Kitabı oxu: «Эхо сломанных часов»

ВНИМАНИЕ! ДИСКЛЕЙМЕР И ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ (18+)

Уважаемые читатели! Роман «Эхо сломанных часов» — это темное вампирское фэнтези в жанре Dark Romance. Сюжет произведения содержит неоднозначные моральные дилеммы, сцены психологического давления, жесткого доминирования и чувственного измора, которые могут послужить триггером.

Пожалуйста, ознакомьтесь со списком предупреждений перед прочтением:

Сомнительное согласие и полное подчинение воли.

Ментальный плен и лишение возможности двигаться.

Использование холодного оружия в эротических и интимных сценах.

Эротизация крови, укусов и порезов стали.

Похищение, насильственное удержание и стокгольмский синдром.

Жестокое воспитание, психологические манипуляции и травмы прошлого.

Детальные боевые сцены, кровь, зачистки и жесткие убийства врагов.

Обмороки, галлюцинации и лихорадочный бред героини.

Неожиданный психологический финал и опасные игры с разумом.

Важное заявление от автора: Данная книга является художественным вымыслом, созданным исключительно для развлечения взрослой аудитории (18+). Автор категорически не романтизирует, не одобряет и не призывает к насилию, абьюзу или манипуляциям в реальной жизни. Текст создан для ценителей высокого накала страстей, сложной психологии персонажей и эстетики темного фэнтези.

Принимая правила этой игры, вы добровольно шагаете в бездну сломанных часов вместе с героями романа...

ПЛЕЙЛИСТ

Hunter As a Horse — The Passenger

Hozier — In The Woods Somewhere

Amy Stroup — In the Shadows

Carla Azar, Alison Mosshart — Tomorrow Never Knows

Troye Sivan — BITE

Lana Del Rey — Salvatore

Landon Tewers — Touched Your Skin

Lana Del Rey — Dark Paradise

Evanescence — Going Under

The Rigs — Run Baby Run

Emily Browning — Sweet Dreams (Are Made Of This)

Mirah — Special Death

Let the world burn — Chris Grey

Enjoy The Silence — Anberlin

Paint It Black — Ciara

Do I Wanna Know? — Arctic Monkeys

Another Love — Tom Odell

So Far So Fake — Pierce the Veil

ПРОЛОГ

Что вы знаете о мире, в котором живете? Для вас вампиры, оборотни, призраки — это всего лишь сказки?! А для меня это обычная реальность, в которой я являюсь охотницей не в первом поколении!

Моё имя — Райли Пирс, и это моя история.

Говорят, перед смертью человек чувствует абсолютный покой. Для Райли он пах лесом, свечным воском и гвоздиками.

Свет исчезал стремительно, сужая пространство до размеров крошечной точки. Её собственное сердце, всегда бившееся в бешеном ритме погони, теперь напоминало сломанные часы. Стук… долгая, пугающая тишина и снова слабый стук.

Она падала. Беззвучно, глубоко в глухую черную бездну. Больше не было слышно ни шума ночного города, ни гула машин, ни панических криков её погибающего отряда. О́стеон — секретная организация, защищающая этот утопающий в грехах мир от тварей ночи, — потерял её. Верный серебряный кол выпал из слабеющих рук, оставшись лежать на грязном асфальте под тусклыми неоновыми вывесками.

Земля уходила из-под ног. Она умирала в мегаполисе, который так отчаянно пыталась спасти. Но бездна, в которую она падала, была пуста…

ГЛАВА 1. ЗОЛОТАЯ КЛЕТКА

РАЙЛИ

Первое, что вернуло меня к жизни, — металлический вкус крови во рту.

Второе — леденящий холод каменного пола, к которому я была прижата всем телом.

Я попыталась подняться, рефлекторно потянувшись к правому бедру, где в специальном чехле всегда висело модифицированное оружие Ордена. Но вместо привычного веса прохладного сплава комнату огласил резкий металлический лязг. Тяжелые кандалы рванули мои запястья обратно к полу, грубо впиваясь в кожу.

— Чёрт... — хриплый, болезненный выдох сорвался с моих губ.

Голова раскалывалась так, словно по ней на полной скорости проехался грузовик. Глаза заволокло мутной пеленой, а тело отказывалось слушаться, скованное железными звеньями и необъяснимой, давящей слабостью.

Я — Райли Пирс, охотница, которую с самого детства учили выживать в любых, даже самых смертоносных условиях, теперь лежала на грязных плитах совершенно беспомощная. В памяти зияла огромная, пугающая дыра. Последнее, что я помнила, — неоновые вывески, проливной дождь, бьющий по лицу, и полные ужаса крики моего отряда. Мы попали в засаду. Нас поймали. А потом... глухая, черная пустота.

Я огляделась вокруг, с трудом фокусируя зрение. Это была не современная тюрьма и не обычный подвал мегаполиса. Вокруг возвышались массивные стены из грубого, векового камня. Высоко над головой смыкались готические своды, а из узкого, похожего на бойницу окна тянуло ледяным, чистым воздухом. В нашем погрязшем в токсичном смоге городе такой первозданной прохлады просто не существовало. Где, чёрт возьми, я оказалась?

Плотная ткань моей красной водолазки и облегающие черные джинсы были испачканы в пыли, а на запястьях, прямо поверх металла, темнели пятна засохшей крови. Мою броню не сняли, но без оружия она казалась бесполезной тряпкой.

В нашем отряде ходили мрачные легенды о скрытых от цивилизации, проклятых землях древних вампиров, затерянных где-то на дальних европейских окраинах. Но мы, городские охотники двадцать первого века, привыкшие зачищать неоновые трущобы, всегда считали эти истории глупыми сказками для запугивания новобранцев. Мы верили только в то, что могли увидеть через прицел винтовки.

До этого самого момента.

Реальность вокруг меня вдруг на мгновение дрогнула. В глазах поплыло, а на самой периферии зрения, прямо в темном углу каменного мешка, на долю секунды взорвалась ослепительно-белая, стерильная вспышка света. От неё виски пронзила дикая, острая боль, а в ушах возник странный, давящий гул, словно время насильно замедлило свой ход.

Я зажмурилась, судорожно втягивая ртом прохладный воздух. Когда я снова открыла глаза, белое сияние исчезло, сменившись привычным полумраком подземелья. Чертовщина. Голова из-за удара в засаде выдавала жуткие галлюцинации. Нас явно накачали сильными нейролептиками перед тем, как заковать в эти цепи.

Я мотнула главной, отчаянно пытаясь избавиться от назойливого гула, и в ту же секунду петли тяжелой дубовой двери оглушительно заскрипели. Тьма в глазах рассеялась, сменившись звуком приближающихся шагов.

Он не шел — он буквально соткался из темноты мрачного коридора.

Незнакомец был невероятно высоким, под сто девяносто сантиметров, и безупречно сложенным. Строгий темный костюм сидел на его атлетичной фигуре как влитой, подчеркивая мощный разворот плеч. В его осанке и ленивой, хищной грации не было ни единой человеческой черты. От этого мужчины веяло такой сокрушительной, первобытной опасностью, что у меня мгновенно перехватило дыхание, а инстинкт внутри испуганно закричал об угрозе.

Он остановился всего в паре шагов от меня. Тусклый лунный свет, пробившийся из узкого окна-бойницы, выхватил из темноты лишь часть его лица — бледную, словно изваянную из мрамора кожу и пухлые губы, тронутые едва заметной насмешливой улыбкой. Из-за густых теней подземелья я не могла разглядеть все черты, но по-настоящему меня парализовал его взгляд. Багрово-красные, гипнотические глаза хищника горели во тьме, фиксируя каждое мое движение.

— Надо же, — его голос оказался бархатным, низким и глубоким, но от этой обманчивой мягкости по моей спине пробежали ледяные мурашки. — Наша маленькая пленница наконец-то соизволила проснуться.

Я не позволила липкому страху отразиться в моем взгляде. Вместо этого рванулась вверх, натянув цепи до упора. Тяжелое железо грубо впилось в растертые запястья, но, проигнорировав эту вспышку боли, я гордо вскинула подбородок и посмотрела прямо в его холодные багровые омуты. Мои глаза практически горели от ярости.

— Отпусти меня, тварь! — выплюнула я, отчаянно стараясь, чтобы голос звучал твердо. — Если ты еще не понял, кто я, то знай: мой Орден перевернет этот мир, но найдет меня. И тогда от твоего проклятого замка останется только пепел.

Мужчина тихо, почти разочарованно рассмеялся. Этот звук, низкий и вибрирующий, заставил волоски на моих руках встать дыбом. Он сделал неуловимое движение вперед и опустился на корточки передо мной, мгновенно сокращая расстояние до нескольких сантиметров. Он двигался пугающе быстро — быстрее, чем любые порождения ночи, которых мне доводилось встречать на патрулях в неоновых кварталах.

Его ледяные пальцы жестко перехватили мой подбородок, насильно вздергивая его вверх и заставляя смотреть только на него. От этого резкого прикосновения по телу прошла странная, парализующая дрожь — смесь обжигающего страха и необъяснимого, порочного тепла. Его багровые глаза оказались совсем близко. Их мертвенный, хищный блеск буквально подавил мою волю, безжалостно проникая в самые потаенные уголки мыслей и выжигая там остатки ментальной защиты.

— Твой отряд далеко, маленькая охотница. Они ищут твое остывающее тело на грязном асфальте твоего жалкого мегаполиса, — Мужчина наклонился к самому моему уху, и его холодное дыхание обожгло кожу почище кипятка. — Но твоя душа... твоя душа отныне принадлежит мне. Добро пожаловать в мой мир, Райли Пирс. Игра началась.

Он резко отпустил мой подбородок, развернулся и буквально растворился в темноте коридора, оставив меня одну в звенящей пустоте каменного мешка.

И только когда тяжелая дубовая дверь со страшным грохотом закрылась, отрезая меня от остального мира, до меня дошел настоящий, леденящий душу ужас. Он ведь ни разу не назвал своего имени. За всё время нашей короткой дуэли он не произнес его. Но мой разум, словно полностью подчиняясь чужой, непреклонной воле, четко и ясно знал, как зовут этого монстра.

Силас.

Это имя теперь безумно билось в моих мыслях, как чужеродный, смертоносный вирус, выжигая изнутри остатки самоконтроля. Откуда я могла его знать? Я не знала. И это пугало сильнее, чем кандалы на моих запястьях.

СИ́ЛАС

Двести лет — слишком долгий срок для того, кто заперт в коконе собственного бессмертия. Время для меня давно превратилось в липкое, однородное марево, в котором не существовало ни вкусов, ни истинных чувств. Высший свет Лондона девятнадцатого века, предательство создателей, моя затяжная кровавая вендетта и этот уединенный, запечатанный в глухом трансильванском лимбе замок — всё это напрочь выжгло мою суть. Я превратился в прагматичного титана, упивающегося лишь абсолютной властью над смертью.

Пока в моем доме не появилась она.

Когда я переступил порог сырого подземелья, вековая, удушающая скука в моей груди впервые взорвалась диким, маниакальным азартом.

Она лежала на холодном каменном полу, намертво прижатая к плитам тяжелыми железными звеньями. Маленькая пленница. Хрупкая человеческая девушка в испачканной красной водолазке, чьи длинные, редкого темно-вишневого цвета локоны хаотично разметались по пыльному камню. Но стоило петлям дубовой двери издать оглушительный скрип, как инстинкт хищника внутри меня сыто, торжествующе заурчал.

Она не умоляла о пощаде. В её пронзительно-голубых океанических глазах, когда она рванулась вверх и до упора натянула стальные кольца кандалов, не было ни крупицы рабского страха. Только праведный, ослепительный огонь чистой ненависти.

Я тихо, почти разочарованно рассмеялся, смакуя каждую букву её дерзкого манифеста. Орден «Остеон». Жалкие, слепые кукловоды мегаполиса, которые годами скармливали своим новобранцам сказки о благородном долге, хладнокровно используя эту девчонку как пушечное мясо. Она свято верила в их праведность. Верила, что оружие делает её независимой, и даже не догадывалась, что все эти девять лет её штурмов, её «чудесных» спасений и каждый её рваный вдох в трущобах происходили только потому, что я снисходительно оберегал её огонь в тени переулков. Я вырвал её из их гнилых рук, когда они бросили её умирать в засаде под неоновыми вывесками. И теперь она была там, где должна.

Я протянул руку, и мои длинные аристократичные пальцы жестко перехватили её дрожащий подбородок, насильно вздергивая его вверх.

Контакт нашей кожи отозвался во мне такой обжигающей вспышкой тепла, что мой вековой голод едва не сорвался вслепую, первобытную ярость. На тактильном уровне я ощутил, как по её хрупкому телу прошла судорожная, парализующая дрожь — смесь леденящего страха и глубокого физического отклика на мою близость. Я буквально полез ей под самую кожу, взламывая её ментальную броню Ордена, выжигая остатки защитных щитов и проникая в самые потаенные уголки её мыслей. Её воля сопротивлялась, она отчаянно кусала губы, но моё гипнотическое давление было непреклонным. Она плавилась под моими руками, и это зрелище доставляло мне высшее эстетическое наслаждение.

Я резко отпустил её лицо и поднялся, заставляя себя бесшумно раствориться в темноте коридора. Мне дико, до боли в клыках хотелось остаться и подчинить её себе прямо здесь, на камнях. Но я был прагматиком. Я выстрою эту ловушку идеально, кирпичик за кирпичиком.

Тяжелая дубовая дверь со страшным грохотом закрылась, отрезая её от остального живого мира. Я оставил её одну в звенящей пустоте каменного мешка, зная, что моё имя — Силас — уже выжигается в её сознании как смертоносный вирус. Она будет ненавидеть меня, будет шпионить, будет пытаться загнать серебро в моё мёртвое сердце. И я буду искренне наслаждаться каждым её тактическим промахом, пока она окончательно не капитулирует в моей постели.

РАЙЛИ

— Блять... — это было первое и единственное, что я смогла из себя выдавить, когда шок немного отступил.

Я попала в ловушку, и прямо сейчас абсолютно всё, что имело значение, — найти способ выбраться. Плевать на уязвленную гордость, плевать на липкий страх, сковавший внутренности. Главное — выжить. Любой ценой.

В истощенной голове ровным строем начали всплывать воспоминания об изнурительных тренировках в академии Ордена. Я с самого детства занималась только этим. Пока нормальные дети играли во дворе, у меня не было времени на куклы, глупые девичьи секреты и лучших подруг. Всё, ради чего я дышала, — жесткая подготовка к вступлению в элитный отряд.

Отец вбивал в меня боевые приемы и тактические схемы до кровавых мозолей на ладонях и трещин на ребрах, изо дня в день безжалостно твердя одну и ту же истину: для охотника любая слабость — это мгновенная смерть.

«Если тебя поймали, Райли, у тебя есть ровно тридцать секунд, чтобы оценить обстановку и найти слепую зону врага. Если замешкаешься хотя бы на миг — ты труп», — суровый, хриплый голос отца прозвучал в ушах так четко, словно он стоял прямо за моей спиной в этой сырой темноте.

Но драгоценное время было безнадежно упущено. В первые тридцать секунд меня позорно отвлекло лицо мужчины, в чьей ловушке я оказалась.

Я мысленно дала себе хлесткую, отрезвляющую пощечину за проявленную слабость. Меня, охотницу до мозга костей, поймал монстр, а я в этот момент думала лишь о том, насколько безупречными были его черты лица и как бархатный голос обжигал мою кожу. Силас. Порождение тьмы из старых хроник Ордена. Его ледяные пальцы до сих пор словно горели на моем подбородке фантомным ожогом, а в ушах зловещим эхом продолжало звучать: «Твоя душа теперь принадлежит мне».

Стиснув зубы, я попыталась применить один из экстремальных приемов освобождения, которым нас учили на случай безвыходного плена. Сделав глубокий выдох, я вывернула кисти под неестественным, болезненным углом, силясь просунуть ладони сквозь узкие стальные кольца.

Но кандалы словно почувствовали мое намерение. Тяжелый металл резко сжался, намертво блокируя суставы и впиваясь прямо в кость. Из глаз брызнули невольные слезы от резкой, ослепляющей боли, а по коже запястий толчками потекло что-то горячее. Кровь. Моя собственная кровь.

Обессилев от бесплодной борьбы, я откинулась спиной на сырую каменную стену. Физически эти проклятые цепи мне было не сломать.

В наступившей мертвой тишине замка снова начал нарастать тот самый чужеродный, пугающий гул. На этот раз он превратился в ритмичные, резкие удары, словно невидимый маятник гигантских часов оглушительно стучал прямо внутри моего черепа, отсчитывая секунды. Каждый глухой толчок вибрировал в висках, накатывая волнами невыносимой боли и призывая меня очнуться. Но очнуться где? От чего?

Я судорожно зажала уши окровавленными руками, умоляя этот безумный, сводящий с ума ритм прекратиться. Но навалившаяся со всех сторон липкая тьма оказалась сильнее. Сознание окончательно померкло, и я провалилась в тяжелый, лихорадочный сон прямо на ледяном полу своей камеры.

В первый раз я очнулась от резкого, глухого щелчка. Тяжёлые оковы с сухим звоном упали на камни, наконец-то освобождая мои израненные руки. Я попыталась пошевелиться, но сознание тут же предательски подкосилось, и меня снова поглотила глухая темнота...

Второй раз я открыла глаза уже не от звука металла. Меня разбудило странное, обманчивое ощущение чужого тепла. Я больше не лежала на холодном полу каменного мешка. Тьма вокруг рассеялась, уступив место огромной, неприлично мягкой кровати, на которой я каким-то образом очутилась.

Я находилась в большой, роскошной спальне, утопающей в полумраке. Ложе, на котором я лежала, украшал тяжелый бархатный балдахин темных тонов. Укутанная в мягкие, дорогие простыни, я испуганно приподнялась на локтях и мгновенно заметила, что мои покалеченные запястья были аккуратно перевязаны чистыми медицинскими бинтами. Кожа под повязками больше не горела от боли — она была пропитана целебными травами и странным, фантомным холодом. Словно тот, кто накладывал эти повязки, обладал леденящими, как сам лед, пальцами.

Силас обработал мои раны, пока я была без сознания. Эта мысль обожгла меня изнутри волной ярости и стыда. Монстр трогал меня.

Я начала осматриваться в комнате и на деревянной кушетке, приставленной к кровати под толстой свечой, обнаружила записку.

«Ты проспала слишком долго, моя охотница. Твоя форма сожжена – от неё остался лишь пепел. Оденься. Через час у нас ужин. Не заставляй подниматься за тобой в третий раз. С.»

Я сжала бумагу в кулаке, яростно сминая её в комок. Этот ублюдок расчетливо лишал меня последней брони, оставив выбор без выбора. Либо малодушно прятаться в этой постели, либо надеть оставленный им подарок, чем бы он ни был.

Но оставаться беззащитной в чужой постели означало расписаться в собственной беспомощности. А этого я Силасу не позволю. Никогда.

Я резко сбросила шелковое одеяло, и мои босые ноги опустились на прохладный деревянный пол. Шаг за шагом, преодолевая давящую слабость в мышцах, я двинулась к массивному шкафу, чтобы узнать, какой именно сюрприз мне приготовили. Распахнув тяжелые створки, я на секунду замерла.

На деревянных плечиках посреди абсолютно пустого гардероба висело платье. Оно было сшито из тяжелого, струящегося шелка глубокого кроваво-красного цвета. Ткань выглядела невероятно дорогой, манящей, но для меня, привыкшей к грубой армейской экипировке, этот наряд ощущался как змеиная кожа. Искушение и смертельная опасность в одном флаконе. Рядом на полке стояли изящные туфли точно в тон ткани.

— Ты думаешь, что сломал меня? — прошептала я в темную глубину шкафа, крепко сжав тяжелую шелковую ткань в кулаке. — Посмотрим, ублюдок.

Натянув платье через голову, я почувствовала, как податливый шелк мягко скользнул по телу. Он сел так идеально, словно личный портной Силаса знал до миллиметра каждый изгиб моей фигуры. От этой пугающей мысли по спине снова пробежал ощутимый холодок.

Повернувшись к ростовому зеркалу в тяжелой резной раме, я замерла. Из глубины старинного стекла на меня смотрела абсолютная незнакомка. Это была не Райли Пирс — суровая, хладнокровная охотница в массивных берцах и тактическом бронежилете. Из-за этого глубокого декольте, с длинными волосами, рассыпавшимися по плечам, и алым подолом, подчеркивающим талию и бедра, я выглядела как его дорогая пленница. Как его личная, изящная игрушка.

Я судорожно выдохнула, пытаясь унять дрожь. Не зная, сколько именно прошло времени, я решила больше не испытывать судьбу. Мне хотелось поскорее выбраться из этой удушающей, роскошной клетки — пусть даже для этого придется пойти прямо в лапы к своему монстру.

Подойдя к двери, я осторожно потянула за массивную железную ручку. К моему искреннему удивлению, замок послушно щелкнул, и тяжелая створка отворилась. Никакой стражи снаружи. Никаких решеток.

Выйдя из спальни, я обнаружила бесконечный, пугающий коридор готического замка. Массивные стены из грубого серого камня были украшены старинными гобеленами и факелами, редкое пламя которых едва разгоняло густые, шевелящиеся тени в углах. Вокруг царил могильный, пронизывающий холод и зловещая вековая тишина, от которой по коже пробегал мороз.

Я медленно пошла вперед по каменным плитам, слегка выставив перед собой руки, внутренне готовая к любому нападению из темноты.

Каждый шаг на непривычно высоких каблуках давался с огромным трудом, но сильнее физической слабости меня душила паника от абсолютной неизвестности. Я понятия не имела, в какой стороне мне нужно оказаться. В Ордене нас заставляли до сантиметра зазубривать планы зданий перед каждым штурмом. Я привыкла во всём полагаться на карты, на точные подсказки навигатора и четкие приказы командира, звучащие в наушнике.

А сейчас? Сейчас у меня не было абсолютно ничего. Ни связи, ни оружия, ни малейшего представления о том, насколько огромен этот замок и сколько этажей отделяет меня от выхода.

Вокруг тянулись лишь бесконечные, одинаковые серые коридоры, которые, казалось, намеренно запутывали меня, превращаясь в зловещий каменный лабиринт. Внутренний голос цинично шептал, что, если бы Силас хотел моей смерти, ему даже не нужно было перерезать мне глотку. Я бы просто сдохла здесь от голода и жажды, безуспешно пытаясь отыскать выход наружу.

«Думай, Райли, думай», — жестко приказала я себе, пытаясь унять бешеный стук сердца и заставить мозг работать в привычном тактическом режиме.

Вдруг до моих ушей донесся едва различимый, живой звук. В этой гробовой каменной тишине он показался мне настоящим спасением. Из-за очередного поворота донеслось тихое, ленивое потрескивание дров в камине, а вслед за ним долетел дразнящий аромат жареного мяса и пряных специй.

Мой пустой желудок предательски сжался от голода. Монстр не солгал — меня действительно ждали к ужину, и этот запах был лучшим ориентиром в чужом лабиринте.

Я сделала глубокий вдох, заставила себя расправить плечи и повернула за угол. Шаг — и я замерла на вершине огромной, монументальной мраморной лестницы, величественные марши которой вели вниз, в просторный, залитый светом свечей обеденный зал.

Мой монстр уже был там. Он восседал во главе длинного дубового стола, освещенного сотнями тающих восковых свечей в массивных канделябрах. В полумраке огромного зала его идеальный силуэт казался частью декораций к какому-то историческому фильму. Перед ним стоял хрустальный бокал с густым вином, цвет которого пугающе напоминал свежую кровь.

Когда резкий стук моих каблуков нарушил звенящую тишину, Силас медленно поднял голову. Белоснежные вьющиеся волосы скользнули по его плечу, а пронзительный, хищный взгляд багровых глаз мгновенно скользнул по моему глубокому декольте, медленно очерчивая контуры тела. На его бледных пухлых губах заиграла едва заметная, сытая улыбка.

— Рад видеть, что ты оценила мой скромный подарок, охотница, — его низкий бархатный голос эхом взлетел под высокие готические своды потолка. — Красный — определенно твой цвет. Он заставляет твои волосы гореть еще ярче.

Я сделала глубокий вдох, крепче сжав кулаки до побеления суставов, чтобы унять внутреннюю дрожь от его пугающих слов.

— У меня не было выбора, — холодно бросила я, останавливаясь в нескольких метрах от длинного стола и упрямо вздергивая подбородок. — Мою форму сожгли. Или ты искренне надеялся, что я предпочту остаться запертой в той комнате?

Силас тихо, низко рассмеялся. Он медленно поднялся со своего кресла, и его высокая, властная фигура тут же заставила зал казаться тесным.

— О, поверь, я бы ни капли не расстроился, если бы ты решила выйти ко мне абсолютно голой, — в его багровых глазах блеснул опасный, откровенный огонек, от которого моя открытая шелковая кожа мгновенно покрылась мурашками. — Но еще мне нравится твоя благоразумность, Райли. Приятно знать, что ты пришла сама, и мне не пришлось силой тащить тебя в этот зал. Ты умеешь принимать правила игры, когда это необходимо для выживания.

Он ленивым, царственным жестом указал рукой на тяжелое резное кресло по правую руку от себя.

— Присаживайся, моя охотница. Нам есть о чём поговорить.

Я посмотрела на предложенное им кресло. Чёрта с два.

Намеренно проигнорировав его приглашение, я демонстративно прошла вдоль всего длинного стола и села на самом противоположном конце. Между нами, теперь были метры полированного темного дерева и сотни горящих свечей. Максимально возможная дистанция в этом зале.

Я уверенно откинулась на высокую резную спинку стула и скрестила руки на груди, уставившись на него ледяным, пронзительным взглядом.

Силас не разозлился. Напротив, его искренне позабавила эта ситуация. Тихое, низкое рычание, больше похожее на удовлетворенный смех, сорвалось с его бледных губ. Он медленно вернулся в свое кресло во главе стола, не сводя с меня плотоядного взгляда. В полумраке зала его багровые глаза казались двумя тлеющими углями.

— Так далеко? — лениво протянул он, и его бархатный голос прокатился над столом. — Думаешь, эти несколько метров способны защитить тебя от меня? Или ты наивно полагаешь, что я не смогу преодолеть это расстояние за ничтожную долю секунды, если действительно захочу?

Он сделал неторопливый глоток из своего хрустального бокала, продолжая открыто наслаждаться моим молчаливым бунтом. Ему явно нравилось, что я огрызаюсь и держу дистанцию, вместо того чтобы послушно дрожать от первобытного страха.

— Я предпочитаю держать врага в поле своего зрения, — холодно ответила я, не отводя от него глаз. — А теперь говори. Зачем я здесь? И что произошло с моим отрядом в ту ночь?

Ленивая улыбка Силаса мгновенно угасла, сменившись выражением обманчивой, пугающей меланхолии. Он медленно поставил бокал на полированное дерево. Глухой звук удара хрусталя о столешницу заставил меня внутренне подобраться, а мышцы спины напряглись.

— Твой отряд... — Силас выплюнул эти слова, словно чистокровный яд. Его взгляд стал ледяным. — Вы, люди, так забавно цепляетесь за свои глупые иллюзии братства. В ту ночь твои так называемые друзья совершили свою главную и последнюю ошибку — они посчитали, что проклятый металл вашего Ордена делает их бессмертными. Когда мы пришли, от них не осталось абсолютно ничего. Только истошные крики, которые до сих пор эхом звучат в тех грязных неоновых переулках.

Мое сердце пропустило оглушительный удар. Воздух в легких мгновенно стал тяжелым, как расплавленный свинец.

— Ты лжёшь, — хрипло выдохнула я, хотя внутри всё похолодело от его убийственно уверенного тона.

— Зачем мне лгать той, кто полностью находится в моей власти? — Силас мягко улыбнулся, но в этой улыбке не было ни единой крупицы тепла. — Твой отряд мёртв, Райли. Твой драгоценный Орден уже стёр ваши имена из всех баз данных, чтобы поскорее скрыть свой позор. Тебя никто не ищет. Ты осталась совершенно одна. Со мной.

Внутри меня с грохотом рухнуло абсолютно всё. Воздух застрял в горле рваным, болезненным осколком, но я упрямо сжала челюсти, наотрез отказываясь плакать перед этим чудовищем. Охотники Ордена не плачут. Никогда. Даже когда вся их жизнь в одно мгновение превращается в серый пепел.

— Думаешь, я сдамся? — хрипло выдохнула я, до боли впиваясь ногтями в край полированного стола. — Убей меня прямо сейчас, Силас. Потому что, если ты этого не сделаешь... я найду способ загнать серебро в твое мертвое сердце.

После этих слов его глаза вспыхнули чем-то настолько темным и порочным, что у меня перехватило дыхание. Силас медленно запустил руку во внутренний карман своего безупречного пиджака и достал оттуда предмет, который я без труда узнала бы из тысячи.

Мой серебряный кол.

Тяжелое, идеально сбалансированное оружие из чистейшего сплава, покрытое защитными рунами Ордена. Мой самый верный напарник во всех ночных кошмарах, который столько раз спасал мне жизнь в неоновых переулках.

Силас лениво положил прохладный металл на полированную поверхность стола и плавным, почти небрежным жестом толкнул его вперед. Серебро с тихим, чистым звоном скользнуло по дубовому дому, остановившись ровно посередине — прямо, между нами.

— Ты об этом серебре, моя охотница? — Силас ласково очертил бледным пальцем рукоять оружия, словно гладил дикое, но послушное ему живое существо. — Красивая игрушка. Смертоносная. Но сейчас она принадлежит мне. Так же, как и ты.

Он поднялся со своего места, и на этот раз я даже не успела моргнуть. В ничтожную долю секунды он преодолел разделявшее нас колоссальное расстояние — бесшумно, словно соткавшись из воздуха прямо за моей спиной. Его ледяное дыхание коснулось моей открытой шеи, заставив каждую пору на теле мгновенно покрыться судорожными мурашками.

Оной рукой он тяжело оперся о спинку моего стула, полностью блокируя меня, а второй — той, в которой сжимал рукоять, — медленно провел холодным металлом по моей ключице, плавно спускаясь к самому краю глубокого декольте красного платья.

— Я не уничтожу это оружие, Райли, — его бархатный, хриплый шепот прозвучал у самого моего уха, вызывая внутри меня волну пугающего, запретного тепла, которая предательским жаром отозвалась где-то внизу живота. — Оно слишком прекрасно. Я найду ему куда более интересное применение... позже. Когда ты будешь умолять меня о пощаде в моей постели. Этот прохладный сплав будет ласкать твою кожу так, как ты даже не можешь себе представить.

Остриё слегка надавило на ложбинку между грудей, заставляя меня мгновенно замереть и перестать дышать. Это было чистое безумие. Психологическое насилие и неразбавленная, первобытная опасность, от которой у меня кружилась голова, а земля уходила из-под ног.

— А пока... — Силас резко убрал холодный металл, и его ледяные пальцы жестко зарылись в мои длинные волосы, грубо заставляя запрокинуть голову назад и посмотреть в его темные, торжествующие глаза. — Ты будешь послушной девочкой и съешь свой ужин.

СИ́ЛАС

Хрустальный бокал в моих пальцах казался невесомым, а густое вино — блеклым по сравнению с той чистой, огненной яростью, что медленно спускалась по моим монументальным мраморным лестницам.

Когда тяжелые дубовые двери заскрипели, я поднял голову. Мой скромный подарок — струящийся кроваво-красный шелк — сел на её атлетичную фигуру так безупречно, словно я лично вымерял каждый изгиб её тела. На фоне этой кричащей, алой ткани её вишневые локоны казались настоящим костром. Она злилась. Я видел, как ходит ходуном её грудь под глубоким декольте, и чувствовал, как бешено бьется её сердце.

Её демонстративный бунт — решение пройти вдоль всего стола и сесть на самом противоположном конце — искренне позабавил меня. Метры полированного дерева. Сотни свечей. Наивная маленькая кошка думала, что эта дистанция способна защитить её от древнего хищника, способного преодолеть это расстояние за ничтожную долю секунды.

Мне нравился её оскал. Нравилось, что она требует ответов о своем погибшем отряде и упрямо обещает вогнать серебро в моё мёртвое сердце, вместо того чтобы покорно дрожать от страха, как другие смертные.

Когда я достал её серебряный кол и толкнул вперед, её пронзительно-голубые океанические глаза расширились. Я соткался за её спиной мгновенно, полностью блокируя её ладонью на спинке стула. Моё ледяное дыхание коснулось её шеи, и я ощутил, как её мышцы мгновенно напряглись, а кожа покрылась мурашками. Проводя прохладным металлом по её нежной ключице, ласково спускаясь к ложбинке груди, я чувствовал, как внутри неё, вопреки всей боевой подготовке Ордена, разгорается волна пугающего, запретного тепла.

Этот кол — красивая, смертоносная игрушка. И я найду ему куда более извращенное применение позже, когда она будет умолять меня о пощаде на моих шелках. А пока… мне до безумия нравилось ломать её ментальные щиты, заставляя подчиняться моей воле.

РАЙЛИ

Пробуждение не принесло мне долгожданного облегчения. Утро наступило внезапно, бесцеремонно пробившись сквозь тяжелые бархатные шторы спальни тусклыми, мертвенно-серыми лучами солнца.

Я резко открыла глаза и тут же села на постели, тяжело и прерывисто дыша. Кожа на шее и ключицах до сих пор словно горела невидимым огнем в тех самых местах, где вчера вечером медленно скользило ледяное остриё моей собственной прохладной стали. В ушах всё еще отчетливо стоял его хриплый бархатный шепот, цинично обещавший мне порочные игры с моим же оружием.

От этих навязчивых воспоминаний к горлу мгновенно подступила удушающая тошнота, смешанная с пугающим, злым и обжигающим жаром где-то глубоко в груди.

Чудовище. Извращенец. Властный психопат.

Я взглянула на свои запястья. Бинты были абсолютно чистыми, а глубокие раны от кандалов под ними почти не болели. Для обычного человека они заживали пугающе, неестественно быстро, но я упрямо списала эту странность на действие той самой мази на травах, которой Силас обработал мою кожу, пока я была без сознания.

На деревянной кушетке, приставленной к кровати, вместо вчерашней издевательской записки теперь стоял хрустальный графин с прохладной водой. Рядом лежала новая одежда, аккуратно сложенная ровной стопкой.

Я развернула вещи и удивленно вскинула брови. Там лежали темно-серые узкие джинсы из плотного денима и черная приталенная рубашка в строгом мужском стиле. Никакого шелка или кружев. Мой монстр на этот раз оказался милосерден — он не заставлял меня больше блуждать по холодному замку в вечернем наряде. Или же он просто изощренно развлекался, лишая меня привычной формы Ордена и заставляя примерять новые, чужие роли.

Одевшись, я застегнула ворот под самое горло и небрежно закатала рукава до локтей, обнажая белизну свежих бинтов на запястьях. Этот строгий, андрогинный образ вернул мне крупицы былой уверенности.

Я подошла к двери и решительно толкнула тяжелую створку ладонью. Замок послушно поддался. Открыто.

Замок при дневном свете казался еще более вымершим. Я медленно шла по бесконечным галереям, настороженно разглядывая старинные портреты бледных аристократов в тяжелых рамах и пустые рыцарские доспехи. Здесь не было стражи, не было видно слуг. Лишь зловещая, давящая тишина, нарушаемая четким стуком моих собственных шагов по каменным плитам.

Я спустилась на первый этаж и наткнулась на массивные дубовые двери, ведущие в библиотеку. Тысячи старинных книг, уходящие ровными рядами прямо под самый потолок, пахли многовековой кожей и пергаментом. Я осторожно прошла между стеллажами, выискивая глазами хоть какую-то зацепку, тайный проход или карту этих мест.

И вдруг мир вокруг меня на секунду полностью замер.

Пылинки, лениво кружившиеся в редких лучах солнца, намертво застыли в воздухе, словно кто-то невидимый нажал на паузу во всей вселенной. А из глубины книжных шкафов, прямо из глухой пустоты, до моего слуха донесся странный, приглушенный звук.

Это был тяжелый, монотонный гул, переходящий в ритмичный, давящий стук, который вибрировал прямо внутри моего черепа. Звук нарастал с каждой секундой, безжалостно избивая барабанные перепонки и заставляя реальность вокруг меня идти трещинами.

Зажмурившись от резкой, ослепляющей вспышки боли в висках, я из последних сил зажала уши руками, пытаясь спастись от этого наваждения. Замок словно пытался вытолкнуть меня из себя.

— Кто здесь?! — закричала я в пустой зал библиотеки, и мой голос сорвался на хрип. — Выходи!

— Ищешь кого-то, моя охотница? — раздался прямо за моей спиной леденящий, бархатный голос, который я теперь узнала бы из тысяч других.

Навязчивый давящий ритм в ушах мгновенно исчез, боль отступила, а застывшие пылинки в воздухе снова пришли в привычное движение. Время возобновило свой ход.

Я резко обернулась. Силас стоял всего в шаге от меня, небрежно прислонившись спиной к массивному книжному стеллажу и свободно скрестив руки на груди. На его бледном лице играла мягкая, но пронзительная, хищная улыбка, а в багровых глазах затаилась опасная, собственническая тень. Он внимательно и с явным удовольствием наблюдал за моей мимолетной паникой.

В этот момент мне наконец-то удалось полностью сосредоточиться, и я смогла при чистом свете дня детально разглядеть своего тюремщика. Силас выглядел так, словно его высекли из чистейшего мрамора величайшие скульпторы древности — идеальный, пугающий и завораживающий зрелый мужчина. Его мощное, рельефное атлетическое телосложение отчетливо угадывалось под дорогой плотной тканью черной рубашки. Он стоял так близко, что его колоссальная, широкоплечая фигура полностью перекрывала мне солнечный свет, заставляя меня снова почувствовать себя зажатой в невидимый капкан.

Но сильнее всего меня поразили его волосы. Белые, как чистейший карпатский снег, они доходили ему до самой шеи, слегка вьющимися на кончиках прядями обрамляя волевое, мужественное лицо. На фоне этой безупречной белизны его глаза казались провалом в преисподнюю — темные, глубокие, с пугающим багровым, почти красным отливом. Когда его пухлые губы растянулись в этой снисходительной улыбке, я отчетливо увидела острые, аккуратные клыки. Хищник. Дьявол во плоти.

Силас лениво опустил взгляд, и я физически почувствовала, как он медленно, сантиметр за сантиметром, изучает меня в ответ. Рядом с его широкоплечей, мощной фигурой я казалась хрупкой и беззащитной, несмотря на всю свою боевую подготовку.

Мои длинные волосы редкого темно-вишневого цвета, спускавшиеся почти до самой поясницы, тяжелой волной лежали на плечах, контрастируя со строгой черной рубашкой. Он заглянул мне прямо в лицо, и в его багровых омутах отразились мои собственные глаза — пронзительно-голубые, цвета самого чистого и глубокого океана, в котором сейчас бушевал яростный шторм из ненависти и страха.

— Осматриваешься, моя охотница? — Силас сделал плавный шаг вперед, сокращая расстояние до самого опасного минимума. — И как тебе моя скромная обитель? Нашла то, что искала?

Я попыталась отступить, но лопатки предательски упёрлись в тяжелое дерево книжного стеллажа. Сбежать не удалось.

Он навис надо мной всей своей мощной фигурой, полностью блокируя любые пути к отступлению. Подойдя ко мне вплотную, он принес с собой аромат, который на секунду полностью опьянил меня, заставив мысли смешаться в тугую, лихорадочную нить. Это был запах леса, свечного воска и моих любимых гвоздик.

Мой Орден всегда пах порохом, металлом и дешёвым горьким кофе. А этот беловолосый монстр пах всем тем, что я так отчаянно любила в своей прошлой, нормальной жизни, которой меня лишили. От этого магнетического, запретного аромата мои колени едва заметно дрогнули, а сердце почему-то предательски ускорило свой ход.

Силас мгновенно заметил секундную заминку в моих глазах. На его пухлых губах снова промелькнула хищная улыбка, обнажая острые, безупречно аккуратные клыки.

Он медленно, лениво поднял руку. Его длинные аристократичные пальцы на мгновение замерли в паре миллиметров от моего лица, а затем плавно и невесомо скользнули вниз, к самому плечу. Он аккуратно подцепил одну из моих прядей и неторопливо намотал её на свой указательный палец. На фоне его белоснежной кожи мои волосы казались вызывающе, ослепительно яркими.

— Удивительный цвет... — тихо, почти гипнотически прошептал Силас, и его бархатный голос заставил туман в моей голове стать еще гуще.

Он слегка, едва ощутимо потянул за прядь, вынуждая меня против воли поддаться чуть вперед, ближе к его высокой, широкоплечей фигуре. Его багровые глаза потемнели, сужаясь и полностью парализуя мою растерянную волю.

— Твои волосы напоминают мне цвет самого дорогого, выдержанного вина, — его хриплый шепот коснулся моих губ. — Или... цвет свежей, только что пролитой крови, которой я так безумно жажду.

— Скажи мне, Райли, — его бархатный голос опустился до интимного, смертельно опасного шёпота у самого моего уха, обжигая кожу фантомным холодным дыханием. — Какова на вкус кровь охотницы, которая так отчаянно пытается казаться сильной?

Последние его слова подействовали на меня как ушат ледяной воды. Отрезвление пришло мгновенно, подчистую выбивая из головы его удушающий ментальный дурман. Кровь. Он думает только о моей крови. Для него я — всего лишь красивый кусок мяса в обёртке из этой строгой черной рубашки, изящный сосуд для утоления его голода.

Чистая, первобытная ярость вспыхнула внутри меня с такой сокрушительной силой, что вся давящая слабость в теле испарилась в секунду.

Резким, до автоматизма отточенным на изнурительных тренировках движением я с силой упёрлась ладонями в его жесткую, как монолитный камень, грудь и мощно рванулась в сторону. Силас явно не ожидал от меня столь резкого, яростного отпора — или просто снисходительно позволил мне это сделать. Мои длинные вишневые волосы с тихим шорохом выскользнули из его ледяных пальцев.

Я отскочила от стеллажа на пару метров, увеличивая дистанцию, и развернулась к нему. Мои глаза практически горели от чистой ненависти, а дыхание сбилось. Я сжала кулаки так сильно, что ногти едва не проткнули кожу моих ладоней.

— Попробуй — и это будет последнее, что ты попробуешь в своей жизни, ублюдок! — выплюнула я грубо, даже не пытаясь подбирать слова. Мой голос звенел от ярости, возвращая мне мою истинную форму бойца. — Если ты посмеешь распустить свои клыки, я вырву их вместе с твоей фальшивой, аристократической глоткой. Мне плевать, насколько ты древний. Серебряный кол всё еще в этом замке, Силас. И рано или поздно я найду способ загнать его в твоё сердце по самую рукоять.

Силас остался стоять у книжного стеллажа, сохранив абсолютное, пугающее хладнокровие. Он медленно опустил руку, которой только что удерживал мои вишневые волосы, и пристально посмотрел на свои пустые пальцы, словно всё еще физически ощущая их тепло. Затем его багровые глаза плавно поднялись на меня.

Вместо того чтобы разозлиться на мою откровенную грубость и смертельные угрозы, он... снова улыбнулся. И в этой неторопливой улыбке было столько снисходительного, хищного торжества, что мне до безумия захотелось стереть её с его безупречного лица одним точным ударом кулака.

— Оскал дикой кошки, — тихо протянул он, делая медленный шаг из густой тени стеллажа на свет. Его белоснежные волосы мгновенно вспыхнули под яркими лучами солнца. — Вот она. Моя настоящая охотница. Я, признаться, уже начал всерьез опасаться, что вчерашний красный шелк сделал тебя слишком мягкой и покладистой.

Я внутренне приготовилась к худшему. Ожидала чего угодно: что он сорвется на ярость, ударит меня в ответ на дерзость или снова применит свою сокрушительную ментальную силу, заставив позорно подчиниться. Но Силас решил по-другому.

Он лениво сократил расстояние, между нами, протянул руку и плавным, дразнящим жестом поправил воротник черной мужской рубашки, которая была надета на мне. Его леденящие пальцы на секунду мазнули по моей коже, а багровые глаза блеснули опасным, азартным огоньком.

— Что ж, Райли Пирс… Я принимаю твой вызов, — его голос прозвучал пугающе мягко, но от этой интонации внутри меня всё сковало льдом. — Я не стану трусливо прятать твой серебряный кол под замком. Он так и останется лежать в обеденном зале. Можешь забрать его в любой момент, когда у тебя наконец-то хватит смелости. Попробуй вогнать его в моё сердце. Проберись в мою спальню глубокой ночью, подстереги в темном коридоре, подло ударь в спину — развлекайся так, как тебя годами учили в твоём Ордене.

Он сделал еще один медленный шаг вперед, и, хотя физическая дистанция, между нами, еще оставалась, я всем существом ощутила, как его властная, сокрушительная аура навалилась на меня, лишая возможности нормально дышать. Силас слегка наклонил голову, и белоснежные волосы скользнули по его широкому плечу. Он хищно оскалился.

— Но помни о правилах, моя охотница. За каждую твою неудачную попытку забрать мою жизнь я буду безжалостно забирать часть твоей воли. С каждой твоей ошибкой я буду становиться на шаг ближе к твоему телу. Твой кол — это ключ: либо к моей смерти, либо к твоей окончательной капитуляции в моей постели. И поверь мне на слово, Райли… Я буду искренне наслаждаться каждым твоим промахом.

От его слов по моей коже пробежала ледяная волна, сковавшая дыхание. Это была не просто игра — это была изощренная ловушка, в которой он манипуляциями делал меня соучастницей моего собственного плена.

— А теперь, раз уж ты соизволила прийти в библиотеку, — Силас внезапно перевел свой багровый взгляд на массивный стол в центре зала, заваленный старинными фолиантами. — Просвещайся, моя охотница. Изучи историю моего рода. Ты должна чётко понимать, против какого именно дьявола столь опрометчиво объявила войну.

Он развернулся и своей фирменной, абсолютно бесшумной походкой направился к выходу из библиотеки. У самых дверей он на секунду остановился и, даже не оборачиваясь, тихо, вкрадчиво добавил:

— Часы тикают, Райли. Не заставляй меня ждать твоего первого удара слишком долго.

Тяжелая дубовая дверь за ним плотно закрылась, оставив меня в звенящей, давящей тишине огромного зала — один на один с бешено стучащим в груди сердцем и тем самым удушающим запахом гвоздик, который никак не хотел выветриваться из помещения, напоминая о его незримом присутствии.

Слова о том, что мое модифицированное серебро так и лежит внизу, подействовали на меня как спусковой крючок. Изучать историю его проклятого рода? Он явно издевался надо мной. А я не собиралась покорно играть по его чужому сценарию.

Развернувшись, я бросилась прочь из библиотеки. В привычной одежде двигаться было в разы легче, чем в вечернем наряде, — натренированное тело словно мгновенно вспомнило былую боевую легкость. Мой стремительный бег гулким эхом отзывался в пустых, бесконечных коридорах, но мне было абсолютно плевать на скрытность. Я неслась в обеденный зал, ведомая лишь одной маниакальной мыслью — вернуть то, что принадлежало мне по праву. Мою последнюю защиту. Мою единственную опору.

Я буквально влетела в огромный зал, тяжело, прерывисто и часто дыша от долгого бега. Сотни свечей в массивных канделябрах уже почти догорели, лениво стекая горячим воском на темную дубовую поверхность стола. На нём по-прежнему в полном беспорядке стояли приборы, вчерашний недоеденный ужин и.. он.

Силас не солгал. Он действительно оставил его здесь, прямо посреди заваленного приборами стола, словно издевательскую, порочную приманку для глупой кошки.

Я сделала несколько быстрых, лихорадочных шагов вперед и практически упала грудью на темную дубовую столешницу, судорожно накрывая ладонью тяжелую рукоять.

В ту же секунду я ощутила обжигающий, чистый и до боли знакомый холод прохладного сплава, который мгновенно прошиб всё мое измученное тело — от кончиков пальцев до самого сердца. Защитные руны Ордена, высеченные на благородном металле, словно преданно приветствовали свою законную хозяйку. Этот леденящий контакт отрезвлял лучше любого лекарства в мире. Сталь в моих пальцах в один миг смывала панику, подчистую выжигала застоявшийся ментальный морок Силаса и возвращала мне саму себя — Райли Пирс, хладнокровную охотницу, которая рождена и обучена безжалостно уничтожать тварей ночи.

Судорожно выдохнув, я сжала пальцы на рукояти до побеления суставов. Кожа на едва затянувшихся запястьях натянулась, белые бинты слегка пропитались свежей кровью, но я едва заметила эту слабую вспышку боли.

Я быстро спрятала оружие под джинсовый пояс, надежно прикрыв его плотной тканью рубашки. Металл обжигал чистым холодом кожу живота сквозь тонкое белье, и этот леденящий контакт дарил мне извращенное, но такое необходимое чувство безопасности в моей новой золотой клетке.

«Я больше никогда не выпущу тебя из рук, — поклялась я самой себе, пристально глядя на пустующее резное кресло во главе длинного стола. — Больше никогда».

Теперь, когда сталь была со мной, правила нашей порочной игры действительно изменились. Силас так отчаянно ждал моего первого удара? Что ж. Он его обязательно получит.

СИ́ЛАС

Всю прошлую ночь я провел у её постели. Её человеческое тело, истощенное ледяным каменным мешком, металось в лихорадочном бреду, а на растерзанных кандалами запястьях то и дело проступала свежая кровь. Я лично накладывал эти медицинские бинты, бережно пропитывая марлю целебными горными травами. Но главным лекарством была моя магия. Мне приходилось часами удерживать ладони на её коже, вливая прохладную вампирскую силу прямо в её вены, чтобы затянуть рваные раны и насильно заблокировать внешние ментальные шумы, которые пытались выдернуть её душу из моего замка.

Утром, уходя, я оставил на кушетке строгий комплект одежды. Черная приталенная рубашка в мужском стиле и плотные джинсы. Никакого шелка или кружев. Я расчетливо убирал из её жизни кевларовую солдатскую монолитность Ордена, но не собирался раньше времени выставлять её наготу напоказ — мне хотелось, чтобы моя охотница примерила новую, закрытую, но от этого еще более уязвимую роль.

Я ждал её в библиотеке. Когда до моих ушей донесся четкий, настороженный стук её шагов по каменным плитам галереи, я намеренно ослабил контроль над пространством зала. Замок тут же среагировал на мою мимолетную слабость — время внутри библиотеки неестественно замерло, пылинки застыли в воздухе, а в её контуженной голове оглушительным набатом взвился ритм «мертвых часов». Она зажала уши руками, панически выкрикивая вопросы в пустоту.

Я плавно вернул реальности её привычную плотность и шагнул из-за массивного книжного стеллажа.

— Ищешь кого-то, моя охотница?

Вблизи, при чистом дневном свете, Райли Пирс выглядела потрясающе. Эта строгая черная рубашка с закатанными до локтей рукавами и длинные волосы редкого темно-вишневого цвета, тяжелой волной спадавшие по её плечам, создавали безупречный, порочный контраст. Её пронзительно-голубые океанические глаза горели такой чистой, первобытной ненавистью, что моя вековая, удушающая скука испарилась в одну секунду.

Я подошел вплотную, намеренно нарушая её личные границы и блокируя своей широкоплечей фигурой солнечный свет. Запах леса, воска и её любимых гвоздик, который я принес с собой, мгновенно опьянил её разум — я увидел, как дрогнули её пальцы, а дыхание перехватило. Намотав вишневую прядь на свой указательный палец, я дразняще потянул её на себя, заставляя Райли сделать шаг навстречу моей груди. Её кожа пахла лавандой и чистой, горячей человеческой кровью. В этот миг мой внутренний монстр едва не сорвался с цепи — мне дико, до безумия хотелось выпустить клыки и выпить эту гордую девочку до самого дна, подчинив себе её тактическую силу.

Её резкий, яростный отпор, когда она с силой толкнула меня в грудь и грубо пообещала вырвать мои клыки вместе с аристократической глоткой, вызвал во мне лавину сокрушительного триумфа. Дикая, опасная кошка. Остеон вырастил из неё идеального солдата, но она была рождена для моей бездны. Я принял её вызов. Я сознательно разрешил ей забрать серебряный кол из обеденного зала, установив жесткое, извращенное правило: за каждый тактический промах я буду безжалостно забирать часть её свободы.

Уходя из библиотеки, я не знал, как именно она попытается нанести свой первый удар. Я не знал, сколько времени ей понадобится, чтобы оправиться от шока и выстроить тактический расчет. Но по тому, как бешено забился пульс на её шее, и как яростно сузились её океанические зрачки, когда я упомянул сталь её отца, я был свято уверен в одном — эта девочка не умеет сдаваться. Часы тикают, Райли Пирс. Я дал тебе ключ от твоей золотой клетки, и теперь я буду хладнокровно, с вековым терпением выжидать твоей первой отчаянной попытки забрать мою жизнь. Настоящая охота официально началась.

ГЛАВА 2. ИГРЫ РАЗУМА

РАЙЛИ

В течение следующих пяти дней замок Силаса погрузился в обманчивое, тягучее и пугающее затишье. Но это безмолвие вовсе не означало, что мой тюремщик оставил меня в покое.

Первые двое суток я демонстративно не покидала пределов своей роскошной спальни. Это был мой осознанный, тактический расчет. Натренированное тело отчаянно нуждалось в восстановлении после ледяного каменного мешка, и я использовала это время с максимальной пользой. Я много спала, заставляла себя до капли выпивать приносимую слугами воду и тщательно шпионила за замковым двором через узкие щели тяжелых бархатных штор.

Оружие, возвращенное со стола обеденного зала, я больше не выпускала из зоны видимости ни на секунду. Днем прохладный сплав лежал под матрасом, а ночью я спала, крепко сжимая ладонью его тяжелую рукоять. Контакт со сталью Ордена возвращал мне прежнюю ясность ума.

Именно в эти первые два дня Силас начал свою изощренную психологическую атаку через мой гардероб. Каждое утро на деревянной кушетке у кровати меня ждал новый комплект одежды, принесенный немыми слугами. Силас расчетливо лишал меня контроля над собственной внешностью. В первый день это были строгие темно-серые брюки и черная приталенная рубашка, в которой я спускалась за колом. На второй день — облегающий комбинезон из плотной ткани цвета гнилой вишни, который садился как вторая кожа. Мой монстр планомерно убирал суровую солдатскую монолитность, заставляя меня выглядеть привлекательной, властной и одновременно беззащитной перед его эстетикой.

Я терпела. Переодевалась, прятала клинок за пояс и ждала, когда мышцы перестанут подкашиваться от слабости.

И только на третий день я наконец решилась на полноценную вылазку из своей клетки. Я должна была изучить топографию этого проклятого места.

Одетая в новые узкие черные брюки с высокой талией и приталенный винный жилет, застегнутый на все пуговицы, я медленно вела разведку в южной галерее замка, внимательно разглядывая массивные старинные гобелены. Я выискивала слепые зоны, когда его бархатный шепот внезапно раздался у самого моего уха:

— Всё еще ищешь тайные ходы, моя охотница? — Силас стоял так пугающе близко, что его белоснежные волосы мягко коснулись моего плеча, а багровые глаза насмешливо сузились, сканируя мое лицо.

Я резко отпрянула в сторону, инстинктивно прижимая ладонь к плотному кожаному поясу брюк, под которым было надежно спрятано мое оружие.

— Изучаю архитектуру, — сквозь зубы процедила я, лихорадочно выравнивая сбившееся дыхание. — Чтобы четко знать, какие именно стены здесь рухнут первыми, когда за мной наконец-то придут мои люди.

Силас лишь лениво улыбнулся, обнажив кончики острых, аккуратных клыков, сделал плавное движение вперед и невесомо провел прохладным пальцем по моей горящей щеке.

— Тебе невероятно идет этот воинственный блеск в глазах, Райли. Не теряй его, — его низкий бархатный голос вибрировал у самого лица. — Мне будет слишком скучно, если ты сдашься и капитулируешь слишком быстро.

На четвертый день он настиг меня в библиотеке. Я сидела за массивным столом в обнимку со строгой черной блузой и серыми брюками, обложившись старинными тяжелыми книгами о высших вампирских династиях. Внезапно Силас абсолютно бесшумно опустил ладони на спинку моего стула, блокируя меня и наклоняясь вперед.

От его близости по залу мгновенно поплыл тот самый знакомый магнетический шлейф дикого леса, свечного воска и моих забытых гвоздик. Этот дурман на пару секунд снова коварно опьянил мой разум, заставляя пальцы на пожелтевшей странице книги предательски дрогнуть.

— Ищешь способ убить дьявола в его собственном доме, моя охотница? — тихо промурлыкал он у самого уха. Его багровый взгляд оценивающе скользнул по моей фигуре, словно плотная ткань блузы была для него абсолютно прозрачной.

— Ищу официальное подтверждение тому, что даже у таких бессмертных тварей, как ты, есть свой предел, — холодно ответила я, заставляя себя мгновенно отрезветь от его пугающей близости и упрямо листая пергамент. — Рано или поздно ошибаются абсолютно все. И ты не исключение.

— Ошибайся, пробуй, Райли, — Силас низко, хрипло рассмеялся, и его холодное дыхание опалило мою шею почище огня. — Но всегда помни о нашем уговоре. Каждый твой промах неотвратимо приближает тебя к моей постели. И я уже с огромным нетерпением жду твоей первой отчаянной попытки.

Его постоянные провокации и наши колкие, искрящиеся напряжением перепалки дико злили меня, но одновременно с этим… они давали мне бесценный тактический материал. Я не просто слепо огрызалась в ответ на его уколы. Я наблюдала.

Я до секунды запоминала его движения. Фиксировала, как именно он держит дистанцию, с какой пугающей скоростью перемещается в пространстве и в какие конкретно моменты его бдительность ослабевает, когда он слишком сильно увлекается своей издевательской игрой. Каждую ночь, возвращаясь в спальню и крепко сжимая под подушкой леденящую сталь своего скрытого оружия, я шаг за шагом выстраивала собственную тактику ведения этой войны.

К исходу пятого дня в моей голове наконец-то созрел идеальный, отточенный до мельчайших деталей план по уничтожению моего беловолосого монстра.

Ошибки быть просто не могло. Весь мой тактический расчет состоял из трех безупречных, последовательных шагов.

Во-первых, я использую его собственное оружие против него самого — его абсолютную, слепую самоуверенность и этот порочный, маниакальный интерес к моей персоне. Я заманю его в ловушку, искусно притворившись, будто его дразнилки наконец-то сработали и я морально готова капитулировать.

Во-вторых, его запах. Тот самый знакомый, опьяняющий аромат, который он использовал для усыпления моей бдительности, послужил для меня сигналом к предельной концентрации. Как только Силас подойдет на расстояние вытянутой руки, полностью расслабленный моей мнимой покорностью, у меня будет ровно две секунды на действие.

В-третьих, сам удар. Чёткий, резкий, снизу вверх — из-под плотного пояса брюк, прямо под его атлетичную грудь, туда, где за ребрами билось его мёртвое сердце. Всё остальное безжалостно сделает длинный клинок Ордена.

Сидя на краю роскошной постели, я в сотый раз хладнокровно перепроверяла каждую деталь. Всё было просчитано до микрона. По мнению Райли Пирс, это был безупречный, идеальный план. Настоящая охота должна была начаться сегодня ночью.

СИ́ЛАС

Пять дней ложного, убаюкивающего штиля. Я намеренно ослабил тактическую хватку и открыл двери её покоев, позволяя своей пленнице свободно блуждать по замку. Мне было необходимо, чтобы она немного успокоилась, а её человеческий разум адаптировался к новой реальности.

Каждое утро я развлекался тем, что сам отбирал для неё комплекты одежды, приносимые слугами. Обнажить охотницу, лишить её привычной, грубой армейской кевларовой брони Ордена — значит наполовину сломить её внутреннее сопротивление. Тёмно-вишнёвый комбинезон, облегающий фигуру как вторая кожа, или приталенный жилет с высокой талией… Я планомерно стирал в ней маркеры солдата, заставляя её наглухо закрытую, но от этого ещё более манящую женственность расцветать прямо навстречу моей вековой эстетике. И я сыто, с удовольствием ловил её мысленные вспышки раздражения, когда податливая ткань ласкала её кожу при каждом шаге.

Она думала, что ведет скрытную разведку. Изучала гобелены в южной галерее, часами сидела в библиотеке, зарывшись в книги, и пыталась фиксировать мои повадки. Когда я настигал её со спины, касаясь прохладным пальцем её горящей щеки или нависая над спинкой её стула, её пульс бешено забивался, а дыхание перехватывало от моего шлейфа гвоздик и воска. Райли Пирс отчаянно пыталась казаться хладнокровной, но я кожей чувствовал, как внутри неё, вопреки всем тренировкам её отца, разгорается волна лихорадочного, запретного тепла.

Охотница внутри неё не умела сдаваться, и эта дерзость будоражила мой вековой голод сильнее, чем самая чистая кровь. Я видел, как яростно сужаются её океанические зрачки каждый раз, когда она смотрела на скрытый под её рубашкой серебряный кол. Она готовила удар. Её натренированный мозг уже заглатывал мою издевательскую наживку, выстраивая какую-то свою тактическую схему нападения.

Я с вековым терпением ждал её первого шага. Наш уговор в силе: любая неудача будет делать меня на шаг ближе к её телу. И я собираюсь сполна насладиться каждым неизбежным промахом.

РАЙЛИ

Фамильный склеп династии Силаса пах вековым покоем и ледяным камнем. Здесь, глубоко под основанием замка, атмосфера была настолько тяжелой и густой, что у меня слегка кружилась голова. Одинокие свечи, расчетливо расставленные мной вдоль мраморных надгробий, бросали длинные, зловещие тени на резные готические статуи его проклятых предков.

Я замерла в глубокой тени массивной каменной колонны, до белизны суставов сжимая в ладони рукоять своего оружия. Моё дыхание было тихим, почти неощутимым, пульс — идеально ровным. Плотная темная ткань одежды, которую я обнаружила на кушетке этим утром, полностью сливалась с глухой темнотой подземелья. План был безупречным. Я четко знала, что он придёт сюда этой ночью. Дьявол слишком сильно любит навещать свои мертвые владения.

Полночь. И следом — едва уловимые шаги.

Он шел абсолютно беззвучно, но я физически почувствовала его приближение по тому, как резко и стремительно упала температура воздуха в склепе. Белоснежные вьющиеся волосы Силаса казались чистым серебром в тусклом пламени догорающих свечей. Тяжелый темно-серый кашемировый кардиган в пол мягко струился при каждом движении, а его глубокий распахнутый ворот полностью обнажал рельефную, сильную мужскую грудь. Он двигался медленно, лениво, выглядя на редкость расслабленным и безмятежным.

«У меня будет ровно две секунды, когда он подойдет на расстояние прямого удара», — как мантру, мысленно повторяла я свой тактический расчет.

Силас поравнялся с моей колонной. Сейчас.

Я резко шагнула из глубокой тени, вкладывая всю свою праведную ярость, вес и силу в один точный, смертоносный удар снизу вверх — прямо под его левое ребро. Прохладный сплав с тихим свистом рассек воздух. Мой идеальный план должен был сработать.

Но в следующее мгновение мир вокруг меня окончательно сошел с ума.

Вместо глухого удара о податливую плоть я услышала лишь тихий, издевательский смешок, разорвавший тишину склепа. В ничтожную долю секунды, быстрее, чем человеческий глаз в принципе способен уловить движение в темноте, Силас перехватил мое запястье. Его ледяные пальцы сжали раненую, едва затянувшуюся руку сокрушительной, железной хваткой, сминая кости.

Острая, парализующая боль мгновенно прошила руку до самого плеча, и я со стоном бессилия разжала онемевшие пальцы.

Моя верная сталь с глухим стуком выпала из ладони. Но оружие так и не коснулось каменного пола. Силас хищно перехватил его на лету левой рукой за самое остриё.

— Неужели ты наивно думала, что я не замечу, как ты долгих пять дней шпионишь в моем доме, собирая крупицы информации, моя охотница? — пугающе ласково прошептал он.

Полы его тяжелого темно-серого кардигана взметнулись, когда он одним легким, почти невесомым движением вжал мое тело спиной в холодный мрамор фамильной гробницы, полностью лишая меня возможности защищаться.

Его мощная, широкоплечая фигура полностью нависла надо мной, безжалостно лишая меня остатков воздуха и свободного пространства. Его багровые глаза горели во тьме склепа хищным, пугающим торжеством, а пухлые бледные губы растянулись в хищной улыбке, обнажая острые, аккуратные клыки. Я была полностью заблокирована — беспомощная, уязвимая и пойманная в его личный капкан.

— Отпусти... — хрипло, сквозь зубы выдавила я, отчаянно пытаясь дёрнуться, но он мгновенно зафиксировал оба моих запястья над головой всего одной своей ладонью, лишая малейшего шанса на тактический отпор.

— Ты сама принесла мне эту игрушку, Райли, — Силас медленно поднял перехваченный прохладный сплав.

Вместо того чтобы швырнуть его в дальний угол склепа, он лениво перевернул оружие рукоятью вниз. Медленным, гипнотическим движением он прижал холодный, гладкий металл к моей беззащитной шее, прямо над бьющейся жилкой. От этого леденящего прикосновения стали по всей моей коже пробежала бешеная, судорожная дрожь.

— Помнишь наш уговор, моя охотница? За каждый твой промах я безжалостно забираю часть твоей свободы, — его голос опустился до интимного, обжигающего шёпота у самого моего уха, а белоснежные вьющиеся волосы скользнули по моей щеке.

Силас медленно повел рукоятью кола вниз, ласково очерчивая линию моей ключицы, а затем спустился ниже. Острой гранью моего собственного оружия он начал неторопливо обрисовывать контуры тела сквозь плотную темную ткань блузы. Это было изощренное извращение, пугающее и абсолютное доминирование. Мое собственное серебро, созданное Орденом исключительно для его безжалостного убийства, теперь мягко ласкало мою кожу под его полным контролем, превращаясь в символ моего сокрушительного подчинения.

— Нет… прекрати… — я отчаянно попыталась отвернуться, но его багровый взгляд намертво поймал мои океанически-голубые глаза, лишая возможности моргнуть.

И в эту же секунду он безжалостно применил свою древнюю ментальную магию. Силас буквально полез мне под самую кожу, взламывая остатки ментальных щитов. Знакомый аромат дикого леса, свечного воска и моих забытых гвоздик мгновенно стал удушающе близким, заполняя все легкие и лишая способности мыслить рационально. Разум заволокло густым, приторно-сладким туманом.

Праведная ненависть и первобытный страх никуда не исчезли, они всё еще выли внутри, но мое тело... мое предательское, отравленное его внушением тело против моей собственной воли начало позорно расслабляться под его леденящими руками. Жесткое тактическое напряжение в мышцах растаяло без следа, сменяясь томительным, обжигающим и порочным жаром где-то глубоко внизу живота.

Я медленно тонула в его гипнозе, окончательно теряя контроль над собственным разумом, а Силас продолжал неторопливо вести прохладным металлом по моему телу, заставляя меня судорожно вздыхать в полумраке фамильного склепа.

— Вот так, моя охотница... — порочно прошептал дьявол, упиваясь своей абсолютной победой. — Расслабься. Твоя настоящая игра со мной только начинается.

Силас чувствовал мою покорность каждым сантиметром своего безупречного тела. Моё яростное сопротивление в пух и прах разбилось о его ментальный дурман, оставив лишь тяжелое, рваное дыхание, которое глухим эхом разлеталось под высокими сводами фамильного склепа.

Он не собирался останавливаться на достигнутом. Ему мало было просто отобрать мое оружие — он хотел полностью, до основания разрушить мою ментальную броню. Лишить меня абсолютно всего, что хоть как-то напоминало об Ордене, моем долге и былой силе.

Его ледяные пальцы, всё еще удерживающие мои запястья над головой, плавно скользнули вниз. Хватка в один миг сменилась обжигающим тактильным контактом, от которого по телу прокатилась новая судорога. Силас медленно потянул за край моей тёмной блузы. Плотная ткань, бывшая моей последней защитой, с тихим шуршанием скользнула вверх по телу, обнажая разгоряченную кожу навстречу леденящему, сырому воздуху подземелья.

— Нет... — слабая, жалкая попытка бунта сорвалась с моих губ, но багровый омут его глаз окончательно и бесповоротно заблокировал остатки моей воли.

Он действовал неторопливо, с пугающей, вековой уверенностью хозяина, который просто забирает то, что принадлежит ему по праву. Вслед за тёмной блузой на холодный мраморный пол склепа полетели и плотные брюки. Каждый металлический звук расстегивающейся молнии и шорох падающей ткани отзывался в моих висках оглушительным, болезненным набатом.