Kitabı oxu: «Заберу тебя себе. Кавказ»

Глава 1

Цок. Цок. Цок.

Сначала я думаю, что это продолжение моего кошмарного сна, но звук нарастает: становится отчетливее, увереннее, реальнее.

Кто-то идет по бетонному коридору прямо к моей одиночной камере, где я в болезненной полудреме сижу на холодной лавке.

Распахнув глаза, крепче стискиваю руками колени, чувствуя как беснуется в груди сердце.

Шаги останавливаются за дверью. На пару секунд становится тихо, а потом раздается металлический лязг, от которого я внутренне сжимаюсь. Засовы скрежещут, ключ поворачивается с противным хрустом и, наконец, распахивается дверь.

Тусклый желтый свет обрисовывает контуры мужской фигуры, которая заслоняет собой весь проем. Человек делает шаг внутрь. Дверь остается открытой, но за ней впервые нет охранника.

— Здравствуй, Эмилия, — бросает человек жестко.

Голос у него низкий, бархатный, но режет, как лезвие. Он просто произнес мое имя, а я ощущаю, как по коже бегут мурашки.

Молчу. Только рваное дыхание с хрипом вырывается из груди.

Он подходит ближе, опускается на корточки, так что наши глаза оказываются на одном уровне.

Мне приходится несколько раз моргнуть, чтобы убедиться, что человек, который сидит передо мной — не плод моего воображения.

И даже после этого трудно поверить в происходящее, потому что в моей камере с видом хозяина этой жизни появился он. Саид Бикбаев. Племянник жениха, в смерти которого меня обвиняют. Тот неповторимый мужчина, которого я отвергла три года назад, даже не подозревая, как горько об этом впоследствии пожалею.

— Знаешь, зачем я здесь? — спрашивает он.

Я судорожно сглатываю. Мой голос — жалкий сорванный шепот.

— Ты пришел мстить. За своего дядю.

Саид усмехается. Коротко, сухо, без намека на веселье.

— За Азиза? — переспрашивает, иронично приподняв бровь. — Думаешь, мне есть дело до Азиза?

Азиза Бикбаева я видела лишь дважды. И оба раза горько плакала.

Первый раз — когда двоюродный брат привел его в мой дом и сказал коротко: "Знакомься, Эмилия, это твой будущий муж". Второй раз — на посмертном снимке, который в меня кинул следователь, прежде чем выдвинуть против меня официальные обвинения в преднамеренном убийстве.

— Тогда зачем ты здесь? — выдавливаю тихо.

Прежде чем ответить, Саид поднимается на ноги и отходит от меня к маленькому окну под потолком. В тесном пространстве камеры он кажется огромным — запредельно высоким, широкоплечим, могучим. Темная рубашка сидит как влитая, верхняя пуговица расстегнута, открывая смуглую, мускулистую шею. Свет падает на его лицо — резкое, даже хищное. У него острые скулы, прямой нос и волевой подбородок. А глаза… Черные, бездонные, даже устрашающие — они смотрят на меня без капли тепла и сожаления.

Невольно я вжимаюсь спиной в стену. Бетон ледяной, обжигает лопатки даже сквозь ткань толстовки.

— Азиз был старым дураком, — говорит Саид спокойно, почти лениво. — Да, он мой дядя, и я должен быть зол. Но знаешь, Эмилия, я скорее поблагодарю того, кто его убрал, чем стану мстить.

Я не верю своим ушам. Но несмотря на его слова, страх не отпускает — напротив, он становится густым и липким, заставляя меня ежится. Потому что… Если Саид пришел сюда не за кровной местью, то чего тогда он хочет?

— Я не убивала его, — выдыхаю я, с трудом находя в себе силы говорить.

Цепкий мужской взгляд медленно скользит по моему лицу. Я представляю, что Саид сейчас видит: искусанные в кровь губы, огромные, испуганные глаза, спутанные волосы, упавшие на плечи. А ведь в нашу последнюю встречу два года назад я была королевой, которая играючи отвергла его ухаживания. Вздорной, дерзкой, самоуверенной…

Та гордая девчонка умерла вместе с отцом.

— Мне плевать, убивала ты его или нет.

— Тогда зачем?.. — повторяю я.

Саид подходит ко мне вплотную, и мне приходится запрокинуть голову, чтобы видеть его лицо. Он нависает надо мной как опасный зверь, готовый к атаке.

— У тебя два варианта, Эмилия, — чеканит он каждое слово. — Первый. Ты останешься здесь. После суда, который вряд ли будет объективным, следствие отправит тебя на зону, а потом и на тот свет. Тебя никто не вытащит. Отца нет. А твои родственники уже доказали свою состоятельность, продав тебя Азизу. Ради того, чтобы помочь тебе, они не пошевелят и пальцем.

Меня мутит от его слов. Мутит, потому что он говорит правду, такую же холодную и отвратительную, как обшарпанный бетон под нашими ногами.

Отец бы никогда такого не допустил. Но мой отец мертв. И мысль о нем обжигает горло, как кислота.

Долгое время папа был негласным королем нашего региона — его уважали и боялись. А я считалась самой завидной невестой, жениться на которой стремились все холостяки диаспоры. Вопреки традициям, отец обещал мне, что я смогу сама выбрать мужа… Не по долгу, не по расчету, а по любви. Кто бы знал тогда, как все обернется.

Прошло всего несколько лет, а фамилия нашей семьи смешана с грязью, отца нет в живых, а я скорее всего сяду в тюрьму за убийство, которое не совершала. Хотя… Наверное, если бы двоюродный брат действительно насильно выдал меня замуж за пятидесятилетнего Азиза Бикбаева и тот стал бы тянуть ко мне свои толстые пальцы и сальные губы… Бррр.

Но я его не убивала! Я просто до последнего надеялась, что мне удасться избежать брака с ним. А теперь я сижу в сизо, ожидая приговора...

— Второй вариант, — продолжает Саид, и в голосе появляются стальные нотки. — Ты уходишь со мной прямо сейчас.

— Что? — выдыхаю я недоверчиво.

— Ты слышала, — говорит он. — Я вытащу тебя отсюда.

— А что взамен?

Он улыбается, но от этой улыбки мне становится жутко.

— Умная девочка, — произносит он обманчиво мягко. — Взамен я получу тебя. В свое полное распоряжение. Ты будешь свободна от обвинений и той жизни, которая ждала бы тебя в тюрьме, но твоя свобода будет принадлежать мне.

Я растерянно смотрю в его глаза, которые затягивают меня словно черные дыры. В них нет жалости и сострадания. Только стальная воля, затаенная обида и темное желание обладать мной. Как вещью.

— В каком качестве? — шепчу я.

— В качестве моей любовницы, разумеется, — усмехается он. — Ты же не ожидала, что я повторю предложение, озвученное два года назад?

Два года назад он предлагал мне руку и сердце. Статус жены. Надежду на будущее. А теперь хочет, чтобы я согревала его постель и не больше…

Я закрываю глаза, мысленно перебирая свои варианты. Саид предлагает мне мнимую, но все же свободу…

Только кажется, что цена этой свободы страшнее темницы.

Глава 2

Я чувствую, как в груди бешено колотится сердце, словно пытается вырваться из реберной клетки.

Саид терпеливо смотрит на меня сверху вниз, ожидая ответа с таким видом, словно ничуть не сомневается в том, что я выберу. Еще бы. Он предоставил мне выбор без выбора и уверен, что я соглашусь. Этот человек привык получать все что хочет по щелчку пальцев, именно поэтому я отказалась от брака с ним два года назад. Он бы еще тогда посадил меня в клетку, а я так мечтала о свободе…

И даже сейчас во мне все еще теплится что-то, что не позволяет мне безропотно сдаться и упасть на самое дно. Гордость? Глупость? Или просто усталость от того, что меня все время продают, покупают, передают из рук в руки?

Я не собираюсь опять быть чьей-то игрушкой.

— Нет, — произношу с твердостью, которую сама от себя не ожидаю.

Саид приподнимает брови — это едва заметное выражение удивления, но я его улавливаю ровно перед тем, как его лицо вновь превращается в жесткую нечитаемую маску. Он не моргая смотрит на меня, пригвождая взглядом к стене, заставляя все мои внутренность сжиматься в тугой комок от ужаса.

Он не дождется от меня слабости! Я приподнимаю подбородок выше, сжимаю губы и выдерживаю его взгляд.

— Что ты сказала? — переспрашивает вкрадчиво.

— Я сказала тебе “нет”, — я смотрю прямо на него, собрав крупицы смелости, которые еще у меня остались, хотя внутри все испуганно дрожит. — Я не буду твоей любовницей, Саид. Я не вещь. Я лучше сгнию здесь, чем продам себя тебе.

Он не отвечает на мой выпад так долго, что я успеваю подумать, что сейчас он взорвется, ударит меня и прикажет охране заковать в цепи. Или, что еще хуже, вытащит силой из камеры и сделает с моим телом все, что захочет.

Однако спустя пару минут Саид медленно выпрямляется, поправляет манжет рубашки и равнодушно, почти скучающе пожимает плечами.

— Твое дело, — ровно произносит он. Причем, в его голосе нет ни злости, ни разочарования. — Оставайся здесь. Приятное местечко.

Он разворачивается и уверенно идет к выходу из камеры. Я смотрю на его широкую спину, обтянутую черной тканью рубашки, заламывая пальцы рук.

Всевышний…

Сейчас он уйдет, а я опять буду совсем одна в темноте и сырости ожидать свою горькую участь обвиняемой в тяжелейшем преступлении.

У самой двери Саид останавливается и, не оборачиваясь, произносит то от чего мое сердце падает в пятки:

— У тебя есть двенадцать часов на то, чтобы передумать, Эмилия. С моей стороны это жест доброй воли, чтобы потом, когда тебя здесь убьют, я не мучился угрызениями совести.

Дверь с решеткой захлопывается.

Лязгают засовы, проворачивается ключ, и я слышу его шаги — цок, цок, цок — удаляющиеся по бетонному коридору. Когда они наконец стихают, тишина вновь становится густой и обволакивающей.

Я выдыхаю.

Обессиленно опускаюсь на свою койку, поворачиваюсь на бок, дрожащими руками обхватываю колени и закрываю глаза. В груди разрастается странное чувство, что я совершила ошибку и без помощи Саида мне здесь не выжить…

Я невиновна, но никому не нужна моя правда, никто не будет ее слушать.

Но я сделала тот выбор, который сделала. Я не предала себя. Я лучше умру, чем стану игрушкой Саида Бикбаева.

Любовницей! Как у него только язык повернулся предложить мне подобное?

Утешаю себя, что поступила правильно.

Эта мысль убаюкивает меня, и я проваливаюсь в тревожный, рваный сон в котором незримой тенью присутствует Саид. Он то вытаскивает меня из горящего дома, то спасает из бурлящих потоков реки, то находит меня в густом белом тумане…

Просыпаюсь от резкого рывка. Кто-то хватает меня за руку и грубо дергает вверх, заставляя встать. Свет режет глаза, я не сразу понимаю, что происходит. Где я? Кто рядом?

— Вставай, красавица, — слышу хриплый незнакомый голос.

Платок с головы съехал, волосы растрепались. Я пытаюсь их пригладить и спрятать, но слышу мерзкий смех.

— Смотри, как прихорашивается. Для нас что ли, красавица? Мы любим, когда на девках поменьше тряпок, так что не старайся.

Я хлопаю глазами, пытаясь сфокусировать расплывающееся зрение. Сердце в груди трепыхается навылет. Страшно ужасно.

Я вижу двух конвоиров. Это высокие и плотные мужчины с сальными взглядами от которых мне дурно. Они пялятся на меня, на мои рыжие волосы, на мои ноги. У одного из них, того, что повыше, в руках наручники. Он скалится, когда застегивает один из бластеров на моей руке, а другой на своей.

Меня тянут к выходу. Ничего не остается, как послушаться и идти.

— Куда мы идем? — шепчу я. Голос после сна сиплый, будто мне не принадлежащий. Очень пить хочется, смочить связки. — Зачем?

— Прогуляемся.

Меня ведут по коридору не в сторону камер, а к лестнице наверх, туда, где помещения для допросов. Я там уже бывала и рассказала все, что знаю. Больше мне добавить нечего. Но сотрудники здешнего участка, видимо, так не считают.

Меня вталкивают в грязную и темную комнату с одной лампочкой под потолком. За столом сидит толстый следователь с круглым как блин лицом. У него маленькие глазки, непропорционально пухлые губы, а между толстых пальцев зажата сигарета.

— Сядь, — бросает он, не глядя на меня.

Меня толкают на стул. Наручники застегивают на моих запястьях и прикручивают к металлическому кольцу на столе.

— Начальник, сильно не веселись, нам девчонка понравилась, тоже хотим поиграть, — смеется один из конвоиров.

— Выйдите, — рявкает на них следователь, взмахивая рукой с сигаретой, пепел от нее летит в мою сторону, и я инстинктивно отворачиваю голову, морщась.

Дверь с хлопком закрывается.

Я остаюсь одна с незнакомым мужчиной и сигаретным дымом, который смешивается с кислым запахом моей несвежей одежды.

— Где мой адвокат? — спрашиваю тихо.

Я знаю свои права, но здесь никто не собирается их соблюдать. Как только вырвусь отсюда… если вырвусь, сделаю так, чтобы на это место упал метеорит!

— Ваш адвокат? — ухмыляется следователь, лениво затягиваясь. — А нет его. Он в отпуске, на Занзибаре или в Караганде, запамятовал. Так что будем беседовать по-свойски. Не стесняйся, Эмилия. Рассказывай, как ты провернула убийство Азиза.

Я молчу. Насупившись смотрю перед собой, а ноги под столом трясутся так, что мне сложно унять эту дрожь, и пятка то и дело отбивает ритм по полу.

Следователь задает одни и те же вопросы: где я была в ночь убийства Азиза, почему на моих вещах следы крови, кто мне помогал. Я отвечаю одно:

— Я не убивала. Я не знаю. Меня там не было. Я была дома. Спала. Это может подтвердить мой брат, он тоже был дома.

Час, два, три… Пять. Мне не приносят воды. Не предлагают еды. Я хочу в туалет, но, когда я робко прошу об этом, мужчина только ухмыляется и затягивается сигаретой.

— У нас нет женской комнаты, Эмилия. Так что терпи. Чем быстрее расскажешь, как все было и подпишешь признание, тем быстрее отправишься ссать и спать.

Я сглатываю сухим горлом. Голова начинает кружиться, во рту усиливается противный металлический привкус. Низ живота ломит так, что я понимаю — еще чуть-чуть и я схожу под себя.

По взгляду следователя понимаю, что он этого и ждет. Ждет когда я сломаюсь.

— У меня есть право на адвоката, есть право сходить в туалет и получить воду, — говорю я, но голос срывается, становится жалким, молящим. — Это закон, вы его нарушаете.

Следователь громко смеется, а затем медленно поднимается. Обходит стол и останавливается рядом со мной. Я смотрю на свои руки на столе, чувствуя его запах — дешевый табак, перегар, пот.

Меня тошнит.

— Закон? — переспрашивает он. — А ты знаешь, кто здесь закон, Эмилия? Я.

Он замахивается резко и неожиданно. Толстая ладонь врезается мне в щеку с такой силой, что голова откидывается в сторону, и я на мгновение теряю ориентацию в пространстве. Звенит в ушах, во рту появляется привкус крови. У меня разбита губа.

— Никакого адвоката у тебя не будет, — говорит он спокойно, усаживаясь обратно. — Ты подпишешь признание, и дело закроют. Или будешь сидеть здесь, пока не сдохнешь. Я никуда не спешу.

Проходит еще несколько часов. Я теряю счет времени. Меня все также не выводят в туалет, не дают пить, не дают спать. Губы трескаются, язык деревянный, голова раскалывается, моя одежда мокрая от пота….и мочи.

— Кто заказал у тебя Азиза? Или ты сама решила? Зачем? Это из-за денег? Ты сама его убила или тебе кто-то помог?

И так по кругу.

Я уже не слышу слов. Я вижу только одну картину — Саид, стоящий в моей камере. Его хищное лицо, его сильное мужское тело, его обманчиво мягкий голос, который обещал мне выход. Он предлагал мне жизнь. А я…

Следователь снова поднимается со своего места и подходит ближе. Я знаю, что он сейчас снова ударит, или просто плюнет мне в лицо, или уйдет, оставив меня здесь навсегда…

— Позвоните Саиду Бикбаеву.

Следователь замирает как вкопанный. Его маленькие глазки расширяются, потом сужаются. Я вижу как его лицо бледнеет.

— Что? — переспрашивает он.

— Позвоните… Саиду Бикбаеву, — повторяю я, и каждая буква его имени дается мне с болью. — Скажите ему… Скажите ему, что я согласна.

Мужчина смотрит на меня несколько секунд. Затем медленно криво улыбается.

— Ах, вот ты о чем… — тянет он презрительно. — Решила стать подстилкой Бикбаева? Кто тебя потом замуж возьмет, Эмилия? Это конец.

Как будто я останусь жива, чтобы кто-то взял меня замуж, если буду сидеть здесь дальше…

— Позвоните. Саиду. Бикбаеву.

Следователь вынимает телефон из кармана, нажимает кнопку. Я не слышу, что он говорит. Я просто сижу, прикованная к столу, и качаюсь из стороны в сторону. Голова пустая, в ушах звенит.

Через какое-то время — я не знаю, минуты или часы — за дверью раздаются шаги.

Цок. Цок. Цок.

Они приближаются, становятся громче. Я поднимаю голову. Дверь распахивается, и на пороге вырастает уже знакомый темный силуэт. Высокий, широкоплечий, неумолимый.

Саид входит в кабинет. Следователь тут же встает, почтительно протягивает руку.

— Господин Бикбаев, мы как раз…

— Ты ее трогал? — коротко бросает Саид, даже не глядя на него, при этом внимательно рассматривая мое лицо.

— Д… да… Это процедура допроса…

— Расул, — бросает через плечо Саид, и в дверях тут же появляется еще один мужчина. — Убери его отсюда.

Расул манит к себе следователя, тот пятится, растеряв всю смелость и браваду, поэтому шестерке Бикбаева приходится быстро скрутить мужчину и вывести его вон. Дверь закрывается, и мы остаемся вдвоем.

Саид подходит ко мне, почти ласково откидывает с моего плеча растрепанные волнистые волосы и прикасается пальцами к подбородку, заставляя посмотреть на себя.

— Передумала значит? — спрашивает он.

Его вопрос не требует ответа, но я киваю.

— Умница.

Саид наклоняется, быстро и ловко расстегивает наручники. Берет меня за руку, помогает встать. Мои ноги подкашиваются, и я хватаюсь за его плечо, чувствуя твердые мышцы под тканью рубашки и запах его хвойного одеколона. Голова кружится, а ноги совсем ослабели.

— Что теперь? — говорю хрипло.

— Теперь мы едем домой…