Kitabı oxu: «Рассвет проклятой Королевы»

Серия «Young Adult. Боги и монстры»

The Dawn of the Cursed Queen © 2024 Amber V. Nicole. Original English languageedition published by Rose and Star Publishing, LLC 4144 Commonwealth Ave, LaCañada California 91011, USA. Arranged via Licensor's Agent: DropCap Inc. Allrights reserved.

Перевод с английского П. И. Солдатовой

© Солдатова П., перевод на русский язык, 2026

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

В предыдущих сериях…

Да ладно, я шучу. Как-то раз Логан показал мне шоу, где герои обменивались такими забавными фразочками, и… так, это неважно.

Вам знаком момент долгожданного отдыха после трудного дня? Когда можно со спокойной душой развалиться на диване и почувствовать, что жизнь прекрасна? Нет? Вот и мне тоже. Я думал, что уже пережил самое страшное в день падения Раширима. Мир, который я так хорошо знал, был уничтожен, а моя семья была растерзана в клочья. Я думал – хуже быть уже не может, верно? Если бы я сказал это вслух, Ксавье наверняка бы меня ударил, но, черт возьми, я действительно так думал. Самкиэль, наш верный правитель… Знаете что? Я даже не могу назвать его верным, потому что этот ублюдок бросил нас ради… Нет, я забегаю вперед. Вы, наверное, думаете, что знаете этого парня, да? Мы вместе тусовались, сражались бок о бок и даже в одной комнате предавались любви. Ну же, не делайте такое лицо. Мы пережили столько чертовых войн, а после битвы необходимо выпустить пар. Когда ты не можешь думать ни о чем, кроме этого, тебе совершенно наплевать, что твой друг находится в том же шатре.

Так или иначе, до падения Раширима мы провели с Самкиэлем бок о бок сотни лет. После случившегося он изменился, но я бы солгал, сказав, что это началось после падения. Нет, истоком был Унир. Честно говоря, мне следовало быть внимательнее. Ко всем.

Самкиэль бросил нас после падения Раширима. Оставив нам инструкции по поддержанию порядка в остальных мирах, он исчез на долгие столетия. А потом этот ублюдок вдруг заявляется со своей супергорячей – до такой степени, что она может запросто сжечь вам лицо – подружкой.

Дианна изменила все, абсолютно все. Она не просто сметала все препятствия на своем пути, чтобы отомстить за погибшую сестру, – нет, ее пламя горело так чертовски ярко, что осветило все наши самые темные, потаенные секреты.

Ксавье, Имоджин и я жили на руинах Раширима, совершенно не подозревая, что Самкиэль не только вернулся, но и сотрудничал с нашим заклятым врагом, Иг'Моррутеном – вышеупомянутой огненной девушкой. По-видимому, они искали важную реликвию. Но все пошло к черту, и Дианна потеряла единственного человека, которого любила. Затем, обезумев от горя и боли, она попыталась убить всех нас. И это не шутка. Я буквально держал в руках собственные кишки.

Самкиэль, наш вечный герой, смог прорваться сквозь ее безумную оболочку. Он даже перестроил свой дом, чтобы спрятать ее от Совета. Эти подозрительные скоты хотели получить ее голову. Может, я и спал с одной из них, чтобы отвлечься от других чувств, но кто из нас не ошибается, верно? В любом случае, позвольте мне вернуться к сути дела.

Дианна, такая свирепая, искренняя и любящая, – не говорите ей, что я это сказал, – была далеко не худшим существом в мире. Но, как выяснилось, у ее создателя, Гадена – извините, оговорился – у Кадена был план куда грандиознее, чем мы ожидали, и никто из нас не подозревал, что у руля стоит совсем не он.

Я думал, что хорошо знаком с болью. Когда выяснилось, что Винсент, человек, которого я считал своим чертовым братом, работал на Кадена, мой мир перевернулся. Он лгал, манипулировал и превратил мою семью в кучку совершенных, равнодушных, бесчувственных солдат. Тогда я снова подумал, что хуже быть уже не может, пока Каден не использовал Ксавье в качестве наживки, чтобы заставить меня подчиниться. Я был готов сдаться добровольно, отдать ему во власть не только свою физическую оболочку, но и свой разум. Я бы присоединился к ним, но у Кадена были другие планы. Мы все были глупы и слепы, наивно полагая, что знаем все секреты богов. Но никто из нас не был готов к схватке со всемогущими потомками Унира. После столетий, проведенных в заточении, они наконец освободились и жаждали мести и крови.

Да, вы не ослышались. Папаша Унир не ограничился одним ребенком. Нет, нет, у него их было еще трое. Трое одержимых деток решили заставить Самкиэля и всех нас дорого поплатиться за его преступления.

Хотя технически единого мнения об их появлении все еще нет. Не припомню, чтобы Унир расхаживал по дворцу с разными женщинами, как это делал Самкиэль. Я знал о его амате Зайне. Она была той еще штучкой, и ей хватало одного взгляда, чтобы заставить Унира плакать. Сомневаюсь, что она бы допустила измены у нее за спиной, но, кажется, я снова отхожу от темы. Почему мне вообще доверили этим заниматься?

Я знаю, знаю, вы все страшно обо мне беспокоитесь. Я это понимаю. Думаю, вам просто нужно подождать и посмотреть, что со мной будет дальше. Но я могу гарантировать, что теперь все иначе. Совершенно иначе.

Я считал, что мы будем всегда побеждать. Это было самонадеянно, не спорю. Мы боролись за то, что казалось нам хорошим и справедливым. И несмотря на это, мы все потерпели сокрушительное фиаско. Мы не только проиграли, но и снова потеряли наш дом. Мне до сих пор снятся кошмары о горящих руинах Раширима, об избитом и связанном Самкиэле. Теперь последние остатки его силы разливаются по небу. Нисмера правит всеми мирами, а мы в ловушке, вынуждены подчиниться ее власти. Я думал, что мы уже пережили худшее, но я ошибался. Чертовски ошибался.

Я знаю, что Дианна все еще там. Я знаю, что она захочет отомстить за смерть Самкиэля, и в глубине души надеюсь, что Дианна спалит это чертово место дотла. Если мне суждено погибнуть в огне от ее рук…

Кэмерон

1
Камилла

Я била Винсента по плечам, пытаясь вырваться из его хватки, пока он тащил меня в проклятый портал. За нашими спинами раздался свист – портал захлопнулся. Винсент тут же меня оттолкнул, и я споткнулась, едва не упав на землю. Откинув волосы с лица, я бросила на него сердитый взгляд, а затем огляделась. Мы попали не в очередное темное подземелье, а в город, полный света. Я прищурилась, пытаясь привыкнуть к ярким солнечным лучам, пронзающим облака.

По улицам, болтая и смеясь, бродили люди – казалось, их совершенно не беспокоило внезапное появление солдат. Перед нами возвышался прекрасный белокаменный город.

Балконы, перила и крыши были усеяны разноцветными цветочными лозами. Чистые мощеные дорожки извилисто тянулись по всему городу – казалось, все они вели к просторной центральной площади. Маленькие летающие существа с двумя парами крыльев кружили по дымчато-розовому небу, обмениваясь чириканьем. Город выглядел на удивление мирным и счастливым. На мгновение я подумала, что это рай. Но затем рядом со мной возник облаченный в доспехи генерал, и я вспомнила, что к раю это место не имеет ни малейшего отношения.

– Отведи ее во дворец. Для ритуала слияния Нисмере нужны мы все.

Я резко повернулась к Винсенту и высокому, облаченному в кольчугу из железных перьев генералу. Тот презрительно усмехнулся, прежде чем взмыть в небо, а мы последовали за Винсентом.

Казалось, наша так называемая прогулка длилась целую вечность. Я старалась запомнить все повороты, ямки на дороге и здания, потому что не теряла надежды на побег. Я найду возможность улизнуть и покинуть этот проклятый город как можно скорее. В голове мелькнула мысль – куда я пойду? – и у меня сжалось горло. Я ничего не знала ни об этом королевстве, ни об этом мире, а друзей и союзников у меня не было.

Нехотя волоча ноги, я и не заметила, как круглые булыжники мостовой сменились гладким каменным полом. Я подняла голову и едва не потеряла сознание, увидев огромную, захватывающую дух крепость. Сверкающий на солнце белоснежный дворец казался жемчужиной среди ярких драгоценных камней. Мне пришлось изо всех сил запрокинуть голову, чтобы охватить его взглядом. Шпили, частично скрытые за облаками, пронзали небо. Каждая линия, каждый изгиб искусно выточенного камня шептали о несметном богатстве, но вскоре этот шепот сменился криками ужаса – достаточно было узнать, что скрывается за прекрасными вратами замка.

Рука Винсента до боли крепко сжала мое плечо. Я повернула голову, но на этот раз он смотрел не на меня. Он изучал дворец, и его челюсти сжались от напряжения. Даже сквозь доспехи я увидела, как дрогнули его мышцы. Взглянув на меня, Винсент понял, что его реакция сказала мне о большем, чем следовало. Его глаза приняли прежнее безэмоциональное выражение, он покачал головой, прежде чем подтолкнуть меня вперед.

– Шевелись.

Его голос был грубым и раздраженным, как будто мы остановились по моей вине. Вероятно, эта маска могла обмануть окружавших нас генералов, но я ясно видела то, что так старательно скрывал Винсент.

Он боялся.

2
Винсент

Неделю спустя

Услышав, что вода в ванной выключилась, я потянулся за брюками, лежащими в складках большого смятого одеяла. Щупальца горячего пара тянулись по комнате, словно ускользая от зверя, которого они омывали всего несколько мгновений назад. Мои глаза блуждали по помещению и зацепились за замысловатую морскую раковину, лежащую на резном комоде.

Я наклонил голову.

– Ты это сохранила?

– Да, она осталась от первых доспехов, которые я тебе подарила. Я же говорила, что скучала по тебе, питомец, – промурлыкала Нисмера позади меня.

От ее кожи исходил сладкий ягодный аромат. Очередная попытка скрыть свою смертоносную натуру. И пусть у нее не было рогов или клыков, но зверь, созданный из света, все равно остается зверем.

Краем глаза я наблюдал за тем, как она проводит руками по кончикам своих серебристых волос, разделяя запутанные волнистые пряди.

Питомец. Я всегда был питомцем. Иногда я задавался вопросом, действительно ли она видит меня таким, но в глубине души всегда знал ответ. «Скучала» – довольно расплывчатый термин. Нисмера не умела любить, как любят другие, не умела дорожить и заботиться. Она пользовалась всем, чем владела, а затем выбрасывала, получив все, что ей было нужно.

Я повернулся к Нисмере, которая неторопливо перемещалась по комнате. Мои глаза следили за тем, как ее обнаженная поджарая фигура наклоняется к креслу, чтобы взять одежду. Я смотрел на нее без намека на страсть или похоть, не желая ее, как это было эоны лет назад. То, чем мы занимались в этой комнате, было лишь способом выживания, долгом и, возможно, моим наказанием. Вероятно, я заслуживал этого после того, как предал свою семью. Я сглотнул горький ком в горле, отгоняя мысли о бесконечном отвращении к самому себе.

– Что со мной будет?

Женщина повернулась, застегивая молнию на блузке.

– Ты займешь свою прежнюю должность, как будто никуда и не уходил. Верховный Страж легиона, Хектор, будет понижен. Строго говоря, он просто занимал твое место, пока ты разбирался с Самкиэлем и Рукой.

Рука. В ее устах это слово звучало проклятьем. Чувство вины разъедало меня изнутри, и я вновь попытался отогнать тревожившие меня опасения.

– Уверен, это вызовет большой переполох.

Нисмера улыбнулась и подпрыгнула, чтобы влезть в узкие черные брюки. Застегнув их, она села на кровать, надела ботинки с металлическими каблуками-шпильками и встретилась со мной взглядом.

– Никто не посмеет. Все, кто выскажет недовольство, будут вместо флагов вывешены на окружающую город стену. Их тела будут болтаться на ветру и послужат предупреждением любому, кто осмелится бросить мне вызов.

Я кивнул, зная, что она нисколько не преувеличивает. В воздухе витал запах разлагающейся плоти. Я учуял его в ту же секунду, как закрылся портал. Спустя мгновение Нисмера уже стояла рядом со мной. Острый палец зацепил мой подбородок, вынуждая меня вновь посмотреть ей в лицо. На ней был ее знаменитый плащ с черепами на плечах, и даже их пустые глазницы, казалось, смотрели на меня с усмешкой.

– Не волнуйся, малыш. Ты слишком долго был шестеркой Самкиэля. Может быть, ты забыл, что твое место было, есть и всегда будет рядом со мной.

Я покачал головой.

– Я никогда об этом не забывал.

– Славно.

Она согнула палец, которым все еще держала мой подбородок, и даже в этом маленьком прикосновении я ощущал ее невероятную, страшную силу. Я знал, без тени сомнения, что всего одним движением Нисмера могла сбросить мою голову с плеч и швырнуть ее через комнату, словно в мире нет ничего проще. Будто я для нее – ничто. Собственно говоря, так оно и было.

– Я уже подготовила твою комнату. Ты будешь жить в восточном крыле, на верхнем этаже.

Я сглотнул, пытаясь скрыть свое удовлетворение. Восточное крыло было далеко от ее покоев здесь, в западной части дворца. По крайней мере, теперь у меня будет мой собственный угол.

– Ты сопроводишь ведьму до ее станции и обратно.

Моя радость тут же угасла.

– Прошу прощения, моя госпожа? – спросил я, пытаясь скрыть горечь.

Нисмера закрепила на плече большую круглую брошь, соединяя полы плаща, – на металлической плашке были выгравированы жуткие безногие звери.

– Что именно тебе непонятно?

– Ведьму?

– Камилла – великолепный источник силы, а с тех пор, как Сантьяго стал бесполезен, – еще и единственный. Мне нужно, чтобы она восстановила древний артефакт, но я ей не доверяю. А тебе – да. Ты будешь сопровождать ее туда и обратно. Если в это время ты мне понадобишься, я приставлю к ней других стражников. Она будет жить в комнате напротив твоей. Нужно убедиться, что она следует моим правилам. Если дать зверю слишком много свободы, он может возомнить о себе больше, чем следует.

Ее улыбка напоминала бездну – такая же холодная и пустая.

– Да, моя госпожа.

Я заставил себя улыбнуться в ответ, хотя план мне совсем не нравился.

Наконец отпустив мой подбородок, Нисмера улыбнулась.

– Теперь иди и пообщайся с другими генералами внизу. Я хочу, чтобы ты был любезен со своим легионом. У меня много неотложных дел.

Я кивнул, и она вышла из комнаты.

Звук моих шагов эхом отскакивал от бело-золотого каменного пола, крошечные сверкающие пылинки танцевали прямо под моими ногами. Это был атрибут, символ королевской власти, охвативший весь город. Теперь Нисмера была королевой двенадцати миров и хотела убедиться, что об этом знают абсолютно все. Когда я вышел из ее покоев и спустился в фойе на первом этаже, меня встретили лишь поклоны и покорно опущенные глаза. В отведенных мне комнатах было слишком много кисточек и позолоты, и мне это не нравилось. Нисмера любила открыто демонстрировать свою силу. Всегда любила. Власть была единственным, что имело для нее значение. Каждый предмет мебели, каждый кирпичик и каждая колонна были сделаны вручную и расположены так, как ей хотелось. И все это было таким же безвкусным и кричащим, как и она сама.

Смех и крики пронеслись по длинному широкому коридору, напоминая мне о семье, которую я приговорил. Я двинулся вперед, стараясь не обращать внимания на свое сжимающееся сердце.

Я толкнул высокие, толстые, резные двери – музыка и смех тут же затихли. Все глаза обратились в мою сторону. Этот зал был почти так же велик, как главный холл, у стен стояли длинные деревянные столы. Витая лестница и стены были увешаны гобеленами, инкрустированными драгоценными камнями.

За длинными столами шло пиршество. Потрепанные и грязные генералы уставились на меня. Некоторые застыли, не успев донести еду до рта, другие замерли со стаканами в руках – казалось, они забыли, что нужно глотать. Некоторые из них смотрели на меня двумя парами глаз, а у других их было целых четыре. Щупальца вместо рук и ног, широкие чешуйчатые крылья, торчащие из спины… Раньше я не видел никого из орды рептилий Гримлока, но предположил, что эти существа хотели выяснить, почему их предводитель ушел с Нисмерой и Исайей и до сих пор не вернулся.

Прочистив горло, огромный тролль, облаченный в меха и кожу, встал и поднял бокал размером с мою голову.

– Приветствуем Верховного Стража Легиона, Винсента.

От этого представления мои губы невольно скривились, а из-за бурного ликования и криков у меня зазвенело в ушах. В это время тролль направился ко мне и, сжав гигантской лапой мое плечо, сунул мне в руки кубок с напитком.

– Присоединяйся к нам.

– Кто ты? – спросил я, стараясь сбросить его руку с плеча.

– Меня зовут Тедар, я командующий Восьмым легионом.

Возможно, здесь были не только генералы.

Он повел меня к большой зоне отдыха в темном углу комнаты. Я подчинился – в любом случае, мне больше некуда было идти. Тролль плюхнулся на огромное кресло – я последовал его примеру, усевшись в соседнее, и едва в него не провалился. Жидкость из кубка выплеснулась мне на руку. Я наклонился вперед, поставил его в центр стола, вытер мокрую руку о штаны и откинулся на спинку кресла. Смех и болтовня снова наполнили комнату, а Тедар подался ко мне.

– Ты ведь знаешь, что теперь ты – легенда? Все миры только и говорят о том, что ты сделал, о том, что стал Верховным Стражем. – Он присвистнул сквозь огромные, почти звериные зубы. – Теперь ты выше любого командира и генерала. Они с ума сходят от злости.

– А тебя это не злит?

– Боги, нет. Существует всего шесть Верховных Стражей, включая братьев Нисмеры, так что на мне будет лежать куда меньше ответственности. Теперь ты и твой легион всегда будут идти в битву первыми.

Мои брови взлетели вверх.

– В битву? Очень сомневаюсь. Полагаю, мы просто будем выполнять ее приказы, вот и все.

– Думай что хочешь, но небеса истекают серебром. Губитель Мира мертв, а Рука Раширима превратилась в слепых безвольных прислужников, словно стая избитых гончих. Извечное правило – когда крупный игрок покидает поле, суждено взлететь кому-то другому, и угадай, кто только что это сделал?

Я сглотнул, тревога обожгла мне горло. Этот бездушный, грубый тролль так радовался всему, что я сделал, что я почувствовал себя комком грязи на сапоге. Я снова и снова напоминал себе, что у меня не было выбора. Тедар понятия не имел, что моя воля – это воля Нисмеры. Я покачал головой, а тролль продолжал воодушевленно болтать.

– …должен сказать, это такое облегчение. Никто и подумать не мог, что однажды он умрет. Должно быть, ты до сих пор не можешь в это поверить. Ты это сделал. Ты смог.

У меня скрутило живот. С того самого дня я избегал смотреть на небо, особенно по ночам – казалось, он смотрит на меня сверху, издевается и мучает, выпытывая ответы, которых я не мог дать. Моя грудь сжалась, и огромный зал внезапно стал невыносимо тесным.

– Теперь я служу своей королеве и следую ее воле. Во всех мирах не существует никого могущественнее Нисмеры, – повторил я.

Тедар наклонился вперед, едва не проткнув меня своим большим сколотым бивнем, и ухмыльнулся.

– Я слышал кое-что другое.

Моя бровь слегка дернулась, и я оглядел комнату, заметив несколько генералов, которые пристально смотрели в нашу сторону и тихо переговаривались между собой.

– И что же ты слышал?

Тедар наклонился еще ближе и перешел на едва слышный шепот.

– Многие об этом говорят, а после той резни на Востоке не осталось никаких сомнений.

Я в недоумении поморщился, не понимая, о чем он.

– Восток? Что произошло на Востоке?

– У Губителя Мира была возлюбленная – настоящая возлюбленная, а не простая интрижка, как раньше. Говорят, она – зверь, созданный из пламени и ненависти, и она последует за вами. Его зверь. Девушка-Иг'Моррутен.

Дианна. Он имел в виду Дианну.

Я кивнул и выпрямил спину. Тедар продолжал что-то говорить, но все звуки и шум отступили на второй план.

Невероятная сила исходила от двери в зал. Та же сила, которую когда-то источал Унир. Мне не нужно было оборачиваться, чтобы знать наверняка – это был Самкиэль, прислонившийся к дверному косяку. Я потер запястье и покачал головой.

– Оставь меня.

– Разве можно так разговаривать с будущим королем?

Я услышал в его голосе беспокойство.

– Будущим. Тебе все еще нужно превзойти своего отца.

Тяжелые шаги его ботинок эхом разнеслись по залу. Его тело покрывали боевые доспехи, за спиной развевался покрытый древними символами плащ. Тот самый плащ, который надевал его отец на каждое чертово заседание Совета.

– Почему ты позволяешь ей…

Я перебил его на полуслове, развернувшись к нему лицом.

– Я ничего ей не позволяю.

Слегка прищурившись, Самкиэль внимательно посмотрел на меня и произнес:

– Ты можешь присоединиться ко мне и Логану. Мой отец хочет, чтобы у меня был свой собственный королевский страж.

Я презрительно фыркнул, глядя на развевающиеся у открытого окна шторы.

– Я отказываюсь, будущий король.

– Почему ты отвергаешь мою помощь?

Я взглянул на дверь, словно она могла наблюдать за мной даже здесь.

– Винсент?

Голос Самкиэля вывел меня из оцепенения.

– Почему ты вечно пытаешься всем помочь? – спросил я. – Что ты за это получишь? Тебе и без того суждено править этим и всеми остальными мирами. Тебе не нужно притворяться благородным и великодушным. Они все равно будут с радостью слизывать грязь с твоих сапог.

Самкиэль пожал плечами, смахивая длинную прядь волос с доспехов.

– Я просто хочу лучшего. Лучшего мира. Этот мир – полное дерьмо, и я ненавижу эгоистичных богов.

– Со всем уважением, мне кажется, ты и сам таким бываешь.

Его губы изогнулись в ухмылке.

– Меня еще можно вытерпеть.

Я ему верил. Я верил, что он хотел чего-то большего, чего-то лучшего, даже если мир, который он видел, был всего лишь фантастическим сном, сотворенным оракулами и колдунами.

– Даже если я буду бороться и одержу победу, она никогда меня не отпустит. Ее хватка слишком крепка, мой принц.

Серебряное сияние его глаз напоминало мне глаза Унира и Нисмеры.

– Я сам о ней позабочусь. Просто попробуй. В этом нет ничего дурного.

Ничего дурного. Самкиэль не понимал, о чем говорит. Никто не понимал, но вопреки всему я кивнул. Он больше ничего не сказал. Силуэт Самкиэля рассеялся в воздухе, и я уставился на пустой дверной проем. Он сказал мне попробовать, а если не получится, то пробовать снова и снова.

Воспоминание померкло, а рев, смех, улюлюканье и звон стаканов вернулись. Генералы со всего космоса, порочные и подлые, ликовали и праздновали гибель Самкиэля. Все они знали, что следующим шагом Нисмеры будет освобождение миров. Она собрала свою свиту из самых жестоких и смертоносных существ, и теперь ничто ее не остановит. Ничто и никогда. Так разве у меня был выбор?

Самкиэль был светом. Он обещал мир и перемены, а я помог его погасить. Часть меня надеялась, что я буду вечно гореть в Яссулине за то, что сотворил. Другая часть меня знала, что Дианна будет охотиться за мной, охотиться за всеми нами, как делала это, желая отомстить за гибель сестры. Я бы солгал, сказав, что буду ей противиться.

3
Каден

– Мы никогда ничего вам не скажем, – прошипел он, плюнув на ногу Нисмеры.

Уголки ее губ приподнялись в ухмылке, и она стряхнула слюну с остроносого металлического ботинка.

– Что ж, отлично.

С леденящей душу улыбкой она подняла руку.

Волна силы вырвалась из ее ладони и рассеялась по небу. Молния, чистая и ослепительная, вонзилась прямо в пол, искры энергии закружились в сверкающем вихре. Рунические символы зажглись серебряным светом, и земля под нашими ногами задрожала. Я отшатнулся. Стоявший рядом со мной Исайя даже не шелохнулся, словно все это было для него обычным явлением. Пол разверзся, и перед нами открылся огромный водоворот, ледяные соленые волны с глухим ревом бились об потолок. Ряды закованных в цепи воинов молча уставились на воронку.

Нисмера медленно шла мимо пленников, и в воздухе повис страх.

– Я знаю, что вы не заговорите, да мне это и не нужно. Око всегда было и останется таким же. Иначе зачем им посылать ко мне своих маленьких пешек? Я знаю, что они от меня прячутся.

– Око не прячется, – с отвращением выплюнул старый седеющий солдат в конце строя. – Мы ждем подходящей возможности…

Нисмера разразилась отвратительным смехом.

– Подходящей возможности! О, сэр Молтен. Я мечтала с тобой разобраться. Ты всегда был занозой в заднице.

– Однажды твоему триумфу придет конец.

Солдат выпрямил спину. Он был совершенно спокоен, и я не чувствовал даже малейшего намека на страх.

– И когда этот день наступит? Вы все уже давным-давно пытаетесь меня свергнуть. Честно говоря, это уже стало немного скучным.

Она остановилась рядом с одним из солдат и наклонилась к нему, заставив воина вздрогнуть.

– К счастью, у меня есть ужасно голодный зверь, а что утоляет аппетит лучше, чем предатели? Думаю, ему понравится обед, приправленный щепоткой вашего страха.

Нисмера толкнула солдата в воронку, крик мужчины оборвался вместе с отвратительным хрустом его костей. Начался хаос – увидев, что случилось с их товарищем, солдаты отчаянно пытались отползти в сторону, чтобы спастись. Облаченные в черно-золотую форму прислужники Нисмеры безжалостно сталкивали оставшихся мятежников в воронку, и все они, один за другим, с криками исчезали в темной бездне. Последний воин – намного старше остальных, с длинной седой бородой, заплетенной на конце, – даже не моргнул, когда Нисмера подошла к нему вплотную.

– А вы будете умолять о пощаде, сэр Молтен?

Она впилась ногтями в его доспехи, металл треснул. Солдат не дрогнул.

Его подбородок был высоко поднят, лицо было испещрено сетью морщин. Он презрительно усмехнулся и гордо и непокорно посмотрел на Нисмеру.

– Я надеюсь, что их заточение продлится еще одну вечность.

Рука Нисмеры с космической скоростью взметнулась в воздух и отсекла голову от тела. Кровь хлынула ей на грудь и лицо. Она поморщилась, прогоняя охвативший ее гнев.

Их заточение? Несколько секунд вопрос кружился в моих мыслях, но исчез, когда к моим ногам подкатилась окровавленная голова. Я остановил ее носком ботинка. Пустые мертвые глаза уставились на меня – волосы Молтена были коротко подстрижены, а на выбритых висках виднелся специфический узор – знак мятежников.

– Четыреста семьдесят два восставших. Четыреста семьдесят две головы.

Нисмера вытерла руки. В комнате стояла мертвая тишина, и она шагнула вперед.

– Доставьте голову сэра Молтена в Северн, – бросила она огромным, облаченным в доспехи охранникам слева от меня. – Я хочу передать сообщение всем мятежникам, которые считают, что сейчас самое время для атаки или неповиновения. У нас и без них слишком много дел.

Исайя прочистил горло. Стук бронированных ботинок эхом разнесся по комнате, когда охранники последовали приказу и, взяв голову, вышли из зала. Нисмера пнула обезглавленное тело зверю, который метался в темной воде, прежде чем снова запечатать воронку. Исайя тихо присвистнул.

– Ты выглядишь напряженной, Мера. Прошло уже несколько недель. Разве ты не должна быть хоть немного довольна? Дом Большого Брата и все миры теперь принадлежат тебе.

Нисмера оглянулась, убеждаясь, что все стражники ушли, и на ее губах заиграла теплая улыбка – казалось, она не хотела, чтобы посторонние видели, что у нее есть эмоции. Затем она посмотрела на меня, едва сдерживая гнев.

– Я довольна, но Око, похоже, думает, что сейчас самое время нас атаковать.

– Атака – это явное преувеличение, – сказал я, кивнув в сторону пола, где недавно зияла воронка. – Слово «атака» означает, что у них есть хоть какие-то шансы.

Нисмера пожала плечами и, пройдя мимо нас, направилась к главному входу в ее помпезную, сверкающую белую крепость.

Онуна изменила мой взгляд на архитектуру. Я успел забыть, насколько огромными и величественными были большинство здешних дворцов, а больше всего на свете Мера любила изящные вещи. Шторы, расшитые силуэтами извивающихся безногих могучих зверей, украшали двери и окна, а длинные кисточки боевых знамен ниспадали на каменные полы.

Мы повернулись и последовали за Нисмерой. Исайя приобнял меня за плечо и слегка его сжал.

– Ты был таким тихим с тех самых пор, как вернулся, брат. Я думал, ты будешь рад меня видеть.

Я сглотнул растущий ком в горле. Я был счастлив его видеть. Был счастлив, что покинул проклятую Онуну, но ноющая боль все еще грызла меня изнутри. Было кое-что, чего я не мог и не хотел забывать.

– Ты чудовище, – насмешливо сказала она.

– Я бросил все, искал эту проклятую книгу, надеясь, что найдется другой способ тебя удержать. – Моя рука скользнула по ее щеке, но она с отвращением отстранилась. – Я люблю тебя.

Мы шагали по белоснежным коридорам, блики сверкали на гладком, безупречно отполированном каменном полу. Поднимаясь по грандиозной лестнице, Нисмера о чем-то со мной болтала, но мой разум был занят совсем другим. Так продолжалось уже долгие недели. Я думал о ней и о том, как ее вернуть, но на этот раз у меня был план. Самкиэль мертв. В этом и других мирах у нее больше никого не осталось – никого, кроме меня.

Стражники распахнули большие двери, и болтовня внутри огромной каменной комнаты тут же стихла. Члены Ордена окружили длинный стол, заваленный картами и свитками. Между ними стояли маленькие каменные фигурки-тотемы. Охрана Нисмеры последовала за ней, заняв свои места в четырех углах комнаты.

Одним движением руки Нисмера распахнула тяжелые шторы. Солнечный свет залил комнату, создавая мнимое ощущение тепла и покоя, но я прекрасно знал, что богиня, управляющая этим царством, могла уничтожить всех нас лишь одним шевелением брови. Унир и Самкиэль превратились в пыль, а ни Исайя, ни я не могли сравниться с ней по силе и могуществу. Ни одно живое существо не могло.

– Доброго рассвета.

Нисмера наклонила голову, когда стражник отодвинул для нее стул. Откинув плащ, она села. Последовав ее примеру, Исайя и я заняли свои места слева и справа от нее, а после это сделали и все остальные.

– Доброго рассвета, – повторили все присутствующие, когда Нисмера хлопнула рукой по столу.

– Это лишь малая часть реликвий и свитков, которые мы нашли на останках Раширима, – сказал Джерайя.

Джерайя был советником, который, как и другие, предал Самкиэля, делая вид, что они работают на него, – в действительности Нисмера правила Орденом еще со времен Войны Богов. Она методично и незаметно расставляла своих людей на нужные должности до того момента, пока абсолютно вся власть не стала состоять из ее свиты. Она была безупречным стратегом, чему научила и меня.

Джерайя подвинул к ней кучу записей, и Нисмера принялась быстро листать их. Пот выступил на его лбу, и я почувствовал запах страха, наполнивший каждый уголок этой комнаты. Что ж, умно с их стороны.

– Почему он все время смотрит на ту блондинку? – спросил Исайя, кивнув в сторону Джерайи.

Я проследил за его взглядом. Он действительно смотрел на Имоджен, даже когда разговаривал с Нисмерой.

Я пожал плечами.

– Наверное, они были любовниками, когда у нее еще был собственный разум.

Исайя с отвращением поморщился.

Имоджен была единственным оставшимся здесь членом Руки. Остальных Нисмера продала тем, кто был готов раскошелиться, – в качестве безвольных солдат или еще бог знает зачем. Имоджен неподвижно стояла рядом с одним из орков-генералов, глядя прямо перед собой. Генерала звали Нивен. Исайя утверждал, что он один из новых любимцев Нисмеры, но мне было наплевать. Даже когда нас разделял весь стол, его запах подтверждал, что он был очередным грубияном, который кровью проложил свой путь к вершине.

Имоджен уставилась в пустоту, ее тусклые голубые глаза не двигались, даже когда члены Совета повышали голос. На ней были те же доспехи из драконьей чешуи, что и у всех высокопоставленных солдат Нисмеры. Ее руки были крепко сцеплены за спиной, спина выпрямлена, а длинная витая коса перекинута через плечо.

Не нужно было видеть пальцы Имоджен, чтобы догадаться – на них ничего нет. Нисмера расплавила все серебряные кольца. Ей было неприятно любое напоминание о Самкиэле. Вместо этого на спине Имоджен висели два длинных меча. Удивительно, что Нисмера позволила ей их сохранить, однако я знал, что мозг Имоджен полностью порабощен. Она больше не была способна ни мыслить, ни изъявлять собственную волю.

Нисмера встала и обошла стол, чтобы cклониться над свитком. Стоявший рядом с ней генерал объяснял, что и зачем привезли из Онуны.

– Он такой жалкий, – вздохнул Исайя рядом со мной. – Просто смотреть тошно.

Я посмотрел на Исайю. Он уставился на Джерайю хищными глазами, прежде чем снова перевести взгляд на Имоджен.

– Почему тебя это волнует?

Он пожал плечами:

– Можешь считать это любопытством.

Я наклонился вперед, сцепив руки в замок.

– Твое любопытство наверняка разозлит Веруку.

– А, так Мера тебе рассказала. – Исайя снова пожал плечами. – Она просто забавная. А еще она делает очень интересные вещи, когда дергаешь ее за хвост.

Я пронзил его взглядом.

– Она одна из Верховных Стражей. Я же говорил тебе не гадить там, где ты ешь.

– Говорит тот, кто спал с любовницей Самкиэля.

Мои ноздри раздулись от гнева, а Исайя ухмыльнулся. Если бы я мог ударить его, не разозлив Нисмеру, я бы это сделал.

Элианна встала и посмотрела на нас с противоположной стороны стола, прежде чем откашляться и открыть потрепанный журнал, который она годами всюду таскала за собой. Все глаза обратились к ней.

– Кстати о блондинках, где твой Небожитель? – спросил Исайя, не обращая никакого внимания на Элианну.

– Кэмерон все еще на нижних уровнях.

Я скрестил руки и откинулся назад, по крайней мере делая вид, что слушаю.

– Бои в яме? – спросил Исайя.

Я кивнул.

– Ему нужно научиться обращаться со своими новыми силами, чтобы не натворить лишнего, так что сейчас он только дерется и ест.

Исайя усмехнулся.

– Жуть.

Это действительно было жутко. На некоторых этапах все, что приходилось делать таким, как Кэмерон, – метаться из стороны в сторону, чувствуя, как все тело охватывает огонь. Через это прошли все, кого удавалось превратить в Иг'Моррутена. Включая Дианну. Первые несколько недель я приковывал ее цепями, как и Кэмерона. Этот период был самым тяжелым, поскольку их тела уничтожали собственные внутренности, освобождая место для новых. Сила проходила через них подобно электрическим разрядам, полностью меняя их сущность. Если им удавалось выжить и не превратиться в зверей, они становились такими же, как мы. Но этот мучительный этап мог занять недели, а иногда и месяцы. Жажда крови сводила их с ума. Они могли бы за несколько минут сровнять с землей целую деревню, если бы за ними никто не присматривал. Их неконтролируемая тяга была настолько сильна, что они были готовы разорвать на куски кого угодно. Я сам видел, как Дианна не оставляла от своих жертв ничего, кроме нескольких обрывков кожи, – и это была лишь одна из причин ее кровавой славы.

– Ты же понимаешь, что Нисмера захочет, чтобы ты обратил и других?

Я взглянул на Исайю.

– Это не так просто.

– Удачи в том, чтобы ты смог ей это объяснить.

– Кэмерон – единственный, кроме Дианны, кого мне удалось обратить за тысячу лет. Я пытался, и не раз. У меня получаются обычные звери.

Исайя кивнул и уже открыл рот, чтобы ответить, но его прервали, прежде чем он успел что-либо произнести.

– Может, вы двое хотите чем-то с нами поделиться? – спросила Нисмера.

Мы повернулись к ней и покачали головами. Исайя поднял руку и жестом попросил ее продолжить.

– Хорошо, – сказала Нисмера. – Тогда будьте любезны обратить внимание на то, что мы обсуждаем.

Ее улыбку совершенно точно нельзя было назвать милой или доброй. Никогда. Временами я задавался вопросом, из чего именно Унир ее создал. Почему-то мне всегда представлялась холодная умирающая звезда. Даже ее шутки и похвалы сквозили леденящим холодом. Она была пуста. Единственной эмоцией, которую она проявляла искренне, была ярость, непрерывно кружившаяся в глазах Нисмеры.

Сложив руки, женщина повернулась к Элианне.

– Каково наше нынешнее положение?

Элианна подтолкнула карту к Нисмере и наклонилась над столом, указывая на область за звездами.

– Похоже, после резни на Востоке Око настроено еще более решительно, ваше высочество.

Все глаза обратились на меня.

Я поднял руку.

– Я не был на Востоке.

– Нет, – спокойно сказала Нисмера, но даже это короткое слово сочилось ненавистью. – Мне поступили сообщения о нападениях на некоторых должностных лиц легиона, совершавших обход в восточной части Тарра. Я отправила туда солдат, чтобы разведать обстановку, но они не вернулись. Но знаете, кого там заметили? Очевидцы рассказали, что огромная, разъяренная Иг'Моррутен пролетела по небу, а затем приземлилась, разорвала на части моих верных солдат и сложила из их останков послание на местном поле.

Я проглотил ком в горле, и постарался отогнать крошечный огонек радости и гордости за то, на что Дианна все еще была способна.

Нисмера сжала ладони, склонив голову в сторону Элианны.

– Можешь повторить, что она написала?

Элианна выглядела так, словно мечтала оказаться где угодно, но не здесь.

– Эмм… Попробуй поймать меня… – Элианна прочистила горло, оглядывая комнату, – стерва.

Она посмотрела на Нисмеру, боясь, что ее вот-вот превратят в пепел, как будто это сама Элианна оскорбила ее. В комнате воцарилась полная тишина, и все глаза были обращены на меня. Я поймал изумленный взгляд Исайи. Никто не смел говорить так с Нисмерой, а если и пытался, то тем самым подписывал себе смертный приговор.

– Если это правда, – сказал я, – то я смогу с ней справиться.

– Справиться? – Нисмера улыбнулась, постукивая пальцами по столу. Никто не шевелился и даже не дышал. – Спутница Самкиэля все еще жива. Даже после его гибели она будет вести войну во имя него. – Женщина замолчала, стиснув зубы. – Ты знаешь, что происходит с психикой аматы, когда убивают ее вторую половинку? Конечно, не знаешь, потому что у тебя ее нет.

Мои кулаки сжались, нога нервно постукивала. Это был очень грязный ход. Но я знал, как Мера ведет себя во время таких заседаний. Я знал – она должна показать, что у нее нет фаворитов, даже если нас объединяла общая кровь. Для нее и для всех остальных я был просто Верховным Стражем, который должен подчиняться приказам, но не всегда это делал.

– Можно сойти с ума от горя и погибнуть, а можно бушевать и сжигать миры дотла, и, похоже, она выбрала второй вариант, – продолжала Нисмера. – Вот почему я хотела, чтобы она умерла вместе с ним или, что еще лучше, задолго до него. Видишь, в чем проблема, Каден? Твое желание ею обладать, скорее всего, приведет к восстанию.

Ни один генерал или командир не повернулся ко мне, но я почувствовал, как комната стала невыносимо тесной. Шорох шаркающих ног и хруст чешуйчатых пальцев сигнализировали о крайнем дискомфорте всех присутствующих. Те, у кого были щупальца, обвили ими свои тела, словно пытались защититься.

– Ты велела мне ее сотворить, превратить ее в зверя, и я это сделал. А теперь это стало проблемой. Тебе был нужен убийца, и я выполнил приказ.

– Они называют ее крылатой смертью. Ты же знаешь, как быстро приживаются такие прозвища. Они наводят страх, подпитывают воображение. Я не хочу, чтобы члены Ока думали, что у них есть какая-то власть надо мной или моим королевством.

– У меня есть план.

Мой голос прорезал тишину, и все глаза устремились на меня.

– Не хочешь просветить остальных?

Это был один из членов Ордена, осмелившийся бросить вызов. Я узнал его, но имени не помнил, и честно говоря, не хотел запоминать.

– Нет. – Я широко улыбнулся, обнажив кончики клыков. – Эта информация предназначена только для самых высокопоставленных. Ты и остальные члены Ордена, мягко говоря, не на том уровне.

Комната вновь наполнилась напряжением.

Нисмера вздохнула и покачала головой.

– Наша главная задача сейчас – захватить Харворк-Бей. С остальными угрозами будут разбираться вышестоящие, как вам вежливо сообщил мой брат.

Никто не задавал вопросов Нисмере. Никто и никогда, потому что это был риск для жизни. Все присутствующие снова повернулись друг к другу и продолжили разговоры об осаде и войне.

Как только все командиры, генералы и остальные члены Ордена вышли, Нисмера подошла к нам. Ее стражники остались стоять снаружи. Она сняла плащ, повесила его на спинку стула, затем подошла к шкафу с напитками и вернулась с двумя бутылками и несколькими бокалами в руках. Раздраженно вздохнув, она упала в кресло.

– Я бы хотела, чтобы ты не спорил со мной на собраниях, Каден. Они не привыкли, чтобы меня перебивали, а ты не один из тех подхалимов, которых мне нужно ставить на место.

Открыв бутылку, она налила сверкающую желтую жидкость в свой бокал, а вторую бросила Исайе и мне. Поймав бутылку, Исайя откупорил ее одной рукой. Сладкий медный запах крови заполнил воздух, и я не осмелился спросить, где она это достала. Исайя налил себе бокал, а затем наполнил и мой.

– Мои извинения, мой король. – Последнее слово я произнес с ухмылкой. – Почему ты настаиваешь, чтобы тебя так называли?

– Потому что к этому титулу стремились веками. Зачем менять название сейчас? – Нисмера пожала плечами. – Кроме того, мне нравится смотреть, как люди кривят губы, когда это слышат. Они считают, что меня следует называть королевой только из-за того, что находится у меня между ног, но все мы знаем, что в нашем мире титул короля дает куда больше власти.

– Так и есть, – фыркнул я.

Нисмера улыбнулась, прячась за своим бокалом.

– Кроме того, тебе не обязательно так меня называть. Здесь нет солдат, стражников или чертовых членов совета. Я не такая, как наш отец. Я не буду требовать уважения или чтобы ты произносил мой титул каждый пять минут. К тому же я по тебе скучала.

Исайя кашлянул, и Нисмера закатила глаза.

– Мы, – исправилась она, – скучали по тебе.

– Технически я скучал по тебе больше, – добавил Исайя, бросив взгляд на Нисмеру. – Она постоянно была занята, а я спрашивал о тебе каждый день с тех пор, как этот чертов портал закрылся. Я даже отметил на карте точку, где он закрылся, потому что это было последнее место, где я тебя видел.

В моей груди что-то дрогнуло. Казалось, будто в темной, пыльной комнате включили маленькую лампочку. Было так странно слышать, что кто-то по мне скучает. Особенно после моего долгого отсутствия и учитывая то, какие люди окружали меня обычно. Дианна была последней, с кем у меня было хоть что-то, напоминающее отношения. Сейчас эмоции казались для меня чем-то, мягко говоря, странным. Из-за них я чувствовал себя непривычно и неуютно – возможно, потому, что никак не мог поверить в их реальность. Все проявления заботы или доброты казались эфемерными, испарялись, словно туман на ветру. Я пробыл в Йеджедине так долго, что часть меня, верившая в чувства и подобные им вещи, умерла и сгнила там же.

– Ты сентиментальный дурак, – усмехнулся я, и Нисмера рассмеялась.

Я действительно считал его таким. Исайя заработал репутацию человека, который проливал реки крови задолго до того, как миры закрылись, и по словам Нисмеры после моего ухода он стал только хуже. Он не стеснялся в полной мере использовать свою чертову силу, оттачивая ее до совершенства. Нисмера рассказала, что теперь ему даже не нужно прикасаться к человеку, чтобы заставить его кровь закипеть или, что еще хуже, взорвать тело изнутри. Он был зверем во всех смыслах этого слова, и в этом заключалась еще одна причина, по которой мы провели в заключении столько лет.

Она сказала, что его называли Кровавым Насмешником, и ему это нравилось. Думаю, это тешило его самолюбие – такое прозвище доказывало, что теперь мы стали гораздо сильнее. Мы уже не были теми тощими, неловкими подростками, которые не умели обращаться с собственными силами и так легко верили лжи Унира. В те времена мы были доверчивы и невинны, но сейчас это казалось лишь размытым пятном в глубинах памяти. Мы выросли в серебряных дворцах, среди красот и цветов, но Йеджедин со своим дымом и пламенем сформировал настоящих нас.

Поэтому я не винил брата за то, что он привязался к этому глупому прозвищу или ко мне. Я защищал его тогда и поклялся защищать до конца, поэтому образ грозного, наводящего ужас Верховного Стража Смерти, облаченного в окровавленные доспехи, который сидит у края закрытого портала и ждет моего возвращения, показался мне таким забавным. В самом деле, сентиментальный дурак.

– Называй меня как хочешь. Я просто рад, что ты вернулся и теперь сможешь получить столько крови и кисок, сколько захочешь.

Я поперхнулся напитком, а Нисмера тяжело вздохнула, закинув ноги в металлических ботинках на стол.

– Кстати, поведай мне свой план, Каден. Зачем мне еще один Иг'Моррутен, если ты так любезно привел мне того блондина?

Я посмотрел на Исайю, вытер рот тыльной стороной ладони и повернулся к Нисмере.

– Силе Дианны нет равных. Она стала бы отличным приобретением.

– Для меня, – женщина задумчиво покрутила бокал в руке, – или для тебя?

Я уже не пытался скрыть свои чувства. Казалось, на протяжении всей жизни от этого становилось только хуже, поэтому я коротко кивнул.

– Я уже говорил с тобой об этом. Ты знаешь о моих чувствах, и они не изменились.

– Да, но вот ее чувства определенно другие. Теперь вокруг меня целая толпа мятежников, которые считают себя неприкосновенными. Надеюсь, она их переубедит.

Я постучал пальцем по своему бокалу. Исайя ничего не говорил, лишь молча наблюдал за нами обоими.

– Еще одна причина привести ее сюда – кто, кроме нее, сможет отнять у них эту надежду? Покажи им, что можешь укротить даже неукротимых. Это даст тебе еще больше силы. Разве после такого кто-то посмеет поставить твою власть под сомнение?

Уголок губ Нисмеры скривился.

– И как ты собираешься заставить ее работать с нами? Мы убили ее сестру. Мы убили ее парня. Ты не думаешь, что пора отказаться от этой беспочвенной мечты?

– У меня есть клинок, – сказал я, и Исайя выпрямился. – Клинок, на котором выгравированы руны. Я мог бы стереть все ее воспоминания и заменить их на те, которые выгодны нам. Она будет верно служить лишь тебе одной, клянусь. Дианна – созданное моими руками оружие, и чертовски хорошее. Она с легкостью убила Тобиаса и Алистера. Она нам нужна.

Она нужна мне, но вслух я этого не сказал.

Нисмера посмотрела на меня.

– Я хотела, чтобы она держалась подальше от своей родственной души. Ты даже с этим заданием не справился, и все равно думаешь, что сможешь осуществить такой безумный план?

Моя кожа покрылась мурашками, необузданная сила была готова вырваться наружу. Но это была Нисмера. Единственная, кому было на нас не плевать, поэтому я сдержался. Незаметно для меня тьма в комнате сгущалась, но я заставил себя успокоиться, и она отступила.

Я сделал глубокий вдох, прежде чем сказать:

– Унир запер их в одном мире, а не я. Я держал их порознь тысячу лет.

Его имя отзывалось ледяным холодом в моих венах, и воздух в комнате стал тяжелым. Нисмера продо– лжила:

– А теперь смерть Самкиэля привела ее на путь войны, который только помешает нашим планам.

– Я сделал все, что ты сказала, чтобы заставить их ненавидеть друг друга. Все. Я отнял у нее фальшивую сестру – именно так, как ты хотела. Это в той же степени твоя ошибка, как и моя.

– За исключением того, что я ее не люблю.

Эти слова заставили мой пульс участиться, и я знал, что они это заметили. Глаза Нисмеры превратились в узкие щелки, но я не мог лгать ни ей, ни себе. Больше не мог. Я взглянул на свой бокал, жидкость в нем была темнее крови.

– Я ничего не могу поделать с тем, что чувствую.

– Знаешь, я живьем сдирала кожу с предателей и развешивала их скальпы на столбах и за меньшие проступки. Мне сделать с тобой то же самое, брат? Полагаю, наш договор о том, что ты можешь держать ее в качестве домашнего питомца, закончился после ее выступления на руинах Раширима. Я потеряла генерала, а теперь и кучку солдат. У всего есть свои последствия.

На ее лице появилась хитрая, скользкая улыбка.

– Тогда ты собираешься устроить публичную порку?

Она постучала острыми ногтями по столу.

– Твоих зверей перебьют в большом зале. Я проведу импровизированное собрание, пока ты будешь неделю сидеть в подземелье.

Мой взгляд остановился на ее лице. Ни намека на улыбку или шутку – ее плечи напряглись, и я понял, что она серьезна в каждом своем слове.

– Не смотри на меня так. Ты должен послужить им уроком, брат ты мне или нет. Мои солдаты, мой легион подумают, что я проявляю излишнее милосердие, если я хотя бы минимально не накажу тебя за твое предательство. Ты понимаешь, да?

Мое горло сжалось, но я не хотел показывать ей свой страх. Много веков назад я научился маскировать его, скрывать все свои эмоции. И прежде всего я не хотел демонстрировать их Исайе. Но сидеть в заключении в подземелье дворца… Я не знал, насколько там глубоко… и насколько темно.

– Конечно, – сказал я, надеясь, что мой голос не надломится и не дрогнет.

Нисмера снова сделала глоток из бокала, а затем поставила его на стол – звон эхом отдался в моей голове, тревога нарастала.

– Это всего лишь неделя в камере предварительного заключения. Тебе доводилось сидеть в темноте куда дольше.

Казалось, будто из комнаты выкачали весь воздух, мое сердце бешено колотилось. Она была права, и не было ничего, что я бы ненавидел сильнее. Большинство считало, что я люблю темноту, что она – часть меня, но темнота была единственным, чего я действительно боялся. Я вырос среди бесконечного света, Унир и Зайна были его воплощением. Затем он отправил нас в Йеджедин, и свет погас. Осталась лишь темнота, скрежет ногтей по камню и пламя, жаркое тлеющее пламя. Какая ирония, верно? Мальчик, который так боялся чудовищ в темноте, стал живым воплощением собственных кошмаров.

– Конечно, – ответил я с холодной улыбкой, прежде чем поднести свой бокал к губам. Глоток крови меня не успокоил. Неделя. Я мог бы прожить неделю… если только она не забудет обо мне и не оставит гнить там навечно, как это сделал он.

– Я сказал ей, что недели будет достаточно, – прервал мои мысли Исайя. – Она думала, что другие будут настаивать на более суровом приговоре, например, на месяце, но это чересчур жестокая кара для того, кто убил Губителя Мира.

Ну конечно. Исайя обо мне не забудет. У меня был мой брат. Здесь, со мной. Я выдохнул, расправив плечи.

– Хорошо.

Мой голос прозвучал пусто и жалко – и я чувствовал себя точно так же.

– Не расстраивайся, – сказала Нисмера. – Исайя был прав, я скучала по тебе, и ты нужен мне для осуществления того, что грядет. Я хочу, чтобы у тебя была хоть какая-то нормальная жизнь, теперь, когда ты к нам вернулся. Пусть так и будет.

Исайя расслабился, услышав ее ответ, и я уловил едва заметную улыбку, мелькнувшую на его губах.

– Спасибо.

Это все, что я смог сказать. Может, я слишком долго был вдали от них обоих, но даже сейчас зверь под моей кожей отказывался успокаиваться.

– Он действительно есть у тебя? – Нисмера кивнула мне, наполняя еще один бокал. – Клинок?

С трудом заставив Иг'Моррутена под кожей успокоиться, я поднял руку. Темное облако окутало мою ладонь, и спустя мгновение перед нами сверкнуло лезвие. Я держал клинок за рукоять, острый изгиб поблескивал в полутьме.

– Я приказал Азраилу сделать клинок до его безвременной кончины. Я планировал использовать его после того, как мы убьем Самкиэля, но Дианна вырвалась на свободу и похитила его тело, – сказал я.

Губы Нисмеры сжались.

– Я заставила солдат вернуться за Азраилом. Все, что там осталось, – обломки камней и обгоревшие стены. Даже его книга исчезла. Думаю, что она прикончила его в приступе ярости, когда вырвалась на свободу.

Я кивнул, соглашаясь со словами Нисмеры, – это было похоже на правду, учитывая, какой приказ я ему отдал.

Нисмера вздохнула и слегка наклонилась вперед, разглядывая клинок.

– И это сработает? Ты действительно сможешь переманить ее к нам?

– Да.

Она буравила меня взглядом.

– И это все, чего ты хочешь после своего возвращения? Ее? Ни власть, ни могущество, а ее?

– Ты говоришь так, как будто сомневаешься в моих словах.

Нисмера даже не дрогнула.

– Можешь считать это старой привычкой, но да. Члены Ока становятся чересчур беспокойными, и неважно, скольких я убью и сожгу, неважно сколько городов сровняю с землей, их численность продолжает разрастаться. Предательство становится нормой.

– За меня не беспокойся. Ты и сама знаешь, что это лишнее. Трон твой, Мера. Мне он ни к чему. Я никогда на него не претендовал. Даруй мне только ее.

Молчание Нисмеры казалось мне вечностью. Она смотрела на меня, и я знал, что в эти минуты она перебирает все возможные варианты. Оставалось только надеяться, что решение будет принято в мою пользу. Наконец уголки ее губ приподнялись.

– Супруга нашего павшего брата и непобедимое оружие. Полагаю, это нам поможет. Мятежники потеряют последние остатки надежды, если мы примем того, кто так открыто шел нам наперекор. Ладно. Приводи свою игрушку. И постарайся объяснить двум оставшимся королям Йеджедина, почему ты притащил сюда их палача.

Исайя усмехнулся и встал с кресла.

– Кстати, о них. Где эти двое?

Нисмера пожала плечами, не отрывая глаз от клинка.

– Заняты. Я поручила им одно дело.

Это был весь ее ответ. Мы продолжили говорить, но не о войне или планах осады – мы просто вспоминали о времени, проведенном в разлуке. Смех наполнил комнату, и лишь спустя несколько часов Нисмера зевнула и, извинившись, отправилась к себе.

Исайя тихонько присвистнул сквозь зубы, откинувшись назад и закинув ноги на стол.

– Должен сказать, я никогда не видел тебя таким влюбленным.

Ничего не ответив, я полез в карман, вытащил окровавленную монету и подбросил ее в воздух. Я провел с Дианной тысячу лет, и все же эта проклятая часть меня до сих пор надеялась и мечтала о большем. Я надеялся, что у меня будет целая вечность.

– Этого не должно было случиться, – прошептал я Исайе. – Они не должны были найти друг друга.

– И как им это удалось? Мера так и не сказала. Когда ты ей об этом сообщил, она просто швырнула стол в каменную стену и снесла головы нескольким охранникам. Поэтому я больше не поднимал эту тему.

Мои губы сжались в тонкую линию, наши взгляды встретились.

– Вероятно, это судьба. План был таков: Самкиэль должен был вернуться после того, как оружие будет полностью готово. Дианна помогла бы мне убить его до того, как почувствует связь и узнает, кем он является. Но я ошибся. Может быть, их тянуло что-то извне. Она убила Зекиэля, что заставило Самкиэля вернуться. Они ненавидели друг друга, и к тому времени, как я понял, что они объединились для поисков книги, было уже слишком поздно. С тех пор они неразлучны.

Исайя взглянул на монету в моей руке, прежде чем снова встретиться со мной глазами.

– Каково это? Любить?

Я сглотнул и сжал монету в ладони. Исайя часто задавал мне странные вопросы, как будто это я был старшим, а он – младшим. У нас не было никого, кроме друг друга. Мы провели столетия в ловушке Йеджедина, заточенные там по воле единственного человека, который должен был любить нас, несмотря ни на что. Любовь была для нас смертоносной силой, и, что еще важнее, мы готовы были драться и убивать, чтобы ее сохранить.

– Находясь рядом с Дианной, я впервые по-настоящему почувствовал что-то, кроме гнева, ненависти или жажды крови. – Я посмотрел брату в глаза. – Для нас любовь – ужасная, жестокая вещь.

Опустошив свой бокал одним большим глотком, Исайя поставил его на стол.

– Что ж, отлично. И как именно мы ее найдем?

– У меня есть идея.

4
Кэмерон

Неделю спустя

Перчатка с костяными шипами врезалась в мой череп, и я в очередной раз полетел лицом в пол. Я ощутил жжение, теплая кровь побежала по моим щекам, но спустя всего несколько мгновений рана затянулась.

Раздались крики радости – тысячи голосов ликовали, пока вокруг меня кругами расхаживал жуткий зверь. Он взмахнул всеми четырьмя огромными лапами, подбадривая толпу. Повязки, обмотанные вокруг его бицепсов, были украшены фрагментами костей его последних жертв.

– Жалкая небесная сволочь, – прорычал он, поворачиваясь ко мне.

Я плюнул ему под ноги и с трудом поднялся, все мышцы нестерпимо ныли. Сотрясая землю, он направился ко мне. Крики толпы становились громче, вокруг нас собирались все новые и новые облаченные в доспехи существа из всевозможных слоев общества. Некоторые отдыхали, выпуская дым из сигар, зажатых между острыми зубами, другие с гоготом чокались огромными кружками с мерцающей жидкостью. Несколько существ, наоборот, прятались по углам, стараясь смешаться с толпой. Но одно объединяло их всех – каждый был здесь ради кровавого зрелища.

– Останки твоего драгоценного Губителя Мира теперь летают среди звезд.

Чудовище ударило меня по голове с такой силой, что мое зрение окутала черная пелена.

Видения Раширима одно за другим вспыхивали в моем сознании. Все мы, сидевшие за круглым столом – счастливые и смеющиеся. Лицо Самкиэля было самым ярким.

– Вы думали, что сможете нас превзойти! – взре– вел он.

Очередной удар заставил меня перевернуться в воздухе, и я с треском приземлился на ржавую искореженную ограду, окружавшую арену. Рухнув на землю, я ощутил, как мои ребра треснули, а спину пронзила острая боль. Я постарался, насколько это было возможно, замедлить заживление своих ран – мне просто хотелось чувствовать боль немного дольше.

– В честь тебя и тебе подобных слагали песни, легенды! А теперь посмотри на себя. Ничтожество.

Его нога врезалась в мою спину, земля подо мной треснула. И даже эта боль не могла отогнать воспоминания о той проклятой комнате Совета. Перед глазами все еще стояли выгравированные на полу символы, и цепи, достаточно крепкие, чтобы удержать даже бога, и все из-за меня. Всего один его взгляд, и я возненавидел себя, возненавидел, когда отвернулся и пошел за Ксавье, полностью отдавая себе отчет о последствиях.

– Тебя больше некому защитить.

Еще один удар в лицо – толпа жаждала больше крови.

Тварь была права. Больше никого не было, ни у меня, ни у них. Только Яссулин.

Я снова попытался подняться.

– Думаю, когда я закончу с тобой, то найду твоих драгоценных дружков из Руки и прикончу их за компанию.

Он опустился на колени и схватил меня за волосы, откинув голову назад. Я закашлялся.

– Пожалуй, начну с темноволосого. Как его зовут? Ксавье?

В следующую секунду я был уже на ногах. Недовольные вздохи сменились радостными возгласами, когда я вонзил зазубренные когти, выросшие на месте моих ногтей, в его подбородок. Взгляд зверя сочился чистейшей ненавистью, за которой последовала жгучая боль. Я поднял его в воздух, и моя рука вонзилась еще глубже, разрывая его мясистый язык. Тупо уставившись на меня, он обхватил мое запястье двумя руками, пока остальные кричали и суетились, пытаясь меня оттянуть.

– Мне кажется, ты слишком много говоришь. – Вместо зубов у меня выросли клыки, и я притянул его еще ближе. – Позволь мне это исправить.

Его пульс участился. Ослепляющий зверский голод пронзил все мое существо. Мои клыки пронзили грубую плоть его шеи, кровь – густая и тяжелая – наполнила мое горло. Мой нос и ребра снова срослись, а рваные раны, царапины и ушибы затягивались и исчезали. Я жадно глотал вязкую жидкость, кровь стекала по моему подбородку. Сердцебиение зверя замедлилось, а затем тело дрогнуло и обмякло. Воцарилась гробовая тишина, и я почувствовал, что какая-то часть меня умерла вместе с ним. Я откинулся назад и сделал глубокий вдох, прежде чем отшвырнуть бездыханное тело. Труп ударился об землю с глухим стуком, и я бросил на него полный отвращения взгляд, устало вытирая лицо рукой.

Тишина продлилась несколько долгих мгновений, прежде чем толпа разразилась криками – еще более громкими, чем прежде. Подначивания сменились удивленными возгласами, но я молча направился к выходу с арены.

Я прошествовал к воротам, и стражники отступили в сторону, даже не пытаясь меня остановить. Схватив свою рубашку, я набросил ее на плечи, не замедляя шага. Зрители препирались, кричали, ссорились и обменивали деньги, пока я пробирался через толпу.

Я почувствовал его раньше, чем услышал. Развернувшись, я уклонился от вытянутой руки. Из его головы торчал один изогнутый рог, а на теле красовались чертовы черно-золотые доспехи легиона Нисмеры. Очередной гребаный командир. Он наблюдал за боем, наслаждаясь тем, как его любимый солдат меня избивает.

– Ты должен мне солдата, – прорычал он.

Я фыркнул.

– Я тебе ни хрена не должен.

Толпа завыла, когда два новых противника вышли на ринг, звуки ударов и хруст костей прорывались сквозь оглушительный шум. Командир Хорнхед, или как его там, сделал шаг вперед, загородив мне обзор.

– Ты отдаешь мне солдата, или я забираю тебя.

Вскинув руку, он попытался схватить меня за горло, но вдруг сильная, облаченная в черные доспехи ладонь схватила его за запястье. Темнота расползалась по арене, заполоняя каждый свободный угол. Радостные возгласы и гогот толпы превратились в шепот, прежде чем затихнуть полностью, и я знал почему.

– Что ты собираешься забрать? – Голос Кадена был очень тихим. Возможно, из-за моего недавно обострившегося слуха он казался особенно зловещим. – Повтори-ка.

Глаза командира расширились, когда он понял, кто его держит. Каден возвышался над ним на полтора фута¹, а чуть поодаль нависла тень его брата. Оба были большими и очень сильными, внимание всех присутствующих было обращено на них. Атмосфера сгущалась, становилась все темнее и тяжелее – словно даже воздух сбежал от страха.

Не знаю, почему я так долго не замечал, как сильно они похожи на Самкиэля. Все они были единым целым, сосредоточением огромной силы. Один взгляд, одно движение, и даже самые мужественные поджимали хвост и убегали. Единственное отличие заключалось в том, что в Кадене и Исайе не было того проблеска света, который был у Самкиэля. Они не улыбались, не пытались успокоить других, как делал он. В них не было счастья, не было радости. Монстры, которые отняли последний тлеющий уголек надежды всех миров, и я был одним из инструментов, который помог этому осуществиться.

Я ненавидел себя.

Разразился хаос. Сражающиеся похватали свои доспехи и поспешили прочь с арены. Не знаю, было ли дело в появлении Кадена и Исайи, или они боялись, что где-то рядом с ними может оказаться Нисмера. В любом случае, никто не хотел здесь оставаться.

– Мои извинения, Верховный Страж. Я просто хотел получить возмещение.

– Возмещение?

Каден рассмеялся и посмотрел на брата. Улыбка Исайи была кошмаром наяву.

Каден сжимал запястье командира до тех пор, пока тот не стиснул зубы и не упал на колени. Каден продолжал сжимать пальцы, пока командир не закричал, попытавшись схватить его за запястье свободной рукой.

– Думаю, я все тебе возместил, верно?

Командир кивнул, вскочил на ноги и убежал. Каден даже не удостоил его взглядом, пока удирающий командир протискивался мимо редеющей толпы.

– Не удивлюсь, если он оставил после себя лужу, – прокомментировал Исайя, наблюдая за удаляющейся фигурой, а затем снова повернулся ко мне.

– Так-так-так. – Каден взглянул на меня как хищник на беззащитного олененка. – Маленький охотник вырос и выигрывает бои.

– И побеждает берсерков². – Исайя присвистнул. – Я впечатлен.

– Хотя это очень мило, я бы предпочел не разговаривать ни с кем из вас. Никогда.

Я развернулся на каблуках и сделал два шага, прежде чем мое тело замерло. Каждая мышца напряглась, лишив меня возможности двигаться и говорить. Единственное, что все еще работало, – мои легкие и глаза. Какого черта?

Каден и Исайя встали передо мной. Глаза Исайи загорелись красным и кипели яростью. Он сделал это со мной. О боги.

– Отпусти его, – сказал Каден.

Исайя улыбнулся. В одно мгновение ко мне вернулась способность двигаться, и я едва не упал на землю.

– Какого черта? – рявкнул я.

– Сейчас это неважно, маленький охотник. – Каден улыбнулся. – Важно то, что мне от тебя кое-что нужно.

– Да неужели? Иди на хрен.

Мои колени подогнулись и ударились о землю. Я зарычал и посмотрел на Исайю.

– Какого хрена ты это делаешь? Это сила мысли?

– Нет, – улыбнулся Исайя.

Каден встал на колени рядом со мной, пока я отчаянно пытался сжать кулаки, сопротивляясь контролю Исайи.

– Тебе может понравиться эта просьба. Мне нужно, чтобы ты нашел Дианну.

Я запрокинул голову назад.

– Что?

– Ты все правильно услышал. Мы оба знаем, что ты был лучшим следопытом Самкиэля, а сейчас твоя сила лишь возросла. Держу пари, ты один найдешь ее быстрее, чем целый легион солдат.

Я сжал губы, пытаясь не рассмеяться от осенившей меня мысли, но попытка оказалась тщетной. Сначала это было фырканье, потом я усмехнулся в голос, а затем разразился полноценным хохотом.

– Ты хочешь, чтобы я стал твоей маленькой собачонкой? Иди к черту. Ты обратил меня в зверя, оставил один на один с ненасытным голодом.

Исайя зарычал и подошел ближе.

Каден поднял руку.

– Перестань скулить. Тебя накормили.

– Ксавье? – переспросил Исайя, взглянув на Кадена.

Каден махнул рукой, словно ничего не имел в виду.

– Очередной двурукий воин. Нисмера обрила ему голову и продала, как и остальных.

Мое сердце дрогнуло – я вспомнил, как им пришлось насильно вытаскивать меня из комнаты, когда я узнал о том, что она собирается сделать. Как Каден приковал меня цепями на неделю, потому что Иг'Моррутен под моей кожей с такой силой рвался наружу, что я убил двух стражников. Нисмера избила меня, словно это было худшим из наказаний. Нет, самым ужасным было то, что я даже не успел попрощаться. К тому времени, как я исцелился и пришел в сознание, Ксавье исчез, и никто не мог сказать мне, куда именно его увезли.

– О, – Исайя фыркнул. – Я знаю четверых, которые выглядят точь-в-точь как он. Мы легко найдем ему замену.

Каден насмешливо скривился.

– Не выйдет.

Улыбка Исайи погасла, а затем он наклонил голову, внимательно взглянув на меня.

– Вообще-то я не передумал, – сказал я, все еще прижатый к земле неведомой силой. – Вы оба можете идти на хрен.

– Я не спрашивал. – Рука Кадена ухватила меня за затылок. – Ты поможешь мне найти Дианну, маленький охотник. Это не предложение и не вопрос.

– Позволь уточнить. Ты убил ее сестру, выпотрошил ее возлюбленного, а теперь хочешь найти ее, чтобы что? Заставить ее снова тебя полюбить? – Теперь была моя очередь ухмыляться.

Исайя вздохнул.

– Я же говорил тебе, что это глупая затея.

– Заткнись, – рявкнул на него Каден, а Исайя лишь закатил глаза.

– Ты и впрямь сумасшедший, Каден. – Я покачал головой. – Я думал, ты не всерьез, но ты действительно считаешь, что, вернув ее, сможешь что-то исправить? Ты же знаешь, что она ненавидит тебя так же, как и все ос– тальные?

Исайя уставился на меня, его глаза сверкали гневом и силой. Моя спина согнулась, и я стиснул зубы от боли, чувствуя, как кровь закипает, а тело содрогается. Исайя наконец отпустил меня, и я упал вперед, прижав ладони к полу и пытаясь отдышаться. Оба брата возвышались надо мной.

– Я не спрашивал твоего мнения.

– И что ты сделаешь? Позовешь свою сестричку? Ту, которая заперла тебя в подземелье на неделю? Кстати, каково это? Должен признать, это была первая новость за несколько недель, которая меня искренне обрадовала. Это объясняет, почему ты такой подонок. Даже твоей собственной сестре на тебя плевать.

Удар пришелся мне по лицу. Я снова упал, кровь закапала с моей щеки.

Я облизнул разбитую губу и с трудом поднялся на ноги. Все мое тело охватили мурашки – я восстанавливался от повреждений, нанесенных мне Исайей.

– Нет, я не буду тебе помогать. Мы оба знаем, что твоя просьба равноценна смертному приговору. После того, что ты сделал, что я… – Я замолчал, мои губы сжались от боли. – Мы все обречены, и ты идиот, если думаешь иначе.

Я ожидал, что он снова меня ударит, но его глаза впились в мои.

– Ты хочешь найти Ксавье или нет?

Я прищурился, глядя на него, и монстр улыбнулся, зная, что схватил меня за яйца. Я бы предпочел, чтобы меня снова избили.

– Конечно, хочешь, – усмехнулся Каден. – Ты найдешь ее, а я скажу тебе, где он находится. Или ты скажешь «нет», и я сделаю так, что ты никогда не узнаешь, куда отправили Ксавье. Я знаю, что ты уже пытался его найти.

Я почти до крови прокусил губу, прежде чем вздохнуть и ответить.

– Тебе не придется долго искать Дианну, поверь мне. – Я поднялся на ноги. – После того, что ты сделал, что вы все сделали.

– Насколько я помню, ты тоже нам в этом помог, – рявкнул Исайя, защищая своего демонического брата.

– Я сделаю это, – сказал я. – Но поверь мне. Тебе не понравится та, кого ты увидишь. Смерть Самкиэля сломала ее. Мы все видели, что сделала с ней смерть Габби. Дианна найдет нас и заставит заплатить. Вероятно, прямо сейчас, пока мы говорим, она летит сюда, оставляя за собой след из выжженных городов.

5
Дианна

2 недели спустя

Тарелки с грохотом упали со стола, а завтрак, который я так заботливо приготовила, разлетелся по полу. Столешница подо мной скрипнула, отчаянные стоны срывались с моих губ с каждым новым движением. Моя спина выгнулась, и я ощутила пламя на своей коже.

– Черт, – выдохнула я. – Ты же должен позавтракать.

Еще одно движение, и все мое тело содрогнулось от нестерпимого удовольствия.

– Я это и делаю, – практически промурлыкал Самкиэль, не отрываясь от меня.

Я прислонилась щекой к столу и приподняла ногу. Сильные руки Самкиэля обхватили мои бедра, словно он намеревался поглотить меня полностью. Я прикусила губу, изо всех сил стараясь сдержаться, но все было бесполезно. Я отзывалась стоном на его стон, чувствуя его желание, одновременно с этим продолжая ритмично двигаться в такт его движениям.

Это было даже слишком хорошо. Нет, не просто хорошо – это было истинное блаженство, и я собиралась в нем раствориться.

Самкиэль изучил мое тело лучше, чем я сама, и он пользовался этим знанием, чтобы снова и снова доводить меня до предела. Это была бесконечная, неконтролируемая му́ка, но ему нравилось слышать, как я умоляю, как я скулю, как я снова и снова зову его по имени. У нас ничего не было уже шесть недель – с тех самых пор, как мы приехали. Все это время целители залечивали рану на его животе. Однако вчера они дали ему добро, и, едва открыв глаза этим утром, он вошел через балконную дверь прямо ко мне. Даже не взглянув на приготовленный мною завтрак, он прижал свои губы к моим, сорвал с меня пижамные штаны и наклонил меня над столом – к черту столовые приборы и еду!

– Ах, Сами. Вот здесь. Да, прямо здесь, – простонала я, пока мои пальцы впивались в столешницу в отчаянной попытке удержать равновесие. – Пожалуйста.

Почувствовав волну дрожи по всему телу, я еще сильнее прижалась к нему. Ветерок струился из-за балконной двери, мягко лаская мою кожу, а каждое новое прикосновение вызывало взрыв мурашек. Моя спина выгибалась от одного осознания того, что сейчас рядом находился сгорающий от вожделения бог.

– Давай, – потребовал Самкиэль, его руки крепко сжали мои бедра, стараясь удерживать меня неподвижно.

Этого было достаточно. Еще одно движение, и по телу пробежала дрожь – я достигла пика блаженства. Дерево практически треснуло под моими пальцами, пока меня обжигали дикие, неконтролируемые, словно лесной пожар, волны удовольствия.

Меня все еще трясло, когда Самкиэль встал и опустил меня на ноги. Повернув меня, он обхватил мои бедра и приподнял. Прохладный воздух щекотал мне скользкую от пота спину и пощипывал грудь, словно поддразнивая и без того дрожащее тело. Взяв меня на руки, Самкиэль принес меня к балконной ограде и усадил сверху – даже холодный камень не мог остудить жар.

– Это то, что мне нужно больше всего. Ты. Только ты. А затем я хочу обладать тобой. Того, что будет дальше, ты не забудешь, акрай.

Он смотрел на меня с чистым неподдельным желанием, и я подняла ногу, положив лодыжку на его ключицу. В его полных вожделения глазах пылало раскаленное серебро, а звук грохочущего в его груди сердца едва не заставил меня снова достигнуть пика блаженства.

– Ты тоже этого хочешь. Плохая, плохая девчонка.

– Только для тебя.

Я провела языком по нижней губе.

Он слегка двинул бедрами, и я застонала, прижимаясь как можно ближе, желая как можно скорее почувствовать его.

Самкиэль шлепнул меня по бедру, легкая боль только усилила жар.

– Ненасытная девчонка.

Я лихорадочно кивнула, пристально наблюдая за его действиями.

– Я скучал по этому чувству, – простонал он, пока я, дрожа, наблюдала за происходящим. – Ты тоже скучала?

– Да, – прошептала я, одной рукой упираясь в каменную ограду балкона, а другой – в его бицепс.

Его губы коснулись моих, и он прошептал:

– Пятьсот.

Схватившись за короткие пряди его волос, я притянула его к себе. Он впился в меня губами, и наши языки сплелись воедино. Я задыхалась у его губ, когда он прервал поцелуй, чтобы сказать:

– И четыре часа – слишком долгий срок, чтобы держать нас порознь.

Мое тело встретило его потоком тепла.

– Ты считал, – выдохнула я.

Прильнув к моему рту, он укусил мою нижнюю губу. Схватив меня за затылок, он посмотрел прямо мне в глаза и прошипел:

– Да.

Я вскрикнула и содрогнулась от его неожиданного резкого движения. Все это было слишком.

– Черт. Черт, черт, черт.

Это было все, что я могла сказать. Его страсть посылала волны жара через все мое существо. Никогда раньше я не чувствовала ничего подобного. У меня едва хватало сил справиться с этим чистым, ослепляющим блаженством.

Мои ногти царапали каменную ограду, пока Самкиэль продолжал. Мои стоны превратились в крики. Он больше не беспокоился о том, как бы не причинить мне боль, как это было в самом начале, – на этот раз он не сдерживался. Где-то в глубинах разума я знала, что нам следует быть осторожными. Он был тяжело ранен, и мы не были близки уже несколько недель.

Я почувствовала нарастающую дрожь, пока из его рта вырывались проклятия. Волна удовольствия пронзила меня, и я вцепилась в его руку, чувствуя боль, смешанную с ощущением приближающегося блаженства. Он схватил меня за талию, притягивая к себе. Я ничего не могла сделать. Его вожделение и обжигающий голод поглощали меня целиком.

Я чувствовала, как наши сердца бьются в унисон, вены на его руках и ладонях набухли. Я облизнула губы, мои клыки показались наружу, и я со стоном открыла рот. Внезапно я заметила в окне свое отражение, увидев именно то, чего я так боялась. Мои глаза горели красным огнем, а изо рта торчали клыки. Я резко закрыла рот, желая вернуть себе контроль. Положив голову ему на грудь, я всеми силами пыталась изгнать пробудившегося во мне зверя. Это было похоже на мое первое превращение. В то время я была почти одержимой, охваченной непреодолимой жаждой. Я крепче прижалась к Самкиэлю, сосредоточившись на ощущениях, на звуках, которые он издавал, и на мысли о том, что я никогда не причиню ему такой боли. Никогда. Никогда. Никогда.

Он схватил меня за волосы, притянув мою голову к себе. Наклонившись, он хотел меня поцеловать, но я отвернулась, обнажив горло. Казалось, он даже не заметил мое странное поведение, приняв это за призыв к действию. Он принялся покусывать и целовать мою шею, одновременно продолжая двигаться.

– Поговори со мной, – выдохнула я. – Говори мне грязные, грязные вещи.

Я не хотела, чтобы он почувствовал мои клыки. Не могла его укусить, не сейчас, пока он все еще восстанавливался после ранения. Сосредоточившись на его движениях, на ощущениях, я почувствовала, как жажда постепенно утихает.

– О черт, – простонал он. – Я пытаюсь сосредоточиться на том, чтобы не оборвать все слишком быстро.

Он застонал еще раз, оттягивая мою голову назад, чтобы я посмотрела на него, и замедлился.

– А это может довести меня до пика быстрее, чем нужно.

– Хорошо. – Я лизнула его распухшие от поцелуев губы. – Тогда я хочу оказаться там вместе с тобой.

Он низко зарычал и схватил меня за шею, его губы слились с моими.

– Коварная.

Толчок.

– Грязная.

Толчок.

– Женщина.

Пот блестел на его коже, пока он овладевал мной все более и более неистово. Мне нравилось наблюдать, как его лицо искажается от абсолютного экстаза.

– И тебе нравится.

– Да, – простонал он, отчаянно кивая. – Безумно.

Его глаза засверкали серебром, когда он потянул меня за волосы так сильно, что я застонала.

– Скажи мне, что доставляет тебе удовольствие особенно сильно. Когда я называю тебя моей Дианной…

Он провел мне языком по изгибу шеи, прежде чем поцеловать мочку уха. Проверив свои зубы кончиком языка, я убедилась, что клыки исчезли.

– Или акрай?

Моя спина выгнулась, желая получить больше, желая сделать его частью меня.

– Все это, но больше всего мне нравится, когда я делаю это, а ты говоришь…

– Че-е-е-е-рт, – простонал он, закатив глаза.

Я ухмыльнулась, прикусив его нижнюю губу.

– Это.

Голова Самкиэля упала мне на плечо, его лицо исказилось чем-то средним между удовольствием и болью. Его колени подогнулись, и я увидела, как подергиваются безупречные линии его пресса. Ощутив, как его губы прижимаются к моей груди, я закрыла глаза и вскрикнула от удовольствия.

Я обожала осознавать то, какое безумное влияние оказываю на Самкиэля. Было нечто восхитительное в том, чтобы видеть, как мой Самкиэль теряет контроль и становится абсолютно неуравновешенным и диким. Но у этого были свои последствия. Он схватил мое бедро одной рукой, другая скользнула между нашими телами. Дрожь удовольствия и боли волной прошла через все мое тело.

Это была расплата, и, черт возьми, мне это нравилось. Жители Джейд-Сити, вероятно, уже нас возненавидели, но мне было наплевать.

Его движения становились все более и более лихорадочными – я знала, что он близок.

– Моя девочка, – простонал он. – Моя красивая, красивая девочка.

Мои руки отчаянно цеплялись за его руки, пока все мое тело сгорало от удовольствия.

– Посмотри, как нам хорошо вместе.

Пальцы ног напряглись, и я зажмурилась от ощущений. Я была близка к новой волне наслаждения.

– Давай, сделай это снова. Я хочу это почувствовать, – потребовал Самкиэль. – Дай мне то, чего я хочу.

Моя спина выгнулась, и я последовала его приказу, вызвав у Самкиэля целый поток ругательств. Эти грязные слова из его уст возбуждали меня не меньше прикосновений, и он это знал. Самкиэль прекрасно знал, как легко он может контролировать мое удовольствие, и мне это нравилось.

Он низко и глубоко застонал, его руки сжали мне бедра, талию – все, до чего он мог дотянуться.

– Боги, – простонал Самкиэль, опуская голову к моей шее и содрогаясь. – Ты невероятна.

У меня вырвался хриплый смешок.

– Не все разделяют твое мнение.

Самкиэль усмехнулся, отпустил меня и поставил на пол. Его рука мягко погладила мое бедро, словно успокаивая затекшую мышцу. На мгновение мы застыли на месте, переводя дыхание и возвращаясь к реальности.

Иногда я не знала, где заканчиваюсь я, а где начинается он, но мне больше не хотелось об этом думать. Я знала одно – мир исчезал, когда мы были вместе, и ради Самкиэля я была готова уничтожить что угодно и кого угодно. Этого мне было достаточно. Если загробная жизнь обещала вечное счастье, я хотела провести ее с ним. Но мы были не в раю. Нас окружала реальность, и эта бессердечная стерва снова и снова вставала между нами. Когда речь шла не о нас, я чувствовала, как сильно все изменилось. Коварная уродливая действительность медленно подняла голову, напоминая нам о том, что именно произошло, где мы были и что ждало нас впереди.

Самкиэль откинулся назад, его руки скользнули по моим плечам и зарылись в мои волосы. Он поцеловал меня – один, два, три раза.

– Доброе утро.

Я улыбнулась, уткнувшись ему в губы.

– Лучшее утро.

Он притянул меня к себе, и я утонула в его объятиях, словно это могло решить все наши проблемы. Может, это и правда было так. Боги, я так надеялась, что наша близость дала ему хотя бы мгновение покоя. Я прижала руку к его груди, чувствуя размеренный, успокаивающий стук сердца. Его голова покоилась на моей макушке, и я ощущала голой кожей твердую полосу шрама на его животе. Я сглотнула, желая выкрасть для нас еще несколько драгоценных мгновений умиротворения.

Я провела рукой по светящимся линиям на его коже. Они едва заметно пульсировали в унисон биению наших сердец. Я знала, что они появлялись, когда он использовал большое количество силы, но сейчас это было более чем объяснимо – мне было известно, сколько энергии выплескивалось в моменты животного вожделения. На моих губах играла дерзкая ухмылка, потому что источником этих эмоций была я. Хотелось верить, что эти линии светятся только для меня.

Раньше я не знала, что у них есть название, но за последние шесть недель мы много разговаривали, и Самкиэль рассказал мне, что такое «айдины». Они тянулись по всему его телу, извиваясь тонкими линиями и формируя божественные узоры, которые проявлялись, когда пробуждалась его сила.

Свет медленно тускнел, его кожа приняла свой обычный бронзовый оттенок. Самкиэль ничего не сказал и не пошевелился, но мы оба знали – тяжесть мира вновь обрушилась на его плечи. Он вцепился в меня, как будто я была его единственным якорем. Я знала, какие тени стоят за его спиной, какие монстры разрывают его душу изнутри. Он продолжал бороться с ними даже по ночам, его преследовали все новые и новые кошмары. Я поклялась сжечь целый мир в отместку за то, что у него отняли.

– Знаешь, – я отстранилась, глядя на него, – забавно, но кто бы мог подумать, что наводящему ужас Губителю Мира нужны объятия?

Он поднял брови, и я увидела, как тени понемногу отступают.

– Умопомрачительному, да?

Я пожала плечами.

– Ладно, ты меня раскусил. Вообще-то весьма посредственному. Я просто не хотела тебя ранить.

– Хм.

Он кивнул, но я уловила мелькнувшую на губах ухмылку. Мой смех превратился в визг, когда он подхватил меня на руки и перекинул через плечо, игнорируя оставшийся после нашего «завтрака» беспорядок.

Самкиэль прислонился к бортику ванной и закрыл глаза, пока я намыливала ему волосы, формируя у него на макушке смешной гребешок.

– Кажется, ты вот-вот уснешь прямо здесь.

Он ухмыльнулся, его руки свисали с бортиков ванны, а огромное тело едва помещалось внутрь.

– Мм-гм.

Я провела рукой по его бровям, убирая мыльную полосу.

– Где ты вообще взял эту пену? Обычно у них есть только жуткое желтое мыло.

– Я попросил Миску.

Я наклонила голову, уголок моих губ дернулся.

– Кто такая Миска?

Его ухмылка стала шире, и он похлопал меня по ягодицам.

– Успокойся. Она одна из самых молодых местных целительниц, и я бы сказал, самая милая.

Мои губы снова дернулись. Самкиэль знал большинство из целителей по имени, так как они проводили с ним большую часть дня. Я помнила их только по волосам. У некоторых были короткие или длинные волосы, кто-то вплетал в локоны драгоценности, а девушка с высоким хвостом подозрительно долго задерживала взгляд на Самкиэле. Она мне не нравилась больше всех.

Я немного приподнялась в ванне, стряхнув пену со щеки.

– Она дала тебе это, потому что она милая или потому что безумно в тебя влюблена?

Самкиэль приоткрыл один глаз, чертова ухмылка все еще играла на его идеальных губах.

– Расслабься, акрай. Она еще ребенок.

Моя ревность мгновенно рассеялась, Иг'Моррутен во мне свернулся калачиком и мирно уснул.

– Странно, я не видела здесь никаких детей.

– Их нет. Она самая младшая, и судя по тому, что я видел, у нее совсем нет друзей. Так что да, я попросил пенку, потому что ты ненавидишь их мыло, а мне хотелось тебя порадовать.

Я улыбнулась, наклонившись к нему, но прежде, чем успела заговорить, он зашипел и приподнялся на локтях. Я тут же дернулась, вода выплеснулась на пол – паника перевесила способность критически мыслить. В голове промелькнуло воспоминание о том туннеле – его лицо сморщилось от боли, а кожа посерела.

– Что случилось? – Я в ужасе оглядела Самкиэля.

– Ничего. – Он покачал головой, но его фальшивая улыбка меня не убедила. – Ты надавила… Мне просто больно, вот и все.

– Может быть, нам не стоило так рано заниматься любовью. Может быть, мы…

– Нет!

Он снова приподнялся, и я фыркнула.

– Еще несколько дней или даже неделя не убьют никого из нас. К тому же…

– Нет. – Он сжал мою руку. – Это возможность провести с тобой время, и единственный способ отвлечься от мыслей. В эти минуты я не думаю, а только чувствую. Если ты не хочешь, я это приму, но не отказывай мне только потому, что думаешь, будто это может мне навредить.

Моя рука мягко скользнула по его лицу, его волосы все еще забавно торчали в разные стороны.

– Ладно.

– Кроме того, – Самкиэль пожал плечами, – я возглавлял целые битвы, оставлял там все свои силы и все равно после боя предавался разврату. В этом нет ничего такого.

Моя рука гулко ударила по воде.

– С кем?

Его смех эхом отразился от стен, и он вытер с лица несколько случайных капель.

– Я просто хотел тебя отвлечь.

– Отвлечь меня? – Я поморщилась. – О, как смешно. Давай-ка я тебя отвлеку.

Я наклонилась к его смеющемуся рту, но как только он потянулся ко мне, в дверном проеме появился вихреобразный сгусток энергии.

– Роккаррем, – сказал Самкиэль, и это был совсем не тот игривый тон, который я слышала всего несколько секунд назад. Теперь он был взволнован. – Стук в дверь – правило хорошего тона, которое тебе давно пора усвоить.

Я хихикнула, когда Самкиэль подвинулся вперед, пытаясь прикрыть меня своим внушительным телом.

– Мои извинения, господин. Я действительно стучал, но безрезультатно. Вас зовет королева. Ее подданные хотят снять оставшиеся швы.

Я видела, как напряглись его мышцы. На коже Самкиэля остался слой мыльной пены, и, не удержавшись, я принялась рисовать улыбающееся лицо прямо на его спине.

– Мы договаривались на полдень.

– Да, мой господин. Но сейчас уже гораздо позже.

Мой палец замер.

– Подожди, который сейчас час?

Я толкнула Самкиэля в плечо, пытаясь перелезть через него. Он резко повернул голову ко мне и издал низкий звук несогласия.

Я закатила глаза.

– Ты можешь остановиться? Роккаррем видел голыми нас обоих, а иногда и вместе – вероятно, даже не один раз. Ты же знаешь этих Судеб.

Самкиэль махнул рукой.

– Это неважно. Роккаррем может подождать снаружи, пока мы одеваемся.

Могу поклясться, что легкая ухмылка тронула губы Судьбы, но исчезла так же быстро, как появилась.

– Как пожелаете, – сказал Роккаррем, словно одобряя слова Самкиэля.

Он исчез, и я вышла из ванны. Самкиэль вышел следом за мной. Я отдала ему одно из полотенец, а второе обернула вокруг своего тела.

– Ты такой собственник, – сказала я с ухмылкой.

Он щелкнул меня по носу, а потом поцеловал его кончик.

– Я не собираюсь делиться привилегией видеть тебя обнаженной с Судьбой или кем-либо другим. А теперь давай одеваться.

– Да, мой господин, – сказал я, понизив голос, как Реджи.

– Это не смешно.

– Это очень даже смешно, – фыркнула я, следуя за ним.

6
Дианна

Поцеловав меня, Самкиэль вышел из комнаты на встречу с королевой. Как только дверь за ним закрылась, улыбка сразу же сползла с моего лица.

– Что?

Мгновение, и в воздухе появился силуэт Реджи.

– Ты устроила беспорядки в Тарре.

Я сошла с небес в окружении языков огня, а мои крылья раздували и без того бушующее пламя. Солдаты кричали и размахивали оружием. Горожане, даже не пытаясь прятаться, наблюдали за происходящим из окон, изумляясь моей жестокости. Вокруг меня закружилось облако черного тумана, и уже спустя несколько мгновений я приняла свой обычный облик. Двинувшись вперед, я выдернула меч из живота павшего солдата и, не глядя, перешагнула через тело. Подняв в воздух окровавленное оружие, я высунула язык и слизала капающую с лезвия теплую кровь. Это был бы хороший способ выпустить пар.

Облаченные в черно-золотые доспехи солдаты занервничали и начали пятиться, словно им было куда бежать. Это были воины Нисмеры, и я не собиралась их отпускать. Подняв меч, я указала на самого крупного из этих ублюдков.

– Кто хочет умереть первым?

Никто не двинулся с места, все войско разом затаило дыхание.

Я с отвращением усмехнулась и наступила на поверженного солдата, используя его голову как ступеньку. Повернувшись лицом к затихшему городу, я широко расставила руки и закричала:

– Да будет известно, что я не боюсь вашу жалкую королеву. Знайте это и передайте всем остальным – я приду за каждым, кто носит ее доспехи или прославляет ее имя. Я убью и съем ваших близких, и заставлю вас смотреть, как я это делаю. Нисмера станет жалким пятном в истории, а все, кто последует за ней, умрут в муках.

Какой-то солдат бросился вперед, и я пронзила его мечом.

– Вот так.

Я выдернула меч из его тела и швырнула его на землю, не обращая внимания на горожан, спешно запирающих окна и двери. Пришло время объявить о своих намерениях.

– Возможно, я немного переборщила. – Легкая улыбка тронула мои губы, когда я повернулась к Реджи. – Ты сказал отвлечь их внимание на востоке. Я так и сделала. Они думают, что я там, и ни за что не додумаются искать меня на западе.

– Отвлечь, а не провоцировать. – Взгляд Реджи оставался непроницаемым. – Ты устроила кровавое месиво. Ты сожгла и разорвала ее солдат на куски. Для Нисмеры это равноценно объявлению войны. Ты не думала, что я тоже увижу то красочное послание, что ты ей оставила? Она уже знает.

Я усмехнулась.

– И как ей это понравилось?

– Дианна, – раздраженно сказал Реджи.

– Я думала, что это отличная идея.

– Это не игра, – рассердился Реджи. – Ее сила не имеет себе равных. Есть причина, по которой у нее так много союзников. Могущественных, ужасных союзников.

– Как ты когда-то? – Я наклонила голову.

Реджи не дрогнул.

– И я предал ее ради тебя.

Это было правдой. Он действительно предал ее, когда помог мне найти Самкиэля.

– Я знаю. Вот почему ты все еще жив, – ответила я и направилась на балкон, перешагивая через разбросанную еду и разбитые тарелки.

– Ты видела что-нибудь в их воспоминаниях? Может быть, какое-то место?

Я остановилась.

– Нет.

– Нет? – переспросил он.

Я не говорила ему, что мои кровные сны, похоже, прекратились после того, что случилось в тех туннелях. Вероятно, дело было в истощении, но наверняка я не знала.

– Я просто была не в себе, – солгала я. – Может, переутомилась? Или переела, и способность видеть воспоминания просто отключилась. Не знаю.

Реджи посмотрел на меня с явным недоверием, но я знала, что он не будет настаивать на ответе. Единственное, что я знала о Судьбе наверняка, так это то, что ему заведомо все известно и он лишь испытывает меня, ожидая, когда я сама приду к нужной мысли – технически он не имел права вмешиваться в ход событий. А я не собиралась расстраивать его и говорить, что его план уже провалился.

Реджи окинул комнату взглядом.

– Ему нужно знать.

– Что именно? – невинно улыбнулась я.

– Все, – коротко ответил Реджи. – Но самое главное – как он умер.

Умер. Это слово пронзило мое сердце насквозь. Оно казалось таким постоянным, таким неотвратимым, но это было не так. Самкиэль жив… жив и почти здоров, а сегодняшнее утро было тому подтверждением. И все же иногда мне казалось, что холодные объятия смерти поджидают где-то за углом. Нет, с нами все будет хорошо. Нам ничто не угрожает. Эти мысли – лишь последствия пережитого горя. Шумно втянув воздух, я отмахнулась от Реджи и принялась убирать беспорядок, который мы устроили.

– Ты прячешь его от мира, – сказал Реджи.

Я застыла с разбитой тарелкой.

– Не знаю, о чем ты говоришь.

– А что насчет Руки?

Тарелка треснула в моих руках. Я проглотила ком, растущий в горле, и медленно повернулась к нему. Реджи молча смотрел, даже не дрогнув под моим взглядом.

– Разве я не прав?

– Они все равно мертвы, если ты забыл.

– Ты действительно так думаешь? – спросил Реджи с осуждением в голосе. – Эти люди – семья, которую ты обрела и полюбила, и ты действительно веришь, что они просто исчезли?

Нет. Я так не думала. Я чувствовала… Я снова сделала вдох, пытаясь успокоить не только свои нервы, но и свой гнев.

– Не делай этого! – рявкнула я.

– Не делать что? – парировал он.

– Вести себя так, будто не знаешь, что я убила Азраила, потому что его нельзя было спасти.

– Твоего отца, – поправил Реджи, как будто тот человек действительно был мне семьей.

– Азраила, – выдавила я, и это имя будто повисло в воздухе. – Даже он не смог избавиться от их власти. Такие, как он, – все равно что мертвецы. Он сам это сказал. Ты правда думаешь, что я хочу, чтобы Самкиэль видел тех, кого он любит больше всего на свете, в виде безвольных кукол? Которые, ко всему прочему, могут попытаться его убить?

Реджи сцепил руки перед собой.

– А Самкиэль об этом знает?

Я отбросила остатки тарелки и двинулась к Реджи. Остановившись в миллиметре от его лица, я прошипела:

– Не смей ему говорить!

– Он все равно не успокоится, и ты это знаешь. Неважно, скажешь ты или нет – Самкиэль будет вести поиски и рано или поздно найдет их.

– Думаешь, я не понимаю? Но в его нынешнем состоянии нет смысла даже думать о том, чтобы отправляться на поиски.

– Тогда подготовь его. Помоги ему.

Реджи не отступал, и на мгновение я занервничала – почему он так настаивает? У меня по спине пробежал холодок – раньше он не был таким упрямым.

– Ради чего? Очередного разочарования?

Я отвернулась от Реджи и выдохнула.

– Ты переживаешь за него или за себя?

Мои кулаки непроизвольно сжались. Порой я ненавидела, насколько Реджи был прав.

– Слушай, ему просто нужны отдых и время, чтобы восстановиться, прежде чем он отправится на очередную героическую миссию. Он не готов. Рана полностью не зажила. От боли он едва может двигаться.

Реджи мельком взглянул на беспорядок на балконе, прежде чем встретиться со мной глазами.

– Или, может быть, это ты не готова.

Я замолчала, но мы оба знали правду. Я с трудом могла представить обратную ситуацию. Если бы разум Габби был захвачен, и она бы попыталась меня убить. Я бы никогда не смогла сделать ей больно. Я бы предпочла обратить клинок на себя, и боялась, что Самкиэлю тоже придется с этим столкнуться. Он любил их всей душой. Может быть, я пыталась удержать его подальше от этой боли, как прежде он поступал со мной. Как я могла говорить, что люблю его, и не попытаться его защитить, даже если это делало меня бессердечной? Кроме того, я знала мучительную правду, которая заставит Самкиэля возненавидеть меня.

– Мой отец, как ты любишь говорить, находясь под властью заклинания, поднял на меня оружие, – сказала я, остановившись, чтобы убедиться, что Реджи меня слушает. – Заклинания, которое он же и создал. Он сражался, но был недостаточно силен. Самкиэлю нужно быть очень, очень сильным, если мы с ними столкнемся, потому что если они попытаются причинить ему боль, я сама их убью. Неважно, Рука это или нет.

Реджи кивнул, как будто наконец понял, почему я колебалась. Но взглянув на его выражение лица, я осознала – он просто хотел, чтобы я, наконец, сказала это вслух.

– Ты его амата. Я и не ждал меньшего.

Я кивнула и вернулась к осколкам на полу. Несмотря на все мои слова и браваду, жизнь казалась совершенно неуправляемой. Я даже не могла рассказать Роккаррему о страхе потерять Самкиэля, который грыз меня каждую секунду. Что бы ни произошло дальше, я обязана с этим справиться.

– Он тебя об этом спрашивал? – поинтересовался Реджи, когда я прошла мимо него, чтобы выбросить кусочки фруктов и хлеба в мусорное ведро.

– Каждый божий день всеми возможными способами, – буркнула я, направляясь обратно на балкон.

– И что ты ему говорила?

Я рассмеялась, опустившись на колени.

– «Да, знаешь, милый, у нас появилась метка. Она образовалась только тогда, когда ты умер, а я заклинала вселенную тебя вернуть. Метка была на нашей коже некоторое время, а потом исчезла, и ни Судьба, ни я понятия не имеем, что это значит. О, кстати, я уже упоминала, что ты умер?»

Я мрачно посмотрела на Реджи, после чего встала и пошла обратно к мусорному баку.

– И как он это воспринял?

– Реджи. – Я покачала головой. – Это шутка. Я не сказала ему и не знаю, какую цену мне придется заплатить за его возвращение.

– Но ты должна ему рассказать, – возразил Реджи.

– Знаю, – откликнулась я, отбрасывая в сторону осколки разбитых тарелок. – Реджи, рано или поздно я это сделаю. Я просто не знаю как и в глубине души боюсь, что если я произнесу это вслух, он исчезнет. Я наблюдаю за ним, пока он спит, просто чтобы убедиться, что он дышит. Мне кажется, я схожу с ума.

Реджи молча наблюдал за тем, как убираю оставшийся на полу мусор. Дождавшись, пока я остановлюсь, он посмотрел на меня и сказал:

– Если Нисмера узнает, что он все еще жив…

– Она не узнает, – оборвала я и кинулась в сторону балкона.

Мне нужен был воздух. Реджи последовал за мной.

– Очень скоро Нисмера начнет на тебя охоту, и если она приблизится к тебе, то приблизится и к нему.

Я уперлась руками в карниз.

– Она не узнает.

Реджи вздохнул, стоя рядом со мной.

– Как ты можешь быть так уверена?

Дул слабый ветерок. Локон волос щекотал мою щеку, и я машинально заправила его за ухо.

– У меня куда больше опыта, чем у тебя. Я знаю, как быть злодеем.

– И это то, чего ты хочешь? Заставить мир тебя бояться? Построить вокруг себя стену из страха?

– Во-первых, я ничего не строю. Я прокладываю себе путь из рек крови и огня, чтобы скрыть Самкиэля от мира. Во-вторых, ты думаешь, они следуют за Нисмерой, потому что она им нравится? Все, включая Кадена, подчиняются ей только потому, что боятся. Если кто и строит стену, так это она.

Реджи провел рукой по лицу.

– Твои методы не совершенны. Я просто боюсь, что из-за одного небольшого промаха она узнает, что Самкиэль жив.

Мое сердце сжалось, потому что я знала, что ее первым приказом будет его убить. И неважно, насколько я сильна и жестока, – она была сильнее меня.

– Я тоже боюсь, – призналась я. – Боюсь, что не смогу ее остановить. Сейчас Самкиэлю с огромным трудом дается даже небольшое применение силы. Он думает, что я этого не замечаю, но я вижу все. В распоряжении Нисмеры целый легион. Все союзники, два ее гребаных брата, а мне ни черта не известно о всех этих мирах.

– Умение признать страх – признак истинной силы. Надеюсь, ты это знаешь. Даже сказав это, ты возвращаешь себе контроль.

Я взглянула на Реджи, понимая, что этого он и хотел. Он хотел, чтобы я признала правду. Может быть, он, как и Самкиэль, беспокоился, что я закрываюсь и прячу свои чувства. Но я уже не была той женщиной, которую они встретили на Онуне, и уже никогда ей не буду.

– Я убью всех и вся, чтобы уберечь его от Нисмеры. Даже если он меня возненавидит или я сама погибну в процессе.

Глаза Реджи впились в мои, но сейчас я была честна в каждом сказанном слове. Я наконец-то почувствовала себя комфортно в своей собственной коже. Я была довольна той, кем являюсь, и, что бы ни случилось, я не позволю этого изменить. Впервые за столетия я знала, кто я такая. Та часть моей души, которая находилась в противоборстве с живущей внутри меня тьмой, умерла вместе с Габби, вместе с Самкиэлем в том тоннеле. Все хорошее во мне не пережило их потерю.

Воцарилась тишина. Ветер свистел между нами, облака затянули небо, у наших ног клубился туман. Мы были на самой вершине небес.

– Есть еще один вопрос, и я хочу, чтобы ты серьезно его обдумала.

Реджи внимательно посмотрел на меня. Я никогда не видела, чтобы его лицо было настолько мрачным.

– Что еще? – Я с трудом сдержалась, чтобы не закатить глаза.

– Воскрешение запрещено не просто так. Всему есть причины. Даже самый сильный, самый могущественный некромант может оживить только тело, но не душу. Кто знает, как это отразилось на тебе или на нем? Что, если это не навсегда? Если его жизнь – не навсегда?

– Замолчи, – рявкнула я, не в силах сдержать рычание.

Я не позволяла себя даже думать о такой вероятности.

– Я не пытаюсь тебя расстроить, но тебе нужно учесть все возможные исходы. Хотя бы ради себя.

Я резко повернулась к нему.

– Почему ты так упрямишься? Прошли недели. Если что-то и должно было произойти, то уже бы случилось. Мне кажется, он…

– Мои видения хаотичны. Некоторые накатывают волнами или являются фрагментами, но я никогда не вижу картину целиком.

Ужас сжал мое нутро, мурашки побежали по коже.

– О чем ты?

Реджи пожал плечами, и я поняла, что иногда в нем куда больше смертного, чем божественного.

– Я слышу шепот. Прежде Вселенная никогда не говорила со мной так расплывчато. Бывают дни, когда я не вижу ничего, кроме тьмы, как бы я ни старался. Что бы ты ни сделала в том туннеле, это изменило мир больше, чем тебе кажется. Вселенная всегда приходит к равновесию. У всего есть последствия. И каковы они будут для тебя?

– Реджи. – Я выпрямилась и потянулась к его руке.

Он отстранился.

– Я говорю тебе это не из жалости, ты должна знать. Если что-то уже случилось со мной, то что еще изменится? Для тебя? Для него?

– Мне все равно, что будет со мной, – сказала я, отдергивая руку. Легкая честная улыбка изогнула мои губы – я знала, что говорю это искренне. – Если ты думаешь, что я когда-нибудь пожалею о том, что сделала, ты ошибаешься.

– Я так не думаю. Я хорошо знаю твое бескорыстие, но все равно беспокоюсь.

Я щелкнула языком и ухмыльнулась.

– У Судьбы есть сердце. Кто бы мог подумать?

Напряжение между нами, казалось, тут же рассеялось. Реджи склонил голову набок с легкой ухмылкой. Это было удивительно смертное выражение для столь древнего существа.

– Возможно, я просто провел с тобой слишком много времени.

– Если я – твой образец для подражания, ты определенно облажался. Нужно было выбрать кого-то получше, – улыбнулась я.

– Ты слишком строга к себе.

– А не может ли то, о чем ты рассказал, влиять на самочувствие Самкиэля? – спросила я. – Прошло уже несколько недель, а он так и не выздоровел окончательно.

– По-моему, проблема в том, что вы двое не можете держаться подальше друг от друга, – сказал Реджи, выразительно взглянув на стол позади нас.

Я фыркнула, чувствуя, как краснеют мои щеки.

– Поцелуи и секс – две совершенно разные вещи. Сегодня утром мы занимались любовью впервые за несколько недель. Проблема точно не в этом.

– Я только передаю то, о чем говорят целители, – сказал Реджи. – Все слышат ваши стоны после тренировок или между сеансами лечения. Они обеспокоены, вот и все.

Я хитро улыбнулась. У нас и правда не было близости до сегодняшнего утра, но это не отменяло того факта, что в предыдущие недели Самкиэль доставлял мне удовольствие другими способами. В первые дни, когда он даже не открывал глаза, я сходила с ума от беспокойства. Поэтому, когда он очнулся, мне была отчаянно нужна его близость.

Через неделю после того, как Самкиэль проснулся, мы попытались заняться любовью по-настоящему, но он едва не потерял сознание от боли. С тех пор мы не заходили дальше прикосновений руками. Для нас это было больше, чем секс. Эта близость была еще одним способом доказать, что мы живы и все еще вместе.

Я прищурилась.

– Обеспокоены? Да ладно тебе, я видела, как они на него смотрят. Думаю, их единственное беспокойство – это то, придет ли их очередь. – Я посмотрела на Реджи и уперла руки в бока. – Это была та, с хвостиком, да? Она всегда на него пялится. Интересно, заметит ли кто-нибудь, если я столкну ее с балкона. Подожди, а они умеют летать?

Реджи с отвращением вздохнул и закрыл лицо руками.

– Дианна.

Я продолжила, про себя отметив, что на вопрос он не ответил.

– Знаешь, помимо моей убийственной похоти, я думаю, что магическое копье смерти, воткнутое ему в живот, тоже сыграло свою роль в его исцелении. То самое, которое его убило, помнишь? Оно, Реджи, а не наш секс.

Реджи кивнул.

– Да, но ведь мы не можем им это сказать? Возможно, знай они о копье, его бы иначе лечили?

– Нет.

– Но это может приблизить момент исцеления.

– А еще это может приблизить момент, когда наши враги узнают, что он жив. Я не настолько доверяю этим целителям, чтобы таким делиться. Кроме того, если они такие великие врачи, то должны справиться с его раной и без дополнительной информации. Мы придерживаемся нашего первоначального плана. Если кто-нибудь спросит, он – солдат из Ока, а я дезертировавшая Иг'Моррутен.

Реджи вздохнул и провел рукой по лицу.

– Хорошо.

Я выдохнула, внимательно наблюдая за выражением его лица.

– Что-то еще?

Я знала Реджи, знала, что в его голове бесконечно крутятся шестеренки.

– Как твой аппетит?

Я бросила взгляд на еду, сваленную в мусорном ведре. Этого было достаточно для нас обоих – я рассчитывала, что Самкиэль поест первым, а я просто сделаю вид, что завтракаю. За последние несколько недель я пыталась есть, но не могла выносить пресный вкус – мой желудок физически отвергал любую пищу. Я ждала, пока Самкиэль уйдет, а потом мчалась в ванную, чтобы извергнуть все съеденное обратно.

– Все… – Мне хотелось солгать так же, как я лгала Самкиэлю, но я чувствовала, что Реджи уже знает правду. – Так пресно, кроме…

– Крови.

Слово повисло в воздухе.

– Это все, чего я хочу, все, чего жажду. Такого никогда не было. Даже на Онуне, после смерти Габби. Тогда я хотя бы могла контролировать это. Если я не буду питаться, то в какой-то момент находиться в одном помещении с кем-то живым станет просто невозможно. Я испытывала подобное только однажды – когда меня обратили.

– Когда ты последний раз насыщалась?

– В Тарре.

– Это было больше месяца назад.

– Ну, тогда я съела половину армии. Хотелось верить, что этого хватит надолго.

Я содрогнулась и посмотрела на Реджи. Он был моим другом – на данный момент единственным, – и я знала, что могу доверять ему, несмотря на все случившееся. Я взглянула на свои руки и увидела, что машинально вожу пальцами по месту, где должна была находиться метка.

– Когда мы с Самкиэлем… Я бы никогда не причинила ему вреда, но, может быть, ты прав. Может, со мной что-то не так.

Реджи на мгновение умолк, а я не осмелилась поднять глаза.

– Ты чувствуешь, что регрессируешь?

Я кивнула.

– Я чувствую, что слишком долго отрицала свою сущность, а теперь она отказывается возвращаться. Мои силы вернулись удвоенными, но, возможно, после всего случившегося во мне больше не осталось небесной части.

Реджи вздохнул.

– Или это что-то большее, о чем ты пока не знаешь. Однажды ты рассказывала мне о своих снах. Ты все еще видишь их?

Мое сердце забилось.

– Да.

– И?

– Ничего не изменилось. Это все тот же человек, сидящий на троне из костей. Перед тем, как проснуться, я снова и снова вижу, как он зовет меня к себе. Больше ничего.

– Как он выглядит? Возможно, правитель Иного мира чувствует твою силу? Может, он хочет заключить союз.

Я вздрогнула, проведя пальцами по ладони.

– Я не знаю. Все, что я помню, это как иду по абсолютно темному миру. Ни шума, ни даже ветерка. Это напоминало огромное, чудовищное кладбище. Отовсюду торчали кости, вокруг валялись скелеты, словно сотни огромных зверей упали с неба и погибли прямо там. Я всегда иду одним и тем же путем – в пасть самого большого зверя. Стены темные и неровные, и он там – сидит и наблюдает за мной. Я вижу сияющие алые глаза и торчащие из его головы шипы.

– Шипы?

– Может быть, это рога? Не знаю. Даже во сне не вижу отчетливой картинки.

Я потерла ладонями плечи, по телу пробежал холодок.

– Он не двигается, просто сидит. Словно чего-то ждет.

– Ты видела на нем какие-нибудь доспехи?

Сжав губы, я попыталась вспомнить детали.

– Его плечи… Да, я полагаю, на нем было что-то вроде доспехов, но все казалось размытым. Я не знаю. Это случалось несколько раз, и я всякий раз просыпалась в ужасе, с чувством, будто он находится в одной комнате с нами.

– Полагаю, об этом Самкиэлю ты тоже не говорила?

Я прищурилась.

– Что я вижу во сне другого мужчину? Нет, не говорила. Это всего лишь еще один неудобный момент, который мне придется объяснять, когда он узнает, как я вернула его к жизни.

Реджи был совершенно спокоен и даже казался самодовольным. Отвернувшись от меня, он наблюдал за клубящимися розовыми облаками.

– Ты должна рассказать ему поскорее, моя королева. Секреты хоронят правителей быстрее любого клинка.

Меня охватило беспокойство, но я постаралась задушить его на корню. Реджи был прав. Самкиэль должен узнать правду. Я просто не знала, с чего начать.

7
Самкиэль

Я вышел из комнаты целителей, на ходу натягивая рубашку. За моей спиной раздавались тихие смешки и шепот, но я их проигнорировал. В воздухе разносился аромат цветов и целебных трав. Стены и колонны были увиты гроздьями лиан и пышными бутонами цветов – весь дворец был окутан зеленью.

Я провел кончиками пальцев по шраму и невольно вздрогнул. Он все еще болел, хотя и меньше, чем раньше. По крайней мере, я чувствовал, что лечение приносит свои плоды.

Направляясь к следующей комнате, я сделал глубокий вдох и в очередной раз мысленно повторил легенду, которую мы с Дианной придумали. Ложь не была моей сильной стороной, но я знал, что нужно постараться. Схватив витую дверную ручку, я повернул ее, даже не стуча. Дверь легко открылась, и я вошел внутрь. Фрилла подняла на меня взгляд и хихикнула. Длинный подол ее кружевного платья с цветочным узором мягко зашелестел по полу, когда она поднялась, чтобы меня встретить. На ее пальцах поблескивали изящные украшения с зелеными камнями – я невольно задался вопросом, неужели целителям Нефритового города так хорошо платят. Мягко ей улыбнувшись, я с усилием согнул руку и поклонился. Надеюсь, даже несмотря на боль, моя улыбка все еще казалась искренней.

– Прошу тебя. – Она слегка усмехнулась, взмахнув рукой. – Не нужно кланяться, Седар. Ты же здесь гость.

Седар. Мое новое имя, придуманное Дианной и Роккарремом. Я улыбнулся и выпрямился. Сквозь высокие окна виднелись залитые солнцем облака. Свет рассеивался сквозь стекло, окутывая комнату розовой дымкой. Как и во всем дворце, растения заполоняли большую часть этой роскошной комнаты – через каждые несколько футов висели большие, наполненные яркими цветами корзины. Вдоль стен располагались мягкие бархатные пуфы, рядом с которыми стояли небольшие столики с фруктами и выпечкой.

– Ты звала меня, моя королева.

Было странно произносить эти слова. Дианна была моей королевой – единственной, которая заслуживала этот титул, единственной, кому я поклонялся. Но я был вынужден играть эту роль, поэтому заставил себя говорить именно то, что от меня требовалось.

Щеки Фриллы оттенил лавандовый румянец. В дальнем конце комнаты сидела ее свита – двое мужчин и женщина. Они уставились на нас и тихо перешептывались. Посмотрев на них, я не смог сдержать легкую ухмылку, вспомнив свой завтрак.

Фрилла остановилась передо мной, сцепив руки. Ее голову украшал замысловатый цветочный венок, увешанный тонкими вьющимися лозами, ниспадавшими на ее волосы и плечи.

– Пенникель, – сказал я, кивнув на венок.

Она хихикнула и подняла руку, чтобы коснуться цветов.

– Да. Ты знаешь этот цветок? Этот драгоценный вид почти исчез.

Я сглотнул.

– Когда я был ребенком, у моей матери был сад. Она любила цветы и говорила, что они подмигивают, когда она за ними ухаживает.

Я не упомянул, как мой отец одарил ее целой охапкой этих и других редчайших цветов, просто чтобы заставить ее улыбнуться. Как каждое утро, на рассвете, она брала меня на прогулку, чтобы посмотреть на сад, – казалось, что в это время цветы были особенно красивы.

Фрилла не стала настаивать на продолжении разговора, восприняв мои слова как флирт, на что я и рассчитывал. Ее щеки вспыхнули, а ресницы затрепетали.

– Иди, присядь со мной.

Улыбнувшись, я кивнул и последовал за ней, наблюдая за развевающимся шлейфом ее платья. Я оглядел комнату. Мне было известно, что в ней нет потайных дверей, что все цветы здесь безвредны, и все же я чувствовал незримое присутствие чего-то более сильного. Один из прислужников-мужчин отодвинул для Фриллы стул, в то время как женщина наполнила ее бокал ароматным темно-бордовым напитком.

Я сел за маленький столик, и второй мужчина принес мне тот же напиток.

– Еще раз спасибо за помощь и за то, что позволила нам остаться.

Она улыбнулась, переплетая пальцы и наклоняясь вперед.

– Конечно. Любой член Ока – наш друг. Нисмера и ее легион – гниль этого мира, и вам это хорошо известно.

– Да, очень хорошо.

Она сделала глоток вина, смакуя его вкус. Затем, поставив бокал на стол, она провела пальцем по нижней губе, поймав каплю, грозившую упасть на белый кружевной подол ее платья. Не отрывая от меня глаз, Фрилла медленно облизала палец. Это был смелый и явно кокетливый жест, и я был вынужден притворяться, что мне нравится, хотя в действительности это было совершенно не так.

Похоже, ее свита тоже была не в восторге от происходящего – они беспокойно ерзали и избегали встречаться с нами взглядами.

– Даже сейчас, когда мы наедине, я чувствую присутствие Иг'Моррутена. Она не оставляет тебя без присмотра, верно? Не то чтобы я ее виню, – почти промурлыкала Фрилла.

Улыбка расползлась по моим губам. Я надеялся, что после нашего бурного утра Дианна поспит, пока я не вернусь в спальню, но удивляться мне не приходилось. После Раширима Дианна не отходила от меня ни на шаг. Даже сквозь разделяющие нас стены я чувствовал присутствие моей женщины, словно она была прямо рядом со мной.

Я кивнул.

– Она меня защищает.

– Я заметила. – Королева приподняла бровь. – Вас связывает что-то серьезное?

Она – мое все. Слова пронеслись у меня в голове – истина, жившая в каждой клетке моего тела, в каждом моем атоме.

– Ты знаешь, что такое война. – Я пожал плечами, выдавливая улыбку. – Она порождает близость, но не постоянство.

Фрилла изучала меня глазами, и я постарался не выдать своего равнодушия.

– Должна сказать, нам довольно непривычно находиться так близко к… – Она хихикнула. – Иг'Моррутену. Мы слышали истории о том, как первородные сотворили их из частиц самих себя, желая превзойти богов. Им была дарована сила, способная превращать целые города в пепел, но этой женщине, похоже, вполне достаточно просто находиться неподалеку от тебя.

Фрилла потянулась вперед и взяла с тарелки кусочек фрукта. Проглотив его, она продолжила:

– Расскажи мне, просто ради интереса, каким смертоносным даром она обладает? Самый легендарный представитель ее рода мог извергать молнии, подобно древним богам.

Я постарался не выдать свое беспокойство, вызванное вопросом. Потянувшись за стаканом, я сделал глоток.

– Огонь, ваше величество.

– Огонь? Как… старомодно.

– Старомодно? – Я поднял бровь.

Она проигнорировала мой вопрос, бросив взгляд на женщину, которая суетилась возле подноса с фруктами. Я заметил, как между ними промелькнуло нечто невысказанное. Затем Фрилла повернулась ко мне и невозмутимо спросила:

– И как же расцвел этот союз? Я никогда не думала, что увижу такую тесную связь между двумя враждующими сторонами. Члены Ока – без обид – всегда казались мне выше таких сентиментальностей. Бунт – вот что для них на первом месте.

В голове одно за другим мелькали воспоминания. Легкая улыбка сверкнула на моих губах – было забавно думать, насколько королева далека от истины. Я наклонился вперед.

– Честно говоря, сперва мы совсем не понравились друг другу. Думаю, это потому, что мы слишком похожи. Упрямые. Жесткие. Волевые. Но нам пришлось работать вместе ради общей цели. Со временем эта близость превратила неприязнь в нечто иное. Мы узнали друг друга и поняли, что у нас больше общего, чем казалось на первый взгляд.

Я не стал говорить Фрилле, что с Дианной дни казались минутами, что само время переставало существовать, когда я был рядом с ней. Вопреки здравому смыслу, она была всем, что я видел, всем, о чем думал, и как бы я ни пытался обмануть себя поначалу, она была всем, чего я жаждал. Она зажгла во мне искру, прогнала изнурявшую меня тьму, и мир сиял ярче, когда она была рядом. Больше всего я боялся, что этот свет погаснет, и был готов пойти на все, чтобы этого не допустить.

Глаза Фриллы загорелись, и она откашлялась.

– Ты уверен, что вы двое не влюблены?

– Все, что между нами происходит, – на взаимовыгодных условиях, уверяю. – Я подмигнул. – Может, мы с тобой тоже можем попробовать.

Кто-то уронил поднос в дальнем углу комнаты. Мужчина опустился на колени и тихо извинился, собирая упавшие фрукты. Щеки Фриллы снова вспыхнули. Она прочистила горло и выпрямилась, стараясь казаться более привлекательной.

– Могу рассказать, что мы выяснили с тех пор, как вы прибыли. Самкиэля больше нет. Похоже, легендарный Король-бог мертв. Это произошло, пока ты был без сознания, поэтому я извиняюсь за то, что сообщаю эту новость таким образом. Я знаю, что члены Ока надеялись на его возвращение.

Она пожала плечами, как будто моя предполагаемая смерть и разрушение миров не доставляли ей ровным счетом никаких неудобств.

– Рука разгромлена и находится под властью Нисмеры. Даже мимолетная искра надежды, которая оставалась у Ока, похоже, погасла.

Я сглотнул. Ее слова были словно удар ножом в мой и без того раненый живот. Каждую чертову секунду в моей голове всплывали воспоминания и образы. Каждый раз, когда я закрывал глаза, я видел свое истекающее кровью тело на этом гребаном полу, видел, как моя семья уходит через порталы, а в их глазах – полная пустота. Они стали идеальными солдатами, о которых мой отец предупреждал меня много веков назад.

– Мои союзники не считают это концом.

В ответ на мои слова Фрилла вопросительно наклонила голову.

– Как это? Нисмера – богиня войны. Сильнейшая в этом и всех остальных мирах, особенно теперь, когда Унир и его блудный сын мертвы. У нее тоже есть Иг'Моррутены, только не один, как у тебя, а целых трое.

Это был еще один удар по моей израненной душе. Кэмерон.

– По-моему, было бы серьезной ошибкой считать, что надежда потеряна. Пока ты жив и готов действовать, надежда всегда остается. И только когда ты по-настоящему отчаиваешься, она уходит навсегда, и независимо от силы Нисмеры или от числа ее приспешников, я отказываюсь терять надежду.

Фрилла откинулась на спинку стула, сложив изящные руки на коленях.

– Возможно, именно поэтому Око все еще существует – даже спустя столько лет. Вы все умеете произносить поразительно убедительные речи.

С моих губ сорвался тихий смешок, и на этом наша встреча закончилась.

Я вышел из комнаты, большие двери захлопнулись за моей спиной. Сладкий запах пенникеля наполнил воздух, и я задержал взгляд на длинных стеблях, усыпанных белыми цветами. Цветы, украшавшие коридор, казалось, следовали за моими движениями, наблюдали за мной – у меня мелькнуло подозрение, что так оно и есть.

Громкий свист впереди привлек мое внимание. Дианна прислонилась к стене, скрестив руки на груди. На ней был один из ее облегающих черных костюмов, который я сделал несколько дней назад. Она хотела что-то похожее на ту одежду, которую она носила на Онуне, когда мы тренировались – что-то, в чем было бы легко двигаться. Дианна была ослепительна независимо от того, что было на ней надето, но я должен был признать, что наряд, повторяющий каждый изгиб ее тела, нравился мне особенно сильно.

– Что ты делаешь? – спросил я, упираясь рукой в стену рядом с ее головой и прижимаясь к ее телу. Свободной рукой я скользнул по ее спине, лаская изгиб поясницы. – Я думал, ты отдыхаешь.

Она улыбнулась, прежде чем вынырнуть из-под моей руки и сделать шаг в сторону.

– Мне нужно было вынести мусор. Ты очень неаккуратно ешь.

Даже когда я не касался ее физически, мое тело гудело от двусмысленности ее слов и мыслей о сегодняшнем утре. Дианна уловила выражение моего лица и едва заметно потерла за ухом. Я обернулся, вспомнив условные сигналы, о которых мы договаривались. К нам направлялись несколько целителей. Проходя мимо нас, они явно замедлили шаг. Наконец, убедившись, что они ушли, Дианна заговорила:

– Как прошло твое свидание с нашей королевой?

Я пожал плечами.

– Просто невероятно.

– Узнал что-нибудь?

Мой взгляд метнулся к цветам над ее головой.

– Я чувствую себя грязным.

– Река?

– Река, – кивнул я.

8
Самкиэль

Пригнувшись под нависшими ветвями, я прошел через густой кустарник. Внезапно где-то за спиной раздался топот лап. Вот черт. Я метнулся влево, затем вправо, и снова воцарилась тишина. Дианна была быстрой. Чересчур быстрой. Исходя из моих ощущений, река была впереди. Оставалась всего миля, и я сосредоточился на том, чтобы как можно быстрее ее преодолеть. Мышцы пресса горели, но я игнорировал боль. Меня не впервые ранили. Да что там – однажды меня едва не разорвали пополам, и я выжил, так что мне было известно, как заживают раны. Уже прошло столько времени, так почему же мой бок до сих пор болит?

Я сел прямо на землю, чтобы съехать по склону. Оказавшись внизу, я окинул холм быстрым взглядом и успел заметить устрашающие челюсти и пронзительные красные глаза, которые светились в темноте между двумя сухими деревьями. Я с трудом сдержал улыбку. Несколько дней назад, во время нашей прошлой прогулки, я заприметил новый путь и знал, что он позволит мне выиграть немного времени. Дианна издала низкое рычание – я знал, что она горда, но все же злится.

Неподалеку от меня раздался всплеск. Я был так близко. Вскочив, я побежал к берегу реки. Маленькие существа леса поспешили спрятаться – их бешеное сердцебиение красноречиво говорило о том, что мой Иг'Моррутен уже очень близко. Раздвигая руками кустарники, я побежал быстрее. Лучи солнечного света проникали между деревьями, и я почувствовал запах холодной речной воды. Меня пронзила невероятная волна энергии. Это было самое большое расстояние, которое я преодолел с тех пор, как мы начали играть в эту игру, но мой триумф была недолгим – огромная темная фигура сбила меня.

Шумный выдох вырвался из моих легких, когда мы оба упали на землю. Я застонал, боль пронзила мой живот. Иг'Моррутен навис над моим телом, прожигая меня ослепительно-красными глазами. Дианна оскалилась, обнажая блестящие клыки. Еще мгновение, и я почувствовал зубы на своей лодыжке – волчица потащила меня обратно к кустам, подальше от берега реки.

Оказавшись за густыми ветвями, она наконец отпустила мою ногу. Выпрямившись, Дианна приняла свой обычный облик – темные волосы беспорядочно рассыпались по плечам, когда она посмотрела на меня сверху вниз.

Я с трудом приподнялся на локтях и уставился на нее.

– Было больно.

– Твои враги не станут тебя жалеть. – Ее взгляд замер на мне. Часть моей рубашки задралась, обнажив покрытую синяками и ссадинами кожу. – У нас уже была возможность в этом убедиться.

Я фыркнул и поднялся на ноги, смахивая грязь со штанов.

– Да, но ведь ты не мой враг.

Я видел, как напряглись ее плечи, – ее волнение было очевидным, даже когда она пыталась скрыть его за своей очаровательной ухмылкой.

– Во время наших тренировок я обязана быть им.

Я смотрел на берег реки, видневшийся сквозь кусты.

– Я почти справился.

Она фыркнула, скрестив руки на груди, глядя то на меня, то на реку.

– Едва ли.

Я прищурился.

– Не помню, чтобы ты была так строга со мной в прошлые разы.

Сперва нахмурившись, она тут же постаралась придать лицу непроницаемое выражение и расправила плечи.

– Я хочу, чтобы ты мог выжить с этой раной, – сказала она, кивнув на мой живот. – Я не могу обращаться с тобой мягче. Это не поможет, и тебе тоже не следует меня беречь. Ты мог бы использовать свою силу, чтобы меня оттолкнуть, но ты этого не сделал.

Дианна, как обычно, была права. До боли ослепительная и красивая, она также была смертоносной. Единственная проблема заключалась в том, что я бы никогда этого не сделал. Я мог бы ее отбросить, но навредить этой женщине было за пределами моих возможностей.

– Я не рискну причинить тебе боль, даже если мы тренируемся, – заявил я.

– В этом-то и проблема, – отрезала она. – Как кто-то из нас станет лучше, если мы продолжим сдерживаться? Я не хрупкая, Самкиэль. Прежде всего ты должен об этом помнить.

– Я никогда не говорил, что ты хрупкая. – Я нахмурился. – С чего ты это взяла? Еще утром все было хорошо. Это из-за королевы? Ты сама велела с ней флиртовать.

– Что? Нет. – Дианна покачала головой и вздохнула, словно только сейчас осознав, насколько резким был ее тон. – Я в порядке. Мы не можем оставаться в этом городе вечно, а как ты уйдешь, если не в силах сбежать даже от меня? Какая от тебя польза, если тебя тут же схватят?

– Дианна, – сказал я, приподняв одну бровь. – Это подло.

Ее взгляд смягчился, и она подошла ближе, разжав руки. В последнее время ее характер, казалось, брал верх над ней еще чаще, чем раньше. Бывали дни, когда она срывалась, сама того не желая. Это меня тревожило, потому что Дианна не была грубой, не по отношению ко мне. По крайней мере, сейчас. Я видел, как что-то грызет ее изнутри. Проблема заключалась в том, что она мне ничего не рассказывала. Сколько бы я ни спрашивал, она меня отталкивала – иногда даже буквально. Ее плечи снова были напряжены, а мне оставалось только задаваться вопросом, что же ее нервирует. В последнее время мы так хорошо ладили, и то, что сейчас она снова накинулась на меня, вызывало беспокойство. Я сделал что-то не так, или дело было в секрете, которым она отказывалась делиться? Это были вопросы без ответа.

Дианна протянула руку. Схватившись за нее, я поднялся на ноги и стряхнул с себя грязь и листья.

Она вздохнула и сняла сухую травинку с моей рубашки.

– Извини. Я просто хочу, чтобы ты был здоров, когда мы соберемся отсюда уйти. А жалость не поможет ни одному из нас.

– Ладно.

Я кивнул, внимательно за ней наблюдая.

Ее глаза сверкнули, а мой пульс участился. Один взгляд, и, о боги, я был полностью повержен.

– Я причинила тебе боль? – спросила Дианна ше– потом.

– Эмоционально или физически?

Улыбнувшись, она продолжила медленно снимать лесной мусор с моего рукава.

– Что из этого больнее?

Я небрежно пожал плечами.

– Ну, падение было не очень-то приятным, – отметил я.

Дианна сделала еще один маленький шаг, почти касаясь меня грудью – я видел, как она напряглась под тонкой темной тканью. Опустив руку мне на грудь, она меня толкнула. Я едва сохранил равновесие, ударившись о дерево позади себя.

– Мне жаль, если я была с тобой слишком груба. Во всех смыслах.

Она сняла с меня еще одну маленькую травинку, и даже от этого легкого прикосновения у меня перехватило дыхание.

– Спасибо, что извинилась, – сказал я, моя кровь кипела от ее близости. – Я понимаю твои мотивы и знаю, что мне нужно стать сильнее, не жалеть себя и исцелиться как можно быстрее.

Она кивнула, проведя рукой по моему плечу.

– У тебя почти получилось, – сказала она, сделав еще один маленький шаг ко мне. Ее руки легли мне на грудь.

Я прочистил горло.

– И куда лучше, чем в прошлые разы.

Ее рука скользнула вниз по моей груди. Я даже не почувствовал боли, когда она коснулась моего живота. Опустившись ниже, ее рука достигла моей ширинки, и я застонал, напрягаясь от одного ее прикосновения.

– Хочешь получить награду?

– Какую же? – выдохнул я. – Это, безусловно, мой рекорд. Думаю, я заслуживаю очень большую награду, особенно учитывая то, как ты меня повалила.

Слегка прикусив нижнюю губу, Дианна расстегнула мои брюки.

– Позволь мне тебе показать.

Все связные мысли в мгновение ока покинули мою голову. Ее глаза, ее чертовы глаза, заставляли мое сердце биться с бешеной скоростью.

Губы Дианны изогнулись в совершенно порочной улыбке, и я едва не застонал.

По моему телу пробежала дрожь, когда она поцеловала мое голое бедро и прижалась к нему щекой. Ее теплое дыхание щекотало меня.

Тихий стон сорвался с моих губ, пока Дианна продолжала смотреть мне в глаза. Теперь я знал, почему она прижала меня к дереву. Это было моим единственным шансом сохранить равновесие, пока она доводила меня до беспамятства.

Мои бедра двигались в такт с ней. Она бросала на меня взгляды сквозь густые ресницы и нежно ласкала мое тело, заставляя содрогаться от каждого нового касания. Мои вены пульсировали, пока она в точности выполняла свое обещание.

Больше всего меня сводила с ума ее озорная улыбка и поцелуи, которыми она пытала самую чувствительную часть моего тела.

– Я думал, что меня вознаградят, – простонал я. – А не измучают.

Откинув голову назад, я зарылся пальцами в ее шелковистые локоны. Ее язык вытворял невероятные, искусные пируэты, которые сводили меня с ума.

Мне было плевать, услышит ли кто-то меня. Дианна отстранилась, ее пухлые губы сжались. Я вцепился ей в волосы, умоляя не останавливаться, и ее приглушенный вздох подтолкнул меня к краю пропасти.

– Черт, Дианна.

Я зарычал, мои бедра следовали за каждым ее движением. Дианна что-то пробормотала в ответ, словно наслаждаясь каждым звуком моего удовольствия. Все мое тело полыхало. Так было всегда, даже в те времена, когда я был слишком глуп, чтобы понять, что между нами происходит. Она была моим живым пламенем.

Одно ее появление, и все исчезало. Я больше не чувствовал боли в животе – рядом с ней исчезали мои неудачи, а мой порочный, жестокий разум, снова и снова напоминавший, что моих сил всегда будет мало, умолкал. Когда она смотрела на меня, касалась, говорила со мной с таким восхищением и уверенностью, я действительно верил, что меня – достаточно.

Еще одно озорное движение, и я пропал. Удовольствие пронзило меня электрическим разрядом, и я застонал так громко, что листва на чертовых деревьях затрепетала. Моя кожа покраснела, жар охватил все тело, а бедра невольно двинулись вперед. Дианна замерла, проживая со мной этот драгоценный момент.

Лицо ее озарила удовлетворенная, самодовольная ухмылка – она откинулась назад и провела большим пальцем под губой. Я улыбнулся, зная, что, несмотря на все шутки, у меня уже была самая ценная награда, которую могла предложить мне жизнь. Это была она. Только она.

Мы направились в одно из наших любимых здесь мест, в Джейд-Сити. За зелеными холмами и милями густых лесов было поле, над которым находилась одна из больших летающих скал – здесь их называли домами. Она была покрыта деревьями и сверкающим мхом. Еще две летающие скалы парили над ней, частично скрытые за розовыми облаками. Здесь Дианне нравилось любоваться закатом, и кроме того, это место было достаточно уединенным, чтобы мы могли тренироваться и обсуждать любые темы без страха быть услышанными. Ко всему прочему, вид и правда ошеломлял.

Я скучал по красоте других миров, по их странности и уникальности. В первый раз, когда мы сюда прилетели, Дианна приняла облик виверны³ и летала между воздушными островами, разведывая обстановку. Потом она делала это еще несколько раз, просто ради развлечения. Мне нравилось наблюдать за ней после тренировок, когда она петляла между скалами и облаками. В облике виверны Дианна не могла улыбаться, но ее щебетание во время полета напоминало мне смех.

– Я не хотела тебя обидеть.

Голос Дианны прервал мою медитацию, и она принялась с удвоенной скоростью ходить из стороны в сторону.

– Просто хотела сказать, что нам нужно быть по– серьезней.

Тихий смешок сорвался с моих губ, я положил руки на колени и глубоко вздохнул. Рана на животе тут же заколола – да, она заживала, но чертовски медленно.

– Я думал, мы и так достаточно серьезны, – ответил я на выдохе.

– Я имела в виду тренировки. Как ты спасешь вселенную, если не сможешь владеть мечом? – возразила она. – Прошло уже несколько недель. Мы можем увеличить количество подтягиваний и отжиманий. Сделать акцент на верхней части тела.

– Угу.

Она снова принялась лихорадочно шагать туда-сюда.

– Может, тебе начать метать валуны или что-то в этом роде? По-настоящему поработать над косыми мышцами.

Я приоткрыл один глаз – Дианна нервно грызла большой палец.

– Ладно. Откуда вообще взялась идея бросать валуны?

Она замерла, глядя на меня и махнув рукой.

– Закрой глаза. Меньше разговоров, больше меди– таций.

Я ухмыльнулся:

– И это никак не связано с тем, что Роккаррем появляется сразу, как я ухожу?

Я почувствовал, как она остановилась.

– Что? Нет. То есть да, но это не то, что ты имеешь в виду.

Я знал, что прав. Даже потеряв значительную часть силы после ранения, я все еще чувствовал, как циркулирует воздух, когда он появляется за дверью нашей спальни. Я много раз хотел вернуться и узнать, что он так отчаянно хотел ей сказать, но целители настойчиво твердили, что мне не следует пренебрегать лечением. Кроме того, я надеялся, что Дианна расскажет мне позже.

– Хм, а что я, по-твоему, имею в виду? – спросил я, пытаясь справиться с эмоциями. – Вы двое в последнее время ведете себя очень скрытно. Все эти разговорчики, которые прекращаются, как только я появляюсь. Мне это не нравится.

– Осторожнее, большой парень. – Дианна хихикнула. – Ты чересчур ревнивый.

– Я не ревную. Это бы означало, что Роккаррем лучше меня, а это не так.

Она тихонько рассмеялась.

– Вот он – самоуверенный бог, которого мы все обожаем.

Я пожал плечами.

– Я просто слегка раздражен. Это максимум.

– Ладно, – фыркнула она. – Как скажешь.

Дианна взвизгнула, когда ее окатило брызгами из близлежащего подземного источника. Я улыбнулся. Опустив плечи, я снова постарался расслабиться и сосредоточиться. Солнце ласкало мою кожу, облегчая боль в мышцах. Я вдохнул, затем выдохнул, впитывая энергию тепла. Во мне таилась сила – сохранилась лишь ее часть, но тем не менее она была. Она кружилась и танцевала по моим венам, искрилась в каждом моем атоме. И вся эта энергия концентрировалась в ране на моем животе. Холод пробежал по моему позвоночнику. Мое тело пыталось исцелиться, но что-то ему мешало.

Очередной приступ боли заставил меня стиснуть зубы, но я подавил шипение, готовое сорваться с губ. Это был процесс – медленный, но тем не менее не прекращающийся. Рана тянулась от нижней правой части моего живота и заканчивалась чуть ниже грудной клетки. Ее края уже не были такими серыми и обожженными, как вначале, – теперь они были лишь немного бледнее моей кожи. Но меня беспокоили маленькие фиолетовые вены, которые распространялись вокруг раны. Я молился, чтобы это не было признаком инфекции. Недели тянулись одна за другой, а моя семья застряла в плену у Нисмеры. Мне нужно вылечиться, чтобы их вернуть.

Я открыл глаза, выходя из транса. Меня снова окружили звуки животных, я чувствовал, как ветер танцует между деревьями. В это время Дианна выжимала мокрые волосы.

– Он безвреден. Ты это прекрасно знаешь. Меня привлекают только чересчур высокомерные боги, – сказала она, приближаясь ко мне.

– К счастью, – пошутил я, пряча за юмором нарастающую тревогу.

До Дианны ревность была мне незнакома, но, как и прежде, я ревновал ее к этому проклятому вампиру. Я хотел владеть всем ее временем, ее улыбкой, ее смехом и, прежде всего, ее секретами. Было что-то, чем она со мной не делилась, но я не хотел это выпытывать. Я желал, чтобы она доверяла мне, любила настолько, чтобы рассказывать мне все, делиться со мной всеми своими мыслями и мечтами. Я просто чертовски боялся об этом просить. Если это не происходит по доброй воле, можно ли считать наше чувство – настоящей любовью?

– Тем не менее между вами есть связь, – честно ответил я. – Судьба не слушает кого попало.

Дианна нахмурилась, и это было совсем не то, чего я хотел. Она села напротив и наклонилась вперед, мягко коснувшись губами моих губ, прежде чем отстраниться.

– Не такая связь, какую ты себе, вероятно, вообразил, но он мой друг.

Ревность утихла, когда она произнесла это слово. Моя Дианна потеряла так много друзей – кто-то умер, а кто-то предал. Я хотел, чтобы у нее были люди, которым она могла доверять и на которых могла опереться. Она заслуживала этого больше, чем кто-либо.

– Я знаю, – сказал я. – Прошу прощения. Думаю, иногда я веду себя иррационально, особенно когда речь о тебе. Ведь метка еще не сформировалась. Нет ничего, что демонстрировало бы другим, что ты моя.

– Я думала, что оставила на тебе достаточно меток. – Дианна хитро ухмыльнулась.

Я нежно сжал ее колено.

– Я не имею в виду твои укусы.

Эти игры воспламеняли меня. Она хватала зубами мою шею, руки или грудь – любую часть тела, до которой могла дотянуться. Некоторые поцелуи и касания, казалось, сводили Дианну с ума, и она оставляла целую дорожку из укусов и синяков на моей шее. Я очень скучал по этому чувству в то время, когда нам еще нельзя было заниматься любовью. Но как бы мне это ни нравилось, я все еще жаждал заполучить метку, которая насквозь прожжет мою кожу и никогда не исчезнет.

Нервно прикусив щеку, я откинулся назад, взглянув на свою голую руку.

– Ты знаешь, о чем я.

Девушка пристально посмотрела мне в глаза.

– Для этого так нужна метка?

– Нет, но разве тебя не беспокоит, что ее до сих пор нет?

Взгляд Дианны, как это часто бывало, упал на мой шрам.

– Мне не нужна метка, чтобы знать, что ты мой. Кроме того, может быть, мы неправильно провели ритуал? По сути, мы сделали все наоборот, и были времена, когда я относилась к тебе очень жестоко.

Я рассмеялся, покачав головой.

– Ты никогда не была жестокой.

Она пожала плечами.

– Многие с тобой не согласятся. Слушай, давай сперва подумаем о твоем исцелении, а потом о метке, ладно?

Я взглянул вниз, рассеянно коснувшись краев раны. Они не болели. Тем не менее поверхность раны все еще казалась свежей, даже несмотря на то, что кожа уже затянулась.

– Ладно.

– Как думаешь, их чай тебе помогает?

– Да. – Я опустил руки обратно на колени. – Это, без сомнения, эффективное обезболивающее. Моя теория заключается в том, что клинок должен был меня убить, но этого не случилось, и ценой стало мое нынешнее состояние.

На ее лице промелькнула тревога. Мое сердце заныло – я знал, что даже упоминание о возможности меня потерять пробуждало в ней самые болезненные, самые разрушительные мысли. И все же она здесь, пытается помочь мне, отказываясь поддаваться своему страху вопреки всему, через что прошла.

Моя сильная, красивая девочка.

– Эй.

Я подвинулся ближе, пока наши колени не соприкоснулись, и схватил ее за руку. Наши глаза встретились, и боль ускользнула, спрятавшись где-то в глубинах воспоминаний.

– Я в порядке. Ты спасла меня. Самым безрассудным образом, но все же спасла. Я не знаю, что бы случилось, если бы ты не успела вовремя.

Я думал, что напоминание о том, что Дианна сделала, заставит ее улыбнуться, но она только отвела взгляд, уставившись на наши переплетенные руки. Она провела большим пальцем по моему и спросила:

– Что ты помнишь?

Я судорожно вздохнул. Мы не разговаривали об этом с тех пор, как я очнулся. Дианна лишь рассказала мне, как Роккаррем объяснил ей, куда идти, как он предал Нисмеру ради нее и что я пролежал без сознания несколько дней. В глубине души я знал, что она хотела позволить мне сосредоточиться на исцелении, не отвлекаясь на мысли о пережитом, но все же я был рад наконец-то об этом заговорить.

Я продолжал держать ее руку – она была моей заземляющей силой, в которой я так отчаянно нуждался и без которой не мог представить жизнь.

– Я помню, как Совет удерживал меня с помощью рун. Помню, как появился Каден и… – Я сглотнул. – Помню, как меня ударили ножом и жгучую боль. Казалось, будто все мое существо разрывало изнутри. Я помню, как открылись миры и как это было больно. Миллионы голосов взрывались внутри моего черепа. Я чувствовал их, всех сразу, а затем они исчезли. Я помню, как члены Руки ушли. Помню, как Нисмера стояла надо мной, и я чувствовал беспомощность, эту чертову беспомощность. А потом я помню только тебя.

Дианна нахмурилась.

– Ты помнишь туннель?

Я отвел взгляд. В голове мелькали вспышки света и руки Дианны, обнимавшие меня, пока мир вокруг ускользал.

– Очень смутно. Я помню, что замерз и устал и твои невероятно теплые объятия. Все остальное – лишь обрывки, а после я очнулся уже здесь.

Дианна кивнула, но ее улыбку с трудом можно было назвать счастливой. Я не сказал ей, что помню, как говорил о любви и что она не ответила мне тем же. Это я оставил при себе, боясь тяжелой, ужасной правды, убеждавшей меня в том, что независимо от того, что мы говорили и делали, она все-таки меня не любила. У нее было столько секретов, о которых я слишком боялся спросить. Я бы не смог снова произнести эти слова, а в ответ увидеть тот самый взгляд. Как иронично – я убивал существ в десятки раз больше и опаснее себя и говорил с богами, которые передо мной преклонялись, но с Дианной был совершенно бессилен и напуган.

– Это все, что я помню. Думаю, я потерял сознание от потери крови, и в это время ты доставила нас сюда. Но как тебе удалось?

Она пожала плечами.

– Реджи появился в последнюю секунду. Сказал мне, куда идти.

Я сжал руку Дианны, пытаясь ее утешить. Она снова встретилась со мной глазами, и я с трудом мог расшифровать эмоции, скрытые в ее взгляде.

– Ты действительно удивительная, Дианна. Безрассудная, бесстрашная и храбрая. Даже если иногда это меня раздражает.

Тихий смешок сорвался с ее губ.

– Не знаю, как бы я справился без тебя.

Ее улыбка померкла, и она вытащила свою руку из моей. Меня охватила тревога. Я хотел ее утешить, но временами мне казалось, что такими разговорами я лишь сильнее отдаляю ее от себя. Несмотря на все, что нас связывало, она все еще держала меня на расстоянии.

– Ладно. – Она поерзала на месте. – Давай попробуем еще раз помедитировать.

Она раскрыла руки, протягивая их мне ладонями вверх.

– Что ты делаешь? – спросил я, снова взяв ее за руки.

– Ну, раз уж я такая всемогущая и крутая, как ты сказал, – подмигнула девушка, и я фыркнул, прежде чем она продолжила, – одолжи немного моей силы. Может, я смогу помочь тебе исцелиться. – Дианна расслабилась и выпрямила спину, на ее прекрасных губах появилась улыбка. – А потом мы будем сражаться до захода солнца. Сейчас ты действительно ужасно владеешь мечом.

Я откинул голову назад и рассмеялся – мой живот заныл от напряжения, но, о, как же это было приятно.

– И даже в таком состоянии я все еще лучше тебя.

– Эй, ты едва можешь его поднять!

– И? – спросил я, не отрицая ее слов. – Я все равно побеждаю.

– Ну конечно, – протянула она. – Тогда почему во время наших прошлых тренировок ты оказывался на земле? Решил отдохнуть?

– Мне так захотелось. – Я наклонился вперед, подняв ее пальцы, чтобы поцеловать костяшки. – Все это было частью моего плана. Чтобы ты оказалась сверху.

– Для этого ты мог обойтись и без драки.

Я снова рассмеялся. Это было лучше любой медитации.

9
Миска

Несколько дней спустя

Я накрыла чашку ладонью, поднимаясь по лестнице. Из нее поднимались клубы горячего горьковатого пара. Я давно изучила все рецепты травяных сборов своей мамы и знала, что это поможет. Раны нужно залечивать изнутри, даже если другие в это не верят. От этой мысли мой живот невольно сжался. Не знаю, почему я так сильно хотела, чтобы они меня приняли. Может быть, потому, что я так и не смогла почувствовать себя здесь как дома – этого я не испытывала с тех пор, как умерла моя мама.

Я осторожно поднималась по увитой виноградными лозами винтовой лестнице. Свет двух лун лился сквозь полуоткрытые окна и небольшие вырезы в каменных стенах. Пожалуй, это было единственное, что нравилось мне в этом месте, – то, что наша королева позволяла природе делать свое дело.

Легкий смешок заставил меня поднять глаза, и я услышала отдаленный шорох страниц. Поспешив вперед, я остановилась у резной двери – в ту же секунду смех прекратился. Они сидели в центре комнаты, окруженные горой книг.

Я уже наблюдала за Седаром и Ксио. Девушки шептались о том, как им нравится тело Седара, но всегда замолкали, когда в комнату входила я. Они никогда ничем со мной не делились, и это ранило. До меня доходили слухи, что королева желала забрать его себе, но боялась, что интрижка с Ксио была куда серьезнее, чем казалось на первый взгляд. С этим было трудно не согласиться. Он не отрывал от нее глаз, а она всегда была на шаг или два позади него. Было невозможно подумать, что это просто мимолетная связь. Их отношения казались настоящими и значимыми – особенно сейчас, когда я за ними наблюдала.

Ксио рассмеялась и игриво хлопнула Седара по плечу. Он отстранился, широко улыбаясь, пока она говорила что-то на неизвестном мне языке. Мне было интересно, каково это – любить или быть любимым. Я никогда не видела здесь ничего подобного. Лишь тихие перешептывания, тайные встречи и союзы, основанные на политике или жадности.

Я улыбалась, наблюдая за ними – было нетрудно догадаться, почему другие целительницы были так им очарованы. Он был сложен, как древние боги из сказаний и легенд. Может быть, поэтому мужчины здесь, в Нефритовом городе, завидовали и язвили по поводу его странной стрижки. Мне было все равно. Я только хотела помочь. Мне просто нужен был друг. Вот почему я не ложилась спать вместе с остальными. Вместо этого я доставала книгу моей матери из тайника и читала всю ночь.

Взглянув на чай в своих руках, я поджала губы и развернулась. Мне не хотелось вмешиваться и попасть в неприятности. Лучше навещу их утром.

– Миска! Что привело тебя сюда так поздно? – спросил Седар, и я остановилась на полуобороте.

Он обеспокоенно нахмурил брови. Судя по лежащим перед ними книгам, они засиделись за очередным уроком. Я слышала от других, что он учил ее говорить на нашем и еще нескольких языках – по крайней мере, в те моменты, когда он не лежал в лечебной ванне или они не издавали эти странные хрюкающие звуки в спальне.

– Я заварила чай, – сказала я дрожащим голосом.

Я нервничала и имела на это полное право. Может, Седар и был красив, но они оба были частью Ока, профессиональными убийцами и мятежниками, которые не боялись даже Единственного Истинного Короля. Другие девушки перешептывались о том, что они, вероятно, могли бы убить нас ложкой, если бы захотели. Годы тренировок сделали их бесстрашными и беспощадными. Это вселяло тревогу, и хотя наша королева им помогала, она все равно не доверяла им полностью.

– Я заварила чай, – повторила я, пытаясь заставить голос звучать ровно и уверенно.

Я боялась не его. Нет – дело было в брюнетке, которая не отходила от него ни на шаг, той самой, которая сейчас смотрела прямо на меня. Они называли ее тенью, потому что именно ею она и была. Она повторяла каждое его движение, как будто они были в постоянном танце. Она не показывала никаких эмоций, но чувствовалось, что она чего-то боится. Я сглотнула и расправила плечи. Наша королева сказала, что нам нельзя навещать их в одиночку, но я устала от того, что меня никто не слушает. Казалось, ничто из того, что делали целители, не помогало, и я видела, что ему становится все хуже.

– Это из рецептов моей матери. Я помню, как с помощью такого чая она лечила вывихи и переломы. Он работал как по волшебству.

Я сглотнула и сделала шаг в комнату. В мгновение ока Ксио оказалась передо мной. Я замерла, чашка с чаем зазвенела на маленьком металлическом подносе, в который я вцепилась побелевшими от напряжения пальцами.

Она наклонилась вперед, внимательно наблюдая за мной всего в паре дюймов от моего лица. Ее ноздри гневно раздувались. Она скривилась.

– Пахнет горечью.

У меня пересохло в горле.

– Это семена гравана.

Она наклонила голову, как будто это слово было ей незнакомо. Седар перевел ей мои слова, и она взглянула на меня, на чай, а затем пожала плечами.

– Ладно.

Ксио отступила в сторону, позволяя мне пройти. Я не колебалась, боясь, что она передумает или, что еще хуже, убьет меня ложкой. Мои шаги эхом отдавались от каменного пола. Когда я поставила поднос на стол, Седар мягко мне улыбнулся. Он взял чашку и поднес ее к губам.

– Миска, почему ты еще не спишь? Уже очень поздно. Это добрый жест, но ведь дело не только в том, что ты решила заварить мне чай.

Я кивнула, слишком боясь солгать, – мне казалось, она тут же это почувствует.

– Это единственное время, когда остальные целительницы спят. Мне нужно было взять несколько ингредиентов из шкафов с травами, которые они запирают на ночь.

Ксио тихонько присвистнула, и я физически ощутила подавляющую волну силы за своей спиной.

– О, какая непослушная. Кажется, у нас завелся маленький воришка.

Я обернулась, потрясенная тем, как хорошо и быстро она выучила наш язык. Меня затошнило – я поняла, что она права. Я была вором.

– Пожалуйста, никому не говорите. – Я повернулась к Седару, зная, что не найду пощады у Ксио. Он сделал глоток, прежде чем поставить чашку на стол. – Если королева узнает, она велит отхлестать меня колючими лозами, и я покроюсь волдырями.

На его лице промелькнуло непонятное мне выражение. Он бросил взгляд на Ксио, стоявшую за моей спиной, и снова улыбнулся – его улыбка была теплой и светлой, словно утреннее солнце на холмах.

– Мы ничего не скажем. Обещаю.

Я быстро кивнула.

– Извините, что побеспокоила вас обоих. Пожалуйста, дайте мне знать, если чай поможет.

Развернувшись, я метнулась через комнату, длинный подол моего платья обвился вокруг ног. Я потянулась к двери, но изящная рука загородила мне проход, упершись в косяк. Ахнув, я увидела Ксио, преградившую мне дорогу. Она уставилась на меня сверху вниз, и я сглотнула.

– Ты принесла мне это мыло, не так ли?

– Д-да. Седар попросил. Я запомнила рецепт, который показывала мне мама. Раньше мы много путешествовали, а я ненавидела воду, в которой нам приходилось мыться, поэтому она делала пузыри, чтобы меня отвлечь… Я слишком много болтаю.

– Оно мне понравилось. Спасибо.

Ксио оттолкнулась от двери, скрестила руки на груди и медленно улыбнулась.

– Пожалуйста, Миска, садись, – сказал Седар.

Моя кожа покрылась мурашками – я понятия не имела, во что я вляпалась. Я осторожно перевела взгляд на Ксио и, вопреки здравому смыслу, не смогла сдержать слов, сорвавшихся с моего языка.

– Говорят, ты ужасающий зверь, – прошептала я, и ее темно-карие радужки окаймил красный ободок. – Что ты можешь принимать любой облик и питаться жизненной силой, благодаря которой мы дышим.

– Правда? – Уголок ее пухлых губ приподнялся, и она наклонилась ближе. – Лесть поможет тебе везде, принцесса.

– Ксио, – сказал Седар строгим тоном.

Ее имя заставило ее улыбнуться еще шире, и она перевела взгляд с Седара обратно на меня.

– Не волнуйся. Обещаю не кусаться и вести себя хорошо. К тому же мне бы не хотелось, чтобы на его красивом лице появились морщины от стресса.

Она кивнула Седару, и я сглотнула, осознав, что ни за что не уйду отсюда, не посидев с ними, – это приводило меня в ужас. Я ничего не сказала, обхватила себя руками и направилась обратно к столу. Седар встал и подвинул для меня стул.

– Вы так добры, – прошептала я, подбирая платье, чтобы сесть. – Только вы.

Седар дождался, пока я устроюсь, прежде чем отодвинуть стул для Ксио. Она спросила:

– Другие целительницы плохо с тобой обращаются?

Я осмелилась бросить на нее взгляд, когда Седар, наконец, тоже сел.

– Иногда. Ну, только когда они со мной разговаривают. Большую часть времени они меня избегают.

– Почему? – спросила женщина, наклонившись вперед и положив подбородок на руки. – Что ты сделала? Увела парня?

Седар откашлялся, и они снова заговорили на неизвестном мне языке. Затем она одарила его мягкой улыбкой и повернулась обратно ко мне.

Я сжала пальцами краешек платья и покачала головой.

– Нет, парни здесь тоже меня ненавидят. Никто не любил мою мать. Она задавала нашей королеве слишком много вопросов, из-за чего нас выгнали. Но когда она умерла, мне больше некуда было податься, поэтому я вернулась.

Ксио перевела на Седара свои поразительные глаза, и они снова обменялись парой непонятных мне фраз. Не знаю, о чем была речь, но она опять ему улыбнулась, и это изменило ее лицо. Она смягчилась, а вместе с ней и часть меня. Напряжение спа́ло, и тогда я, наконец, увидела.

Если он был солнцем, то она была луной. Сильной, темной и временами властной. Она никогда не покидала его, а он ее, словно они танцевали друг вокруг друга целую вечность. Он ей не ответил, лишь улыбнулся и покачал головой, прежде чем повернуться ко мне.

Поставив чашку обратно на поднос, он произнес:

– Это очень мило, Миска. Спасибо. Ты сказала, что у него есть целебные свойства, да? Просвети меня, какие именно.

Я не ушла из кабинета даже когда на небе взошла луна. Он расспрашивал меня о целебных травах из моего мира и о том, как их используют, о моей матери, о вещах, которые мне нравились. Мы говорили о том, как меня спасли и почему я здесь. В ответ он поведал мне историю о том, как они оказались в нашем мире.

Ксио рассказала мне о лакомствах – таких сладких, что от них щиплет лицо. И она мне улыбалась. Они оба. Вопреки всему здравому смыслу, я отвечала им тем же. Она не была похожа на зверя, которого все обсуждали, которого боялись. Она казалась такой нормальной – особенно когда смотрела на него. Не знаю, почему раньше я так боялась находиться рядом с ними – теперь от одной мысли об этом я чувствовала себя глупо.

Луна опускалась к горизонту, а я учила их обоих словам из моего мира. Мы даже превратили это в своего рода игру. В какой-то момент я поняла, что мне весело, а я не привыкла веселиться. Они были так внимательны ко мне, словно это мне нужно было исцеление. Только когда Седар зевнул, а вскоре за ним и Ксио, я поняла, что мы не спали всю ночь.

10
Дианна

– Ты знаешь, а в этой истории с переодеванием что-то есть.

Самкиэль обернулся ко мне и усмехнулся себе под нос. Я приняла облик одной из целительниц, чтобы проверить, свободен ли путь. К счастью, зал на самом нижнем этаже Нефритового дворца был пуст. Похоже, целители придерживались графика. Выключение света означало конец рабочего дня. Прозвучал щелчок, и в темноте засияла тонкая серебристая нить – Самкиэль направил небольшой луч своей силы на запертую дверь. Сверкающее щупальце обвило массивный металлический замок, а затем дверь открылась.

Я обхватила руками его талию и, стоя сзади, опустила голову ему на плечо. Хихикнув, Самкиэль похлопал меня по руке.

– Не слишком радуйся. Это всего лишь разведка. Мы просто ищем информацию о том, почему город, в котором живут одни целители, хранит секреты от своих же людей.

Я улыбнулась и шагнула вперед, мягко погладив его по спине. Пройдя мимо, я заглянула в комнату. Она оказалась намного меньше, чем я представляла, учитывая размеры замка. Лестница, увитая виноградными лозами и цветами всех форм и оттенков, вела на широкий полукруглый второй этаж. Два стола, заваленные множеством пустых флаконов и бумаг, занимали большую часть небольшого помещения.

В комнате было темно – ни одной зажженной свечи. У противоположной от нас стены стояли высокие полки, а по углам, как и везде в этом замке, росли пышные цветущие кустарники. Я подошла поближе, чтобы рассмотреть содержимое шкафов, когда услышала шаги Самкиэля справа от себя – он делал то же самое.

Протянув руку, я коснулась одной из прозрачных стеклянных банок. Люминесцентное растение в одной из них, казалось, следовало за движением моих пальцев, прижимаясь к стеклу.

– Красиво.

Самкиэль резко схватил мое запястье, оттаскивая назад.

– И опасно.

Я в недоумении взглянула на него.

– Что?

Он кивнул на банку. Теперь цветок сиял болезненно-желтым, слепящим светом. Растение – или что бы то ни было – издало высокий, пронзительный визг. Раскрыв круглый рот, оно обнажило острые зубы и присосалось к стеклу.

– Что это, черт возьми?

Он провел большим пальцем по моему запястью, проверяя пульс, прежде чем отпустить руку.

– Шурвуж. Их часто используют в древней магии. Предки говорили, что они могут высасывать из организма самые смертельные яды, но если выращивать их слишком долго, они сами могут стать смертоносными. Хотя яд, похоже, их любимая еда.

Самкиэль шагнул вперед, и маленькое существо в банке, казалось, завибрировало. Оно отвернулось от меня и сосредоточилось на нем, вцепившись в стенку стеклянного сосуда. От его завываний у меня по коже побежали мурашки.

Я подошла к растению поближе.

– Оно думает, что мы отравлены?

– Нет, полагаю, оно чувствует силу. Многие подобные существа на это способны.

– Тогда ты для него, должно быть, ходячий магнит. – Я игриво шлепнула Самкиэля по заднице, прежде чем развернуться и оглядеть комнату. – Но зачем все это хранить? Для чего? Зачем так тщательно запирать эту комнату? Они боятся своих же людей?

– Сомневаюсь. Это может быть мерой предосторожности из-за правления Нисмеры, но, похоже, половина растительности здесь вообще незаконна.

– Может, поэтому они ничего не говорят Миске.

– Возможно. Она молода. При правильном подходе она может выдать любые секреты.

– Например, те, что она разболтала нам вчера вечером?

Самкиэль кивнул и сформировал серебристый шар света в своей ладони, после чего присел на корточки и, отодвинув в сторону несколько банок, поднял небольшой сосуд с бежевым колючим папоротником.

– У них есть даже это? Такой папоротник используют для усмирения зверей – куда более огромных, чем те, в которых ты можешь превращаться.

– Может быть, они лечат не только людей.

Самкиэль поставил банку обратно и встал, но я заметила, как напряглись его челюсти. Он нервно прикусил внутреннюю часть щеки, и я знала, что у него на уме.

– Они так и не объяснили, что с тобой делают?

Он взглянул на меня, прежде чем двинуться к следующей полке.

– Нет.

– Так. – Мои пальцы застучали по одному из столов. – Ты хочешь, чтобы я убила их сейчас или позже?

Самкиэль глубоко вздохнул, продолжая осматриваться.

– Я предпочитаю вообще никого не убивать, акрай. Я хочу знать, что они делают со всеми этими растениями, и собираюсь спросить об этом саму королеву.

– Ну, это скучно. – Я выдохнула. – Должно же, наконец, произойти хоть что-нибудь интересное.

Он бросил на меня грозный серебристый взгляд.

– Дианна.

– Самкиэль, – повторила я насмешливым тоном.

– Пожалуйста, не убивай никого. Ради меня. – Он приподнял брови. – Все, что мы знаем, – это то, что они хранят нелегальную продукцию.

– Что, вероятно, означает, что они злодеи, – парировала я.

– Или, – возразил он, – они пытаются защититься или свести концы с концами в этом неспокойном мире. За все это время я не видел ничего подозрительного, кроме этой комнаты, и, ко всему прочему, они нам помогли. Обстоятельства могут заставить людей решиться на то, на что обычно они не пошли бы. Такова цена выживания.

Его слова затронули ту часть меня, которая, как мне казалось, давно спала. Интересно, такой ли он видел меня вначале: женщиной, отчаянно пытающейся выжить.

– Ты такой милый. Это отвратительно, – сказала я, улыбаясь.

Запрыгнув на один из столов, я скрестила ноги и подняла руку в знак примирения.

– Я обещаю никого не калечить и не убивать, если только они не причинят тебе вреда или не будут тебе угрожать. Если это случится, я сожгу их заживо. Договорились?

– Договорились.

Самкиэль хихикнул и покачал головой, повернувшись к ближайшей к нему полке, все еще держа в руке серебристый мерцающий шар. У меня заныл живот – я заметила, что его взгляд не задержался на мне так, как обычно. Мои глаза скользнули по его спине и ногам. Желание, острое и болезненное, пронзило меня в то же мгновение.

– Знаешь… – медленно произнесла я, откинувшись и выпятив грудь.

Он не обратил на меня внимания.

– Раз уж мы знаем, что они укрывают нелегальные растения, мы тоже могли бы сделать тут кое-что запрещенное.

Он посмотрел на меня через плечо.

– И что же?

– Поиграть в ролевые игры.

Самкиэль наклонил голову, как будто я произнесла иностранное слово.

– Что это?

Коварно улыбнувшись, я соскользнул со стола.

– Я могу быть развратной целительницей, которая хочет залечить твои раны.

Я распахнула тонкое белое платье, спустив прозрачные рукава с плеч. Ткань упала, сбившись на талии складками и обнажив нежные розовые груди – не мои собственные. Я ожидала, что его взгляд тут же потемнеет от желания, как это происходило всегда, когда я произносила такие двусмысленные фразы. Мне это всегда нравилось. Больше всего я любила дергать за правильные ниточки и заставлять его сходить с ума от вожделения, лежа у моих ног, но сейчас реакция было полностью противоположной. Губы Самкиэля скривились, как будто я его оскорбила, и он пристально посмотрел на меня. В его глазах не было ни похоти, ни всепоглощающей страсти – даже проблеска.

– Что? – спросила я, сглотнув растущий ком в горле.

Один щелчок его пальцев – и мое платье вернулось в свое прежнее положение.

– Зачем мне это?

Я была в замешательстве, особенно учитывая его тон. Он был откровенно сердитым – полная противоположность тому, чего я ожидала.

– Это просто для развлечения.

– Почему меня должен развлекать секс с кем-то другим?

– Это не кто-то другой. – Я покачала головой, совершенно озадаченная. – Ты же знаешь, это я.

Он нахмурился еще сильнее, его губы скривились от отвращения.

– В теле другого существа. То есть кто-то другой.

– Ну…

Теперь настала моя очередь удивляться. Я запнулась, не зная, что сказать. За тысячу лет моего существования со мной такого никогда не случалось. Мои прежние любовники никогда не возражали. Большинство даже поощряли такие игры. На самом деле, Каден предпочитал изменения даже моему собственному облику, но воспоминания о том времени мне хотелось похоронить как можно глубже.

– Я не пыталась тебя разозлить. Я просто думала… Не знаю, о чем я думала.

– Я не злюсь. Скорее, я немного озадачен таким нелепым предложением, но не злюсь. Это… абсолютно меня не привлекает.

Тяжелое, ужасное чувство в моем животе внезапно исчезло, уступив место другой, не менее сильной эмоции.

– Подожди, правда? Ничего? Ни намека на возбуждение? Даже чуть-чуть?

– Даже чуть-чуть.

При этих словах на лице Самкиэля не промелькнуло и тени улыбки.

– Это обычное дело для тебя? Раньше?

Мой живот скрутило, но я ничего не ответила – казалось, мои губы намертво склеились.

Самкиэль закусил губу, после чего медленно кивнул.

– При всем уважении, акрай, не сравнивай меня с ним или с твоими прошлыми любовниками. Я не хочу и не желаю никакого другого облика, кроме твоего собственного. Понимаешь?

– Я не это имела в виду.

– Может быть, но именно это и произошло. Тебя, Дианна – моей темноволосой огненной ведьмы, всегда было и всегда будет достаточно. Никакой иной облик никогда не вызовет во мне ответного чувства, даже чуть-чуть, как ты изволила выразиться. Понимаешь?

Я спрыгнула со стола и подошла к нему. Оказавшись рядом, я молча обхватила его руками. Он прижался щекой к моей макушке, позволяя мне раствориться в его объятиях. Возможно, это в некотором роде забавно – не осознавать, насколько ты сломлен, пока кто-то не соберет твои осколки воедино и не покажет, что иногда достаточно просто быть собой.

– Ты правда так думаешь? Никакой другой облик не сможет тебя соблазнить?

Самкиэль рассмеялся, прежде чем поцеловать меня в щеку.

– Ты можешь принимать любую форму, какую захочешь, но я всегда предпочту твой настоящий облик. Так что нет, даже если очень попросишь.

Розовый оттенок кожи сменился бронзовым отливом. Густые темные кудри рассыпались по моим плечам, кончики защекотали мне поясницу. Я отстранилась и взглянула на него.

На этот раз, когда он посмотрел на меня, в его глазах закипело то самое вожделение, которое я ожидала увидеть несколько минут назад.

– Вот моя девочка.

– Вот твоя девочка.

Я приподнялась на цыпочках, коснувшись его губ в целомудренном поцелуе.

– Вот это, – тихо произнес он, лаская большим пальцем мою щеку, – это оказывает на меня куда больший эффект.

– Хорошо.

Мои руки скользнули по его спине и потянулись ниже.

Он схватил меня за запястья.

– Постой.

Он рассмеялся тихим низким смехом, прежде чем оторвать мои руки от себя и игриво оттолкнуть меня в сторону.

– Помоги мне разобраться, почему они так тщательно прячут эти растения.

Я улыбнулась, кивнула и отстранилась. Самкиэль повернулся к банкам, рядами выстроившимся на полках. Во многих из них находилось лишь что-то измельченное в пыль. Я остановилась у емкости с темными кусочками, плавающими в синей жидкости, и открыла ее. В нос тут же ударил резкий запах, и я, поморщившись и поперхнувшись, быстро завинтила крышку и вернула ее на место.

– Может, мы добавим это в шампунь тех девочек, которые обижают Миску?

– Дианна, – сказал Самкиэль предупреждающим тоном.

– Что? – пошутила я, осматривая другую банку. – Я и не собиралась.

Возможно. Я тихо улыбнулась, когда нашла еще одну банку, наполненную чем-то похожим на перемолотый корень и маленькими веточками на дне. Внезапно волосы у меня на затылке встали дыбом, и я оглянулась через плечо, поймав на себе взгляд Самкиэля. Заметив это, он отвернулся и откашлялся.

– Что? – спросила я, хорошо зная этот взгляд.

– Что? – повторил он, не поворачиваясь ко мне.

– Это ты мне скажи. – Я потянулась за другой банкой, на этот раз с измельченными листьями. – У тебя странное выражение лица.

Несколько секунд он молчал. Единственным звуком в комнате был звон стекла, когда он ставил банки обратно на полку.

– Хорошо, у меня есть один вопрос.

– Да.

– Ты хорошо себя чувствуешь? Физически? Ты всем довольна?

По коже пробежал холодок, и дело было не в неловкости от прошлой ситуации. Причина была во лжи или, скорее, в правде, которую я не решалась открыть.

– Да. А в чем дело?

Он пожал плечами, делая вид, что все в порядке, но я поймала его быстрый взгляд через плечо.

– Ты кажешься более… голодной, чем обычно. Не то чтобы я переживаю, но если я бы делал что-то неправильно или недостаточно хорошо, ты бы мне сказала, верно?

Я едва не выронила банку, с губ сорвался смешок – пришлось прикрыть рот ладонью, чтобы не расхохотаться. Нахмурившись, Самкиэль повернулся ко мне лицом.

– Это не смешно. Я более чем серьезен.

Я опустила руку.

– Я знаю. Вот почему это еще смешнее. Самкиэль. Умоляю тебя. Ты действительно думаешь, что я не удовлетворена?

– Я не знаю. – Он почесал лоб. – Это глупо. Забудь, что я сказал.

– Это не глупо, – успокоила я его.

Конечно, его удивляли перемены моего настроения и всплески энергии. Моя потребность в крови, сексе… во всем этом сильно возросла. Я была ненасытной, словно пустота внутри меня увеличилась в размерах и умоляла, чтобы я ее заполнила. Единственная проблема заключалась в том, что я не могла ему это сказать. Он бы спросил, что изменилось, и тогда бы мне пришлось все ему объяснять. Я не была к этому готова.

В жизни я успела повидать многое, а теперь, благодаря ему, увидела миры и места, о существовании которых даже не подозревала. Я видела звезды и луны, куда больше звезд и лун в моем мире, и это меня поражало. Но ничто не могло сравниться с этим могущественным, прекрасным, красивым Королем-богом, который подарил мне свое сердце и надеялся лишь на то, что я не причиню ему боль. Самкиэль был самым невероятным и чудесным, что я когда-либо испытывала.

Я подошла к нему – меня тянуло к Самкиэлю, словно вокруг него было магнитное поле. Положив руки ему на плечи, я принялась рисовать мягкие круги большими пальцами – его мышцы напряглись от моих касаний.

– Я клянусь, что это совсем не глупо, и я над тобой не смеюсь. Я просто удивлена, что ты – ты, из всех людей во вселенной, – действительно мог подумать, что я не удовлетворена. Вероятно, ты просто слишком хорош, и это заставляет меня хотеть тебя все сильнее и сильнее.

Один маленький комплимент, и я воочию увидела, как его огромное эго раздувается с новой силой. Что ж, это куда лучше, чем беспокойство.

– Ну… – Он чуть заметно пожал плечами, отводя взгляд, но я уловила его дьявольскую ухмылку. – Когда ты так говоришь, это становится похоже на правду.

Я улыбнулась. Неважно, скрывала я от него что-то или нет – он все равно знал меня лучше, чем кто-либо другой. Мое сердце затрепетало, желудок сжался. Я ненавидела себя за то, что не могу сказать ему правду. Он был прав. Я была голодной – во многих смыслах. Я практически не спала. Неважно, насколько хорош был секс или насколько сильно я выматывалась после наших тренировок, – сон так и не приходил. Реджи был прав. Что-то произошло в том туннеле. Со мной что-то было не так – с тех самых пор, как мы оказались здесь. Я продолжала прятать это за маской тревоги и стресса, но в глубине души знала правду. Я чем-то пожертвовала – там, на холоде и в шаге от смерти. Я отдала что-то ценное ради его жизни и не знала, как ему об этом сказать. Он разозлится на меня из-за лжи и из-за того, что я сделала.

Но сейчас откровенничать было не время. У нас были другие насущные проблемы. Или это очередная ложь, которой я пыталась себя успокоить?

Я ощутила легкое покалывание в затылке. Зрачки Самкиэля на секунду расширились, и он схватил меня за руку, потащив нас в дальнюю часть комнаты. Он прижал меня к стене между полками, когда дверь со скрипом открылась.

Войдя в комнату, женщина зашипела и раздраженно бросила свою сумку на стол. Это была Лирисса, одна из старших целительниц. Я запомнила ее, потому что она была самой стервозной. Направившись к шкафам неподалеку от нас, она тихо выругалась себе под нос, схватила несколько банок и засунула их в сумку. Я слышала, что она о чем-то говорит сама с собой, но не могла разобрать ни слова. Затаив дыхание, я наблюдала, как женщина направляется прямо к нам. Испугавшись, я схватила Самкиэля за руку – в то же мгновение волна энергии окутала нас, и комната стала серой. Голова Самкиэля резко повернулась ко мне, и я увидела, что Лирисса смотрит прямо на нас, а затем невозмутимо протягивает руку, чтобы схватить банку прямо за плечом Самкиэля. Она со вздохом закинула сумку на плечо и вышла из комнаты, закрыв за собой дверь.

Я отпустила руку Самкиэля, и он в изумлении повернулся ко мне.

– Заклинание межпространства?

– Да. – Я кивнула и взглянула на дверь. – Я давно им не пользовалась и рада, что все сработало.

Самкиэль ничего не сказал, удивленно уставившись на меня. Внезапно комната вокруг нас расплылась.

– Это странно, – сказала я, мой голос показался чужим.

– Что именно?

– Тебя два, – сказала я прямо перед тем, как меня поглотила тьма.

11
Дианна

– Кажется, она в порядке.

Я несколько раз моргнула, щурясь от солнца. Яркий свет бил в глаза, и я, зашипев, закрыла лицо рукой.

Кровать со скрипом прогнулась, и чьи-то большие ладони коснулись моего лба.

– Что происходит?

Я застонала и приподнялась на локтях. Голова невыносимо болела и пульсировала.

– Здесь Килли, она тебе поможет.

Голос Самкиэля вытащил меня из темноты.

– Я сказал ей, что ты сильно ударилась головой на тренировке.

Я моргнула, сбитая с толку его словами, пока мои глаза с трудом привыкали к свету. Самкиэль сидел рядом со мной. Килли стояла чуть поодаль, сжав руки. Позади Самкиэля у стены виднелся Реджи. Тренировка? Ах да. Точно. Я отправила нас с Самкиэлем в межпространство, чтобы спрятаться, а затем, должно быть, потеряла сознание. Я слабо улыбнулась Самкиэлю. Он научился лгать ради меня, и я ужасно им гордилась.

– Да? – простонала я, потирая висок для правдоподобия.

Самкиэль взглянул на Килли и похлопал меня по руке.

– Ну, выглядите вы отлично. Я оставила лекарство на столе. Пожуйте эти листья, и отек спадет.

Я улыбнулась ей, а Самкиэль схватил меня за руку. После того, как мы побывали в той комнате с медикаментами, даже Самкиэль засомневался в их надежности.

Килли кивнула ему, и я заметила румянец, проступивший на ее щеках.

– Пришло время и для ваших процедур.

При слове «процедуры» я невольно прищурилась. Процедуры, черт возьми.

Я все чаще ловила себя на мысли, что они вообще не помогают. По краям его шрама образовались тонкие фиолетовые и красные линии, но в ответ на мои вопросы Самкиэль сказал, что в них нет ничего страшного – вероятно, это лишь одна из стадий заживления.

Заметив мой убийственный взгляд, Самкиэль приподнял брови.

– Ты уверена, что в порядке?

– Да, – подняв руку, я протянула ему мизинец. – Честное слово.

Он сжал его в ответ, а затем наклонился вперед, чтобы поцеловать меня в лоб.

– Я скоро вернусь.

Я кивнула, после чего они с Килли направились к двери.

– Килли, возможно, для Ксио будет лучше, если ты останешься с ней. Убедись, что она в полном в порядке, учитывая травму головы, – предложил Реджи.

Самкиэль обернулся к Реджи, и, заметив их взгляды, я тихо усмехнулась. Килли, казалось, расстроилась, что не сможет проводить Самкиэля на процедуры, но все же согласилась остаться. Бросив на меня последний взгляд, Самкиэль закрыл за собой дверь, и звуки его шагов быстро удалились. Реджи снова встал к стене.

– Вас тошнит? – спросила Килли, теперь ее голос был куда менее воодушевленным.

Она села на край кровати.

– Да, но не из-за раны на голове. Я знаю, в чем дело.

Она наклонила ко мне голову.

– В чем?

– Я умираю с голоду.

Клыки вырвались из моих десен, и я дернулась вперед, схватив ее за горло. Закрыв женщине рот рукой, я ощутила, как она кричала мне в ладонь, пока мои клыки терзали ее шею. Я застонала, ощутив во рту теплую, густую жидкость. Я жадно ела, мои глаза закатывались от удовольствия. Я чертовски долго ждала этого. Кровь заполнила мой желудок, все тело покалывало. Я пила, пила, пила.

Я прислушалась к ее сердцебиению и поняла, что пришло время остановиться, но не могла взять под контроль ни свой голод, ни себя. Я еще крепче прижалась к горлу женщины, чувствуя, как она медленно обмякла в моих руках. Вдруг чья-то рука сжала мое плечо и с силой дернула меня в сторону. Мои глаза вспыхнули, и я зарычала, с обнаженных клыков капала кровь. Реджи поднял руку.

– Если ты продолжишь, она умрет. Хочешь, чтобы Самкиэля нашли?

Во мне словно что-то перещелкнуло, мир вокруг снова стал четким и ясным. Бездыханная Килли лежала на кровати. Реджи поднял ее и усадил в соседнее кресло. Взглянув на свое отражение, я поморщилась – с подбородка стекала кровь, глаза горели красным огнем.

– Мне жаль.

Реджи не стал меня ругать.

– Вылечи ее и позволь ей побыть здесь, пока она не сможет хотя бы ходить.

Я встала перед женщиной на колени и прокусила собственный палец. Она безвольно лежала у меня на руках, пока я размазывала свою кровь по укусу на ее шее. Следы от зубов зажили, и я мягко обхватила руками ее голову.

– Килли, – сказала я, когда она моргнула. – Посмотри на меня.

Ее глаза резко распахнулись, а губы задрожали от страха. Она оттолкнула меня, впиваясь ногтями мне в руки в попытке освободиться. Когда она попыталась закричать, я зажала ей рот ладонью и мягко произнесла:

– Эй, с тобой все в порядке. Успокойся, все в порядке.

Она расслабилась, ее глаза приобрели хорошо знакомый мне блеск.

Я медленно опустила руку, пока Килли смотрела на меня немигающим взглядом.

– Ты переработала и устала, вот и все. Скажи остальным, что тебе нужно вздремнуть.

Реджи посмотрел на меня, и я пожала плечами, прежде чем продолжить.

– Ты помогла вылечить Ксио, и она никогда тебя не кусала и не пила твою кровь, ясно?

– Я переработала и устала, – повторила Килли, ее глаза все еще были пустыми и стеклянными. – Мне нужно вздремнуть.

– Вот и умница.

Я поднялась на ноги и отошла в сторону. Реджи принес из ванной тряпку и протянул мне. Я аккуратно вытерла Килли шею, убедившись, что кровь не попала на платье, и отправила ее восвояси. Как только дверь закрылась, я повернулась к Реджи.

– Это было глупо и безрассудно.

Я откинула волосы с лица, желудок все еще терзал меня. Он жаждал, требовал большего.

– Тебе мало.

– Почему все думают, что я не удовлетворена? Это ложь, – прорычала я.

Снова посмотрев на Реджи, я осознала, что он имел в виду не это. В его глазах не было и проблеска понимания, он был откровенно недоволен.

– Ты ела в последний раз в Терре. Сколько времени ты продержишься без еды? Нужно рассказать Самкиэлю и не рисковать его разоблачением.

– Ты не будешь указывать мне, что делать, – огрызнулась я.

– Буду, если твои действия ставят под угрозу всех нас. – Он покачал головой. – Иг'Моррутен, которого морят голодом, может нанести непоправимый ущерб. Если это случится, если ты сорвешься, беспокоясь только о Самкиэле и забывая о себе, ты обречешь на смерть всех нас, и его воскрешение будет бессмысленным. Ты этого хочешь?

Казалось, из комнаты высосали весь воздух. Я никогда не слышала, чтобы Реджи хоть немного повышал голос, но сейчас он практически кричал.

– Что ты видел? – спросила я, догадываясь, что вызвало в нем эту внезапную вспышку гнева.

Его глаза встретились с моими.

– Я видел, как пылает Нефритовый город. – Он ни на секунду не отводил взгляд. – Я видел, как он рушится, и его останки падают в море.

12
Миска

– Кажется, нам придется подвинуть наш рабочий график.

Я зашла на кухню, повсюду гремели кастрюли и сковородки. Всякий раз, когда я куда-то входила, разговоры тут же умолкали. Я протерла глаза, заметив на себе пристальные взгляды Саши и Килли. Обе выглядели нарядными, блестящие волосы были зачесаны назад, а веки накрашены «королевской синевой».

– Я-я, – заикнулась я. – Я пропустила какое-то объявление?

Девушки посмотрели друг на друга. Это в очередной раз напомнило о моем положении – все они делились между собой секретами, а меня всегда оставляли в стороне. Думаю, причина заключалась в том, что я была самой младшей, или, может быть, в моей маме. В любом случае, я была и всегда буду для них нежеланной.

– Да, – сказала Саша, обходя длинный стол. – Сегодня королева заказала ужин с Седаром. Грядет большое объявление или что-то в этом роде.

– Или что-то в этом роде. – хихикнула Килли.

– О, – я вытерла руки о пижаму, не в силах скрыть волнение и трясущиеся ладони. – Тогда мне нужно подготовиться. Я могу помочь с чем угодно.

Какая глупость. Я всегда так делала – предлагала помощь, когда ни я, ни они этого не хотели. Казалось, я не могла остановиться. Я хотела вписаться, стать частью общества, и чем больше я старалась, тем больше они смеялись и игнорировали мое существование.

Саша улыбнулась, но ее глаза по-прежнему оставались холодными. Персонал кухни не обращал на нас внимания и был занят своими делами. Одна из целительниц вошла с целой кипой цветов и виноградных лоз, за ней последовали еще несколько. Действительно, предстоял большой ужин.

Положив руку мне на плечо, Саша вывела меня из кухни в зал.

– На самом деле нам нужна твоя помощь.

– Правда? – Я и сама не знала, почему была так счастлива это слышать. – То есть да, конечно. Что бы это ни было, я хочу помочь.

Я переоделась, надеясь, что длинное прозрачное платье, которое мне дали, будет выглядеть уместно. Платье было слишком длинным для моего роста, но все здешние девушки были куда выше и крупнее меня, так что выбора у меня не было. Сама того не замечая, я улыбалась во весь рот, пока не заметила на себе странный взгляд одной из проходящих мимо целительниц. Я была так рада, что окружающим потребовалась моя помощь и я могу быть полезной. Наконец-то я не чувствовала себя одинокой. Дойдя до купальни, я прошла через большую резную дверь, и доносившиеся оттуда голоса сразу же стихли.

Тот, кого Ксио называла Реджи, замолчал и взглянул на меня. Целительницы шептались, что он, вероятно, супруг Ксио, но она никогда не прикасалась к нему так, как к Седару, и я ни разу не замечала между ними тех томных взглядов и быстрых поцелуев. Я уверяла, что он просто их друг, но они посмеялись надо мной, заявляя, что я ничего не знаю, поэтому я больше об этом не говорила.

– Здравствуй, Миска из Вервании.

Я улыбалась каждый раз, когда он это говорил. Однажды Реджи поймал меня на улице поздно ночью. Я сбежала из своей комнаты, чтобы спокойно почитать дневник матери. Мы поговорили, и я поделилась с ним частью своего прошлого. Реджи сказал, что он, как и я, мало спит. От него я узнала, что в языке Ксио есть слово, которое описывает мои ночные ритуалы, но мне так и не удалось его произнести. Было приятно, что он помнит дом моей матери. Казалось, это делало ее и мои воспоминания о прошлом чуть более реальными.

Я схватилась за края своего платья и поклонилась.

– Здравствуйте, Реджи.

– Тьфу, прошу тебя, никогда ему не кланяйся. Не хватало мне еще одного раздутого эго.

Ксио сидела на краю большой купели для смертных. Даже в такой позе она была живым воплощением элегантности. Закинув ногу на ногу, она закрывала Седара. Он лежал в мутной, наполненной цветами ванне. Иногда я думала, что другие целительницы просто наслаждались, наблюдая за его омовением. Сомневаюсь, что в их присутствии в купальне была хоть какая-то реальная польза, но опять же, я никогда об этом не говорила.

Покраснев, я отвернулась.

– Я прошу прощения. Саша сказала, что вы уже закончили.

О боги. Она солгала, чтобы меня опозорить. Я точно это знала. Наверное, сейчас они с Килли смеялись над моей глупостью. Глаза защипало, и они наполнились слезами, сердцебиение участилось.

– Я вернусь позже.

Я сделала шаг назад и повернулась к двери.

– Реджи, – сказала Ксио.

Она не повысила голос, ее тон был спокойным.

Реджи тут же преградил мне путь к отступлению.

– Миска, не драматизируй. Все в порядке. Он даже не голый, только наполовину, – успокоила меня Ксио.

Реджи взглянул на меня с той же теплой улыбкой, кивнув, призывая развернуться. Я сглотнула и последовала его указу – Ксио все так же лениво восседала на резном ободе купели. Седар посмотрел на нее с легкой ухмылкой и покачал головой.

Другие целительницы часто его обсуждали. Им нравились его телосложение, его улыбка, то, как он ходил, и другие вещи, которые заставляли меня краснеть. Но лично мне больше всего нравилось то, что он был всем своим существом предан Ксио. Он смотрел на нее так, словно она сошла со звезд. Это напомнило мне книги, которые я так любила читать по ночам. Остальные смеялись надо мной, но я предпочитала мечтать о волшебных принцах, чем думать о том, что приготовила мне эта жизнь. Седар был похож на рыцаря, защищающего свою драгоценную возлюбленную. Я не видела в нем мятежника, которого описывала наша королева.

– Слушай, – сказала Ксио и встала, открыв вид на тело Седара. Он вздохнул и опустил голову, потирая переносицу. – Не то чтобы я кому-то не доверяю… Скажи мне, – она сжала руки и сделала шаг вперед, – только между нами, девочками. Кто-то из них влюблен в моего Седара?

– Ди… Ксио.

При ее приближении я сглотнула ком в горле. Даже если она не хотела меня пугать, от исходящей от нее силы у меня по коже бежали мурашки. Иногда при виде этой женщины у меня рождалось желание убежать и спрятаться. Королева с трудом терпела ее присутствие, жалуясь, что Ксио принесла в город тьму.

– Эммм.

Я оглянулась на Седара, боясь что-либо сказать. Его глаза были устремлены на нее – не со злостью, а так, словно что-то в ее словах его удивило.

– Я-я…

– Все в порядке, можешь мне сказать. Не бойся.

Она остановилась передо мной, положив руки на бедра. Реджи придвинулся ближе ко мне.

– Ксио, – крикнул Седар из-за ее спины.

Я услышала всплеск воды – он перегнулся за край купели.

Ксио проигнорировала его, впившись в меня глазами. Я часто терпела взгляды других, когда они насмехались надо мной, но с ней я этого не ощущала. Они называли ее зверем и ревновали Седара, но со мной она всегда была добра. Напротив, она заставила меня почувствовать, что ей действительно не все равно, – особенно той ночью.

– Большинство из них, – прошептала я.

Ксио издала победный звук и повернулась, указывая пальцем на Седара. Он застонал и закатил глаза, после чего они заговорили на языке, которого я не знала. Он замахал руками, и вода расплескалась – казалось, они о чем-то спорили.

– Они безвредны, – добавила я, снова привлекая внимание Ксио.

Седар прошептал слова благодарности и провел рукой по своим мокрым, зачесанным назад волосам.

– О, ну насколько я слышала, в самом начале это было не так, – сказала Ксио.

– Они боятся тебя и ни за что не решатся причинить вред. По крайней мере, тебе.

Последнюю фразу я произнесла сама того не желая, но, похоже, Ксио ее услышала. В комнате воцарилась тишина.

– Они что-то с тобой сделают? – спросила Ксио, и на секунду она выглядела… по-настоящему обеспокоенной.

Я пожала плечами.

– Не думаю. Они не так плохи, как кажутся.

Эту ложь я повторяла себе слишком часто. Беспокойно дернув плечами, я отвернулась, но Ксио продолжала смотреть на меня.

– Ксио, – снова сказал Седар, и на этот раз его голос звучал особенно предупреждающе.

Может быть, я разозлила их обоих.

Я покачала головой.

– Извините, я отвлеклась. Я пришла не просто так. – Сжав пальцами длинные рукава своего платья, я нерешительно продолжила: – Все готовятся к сегодняшнему ужину и заняты припасами, но у нас возникла небольшая проблема.

– Какая?

– Мы использовали последнюю партию трав для лечебного лосьона, а нужное нам растение находится в другом мире. Саша сказала, что мы не рассчитывали, что ингредиенты закончатся так быстро.

– Ладно. – Ксио махнул рукой. – Пусть кто-то из вас принесет еще.

– Это растение есть только на краю Рекумна.

Ксио оглянулась на Седара, который внимательно за ней наблюдал, положив руки на край купели.

– Ты говоришь так, будто я знаю, где это.

Седар вздохнул.

– Это как минимум в нескольких часах отсюда, но с порталом это займет всего пару минут.

– Дай угадаю, нам нужно пойти и достать его?

Я кивнула.

– Если королева хочет, чтобы мы вовремя были на сегодняшнем ужине, – вмешался Седар, – я полагаю, нам нужно отправиться прямо сейчас.

– Нам? – переспросила Ксио.

Седар поднялся из мутной воды, и хотя его причинное место было прикрыто, я отвела взгляд, уставившись на ноги Ксио.

– Да, нам, – повторил он, выходя из купели.

Я все еще стояла, опустив голову. Ноги Ксио направились к нему, замерли совсем рядом, а затем отступили. Она обернула вокруг него длинную ткань, которая практически доходила до пола.

Подняв взгляд, я увидела, как Ксио отрицательно качает головой. Он быстро надел рубашку, но я успела разглядеть рану на его животе и невольно поморщилась. Она не заживала, и теперь от краев зигзагами расходились фиолетовые линии.

– Ты, – Ксио ткнула его прямо в грудь, – никуда не пойдешь.

– И ты не пойдешь одна, – парировал он.

– Я буду не одна. Со мной будет Реджи.

Последний издал недовольный звук – нечто среднее между удивлением и отрицанием. Седар резко повернул голову и бросил на него сердитый взгляд.

– Без обид, но есть хоть что-то, в чем он сильнее меня?

– Мы не планируем применять силу. Я беру его только для того, чтобы у тебя из ушей не шел пар от недовольства. И потом, ты действительно думаешь, что мне нужен защитник?

Седар закатил глаза

– Да. Ты уже с ним знакома, не так ли?

Она игриво шлепнула его по плечу, и они оба улыбнулись.

– Я ухожу. А тебя ждет встреча с королевой.

Она схватила его за края рубашки, притянула к себе, крепко поцеловала в губы и отступила.

– А потом я вернусь, чтобы угостить тебя десертом.

Глаза Седара округлились – мне стало интересно, что означает слово «десерт».

– Что такое десерт? – спросила я Реджи.

Он покачал головой.

– О некоторых вещах лучше не знать.

13
Самкиэль

Надевая брюки, я смотрел на свое отражение в зеркале. Резкая боль пронзила рану, и, поморщившись, я прижал к ней руку – невероятно, но она все еще продолжала пульсировать. Говорить об этом Дианне не хотелось. У нее и без того было много поводов для беспокойства. Она часто спрашивала меня о самочувствии, и я постоянно ощущал на себе ее внимательный взгляд. Я выдавливал улыбку, притворяясь, что не испытываю боль каждую чертову секунду. Я чувствовал себя слабым и беспомощным – казалось, моя сила все еще витает где-то в небесах.

Я осторожно провел пальцами по ране. Та чертова штука чуть не разрубила меня надвое. Лиловых линий по краям шрама стало еще больше, боль лишь усиливалась. Сдерживаясь, чтобы не выругаться, я натянул белую тунику через голову и прерывисто вздохнул. Изучив взглядом шнурки кофты, перекрещенные на груди, я оставил их развязанными. Одежда и так была чересчур тесной. Отвернувшись от зеркала, я взглянул на пустую комнату и взмолился всем древним богам, чтобы корень, который добыла Дианна, помог. В голове мелькали картины прошлой ночи – как я проснулся от такой невыносимой боли, что мне пришлось бежать в ванную. Легкая улыбка изогнула мои губы – я вспомнил, как Дианна сидела на полу рядом со мной, ее рука мягко гладила мой затылок, пока я извергал наружу все съеденное за день. Она разговаривала со мной, отвлекала меня историями о ее прошлой жизни с Габби и обо всех своих планах и мечтах. О боги, трудно любить ее еще сильнее, но мои чувства возрастали с каждым днем.

Я беспокоился, что, если не исцелюсь в ближайшее время, она начнет угрожать целителям или, что еще хуже, сожжет все это чертово место дотла. Хотя то, что делали целители, похоже, и правда не помогало. Единственным средством, которое, казалось, приносило хоть какое-то облегчение, был чай от Миски. Я подошел к краю кровати, придерживая свой бок, и наклонился, чтобы зашнуровать обувь.

Кто-то постучал в дверь, и прежде, чем я успел ответить, она открылась – в комнату вошла целительница по имени Килли.

– Она готова вас принять.

Обеденный зал был, мягко говоря, перегружен. Столы украшали цветы и виноградные лозы, а колонны были увиты пышными растениями до самого потолка. Фрилла сидела во главе стола, а один из ее консортов⁴ наклонился, чтобы наполнить ее бокал мерцающей желтой жидкостью. Дождавшись, пока он отойдет, Фрилла сделала глоток. На ней было кремовое шелковое платье, воротник которого возвышался за головой наподобие короны.

– Седар, ты чудно выглядишь, – поприветствовала она, взмахнув руками. – Пожалуйста, садись.

Я улыбнулся, и, стоило мне опуститься на стул, как рука инстинктивно потянулась к ране.

– Как твое настроение этим вечером, королева Фрилла?

Ее щеки вспыхнули, но она продолжила медленно потягивать свой напиток.

– Прекрасно. Надеюсь, ты не против, что я устроила этот ужин.

Члены ее свиты расставили перед нами тарелки с фруктами и мясом. Мне едва удалось не скривиться от запаха – после ночных испытаний желудок все еще не успокоился.

– Нет, совсем нет. Я тоже собирался с тобой поговорить.

– О? – Она наклонила голову. – О чем же?

– Вероятно, ты помнишь самую молодую из здешних целительниц, – сказал я, поднося к губам бокал вина. Остальные в комнате замерли. – Не думаю, что старшие к ней относятся справедливо.

Фрилла будто ощетинилась.

– Уверяю, что это не так. У нее есть крыша над головой, кровать, еда и возможность обучиться искусству исцеления. Она просто молода и думает, что весь мир против нее. Ты же знаешь этих подростков.

Даже одного глотка вина хватило, чтобы мой желудок сжался, и я поставил свой бокал обратно на стол.

– Да, но также я знаю, что недобрые слова и насмешки в столь юном возрасте могут сильно сказаться на личности, – возразил я, взглянув на нескольких целительниц, которые прекратили есть и откровенно подслушивали наш разговор.

– Она молода, – вздохнула Фрилла. – Вероятно, она приукрашивает истории о плохом обращении, надеясь, что смелый молодой мужчина бросится ей на помощь. С каких пор ты стал ее рыцарем?

Слова были пронизаны горькой ненавистью, и я понял, что все, сказанное Миской, было правдой. Они действительно презирали ее мать за то, что она сотворила, и вымещали это на ее дочери.

– Уверяю, я далеко не рыцарь. Скорее наблюдатель.

От мягкой улыбки на лице Фриллы не осталось и следа. Ей не нравилось, когда с ней спорили. Казалось, в этом было наше единственное сходство. Двери позади меня хлопнули, и в комнату вошла одна из пожилых целительниц. Шаркающей походкой она пересекла зал и, не удостоив меня взглядом, наклонилась к Фрилле и что-то прошептала ей на ухо. Я схватился за бок, и меня снова затошнило от боли.

Целительница и королева закончили свой тихий разговор, и старушка поспешила из комнаты. Удовлетворение промелькнуло на лице Фриллы. Довольная, она сделала глоток из бокала.

– Я позабочусь о том, чтобы ситуация с Миской была решена. Это тебя устроит?

Я мягко ей улыбнулся.

– Прекрасно. Я бы не хотел, чтобы ей причинили вред в отместку за то, что я просто задал вопрос.

Королева выпрямилась и указала на мою тарелку.

– С тобой все в порядке? Ты не притронулся к еде.

– О да. – Улыбку, которую я выдавил, едва ли можно было назвать дружелюбной. Мое доверие к ней и этому городу уменьшалось с каждой минутой. – Я просто не голоден. Мои извинения.

– Не удивительно, учитывая твою рану.

Я кивнул.

– Тем более что я ежедневно подсыпала тебе в еду яд в течение последних нескольких недель. В твои напитки и даже в воду, которой ты мылся. Доза была такой маленькой, что даже твоя ручная кровопийца его не заметила. Уверена, он действовал и на нее, учитывая ее вкусовые пристрастия.

Комната закружилась, моя рана бешено запульсировала, тошнота снова подкралась к горлу. Я уставился на свой напиток в отчаянной попытке сосредоточиться, но мое зрение предательски затуманилось.

– Сперва я боялась, что ты заметишь. – Фрилла выдернула маленький шип из волос и медленно поднялась со стула. – Экстракт из семян цейле может вырубить даже самых больших зверей. Он медленно проникает в кровь, препятствуя процессу заживления, а затем переключается на нервную систему. Действия, которые раньше казались простыми, становятся почти невозможными. Он вызывает головную боль, головокружение, тошноту и даже лихорадку. Учитывая твою предысторию, мне следовало действовать аккуратно, чтобы выиграть достаточно времени. В последнее время в других королевствах немало дел – ну, ты и сам знаешь. Не так просто поддерживать власть нашей Единственной Истинной Королевы.

Ее смех был мстительным и жестоким, но в одном она ошибалась. Ее догадка была неверна – Дианна мной не питалась, но все же ела здешнюю еду. Черт. Мне нужно было как можно скорее ее предупредить. Я с трудом поднялся на ноги, но чуть не рухнул, когда невыносимая боль пронзила все мое тело. Эти линии вокруг раны были вызваны ядом, и поэтому мне не становилось лучше.

Боль разрывала живот, и, схватившись за край стола, я упал обратно на стул. Фрилла остановилась рядом со мной, все еще держа шип в руке.

– Нефритовый город славился своими целителями. Ты и твой зверь его испортили.

Я закашлялся, комната закружилась перед глазами.

– Мы все еще известны своим мастерством, но делимся им только с теми, кто находится под властью Нашей Королевы. Теперь наша специальность – яды. Это ей действительно нравится. – Фрилла провела рукой по моему горлу и наклонилась. Я вздрогнул, когда игла пронзила мою шею, и мои конечности обмякли. – Неразбавленный яд цейле действует как паралитик. Так оно защищает себя от нападений в дикой природе. Я подумала, что это лучший способ с тобой совладать. – Ее руки скользнули по моим плечам и рукам, когда она наклонилась еще ближе. – Учитывая все твои восхитительные мышцы.

Меня затошнило, и дело было не только в яде.

– Ты действительно прекрасный экземпляр. Я хотела оставить тебя, убить эту девку, с которой ты заявился, и сделать тебя одной из своих игрушек, но наша королева не церемонится с такими перебежчиками, как члены Ока. Она будет счастлива, когда вы оба предстанете перед ней и понесете заслуженное наказание. По крайней мере, я точно не останусь без награды.

Фрилла повернула мою голову к себе.

– Если ты прикоснешься ко мне, она сожжет тебя и твой драгоценный город.

– Сомнительно. Очень скоро она умрет. Я об этом позаботилась.

– И что же ты сделала? – усмехнулся я.

Фрилла вскрикнула, выдернув свою руку из моей. Крошечные искорки электричества обожгли ей ладонь, но быстро погасли.

– Как? – спросила она, уставившись на меня.

Ее вопрос остался без ответа, потому как двери распахнулись. Топот бронированных сапог эхом разнесся по залу – вошли солдаты, одетые в золотисто-черные доспехи, на их наплечниках красовались изображения безногих существ Нисмеры. Шеренга остановилась у дальней стены.

– Королева Фрилла, – раздался голос, и солдаты расступились, пропуская высокого командира.

Мое тело покачнулось, комната то появлялась, то исчезала перед глазами. Пот заливал мою кожу, и я почувствовал дрожь. Я наблюдал, как командир вложил пергамент в руку королевы, потом они обменялись несколькими словами. Затем мужчина повернулся ко мне, моргнул единственным глазом и подошел ближе.

Чертов циклоп.

Схватив меня за волосы, он повернул мою голову в сторону и осмотрел метку, которую выбрила там Дианна. Наша уловка сработала.

– Член Ока, – прошептал он мне на ухо. – Не могу дождаться, когда наша королева выпотрошит тебя.

Это было последнее, что он сказал, прежде чем ударить меня головой об стол. Когда перед глазами потемнело, а мое тело обмякло, я беспокоился не за себя.

Моей последней мыслью была и всегда будет она. Я боялся за мир и то, что они выпустили на свободу.

14
Дианна

– Знаешь, для мира, полного так называемых волшебных растений, тут слишком сложно найти один-единственный нужный цветок.

Я вскинула руки в воздух, пока Реджи рассматривал большой пышный кустарник. Планета, на которую нас послали, оказалась совсем не такой, как я ожидала, – леса Онуны и близко недотягивали до здешней буйной природы. Мы шли по крайней мере час, высматривая проклятые растения, за которыми нас отправили.

– Согласен.

Мы остановились, когда лес поредел, открыв вид на свежий, зеленый луг. Я откинула прядь волос с лица, зацепила ее за ухо и опустилась на колени, присматриваясь к недавно зацветшему кустику.

– Миска сказала, что это ему поможет. – Я вздохнула. – Вчера вечером ему стало очень плохо. Я так боюсь, что копье повредило что-то внутри и он уже никогда не восстановится.

– Они великолепные целители, – сказал Реджи у меня за спиной. – Удивительно, что его рана до сих пор не зажила.

Я встала, вытирая руки об штаны, и повернулась.

– Еще один укол? Не помню, чтобы раньше ты был таким дерзким.

– Цена твоего поступка – какое-то важное внутреннее изменение, поэтому я не удивлюсь, если это отразилось и на нем.

– Реджи, – вздохнула я, – давай в другой раз?

– Я понимаю, что ты не хочешь об этом говорить, но…

Я прищурилась.

– Понимаешь? Тогда почему ты продолжаешь тыкать меня носом в какие-то страшные последствия? Я не могу и не хочу думать о возможности его потерять.

– Я имею в виду, что ты обязана учитывать все возможные исходы.

Мое сердце колотилось.

– Я уже все обдумала, ясно? И если продолжу об этом размышлять, то сойду с ума. Я не могу снова его потерять – это единственное, что я знаю. Я этого не переживу. Боль, которую я чувствовала в том туннеле, была такой, словно каждая молекула в моем теле разорвалась на части. Это было хуже удара ножом. Раньше я думала, что уже сломана, но… тогда моя душа раскололась надвое, Реджи. Я чувствовала это. Часть меня умерла, когда погибла Габби, а та часть, которая осталась, та, которую он помог исцелить, умерла там, внизу, вместе с ним.

Реджи смягчился.

– Я боюсь перемен, вот и все. Твой аппетит возрос. Твое поведение и характер нестабильны, и ты это знаешь. И я боюсь, что это только начало.

Я долго молчала, глядя на цветущее поле.

– Думаешь, я превращаюсь в монстра?

– Я не знаю, во что ты превращаешься, но ты эволюционировала относительно той, кем была, и это все изменило. Ты воскресила бога из мертвых, Дианна. Такого никто никогда не совершал, и твой поступок потребует равноценной оплаты взамен. Ты глупа, если думаешь, что сможешь избежать последствий. Можешь ли ты, глядя мне в глаза, сказать, что считаешь иначе?

– Ну, я бы не волновалась так сильно. Пока он жив, вселенная будет продолжать вращаться. Или что-то в этом роде.

Реджи подошел ко мне ближе, и что-то похожее на беспокойство мелькнуло в его глазах.

– Я думал, ты придешь к выводу, что рассказ о произошедшем в тоннеле пойдет ему на пользу, но ты, похоже, полна решимости унести эту тайну в могилу.

– Я не собираюсь. Еще не время.

– Когда же оно настанет?

Я слишком громко вздохнула, отвернулась и прошла под огромным стеблем наполовину свалившегося растения.

– Не знаю, но сейчас это кажется неправильным, – сказала я, с хрустом сломав один из стеблей. Позади меня шуршали шаги Реджи.

– Чем дольше ты тянешь, тем труднее будет вам обоим. Он имеет право знать. К тому же даже целители не могут справиться со смертельной раной.

Я остановилась.

– Это правда?

– Я только предполагаю, – сказал Реджи. – Пришлось изучить архивы. Было сложно найти что-то на эту тему, но мне удалось выяснить, что смертельные раны могут быть вечными. Они навсегда остаются даже у реинкарнированных.

– Реинкарнированных?

– Тех, у кого достаточно сил, чтобы выходить за рамки жизни и рождаться снова и снова, пока не будет достигнута истинная цель. Клинок был пропитан твоей кровью и древней магией. Он был предназначен не только для убийства Самкиэля, но и для того, чтобы открыть все измерения. И в обеих этих целях он преуспел. Боюсь, обычных лечебных зелий и смесей здесь недостаточно.

Я покачала головой, прежде чем провести рукой по лицу.

– Я не могу доверять им, не полностью.

Реджи поднял одну бровь.

– Но ты доверяешь им достаточно, чтобы они давали ему лекарства, от которых нет улучшений.

Я отвернулась, осознавая, что Роккаррем прекрасно знает причину. Он хотел, чтобы я сказала это вслух. Может, я была эгоисткой. Может, мне нужно было сильнее давить на Самкиэля, а может, я все еще слишком с ним церемонилась, но я просто не могла выбраться из того проклятого туннеля всякий раз, когда закрывала глаза. Я никогда не забуду, как держала его, пока он бледнел и холодел у меня на руках.

– Почему это так важно для тебя? – рявкнула я. – Потому что ты больше не видишь пророчества?

Реджи остановился позади меня – я ждала, что он скажет. Когда ответа не последовало, я вздохнула и обернулась. Взгляд Реджи был сосредоточен на границе леса, и я замерла, чтобы прислушаться. Жужжащий звук эхом разнесся между деревьев, а затем прекратился.

– За нами следят, – прорычала я.

– Не следят, – сказал Реджи. – Это ловушка.

Я зашагала в сторону леса. Реджи прошептал мое имя, но я не остановилась, пока не увидела портал, рядом с которым стоял высокий мужчина с одним глазом посередине лица. Подняв руку, незнакомец закрыл портал. Его окружали солдаты – все в нелепой золотой броне, в которую Нисмера облачила свою армию.

Реджи встал рядом со мной.

– Их не менее тридцати, включая командира.

Я мягко улыбнулась, похлопав его по плечу.

– Хорошо, я просто пойду поздороваюсь. Ты оставайся здесь.

– Будь осторожна. – Реджи кивнул в сторону солдат. – Нисмера знает, кто ты такая. Она не пошлет солдат без достаточно сильной подготовки.

– Принято к сведению.

Я вышла из кустов, и все глаза обратились ко мне.

– Итак, раз все вы здесь, я полагаю, что Нисмера получила мою записку? – Я надула губы. – Какая жалость, что сама она не удосужилась прийти. Скажите, она всегда посылает вместо себя лакеев?

– Так ты и есть тот Иг'Моррутен, который ей так сильно нужен?

Мой взгляд упал на одноглазого генерала, который вышел вперед. Он возвышался над остальными солдатами, которые выстроились за ним, положив руки на рукояти мечей.

– Я ожидал, что ты будешь выглядеть иначе – возможно, чуть страшнее. Ты просто крошечная.

Я взглянула на себя, затем снова на огромного циклопа-командира.

– Думаю, по сравнению с тобой все небольшие.

– Это не имеет значения. – Его голос эхом разнесся по лесу, солдаты рядом с ним двинулись вперед. – Теперь ты задержана Двадцать третьим легионом.

Я скрестила руки на груди.

– Я? Думаю, для этого вам понадобится чуть больше усилий.

Командир рассмеялся, положив одну руку на живот, а затем оглянулся на свою армию – солдаты послушно засмеялись вслед за ним.

– О, я так не думаю.

Я вытянула руку, в который уже танцевал шар из пламени, и повернулась к ним.

– Ты уверен?

Один за другим солдаты завели руки за спины и вытащили светящиеся острые копья.

– Ох, ну и ну.

Отрубленная конечность ударилась об дерево, пока генерал беспомощно хрипел, лежа на земле.

Реджи вышел из кустов и подошел ко мне, сгоревшая трава хрустела у него под ногами. Не убирая каблук с горла генерала, я уперла руки в бока и повернулась к Реджи.

– Ты был прав насчет оружия.

Я кивнула на части тел, усеявшие землю. Несколько разбросанных рядом с ними копий все еще светились. Мой локоть побаливал в месте удара – того самого, после которого я стала уворачиваться чуть быстрее.

– Я так и думал, – сказал Реджи, прежде чем посмотреть на генерала, которого я держала под каблуком.

Он вцепился в мою ногу, пытаясь дышать, его единственный глаз теперь был налит кровью.

– С тобой все в порядке?

Я пожала плечами.

– Несколько небольших ожогов. Не верю, что они действительно собирались меня победить с такой ужасной подготовкой. Я в порядке.

Реджи уважительно кивнул.

– А что с ним?

Поджав губы, я наклонила голову и повернула лодыжку. Тело циклопа обмякло, руки безвольно упали.

– Что с ним?

– Я предполагал, что ты оставишь одного в живых…

– Я так и сделала.

Я наклонилась и вырвала у командира единственный глаз, после чего подошла к полураздавленной девушке, прислонившейся к дереву. Она сидела, схватившись за живот – рана была настолько глубокой, что она могла только шипеть. Я сорвала с ее головы треснувший шлем, и она выругалась на неизвестном мне языке.

– Реджи, переведи кое-что, пожалуйста.

Реджи кивнул.

Я присела перед девушкой на корточки и показала ей глаз генерала. Она с усилием отвернулась.

– Я хочу, чтобы ты передала это Нисмере. Покажи ей, что осталось от ее драгоценного легиона.

Реджи заговорил на ее языке, повторяя мои слова. Ее лицо побледнело. Она думала, что я собираюсь ее убить.

– Теперь расскажи мне, как вы меня нашли.

Девушка задрожала, кровь текла между ее пальцами. Тем не менее она заговорила, глядя то на Реджи, то на меня.

– Нас послали поймать дикого Иг'Моррутена.

Я взглянула на Реджи.

– Я догадываюсь об этом. Спроси ее зачем?

Реджи послушно перевел. Она взглянула на меня, а затем обратилась к нему.

– В Нефритовом городе полно целителей, но они специализируются на ядах. Они подчиняются Единственной Истинной Королеве.

Я вздохнула и встала.

– Мы с Самкиэлем были правы. У них уйма банок с редкими и опасными растениями. Самкиэль не знал, чем конкретно они занимаются, но мы догадывались, что что-то не так. Ладно, нам нужно вернуться за ним, а затем…

Женщина-солдат издала резкий смешок, за которым последовал влажный, болезненный кашель. Она пристально посмотрела на меня и что-то сказала Реджи.

Его глаза расширились, но он молчал.

– Что она сказала?

– Ты должна пообещать…

– Что она сказала? – Я подскочила вплотную к нему.

– Она сказала, что ты тратишь на нее время, но это бессмысленно. Предатель, с которым ты работаешь, уже схвачен и будет казнен, когда его доставят к Нисмере. Она сказала, что ты уже проиграла.

В эту секунду мой разум перестал мне подчиняться. Выходит, сперва они отправились в Нефритовый город. Мучительная тьма охватила меня, словно пожар. Я развернулась и схватила девушку за горло, прижав ее к дереву.

– Скажи мне, куда они его увезли, – прорычала я, – и, возможно, останешься в живых.

Девушка закашлялась, схватив меня за запястье, но я надавила еще сильнее, прежде чем позволить ей глотнуть воздуха.

Она взглянула на Реджи, после чего заговорила хриплым, надломленным голосом. Реджи переводил, стоя у меня за спиной.

– Нисмера нам не сказала. Она доверила это только Фигу, генералу, чей глаз ты держишь в руке, – ответил Реджи.

– Логично. – Я пожала плечами. – Но он не был настроен на диалог, так что приходится разговаривать с тобой. Что ты знаешь?

Я ждала, пока Реджи спросит и переведет ее ответ.

– Ты – мятежница, и те, кто работает с тобой и помогает тебе, будут сильно страдать. Судно с предателем уже на пути к Нисмере. Они собираются привезти его к ней, чтобы…

По коже побежали мурашки. Знала ли Нисмера, что Самкиэль жив? Нет. Слишком рано. Он едва удерживал клинок. Вены вдоль его шрама темнели все сильнее, а мне оставалось только доверять его тем целителям. Я знала, что ему становится хуже. Я знала это, когда часы тренировок сократились, когда он даже не хотел прикасаться ко мне, предпочитая просто лежать рядом. Не было никаких сомнений, когда прошлой ночью его выворачивало наизнанку в ванной. Слова Реджи плясали у меня в голове, наполняя меня ужасом. Что, если он был прав? Что, если я лишь ненадолго продлила ему жизнь?

Я больше ничего не слышала.

Больше ничего не чувствовала.

Он обмяк в моих руках, его лицо стало мертвенно– серым.

Цвета исчезли.

Свет исчез.

«Я люблю тебя…»

Люблю.

Люблю.

Люблю.

«Помни, я люблю тебя…»

Клыки вырвались из моих десен, и я резким рывком впилась в шею женщины. Она кричала и билась в конвульсиях, пока я не выпила все без остатка. Ее тело рухнуло на землю, а я отвернулась, вытерев кровь с лица рукавом.

– Дианна, – укоризненно произнес Реджи. – Вот что я имею в виду, когда прошу контролировать ситуацию. Ты могла бы узнать больше информации.

– Мне не нужна информация. Только сила.

Протиснувшись мимо него, я добралась до тела павшего генерала, сняла перчатку с его руки и бросила ее Реджи. Он поймал ее одной рукой и посмотрел на меня.

– Куда ты идешь?

– А ты как думаешь?

– Дианна.

– Помолчи. – Я развернулась, вытянув руку, чтобы ткнуть в него пальцем. – Сейчас я балансирую на чертовом краю, Роккаррем. Так что не указывай мне, что делать. Я не могу потерять его во второй раз. Не могу.

Не смогу потерять его так, как потеряла ее. Эти слова промелькнули в моей голове, но так и не слетели с моих губ.

– Дианна. – Реджи остановился передо мной и взял меня за руки. Я с шипением отстранилась, словно обжегшись о его ладони. – Этот ребенок не заслуживает твоего гнева.

Он говорил о Миске. Зрение обострилось, и я поняла, что мои глаза покраснели.

– Ты думаешь, я причиню боль ребенку?

– Если ты в слепой ярости сожжешь этот город, если он падет, она погибнет вместе с ним.

Я отвернулась, не отзываясь, даже когда он звал меня по имени.

– Держи эту перчатку, Реджи. Я вернусь, – сказала я.

Мои руки превратились в крылья, кожа сменилась чешуей. Рев разнесся по воздуху – мое тело изменилось быстрее, чем когда-либо прежде. Я мысленно проложила маршрут – мой взгляд был нацелен на Нефритовый город.

15
Миска

Я знала, что погибну. Я уже никогда не увижу величественные каменные замки, о которых писала моя мама, или деревья, которые меняют цвет в зависимости от сезона. Я ничего из этого не увижу из-за того, что они сделали.

Они смеялись вместе с королевой, звеня сверкающими бокалами и обсуждая награду, которой их одарит Нисмера, и то, как Нефритовый город станет центром всех новых королевств. Смех и веселье затихли, когда тьма распространилась по комнате, заслонив собой солнце. Но не темнота, а рев, разбивающий стекла, заставил меня задрожать от ужаса. Этот звук навсегда останется в моей голове. Столы тряслись, тарелки летели на пол. Земля содрогнулась, и я поняла, что она здесь. Я никогда не слышала ничего столь громкого и не чувствовала ничего столь горячего. Мир рушился, и это была моя вина – я так и не поняла, что они никогда меня не примут. Они лишь использовали меня, чтобы отвлечь ее.

Теперь смерть ожидала всех нас и наш мир.

Пламя обрушилось на землю, крики ужаса разнеслись по рушащимся коридорам. Я закрыла нос ладонью и побежала вниз по лестнице. Запах, о боги, запах. Мои глаза наполнились слезами, когда я схватилась за подол платья, который путался у меня в ногах.

Она издала оглушительный рев, и я упала, ударившись о ближайшую стену. Рухнув на твердый камень, я тут же подскочила и побежала к резному окну.

– О боги.

От ужаса я зажала рот руками. Город был охвачен огнем, кусок за куском падая в бушующее внизу море. Мое сердце бешено колотилось. Нужно было спуститься вниз и найти спасательный плот. Я вспомнила, как Саша и Килли говорили о чем-то подобном, когда планировали однажды ночью улизнуть из города.

Не теряя времени, я принялась пробираться сквозь дым, огонь и страх, пока мир вокруг меня рушился. Зал у подножия лестницы, спрятанный в недрах дворца, использовали в качестве склада. Сюда допускались только старшие целители. Тени плясали на стенах, свет лился из одной из комнат. Я была не первой, кто об этом подумал.

– Ты видишь, что она сделала и что на нас навлекла? – прошипел кто-то изнутри комнаты.

– Нам нужно уходить сейчас же, – ответил другой женский голос, и стены снова затряслись, едва не сбив меня с ног.

Нет. Если они уйдут, я здесь застряну. Или, что еще хуже, сгорю заживо, как и другие.

Я поспешила, не заботясь о том, заметят ли они меня и что скажут. Я просто хотела спастись, но, войдя в комнату, замерла на месте.

Они вскинули головы – увидев меня, самая старая целительница, Франция, поморщилась. С ней было еще несколько целительниц, включая Сашу и Килли.

На них висели сумки, полные золота, драгоценностей и редких трав. Казалось, они совершили набег на сокровищницу королевы.

– Вы воруете, пока город рушится.

Женщины усмехнулись.

– Как вышло, что самая надоедливая из всех людей до сих пор жива? – возмутилась Саша.

Девушки схватились за свои сумки, словно думали, что я попытаюсь их отнять. Комната тряслась, весь дворец ходил ходуном. Я споткнулась, ухватившись за стол.

Все нервно переглянулись.

– У нас нет на это времени. Давайте пойдем к плотам, – сказала Саша.

Плоты. Их было всего два, и, судя по всему, для меня места не осталось.

Мои глаза расширились, и на мгновение мы все уставились друг на друга, прежде чем они повернулись и побежали к двери. Я последовала за ними, но вдруг мою щеку пронзила острая боль. Я вскрикнула и упала на пол. Откинув волосы, я прижала ладонь к пульсирующей щеке и посмотрела на Килли. Она стояла надо мной, ее рука все еще была сжата в кулак.

– Ты никуда не пойдешь, – практически выплюнула она. – Останься здесь и умри благородно, в отличие от твоей матери.

Слезы жгли мне глаза, и я не могла с ними бороться. Я точно знала, что сгорю здесь или погибну в водах океана.

– Килли, – позвала Саша с другого конца коридора.

– Вы обе, быстрее. У нас нет на это времени, – прошипела Франция. – Нам нужно…

Раздался тихий хлюпающий звук, и Франция замолкла, ее лицо застыло в жуткой гримасе. Ее руки обмякли, а глаза закатились. Словно в замедленной съемке, она наклонилась вперед и упала на пол.

– Ты хотела что-то сказать?

Ксио.

Ее рука была вытянута, мясистая масса лежала на окровавленной ладони. Она сморщила нос, и сердце Франции с влажным хлопком ударилось об каменный пол.

Целители закричали от страха, и комнату охватил хаос. Я закрыла уши руками и отвернулась, свернувшись в клубок на полу. Я плакала, зная, что я следующая. Она найдет меня и вырвет мое сердце, а я была такой слабой. Я ничего не могла сделать, чтобы ее остановить.

Саша закричала, а затем из ее горла вырвалось бульканье, словно она задыхалась. Я услышала, как ее тело упало на пол, после чего последовал низкий, злобный рык. Затем раздался чей-то топот и еще больше криков. Я узнала голос Килли, умоляющей сохранить ей жизнь, а затем – тишина. Единственным звуком был треск огня, но пламя не коснулось моей кожи – казалось, все застыло. Ксио ушла? Несколько секунд я ждала, а затем, дыша через нос, открыла глаза.

Я закричала, но крик почти сразу замер в горле – ужас лишил меня возможности издать звук. Ее лицо было всего в нескольких дюймах от моего. Ярко-красные глаза пристально смотрели на меня. Через долю секунды ее рука метнулась и схватила мой подбородок. Вот оно. Я была уверена, что Ксио собирается оторвать мне голову, но почему-то она этого не сделала. Напротив, она слегка наклонилась, осматривая мою щеку в месте удара Килли. Я чувствовала, как она пульсирует, и знала, что там наверняка появился синяк. Вдруг Ксио зашипела и выпустила мою голову из рук.

– Вставай, – приказала она.

Я подняла руки, не в силах остановить слезы, которые затуманивали мое зрение.

– Я правда не знала. Я только пыталась помочь. Ты должна мне поверить. Они обманули меня, как всегда, и сказали, что я им помогаю, но я не помогала. Они рассказали мне о растении, единственном ингредиенте, который был нужен для лекарств, но на самом деле оно не закончилось. Я нашла большой запас, когда спустилась вниз, чтобы убрать там. Потом я услышала шум – прибыли солдаты, – и спряталась. Я подслушала разговор целительниц, но я не знала. Клянусь. Они хотели, чтобы ты была достаточно далеко и не смогла быстро вернуться. Королева его отравила. Они забрали его около часа назад.

Я икнула, ожидая, когда Ксио бросится на меня, но она только вытерла кровь с подбородка и сказала:

– Я знаю.

Мое горло дрогнуло, и я с трудом сдержала всхлип облегчения.

– Ты знаешь?

Она кивнула.

– Давай начнем сначала, ладно? Меня зовут не Ксио. Меня зовут Дианна. Эти люди забрали у меня того, кто очень, очень много для меня значит, и теперь мне нужна твоя помощь, чтобы его вернуть, хорошо?

Я кивнула, мое сердце постепенно успокаивалось.

– Так ты не убьешь меня?

Она ухмыльнулась и встала, протянув мне руку.

– Нет, Миска, я тебя не убью.

Затем она оглянулась через плечо и сказала:

– Но я убью всех остальных.

В древних писаниях говорилось о великой тьме, которая опустится на землю и уничтожит свет, оставив после себя пустоту. Это была она – но не холодная и тихая гибель, а пульсирующий ожог на коже, несущий душный смрад смерти. Она была живым воплощением разрушения, но когда я вложила свою руку в ее ладонь, я почувствовала тепло. Ее прикосновение несло безопасность и покой. Может быть, Седар полюбил ее за это.

– Я не знала, что они хотят его забрать. Я действительно верила, что им нужно больше трав, клянусь.

Казалось, Дианна изучала мои глаза, склонив голову набок.

– Я знаю. Думаю, они его травили. Похоже, твой чай был единственным, что ему помогало. Как думаешь, ты сможешь сделать его снова?

– Да, – сказала я. – Если я узнаю, каким ядом его отравили, может быть, смогу сделать противоядие. Мне нужно забрать книгу моей матери и некоторые травы.

Дианна отпустила мою руку и начала снимать сумки с лежащих на полу тел. Бросив одну из них мне, она кивнула в сторону комнаты.

– Возьми все, что тебе нужно, а потом мы поговорим с твоей королевой.

Когда я пробиралась сквозь камни и пыль, мой взгляд упал на тело Саши. Ее безжизненные глаза уставились на меня, горло было разорвано. Я подбежала к полкам и начала собирать то, что мне было нужно, стараясь сосредоточиться на деле. Комната снова закачалась, но когда Дианна стояла за моей спиной, страха больше не было.

Я крепче сжала ремень сумки, убедившись, что у меня в руках нужные травы. Их было так много, что ноша едва меня не перевешивала. Дианна потерла лоб и посмотрела на королеву Фриллу. Она лежала на полу, держась за бок, и выглядела просто ужасно. Дианна сожгла половину ее волос, а лицо и тело были усеяны ранами.

– Спроси еще раз, какой это яд.

Я спросила, и на этот раз королева не сделала остроумного замечания, а ответила с дрожью в голосе. Я знала, что если ей не помочь, она умрет уже через несколько минут.

– Я знаю, что это за яд. Я могу сделать противоядие. Нам просто нужно его найти, – сказала я, стараясь говорить тихо.

Дианна уперла руки в бока.

– Отлично. Теперь спроси ее, куда они его увезли.

Я повернулась к Фрилле. Королева ответила дрожащим, но ядовитым тоном.

– Миска, милая. Что она говорит?

Я сглотнула, когда королева посмотрела на меня. Даже покрытая сажей и кровью, она меня ненавидела.

– Она говорит, что это не имеет значения. Ты отняла ее город, так что ее сделка ничего не значит.

Дианна кивнула.

– Сделка с Нисмерой.

Я кивнула.

– Где они сейчас?

Когда я задала этот вопрос, королева рассмеялась, а затем закашлялась. Она попыталась слегка приподняться на локтях, поморщилась и прошипела свой ответ.

Дианна ждала, пока я переведу ей сказанное. Мои губы скривились, и я поморщилась.

– Это было очень вульгарно, но, если кратко, она тебе не скажет. Она надеется, что ты умрешь вместе с ним.

Дианна покачала головой и усмехнулась королеве.

– Ты понятия не имеешь, кто он. – Она прикусила нижнюю губу. – Самкиэль помог бы, спас тебя и твой народ. Он пошел бы на все, чтобы обеспечить вам мир. В отличие от старых богов, он добрый и заботливый. – Ее глаза засияли темно-алым светом, и она вытянула руку. – А вот я – нет.

Пламя вырвалось из ладони Дианны, и я вскрикнула. Королева не успела издать и звука, когда ее охватил огонь. Она сгорела, оставив после себя лишь пятно темного пепла. Я вытерла вспотевший от жара лоб.

– А теперь… – Дианна повернулась ко мне так быстро, что я подпрыгнула. – Нам нужно пойти за Судьбой, которого я оставила на другой планете.

Она схватила меня за рукав и потащила за собой, мир вокруг трясся и грохотал. Камень под нашими ногами трескался – я понимала, что городу осталось недолго.

– Подожди, ты сказала «бог»? И «Судьба»?

У меня закружилась голова.

– Да. – Она продолжала настойчиво тянуть меня за собой. – Его зовут Самкиэль, а имя Судьбы – Реджи. Нам нужно вернуться за ним, прежде чем он закатит ис– терику.

Я остановилась, и Дианна повернулась ко мне.

– Самкиэль? – Я сглотнула. – Губитель Мира?

Улыбка, короткая и мимолетная, изогнула ее губы, прежде чем ее глаза наполнились печалью. Как будто одно упоминание о нем принесло ей радость.

– Да, единственный и неповторимый. Теперь мы должны пойти и спасти его.

– Но… он умер. Они сказали… его свет рассеялся в небе… – Мое сердце забилось. – Как это возможно?

Дианна снова двинулась вперед, и я последовала за ней. Мы миновали несколько распахнутых дверей и остановились у огромной дыры в стене. Судя по ее размерам, именно через эту стену Дианна вошла во дворец.

– Как ты относишься к полетам? – спросила она, игнорируя мой вопрос.

Мы стояли на краю пропасти, облака проносились мимо нас. Мой желудок сжался, когда я бросила взгляд вниз. Осознав, что женщина имеет в виду, я в ужасе сжала сумку с травами.

– Я никогда никуда не летала.

Она пожала плечами.

– Ну, все когда-то бывает в первый раз.

Облако темного густого дыма окутало ее тело, и знакомый мне изящный силуэт изменился. Я отскочила, увидев огромное, покрытое чешуей тело. Широкие крылья обрушили стены и потолок. У меня была всего секунда, чтобы принять решение, и ответ пришел в голову быстрее, чем я ожидала. Я наконец-то покину это ужасное место. Тьма предложила мне новую жизнь, новый выбор, и я приняла его. Сжав сумку, я забралась на спину Дианны, схватившись за чешую. Едва я успела устроиться, как она взмыла вверх, разрушив все оставшиеся на пути стены.

Мой крик смешался со свистом ветра, и я обхватила шипы на ее шее так крепко, как только могла. Ее крылья рассекали воздух, пока мы мчались по небу. Парящий Нефритовый город вместе со всеми ужасными воспоминаниями канул в небытие.

16
Камилла

Нисмера сидела во главе громоздкого резного каменного стола. Почти с благоговением я наблюдала, как живая молния танцует над его поверхностью. Она кружила и извивалась вокруг своей хозяйки – физическое проявление ее силы. Я не раз слышала, как другие ведьмы в страхе шептали ее имя. Пот катился по моей спине при одной мысли о том, что она меня поймает, но мне были нужны ответы. Я почувствовала нечто странное, когда мы сюда прибыли, и это мучительное ощущение росло с каждым днем. Что-то древнее, мощное и злое крепло и разрасталось, а я не могла указать на это. Глубоко вздохнув, Нисмера положила руку на лоб и покачала головой. Я физически ощутила ее ярость, и даже голографическое изображение солдата в боевых доспехах, казалось, задрожало от ужаса.

– Легион, посланный за ней, потерпел неудачу, моя королева.

Я видела, как она сжала зубы с такой силой, что на ее лбу запульсировала вена. В голове промелькнуло воспоминание о Губителе Мира. Они были одновременно очень похожими и совершенно разными.

– Сколько жертв? – прорычала она низким, гортанным голосом.

Солдат замялся.

– Все, моя королева. Не осталось ничего, кроме пепла и выжженной земли.

Шум позади заставил солдата оглянуться, прежде чем он снова сосредоточился на Нисмере.

– И глаз командира Фига… его забрали, моя королева.

Нисмера закрыла рот руками и повернулась к Винсенту. Меня пронзило странное, непонятное мне самой чувство, когда я увидела, как он положил руку ей на плечо в знак утешения. Ее верный генерал в этой проклятой драконьей броне. Столько шипов и острых линий – так же много, как и в его темной душе.

Он был рядом с ней с того момента, как мы прибыли в это царство. Если он не сопровождал меня, то был с ней. Я знала, что это было нечто большее, чем просто служба, и от этого у меня предательски болел живот. Я все еще ненавидела тот факт, что он практически превратился в мою чертову тень, но больше всего меня бесило то, что наши комнаты были почти соединены, и нас разделял лишь узкий коридор.

– Но до того, как погиб легион, они забрали ее спутника. Его уже направили в тюрьму.

Это привлекло ее внимание.

– Спутника? – переспросил Винсент, приподняв свою идеальную бровь.

– Судьбу, – поправила Нисмера. – Сейчас это ее единственный союзник. Уверена, это он.

Член Ордена прочистил горло и сказал:

– Может, нам следует сосредоточиться на ней, моя королева? Хоть мы и считали ее досадной помехой, но она уже натворила больше бед, чем все Око разом.

Голова Нисмеры резко повернулась к нему.

– Меня не волнует шлюха Самкиэля. У нее никого нет. Ее друзья здесь, под моим каблуком, ее семья убита, а Самкиэль мертв. У нее нет защиты. Она больше не представляет для меня угрозы. Все, что она делает, – ведет себя как обиженный ребенок, ломающий игрушки. Для меня это ничего не значит. У нас есть куда более серьезные проблемы. Когда и если она ко мне приблизится, я ее казню. Я сделаю из этого такое зрелище, что мысли о том, чтобы бросить мне вызов, будут исключены.

Нисмера вздохнула и наклонилась вперед, сцепив руки перед собой. Карта, которую она разложила на столе, слабо мерцала. Она была сложена из кусочков, каждый из которых пропитывала магия. Нисмера внимательно наблюдала, как горы, крошечные здания, холмы и облака размером меньше моего пальца двигались по карте, но главным были ее враги, перемещавшиеся по бумаге в реальном времени. Взмах руки, и изображение изменилось. Я тяжело вздохнула. О боги. У нее есть живая карта королевств. Но откуда?

Винсент смотрел на нее, как голодный зверь, отчаянно жаждущий пиршества. Мои губы скривились от того, насколько он был ею одержим. Он всегда наблюдал за ней или был от нее в полушаге. Я не могла поверить, что всемогущая, великая богиня чувствует к нему то же самое. Мой взгляд остановился на мужчине, и я с трудом сглотнула, пытаясь найти вразумительный ответ. Нисмера могла заполучить кого угодно, но почему же она выбрала Винсента?

Уверенная в своей невидимости, я позволила себе разглядывать его чуть дольше обычного. Обычно его длинные темные волосы ниспадали на спину, но сейчас он убрал их от лица и заплел в косу. Драконья броня, которую носили самые высокопоставленные члены свиты Нисмеры, добавляла объема его и без того крупному мускулистому телу.

Полагаю, он был красив, но эта красота уходила на второй план, когда вы узнавали, что он сделал и кем являлся. Стыдно, чертовски стыдно быть одновременно таким красивым снаружи и уродливым внутри. Может быть, поэтому они так хорошо подходили друг другу. Я задавалась вопросом, поженятся ли они, сделает ли она его своим настоящим супругом? Будут ли они править пустошью, которую она оставила после себя?

Мой взгляд вернулся к его лицу, и у меня перехватило дыхание. Он смотрел прямо на меня. Невозможно. Я взглянула вниз, убедившись, что зеленый огонек в моем кулоне все еще горит. Все верно, заклинание действовало. Я была невидима, но… Я отступила назад, глубже погружаясь в тень. Его взгляд за мной не последовал. Отлично. Может быть, я ошиблась. Я сделала глубокий вдох и вновь обратила все свое внимание на комнату.

Винсент наклонился вперед, прочищая горло. Могу поклясться, что он снова посмотрел на меня. Взгляды охранников Нисмеры немедленно сосредоточились на нем, но ни один из них даже не дрогнул. Он сцепил руки за спиной.

– При всем уважении, моя королева, я считаю, что мы должны продолжить искать Дианну.

Нисмера подперла подбородок рукой.

– И почему? – почти промурлыкала она.

Она говорила таким тоном только с Винсентом, и не знаю почему, но меня затошнило.

– Потому что мы имеем дело не с Айлой. Айла умерла в ту же секунду, когда Каден ее схватил. Мы говорим о Дианне. Мы имеем дело не со вторым Самкиэлем. Мы имеем дело со вторым Каденом.

В зале воцарилась мертвая тишина, и мне повезло, что сердце бешено колотилось не у меня одной.

Нисмера усмехнулась, но в комнате никто не двинулся, воздух был наполнен липким страхом. Затаив дыхание, все ожидали ее реакции. Если эти дьявольские глаза загорятся, спасения не будет. Достаточно было одного взмаха руки, и все сгорят дотла, уничтоженные разрушительной божественной силой, которой Нисмера, безусловно, владела.

– Винсент, у Кадена нет двойника. Он не был рожден из плоти.

– Теперь есть. Он создал ее. Они провели тысячу лет вместе. Он обучил ее, превратил в убийцу, и, при всем уважении, моя королева, – в чертовски хорошего убийцу. Она убила Алистера голыми руками. Я был там, когда она уничтожила всю его организацию. Я был там, когда она вернулась из Йеджедина, покрытая пеплом Тобиаса. Я все это видел. Возможно, она была создана для Самкиэля, но в ней течет кровь Кадена, его гнев, ярость и, прежде всего, его сила. После того, что мы сделали с Самкиэлем, она не успокоится. Она почти сровняла Онуну с землей ради Габриэллы. Что она сделает ради него?

Мы ждали. Мы все ждали. Даже короли Йеджедина, казалось, перестали дышать. Нисмера глубоко вздохнула, словно размышляя, а затем откинулась на спинку стула. Она постучала идеально накрашенными ногтями по столу.

– Ты думаешь, мне стоит ее бояться?

– Ни в коем случае, моя королева, просто если оставить ее на свободе и не остановить разрушения, это может поставить под вопрос ваше правление. Вы же не хотите послать неверный сигнал тем, кто все еще настроен против вас?

– Парень прав, – сказал Гевирнон.

Моя кожа покрылась мурашками от одной мысли, что я нахожусь так близко к королю Йеджедина. Их даже ведьмы боялись. Гевирнон мог голыми руками управлять болезнями и распространять чуму. Ведьмы отличались хорошей памятью и помнили все, что он натворил. Король, стоящий рядом с ним, был не менее опасен. Иттшар мог что угодно обратить в лед. Его волосы были покрыты инеем, и даже с расстояния я чувствовала холод, исходящий от его кожи.

– Как это? – вмешался Иттшар. – Несмотря на то, что сейчас сфера Эвунин превратилась в заледеневшую пустошь, среди тел, замерзших во льдах, были не только те, кто не желал сдаваться, но и настоящие мятежники. Если она – часть Кадена и она против нас, в ней будут видеть оружие, способное свергнуть вас. Так же, как это было с Униром.

Нисмера потерла рукой подбородок, взглянув на остальных.

– Она Иг'Моррутен. Никто, даже Великий, и не подумает за ней последовать.

– Король-бог и его сын мертвы, и она может стать маяком надежды, даже несмотря на свою жестокость. Им не нужно следовать за ней – достаточно того, что она противостоит вам, – возразил Иттшар.

Нисмера прожигала взглядом обоих, и я нервно сжала свой кулон в руке.

– Что ж, хорошо. Об этом позаботятся, – решительно сказала Нисмера.

Она встала, дав понять, что тема закрыта.

Винсент отступил в сторону, остальные последовали его примеру. Нисмера больше не упоминала о Дианне, направив все внимание на карту королевств.

У меня кружилась голова. Мятежники? Противники Нисмеры и некто «Великий»? Кто это и почему одно его имя заставило ее задуматься? Я внимательно вслушивалась в их разговоры, но больше упоминаний о мятежниках и о «Великом» не было. Нисмера говорила о землях, которые хотела захватить в ближайшее время, о припасах для дворца и войск и о том, как ограничить поставки в определенные районы. Затем в зал вошел посланник и сообщил ей о грузе, который прибудет через несколько дней.

Наконец все начали расходиться. Я вжалась в угол, дожидаясь, пока все до единого покинут комнату, прежде чем подойти к столу. В последний раз оглянувшись, я убедилась, что зал абсолютно пуст, после чего подошла к карте и попыталась заставить ее двигаться. Ничего.

– Давай же, – прошептала я, но карта осталась неподвижной.

Моя магия словно билась о кирпичную стену. Карта была лишь холодной, неживой каменной плитой, покрытой царапинами.

Покачав головой, я обошла стол в поисках чего-нибудь, что могло мне помочь, – записки или забытого артефакта, – но все было тщетно. Я наклонилась в надежде найти что-то под столом, но даже пол под ним был вымыт дочиста. Выругавшись, я выпрямилась и подняла голову – внезапно мой вздох оборвала большая, облаченная в доспехи рука, обхватившая мое горло.

Моя спина с грохотом ударилась о холодный камень стола, хватка становилась все сильнее. Втиснувшись между моих ног, он прижался ко мне всем своим телом.

– Какого черта ты здесь делаешь? – прошипел Винсент.

Я услышала треск стекла – моя подвеска раскололась под давлением его локтя, и мерцающая зеленоватая магия вырвалась наружу. Вихрь холодного воздуха, и я снова приняла свой обычный видимый облик. Ощутив руку Винсента в районе своих бедер, я изо всех сил старалась не обращать внимания на короткую вспышку жара, которая обожгла мой живот. Что со мной не так? Святые боги.

– Как ты узнал, что я здесь?

– Я почуял ведьму, как только ты вошла. Тебе повезло, что не заметили остальные, – прошипел он, и я осознала, что даже несмотря на грубую силу, которую он применил, Винсент до сих пор не сообщил другим о моем присутствии.

Моя рука обхватила его запястье, образуя вокруг него мягкое изумрудное свечение.

– Отпусти меня, или ты лишишься предмета своей гордости.

Уголок его губ дернулся. Он отстранился и разжал руки, взглянул на открытую дверь, после чего сказал:

– Вперед. Ты только сделаешь мне одолжение. Может, она оставит меня в покое хотя бы на день.

Я потерла горло и посмотрела на свой кулон.

– Ты его сломал!

– Ты же ведьма. Почини, – сказал Винсент, пожав своими широкими плечами.

Отойдя в сторону, он аккуратно закрыл дверь в комнату.

– Почему в твоих устах слово «ведьма» звучит как оскорбление?

– Разве это не так?

Я уставилась на него, пока кулон в моей руке медленно собирался заново.

– Нет.

– Они используют твою силу – на твою личность им наплевать. Им все равно, какая у тебя любимая еда, боишься ли ты спать в темноте и все такое. Никто не спросит о твоих мечтах или твоих самых больших страхах. Здесь ты – не более чем набор навыков. Для меня это звучит оскорбительно.

Я наклонила голову и замерла. Какое ему до этого дело?

– Мы говорим обо мне или о тебе?

Винсент уставился на меня.

– И какой у тебя был план? Даже если ты умудришься добыть полезную, по твоему мнению, информацию, ты никогда отсюда не сбежишь. От Нисмеры никто не сбегает.

– Может, никто не старался достаточно сильно, – сказала я, скрестив руки на груди.

На лице Винсента промелькнуло странное, почти затравленное выражение, которое исчезло так же быстро, как и возникло. Мы не были друзьями, и у меня не было времени и желания выяснять, что это значило.

– Пошли, – сказал он, наклонив голову в сторону двери. – Мы уходим.

– Нет, – сказала я. – Я еще не закончила.

Винсент подкрался ко мне с грацией хищника и схватил за руку.

– Это не просьба.

Он потянул меня к двери. Убедившись, что все чисто, он открыл ее и выволок меня в коридор.

Я попыталась выдернуть руку – мне не нравились искры, которые танцевали по всему моему телу от его прикосновений.

– Хватит тащить меня, как скотину, ясно?

– Я перестану, когда ты начнешь меня слушать и пойдешь туда, куда я говорю, – отрезал он, даже не глядя на меня.

Я знала, что эта ситуация раздражает его не меньше, чем меня. Нисмера приставила его ко мне сразу же, как только мы сюда приехали. Я даже в туалет не могла сходить втайне от Винсента. Это место было моей тюрьмой, но, всевышние боги, я отказывалась терпеть такое скотское отношение.

– Когда ты вежливо меня попросишь и перестанешь приказывать, будто ты мой хозяин, я все сделаю, – огрызнулась я.

Его хватка ослабла, но он меня не отпустил.

– Куда мы вообще идем?

– За едой для тебя, – сказал он, и охранники, мимо которых мы проходили, склонили головы перед Винсентом.

– За едой?

– Да. – На этот раз он все же соизволил взглянуть на меня через плечо. – Ты сегодня не ела.

Я нахмурилась.

– Откуда ты знаешь?

Он отпустил меня около двери столовой – из нее доносились голоса.

– Потому что я твой надзиратель, помнишь? И сегодня я тебя сюда не сопровождал.

Он был прав, однако то, как он это сказал, заставило мое магическое нутро вытянуться по стойке смирно. Дело было не в страхе или желании защититься – напротив, мое волшебство, казалось, замурлыкало в ответ на его слова. Если бы я могла ударить свою собственную сущность, я бы сделала это. Прекрати. Он предатель, предатель.

– Ладно.

Винсент открыл дверь, и оживленные голоса тут же стихли. Несколько существ схватили свои подносы и в спешке выскочили наружу. Те, кто остался, опустили головы и понизили голос, избегая зрительного контакта. Я видела, что Винсент напрягся, но он ничего не сказал. Может, ему было неприятно такое негативное внимание, но ведь это была его собственная вина. Мне не было его жаль ни на секунду.

Он махнул рукой, приглашая меня пройти дальше. Столы ломились от разнообразных блюд, но ни одно из них не было мне известно.

Я сделала шаг вперед и нерешительно остановилась.

– Не знаю, что взять.

– Что ты любишь? – спросил он.

– Яйца? – Я пожала плечами. – Еще рано, так что можно позавтракать.

– Садись. Я скоро вернусь, – сказал он, прежде чем оставить меня одну в центре комнаты.

Я сглотнула растущий ком в горле и нашла пустой стол. Обернув шелковую юбку вокруг ног, я села. Взгляды присутствующих метались между Винсентом и мной, однако никто ничего не сказал, даже шепотом. Повар с тремя рогами, казалось, был встревожен одним фактом нашего присутствия – настолько, что бросил свой фартук на пол и просто ушел. Вероятно, они боялись, что Нисмера может прийти вслед за своим драгоценным заместителем.

Винсент подошел и грохнул тарелками по столу, от резкого звука я подпрыгнула. Он сел, и я с удивлением посмотрела на огромную порцию принесенной им еды – смеси зелени, странных овощей и чего-то желтого, отдаленно похожего на яйца.

– Извини, это не совсем яичница. Они сварены вкрутую. Боюсь, это самое похожее, что можно здесь найти, – сказал Винсент.

Он потянулся за стаканом с мерцающей полупрозрачной жидкостью и сделал глоток. Затем он передал его мне, но я скривилась.

– У меня всего две руки. Я просто не смог донести второй стакан.

– Да, но я не знаю, в каких местах побывал твой рот, – сказала я. – Точнее, знаю, так что точно нет. Спасибо.

Его глаза потемнели.

– Клянусь, ничего такого. Можешь не беспокоиться.

– Уверен? – усмехнулась я. – Сомневаюсь.

– Если ты так переживаешь насчет моего рта и того, где он побывал, то просто пей с другой стороны.

Я почувствовала, как краснею.

– Я не переживаю!

Он чуть заметно приподнял бровь и потянулся за столовыми приборами.

– Это ты подняла эту тему.

Слабо усмехнувшись, я вздохнула.

– Ладно.

Я взяла стакан и отпила с другой стороны. Когда напиток оказался у меня во рту, я удивленно хмыкнула:

– На вкус как апельсиновый сок.

Винсент усмехнулся, продолжая что-то резать в своей тарелке.

– Почему от тебя шарахаются? Я думала, ты стал героем благодаря тому, что сделал с Рукой и Самкиэлем.

Его вилка замерла на полпути между тарелкой и ртом, на лице появилось то самое затравленное выражение. Я видела, как дрогнула его челюсть, – неужели он действительно чувствовал вину за свое предательство? Я знала убийц, которые даже после страшных преступлений спали как младенцы, но Винсент, сидящий передо мной, больше напоминал ребенка, которого публично пристыдили.

– Я один из старших стражей Нисмеры. Они боятся меня, потому что думают, что она где-то рядом.

– О, – сказала я и кивнула.

Я была права.

– Мое слово – закон. Я мог бы прямо здесь выпотрошить повара за то, как он на тебя пялится, и Нисмера не будет против, – сказал он, делая большой глоток из нашего общего стакана.

Я поднял глаза и увидела, что высокий, худой повар как раз этим и занимается. Его бледная кожа вспыхнула, а три глаза расширились, прежде чем он быстро отвел взгляд.

Я снова сосредоточилась на своей тарелке.

– Пожалуйста, не нужно потрошить кого-то просто за то, что он на меня посмотрел.

Он пожал плечами.

– Не буду. – Выждав пару секунд, мужчина наклонился ко мне. – Тогда мне придется убить половину легиона.

Я закатила глаза и продолжила есть.

– Поскольку тут почти никого нет, я хочу задать вопрос, – сказал Винсент после нескольких минут молчания.

– Хорошо, – согласилась я. – Какой?

– Ты одна из сильнейших ведьм своего рода. Все это знают. Так почему ты до сих пор не попыталась сбежать?

Мое лицо вспыхнуло.

– Это что, допрос? Нисмера приказала тебе узнать?

Он покачал головой.

– Нет, мне просто любопытно.

Я глубоко вздохнула. Честно говоря, у меня была всего одна причина.

– А куда я пойду? Вся моя жизнь была на Онуне. Ее уже давно не существует.

Винсент посмотрел на меня, прежде чем кивнуть.

– Справедливо.

– Моя очередь, – съязвила я. – Почему она?

Он заметно напрягся.

– Выбери другой вопрос.

– Ладно. Почему ты так любезен со мной? Я знаю, что ты мой охранник и все такое и что я даже не могу дышать без твоего ведома, но все-таки – почему?

Какое-то время он молчал, и я уже решила, что он меня игнорирует. Однако спустя минуту он вздохнул и, не осмеливаясь взглянуть на меня, сказал:

– Потому что я думаю, что тебе здесь так же одиноко, как и мне.

Напряжение в моих плечах ослабло, потому что это было правдой. У меня больше никого не было – ни друзей, ни семьи, ничего. Весь наш мир перевернулся с ног на голову, и теперь мы оказались в этом странном новом мире. Он был прав. Я никогда не чувствовала себя такой одинокой.

Мы просидели в тишине до конца трапезы, но я не могла отрицать тот факт, что мы оба, в глубине души будучи предателями, чувствовали в этом молчании странную связь. Может, это ничего не значило. Может, это значило все.

17
Самкиэль

Она поднесла к моим губам мокрое полотенце, напевая себе под нос.

Я схватил ее за руку:

– Дианна, я и сам могу справиться. Не нужно со мной нянчиться.

Она улыбнулась и высвободила свою руку.

– Считай, это исключительный случай, – заявила Дианна и повернулась к раковине, чтобы сполоснуть полотенце. Затем она потянулась за маленьким тюбиком с пастой и передала его мне.

– Я буду держать тебя за руку, когда ты болеешь, буду убирать за тобой, но ни за что не стану чистить тебе зубы. Помни – я вожусь с тобой только в исключительных случаях.

Я усмехнулся. Жжение в горле, вызванное тошнотой, утихло. Я взял у нее пасту, сполоснул руки и потянулся к маленькой зубной щетке. Дианна молча наблюдала за тем, как я чищу зубы, мягко поглаживая мою спину.

Я выключил воду.

– Я просто не хочу, чтобы ты видела меня таким.

Ее рука остановилась, и она удивленно на меня посмотрела.

– Почему? С тобой все в порядке. Думаю, виновато то странное блюдо из моллюсков, которое тебе подали. Однажды Габби съела лобстера, и ее стошнило прямо на новенький коврик, который я ей подарила. Я потратила час, чтобы вычистить его, пока она спала.

– Но это твоя сестра. – Я замолчал. – Думаю, я просто не хочу, чтобы ты видела меня слабым.

Она изобразила тяжелый вздох, приложив ладонь к груди, после чего закинула руки за голову.

– Великий Самкиэль, сраженный болью в животе. Ты прав. Ты слишком слаб. Пожалуй, пришло время бросить тебя ради моих более могущественных женихов.

– Я серьезно.

Я нахмурился и толкнул ее в бок.

Дианна захихикала.

– Как и я. У меня уже есть несколько на примете. Это был лишь вопрос времени.

Я упер руки в бока и посмотрел на нее.

– Ты закончила?

– Да.

Она лукаво улыбнулась, прежде чем положить голову мне на плечо и обхватить своей маленькой ладонью мой бицепс.

– Но, мой дорогой Сами, в тебе нет ничего слабого. Я думаю, мы оба привыкли делать все в одиночку, в том числе и заботиться о себе. Так что любая помощь кажется чем-то странным. Ты же знаешь, что я всегда буду рядом – и в здравии, и в болезни, когда тебе потребуется моя поддержка, понимаешь?

Тепло наполнило мою грудь и распространилось по всему телу. Это было то же чувство, которое я испытал, когда мы с ней впервые открылись друг другу в мотеле на чужой для меня планете – с той самой минуты меня не покидало это теплое ощущение. Тогда я еще не знал, что это такое. Я не понимал, в каком дерьме находился, пока не стало слишком поздно и она не ушла.

Дианна подняла свой изящный палец, помахала им и ухмыльнулась.

– Твои тяготы – мои тяготы, и мы будем заботиться друг о друге, ясно?

Я сжал ее мизинец своим и кивнул.

– Я обещаю.

– Это почти закон, ты знаешь.

Она поцеловала наши сплетенные пальцы.

Я рассмеялся и даже не заметил пронзившую меня боль. Я мог вынести все на свете, потому что у меня была эта женщина.

Боль охватила меня, заставив глаза распахнуться. Пол подо мной содрогался в такт ударам копыт. С усилием повернув голову, я увидел стены, покрытые металлическими панелями. От неожиданной встряски резкая боль снова пронзила мой бок. Где-то вдалеке я услышал крик и щелчки кнута, после чего мы двинулись быстрее.

Я понял, что я не в камере. В воздухе витал запах земли и деревьев. Казалось, я был в каком-то вагоне или телеге.

Попытавшись сесть, я тут же об этом пожалел. Обессиленный, я упал, но моя голова не ударилась об жесткий пол. Вместо этого я почувствовал, как меня подхватила чья-то большая рука – подняв взгляд, я увидел над собой сиреневое лицо и такие же, отливающие фиолетовым, глаза. Незнакомец оскалился, и я заметил во рту клыки. Меня осенило – даже не видя заостренных ушей и длинного хвоста, я понял, кто это.

Эльф.

Я попытался заговорить, но он вставил мне между зубов небольшой кусочек коры и заставил его прожевать, после чего зажал мой рот рукой, убеждаясь, что я все проглотил. Я попытался схватить его за запястье, но эльф зашипел, а уже спустя секунду вещество начало действовать. Зрение затуманилось, и я ощутил, как проваливаюсь в сон, – однако на этот раз меня уже не тошнило.

Я закашлялся и приподнялся на локтях, по лицу стекала вода. Я вытер излишки рукавом, очертания мира снова стали ясными и четкими. Та же чертова повозка катилась вперед, стук копыт напоминал барабанную дробь. Постанывая от боли, я потер виски, чувствуя себя так, будто мою голову раскололи на две части.

– Ты очнулся, – послышался глубокий голос. – Прошло несколько дней.

Подняв глаза, я увидел того же эльфа, что и раньше. Он сидел в противоположном конце повозки и держал в руках зеленый фрукт. Откусив его, он кивнул на маленький мешок на полу.

– Поешь, – сказал он. – Тебе это нужно.

Я попытался выпрямиться, ударившись спиной об стенку повозки.

– Откуда ты знаешь, что я понимаю твою речь?

Он криво улыбнулся, кутаясь в свой длинный грязный плащ, и вытащил руку. Раскрыв ладонь, он показал мне груду колец. Моих колец.

– Потому что я знаю, кто и что ты, Самкиэль.

Кровь застыла в моих жилах.

– Ты путаешь меня с кем-то другим. Я снял их с трупа.

Эльф издал горловой звук, отдаленно похожий на смех, и положил кольца обратно в карман.

– Разве? Но ты говоришь на эльфийском так бегло, словно тебя воспитала королевская семья, а учился ты в королевской школе. Ты даже используешь правильный диалект. Плюс этот шрам на твоем боку выглядит так, будто тебя пронзило огненное копье. Кольца с рунами внутри точно такие же, как те, что носил знаменитый сын Унира. И самое главное – тебя выдает электричество, которое течет по твоим венам.

Он поднял руку, показывая отпечаток моей ладони, выжженный на его коже в том месте, где я его схватил.

– Ты бредишь, – прошептал я. – Я просто работаю на Око. Все, что ты видишь, – результат того, что я для них сделал.

– Я не слышал, чтобы кто-то из членов Ока мог управлять электричеством. Больше похоже на божественную силу.

– Ну, все мы чего-то не знаем.

Он собирался ответить, когда повозка резко остановилась. Эльф засунул фрукт обратно в сумку и спрятал ее под сиденьем, прежде чем снова заковать свои лодыжки и руки в кандалы.

– Как бы то ни было, сиди тихо. Я подыграю тебе в твоей маленькой лжи, но не ссорься со стражниками. Они с радостью изобьют тебя до смерти и оставят твое окровавленное тело здесь, на корм диким зверям. Если ты – это он, то миры все еще в тебе нуждаются.

Двери распахнулись. Солдаты в запыленных доспехах сняли наши оковы, прежде чем вытащить нас на палящее солнце. Я сразу понял, в каком королевстве нахожусь и как далеко от нее и от Нефритового города. Деревья, кривые и изогнутые, танцевали над нашими головами, пока охранники вытаскивали заключенных из остальных фургонов. Эльф стоял рядом со мной, и мы молча наблюдали за происходящим, прежде чем нам приказали идти вперед.

– Что происходит?

– Мы останавливаемся на ночь.

– Здесь? – прошептал я, стараясь не привлекать внимание стражников. – Они знают, кто живет среди этих деревьев?

Эльф взглянул на меня и покачал головой.

– Знают, и им все равно. Некоторые, вероятно, даже хотят, чтобы нас съели. Это сэкономит припасы.

Местные леса и земли казались мертвыми, но я знал, какие звери здесь обитают. Более того, я знал, что прямо сейчас они за нами следят. В воздухе раздался вой, за ним другой. Охранники позади нас усмехнулись.

В костре догорали последние ветки, огонь слабо потрескивал. Мы сидели, прижавшись друг к другу, холодный ночной воздух щипал нашу кожу. Одеяла, которые нам дали, были тонкими, изношенными и дырявыми. На небольшой поляне разбили несколько лагерей. Пленники собрались вокруг немногочисленных костров и делили между собой миски выданной нам каши. У нашего костра были только мы двое – остальные держались поодаль. Поежившись, я сильнее завернулся в одеяло.

– Боги тоже мерзнут? – поинтересовался эльф, отправляя в рот ложку каши.

Я посмотрел на него.

– Я не бог.

Он кивнул.

– Все еще продолжаешь притворяться, да? – Он пожал плечами. – Тебе нужно есть. Рана на твоем боку не заживает.

– Что ты мне дал? – спросил я, пытаясь справиться с дрожью. – Тогда, в фургоне. Что это было?

– Корень бесселя. Он есть у всех. Помогает от тошноты. – Эльф опустил ложку. – И от паразитов, поскольку еда и вода, которые нам дают, далеко не самые чистые. Ты можешь обделаться, но, по крайней мере, черви не съедят тебя изнутри.

Я хмыкнул в ответ и прижал руку к кулону на шее. Это было единственное, что осталось у меня от нее.

– Они пытались снять с тебя это ожерелье. Три охранника пробовали, и оно порезало им руки. Они решили, что его вообще невозможно порвать.

Я посмотрел на эльфа, но ничего не сказал.

Он снова отхлебнул жидкую кашу.

– Должно быть, это что-то чертовски важное.

Я вздохнул и кивнул в сторону других костров.

– Почему бы тебе не пойти к ним, вместо того чтобы приставать ко мне?

Эльф усмехнулся.

– О, они меня не любят. Поверь мне.

– Ты выскочка? – спросил я.

Он только пожал плечами.

– Пока ты не раскроешь свои секреты, я не поделюсь своими.

– У меня их нет.

Мой спутник отправил в рот еще одну ложку, огонь перед нами слабо потрескивал.

– Метки на твоей голове неправильные. С каждой стороны должно быть по четыре линии, а не по три. Три линии они носили еще тогда, когда отвоевали хребет Линон.

Моя рука инстинктивно потянулась к голове. Эльф дернул хвостом и тихо рассмеялся, глядя в свою миску.

– Не волнуйся, Король-бог. Я никому не скажу.

– Не называй меня так, – буркнул я, стараясь говорить тихо.

Повернувшись, я убедился, что другие заключенные не обращают на нас никакого внимания. Охранники лениво наблюдали за нами, но в основном были увлечены своими разговорами.

– Потому что ты не хочешь, чтобы другие узнали? Или, может быть… – Эльф наклонился ближе, его ноздри раздулись. – Или, может быть, дело в женщине, которую ты защищаешь. Ее запах совсем слабый, но ты покрыт им с ног до головы.

Сам того не осознавая, я резко потянулся к эльфу и практически зарычал ему в лицо.

– Следи за языком.

В ответ я получил зубастую ухмылку, от которой его острые уши дернулись.

– Дело в женщине. Всегда в женщине. Я не вижу ни повязки на твоем пальце, ни метки, но тем не менее она много для тебя значит. Это она дала тебе ожерелье, за которое ты так цепляешься?

Я почувствовал, как подергивается моя нижняя челюсть, и всерьез задумался, пойдет ли мне на пользу его убийство. Решив, что овчинка не стоит выделки, я встал, потянув за собой изношенное одеяло, и направился к импровизированной палатке. Эльф больше ничего не сказал, только хихикнул мне в спину.

Усевшись на плоскую койку, я рассеянно провел рукой по ожерелью. Вытянувшись, я прислушался к звукам ночи, пытаясь собрать свои беспорядочные мысли воедино. В нашем караване было по меньшей мере пятьдесят заключенных, и всех нас куда-то отправляли. Мне нужна была дополнительная информация, но в первую очередь мне нужно было связаться с ней. Я поднял ожерелье, внимательно вглядываясь в фотографию внутри. Легкая улыбка изогнула мои губы – маленькое светлое пятнышко в этом проклятом дне.

18
Каден

– Что внизу?

Нисмера улыбнулась, изображая скромность.

– Там я держу своих Судеб. Ничего интересного. Ну же, пойдем.

Я пошел вслед за ней, в глубине души осознавая, что она лжет.

Стражники прошаркали мимо комнаты для совещаний, пока я сидел, слушая болтовню членов Ордена.

– …и если это правда, то только одна крепость может ее удержать. Пока мы разговариваем, груз уже в пути, моя королева.

Я вздохнул и поднялся со своего места, прервав их разговор скрежетом ножек стула об каменный пол. Все глаза обратились на меня, Нисмера подняла голову.

– Мы тебе наскучили?

– Слегка, но мне нужно в уборную. Так что я скоро вернусь.

Исайя бросил на меня предупреждающий взгляд. Мой брат мог уловить даже самую незначительную ложь, сорвавшуюся с моих губ.

– Все в порядке. В туалете я справлюсь и без чужой помощи.

Он показал мне средний палец, но улыбнулся, прежде чем снова откинуться на спинку стула.

Я вышел из помещения, и голоса снова заполонили комнату. Члены Ордена докладывали Нисмере об очередной захваченной территории. Я прошел мимо охранников, которые стояли у дверей, и спустился вниз. Убедившись, что за мной никто не следит, я раскрыл ладонь, и передо мной образовался вихреобразный портал черного цвета, окруженный кольцом огня. Я вошел в него и переместился на подземный этаж золотого дворца.

Каменные темные залы подземелья резко контрастировали с интерьерами наверху. Я знал Меру всю свою жизнь, и это место было идеальным ее воплощением. Ее фальшивая улыбка скрывала ужасы и тьму, надежно спрятанные под ее кожей. Чем дальше я заходил, тем больше флагов украшали стены. Коридор привел меня в огромное фойе. В центре помещения стояла большая каменная скульптура – человек и зверь, обвив друг друга телами, сцепились в смертельной схватке.

До меня донесся звук шагов, вскоре за ними последовали голоса. Я отступил в темный угол, стараясь остаться незамеченным. Они направлялись к той самой комнате, которая меня интересовала. Подождав несколько минут, я последовал за ними. Мне было хорошо известно, где Нисмера держит Судеб, и черт возьми, это было точно не в той комнате, рядом с которой я видел ее несколько дней назад.

Оказавшись между двух арок, я прошел в ту, что была справа, и спустился по лестнице. Мой живот никогда меня не подводил, и прямо сейчас он буквально кричал об опасности. Дойдя до конца лестницы, я остановился. Вычурные двери были заперты, но заметив двух мужчин, стоявших на страже, я едва не выругался вслух.

Стражники, которых еще вчера здесь не было.

– Королевская стража, – сказал один. – Чем мы можем быть полезны?

Черт. Я бы мог легко убить их обоих, но тогда узнает Нисмера. Она явно проверяла мою преданность и доверие. Если двое исчезнут, она насторожится. Лишняя головная боль.

– Я был…

Я не договорил – глаза стражей закатились, а тела безжизненно рухнули вперед. Зеленый туман закружился вокруг их голов.

Я повернулся, понимая, что я не один.

– Камилла?

Она опустила руки, и изумрудная магия вернулась в ее ладони.

– Что делаешь?

– Я? Нет, что ты делаешь? – прошипел я. – Эти стражи…

– Спят, а когда проснутся, то подумают, что уснули на работе. И никогда об этом не расскажут, потому что если она узнает, то оторвет им головы.

Камилла покачала головой, прежде чем схватить меня за запястье и попытаться утащить подальше от двери. Я не двинулся с места. Сделав еще пару безуспешных попыток, Камилла развернулась ко мне.

– Нам нужно уйти.

Я выдернул руку.

– Мы не уйдем. Я должен узнать, что находится за этими дверями.

– Нет, не должен.

Она казалась раздраженной.

Я сделал шаг вперед.

– Что ты знаешь?

Мы оба замерли, когда рядом послышались шаги. Она скривила губы, явно разозлившись, и отвернулась от меня.

– Ладно.

Оттолкнув спящих охранников от двери, она потянулась к ручке.

– Ты идешь или нет?

Я пожал плечами и последовал за ней. Как только дверь за нами закрылась, с потолка сорвались крошечные сияющие искры – они танцевали над нашими головами, освещая комнату.

– Тебе повезло, что все заняты встречей. Обычно здесь многолюдно.

Я сглотнул, осматривая комнату. Вдоль стен были расставлены металлические столы, над которыми нависали большие аппараты, увитые проводами. Далее тянулся коридор, ведущий в другое помещение. Камилла осмотрела полки с множеством банок и пробирок. Я подошел, чтобы окинуть их беглым взглядом, но столы, видневшиеся в соседней комнате, заставили меня замереть на месте.

Зловонный запах гниющей плоти вынудил меня зажать нос. Я не раз бывал на полях сражений и видел страшные вещи, но это… Их было невообразимо много, и они находились здесь гораздо дольше, чем следовало. Зайдя в комнату, я сдернул брезент с большого стола. На нем были разложены части тел. Некоторые все еще смотрели в потолок мертвыми помутневшими глазами, а у других вообще не было глаз. Плоть была разрублена на идеальные квадраты, словно трупы зажала какая-то огромная сеть. Перед нами были изуродованные тела всех возможных видов, включая некоторых генералов Нисмеры.

– Что это? – спросил я, глядя на Камиллу.

– Я слышала, как ведьмы и стражники об этом шепчутся. У нее много титулов. Нисмера Завоевательница, Нисмера Кровавая, но мое самое ненавистное прозвище – Нисмера Потрошительница. – Камилла поставила одну из банок обратно на полку и подошла ближе. Ее нос сморщился от отвращения, но, казалось, все это ее не удивило. – В нашем мире это называлось наукой. Здесь это называют «туртисума». Похоже, ей было чем заняться в твое отсутствие.

– Она калечит своих стражников?

– Тех, которые ее подводят, или тех, которые кажутся ей интересными экземплярами. Но большинство трупов ничем не примечательны. Может, это какие-то заключенные? Предатели.

– Но зачем? – спросил я. – И, более того, откуда ты об этом знаешь?

Она сжала в ладони свой кулон.

– У меня свои методы. Ночью, когда все спят, я брожу по замку – так я нашла это место. Моя интуиция сходила с ума, когда она была здесь. Каждый раз, когда она над чем-то работала, по моему телу бежали мурашки. Я пробралась сюда на днях, во время одного из ее долгих военных совещаний.

Я ничего не сказал, медленно обходя большую лабораторию. Остальные тела были наполовину прикрыты тонкими простынями. Здесь пахло кровью, мочой и чем-то жутким и темным, как будто большинство из несчастных не были мертвы, когда она начинала то, что она, черт возьми, здесь делала.

– Я никогда не думал, что Мера настолько… жестока.

Камилла усмехнулась и пожала плечами.

– Может, ты вообще ее не знаешь.

Я посмотрел на нее.

– Я знаю мою сестру.

– Ту самую сестру, которая заперла тебя в темнице на неделю после твоего возвращения? – с иронией уточнила Камилла. – Я слышала, какое это ужасное место. Сам свет боится туда проникнуть.

Воспоминания о заключении вспыхнули с новой силой. Как я дрожал в сырой, промозглой камере, не в силах понять, открыты ли мои глаза – настолько там было темно. Единственным признаком того, что я не спал, были стоны и крики других заключенных. Те, кто был там намного дольше меня, плакали и умоляли о смерти, любой смерти.

Я бросил на Камиллу взгляд, но ничего не сказал. Отвернувшись, она вновь принялась изучать банки, выстроившиеся вдоль стен.

– Мне могут понадобиться некоторые из них. – Она оглянулась. – Для заклинаний.

– И что именно ты замышляешь? – Я наклонил голову.

– Всегда нужно иметь запасной план.

Она многозначительно подняла брови, и я точно знал, что этому ее научила одна темноволосая красавица. Даже от одной мысли о Дианне мое сердце замерло.

– Почему ты думаешь, что я тебя не остановлю?

Улыбка изогнула ее пухлые губы.

– Что-то подсказывает мне, что твоя дорогая сестра не хотела, чтобы ты это видел.

Шах и мат.

Я покачал головой и почесал лоб рукой в холодной бронированной перчатке.

– Непонятно, почему ей так хочется изувечить столько народу. Как будто она их изучает. Эти тела еще свежие. Самкиэль мертв. Теперь она – самая могущественная из живущих существ. Так почему?

Камилла изогнула губы.

– Судя по тому, как усердно она здесь работает, можно предположить, что даже после смерти Губителя Мира остался кто-то могущественнее ее.

Я даже не успел ответить, как дверь скрипнула и приоткрылась. Я вскинул руку, погрузив комнату в темноту, прежде чем схватить Камиллу и затолкать ее между одной из полок. Я прижал ее к себе, закрыв рот рукой и поднеся палец к губам, призывая ее молчать.

– Видишь, здесь никого нет, идиот. Свет бы включился, – сказал охранник снаружи. – Нечего было засыпать.

– Что? Ты тоже заснул, придурок.

Они закрыли двери, и голоса затихли.

Я взглянул на Камиллу и увидел, что она смотрит прямо на меня. Ее руки вцепились в мои доспехи из драконьей шкуры. Ее шея едва заметно дернулась, и мы обменялись взглядами. У нас было много общих воспоминаний, но никто из нас не хотел повторять эту историю.

– Ты можешь усыпить их прямо отсюда? – спросил я, опуская руку.

Ее взгляд потемнел.

– Конечно.

Я собирался ответить каким-нибудь колким замечанием, когда стена возле ее головы затрещала. Мы отстранились, и нас окатило потоком холодного воздуха – стена отодвинулась в сторону, открыв приход в секретную комнату. Спустя несколько секунд мои глаза привыкли к бледно-голубому свету.

– Что это? – спросила Камилла.

Я не ответил. В центре комнаты стоял длинный прямоугольный стол, на котором возвышалось огромное устройство. Его внутренний механизм бешено вращался. Я наклонился, чтобы его рассмотреть, и замер, моя кровь похолодела.

– Это центрифуга.

Ее голос был таким же холодным, как и сама комната.

Я встал и повернулся к Камилле.

– И кровь, которая вращается внутри, принадлежит моим братьям.

– Что?

– В ней кровь Исайи и Самкиэля. Я чувствую их запах. – Я судорожно вздохнул. – Должно быть, она собрала кровь Самкиэля, когда убила его, но откуда здесь кровь Исайи?

– Каден.

– Что? – рявкнул я, поворачиваясь к ведьме.

Камилла стояла с пустым флаконом в руке.

– Я думаю, ей не хватает только твоей крови.

Еще одно сонное заклинание, небольшая пробежка, и вот мы с Камиллой снова оказались на верху лестницы. Несколько генералов и стражников прошли мимо нас, но ничего не сказали. Я надеялся, что наш план сработает. Нисмера замечала даже минутное отсутствие, не говоря о большем.

– Никто не должен узнать, – прошептал я Камилле на ухо, держа ее за предплечье.

– О, прости. Придется сжечь все плакаты, в которых я сообщаю о нашей находке.

Она попыталась отстраниться, но не смогла.

Скривив губы, я повернул ее лицом к себе.

– Камилла, я…

– Знаю, знаю, убьешь и расчленишь. Я работала на тебя целую вечность, Каден. Лучше следи за собой. Нисмера затеяла нечто гораздо более ужасное, чем…

Речь Камиллы оборвалась на полуслове, когда я прижал свои губы к ее. Ее тело замерло, и я почувствовал вихрь ведьминской магии, готовый разорвать меня на куски.

– Теперь я понимаю, почему ты пропустил такую важную встречу, – промурлыкала Нисмера позади нас.

Я отстранился и посмотрел на Камиллу, взглядом приказывая ей подыграть. Ее губы скривились от недовольства, прежде чем ее лицо приняло совершенно невинное выражение.

– Мера, – сказал я, поворачиваясь к сестре и ее охранникам.

Винсент стоял слева от нее, с недоумением глядя на Камиллу, а на лице Исайи расползлась ухмылка.

– Ты так много говоришь. Мне стало скучно, поэтому я нашел занятие поинтереснее. К тому же я предполагал, что ты планируешь болтать еще несколько часов, и собирался вернуться.

Холодная улыбка мелькнула на губах Нисмеры, облаченной в тонкое сверкающее платье. Корона на ее голове не сдвинулась ни на дюйм.

– Давай не будем делать это привычкой, ладно? Может, отложим ваше свидание на вечер?

– Прошу прощения. Обычно Камилла справляется быстрее.

Я улыбнулся, игнорируя острый укол магии, пронзивший мою ладонь.

Нисмера подняла руку.

– Винсент, проводишь нашу прекрасную гостью в ее мастерскую к другим охранникам, хорошо?

Слова сестры заставили меня задуматься. Я осознал, что Нисмера никогда не позволяла Камилле передвигаться без Винсента или охранников. Сначала я предполагал, что таким образом она хочет предотвратить побег – Нисмера нуждалась в силе Камиллы, чтобы помочь другим ведьмам починить медальон. Но прошло так много времени, а Камилла не пыталась сбежать. Она шпионила и совала нос, куда не следует, но оставалась здесь. Так что же так беспокоило Нисмеру?

Не глядя на меня, Винсент шагнул вперед, полностью сосредоточившись на Камилле. Они уставились друг на друга, как будто я был здесь лишним. Не сказав ни слова, они ушли.

Как только Мера исчезла за углом коридора, Исайя подошел ко мне, покачав головой.

– Не гадь там, где ешь, ясно? – Он фыркнул, хлопнув меня по спине. – Советую прислушаться.

Я отвернулся, ничего не ответив. Нужно было спокойно осмыслить увиденное, но мешало беспокойство за брата. Для чего Нисмера взяла их кровь и зачем ей моя? Что она задумала?

19
Самкиэль

5 дней спустя

Я ворочался на тонком матрасе, разложенном в нашей палатке, игнорируя острую боль в боку. Я так устал от этой постоянной муки. Мы снова остановились на ночлег, на этот раз в холмах Кливура – нужно было забрать еще одну группу заключенных и какой-то огромный ящик. По лбу заструился пот, когда я перевернулся на спину и сел.

Снаружи раздался стон. Я обернулся, посмотрев в ту часть палатки, где должен был спать эльф, но не увидел ничего, кроме комка одеял.

Какой-то несчастный застонал снова, только на этот раз за ним последовали голоса.

– Скользкий ублюдок.

Сбросив покрывало, я подполз к выходу из палатки и выглянул на наружу. Всего несколько тлеющих костров догорали в ночной тьме, вокруг не было ни заключенных, ни охранников. Раздался шум, и я повернул голову в сторону лесной опушки. Повсюду стояли фургоны с запряженными в них длинногривыми хорхи. Эта местность мало им подходила – острые камни могли повредить их тонкие копыта. Они лениво жевали траву, фыркали и размахивали длинными, густыми хвостами, не обращая на меня никакого внимания. Я прокрался мимо них, двигаясь по направлению к источнику шума. Свет от костров померк, когда я добрался до двух крайних фургонов – в этот момент громкий крик прорезал воздух. Я ускорился – мои инстинкты сигнализировали об опасности. Ветер свистел над вершинами гор, листья шелестели. Я подошел ко второй поляне и остановился, спрятавшись за деревьями.

– Это научит тебя хорошему поведению, – с отвращением выплюнул охранник в сторону лежащего на земле тела.

Я увидел хвост и сразу понял, кто это. Другой охранник, смеясь, указал на него пальцем.

– Сбрось его со скалы. Никто не узнает.

– А как же Нисмера?

Третий страж пожал плечами.

– Всякое случается.

Они пнули лежащего на земле узника, и тот застонал. Я вышел из-за деревьев – стражники обернулись, их глаза округлились, а на лицах появилось обеспокоенное выражение.

– Избивать беззащитного? – цокнул я. – Назвать вас трусами было бы слишком мягко.

Один из охранников вытащил свой клинок и направил его на меня.

– Возвращайся в свою палатку, пленник, или мы выпотрошим тебя прямо здесь.

Эльф у его ног приподнялся, с трудом открыв один окровавленный глаз. Вздохнув, я поджал губы.

– Извините, не могу.

Они бросились в атаку.

Я увидел направленный на меня кинжал. Он просвистел в воздухе всего в нескольких дюймах от моего уха – за это время я успел ударить одного из нападавших кулаком, сбив его с ног. Другой накинулся сзади, попытавшись ударить меня в плечо. Но когда кинжал отскочил от моего плеча, словно от металла, в его глазах мелькнул страх.

Я покачал головой, повернулся, резким движением обезоружил стражника и ударил его в лицо. Он выругался и отшатнулся, закрыв место удара руками, между его пальцев хлынула кровь. Я сломал его клинок об колено. Стражник, который был к эльфу ближе всего, наклонился, чтобы столкнуть несчастного со скалы, но вскрикнул и схватился за шею. Он упал на одно колено, из его горла торчало тонкое лезвие. Несколько секунд, и он полетел с обрыва. Эльф ухмыльнулся, и я понял, что он не так беззащитен, как мне казалось.

Воспользовавшись моментом, он сунул руку в карман и бросил мне маленькое серебряное кольцо. Поймав его, я надел на палец. В руке появился пылающий кинжал, который тут же вонзился в шею атакующему меня стражнику.

Справа от меня раздался шорох – я увидел последнего охранника.

– Нет, – прошептал он. – Ты не мятежник. Ты – это он.

Кинжал вылетел из моей руки и пронзил его голову, лишив возможности договорить. Тело глухо ударилось об землю. Подняв первого убитого мною стражника, я направился к эльфу.

Он сидел на земле, держась за бок. Когда наши взгляды пересеклись, мой спутник улыбнулся.

– Спасибо, что спас меня.

Не говоря ни слова, я сбросил тело со скалы. Затем я подошел к другому стражнику и вытащил клинок из его головы, призвав его обратно в свое кольцо, после чего наклонился и поднял тело с земли. Это движение отозвалось в животе, и я тихо зашипел под нос.

Тем не менее боль была не такой сильной, как раньше. Я встал у края обрыва и сбросил вниз последнего стража, после чего посмотрел на спасенного эльфа.

– Я знаю, что ты не раз убивал монстров, но я удивлен, что ты лишил жизни этих охранников.

– Кто сказал, что они не монстры?

Эльф сглотнул и кивнул. Я протянул ему руку – он принял ее, с трудом поднимаясь на ноги.

– Пожалуйста, скажи, что причиной твоего затруднительного положения было не желание доказать этим троим свою точку зрения.

Хвост эльфа мотался из стороны в сторону.

– На самом деле нет. Я вышел в туалет, а охранники увидели и набросились на меня.

– Почему? – спросил я. – Они назвали тебя предателем.

Эльф полез в карман брюк. Вытащив оставшиеся кольца, он протянул их мне.

– Думаю, я могу рассказать тебе свой секрет, раз уж знаю твой.

Я забрал кольца и положил их в карман.

– Продолжай.

– Меня зовут Орим. Я бывший командир Тридцать шестого легиона Нисмеры.

– Так ты и вправду он. Король-бог, – произнес Орим, заканчивая смазывать ссадину на боку.

Он изобразил поклон, и я проворчал:

– Прекрати. Ненавижу это.

– Как… как ты выжил? – спросил он, когда мы расположились в нашей тесной палатке. Обратно мы прокрались между деревьями, чтобы стражники нас не увидели.

Я молча лег обратно на свою койку.

– Я видел… мы все видели, как небеса разверзлись. Как твой свет рассеялся по небу. Ты должен быть мертв.

Мертв. Вот что все обо мне говорили и, судя по всему, были правы.

Я взглянул на эльфа, заметив его опасение.

– А что произошло с тобой? Как ты, будучи беглым командиром Нисмеры, выжил? Обычно дезертирство равнозначно смерти.

Его улыбка померкла.

– Я уже говорил. Дело всегда в женщине.

– Ты кого-то потерял?

Орим поправил свое одеяло и повернулся ко мне лицом.

– Не просто кого-то. Ту самую.

Мое сердце сжалось.

– Твою амату.

Он кивнул.

– Она была… всем. Она, как и многие другие, умерла, когда Нисмера уничтожила мой мир.

Я прислушался к его сердцебиению. Сердце Орима бешено колотилось, но не беспорядочно, как у лжеца, а так, словно он был взволнован, словно мое существование что-то для него значило.

– У Нисмеры есть правило – нужно сделать выбор. Присоединиться к ней или умереть после того, как она победит. Мы выбрали первое. Моя сестра и я присоединились к легиону после признания поражения. С тех пор мы работали над тем, чтобы подорвать ее власть. Мы действовали тайно, собирая информацию для Ока и ожидая твоего возвращения. Но ты не появился, и тогда небо истекло кровью.

Я ощутил болезненный укол вины.

– Я не знал, что происходит за пределами сфер. Они были запечатаны. Я понятия не имел, пока они не открылись. Сожалею о твоей утрате.

Орим пожал плечами.

– Нам всем знакома эта боль. Сейчас моя единственная радость – мысль о том, что однажды я снова увижу свою амату. А до той минуты я буду помогать всем, кому смогу.

– Так и будет.

Я выдохнул, рассеянно погладил рану на животе и перевернулся на спину – перемена позы принесла мне некоторое облегчение.

– Я понял, кто ты, сразу же, как ты появился, – сказал Орим. – Они бросили тебя в фургон, и я увидел твою рану на животе. Это то место, куда Нисмера тебя ударила?

Я кивнул, сжимая одеяло в кулаке.

– Не она. Мой… – Мой голос затих. Каден был моим братом, и мне было тяжело признать эту правду. – Кто-то другой.

Орим тихо хмыкнул.

– Почему ты не умер?

Я встретил его взгляд – мягкая улыбка играла на моих губах, когда в памяти прозвучал тихий смех Дианны.

– Кто-то, кого я очень люблю, нашел и спас меня.

– Ах. – Я не видел его лица, но по голосу понял, что он улыбается. – В моей культуре не принято называть их аматами. Мы говорим просто – большая любовь. Эта женщина – твоя большая любовь?

Я кивнул, уставившись в потолок палатки.

– Величайшая.

– Она?..

Его голос затих.

Я знал, о чем он хочет спросить. Он хотел узнать, жива ли Дианна, и я точно знал, что она жива. Я знал это каждой клеточкой своего существа, даже если не мог чувствовать ее с такого расстояния. Я не смог бы это объяснить, даже если бы постарался, но это тепло, этот огонь в моей душе, предназначенный только для нее, все еще ярко горел. Этот свет не погас.

– Она жива.

Орим зевнул.

– Ну, тогда я надеюсь, ты увидишь ее снова.

– Я в этом не сомневаюсь. Единственное, о чем я сейчас беспокоюсь, – о том, что будет с миром до тех пор, пока она не найдет меня или я не найду ее.

Эльф коротко рассмеялся.

– Она воин, как ты? Что ж, это логично.

– Да. Она храбрая и умная – даже слишком умная, что часто играет ей во вред.

Я не смог сдержать улыбку, которая появилась на моем лице при одной мысли о Дианне.

– Она хорошая? Моя Виелла была доброй. Она была готова отдать последнее ради тех, кого любила. В конечном итоге именно это она и сделала.

Я повернул голову к Ориму. Он говорил о своей потерянной любви, и я знал – сейчас друг был нужен ему куда больше, чем спасение.

– Она добрая… то есть, честно говоря, это зависит от обстоятельств. Она всей душой любит и оберегает тех, кто ей дорог, но пылает ярой ненавистью к своим врагам. – Я чуть заметно улыбнулся. – Советую не портить с ней отношения.

Орим ухмыльнулся.

– Она у тебя пламенная.

Я уже не мог прятать улыбку.

– О, ты даже не представляешь.

Орим кивнул, его лицо помрачнело.

– Защити ее. Ее и то, что вас связывает. Мир опаснее, чем тебе кажется. Это не то царство, которое было при твоем отце. Теперь здесь повелевает только смерть.

Палатка погрузилась в тишину. Снаружи потрескивал угасающий огонь, и Орим устроился поудобнее, чтобы уснуть, прикрыв лицо рукой.

20
Кэмерон

Моя кровать пошатнулась. Резко открыв глаза, я за– кричал:

– Какого черта! Почему я просыпаюсь и вижу перед собой тебя?

Лицо Кадена скривилось в усмешке, и он скрестил руки на груди. Я приподнялся, схватил простыню и обернул ею бедра.

– Я тебя искал.

– О, как мило. – Я поднял голову, вскинув руку. – Я прочесывал Тарр с легионом Нисмеры последние несколько недель. К слову, ее я там не видел.

– И не должен был. Она сделала свое дело, а потом исчезла. Это был отвлекающий маневр, и чертовски хороший.

– Откуда ты знаешь?

Он ядовито улыбнулся.

– Потому что я подслушал, что Восемнадцатый легион говорил о своей поездке в Нефритовый город. Он сожжен дотла, и теперь останки города покоятся под водой.

Мое сердце заколотилось.

– Похоже на почерк Дианны, но почему именно Нефритовый город?

Каден махнул рукой.

– Это неважно, но теперь мы знаем, что на Востоке ее нет. Она гораздо ближе к северной части королевств.

Я глубоко вздохнул.

– Ладно, что это значит для меня?

– Это значит, что у тебя новая миссия.

Горько усмехнувшись, я встал с кровати и обошел ее, волоча за собой простыню. Остановившись у шкафа, я снял с вешалки приталенный гамбезон⁵ с пряжкой и пару льняных брюк, которые были частью нашего обмундирования.

Посмотрев через плечо, я увидел Кадена – он все еще стоял в комнате и ждал меня.

– Ты хочешь увидеть мою голую задницу или что?

Его челюсть сжалась. В одну секунду он был около моей кровати, а в следующую – передо мной. Было странно находиться так близко. Я мог рассмотреть каждую черточку его лица, все то, что связывало его с Униром и Самкиэлем, – переносица, эти пронзительные, серьезные глаза и четкая, словно выточенная из камня линия подбородка.

– Ты ведешь себя безрассудно. Вчера Исайе пришлось избавиться от тел, оставшихся после твоей трапезы. Оба были обескровлены и спрятаны в мусорном отсеке на кухне.

Холодный пот выступил на моей коже. Я был голоден и пошел туда, чтобы поесть. Я пытался насытиться фруктами и пюре, которые мне приготовили, но этого было мало. Улыбающаяся кухарка с волосами цвета моря пахла куда лучше. Я услышал, как участился ее пульс, когда я посмотрел на нее, почувствовал запах возбуждения в воздухе, и…

– Я не хотел, – сказал я, опуская голову. – Я вообще-то поужинал, но она порезала руку, наблюдая за мной, и… – Я судорожно вздохнул. – Второй человек просто зашел не вовремя, ясно?

– Мне все равно, что ты делаешь, кем ты питаешься или с кем крутишь шашни, но не заставляй Исайю убирать за тобой.

Так вот что его беспокоило – не те, кого я убил и чью кровь выпил. Я видел их лица каждый раз, когда закрывал свои проклятые глаза. Однако Каден переживал только о своем брате.

С моих губ сорвался смешок.

– Да брось. Я только поел и ушел. И не пытался предаться любви ни с кем, кроме своей руки.

Каден покачал головой, отступая.

– Можно без подробностей.

– Согласен.

Каден потянулся к карману на своих доспехах, вынув кусок обсидиана. Затем он протянул мне мерцающий чернильно-черным цветом камень.

– Возьми. Отправляйся в Ривер-Бенд, там я с тобой свяжусь.

Каден развернулся на пятках, направляясь к двери.

– Ривер-Бенд? – крикнул я. – Разве это не рыбацкий городок?

– Да, – бросил он, дойдя до двери. – Дианна была замечена над островом неподалеку. Она ведет себя неблагоразумно и выдает себя куда чаще, чем раньше. Она что-то ищет, а я не думаю, что ей наплевать на то, что ее могут увидеть.

Я невольно задумался, не пытается ли Дианна привлечь внимание Нисмеры, но не стал озвучивать свои догадки. Я хотел найти ее, но по личным причинам.

– А ты что собираешься делать? – спросил я.

Ухмылка тронула губы Кадена.

– Мне нужно встретиться с ведьмой.

С этими словами он ушел.

Я вздрогнул от отвращения. Стоило мне представить, как он овладевает Камиллой, меня тошнило, но об этом говорил весь дворец. Их двоих не раз заставали вдвоем по ночам. Легкая улыбка изогнула мои губы, когда я уставился на дверь. Они могли быть застигнуты в компрометирующих ситуациях, могли целоваться у всех на виду, но в одном я был уверен. Не было ни намека на запах похоти – ни сейчас, ни раньше, когда я заставал их вдвоем. Каден думал, что контролирует меня, используя Ксавье, но я знал, что он что-то скрывает. Они оба скрывают. Если я хочу снова увидеть Ксавье, я воспользуюсь этими знаниями в своих интересах.

– Шах и мат, приятель.

21
Самкиэль

Природный источник у подножья горы был чертовски холодным, но, боги, как же я был рад возможности искупаться. Мы сделали еще одну остановку у расположенной неподалеку крепости, чтобы забрать некое злобное и кровожадное существо, успевшее обезглавить шестерых стражников, пытавшихся его вывести. В конце концов солдатам удалось его обуздать, и я искренне ему посочувствовал. Тварь выла всю ночь, отпугивая других хищников, которые охотились в этих холмах. Только когда солдаты, потеряв терпение, использовали копья с раскаленными наконечниками, чтобы усмирить зверя, он затих. Ориму пришлось удерживать меня, чтобы я не вмешался.

– Все еще злишься?

Тишину нарушал только плеск воды.

– Нет, но это противоречит всему, во что я верю – когда одно существо страдает от рук другого, особенно находясь в клетке.

– Если бы ты вмешался, они бы тебя убили.

– Сомневаюсь.

– Или, что еще хуже, тебя бы раскрыли.

Я ополоснул лицо ледяной водой, чувствуя ладонями колючие отросшие волосы на шее и подбородке.

– Иногда дело не только во мне и моих интересах. Позволить другому страдать… Я не могу. Если это случится снова, не надо меня останавливать.

Орим сглотнул.

– Я должен.

Я прищурился.

– Почему это?

Его взгляд метнулся к охранникам, патрулирующим лес неподалеку от нас. Некоторые из них переговаривались, но все они внимательно за нами наблюдали.

– Сегодня вечером я все тебе расскажу.

Это было последнее, что он сказал, прежде чем погрузиться в воду и отплыть в сторону. Разочарованный, я вернулся в свою импровизированную ванну. Моя рана болела меньше, чем прежде, но все еще была очень чувствительна. Зловещие лиловые линии продолжали распространяться по коже. Я чувствовал себя слабее, чем обычно, – неизвестно, насколько сильно и необратимо повлиял на меня тот яд.

Я просто хотел, чтобы Дианна была здесь. Я скучал по ней. Это была самая долгая разлука со времен Онуны, и я ненавидел каждую чертову секунду. Я просыпался от малейшего шороха или шума, ожидая увидеть перед собой сверкающие красные глаза. Я хотел, чтобы она нашла меня, но знал, что она не сможет этого сделать, пока я сам не сбегу отсюда или не передам ей сообщение. Эти миры были очень опасны, даже для моей храброй пламенной девочки. Я должен был знать, что она в безопасности, жива и здорова.

Я взглянул на свой палец и выругался. Она была моей аматой, и все же метки не было. Будь она у меня, я мог бы чувствовать Дианну, ощущать ее, мог бы подать ей сигнал, где нахожусь, но метки не было. Участок кожи оставался совершенно голым – пустое место там, где должен быть символ моей родственной души.

У меня скрутило живот – не знаю, было ли это беспокойством за безопасность Дианны или действием яда. Я добрался до берега, и все то, что я съел, вышло наружу.

– Не смотри.

Я бросил взгляд на Орима, который сидел у костра рядом со мной. Мы были вдвоем – остальные заключенные нас избегали. Я безразлично помешивал варево, которое нам выдавали каждую ночь, и мой желудок снова скрутило.

– Если хочешь, у меня с собой есть еще немного того корня.

Я покачал головой.

– Он больше не помогает.

– Если целители из Нефритового города тебя травили, то только они могут дать нужное противоядие.

Я кивнул, ковыряя ложкой комковатую кашу.

– Приятно знать.

Наступила тишина. Орим бросил в костер еще несколько веток, и огонь загорелся чуть ярче. Стражники проходили мимо, сверля нас взглядами и делая замечания себе под нос. Похоже, они ненавидели эльфа больше всех. Никто не спрашивал нас о трех пропавших стражниках. Надзиратели продолжали заниматься своими делами, утверждая, что их утащили лесные звери.

Костер разгорелся сильнее, потрескивание стало громче, пламя тихо шипело.

– Мне нужно с тобой поговорить. – Орим подошел ближе, одновременно наблюдая за окрестностями. – Просто притворись, что ешь.

Я не посмотрел на него, но чуть заметно кивнул.

– Меня не просто выгнали из легиона за мятеж. Я был шпионом Ока. Как и моя сестра.

Моя ложка застыла на полпути ко рту, но я продолжал смотреть вперед.

– Ее зовут Верука. Она прислала мне весточку.

Он полез в карман, вытаскивая небольшой кусок пергамента с нацарапанными на нем словами.

– Они переводят нас во Фладжеран. Насколько я знаю, это тюрьма и одно из ее любимых мест. Огромная крепость, высеченная в скале.

– Ладно.

– Кроме того, она сказала, что тебе нужно кое-что увидеть.

На этот раз я повернулся к нему.

– Ты рассказал ей обо мне? Зачем?

– Смотри вперед, – прошипел Орим, продолжая делать вид, что ест. – Мне пришлось. Она будет молчать, клянусь. Мы хотим того же, чего и ты. Мы хотим падения Нисмеры, и ты нам в этом поможешь.

– Я?

– Да, потому что Нисмера держит в крепости оружие.

– Оружие?

Орим кивнул.

– Верука говорит, что она бережет его как зеницу ока. Что бы это ни было, оно понадобится тебе для грядущей битвы. Я помогу тебе его достать, а ты поможешь мне вернуть сестру домой.

Я покачал головой, сжав губы в тонкую линию.

– Мне не нравятся ультиматумы.

Его ложка замерла над миской.

– Мне нужна твоя помощь. Нам всем она нужна, и, кроме того, это взаимная выгода. Помоги мне освободить сестру, и мы получим это таинственное оружие.

Отставив миску в сторону, я повернулся к нему.

– Союзы так не строят.

Только он открыл рот, чтобы ответить, как в воздухе раздался крик. Все в лагере обернулись, чтобы посмотреть на огромную стальную клетку, которая яростно раскачивалась взад и вперед. Золотисто-коричневое перо, больше моей руки, вылетело из маленького окошка, и я стиснул зубы.

– Как ты думаешь, что в этом ящике? – спросил Орим.

– Судя по окрасу перьев и крику, это торук. Я узнаю этот голос где угодно, – ответил я.

Стражники бросились вперед, некоторые с копьями в руках.

– Быть не может. – Орим едва не подавился едой. – Это объясняет его отчаянное желание освободиться, но Нисмера ведь должна понимать, что торука невозможно приручить, верно?

Мои кулаки сжались.

– Она не будет его приручать. Как только он окажется у Нисмеры, она заставит его подчиниться, как и всех остальных.

– Бедняжка.

В моей голове мгновенно сформировался план, и я повернулся к Ориму.

– У тебя есть еще бумага?

Орим кивнул, и я отвернулся, заметив приближающихся стражников. Постаравшись отвлечься от отчаянных криков торука, я сконцентрировался на продумывании своих действий. Ящик покачнулся, а затем замер. Немного подождав, охранники вернулись на свои посты.

Я знал, что мне нужно сделать, и это был идеальный способ передать ей сообщение.

Наступила ночь, и порывистый ветер сменился тихим бризом. В тишине раздавался только храп огра, которого привели вчера. Орим застонал и натянул на себя одеяло. Когда он успокоился и его дыхание выровнялось, я незаметно выскользнул наружу.

Охранники смеялись, распивая что-то из большой фляги неподалеку от фургонов. Я присел на корточки и окинул поляну быстрым взглядом, прежде чем побежать к границе леса. Скрывшись из виду, я пошел в противоположном направлении. Идти пришлось осторожно – я внимательно смотрел, куда наступаю, перепрыгивая через ветки и кустарники, которые могли хрустеть под ногами.

Твердая земля предпочтительнее, но всегда заметай следы. Каменистая почва лучше всего, но не забывай быть тихим. Слова отца эхом отозвались в памяти.

Я приблизился к большому стальному фургону. Они отодвинули его подальше от лагеря, чтобы не слышать криков зверя, требовавшего свободы.

Я остановился в тени, изучая фургон, окруженный кустарниками. Здесь наверняка должны быть патрульные, поэтому я терпеливо ждал. Через несколько минут из темноты появился охранник, и я пригнулся, стараясь не выходить из тени. Он был более внимательным, чем я ожидал. Несколько раз обойдя фургон, он удалился – прислушавшись к звуку его шагов, я понял, что он направляется обратно в лагерь.

Выждав еще несколько минут, я подошел к клетке. Несколько замков размером с мой кулак запирали бронированную дверь. Я провел рукой по одному засову, но не почувствовал никакой магии. В последний раз убедившись, что рядом нет охраны, я дернул один из замков на себя. Он рассыпался у меня в руках, и я выругался себе под нос – это было слишком громко. Я снова посмотрел за угол, проверяя, что никто ничего не услышал. Поспешно сломав оставшиеся засовы, я прыгнул в фургон, закрыв за собой дверь.

Внутри была непроглядная тьма, но я чувствовал дикую, свободолюбивую энергию этого существа. Пара светящихся глаз смотрела на меня из дальнего угла клетки, а обычно узкие зрачки расширились из-за отсутствия света. Торук уставился на меня злобным взглядом, и я знал, что для этого существа темнота не была помехой. Я поднял руку и прижал палец к губам, предупреждая его молчать.

Существо молча наблюдало, как я создаю тусклый шар серебристого света на своей ладони. Единственное, что я слышал, был тихий шорох его перьев. Клетка скрипнула, когда одна массивная когтистая лапа шагнула вперед, за ней последовала другая.

Серебряный свет отбрасывал тени на зверя. Из темноты появился длинный золотистый клюв. Я видел, как поднялись перья на его голове, как сузились его глаза – он был готов закричать. Тогда я протянул ему руку. Это было либо самым смелым, либо самым глупым поступком, который я когда-либо совершал, учитывая тот факт, что он мог с легкостью ее откусить. Глаза существа расширились, а голова удивленно откинулась. Безуспешно попытавшись расправить крылья в тесной клетке, он широко раскрыл свой огромный клюв.

Здесь это великолепное существо называли торук, но в моем мире это был грифон.

– Иг'Моррутен разорвал миры в клочья, и ты пахнешь так, будто искупался в ее запахе. Коварный, убийственный демон.

Голос был удивительным и определенно женским.

Мои руки опустились.

– Ты чувствуешь на мне запах Дианны?

Мой пульс участился. Прошло несколько недель с тех пор, как мы были вместе, и тот факт, что ее аромат все еще был со мной, меня взволновал. Перья на голове существа прижались.

– Ты говоришь на языке брушнев?

Мягкая улыбка заиграла на моих губах.

– Я говорю на многих языках.

Птица несколько раз моргнула, прежде чем завороженно втянуть носом воздух. Ее когтистые лапы перестали царапать пол, а пушистый хвост спокойно опустился вниз. Она приблизилась, и я смог разглядеть оставшуюся половину ее тела. Идеально круглые ожоги портили красоту ее оперения и крыльев.

Меня переполняла печаль. Самки торуков были величественными, свирепыми и прежде всего преданными. В своем родном мире они были воинами. Самцы не уступали им по силе, однако именно самки не прекращали сражаться до последнего удара сердца. Неудивительно, что она кричала и боролась, несмотря на то, что ее жгли и пытали. Она никогда не окажется у Нисмеры. Она умрет здесь, сражаясь за свою свободу.

– Ты пахнешь смертью. Ядом. – Самка опустила голову, и я отвернулся, когда она вдохнула мой запах. – Ты скоро погибнешь.

Я криво ухмыльнулся.

– Спасибо.

Я и без нее это знал. Моя рана становилась все хуже. Яд, который мне подсыпали в Нефритовом городе, делал меня все более слабым. Я не мог есть – меня постоянно тошнило, а противорвотные корни уже не помогали. В конце концов я просто перестал это делать. С каждым днем мне было все труднее просто устоять на ногах, но приходилось держаться. Нужно было найти способ добраться до Дианны. Она мне поможет.

Клюв грифона приблизился к моему лицу.

– Ты еще жив и борешься, потому что от тебя пахнет старыми мирами.

Еще один вдох.

Мой пульс участился при упоминании моего дома. Она снова глубоко вдохнула.

– Ты – порождение крови Унира. Сделан из серебряного света, как и она.

Я резко повернулся к ней.

– Я совсем не похож на Нисмеру.

– Ты – потерянный король. Хранитель. Защитник. Ты далеко от дома, король Раширима.

Я сглотнул. Удерживающие птицу цепи загрохотали, когда она села на пол.

– Твой свет сжег небо и разорвал мир на части, но сейчас ты стоишь передо мной. Как это возможно?

– Кто-то, кого я люблю, спас меня.

Ее голова наклонилась, два длинных пера на макушке взъерошились, словно уши у собаки.

– Любовь? Я слышала, у тебя было много возлюбленных. Какая из них спасла тебя?

С моих губ сорвался легкий смешок.

– Могу заверить, у меня была только одна настоящая возлюбленная, и это та, чей запах ты почувствовала.

Ее крылья зашелестели.

– Ты спариваешься с тем же зверем, который разрушал твои миры?

– Она не зверь.

От моего тона перья самки недовольно дернулись, но мне надоело, что другие относятся к Дианне предвзято, ничего о ней не зная.

– Она пахнет зверем. Она гораздо старше тебя.

Усилием воли я погасил свою ярость. Я хотел помочь этому существу, а не ссориться. Ей было больно, и теперь я наконец понял почему.

– Знаешь, что мне известно? Они хотят доставить тебя к Нисмере вместе со мной. Кроме того, я вижу оранжевую полосу на твоей голове – ты самка, а значит, сезон размножения прошел две луны назад. Твой крик был вызван не физической, а душевной болью. Я хорошо это знаю. Ты потеряла что-то важное. Я готов поспорить, что ты отложила яйца, и они их уничтожили.

Моя ярость окончательно угасла, когда пустое, затравленное выражение наполнило ее глаза. Она легла на пол, положив одну когтистую лапу на другую, цепи упали на ее спину, сковывая золотисто-коричневые крылья. Не до конца зажившие раны от плетей покрывали ее голову. Засохшая кровь виднелась на ее клюве и склеила перья. Она боролась изо всех сил.

– Они забрали больше, чем яйца, король Раширима.

Я погасил свет и прислонился спиной к стене. Сползая на пол, я сопротивлялся желанию прижать руку к ране.

– Твою пару.

– В нашем доме мы были бойцами, а самцы – защитниками. Его убили первым. Затем они разрушили наш дом. Из-за Нисмеры горы обратились в золу и пепел, и оставшиеся королевства ждет та же участь.

Боль наполнила ее золотые глаза. Боль, которая будет преследовать ее вечно. Мои плечи напряглись от ее слов, сочувствие сменилось решимостью.

– Этого не случится.

Я вздохнул и поднялся на ноги. Торук тоже встала, стальная клетка заскрипела под ее весом. Я выглянул в маленькое окошко, убеждаясь, что охранники не вернулись, но снаружи не было ничего, кроме теней от горящих факелов.

Ее крылья снова зашевелились, когда я полез в карман, доставая кольца. Надев их на пальцы одно за другим, я призвал пылающий кинжал. Мягкое свечение наполнило камеру, ее зрачки сузились до щелок. Я подошел к птице, и ее мощный клюв приоткрылся. Она внимательно наблюдала за моими движениями и, несмотря на опасения, спокойно позволила мне срезать удерживающие ее оковы. Я аккуратно положил их на пол, стараясь не издавать громких звуков.

– Ты меня освободишь?

Я продолжал работать, пока последняя цепь не была разрублена, а затем подошел к птице сбоку. Вернув кинжал в кольцо, я положил руки на маленькие круглые ожоги. Самка рефлекторно дернулась, ее перья расправились, а хвост от боли забил по полу. Я сосредоточился на том, чтобы вытянуть из себя остатки энергии. Свет мерцал на моей ладони, живот отчаянно ныл, пока я использовал последние капли своей силы. В конце концов моя рука засияла мягким серебряным светом. Я осторожно провел ею по поврежденной кости ее крыла, чувствуя, как она возвращается на место. Пот выступил на моем лбу, я стиснул зубы. Кожа разгладилась и затянулась, перья выросли снова – гладкие и золотистые. От ожогов не осталось и следа.

– Ты исцелил меня, но не можешь исцелить себя?

Я кивнул, внезапно почувствовав головокружение. Сняв кольца, я положил их обратно в карман.

– Тебе нужно уходить. Скоро вернется стража, а тебе нельзя здесь оставаться. Мы не можем позволить, чтобы тебя отправили к Нисмере. Если она не сможет тебя подчинить, то использует твои кости по своему усмотрению, а мы оба знаем, какая в них магия.

– Что ты хочешь взамен, король Раширима?

Я покачнулся на ногах. Ее крыло взметнулось, удерживая меня в вертикальном положении.

– Спасибо, – сказал я, расправив плечи и направившись к двери.

Пара шагов, и дрожь пробежала по моему телу. Я использовал слишком много силы, и ее почти не осталось. Осторожно открыв дверь, я выглянул, проверяя, нет ли поблизости стражи.

– Мне нужно, чтобы ты нашла кое-кого очень важного для меня и передала сообщение. Если ты это сделаешь, я обещаю тебе свободу. Я обещаю тебе гору, до которой никто не сможет добраться. Я обещаю спасти королевства.

Птица медленно моргнула, прежде чем выпрямиться во весь рост. Когда ее пернатая грудь расправилась, фургон покачнулся. Она подошла ко мне – величественная, гордая и сильная. Я был поражен ее красотой.

– Великая тьма преследует тебя, король Раширима. Она пахнет древностью. Могуществом. Кровожадностью. Возможно, Нисмера не единственное злое существо в этом мире.

Я знал, что она говорит о Дианне. Она чувствовала, что часть Дианны запечатлена в моей душе.

– Дианна не злая.

– Твоя любовь к порождению смерти станет твоей погибелью.

– Ты сделаешь это или нет?

Торук опустила голову, пока она не оказалась в дюйме от моего лица.

– Она твоя возлюбленная?

Ее глаза замерцали золотом, и тепло разлилось по моему телу. У меня была секунда, чтобы вспомнить о силе, таящейся в глазах торука, и я знал, что именно ее хотела заполучить Нисмера. Это был не просто случайный торук, которого она желала использовать. Нет, это была правительница, владевшая глазом истины, описанным в легендах. Это была магия, рожденная самой Вселенной. Мифическое чудовище, за приручение которого можно было умереть. Волна тепла охватила меня, и правда сорвалась с моих губ против воли.

– Я никогда и никого не любил так сильно и больше никогда не полюблю.

– Очень хорошо.

Я моргнул и словно вышел из оцепенения. Спустя мгновение я не мог вспомнить сказанного. Покачав головой, я потянулся и снял с шеи ожерелье. Маленький сверток бумаги казался хрупким, когда я прикрепил его к кулону, но он таил в себе огромную силу надежды и любви.

Я передал ожерелье торуку, и она выпрыгнула из клетки. Расправив мощные крылья, она взмыла в небо. Едва она поднялась над деревьями, как раздались крики. Я быстро соскочил на землю и побежал к деревьям, чтобы спрятаться от бегущих в сторону поляны стражников.

Прошло некоторое время, прежде чем у меня появилась возможность безопасно вернуться в лагерь, и я сделал это как можно тише и осторожнее. Надзиратели дежурили у каждой палатки заключенных, следя за тем, чтобы никто не воспользовался хаосом и не сбежал. Я пробрался к разрезу, который сделал в задней части палатки, и молча проскользнул внутрь.

– Ты такой же безрассудный, как и твоя великая любовь, о которой ты говоришь, – проворчал Орим, глядя на меня отяжелевшими от сна глазами.

Больше он ничего не сказал, повернулся на другой бок и снова уснул.