул ко мне, пытаясь обнять, но я отступила.

– Марго, я…

– Расскажи мне всё, – перебила я. – Прямо сейчас.

Михаил сел напротив меня, его руки нервно теребили край рубашки. Я видела, как на его лбу выступили капельки пота.

– Марго, послушай, – начал он, и в его голосе звучало отчаяние. – Да, она работала у нас. Да, я приносил ей кофе. Это просто вежливость! Я демократичный босс, ты же знаешь. – с улыбкой сказал Михаил.

– А фотография? – я открыла ноутбук и развернула экран к нему. – «Лучший босс на свете»? Серьёзно?

Он вздрогнул, увидев снимок, но тут же оживился:

– Это был её первый день! Я показывал ей офис, знакомил с коллегами. Она попросила сделать фото для родителей – мол, вот, устроилась на работу. Я даже не знал, что она выложила это в соцсети!

Я смотрела на него, пытаясь понять – врёт или нет. Его глаза были широко распахнуты, взгляд честный, открытый. Таким я его знала все эти годы.

– Миша, она сказала… – я запнулась, – она сказала, что ты был у неё первым.

Он вскочил с дивана, всплеснув руками:

– Что?! Марго, да я с ней даже наедине ни разу не оставался! Всегда кто-то был рядом – охранник, уборщица, другие сотрудники. Как я мог… Господи, да она мне в дочери годится!

– Ей двадцать лет, – заметила я, стараясь говорить спокойно. – А тебе тридцать пять, рановато для «дочери».

– И что? – он шагнул ко мне, опустился на колени, взял мои руки в свои. – Марго, посмотри на меня. Я люблю тебя. Только тебя. Эта девчонка… она действительно странная. Помнишь, я рассказывал про стажёрку, которая постоянно задерживалась на работе? Это она. Я думал, она просто старательная, а оказалось…

– Что оказалось? – я не убирала рук, но и не отвечала на его прикосновения.

– Она начала писать мне странные сообщения. Сначала рабочие вопросы, потом всё более личные. Я не отвечал, игнорировал. Тогда она стала приходить раньше всех, уходить позже всех. Садилась напротив моего кабинета и просто смотрела. Коллеги начали замечать, шутить. А в пятницу… – он замолчал, опустив голову.

– Что в пятницу?

– Она пришла в мой кабинет и призналась в любви. Сказала, что мы созданы друг для друга, что чувствует «космическую связь». Я отказал, сказал, что женат и счастлив в браке. Она разозлилась, начала кричать, что я водил её за нос. В итоге я её уволил.

Я смотрела на него, пытаясь понять, врёт он или нет. Его глаза были широко распахнуты, взгляд казался искренним. Таким я знала его все эти годы.

– Почему ты мне не рассказал?

– Не хотел тебя волновать, – он сжал мои пальцы сильнее. – Думал, всё закончилось. Она уволена, инцидент исчерпан. Откуда я знал, что она придёт к нам домой?

– Откуда она знала адрес?

– Понятия не имею! Может, проследила? Может, в базе данных посмотрела, пока работала? Марго, милая, неужели ты думаешь, что я способен на измену? После всего, что между нами было?

Я вспомнила наши три года брака: романтические ужины, совместные путешествия, его заботу, когда я болела. Его глаза, полные любви, по утрам.

– Я не знаю, что думать, – призналась я. – Она была так уверена…

– Сумасшедшие часто уверены в своих фантазиях! – он встал, сел рядом, обнял меня за плечи. – Марго, если хочешь, давай сходим к психологу. Вместе. Или я могу показать тебе всю нашу переписку с ней – там только рабочие вопросы и мои односложные ответы.

Я прислонилась к его плечу, чувствуя знакомый запах одеколона.

– Покажи.

Он тут же достал телефон, открыл рабочий чат. Сообщения от Елены были всё более личными, навязчивыми, а его ответы – сухими, деловыми.

Последнее её сообщение, в четверг: «Миша, почему ты такой холодный? Что случилось?». Ответа не было.

Я выдохнула, чувствуя, как напряжение медленно отпускает.

– Прости, – прошептала я. – Я просто… она так убедительно говорила.

– Не извиняйся, – он поцеловал меня в висок. – Я бы тоже засомневался на твоём месте.

Я кивнула, обнимая его в ответ. Может, я действительно накрутила себя? Может, Лена – просто одержимая фантазёрка, придумавшая несуществующий роман?

– Миша?

– Да?

– Больше никаких секретов, хорошо? Даже если думаешь, что это меня расстроит.

– Обещаю, – он крепче прижал меня к себе. – Больше никаких секретов.

Я закрыла глаза, позволяя себе поверить. За три года брака он ни разу не дал повода усомниться в его верности. Может, Лена и правда просто сумасшедшая?

Но в глубине души остался маленький червячок сомнения. Её уверенность, её знание нашего адреса, её взгляд, когда она увидела свадебный альбом – не безумный, а растерянный, обиженный. Я отогнала эти мысли. Мой муж рядом, обнимает меня, и я должна ему верить. Должна.

ГЛАВА 3.

Утро понедельника встретило меня головной болью и тяжестью в груди. Я почти не спала – всю ночь мне снились кошмары, в которых Лена смеялась, сидя на моём месте, за нашим кухонным столом, а Михаил обнимал её за плечи.

Мы с мужем завтракали в молчании. Он украдкой бросал на меня обеспокоенные взгляды, но я делала вид, что полностью сосредоточена на своём кофе.

– Марго, может, тебе сегодня остаться дома? – спросил Михаил, когда я собирала свою сумку. – Ты выглядишь уставшей.

– Нет, – отрезала я. – У меня важная встреча с авторами новой книжки. Всё в порядке.

Он кивнул, но его взгляд выдавал беспокойство. Перед уходом он крепко обнял меня и прошептал:

– Я люблю тебя. Пожалуйста, не сомневайся в этом.

Я слабо улыбнулась и чмокнула его в щёку. Дурные предчувствия не отпускали меня.

В издательстве день тянулся бесконечно. Я перерисовывала одну и ту же иллюстрацию к сказке про лисёнка уже третий раз – никак не могла сосредоточиться. Образ Лены с её нахальной улыбкой и бесцеремонными манерами то и дело всплывал перед глазами.

– Земля вызывает Маргариту! – голос Веры, моей коллеги, вернул меня к реальности. – Ты сегодня как в воду опущенная. Что-то случилось?

Я отложила карандаш и потёрла переносицу.

– Просто устала. Выходные выдались… напряжёнными.

Вера придвинула стул ближе к моему столу и заговорщически прошептала:

– Слушай, сегодня вечером в Заречном районе открывается выставка детских рисунков. Говорят, там будут работы из разных стран. Может, съездим? Вход бесплатный, а тебе явно нужно развеяться.

Я хотела отказаться, но поймала себя на мысли, что совсем не хочу возвращаться домой. Там всё напоминало о вчерашнем инциденте, да и лишние часы наедине с Михаилом сейчас казались испытанием – я боялась, что не смогу скрыть свои сомнения.

– Знаешь, а давай, – согласилась я. – Только Михаилу напишу, что задержусь.

Выставка оказалась именно тем, что мне было нужно. Яркие, искренние детские рисунки, их непосредственность и фантазия заставили меня улыбаться впервые за два дня. Мы с Верой бродили по залам, обсуждая необычные цветовые решения и композиции, которые могли прийти в голову только детям.

– Давай заглянем в то кафе на углу? – предложила Вера, когда мы вышли из галереи. – Говорят, там потрясающие эклеры.

Небольшое уютное кафе было почти пустым. Мы заняли столик у окна, заказали кофе и десерты. Вера увлечённо рассказывала о своём новом проекте – книге стихов для самых маленьких, а я кивала, чувствуя, как напряжение постепенно отпускает меня.

– …и представляешь, автор хочет, чтобы каждая страница была другого цвета! – Вера закатила глаза. – Как будто дети от этого лучше запомнят алфавит.

Я рассеянно улыбнулась, но внезапно замерла с чашкой в руке. Из-за декоративной перегородки, отделявшей нашу часть зала от остальной, донёсся до боли знакомый голос.

– …ты с ума сошла, приходить ко мне домой! – голос Михаила был тихим, но в нём слышалась едва сдерживаемая ярость. – Зачем ты устроила этот спектакль? Ты чуть всё не испортила!

Я застыла, чувствуя, как кровь отливает от лица. Вера что-то говорила про цветовую гамму, но я не слышала ни слова. Всё моё внимание было приковано к разговору за перегородкой.

– А что мне ещё оставалось делать? – голос Лены звучал обиженно. – Меня выгнали из квартиры! Я же говорила тебе в пятницу, что хозяйка грозится выставить мои вещи на улицу.

– Я вчера перевёл тебе деньги на гостиницу, – прошипел Михаил. – На пару дней точно хватит.

– На пару дней? – Лена всхлипнула. – Миша, ты обещал, что мы будем вместе! Что ты разведёшься и…

– Тише! – перебил её Михаил. – Сколько раз повторять – не торопи меня с разводом. Я сам решу, когда будет подходящее время. Нужно всё сделать аккуратно, чтобы Марго не заподозрила раньше времени.

У меня перехватило дыхание. Руки задрожали так сильно, что кофе выплеснулся на блюдце. Вера замолчала на полуслове, с тревогой глядя на меня.

– Но ты же сказал, что давно её не любишь! – Лена повысила голос. – Что остаёшься с ней только из-за…

– Из-за квартиры и бизнеса её отца, да, – закончил Михаил. – Но это не значит, что можно действовать как слон в посудной лавке! Если бы она вчера что-то заподозрила, всё бы рухнуло. А так я её убедил, что ты сумасшедшая фанатка.

– Я не сумасшедшая! – голос Лены дрожал от слёз. – Я люблю тебя! А ты… ты вчера по телефону так грубо со мной разговаривал, будто я и правда какая-то навязчивая дура!

– Потому что она слушала! Нужно было сыграть убедительно. И знаешь что? Получилось. Она мне поверила.

Я почувствовала, как по щекам текут слёзы. Вера схватила меня за руку:

– Марго, что с тобой? Ты вся белая!

Я не могла ответить. В голове звучали слова Михаила: «квартира», «бизнес отца», «сыграть убедительно». Три года брака – и всё это было ложью?

– Завтра после работы поедем смотреть тебе квартиру, – продолжал Михаил уже мягче. – Найдём что-нибудь приличное. Потерпи ещё немного, детка. Через пару месяцев я подготовлю почву, и мы сможем быть вместе открыто.

– Пару месяцев? – Лена всхлипнула. – А потом опять пару месяцев? Сколько ты будешь кормить меня завтраками? При чём здесь бизнес её отца? У тебя своя фирма. Уйди от неё и всё.

– Своя фирма? – Михаил усмехнулся, и в его голосе появились циничные нотки, которых я никогда раньше не слышала. – Лена, детка, ты такая наивная. Это не моя фирма, а фирма её отца, я там финансовый директор, просто имею право первой подписи на всех документах. Думаешь, он оставит меня на этой должности, если я брошу его драгоценную дочурку?

Я вцепилась в край стола, чувствуя, как мир рушится вокруг меня. Папа… Мой отец, который так радовался, когда Михаил попросил моей руки. Который говорил, что наконец-то нашёл достойного преемника для семейного бизнеса.

– Но ты же говорил, что любишь меня! – Лена плакала уже в голос.

– И люблю, – его голос смягчился. – Но любовь любовью, а бизнес есть бизнес. Марго – это просто… необходимость, инвестиции. Временная. Она скучная, предсказуемая. Вечно со своими дурацкими картинками, как ребёнок. Знаешь, как меня бесят её рисунки? Зайчики, белочки… Тридцать два года, а всё в сказки играет.

Вера крепче сжала мою руку. Я не чувствовала своего тела, словно наблюдала за происходящим со стороны. Скучная? Предсказуемая? Мои рисунки, которые он всегда хвалил, на самом деле его бесили?

– А секс? – голос Лены стал требовательным. – Ты с ней…

– Приходится, – Михаил вздохнул. – Для вида. Раз в неделю, не больше. Закрываю глаза и думаю о тебе. Она даже не замечает – лежит как бревно, ждёт, когда закончится. Не то что ты, моя страстная девочка.

Меня замутило. Вера поднесла к моим губам стакан воды, но я отрицательно покачала головой. Если выпью хоть глоток, меня вырвет прямо здесь.

– А дети? Она же хочет детей, – Лена уже успокоилась, её голос звучал почти деловито.

– Вот уж нет! – Михаил фыркнул. – Хватит с меня её самой. Придумал, что не готов к отцовству. Она поверила, даже к маме своей ездила жаловаться. А я просто не хочу, чтобы появились лишние связи. Развестись с бездетной женой гораздо проще. И дешевле.

– Ты такой умный, – в голосе Лены послышалось восхищение. – Всё продумал.

– А то! Знаешь, сколько я вложил в эти отношения? Три года притворства. Три года «любимая», «дорогая», «единственная». Романтические ужины, которые меня тошнит устраивать. Цветы по каждому поводу. Совместные поездки, где я умираю от скуки. Но это инвестиции, понимаешь? Скоро они окупятся.

Я прижала ладонь ко рту, сдерживая рыдания. Наша поездка в Италию, где он сделал мне предложение на мосту Вздохов. Ужины при свечах, которые он, оказывается, ненавидел. Цветы, которые я так любила… Всё было ложью. Каждое слово, каждый жест, каждый поцелуй.

– Миша, – Лена помолчала, потом спросила неуверенно, – а если она сама захочет развестись? После вчерашнего…

– Не захочет, – уверенно ответил он. – Марго из тех женщин, которые держатся за брак до последнего. Гордость семьи, понимаешь ли. К тому же она меня любит. По-настоящему любит, бедняжка. Вчера видела бы, как она мне поверила. Даже извинялась, что усомнилась. Я чуть не рассмеялся ей в лицо.

– Жестоко, – пробормотала Лена, но в её голосе не было осуждения.

– Бизнес – жестокая штука, детка. Ладно, пора идти. Она сегодня на какую-то выставку собиралась с коллегой, но лучше не рисковать. Встретимся завтра, в семь возле агентства недвижимости на Садовой. И Лена… больше никаких сюрпризов вроде вчерашнего, поняла?

– Поняла, – буркнула она. – Прости.

– Вот и умница. А теперь выходи первая, я расплачусь и выйду через пять минут. Нечего нам светиться вместе.

Я услышала, как зашуршала одежда, стук каблуков Лены, удаляющийся к выходу. Потом голос Михаила:

– Счёт, пожалуйста. И ещё американо с собой.

Обычный, спокойный голос. Голос человека, который только что растоптал три года моей жизни и теперь заказывает кофе, как ни в чём не бывало.

Вера осторожно приподняла меня за локоть:

– Марго, может, пойдём отсюда?

Я отрицательно покачала головой и прижала палец к губам. Нельзя, чтобы он меня увидел. Не сейчас, когда я едва сдерживаю истерику. Мы сидели,

затаив дыхание, пока Михаил расплачивался, пока его шаги не удалились к выходу, пока не хлопнула дверь кафе.

Только тогда я позволила себе разрыдаться. Тихо, беззвучно, уткнувшись в салфетку. Вера обняла меня, гладила по спине, шептала что-то утешительное, но я не слышала слов. В ушах звучал только голос Михаила: «Скучная, предсказуемая», «лежит как бревно», «бедняжка».

– Сволочь, – наконец выдохнула Вера. – Какая же он сволочь. Марго, милая, ты не заслужила такого.

Я подняла на неё заплаканные глаза:

– Три года, Вера. Три года я жила с человеком, который меня ненавидит. Который использует меня ради денег моего отца.

– Что ты будешь делать? – осторожно спросила она.

Я вытерла слёзы, и в груди вместо боли начала зарождаться холодная ярость.

– Не знаю.

– Он сказал, что всё продумал. Значит, и мне нужно продумать свои действия. Сегодня я приду домой и буду вести себя как обычно. Как будто ничего не знаю.

Вера с сомнением посмотрела на меня:

– Ты сможешь? После всего, что услышала?

– Смогу, – я сжала кулаки. – Он три года притворялся. Я справлюсь с парой недель. Или месяцев. Сколько понадобится.

– Для чего?

– Чтобы отомстить, – я встала из-за стола. – Он думает, что я предсказуемая? Скучная? Что ж, посмотрим, как ему понравится, когда его тихая жена преподнесёт сюрприз.

Вера тоже поднялась, обеспокоенно глядя на меня:

Мы вышли из кафе. Холодный вечерний воздух обжёг лицо, но я была благодарна этому ощущению – оно отрезвляло.

– Спасибо, что была рядом, – я обняла Веру.

– Всегда пожалуйста. Марго… будь осторожна, ладно? И если что – звони в любое время.

Я кивнула и направилась к метро. По дороге домой я репетировала в голове: нужно вести себя естественно. Улыбаться. Целовать его в щёку. Слушать его рассказы о работе. Готовить ужин. Ложиться с ним в одну постель.

При последней мысли меня передёрнуло, но я взяла себя в руки. Он прав в одном – я действительно очень любила его. Любила настолько сильно, что эта любовь теперь превратится в такую же сильную ненависть.

Подходя к дому, я увидела в окне свет. Михаил уже вернулся. Наверное, сидит в гостиной, смотрит новости. Обычный вечер обычной семьи.

Я достала ключи, на секунду замерла перед дверью, потом расправила плечи и вошла.

– Привет, дорогой! – крикнула я, стараясь, чтобы голос звучал беззаботно. – Я дома!

ГЛАВА 4.

Михаил вынырнул из гостиной с улыбкой, от которой у любой другой женщины, не знающей правды, сердце бы растаяло. Его глаза искрились теплом, а от привычного одеколона с ноткой сандала в воздухе витал обманчивый уют.

– Привет, любимая! Как выставка? – он подошёл и чмокнул меня в щеку, от него пахло моим любимым одеколоном. – Я уже начал волноваться.

Любимая. Это слово полоснуло, как лезвие, но я, Маргарита, художница с душой, полной огня, не позволила себе дрогнуть. Я натянула улыбку, такую же яркую, как мои акварели, и поправила выбившуюся прядь рыжих волос.

– Замечательно! Столько талантливых детей, – я стянула туфли, стараясь не смотреть ему в глаза. – Ты ужинал?

– Ждал тебя, – он обнял меня за талию. – Подумал, может, закажем пиццу? Ты выглядишь уставшей.

Я посмотрела на него – мой Миша, заботливый, внимательный, с этой его идеальной улыбкой. Но теперь я знала: за этой маской – циничный игрок, для которого я лишь пешка. Скучная, предсказуемая пешка, по его словам. Что ж, посмотрим, как он заговорит, когда я переверну доску.

– Пицца – отличная идея, – я высвободилась из его объятий под предлогом, что нужно помыть руки.

В зеркале отразилось моё лицо: карие глаза, россыпь веснушек, лёгкая тень усталости. Скучная? Я фыркнула, поправляя волосы. Моя жизнь – это не пастельные тона, а яркие всполохи, и я не позволю какому-то лжецу заставить меня сомневаться в себе.

Вернувшись, я застала Михаила с телефоном.

– Пепперони и четыре сыра, как обычно? – спросил он, и я машинально кивнула.

Как обычно. Всё как обычно. Он помнит мои вкусы, играет роль идеального мужа. Но я больше не ведусь на этот спектакль.

Мы устроились на диване, телевизор бубнил новости. Михаил шутил над рекламой, смеялся, будто всё было в порядке. Я украдкой изучала его: ни тени вины, ни намёка на ложь. Гениальный актёр. Но я, Маргарита, тоже умею играть.

– Кстати, – он повернулся ко мне, – завтра поеду смотреть новый офис для филиала. Район Садовой, представляешь? Шикарное место, если получится арендовать, конечно.

Садовая. Там же он назначил встречу Лене. «Агентство недвижимости», – вспомнила я. Значит, не соврал хотя бы в этом – действительно будет в том районе.

– Здорово, – я натянуто улыбнулась. – Расширяетесь?

– Твой отец хочет заключить договор с новыми партнёрами. Крупный контракт, если выгорит, – он довольно потянулся. – Кстати, он звонил сегодня. Интересовался, как у нас дела. Намекал на внуков.

Я поперхнулась от неожиданности. Папа. Который не знает, что его зять остаётся со мной только ради денег.

– И что ты ответил?

– Как обычно – что мы, пока не торопимся, – Михаил пожал плечами. – Но знаешь, может, стоит подумать? Мы уже три года женаты.

Я уставилась на него, едва сдерживая желание швырнуть в него бокал. Он говорил Лене, что врёт мне про детей, чтобы развод был проще. А теперь эта ложь – прямо в лицо.

– Ты же… ты всегда говорил, что рано, – пробормотала я.

– Ну, может, я передумал, – он притянул меня к себе. – Представь – маленькая Маргаритка с твоими глазами.

Меня затошнило. Как он может? Как может сидеть здесь, обнимать меня, говорить о детях, зная, что через пару месяцев планирует уйти?

Привезли пиццу. Мы ели, болтали о всякой ерунде. Михаил рассказывал забавную историю про коллегу, который пришёл на важную встречу в разных ботинках. Смеялся. А я смотрела на него и всё не могла поверить.

Это же мой Миша. Который три года назад внёс меня на руках через порог нашей квартиры. Который просыпался раньше меня по выходным, чтобы приготовить завтрак. Который знает, что я люблю ромашки больше роз, и всегда дарит именно их.

Может, я что-то неправильно поняла? Может, это был не он? Голоса же бывают похожи…

– О чём задумалась? – Михаил провёл пальцем по моей щеке.

– Просто устала, – я отвела взгляд.

– Тогда пойдём спать? – он выключил телевизор. – Завтра рано вставать.

Прежде чем, прийти в спальню, я долго возилась в ванной, оттягивая момент. Как лечь с ним в одну постель после всего услышанного? Но выбора не было – нужно вести себя естественно.

Михаил уже лежал, листая что-то в планшете. Я скользнула под одеяло, отвернувшись к стене.

– Спокойной ночи, – пробормотала я.

– Марго? – он обнял меня сзади, прижавшись всем телом. – Ты точно в порядке? Ты какая-то странная сегодня.

«Лежит как бревно», – вспомнились его слова, и я вся напряглась.