Kitabı oxu: «Заходит экономист в публичный дом. Необычные примеры управления риском для повседневной жизни»
Издано с разрешения Portfolio, an imprint of Penguin Publishing Group, a division of Penguin Random House LLC и Anna Jarota Agency
Научные редакторы Арина Смирнова, Александр Исаенков
Все права защищены.
Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.
© 2019 by Allison Schrager
© All rights reserved including the right of reproduction in whole or in part in any form. This edition published by arrangement with Portfolio, an imprint of Penguin Publishing Group, a division of Penguin Random House LLC.
© Перевод на русский язык, издание на русском языке, оформление. ООО «Манн, Иванов и Фербер», 2021
⁂
Глава 1. Знакомьтесь – риск: «что такое» и «где водится»
Революционная идея, которая провела границу между настоящим и прошлым, – господство над риском: представление, что будущее не просто прихоть богов, что люди не бессильны перед природой.
Питер Бернстайн, историк финансов и экономист. «Против богов. Укрощение риска»
Несмотря на палящее невадское солнце, в помещении темно и душно. По телевизору с помехами и без звука идет сериал «Я люблю Люси». Раздается звонок, и входит полноватый невзрачный мужчина. Тут же из лабиринта длинных коридоров начинают выбегать женщины – примерно дюжина. Они проносятся мимо меня и выстраиваются в фойе. Складывают руки за спиной, а потом по очереди делают шаг вперед и называют свое имя. Мужчина показывает на вторую слева – аппетитную платиновую блондинку в красных трусиках и кружевном лифчике. Она берет клиента за руку и ведет к себе в комнату.
Добро пожаловать в легальный публичный дом Moonlite Bunny Ranch. Не самое подходящее место для экономиста и специалиста по пенсионному страхованию. Но дело в том, что я люблю риск, пусть и в непривычном смысле. Я не адреналиновая наркоманка: с тарзанки не прыгала, на лыжах не катаюсь и, должно быть, единственная во всем Нью-Йорке боюсь перебежать дорогу в неположенном месте. Я не заигрываю с судьбой и не охочусь за острыми ощущениями. Скорее, я охочусь за риском, чтобы больше узнать о нем и о том, как им управлять.
Меня готовили к тому, чтобы формировать политику, консультировать отраслевых лидеров и писать научные статьи в университете. А теперь я здесь – сижу на красном бархатном диване в доме с пластиковым фасадом, в глубине Невады. Все потому, что секс-услуги, как и другие необычные отрасли, процветают благодаря риску. Всегда найдется лучший способ его оценить и снизить. И я стремлюсь туда, где люди готовы бросить вызов судьбе. В конце концов, обеспечить пенсию – значит управлять риском: неизвестно, сколько мы проживем и что будет с рынком ценных бумаг.
Секс-бизнес – опасное дело. Чтобы понять, как в этой сфере определяют и оценивают риски, я и приехала в Неваду. Большинству работниц и их клиентов грозит арест или насилие. Уличных проституток убивают в 13 раз чаще, чем обычных граждан, и 35 % этих преступлений1 совершают серийные убийцы. Продажа и покупка секса считается предосудительной: и работницы, и клиенты могут столкнуться с социальными, профессиональными и юридическими последствиями, если будут пойманы. Чтобы разобраться, сколько стоит устранение этих рисков, я отправилась в публичный дом.
Что такое риск?
При слове «риск» люди сразу представляют себе что-то ужасное, худший сценарий из возможных – например, потерю работы, сбережений или спутника жизни.
Но чтобы жить лучше и добиваться целей, приходится рисковать, даже несмотря на вероятную утрату. Пока вы ищете прекрасных отношений, можете разбить себе сердце. Пока делаете карьеру – можете провалить некоторые проекты. Без риска жизнь останавливается. Формально он подразумевает любые исходы – и плохие, и хорошие, а также вероятность каждого из них.
Одна из версий происхождения слова «риск» показывает, как непросто люди относились к этому явлению. В древнегреческом pιζικόν («ризикон») – это опасность, которая подстерегает моряков. Впоследствии значение менялось, но оттенок непредсказуемой угрозы в нем всегда сохранялся. И только в XVI веке, когда люди осваивали Новый Свет, они стали воспринимать риск как нечто управляемое, а не волю рока. В средневерхненемецком языке rysigo уже означало «отважиться, предпринимать», а также инициативу, надежду на экономический успех2.
Сознательно или нет, вы идете на маленькие и большие риски каждый день и во всех областях жизни. Хорошая новость: не стоит просто полагаться на случай и надеяться на лучшее. Эта книга покажет, как рисковать обдуманно и одновременно минимизировать вероятность неудачи.
Мы привыкли рассуждать по схеме «сделаешь X – получишь Y». Однако в реальности любое решение может вести к целому спектру «игреков», от превосходного варианта до кошмарного. Зная это, можно изменить диапазон результатов. Выигрыш не гарантирован, но, если воспринимать риск стратегически, шансы на удачу можно повысить. Иногда это называют расчетливым, обдуманным риском. Научный подход позволяет разобраться, когда рисковать и как максимизировать вероятность успеха.
Я говорю о науке, выросшей из финансовой экономики. Возможно, при слове «финансы» вы сразу представили мужчин с прилизанными волосами и в модных костюмах, которые делают деньги (или пытаются отобрать их у вас). Однако эта деятельность сводится к покупке и продаже риска. В финансах он показывает, что может произойти с активом: поднимутся акции на 2 %, на 20 % или упадут на 60 %. А раз риск измерим, его можно купить и продать, повысить или снизить – как вам угодно. Финансовая экономика изучает риск на финансовых рынках, однако ее достижения применимы к любым отраслям экономики и жизненным ситуациям.
Например, я – как и любой специалист по рискам – никогда не поеду на автобусе через весь Манхэттен, потому что время в пути непредсказуемо. Добраться из конца в конец можно в среднем за полчаса. Но в зависимости от дня недели и времени суток поездка можно растянуться на час или сократиться до 15 минут. А вот пешком вы в любом случае дойдете за 35 минут – без пробок и остановок, где кто-то входит и выходит. Такая прогулка – почти идеально предсказуемый вариант. Времени она занимает примерно столько же, сколько и поездка на автобусе. В терминах финансовой экономики эта ситуация выглядит так: из двух портфелей с одинаковой доходностью следует выбирать наименее рискованный.
Этот принцип подходит для любого рискованного решения, но большинству людей он неизвестен. У меня ученая степень по экономике, но до окончания колледжа я мало что знала о финансах. Мне казалось, финансы – это наука о том, как обыграть всех на рынке и разбогатеть. Отчасти так и есть: риск и правда помогает заработать больше. Однако финансовая экономика не ограничивается деньгами. Она исследует риски.
Эта дисциплина изучает рынки и потом делает выводы. Но я заметила, что благодаря им можно взглянуть на мир иначе и понять его. Если умело пользоваться этими инструментами, можно уверенно принимать удачные решения в сложных жизненных ситуациях: вернуться к учебе, пойти работать в стартап, выделить время на проект или вычислить, сколько вложить в дом своей мечты.
Экономика риска вездесуща. Работая над этой книгой, я действовала нестандартно для экономиста: я не изучала данные за рабочим столом, а провела много часов среди людей, далеких от экономики и Уолл-стрит. Меня интересовало, как они управляют риском в жизни и карьере.
Все мои собеседники изобрели свои хитрые способы определять риск и управлять им в быстро меняющейся экономике. Их истории иллюстрируют важнейшие финансовые принципы лучше, чем любой рассказ о рынке ценных бумаг.
«Борделеномика»
Когда я оказалась в Moonlite BunnyRanch, заведение принадлежало Деннису Хофу. Тогда этому человеку – крупному, сутуловатому, лысому, очень представительному – было за 70. Он носил рубашки для боулинга, штаны цвета хаки и прохаживался по залам борделя в компании пары блондинок, которые соперничали за его внимание и одобрение. Хоф скончался в октябре 2018 года в возрасте 72 лет: его тело нашел в роскошных апартаментах одного из публичных домов порноактер Рон Джереми.
Хоф вырос в Аризоне и был любимым и единственным сыном в семье. В старших классах он подрабатывал на автозаправке, сделал ребенка своей девушке и женился на ней. Вскоре после этого Хоф начал покупать заправки. Во время энергетического кризиса 1970-х он нелегально продавал бензин и сколотил небольшое состояние. После нескольких романов на стороне брак распался, и Хоф переехал в Сан-Диего. Там он занялся продажей таймшеров3, а заодно сошелся с людьми из порноиндустрии и стал завсегдатаем легальных борделей Невады.
Несколько округов этого штата – единственное во всех Соединенных Штатах место, где по закону можно заниматься сексом за деньги. Эту отрасль жестко регулируют: секс-работницы официально трудоустроены в официальном публичном доме, регулярно проходят медицинское обследование на предмет заболеваний, передающихся половым путем, биографии женщин тщательно проверяют.
В 1980-х годах невадские публичные дома, где бывал Хоф с друзьями, выглядели сомнительно и печально. Часто это были просто фургоны в пустыне, где женщины выполняли все прихоти клиентов, а расценки устанавливали владельцы. Покидать рабочее место не разрешалось много дней подряд.
В 1993 году Хоф приобрел заведение Moonlite в небольшом городке неподалеку от Карсон-Сити. Он решил подойти к этому бизнесу так же, как к продаже таймшеров. Установленные цены были отменены, а девушки получили право решать, кому и какие услуги предоставлять. По новой модели, секс-работницы стали независимыми подрядчицами. Они могли приходить и уходить по своему желанию4 и сами согласовывали условия сделок. Независимость стимулировала их к активности и повышению тарифов.
До своей смерти Хоф успел приобрести в Неваде еще шесть публичных домов. Я посетила четыре из них.
Во многом публичный дом похож на обычное рабочее место. Еженедельно проводятся собрания сотрудников – правда, многие из них носят затейливые шляпы и пьют на совещании чай. Там есть финансовые консультанты, бонусы за результативность и даже корпоративное жилье. Например, Хофу принадлежал жилой дом, где проживали многие его сотрудницы.
Moonlite BunnyRanch – самый известный бордель сети. Его даже показывали по телевидению в колоритном реалити-шоу Cathouse.
Но главную ценность Хоф создал так: он снизил риск и для покупателей, и для продавцов секса.
Предложение
Во время визита в Неваду я познакомилась с дюжиной секс-работниц. Все они оказались здесь по разным причинам. Одни в своей жизни прошли через ад, другим просто нравилась работа и хороший доход. Я встретила женщин со степенями MBA и PhD. Но за все годы изучения экономики и финансов не видела более оборотистого в бизнесе человека, чем Шелби Старр.
По доходам она в числе первых во всех семи борделях Хофа5. Это фигуристая блондинка с волнистыми волосами и теплым, скрипучим техасским говором. Ей около 45 лет. Она замужем, у нее трое детей. Если не считать профессии, жизнь у нее вполне обычная: днем работает, вечером возвращается домой к семье. В спальне Старр мы поговорили о ее бизнесе.
Прежде чем устроиться в публичный дом, Шелби вела двойную жизнь: днем – директор по маркетингу, вечером – стриптизерша. Точнее, она была высокооплачиваемой танцовщицей во время выездных конференций и попутно занимала корпоративную должность. «Разве стриптизерш привлекают к таким мероприятиям?» – спросила я. «Официально – нет», – пояснила Старр.
По ее словам, танцы приносили больше денег, когда в городе проходили конференции. Она изучила график различных конференций – технические приносили больший доход – и наладила связи со стриптиз-клубами по всей стране. Так она выезжала в разные города и танцевала там в дни самых выгодных мероприятий.
Неудивительно, что для Старр стриптиз стал основным источником дохода. По ее словам, обычную работу она сохраняла, чтобы ее не осуждали окружающие. Повлияло и то, что Шелби выросла в религиозной семье. С традиционной работой в небольшом городке спокойнее жить и воспитывать детей.
Больше 15 лет женщина потихоньку развивала обе карьеры. При этом Старр признает, что по ее внешности – точно из фильма «Танец-вспышка» – о ее занятиях легко можно было догадаться. «Кого бы я обманула – с такими платиновыми волосами, искусственным загаром и буферами», – вспоминает она.
Ближе к 40 годам Старр поняла: из-за возраста с танцами пора заканчивать. Корпоративную рутину женщина ненавидела. К тому же в компании настаивали, чтобы она переехала. Потом муж потерял работу. Пришло время попробовать что-то новое. Старр слышала, что за легальные сексуальные услуги хорошо платят. О BunnyRanch она узнала из реалити-шоу. Женщина связалась с мадам Сюзетт – управляющей публичного дома, – и ее пригласили приехать в Неваду за свой счет на двухнедельный испытательный срок.
Первая поездка – большой риск, решиться на него непросто. Надо оплатить дорогу, приобрести подходящую одежду и косметику, получить лицензию, пройти медосмотр. Суммарные расходы – порядка 1500 долларов. Большинство кандидаток – молодые девушки, которые работают за скромную зарплату там, где их охотнее уволят, чем дадут двухнедельный отпуск. Для них пробный шаг выливается почти в состояние. А если они получат лицензию, работа в сфере секс-услуг, даже очень недолгая, в будущем всплывет при любых проверках биографии. Добавьте к этим затруднениям вероятность, что девушку не примут (значит, вложения не окупятся) или что работа в публичном доме ей просто не подойдет.
Старр тревожилась из-за динамики процесса: женщин много, и все они конкурируют за одних тех же клиентов. При этом выигрыш мог оказаться колоссальным: таких заработков у нее никогда не было.
Первые две недели прошли прекрасно, поэтому Старр быстро собрала вещи и переехала с семьей в Неваду. Она единственная в семье зарабатывает, и теперь ее годовой доход – более 600 тыс. долларов. Своего образа жизни она не стесняется и даже детям говорит о нем открыто.
Но за все приходится платить. Какую долю доходов Старр готова отдавать публичному дому за возможность легально торговать сексом – 10 %? Или, может, 25?
Я чуть не упала, когда выяснилось, что Старр оставляет заведению половину заработка. Зачем? Прежде всего ради того, чтобы снизить риски, связанные с секс-услугами. И этим расходы не ограничиваются. Работницы тратятся на поездки в Неваду6, пользование спальнями, врачебные осмотры, одежду, макияж, презервативы, секс-игрушки. Как независимые подрядчицы, со всех своих доходов они обязаны платить налоги, которые съедают 30–40 % оставшихся денег. Неудивительно, что некоторые с гордостью говорили мне, что за секс-атрибуты и порноматериалы им положены налоговые вычеты.
Я опросила 23 девушки в четырех борделях Хофа о пяти последних клиентах – или обо всех последних клиентах, которых они могут вспомнить. Всего я проанализировала 110 операций7. В среднем час стоил 1400 долларов, хотя цена существенно варьировалась – это зависит от работницы и спектра услуг. Минимум составил всего 360 долларов (столько берут за час те, кто недавно устроился в бордель), максимум – целых 12 тыс. долларов.
Не выгоднее ли работать нелегально и забирать себе все? Так поступает большинство. Интернет в корне изменил нелегальный секс-бизнес. Теперь не обязательно делиться с агентством или сутенером. Можно рекламировать себя онлайн и предлагать услуги множеству клиентов напрямую. Однако ставка за час незаконного секса сейчас намного ниже 1400 долларов.
Чтобы выяснить цены, я проанализировала данные за четыре года (с 2013-го по 2017-й)8 с сайта Erotic Review, где публикуются подробные обзоры на эту тему9. В крупных городах США и в Северной Неваде средняя ставка за высококлассные эскорт-услуги – 350 долларов в час. В мегаполисах, например в Нью-Йорке и Лас-Вегасе, цены немногим выше – около 400 долларов в час.
Надбавка за легальность услуг в 300 % меня удивила10.
Однако 1400 долларов, которые получает за час легальная секс-работница, – вовсе не денежный дождь. Сложите все затраты: 50 % заведению, 30–40 % налоговикам, не говоря уже о постоянных расходах на одежду, медицинские услуги и профессиональный инструментарий. В итоге на руках остается такая же сумма, как у нелегальной индивидуалки, а то и меньше. И это без учета поездок или переселения в Неваду, а также необходимости мириться с политикой и иерархией публичного дома. С чисто экономической точки зрения уход из борделя представляется правильным.
Я спрашивала девушек, не хотелось ли им работать независимо. Некоторые признавались: периодически соблазн возникает и те, кто говорит иначе, просто врут. При этом все собеседницы уверяли, что ни в коем случае не пойдут на такой шаг, и приводили одну и ту же причину. Старр выразила ее так: «Это просто слишком большой риск. Я знаю, что здесь я в безопасности».
В борделях проститутка может не волноваться, что клиент окажется маньяком-убийцей или полицейским под прикрытием. А все бывшие индивидуалки, с которыми я общалась, вспомнили хотя бы об одном неприятном случае из практики.
Публичный дом охраняется, в каждой комнате есть тревожная кнопка. Женщины рассказывали, что с индивидуалками некоторые клиенты переходят черту: назойливо расспрашивают о личной жизни, выясняют настоящие имена и адреса женщин. В заведениях Хофа это невозможно: человеку просто запретят посещать заведение, а работницу охранники будут провожать до дома.
Легальные публичные дома предлагают женщинам за деньги то, что нельзя обеспечить самостоятельно, – безопасность. Работа в борделе сродни хеджированию в финансах: это отказ от части потенциальных доходов в обмен на снижение риска. Внушительная цена хеджа в данном случае говорит о том, насколько важно спокойствие для невадских секс-работниц. Цена полового акта также указывает, за какую сумму женщина готова пойти на больший риск. По оценкам экономистов11, в Мексике с клиентов, которые не пользуются презервативом, берут на 23 % больше. Эта наценка – компенсация за дополнительный риск.
Спрос
Еще интереснее, что клиенты публичных домов тоже готовы платить за легальный секс втрое больше, чем за незаконный.
На любом черном рынке – экзотических животных, оружия, секса, краденых документов – разница в цене между нелегальным товаром и законной альтернативой определяется тем, у кого на рынке больше власти: у продавца или у покупателя. Обычно все сводится к доступности. Возьмем сигареты. Этот товар можно купить в магазине или на автозаправке. На черный рынок человек отправится, только если ему предложат действительно большую скидку. Негативные последствия нелегальной сделки, например арест или штраф, будут оправданы только очень серьезной экономией. Однако в большинстве случаев на нелегальных рынках все наоборот: продавец требует надбавку, поскольку торгует чем-то труднодоступным (экзотическими животными или криптовалютой) либо запретным (оружием, сексом, наркотиками).
Я предполагала, что легальные секс-услуги относятся к первому сценарию. Их сложно получить, так как они доступны лишь в отдаленных уголках Невады. Большинство американцев будут часами добираться туда на самолете или на машине. К тому же нелегальный секс относительно легко получить почти в любом городе с помощью интернета. Можно подумать, что за это удобство нелегальные проститутки должны брать больше. Но нет: нелегальный секс – покупка с высоким риском. А клиенты готовы платить за снижение рисков.
Есть еще хороший пример того, как риск стимулируется спросом. Это самая популярная и дорогая услуга публичных домов – Girlfriend Experience, или GFE (подружка по вызову). Клиент в данном случае получает радости обычных отношений: поцелуи, объятия, разговоры, совместные ужины и походы в кино. То же предложение есть и на нелегальном рынке, где оно также считается премиальным по сравнению со стандартным сексом.
Мужчины больше платят за такие услуги, потому что получают высшую степень безопасности. Это иллюзия близости – но без риска получить отказ и без обязательств, связанных с постоянными отношениями. Понятно, почему лучше всего в публичных домах зарабатывают не девятнадцатилетние красотки, которые словно сошли с обложки порножурнала, а женщины средних лет вроде Старр: они могут обеспечить комфорт и интимность. Умение общаться и жизненный опыт дают преимущество, когда нужно поухаживать за клиентом, учесть его потребности, создать ощущение тепла и безопасности. «Большинству парней просто одиноко, – заметила одна работница. – Многим и секс не нужен».
Завсегдатаи BunnyRanch знают, что здесь нет рисков, связанных с покупкой секса и даже регулярными свиданиями. Публичный дом заботится об этом на каждом шагу. Например, если клиент платит кредитной картой, в банковской выписке у услуги будет безобидное название. Покупатели ценят безопасность настолько, что готовы далеко ехать и дороже платить. А легальные бордели, в свою очередь, закрепляются на рынке и получают большую наценку.
Хоф рассказывал мне, о каком впечатлении клиента он заботится. «Не надо волноваться, что тебя арестуют, жена обо всем узнает, а девушка начнет тебя шантажировать. Не надо бояться, что ты подхватишь болезнь, потому что всех дам каждую неделю проверяют».
В отличие от традиционных сутенеров Хоф разбогател не на том, что заставлял девушек рисковать. Наоборот: он сколотил состояние, сделав безопасным взаимодействие между секс-работницей и клиентом. За это готовы платить обе стороны, а Хоф берет свою долю.
Финансы: наука о риске
В невадском публичном доме цена спокойствия для работницы – 50 % дохода. Клиенты переплачивают за это втрое. Много это или мало? Решать вам. Секс-бизнес – довольно экзотический пример. Большинство из нас никогда с ним не столкнется. Надбавка за безопасность отражает рыночную цену рискованной услуги.
Необычные рынки, в том числе коммерческого секса, зачастую дают самое четкое представление об оценке, покупке и продаже риска. Там все на виду, поэтому и нюансы, присущие любым отраслям, становятся заметнее. Бизнес на окраинах экономики дает очень много информации, которую затем можно применить к обыденным ситуациям.
Задумайтесь, как часто нам предлагают заплатить за снижение риска: купить расширенную гарантию на новый бытовой прибор, повысить класс авиаперелета и заодно получить место для багажа, выбрать плавающую или фиксированную процентную ставку по кредиту. В каждом из случаев можно отказаться от чего-то, чтобы рисковать меньше. Или можно и рискнуть, чтобы получить больше с низкими затратами. В публичном доме цена риска выходит на передний план: и работницы, и их клиенты точно знают, за что платят. В других случаях цена риска иногда скрыта в мелком шрифте или идет в пакете с другими услугами.
Финансовая наука стремится выделить ту часть цены, которая связана с риском. Если это удалось, определить вероятную опасность намного легче. А значит, можно найти наилучший способ ее уменьшить или использовать. В этой книге различные рынки показаны сквозь призму финансовой экономики. Вы глубже познакомитесь с оценкой, увеличением и снижением риска. Мы вместе разберемся, какую роль риск играет в необычных и непохожих отраслях.
В большинстве областей экономики цена зависит от дефицита. В финансах это не совсем так: критически важным элементом ценности также считается риск. Товары, которые его снижают, – обычно дороже остальных. Эта важнейшая информация перевернет вашу оценку повседневных решений и поможет сделать более правильный, обоснованный выбор.
Посмотрим, как действуют эти принципы в формировании цен на авиаперелеты. Покупая самый дешевый вариант, вы рискуете оказаться в начале списка пассажиров, которых не пустят на борт, если на рейс продадут больше билетов. Почитайте, что написано мелким шрифтом. Дешевизна – расплата за вероятность пропустить полет. Более дорогой билет снижает этот риск.
Чтобы правильно принимать рискованные решения, нужна прозрачность и умение замечать, сколько вы платите за риск. На плохо функционирующих рынках это сделать сложно. Скажем, подпольные и криминальные сферы (вспомните о нелегальных сексуальных услугах до распространения интернета) не позволяют оценивать риски из-за непрозрачности цен. И риски распределяются неравномерно: сутенеры присваивают себе большую часть доходов, а опасности для них – почти никакой.
Преступность – экстремальная область. Но непрозрачность в любой сфере повышает вероятность, что вы переплатите или рискнете зря. Чем дешевле авиабилет, тем больше шансов, что из-за этой скидки вас не посадят в самолет.
На некоторых рынках риск не вознаграждается – обычно из-за недостатка информации, сложности оценки, ограничения конкуренции между покупателями или продавцами риска. Я расскажу, почему из-за таких проблем в Голливуде снимают столько плохих фильмов (глава 4), а скаковые лошади бегают медленнее (глава 8).
Если выделить долю риска в операции и понять, как его оценивать, можно принять более выгодное решение. В сфере финансов много специализированных инструментов для выявления, оценки и продажи риска. Идеи, на которых они основаны, доступны и применимы к любому рынку и любой проблеме. Освоив их, вы уже не будете колебаться при выборе ресторана, страхового плана или расширенной страховки.
Правила риска
Политики, журналисты и ученые часто сетуют: люди не понимают, что такое риск. Мы и правда склонны искаженно представлять себе последствия и из-за этого делаем выбор, который не в наших интересах. Но это не значит, что мы неспособны понять риск и сформулировать правильную стратегию, чтобы им управлять. Наверняка у вас уже есть несколько таких стратегий – к примеру, верный способ вовремя приехать в аэропорт или выбрать ресторан, который понравится всей семье. Большинство людей принимают продуманные, сложные, рискованные решения в одной области жизни, но не применяют те же подходы в другой, например при планировании пенсии.
Каждый может стать прекрасным стратегом в сфере риска – но анализировать риск во время принятия решений учат лишь немногих. Ключевые принципы финансовой экономики помогают понять, почему одно рискованное решение предпочтительнее других. Благодаря им вы сможете применять свои лучшие стратегии в любой области жизни.
Эта книга проведет вас через пять правил оценки и применения риска. Каждое из них описывает отдельную концепцию риска в финансовой экономике. Правила проиллюстрированы историями людей и ситуациями, где границы проверяются на прочность. А еще вы узнаете, как применить эти концепции в повседневной жизни.
1. Нет риска – нет награды
Риск убытков – это цена, которую приходится платить за возможность получить больше. Но шансы на успех можно максимизировать. В этой книге рассказано о различных тонких стратегиях из области финансовой экономики. Однако эффективнее всего повысить шансы на успех можно так: определите, что для вас значит риск и вознаграждение. Самая опасная ошибка – рисковать без четкой цели. Звучит просто, однако мы часто бросаем вызов судьбе, не задумавшись, чего хотим. Просто хочется «встряхнуться» и что-то изменить. Если награда неясна, риск вряд ли доведет до добра.
Разобраться в своих желаниях бывает трудно – но я покажу вам стратегию, которая позволяет определить вознаграждение и измерить цену риска, принимая решение. Как ни странно, лучший способ понять последствия риска – найти вариант, при котором рисковать вообще не нужно.
Мы обсудим, как оценивать риск. В этой области люди часто ориентируются на предыдущие события. Но всегда ли будущее определяется по прошлому? А если да, какой случай больше подходит для прогноза? Если полезно руководствоваться опытом, какие события повторятся с наибольшей вероятностью? Я объясню, как осмыслить прошлое, чтобы оценить риск в настоящем.
Наконец, мы поговорим о разных видах риска в повседневной жизни. А еще – о разнице между единичными случаями, с которыми обычно легко справиться, и системными явлениями, с которыми все сложнее.
2. Я иррационален и знаю об этом
Когда приходится принимать сложные решения, люди не всегда руководствуются экономическими и финансовыми моделями. Потери нас пугают, поэтому иногда мы рискуем больше, чем стоит, – даже больше, чем можем себе представить. Здесь, прежде всего, нужно лучше осознавать риск, и я покажу вам, как мыслить трезво даже при высоких ставках.
Восприятие риска зачастую основано не на объективной оценке вероятности события, а скорее на том, как нам описывают ситуацию. Иногда сомнительное кажется надежным, а маловероятное – возможным. Я покажу, как правильно воспринимать риск независимо от того, как вам его описали. Это позволит вам держать все под контролем.
3. Если рисковать – то с максимальной выгодой
Чем выше потенциальная награда, тем больше приходится рисковать, чтобы ее получить. Но при этом высокий риск сам по себе не гарантирует большую выгоду. Иногда к одинаковому результату могут привести два варианта, из которых один – более рискованный, чем второй. Первый в таком случае будет неэффективен. Вы узнаете, как диверсификация снижает избыточный риск – и при этом сохраняет для вас вознаграждение.
4. Будьте хозяином положения
Мы погрузимся в искусство управления риском: как повысить шансы на большую выгоду и снизить – на малую. Как только вы устраните нежелательные риски, вы сможете уменьшить оставшиеся.
Одна из стратегий в этой области – хеджирование. Оно защищает вас от потерь путем создания противовеса и приводит к балансу риска и безопасности. Так поступают, например, секс-работницы в публичном доме. Хеджирование заключается и в том, чтобы делать две ставки одновременно. Не сработает одна – окупится другая. Вы потеряете некоторую часть возможного выигрыша, однако снизите вероятность убытков.
Другая стратегия – страхование: вы платите тому, кто берет на себя ваши риски. В отличие от хеджирования покупка страховки позволяет вам сохранить всю потенциальную выгоду.
Управление рисками снижает вероятность наихудшего исхода, но имеет и недостатки. Любой инструмент, который снижает риск, может его и повысить. Страховочная сетка уберегает человека от падения, но может и подбросить его в воздух. То же верно для хеджирования и страхования. Более того, снижение риска поощряет действовать смелее и задействовать рычаги, которые снова его повышают.
5. Неопределенность неизбежна
Даже лучшая оценка риска не учитывает все варианты. Она показывает то, что, по нашему мнению, может произойти. Но некоторые вещи мы просто не способны представить. В этом разница между риском и неопределенностью12. Первый можно спрогнозировать, вторая – белое пятно для нашего зрения.
Неожиданности случаются всегда, но к ним можно подготовиться. Мы обсудим, как защититься от неопределенности.
Мир становится рискованнее, но с этим можно справиться
Что касается риска, то более безопасного времени, чем сейчас, в истории не было. В прошлом человечество постоянно сталкивалось с катастрофическими рисками, такими как голод и эпидемии. Сегодня любой из нас спокойно отправится в гости в другой город. А когда-то в поездке вы и ваша семья могли подвергнуться ужасной опасности – заразиться смертельной болезнью. В наши дни для жителя богатой стабильной страны такая вероятность крайне низка.
Однако в наши дни спокойной жизни угрожают новые, более серьезные риски. Экономика меняется кардинально, и работа уже не кажется надежной и безопасной, как раньше. До недавних пор риски значительно смягчал работодатель: он обеспечивал выплату пенсии, стабильную занятость, регулярную зарплату и четкий график. В XXI веке эти блага встречаются всё реже.
К счастью, теперь благодаря данным и алгоритмам у нас много новых инструментов. Они позволяют точнее измерить риск. Специальные алгоритмы интерпретируют эти данные за считаные секунды, чтобы помочь быстро принять решение. Порой для этого хватит и смартфона: навигационное приложение Waze покажет пробки, стриминговый видеосервис Netflix подберет фильмы по вашему вкусу, а туристические сайты спрогнозируют, подорожает или подешевеет авиабилет. Данные и технологии поднимают ставки в нашей экономике. Но они же предоставляют нам методы оценки риска, о которых мы прежде и мечтать не могли.
Как показали серьезные потрясения в финансовой отрасли, инструменты финансовой экономики бесполезны, а то и вредны, если неправильно ими пользоваться. Это верно для больших и малых повседневных рисков. Пусть Google Maps показывает, что до работы вам ехать 15 минут. Но вы-то знаете: это приблизительная оценка. Намного точнее – «15 плюс-минус 5 минут в зависимости от трафика». Итак, 5 минут – это оценка риска13. Если ее не учитывать, можно опоздать.
Если пользоваться инструментарием финансовой экономики корректно, вы оцените вероятные риски и компромиссы и сделаете хороший, более выгодный выбор. Финансовые модели – дорожная карта для принятия жизненных решений. Если у вас есть план с маршрутом до места назначения и ориентирами, шансы добраться до цели растут, а с ними – и желание отправиться в путь.
Однако карта еще не гарантирует безопасного путешествия. На ней не отмечено дерево, в которое можно врезаться, если за рулем писать сообщения. На ней нет и грузовика, который может на вас налететь, даже если вы водите осторожно.
Но это и не значит, что карту нужно выкинуть. С ней выше шансы на благополучное путешествие, особенно если вас научили ей пользоваться. В следующих главах я поделюсь историями людей, которые рискуют в разных отраслях экономики, – от секс-работниц и солдат до серфингистов и коннозаводчиков. Их объединяет риск. Никто из них никогда не работал на Уолл-стрит, но они применяют стратегии финансистов. Их истории покажут, почему финансовые уроки в современной экономике могут пригодиться каждому.
Правило 1. Нет риска – нет награды
Чтобы разобраться в этом правиле, мы покинем Неваду – хотя название этой главы у многих наверняка вызывает мысли о Лас-Вегасе и высоких ставках. Большинство людей просчитываются уже на этом этапе, поскольку неверно понимают это сильное правило. Принимая решение, они сосредоточиваются на рисках и начинают думать обо всем, с чем могут столкнуться. А на самом деле главное здесь – вознаграждение, или премия за риск. Если стремиться к тому, чего действительно хочешь, риск, скорее всего, будет не напрасным. Звучит банально, однако зачастую мы рискуем просто потому, что нам хочется перемен. А из-за этого проигрываем при любом результате.
Прежде чем перестроиться на опасную скоростную полосу, надо подумать, куда вы едете. Вот чему учит это правило. В главе 2 мы обсудим, почему риск, скорее всего, окупится, если четко сформулировать цель.
Зачастую награда определяется тем, что не является риском и с ним не связано. Безрисковость – одна из важнейших концепций в области финансов. В главе 3 объясняется, как на ее основе принимать финансовые решения.
Глава 4 – о том, как оценивать риск и из-за каких рисков надо насторожиться. В главе 5 мы рассмотрим различные виды жизненных рисков. С одними из них справиться легче, чем с другими, и разницу стоит понимать.
Глава 2. Награда: знайте, что хотите получить
Если не знать, куда идешь, можно оказаться в другом месте.
Йоги Берра, бейсболист, тренер и спортивный менеджер
Идти на риск без цели – все равно что сесть в машину и разъезжать туда-сюда в надежде попасть в отличное место. Можно и правда обнаружить что-то чудесное. А можно оказаться там, где вам совсем не понравится.
У всех бывают дни, когда хочется уволиться с работы, разорвать отношения и начать жизнь с чистого листа. Большинство из нас знают людей, которые так и поступили. И чаще всего резкие шаги ни к чему не приводят: проблемы в работе и личной жизни сохраняются. Чтобы получить хорошее место, нужно понимать, какой вы видите свою карьеру. Чтобы обрести счастье в любви, надо четко сформулировать, какого партнера вы ищете.
Если держать в уме точку назначения, выше вероятность до нее добраться. Тем не менее люди часто рискуют без четкого представления о том, ради чего это делают.
Риск ради риска бывает вполне жизнеспособной политической стратегией. Иногда пассивность и грызня политиков настолько раздражают граждан, что на этом играют кандидаты, которые обещают «перемены» и «встряску». Такие лозунги звучат свежо и привлекательно, потому что вокруг все далеко не радужно. Они могут привести к победе, даже если толком непонятно, за что кандидат выступает и что хочет изменить. Неудивительно, что в итоге многие избиратели разочаруются. Шагать в неизвестность ради риска как такового – это плохая стратегия. Она лишь множит неопределенность, ведь результат толком неизвестен.
Разобраться в своих желаниях просто только на словах. Для многих это самое сложное в управлении рисками. Люди платят психологам и коучам тысячи долларов, чтобы прояснить свои жизненные цели. Финансовая экономика не заменяет хорошую психотерапию, но она предлагает метод определения цели. А это больше, чем что бы то ни было, повышает шансы на успех. Метод состоит из трех этапов; он помогает четко оценить, на какой риск вы готовы пойти, чтобы добиться желаемого.
1. Какова ваша конечная цель? Что будет, если вы ее достигнете?
2. Как добиться своего без риска или с наименьшим возможным риском? То есть как достичь цели гарантированно?
3. Возможен и желателен ли безрисковый вариант? Если нет, на какой риск вам придется пойти, чтобы получить результат?
Здесь мы сталкиваемся с понятием безрисковости, которым финансовые экономисты пользуются каждый день. Безрисковый вариант однозначно даст вам то, что вы хотите. Если вы хотите приятно провести вечер, посмотреть сериал на Netflix дома на диване – это безрисковый вариант. В этом случае вы знаете, чем все кончится. Выйти из дома – рискованный вариант. Может произойти что угодно: равны шансы и встретить любовь всей жизни, и угодить под машину.
Безрисковый вариант для каждого свой, поэтому его определение вносит ясность и помогает оценить риск. Представить себе результат и сформулировать в виде цели – крайне мощный инструмент. Мы часто считаем рисковых людей героями. Однако разница между теми, кто преуспел, и теми, кто провалился, – не в смелости, а в умении рисковать разумно и в соответствии с четко поставленной задачей. Возьмем Кэт Коул, которая к 30 годам прошла путь от нищеты до главной должности в компании стоимостью в миллиард долларов. Кажется, что для этого она шла на высокие риски один за другим. Но в большинстве случаев это было оправданно: Коул всегда точно знала, чего хочет и когда стоит рисковать.
Minibon
Такое впечатление, что Кэт Коул родилась в рубашке. Сейчас она COO14 компании Focus Brands и управляет известными брендами, например сетями кафе-пекарен Cinnabon и Auntie Anne’s. Элегантная и красноречивая, она живет в Атланте и в Нью-Йорке и много ездит по всему миру. Большинство людей ни за что не догадаются, кем Коул была в прошлом и что пережила, чтобы добиться успеха.
Кэт прославилась тем, что уменьшила фирменное блюдо Cinnabon – оригинальную сладкую масляную булочку с корицей. В этой изумительно вкусной и любимой многими плюшке размером с лицо – целых 880 килокалорий.
Когда в 2010 году Коул пришла в Cinnabon, ей было 32 года. Продажи компании падали уже шесть лет: из-за кризиса людям было не до посещения торговых центров и аэропортов. К тому же многим хотелось более полезной еды. Требовалась встряска, и ей стал «Проект 599».
В рамках этой программы решили снизить калорийность традиционного лакомства – чтобы получилось меньше 600 килокалорий. Исследования показали, что такая альтернатива могла бы повысить продажи15, однако для этого пришлось бы перейти на искусственные подсластители и стабилизаторы. Коул, которая к тому времени возглавляла компанию всего год, отвергла эту инициативу: новый вариант был хуже по вкусу. Вместо этого она предложила сохранить оригинальный рецепт и разрешить владельцам франшиз торговать булочками MiniBon – с кулак величиной и всего в 350 килокалорий. Такой продукт уже существовал, однако продавался менее чем в 15 % торговых точек сети.
Владельцы франшиз были настроены скептически: Cinnabon славился именно своими размерами. Цена мини-булочек ниже – 2,5 доллара вместо 3,6. Если покупатели перейдут на «мини», прибыль может снизиться. Кроме того, нужно инвестировать в новое оборудование для выпечки. Однако Коул была уверена, что объемы продаж вырастут: новый продукт привлечет клиентов, которые раньше не хотели покупать плюшку размером с лицо. Она убедила владельцев франшиз рискнуть и сделать на это ставку. Ее шаг оказался оправданным: продажи оригинальных булочек почти не снизились, а общие продажи выросли на 6 % во многом благодаря «мини». Cinnabon процветал, в то время как конкуренты в сфере фастфуда испытывали затруднения или закрывались.
У Коул была четкая цель – повысить продажи. Все в компании сходились во взгляде на проблему: потребители заботятся о здоровье, поэтому плохо покупают лакомства. Коул поинтересовалась, почему Cinnabon пытается снизить калорийность. Другие руководители ответили, что, согласно исследованиям, «низкокалорийные альтернативы повышают продажи». Однако, как объясняет Коул, «речь шла о частых закусках вроде картофельных чипсов». «Это не наша модель, – считает она. – Булочки с корицей каждый день никто не ест. Наши заведения расположены там, куда люди приходят нечасто, – например, в торговых центрах и аэропортах. Мы предлагаем десерты, которыми можно побаловать себя время от времени. Вот в чем дело. Булочка с сахарозаменителями уже не такая вкусная, а килокалорий в ней 599 – все равно много».
Произошла подмена задачи: не повысить продажи, а придумать низкокалорийный продукт. Коул расставила все по местам. Она опросила участников «Проекта 599», купят ли они невкусную булочку в 599 килокалорий, и все сказали «нет».
Коул считает, что люди, которым хочется перемен, часто «идут на риск ради риска», и это редко хорошо кончается. Рисковать исключительным наслаждением, которое доставляет Cinnabon? Кэт, которая была гораздо моложе почти всех коллег, сочла это опасным шагом. Она недавно пришла не только в компанию, но и в сферу фастфуда вообще. А там как раз шла борьба за внедрение «полезных», низкокалорийных вариантов блюд. Решение держаться за «вредные» продукты казалось серьезным риском, но именно на него Коул поставила свою карьеру.
На примере этого решения можно рассмотреть концепцию безрисковости. Во-первых, Коул сформулировала цель: повысить продажи на меняющемся рынке. Обратите внимание: она избегала варианта, который ставил в тупик конкурентов, – придумать продукту «здоровую» альтернативу. Может быть, безрисковый выход – вообще ничего не делать? Но тогда не получится достичь цели, поскольку продажи будут падать.
Коул рассмотрела вариант с наименьшим риском, который повышал бы продажи. Ее коллеги, как и все игроки в отрасли, полагали, что спасение – в диетической продукции. Однако Коул сочла этот путь более рискованным. Ведь новый товар не гарантирует повышения продаж и ударит по бренду, который целиком построен на качестве и удовольствии.
Раз «полезная» выпечка не выход, то «единственный способ снизить калорийность – это уменьшить размеры или выбрать другие ингредиенты», рассказывает Коул. Маленькая булочка с корицей уже продавалась в некоторых торговых точках сети почти 10 лет. Работать с готовым популярным продуктом менее рискованно, чем менять рецепт. «Мини» пользовались спросом и не ставили под угрозу репутацию компании. Именно поэтому введение их в ассортимент могло повысить продажи при наименьшем риске. Так и получилось. За несколько лет прибыль выросла вдвое, а цена бренда Cinnabon достигла 1 млрд долларов.
Коул научилась управлять рисками благодаря нестандартным жизненным решениям, которые принимала с малых лет. У нее было тяжелое детство. Отец неплохо зарабатывал и – в отличие от остальной родни, которая жила в фургонах и хибарах, – был «белым воротничком». Однако он страдал алкоголизмом, и мать Коул в конце концов решила уйти от него вместе с дочерьми, хотя с трудом могла себя прокормить. Она работала в нескольких местах и жестко урезала бюджет: 10 долларов в неделю на еду для четверых. Самой старшей, Кэт, тогда было всего девять. Со списком заданий в руках она хлопотала по дому и вскоре решила: риск – это значит «впахивать» ради результата. «В то время я не знала ценного бизнес-урока: можно принимать непопулярные и нетрадиционные решения и делать так, чтобы они сработали».
Коул выбрала надежную карьеру. Она поступила в колледж Университета Северной Флориды на инженерную специальность, а мечтала о карьере юриста по корпоративному праву. Чтобы оплачивать учебу, девушка устроилась в Hooters. Эта сеть ресторанов известна тем, что ее официантки одеты в обтягивающие майки и крохотные оранжевые шортики.
Коул была отличной официанткой. Если бармен не выходил из-за болезни сына, она вставала за стойку. Если бастовала кухня – шеф-повара не хотели работать сверхурочно, – Коул сама жарила крылышки. И когда руководство Hooters спросило управляющего франшизой, кто лучший сотрудник, тот назвал Коул. Компания хотела отправить кого-то в Австралию – обучать персонал новой сети. Выбрали Кэт. «Я сказала “да”. У меня не было паспорта, я никогда не летала на самолете и ни разу не ездила за границу, но все равно согласилась, а потом начала вкалывать».
У Коул все получилось превосходно. Вскоре она помогала запускать рестораны по всему миру. Но учебе это мешало – девушка проваливала экзамены. Нужно было решать: бросить колледж и отказаться от мечты стать корпоративным юристом или не ездить в командировки.
Билла Гейтса и Марка Цукерберга отчислили из колледжа – а они стали миллиардерами. Однако Коул уходила не из Гарварда и у нее не было могущественных друзей со связями и состоятельной семьи, всегда готовой помочь. Ее не ждала работа в Кремниевой долине, где бросить колледж считается даже почетным. В ее мире высшее образование было самым верным путем к успеху и стабильности. От этого пришлось бы отказаться ради почасовой работы в Hooters. Рискованно, но конечной целью Коул были хорошая работа, а также безопасность и стабильность, которых ей не хватало в детстве. Сначала она думала заняться ради этого корпоративным правом. Но потом Кэт поняла, что стать юристом – не цель, а средство для ее достижения. Одно из многих. Hooters предлагает ей путь к желаемому, пусть и не тот, по которому идет большинство. И она бросила учебу.
Не каждый способен на такой точный анализ ситуации. Многим из нас подобный выбор показался бы опасным.
Коул поняла, что решение уйти из колледжа наименее рискованное для ее цели, поэтому и расценила его как верное. «Это было не так трудно, и я не чувствовала особенного риска, потому что у меня была потрясающая альтернатива, – вспоминает она. – Я не сидела в раздумьях: “Хм, может, колледж не для меня и лучше заняться чем-нибудь еще?” В то время я уже путешествовала по миру, занималась любимым делом – успешно – и у меня была возможность продолжать. Без гарантий. Без договора. Работа с почасовой оплатой. Никто не подтвердил: да, это твоя карьера, можешь на нее поставить. Однако выбор казался совершенно правильным».
Коул работала так усердно, что за год получила доход в 45 тыс. долларов. В конце концов центральный офис Hooters предложил ей должность с окладом в 22 тыс. долларов. Кэт согласилась: для нее это был шанс подняться по корпоративной лестнице и стать руководителем.
Коул быстро делала карьеру и к 26 годам была уже вице-президентом. Пусть она бросила колледж – теперь ее пытались переманить на хорошее место компании, которые занимались частными инвестициями и управлением. А они обычно приглашают только выпускников университетов из Лиги плюща. Однако Коул держалась за Hooters, хотя каждый раз «немного стеснялась вручать визитку».
Без диплома о высшем образовании девушка получила степень MBA. К 2010 году она стала звездой в ресторанной индустрии. Тогда и поступило предложение, от которого невозможно отказаться, – возглавить Cinnabon.
Решения, которые принимала Коул все это время, со стороны кажутся рискованными. Однако она рисковала с умом и именно этому обязана своим успехом. Она четко определяла цель и выбирала наименее рискованный путь к ней. Кэт без лишних колебаний бросила колледж и так же решительно перетряхнула «Проект 599». Для большинства из нас путь не всегда настолько ясен.
Сложно разобраться в своих желаниях, особенно когда нужно что-то поменять. В финансовой экономике первый шаг – это выявить цель и оценить ее в категориях безрисковости.
Инвестиции, которые считаются безрисковыми активами, предполагают предсказуемость. Это их уникальное по сравнению с другими активами предложение. В финансах оно предполагает выплату при любых обстоятельствах. Если рынок рухнет, вы все равно получите какие-то деньги. Если на рынке случится бум, получите то, что вам обещали. Цена безрискового актива – самая важная составляющая любой инвестиции и любого решения, которое вам, возможно, потребуется принять.
Цена безрискового варианта
Допустим, отпуск с семьей следующим летом обойдется в 3 тыс. долларов. Поскольку эта сумма потребуется в ближайшем будущем, следует вложить деньги безопасно: нельзя потерять на рынке ни цента. Для этого подойдет простой сберегательный счет или казначейский вексель: и тот и другой за определенное время принесут фиксированный процент. Чтобы к лету иметь примерно 3 тыс. долларов, нужно инвестировать на год 2970 долларов по ставке в 1 % годовых.
Рисковыми в данном случае будут остальные виды инвестиций: долгосрочные облигации, акции, золото, биткойны. Все они могут принести высокий доход, и тогда ваши 2970 долларов за полгода превратятся в 6 тыс. Но если рынок рухнет, у вас останется всего 500.
Если ваша цель – накопить 3 тыс. долларов на летний отпуск, безрисковый вариант – сберегательный счет со ставкой в 1 %.
Но определиться нужно прежде, чем инвестировать. Причины тому две. Во-первых, вы оцените риск, на который придется пойти. Представьте, что некто предлагает вам инвестицию, которая за год гарантированно удвоит вложенные средства. (Вообще-то от такого человека нужно бежать подальше и срочно предупредить друзей и родственников, чтобы с ним не связывались. Но давайте пока предположим, что все честно.) Тогда вам можно не рисковать деньгами на рынке ценных бумаг: достаточно вложить в семейный отпуск всего 1500 долларов.
Безрисковая ставка показывает, сколько стоит гарантированное достижение желаемого. И если у вас есть только 1500 долларов, то вы не можете позволить себе безрисковый вариант – надо либо повышать риск, либо выбирать курорт подешевле.
Во-вторых, поиск безрискового варианта проясняет ваши задачи. Придется задуматься, чего вы хотите и что случится, когда вы это получите. Доходность в 1 % покажет, сколько денег у вас будет через год. Например, 2 тыс. долларов превратятся в 2020. А 2970 долларов через год обеспечат вам отпуск.
Порой безрисковый вариант трудно заметить, поскольку он не универсален. Все зависит от ваших целей. Для большинства людей бросить колледж – сомнительное решение. Но для Коул это был менее рискованный вариант, чем проучиться несколько лет и влезть в долги ради карьеры корпоративного юриста. Кэт хотела стать руководителем – и уже в 19 лет ей предложили способ. Сформулировать цель и оценить, как достичь ее максимально безопасно, – первые шаги к правильному риску.
Безрисковость для всех разная, так как зависит от цели. Это касается даже финансов.
Безрисковый для меня, но не для тебя
Представьте, что через 20 лет вы выходите на пенсию и хотите отправиться со своим спутником жизни в путешествие мечты. Вы считаете, что это обойдется в 30 тыс. долларов.
Гарантированно иметь такую сумму через 20 лет сложно. Деньги не должны пропасть на рынке и обесцениться из-за инфляции. Если инфляция в среднем составляет 2 % годовых16, через 20 лет сегодняшние 30 тыс. будут стоить примерно 20 тыс. Банковский счет хорош для накоплений на семейный отпуск, но для периода в 20 лет он уже не будет безрисковым. Процентная ставка, скорее всего, не скомпенсирует инфляцию. Безрисковый финансовый актив для путешествия на пенсии – это двадцатилетняя облигация, которая гарантирует доходность не ниже инфляции.
Если определить цель с позиции безрисковости, можно прояснить любое жизненное решение. У всех нас есть знакомые, которые отчаянно хотят жениться или выйти замуж. В итоге они решают, что безопаснее всего связать жизнь с тем, кто их любит (пусть и не взаимно). Кажется, что такой партнер никогда их не бросит, не разобьет сердце. Однако зачастую подобные браки кончаются разводом: супругам просто не хватает сильной обоюдной связи, чтобы выдержать удары судьбы. Если цель – вступить в брак, то первый попавшийся человек, который вас любит, – и правда безрисковый вариант. Но если цель – жить в браке, такое решение влечет за собой большие риски.
Теперь представьте себе другую ситуацию: вы нашли дом своей мечты на раскаленном рынке недвижимости. Если ваша цель – получить именно этот конкретный дом, то безрисковый вариант – дать за него большую цену. Пусть она будет выше заявленной (при условии, что вы располагаете средствами). В таком случае результат гарантирован: вы переплачиваете, зато вас никто не обойдет. Если это точно такой дом, о котором вы мечтали всю жизнь, переплата – это цена уверенности, что вы не проиграете другому покупателю.
Но что, если вам не нужен именно этот дом? Вы просто хотите выгодно приобрести недвижимость и заработать на перепродаже. Значит, ваша цель и безрисковая стратегия будут иными. Вам надо предложить даже меньше, чем, по-вашему, стоит дом, и смириться с риском проиграть. В противном случае вы можете переплатить и потерять деньги при перепродаже.
Люди часто путают разные цели. Они либо предлагают слишком мало за дом, который всерьез хотят получить, либо поддаются горячке рынка и платят слишком много за недвижимость, которую через пять лет все равно продадут.
Допустим, вы задумываетесь о смене работы. Сейчас вам вполне комфортно: начальник лоялен, при необходимости отпускает домой пораньше, вы хорошо делаете то, что от вас требуется. Но если ваша цель – развивать карьеру или больше зарабатывать, то здесь вы этого не получите. Значит, остаться рискованнее, чем уйти. Смена работы заставит вас расширить сеть знакомств и освоить новые навыки. Это положительно отразится на вашей карьере и доходах и облегчит трудоустройство в будущем. Если же ваша цель – баланс между частной жизнью и работой, уйти – рискованно. На новом месте руководитель, возможно, не будет с пониманием относиться к другим вашим потребностям. К тому же вы потратите много времени, чтобы освоить новые навыки и корпоративные стандарты. Степень риска зависит от вашей цели.
Часто мы ищем баланс между конкурирующими задачами: полюбившийся дом – или выгодная цена; стабильная работа, которая оставляет время для личной жизни, – или карьерный рост. Как прояснить цели и понять, на какой риск вы готовы пойти? Сначала сформулировать, к чему вы стремитесь, а потом обдумать цель с позиции безрисковости.
Рисковать может каждый. Чтобы делать это с четкой целью, нужны уверенность и концентрация. Надо очень хорошо понимать свои желания, а к этому способны лишь немногие. Коул любит говорить, что следует заниматься вещами, которые «достаточно малы и поддаются изменениям, но при этом достаточно велики и имеют значение». Иными словами, чтобы достичь своей цели, выбирайте путь наименьшего риска.
Если вы оцениваете связанную с риском проблему, прежде всего сформулируйте желания и определите безрисковый путь. Однако иногда – а может, и чаще всего – мы не можем выбрать или позволить себе вариант с низким риском. Возьмем пример с домом мечты: без средств на переплату вы можете проиграть в войне ставок. В следующей главе мы выясним, когда стоит идти на больший риск.
Глава 3. Решиться на риск: опаснее, зато выгоднее
…Для человека нет ничего опаснее очевидной, чрезмерной безопасности.
Хосе Ортега-и-Гассет
Научиться формулировать свои цели и оценивать их в категориях безрисковости – основа любой хорошей стратегии. Но что, если безрисковый вариант не устраивает? Например, он слишком дорог. Или хочется испытать судьбу и получить шанс на большую награду.
Люди часто представляют себе риск как бинарный выбор: либо действуешь, либо нет. Но чтобы рисковать с умом, нужно стремиться к большему и ставить на кон ровно столько, сколько требуется или приемлемо. Понять, на какой риск пойти, – это следующий шаг стратегии. Однако без четкой цели и ее оценки с позиции безрисковости можно проиграть.
Я сама допустила такую ошибку. Последствия оказались довольно болезненными. Большинство специалистов по пенсионному страхованию – осторожные, сторонящиеся риска госслужащие и преподаватели. И они не проводят исследований в публичных домах. Я не планировала вставать на этот путь и стала тем, кем стала, потому что сильно рискнула в начале карьеры. Тогда у меня не было определенной цели, и я не понимала, какой выбор – безрисковый.
Иногда промахиваются и экономисты
Начало 2006 года. Я торопливо шла по торговому центру Copley Place в Бостоне. На мне был строгий костюм и зимние ботинки. Туфли на шпильках я несла в пакете. Вдруг я увидела указатель: «Собеседования в Barneys17».
Неожиданно для себя я направилась по указателю. В комнате за столом сидела хорошо одетая женщина. «Вообще-то у меня собеседование на должность преподавателя экономики, – сказала я и понизила голос. – Но, между нами говоря, вы мне очень подходите. Можно мне начать работать в Barneys?»
Она недоуменно посмотрела на меня, и тут другая хорошо одетая женщина, которая ждала своей очереди, возмущенно заявила: «Нельзя прийти на такое собеседование с улицы! Я отправила резюме за много недель!»
Удрученная, я вышла и отправилась на запланированную встречу. Там мне тоже отказали.
Стремление получить PhD по экономике было одним из самых рискованных в моей жизни – и, как казалось, провальным. Через несколько месяцев после того дня в Бостоне – после шести лет тяжелой учебы – я должна была окончить магистратуру. Ни работы, ни определенных планов на будущее.
Конечно, быть молодой, здоровой выпускницей университета из Лиги плюща, пусть и временно безработной, не самый плохой расклад. Однако в моей специальности степень без должности мало что значит. Проучившись столько лет, я не видела перспектив.
На экономику я полагалась как на универсальный ключ ко всему. Я считала, что моя жизнь, как и экономика, под контролем. Я обожала порядок, который приносят в наш хаотичный мир экономические модели. Многие из них предполагают, что, если сделать X, произойдет Y. Снизьте налоги – вырастет экономика, урежьте процентные ставки – сократится безработица. Это стало для меня почти религией. Если тяжело трудишься – получишь работу. Я ее не получила и теперь чувствовала опустошение.
Экономика привлекла меня прежде всего потому, что я росла в окружении бедноты. Эта наука давала нужные мне ответы на вопросы о безработице и неравенстве, поэтому я училась с большим рвением. Однако оказалась совершенно не готова писать докторскую диссертацию, основанную на математических расчетах. Большинство людей не замахнутся на такую тему без специализации в математике хотя бы на уровне колледжа. А вот я решилась.
Первый год дался очень тяжело. Я почти не спала и перерыла горы математической литературы, просто чтобы выполнить задания. Меня едва не отчислили. Однако трудности стимулировали меня к повышению ставок. Я преисполнилась решимости не просто получить степень, а стать лучшей. Для исследования я выбрала самую безопасную и прикладную тему, какую только смогла придумать, – пенсионное страхование.
В 23 года большинство, вероятно, предпочли бы что-то более «сексуальное», но меня покорила концепция пенсий. Чистейшая и прекраснейшая из всех экономических проблем: как лучше всего переместить ресурсы в будущее? Как определить, сколько отложить сейчас, а сколько потом?
Это самый простой вопрос и при этом самый сложный – для экономистов и не только. Я выразила его в виде элегантной математической проблемы, которая точно описывала, сколько откладывать в условиях контролируемого риска.
Большинство диссертаций по экономике обходится без таких сложностей. Но меня все еще тяготило, что в математике я была самой слабой. Казалось, что упорство в решении труднейшей проблемы принесет мне победу. Такой была моя стратегия риска, хотя я не вполне представляла, что для меня значит успех.
Лучшие годы я просидела в библиотеке, пытаясь победить свою математическую задачу. Через пять лет я нашла решение и ожидала чуда. Но все начало разваливаться. Разладились отношения с моим научным руководителем, внезапная смерть близкого друга разбила меня эмоционально. А моим злейшим врагом стала нерешительность.
Те, кто получает степень PhD, в основном планируют остаться в науке. Это стандартная цель и стандартная мера успеха. Но, как бы глупо это ни звучало, я много лет вообще не задавалась вопросом о своих целях. А потом, на собеседованиях на должность преподавателя экономики, мой внутренний голос кричал: «Беги отсюда!»
Неудивительно, что я завалила все собеседования, а вместе с ними и главный жизненный план. Во время учебы мне внушали, что безрисковый вариант – это научная работа и бессрочный контракт с учебным заведением. Все остальное не стоит усилий. Если уйти из науки, вернуться в нее не получится уже никогда. Именно поэтому покинуть единственный знакомый мне во взрослом возрасте мир – не говоря уже об отказе от безопасной работы – было грандиозным шагом.
Отчаявшаяся выпускница, которая изучала точные науки во времена экономического бума, приняла нелогичное решение. Я пошла в журналистику, хотя эта отрасль переживала трудности, а мой писательский стиль был, мягко говоря, очень академичным. Однако на этот раз цель у меня была четкая: держаться подальше от математики, развлекаться и проводить время с людьми. Журналистика для этого казалась безрисковым вариантом. Многие издания в 2006 году только открывали свои интернет-версии и не слишком разборчиво относились к авторам, которые пишут на их сайтах. В журнале The Economist мне предложили попробоваться бесплатно, и я согласилась. Я слабо представляла, к чему это приведет и как долго я проработаю без оплаты. Вообще-то странный выбор для эксперта по пенсиям, который всегда думает о финансировании будущего. Тем не менее я понадеялась, что все как-то сложится.
Тем временем один знакомый показал мою диссертацию со сложной математикой пенсий финансовому экономисту Роберту Мертону, лауреату Нобелевской премии, и тот предложил мне сотрудничество. Вместе мы разрабатывали стратегии пенсионных накоплений. Он стал наставником, какого у меня никогда еще не было, и учил меня финансам. Работа с ним совершенно изменила мои представления об экономике и о том, как надо принимать жизненные решения. Я осознала, какие ошибки допустила при определении риска.
Я взялась за трудоемкую учебу ради степени, не имея внятной цели. Я не разобралась, что для меня значит безрисковость. Я думала, чем сложнее учеба, тем лучше, что не всегда верно, в особенности для сложных специальностей. Безрисковым активом, в который я инвестировала, была научная работа.
Я не оценила, какой риск для меня приемлем. Я многого ожидала от академической карьеры и была готова рисковать ради нее. Безрисковый вариант мне не подходил, хотя я не осознавала этого до попытки пройти собеседование в Barneys. При этом я сомневалась в своем решении, что мешало идти вперед.
Я не жалею, что получила степень. Она дала мне удивительные возможности и в конечном счете желаемую карьеру. Однако если бы я с самого начала знала, что гонюсь за неправильной безрисковой целью, я бы тщательнее управляла рисками и больше готовилась к нестандартному исходу. Я все равно поступила бы в магистратуру, но задумывалась бы не только о работе в научной сфере. Я стажировалась бы не в государственных учреждениях и учебных заведениях. Так я вышла бы из своей зоны комфорта и разобралась, с каким риском могу справиться. Мне трудно было получить первую работу, потому что недоставало ясности и уверенности. Я знала только, что можно либо идти по предопределенному безопасному пути, либо сделать шаг в темную неизвестность. Стоило сразу честно признаться себе, что научная работа не для меня. Тогда я бы лучше откалибровала риски, сэкономив массу времени и себе, и людям, проводившим собеседования.
Когда мы преследуем неправильную цель и рискуем, есть вероятность плохого исхода. Какое жизненное решение вызывает больше всего ошибок при оценке безрисковости? Это моя первая любовь – проблема пенсий. К моменту, когда я начала работать с Мертоном, я изучала эту тему уже много лет и полагала, что довольно хорошо ее понимаю. Но он показал мне проблему под новым углом. Мы обсуждали, что в случае пенсий означает безрисковость и как управлять рисками. Эта стратегия изменила мое мировоззрение.
Пенсия без риска
Когда специалист по финансовому планированию интересуется: «На какой риск вы готовы пойти?», он обычно подразумевает сумму, потерю которой вы перенесете. Однако это неправильный вопрос. Он не затрагивает цель, ради которой вы экономите, – однажды выйти на пенсию. Чтобы подойти к этой цели с позиции безрисковости, стоит спросить: «Какой доход вам необходим после выхода на пенсию, а какой – сейчас?»
Финансовая индустрия была создана в значительной мере для поддержки и роста благосостояния трастовых фондов и крупных эндаумент-фондов18. Когда на смену пенсиям от работодателей пришли сберегательные пенсионные счета, которыми управляют сами работники, финансовая отрасль просто взяла готовую стратегию инвестиций в трастовые фонды и предложила ее обычным людям. Но если стратегия едина для всех, это сбивает с толку.
Как вы помните, безрисковый вариант требует определиться с целями. У обычного человека и участника трастового фонда проблемы разные. Участники фондов хотят сколотить состояние и сохранить его на много поколений вперед. Остальные планируют просто сэкономить в молодости и тратить в старости. Эта задача требует совершенно иного решения, нежели накопление и передача богатства потомкам. Хуже того, она намного сложнее. Неизвестно, на какое время должно хватить денег, а если расходовать слишком много, можно в самом уязвимом возрасте остаться нищим.
В финансовой индустрии принято считать, что нужно накопить как можно больше (стратегия трастовых фондов), а после выхода на пенсию тратить некоторый процент, например 4 % годовых. Однако эти 4 % не будут фиксированной величиной. Их денежное выражение зависит от того, что происходит на рынке ценных бумаг. В этом месте стратегия и дает сбой. Целью пенсионного фонда должны быть предсказуемые выплаты – как те, которые получает работающий человек. Большинство людей не согласятся на оклад, который меняется из-за положения на фондовом рынке. Так почему это должно нравиться пенсионерам?
На пенсии вы рискуете больше, чем можете себе представить, потому что финансовая индустрия неправильно определяет безрисковость. Можно подумать, что безрисковую пенсию обеспечат вложения в краткосрочные государственные облигации или наличные, потому что – как в случае сбережений на отпуск из главы 2 – они не приводят к потере денег. Кроме того, велика вероятность, что по вашему пенсионному счету используется стратегия инвестирования, называемая фондом целевой даты. Она снижает риск обесценивания вашего портфеля со временем за счет изъятия денег из акций и инвестирования в краткосрочные облигации, поскольку цены краткосрочных облигаций довольно стабильны и предсказуемы и ваш портфель не будет испытывать слишком сильных колебаний.
Данная стратегия позволяет довольно уверенно подсчитать, сколько вы накопите к выходу на пенсию. Однако она не показывает, сколько фактически вы сможете тратить в год. Нельзя предсказать, сколько вы проживете и что рынок сделает с вашими сбережениями после вашего выхода на пенсию. В таком случае уверенность обеспечивает фиксированная или простая пожизненная рента. Вы передаете свои сбережения страховой компании, а та каждый год выплачивает вам фиксированную сумму19, пока живы вы и (или) ваш супруг. В случае пенсии этот вариант позволяет достичь цели – предсказуемого ежегодного дохода – и ближе к безрисковому, чем накопление некой суммы к первому дню пенсии и необходимость рисковать, управляя этой суммой.
У этого варианта, однако, есть важный нюанс: пожизненная рента необязательно исключает риск. Ее цена основана на долгосрочных процентных ставках. Чем они ниже, тем меньше вы получите от страховой компании. Представьте, что вы много лет трудились ради единственной цели: в день выхода на пенсию иметь на счету 1 млн долларов. В 2000 году десятилетняя реальная процентная ставка составляла 4,4 %, и для накопления миллиона нужно было купить 20-летнюю ренту по цене 75 тыс. долларов в год с поправкой на инфляцию. В 2017 году 10-летняя реальная процентная ставка составляла уже 0,43 %, и для накопления того же миллиона нужно было потратить всего 52 тыс. в год. Узнать, когда наступит лучший день для покупки ренты, невозможно. Цена вопроса – в золотые годы есть сибаса в хорошем ресторане или питаться дома консервами из тунца.
Еще один безрисковый актив – долгосрочные облигации. Чтобы получать доход с низким риском, надо формировать портфель не из краткосрочных, а из долгосрочных облигаций. Тогда ваше состояние будет меняться вместе с ценами пожизненной ренты. Принято считать, что краткосрочные облигации низкорисковые: они гарантируют, что баланс ваших активов не слишком изменится. Но на деле они могут оказаться и рисковыми, если ваша цель – пенсионный доход, поскольку не могут угнаться за ценами на пожизненную ренту20.
Итак, цена безрисковой пенсии равна стоимости пожизненной ренты. Теперь нужно выяснить две вещи. Хотите ли вы применить эту безрисковую стратегию? Если да, можете ли вы себе ее позволить? К сожалению, большинству из нас не удастся накопить на безрисковую пенсию. Пожизненные ренты дороги, а облигации, которые хеджируют риски изменения цены на такие ренты, обеспечивают не слишком большой процент. В основном людям приходится идти на больший риск – одновременно инвестировать в акции.
Хотя пожизненная рента подходит не всем, цены на такую услугу интересны как ориентир. В США многие декларации 401(k)21 теперь указывают баланс с точки зрения доходов, опираясь на цену пожизненной ренты. Это цена безрисковой пенсии, которая показывает, сколько можно потратить безопасно. Например, проще понять, что в год у вас будет 52 тыс. долларов. Это нагляднее информации о том, что в банке у вас лежит 1 млн. Безрисковый доход, который можно купить за ваши сбережения, – основа любого плана расходов независимо от того, собираетесь ли вы покупать ренту. Если, например, сэкономленная сумма окупает расходы в 52 тыс. долларов в год, а вы хотите тратить 70 тыс., для достижения цели придется рисковать.
Цена пожизненной ренты помогает измерить, какой риск вам по силам сейчас и какой потребуется понести. Допустим, что из 70 тыс. долларов 50 тысяч в год – это расходы на обязательные нужды, такие как дом и машина. А 20 тысяч вы собираетесь тратить свободнее, например на поездки и походы в ресторан. В таком случае стоит вложить примерно 30 % пенсионных сбережений во что-то рискованное, чтобы обеспечить 20 тысяч долларов необязательных расходов, а остальное инвестировать в безрисковые активы – долгосрочные облигации или пожизненную ренту. Такая стратегия гарантирует, что вам в любой рыночной ситуации хватит на все важнейшие нужды. А сумма, которой вы рискнете, может дать определенное вознаграждение.
В разговоре со специалистом по финансовому планированию надо обсуждать не ваше эмоциональное отношение к риску, а то, какой частью доходов вы можете рискнуть. Это не только поможет запланировать пенсию, но и изменит подход к инвестициям и риску.
Pulsuz fraqment bitdi.
