Kitabı oxu: «Школа Волшебства 4. Герои кирпича и магии!»

Глава первая. Великий болтун чёрный кот

От автора: во избежании потери черновика из-за отсутствия интернета, опубликую материал целиком. Выправлю всё по ходу дела. Больших изменений в сюжете не будет. Всего лишь правка текста для более лёгкого чтения и приятной по звучанию аудио версии. Первые три рассказа готовы к аудио записи. Средства, полученные от читателей, будут потрачены для создания аудио на ЛитРес. Спасибо всем, кто уже приобрёл другие мои произведения. Они тоже будут скорректированы для аудио по мере необходимости в нужных местах.

***

Мазарин проснулся поздней ночью. Хотя, нет, Лучше сказать по-другому. Например так. ВЕЛИКИЙ маг Мазарин проснулся поздней ночью! Да. Так будет куда лучше. Хотя, как ночью? Проснулся он приблизительно в шесть утра. Но для любого здравомыслящего мага подобное время суток было сравнимо именно с ночью, потому что по-настоящему уважающий себя практикующий маг просыпался куда позже обычного. Приблизительно в двенадцать утра!

В любом случае, так как маг Мазарин проснулся куда раньше обычного и спать ему уже не хотелось, он с неудовольствием подумал о том, что шансов выспаться у него теперь просто не было. А любой невыспавшийся маг был куда хуже кисельной барышни на солнцепёке. Такой же варёный и заторможенный при исполнении любого магического заклинания.

Подумав, маг Мазарин решительно встал и сделал пару магических упражнений.

— Вот ведь, к шишкам чешуйчатым, — возмутился он, не сдержавшись.

Раздражённо покосившись на банку с соком, Мазарин махнул рукой, сотворив заклинание, и поманил кружку пальцем к себе, после чего жахнул всё залпом, от чего его глаза заметно расширились.

— Ядрена батона. Хороший получился рецепт, кстати. Вот теперь я точно проснулся, — улыбнулся он, вытерев рукой капли сока. После чего повернулся к халату. — А ты чего там? Давай-ка сюда... а то я тебя к швабрам отправлю.

Халат помедлил и нехотя устремился к нему.

— То-то же, — снисходительно покивал головой Мазарин. — Не хватало ещё, чтобы ты с утра начал выпендриваться.

— Ну и дела. То есть, миау, — не выдержал чёрный кот, удивлённо глядя с подоконника на творящуюся с полуденного утра чехарду. — А в книжке ты про себя по-другому рассказывал.

— Миау? То есть, делов-то, — раздражённо отмахнулся от него Мазарин. — Ты же для дуба требуешь красивых литературных историй. Вот я для твоих слушателей их и пишу.

Глава вторая. Как же всё продолжалось

Так уж однажды получилось в их далеко не сказачной, обыденной жизни, но спустя какое-то время никто в школе волшебства уже не мог достаточно точно сказать, каких именно дел и сколько в реальности самых разнообразнейших и по-настоящему наистраннейших историй им с того памятного дня довелось просмотреть (по крайней мере, с тех самых пор, как только Мерлин начал свое обученье в их школе), и уж тем более, никто не мог достаточно точно припомнить, с чего же все они начинались когда-то, ну. и каким, например, образом все эти несусветнейшие для их жизни вопросы решались ими, к примеру, в последствии. но за все эти долгие годы, причем, всё так же в делах и в довольно кропотливой для несколько повзрослевших за это время подростков учебе, Мерлин наконец-то окреп. И как это, понятное дело, не раз и не дважды случалось на планете Земля. и конечно же, всегда будет случаться в жизни любого ребенка мужского или женского пола... причем, в любом месте вселенной до, и после него...

Словом, спустя какое-то время выше упомянутый Мерлин как-то незаметно для всех превратился из несколько нескладного подростка в стандартного, о чём-то в тайне мечтающего юношу восемнадцати с лишним лет. Что было, надо на всякий случай отметить, для их обычной, будничной жизни, вполне объяснимо, но находясь все эти долгие годы под присмотром великого мага Мазарина... ну, а попросту говоря. своего попечителя. учителя. и вообще, если можно так выразиться, во всех самых наиважнейших вопросах жизни наипервейше ответственного за его будущее человека...

Как бы там ни было, за всё это время Мерлин почти полностью освоил все доступные азы высшей магии, и вместе со всеми помогал Мазарину вестиих небольшое домашнее хозяйство. Что, к счастью, позволяло в это же самое время самому Мазарину (уже как обычному человеку конечно же). успевать реализовывать в своей собственной жизни другие дела помимо однообразных задач в череде серых будничных дней.

— А вот наиболее непредсказуемый источник проблем Мерлина, судя по всему, появился в тот самый день и момент, — невольно улыбнулся Мазарин своим былым наблюдениям. — Как только я однажды отправил его в соседнюю деревню за стандартной оплатой работы у мельника. Ведь именно там он и встретил свою давнюю знакомую. которая к этому времени... причём как бы вдруг. в один день... спустя несколько лет... неожиданно стала для всех уже весьма привлекательной девушкой. И именно тогда. если разобраться, в его юношеском воображении и начали возникать довольно странные образы на счёт их взрослого, но, увы, пока ещё несуществующего для их материальной жизни грядущего!

Как бы там ни было, насколько, понятное дело Мазарин уже теперь вспоминал, именно с того самого времени его подопечный, тот самый каждодневно что-то несусветно сочиняющий о своем невероятно приукрашенном, чуть ли не полу фантастическом будущем юноша Мерлин, конечно же, а не кто-то ещё. и начал по каким-то необъяснимым причинам забывать о делах настоящего, мечтая при этом только о том, что его ждёт где-то там, далеко впереди.

И если уж у него действительно появились для этого какие-то свои сугубо личные планы (особенно на счёт дальнейшей судьбы пока ещё никому толком неведомой юной девушки, которую он для чего-то решил назвать довольно странным для этого места и времени именем Гвен), Мерлин даже намеком не дал кому-то из своих друзей и знакомых понять, что выбранная им для каких-то его тайных задумок особа действительно чем-то приглянулась ему, и что он всерьез намеревался заняться с ней развитием их совместного, но, увы, опять-таки, пока ещё не существующего для их материальной жизни грядущего! И тем не менее, именно с того самого несколько непредсказуемого по своим невероятным событиям дня, с случайно созданной парочкой "Мерлин плюс Гвен" (по крайней мере, с случайно созданной по меркам обычных, если можно так выразиться, крупномасштабных, вселенских событий), и начали происходить довольно странные вещи. И что бы этому не послужило причиной, насколько, понятное дело, Мазарин уже теперь вспоминал, именно с того самого времени его подопечный, тот самый что-то несусветно сочиняющий о своем невероятно фантастическом будущем юноша Мерлин, конечно же, а не кто-то ещё, и начал по каким-то совершенно необъяснимым причинам составлять для всех своих невероятнейших выдумок совершенно непрактичнейшие в плане магического исполнения трюки. Причём, сопровождая свои материальные движения при составлении чар изрядно приукрашенными, и в чем-то даже излишне замысловатыми, чуть ли не театральными жестами.

Судя по всему именно тогда (неожиданно припомнил Мазарин тот самый судьбоносный день и момент), когда он осознал наконец, что Мерлин явно не собирается прислушиваться к каким-либо достаточно разумным советам на этот наиважнейший для его жизни счёт, ему в голову и пришла весьма гениальная мысль устроить для излишне размечтавшейся парочки юношей... понятное дело именно для Мерлина с Гвен, а не для кого-то ещё... по-настоящему неожиданный, но очень даже своевременный по своим дальнозорким задумкам экзамен. И в первую очередь лишь для того, на всякий случай напомнил сам себе Мазарин, невольно улыбнувшись при этом, чтобы они наконец-то уяснили на практике, с чем им на самом-то деле придется когда-либо в своей жизни столкнуться!

Что, кстати сказать, было вполне объяснимо в тот самый наиважнейший для их жизни момент, непосредственно перед самым началом задуманного им для этих величайших целей экзамена сообщив о своем решении занервничавшей в тот же миг детворе, Мазарин на всякий случай предупредил всех о том, к чему им на следующий день лучше всего подготовиться, ну, а сам, что, в общем-то, и следовало в тот самый памятный день ожидать, с совершенно спокойнейшей душой отправился спать.

— Чтобы, — как само собой разумеющееся отметил для себя Мазарин на ходу. — Ещё раз предоставить подросткам возможность как следует подумать о том, что им необходимо вспомнить из прошлого, чтобы подобающим образом подготовиться к делу!

А уже на следующий далеко не сказочный день начал великий маг Мазарин свою вступительную магическую лекцию приблизительно с таких вот вполне закономерных для любого достаточно грамотного взрослого слов:

— Послушайте меня внимательно юноши, — как бы походя провозгласил Мазарин, с едва заметной улыбкой обращаясь к разуму собравшихся в классе слегка полусонных после долгой подготовительной ночи подростков. — Этот экзамен для вас очень важен, а поэтому, если кто-то из вас по каким-то причинам к нему не готов, или же просто чем-то недоволен в столь грандиозным для раннего утра событии, поблагодарите за всё нашего сочиняющего всякие несусветности о своем невероятном будущем раскудесника Мерлина! — как бы между прочим осмотрев слегка хмурящиеся лица тут же притихших подростков, Мазарин удовлетворённо подумал о том, что на данном этапе ему и так уже удалось в достаточной степени достичь свою наиглавнейшую цель, поэтому он и решил закрепить результат своей наиважнейшей магической лекции куда более подобающим для данной ситуации образом. Ну, а попросту говоря, чтобы не давать своим подопечным даже малейшей возможности на что-нибудь снова не кстати отвлечься, великий маг Мазарин в тот же момент внушительным наставническим тоном пояснил свою мысль. — Именно Мерлин является виновником сего торжества! А поэтому, мои дорогие, желающие все знать непоседы, — подчеркнул Мазарин, если можно так выразиться, для достаточной весомости своих дальнозорких учительских доводов. — Теперь вам предстоит доказать мне на практике, что я не зря потратил на ваше наитруднейшее обучение свое поистине бесценное время.

Ну, а напоследок скажу вам о предстоящем экзамене только одно, — почти без перехода продолжил свою мысль Мазарин, обращаясь непосредственно к разуму внимательно слушающих его подопечных. — Для усложнения этой задачи вам предстоит в самом начале урока превратиться в диких зверей. Точнее сказать, в диких зайцев. Но только в таких, какими они бывают поздней весной! Ну, а я, соответственно, потом лично проверю, как вы после этого без посторонней помощи вернёте себе человеческий облик.

Как бы между прочим окинув строгим изучающим взглядом, лица озадаченных таким неожиданным предупрежденьем подростков, Мазарин удовлетворенно кивнул головой, однако видя явное неудовольствие застывшее на лице его подопечного, Мерлина, которому судя по всему, явно не понравился его строгий тон, на всякий случай пояснил свою мысль уже лично ему.

— Именно поэтому в данном экзамене ты со своей таинственной девушкой Гвен для наглядности оба проверите, насколько тесно связаны ваши судьбы с делами. Но предупреждаю тебя заранее, Мерлин, — в очередной раз подчеркнул Мазарин свою наиважнейшую для предстоящего экзамена мысль, опять-таки, именно для разума своего подопечного Мерлина. — Если выбранная тобой для совершенно непонятных никому планов особа по каким-то причинам не узнает тебя в новом облике, ты должен мне уже теперь обещать, что более не будешь с ней в дальнейшем ни в коей мере встречаться! Надеюсь, теперь-то мы в полной мере понимаем друг друга? Не так ли, мой весьма излишне мечтательный друг?

Мерлин хотел было по-привычке на что-нибудь ему возразить, но в последний момент осознав, что в этом поистине наистраннейшем по своей задумке экзамене и на самом деле имеется определенный смысл даже для его личных планов, неожиданно молча, да к тому же, до непривычного послушно для всех, кто его знал в этом доме, согласно кивнул головой...

И Мазарин, не желая более терять свое драгоценное время впустую, тут же начал задуманный им несколько наспех, конечно же, но по-настоящему наиважнейший по своим решаемым вопросам...

— Пусть и школьный, понятное дело, — как бы между прочим напомнил сам себе Мазарин, можно сказать уже куда-то там на лету. — Но все же, по-настоящему волшебный экзамен!

...

— Всё верно, — удовлетворенно кивнул головой Мазарин, в очередной раз подумав о том, что только что видел и слышал в событиях уже давно ушедших куда-то в незримое прошлое дней. — Хочу я признавать этот факт или нет, но именно так всё и обстояло вплоть до этой самой минуты. На момент начала экзамена я собрал своих учеников в одной комнате. Они. само собой. обернулись для усложнения экзамена в зайцев. Затем, я вызвал в комнату Феклу. Точнее сказать, давно знакомую всем деревенскую девушку, для чего-то нареченную Мерлином довольно странным для этого места и времени именем Гвен. Из-за которой у нас всех, кстати сказать, и возникли эти несуразности с изрядно запутанным итогом экзамена! После чего, в комнату вошла эта самая "Гвен, но не Гвен"... и не кто-то ещё, если быть более точным!

И тут сразу вдруг бац (с содроганием припомнил Мазарин внезапный момент переноса из теплой комнаты в ледяное половодье на речке), они все оказались здесь!

Девчонка, как он выяснил ещё в самом начале этой суматошной затеи с экзаменом, неизвестно по каким соображениям превратилась в плывущую по весеннему столпотворению лодку, ученики в перепуганных до полной невменяемости зайцев на крохотных островках в половодье. да к тому же, неизвестно откуда взялся этот чокнутый художник на берегу (которому, судя по всему, происходящее определенно чемто очень понравилось), рядом с ним, соответственно, его картина. Правда исполненная пока лишь обычным карандашом, а не красками с маслом, И тем не менее, уже с самого начала создания выполненная в совершенно нереальнейших тонах и подробностях!

Ну, и так далее, невольно улыбнулся Мазарин, напоследок подумав о том, что им всем было бы неплохо наконец-то вернуться домой.

Размышляя над этим наиважнейшим для их жизни вопросом, Мазарин неспешно настроил свои мысли на то, чтобы наконец-то вернуться из событий давно полу забытого прошлого в суровую реальность "какого-то там обычного дня", и рассеянно посмотрел на потемневшее небо.

— Похоже, уже давно вечереет, — с нескрываемым неудовольствием констатировал он, наблюдая за тем, как солнце неуклонно скатилось к закату. — А наш экзамен, к чешуйчатым шишкам, почему-то всё ещё не закончен.

Он посмотрел на увлечённо рисующего весеннее сумасбродство художника, и решил-таки ему в этом вопросе помочь. После чего, при помощи хорошо известного ему волшебства сократил будущее название его картины до более разумных размеров. Понятное дело, внеся в него своё величайшее имя Мазай, (кстати сказать, дед Мазай, а не кто-то ещё, если быть более точным), окружающее их на данный момент половодье, ну, и, конечно же, его титанические усилия по совершенно бессмысленному спасению явно не желающих спасать самих себя перепуганных от сбрендившего экзамена зайцев. И только завершив это наитруднейшее дело, Мазарин сосредоточился только на том, что происходило вокруг него в материальных событиях. Ну, а попросту говоря, на поиске последнего недостающего звена в этой по-настоящему невероятной цепочке изрядно запутанного по своим итогам экзамена.

Как бы там ни было, окончание этой неразберихи с экзаменом всплыло именно в тот самый момент, когда и должно было завершиться всё дело. Ну, а попросту говоря, в какой-то момент... леди Гвен, если можно так выразиться!.. сама показала, где Мерлин.

Это вовсе не значило что происходящее в данном месте и времени являлось каким-либо особенным, да к тому же, заранее запланированным вселенским событием, просто в определенный момент Гвен, (точнее сказать, в данном облике та самая излишне загадочная давняя знакомая Мерлина, по каким-то соображениям превращенная неведомыми планами состоявшегося экзамена в плывущую по весеннему столпотворению лодку) неожиданно застыла на месте, затем, едва заметно задрожала, словно ища свою наиглавнейшую цель, и наконец подгоняемая неким невидимым магическим течением, уверенно понесла всех к небольшому островку на окраине самой глухой чащи леса. Туда, насколько Мазарин уяснил для себя некоторое время спустя, куда бы он сам ни за что бы не подумал заглядывать. И именно там они нашли свою главную цель. Точнее сказать, смиренно притихшего на укромном островке среди плещущих волн излишне мечтательного юношу по имени... как бы там, "что-то неизменно не по делу, да к тому же не к месту сочиняющий всякие подростковые нелепицы жизни о неком несуществующем будущем", юношу Мерлина.

— Вот тебе бабушка Клава и здрасте. И что это значит, по-вашему? — удивлённо посмотрел на него Мазарин, в недоумении пытаясь представить себе, откуда у его подопечного могла появиться такая несуразная внешность.

Продолжая рассматривать его неимоверно огромные уши, Мазарин в колебаниях покачал головой, однако прекрасно сознавая тот факт, что на данный момент в сложившейся ситуации уже ничего не изменишь, неуверенно подвёл для своих размышлений единственно возможный по своей неоднозначной сути итог:

— Ну что ж, возможно, именно присутствие юной девушки Гвен в моих чарах действительно внесло свои изменения в этот наисложнейший по своей задумке экзамен. Ведь в какой-то момент я и сам осознал, что вмешательство в моё волшебство женских чар явно начало выдавать совершенно новые правила. Но если это действительно так, — в колебаниях поразмышлял Мазарин на мгновенье задумавшись над таким неожиданным для столь непредсказуемого по своим итогам урока. — Тогда мне непонятен вопрос, почему она по-прежнему тянется к Мерлину, если он, не смотря ни на что, всё это время неуклонно отвергал её женские чары?

На всякий случай ещё раз подумав о том, что на самом-то деле может значить такая невероятная цепочка только что прошедших событий, Мазарин на мгновение нахмурился, но затем пришел к очередному очевидному выводу, что в реализации таких сложных для их жизни задач определённо имеется некая скрытая тайна... которая наверняка была для них на данный момент недоступна, чтобы её можно было хоть в какой-то мере понять... поэтому он без раздумий махнул на отвлеченные вопросы рукой, и позволил себе на какое-то время едва заметно расслабиться.

Как бы там нибыло, в тот самый момент, когда... леди Гвен, если можно так выразиться... наконец-то нашла свою наиглавнейшую цель, а именно, того самого сочинителя разных странных басен и невероятнейших фантастических выдумок юношу Мерлина, магия экзамена закономерно рассеялась, и все они в то же мгновение вернулись домой. И только оказавшись на цветущей не по-апрельски теплой погоде прогулочной лужайке у школы, великий маг Мазарин неспешно осмотрел окружившую его детвору, и как бы между прочим подвёл для своих подопечных единственно возможный для только что прошедших событий итог:

— Вот и славно, что всё так случилось. Теперь я однозначно уверен в одном. Что вы наверняка не забудете этот по-настоящему наиважнейший для вашей жизни урок! А из этого следует и ещё кое-что, о чём нам не стоит на данный момент забывать, — на всякий случай пояснил Мазарин, глядя на хмурящиеся лица своих подопечных. — Ведь если подумать об этом как следует... хотите вы того или нет... но теперь вам придется как следует постараться на практике, чтобы доказать мне своей прилежной учебой, что я действительно не зря потратил на ваше обучение свое поистине бесценное время!

Подчеркнув таким росчерком дальнозорких учительских выводов некую незримую для неопытных юношей мысль, Мазарин, поразмыслив, отправил всех спать, Ну, а сам (что, в общем-то, и следовало в столь судьбоносный для их жизни момент ожидать), всё так же не желая терять своего драгоценного времени, уверенным шагом направился к себе в кабинет.

— Чтобы, — на всякий случай напомнил сам себе Мазарин на ходу. — Как можно скорее составить для своих подопечных соответствующую для их нового опыта жизни учёбу! Которая не даст им хотя бы впоследствии наделать в своем будущем совершенно ненужных по своей неприятной сути ошибок!

Размышляя над этим наиважнейшим для их жизни вопросом, великий маг Мазарин удовлетворённо кивнул головой, и невольно улыбнувшись, наконец-то подвёл для этих невероятных событий по-настоящему последний по своей очевидной сути итог:

— Ну, что ж, завтра будет ещё один день. И именно завтра, пока Мерлин как обычно не отвлёкся на какие-нибудь свои подростковые глупости, мне надо будет всерьёз поговорить с ним о том...

Как это, понятное дело, и случалось с ним обычно в такие напряжённые дни, но продолжая думать о своих наиважнейших планах на будущее, великий учитель, попечитель слишком неопытных для своей будущей жизни сирот, и просто скромный маг Мазарин, и сам не заметил, как неожиданно для себя самого... вдруг уснул!

Причём, уснул в своем профессионально наколдованном для тяжелейших отеческих размышлений... Наставническом, учительском, и вообще, если можно так выразиться, позволяющем ему решать все нелогичнейшие вопросы подростковой нелепицы жизни отеческом кресле.

Однако именно на следующий день, что, в общем-то, и следовало в тот самый памятный день ожидать, по всем известным для материального мира законам, для учителя, попечителя слишком неопытных для своей взрослой жизни сирот, и вообще, просто скромного волшебника, а не какого-то злобного колдуна Мазарина, о котором излишне философствующие сказочники насочиняли совершенно неправдоподобнейшие по своей невероятной сути истории...

Как, впрочем, и для всех в Школе Волшебства... началась, увы... уже совсем другая история!

Спустя какое-то время

Убедившись, что всё прошло как по нотам, Мазарин на мгновенье задумался и решительно вызвал к себе своего подопечного Мерлина. Оглушив колдовским перезвоном заглянувшую было в комнату серую мышь, он строгим, наставническим тоном провозгласил:

— Мерлин! Зайди-ка на минутку ко мне в кабинет. Нам надо обсудить кое-какие дела!

С опаской покосившись на задрожавшие от стеклотрясения окна, Мазарин благоразумно притих. И только дождавшись, когда Мерлин войдет в кабинет, всё тем же внушительным, наставническим тоном процитировал свою наиглавнейшую мысль:

— Это, как его там. Мне нужно в город. Как можно скорее. Так что, запряги-ка в телегу осла!

— Осла? Но он слишком медленный, — удивился его пожеланию Мерлин. — Может быть, лучше коня?

Сказав это, Мерлин недоумённо нахмурился, но Мазарин от него отмахнулся.

— Так надо, короче, — сказал он, подумав. — Я потом тебе всё объясню.

Убедившись, что Мерлин понял его наставленья как надо, Мазарин удовлетворенно кивнул, и полагая, что его подопечный усвоил этот элементарный наказ подобающим образом, уверенно встал и неспешным шагом направился к выходу. А уже на улице, дождавшись, когда Мерлин наденет седло на осла, на всякий случай проверил перед дорогой седло и уздечку и как бы между прочим осмотрел окружившую его детвору. После чего, на показ строго задал притихшим подросткам соответствующий для предстоящего момента вопрос.

И самые первые его слова прозвучали достаточно предсказуемом для очевидной ситуации образом:

— Я вижу, вы здесь для чего-то собрались, желающие все знать непоседы?

И как обычно, за всех ответил именно Мерлин.

— Вообще-то, мы здесь просто так, — заверил он, улыбнувшись при этом каким-то своим тайным мечтам, но от себя самого лично добавил. — Скажите, учитель, а почему вы используете в дороге осла? Ведь он слишком медленный.

— Зато в отличие от коня он упрямый, — назидательно подчеркнул Мазарин. — А упрямство даёт ослу больше выносливости. К тому же, в сочетании с магией, я могу ускорить его на длинных дистанциях. И как следствие этого, он самым первым дойдёт до намеченной цели. По крайней мере, я знаю для этого парочку фокусов, которые вам ещё только предстоит изучить.

— Вот даже как? А что, если дать такую же силу коню? — тут же предложил свой вариант что-то затеявший Мерлин.

Явно удивляясь такому простейшему решению скорости, он недоумённо нахмурился.

Мазарин помолчал, пытаясь подобрать наиболее понятные для своих подопечных слова. После чего, благоразумно пряча едва заметную улыбку под хаотично развевающейся на ветру бородой, неспешным тоном пояснил свою мысль:

— Всё дело в том, мои наивные юноши, что любой избыток вселенской энергии слишком опасен для живых организмов. Поэтому вам только предстоит под моим наблюдением научиться обращаться с ней подобающим образом, — он помолчал и как бы между прочим добавил. — Конечно, кое-чему я вас ууже успел обучить. Например, таким важным вещам, каким образом укреплять своё здоровье в соответствующем режиме питания с отдыхом. Но, увы, есть ещё много всего, что вам пока неизвестно. И тем не менее, раз уж вы задали мне этот вопрос, я вам на него в полной мере отвечу, — великий маг Мазарин помолчал, и всё тем же размеренным тоном продолжил. — Так уж всё устроено в жизни, но если я добавлю коню упрямство осла, он от этого не станет выносливей. И даже напротив, он просто измотает себя перегрузками, потому что привык выкладываться в делах до конца. Осёл же думает лишь о себе. Так что, я всего лишь даю ему возможность быстрее бежать. И насколько вы понимаете, вам придётся изучать и этот вопрос, чтобы знать важные характеристики объектов своего волшебства.

Видя явное недоумение, застывшее на лице подопечного Мерлина, Мазарин подвёл закономерный итог их отвлеченной дискуссии:

— Ну ладно, детвора. Поговорили и хватит. А теперь, все дружно беремся за дело. Но прежде, чем я наконец-то уеду, уясните для себя кое-что важное! Даже тот факт, что меня в это время не будет поблизости, для вас ровным счётом ничего не меняет. Поэтому, прошу в моё отсутствие не делать ничего из того, о чём вы сами же потом пожалеете. Я в любом случае скоро вернусь, и как обычно это проверю!

Убедившись, что его подопечные действительно усвоили этот элементарный наказ как подобает, Мазарин удовлетворённо кивнул. Затем, произнёс заклинание, и сев на замерцавшего магическим сиянием "спринтера осла-скакуна", пришпорил его и уверенно направился в сторону леса. Само собой, полагая, что в его отсутствие дома всё будет идти... пусть и нелогичным для кого-то другого, но, главное, всё же своим для них чередом!

Под вечер очередного хаотичного дня

Уже на следующий день... точнее сказать, приблизительно под самый вечер следующего за посещением своей давней знакомой... весьма самодостаточной для своей расчудесной жизни прекрасной, но "несколько пухленькой феечки" чародейки Минервы...

Словом, уже на следующий день Мазарин столкнулся с довольно любопытным сюрпризом "наистраннейшей подростковой истории"! Он в тот самый день уже почти добрался до дома, привычно размышляя в дороге о чем-то своем, когда его внимание привлёк какой-то подозрительный шум. Причем, доносящийся, насколько он в тот же момент осознал, именно со стороны явно слетевшей с катушек волшебной поляны у дуба.

Он удивлённо посмотрел на такую знакомую прежде живописную местность и понял одно. Что она к этому времени превратилась в настоящий подростковый бедлам. Мазарин сначала подумал, что это ему просто мерещится. Однако, едва оказавшись на месте происходящих событий, иобнаружил на излюбленном месте гнездованья вечно шумящей о чём-то своем зленовласки (понятное дело, с излишне болтливым и не к месту встревающим в любые чужие разговоры остроязыким котом), Мазарин уяснил для себя кое-что сумасшедшее, как, впрочем, и не сумасшедшее следующее!

И первое же, что сразу бросалось в глаза, что русалка... как обычно, конечно же... сидела на суше, то есть, не совсем прямо на суше, а чуть выше. На дереве! Что, впрочем, для любого, кто её знал, было в достаточной мере обычно. По крайней мере, с ее стороны. И как обычно же, занималась на дубе каким-то "своим важным делом". То есть, смотрела на своё изменённое отражение в зеркале и что-то весьма громко с ним обсуждала.

Что было, если разобраться, как и всё остальное, что она по-привычке вытворяла при этом, достаточно обычным поведением с её стороны. Но только лишь для неё. И явно не для тех, кто её прежде даже не видел!

На самом-то деле, неадекватное поведение гневно о чём-то шумящей русалки можно было легко объяснить. В конце концов, имея с самого начала создания этого волшебного места не такой уж продвинутый для плодотворного общения с ученым обществом разум, она всего лишь неотрывно смотрела на свои синие волосы в зеркале, и в страхе от увиденного кричала от паники. Однако слыша в ответ лишь свой же усиленный неким магическим заклинанием голос, в испуге кричала ещё громче, чем прежде. Правда, для чего-то используя при этом лишь одну букву "а а". Ктому же, в затянутом и окончательно оглушающем всё живое в округе мега-децибельными нотами.

Хотя даже при этом она выглядела достаточно красиво, в чем-то до непривычного мило, а в чем-то по-настоящему изящно в своём полу морском стиле забывшую родную стихию океаниду-сирену.

— Вот только разума ей при создании стоило бы добавить чуть больше, — на всякий случай напомнил сам себе Мазарин, усмехнувшись.

А вот остальное, что творилось в тот самый день на галдящей о чем-то несусветном волшебной поляне у дуба, выглядело со стороны как-то не так уж обычно, как прежде. И глядя на хаотично летающего вокруг дуба кота, Мазарин без труда догадался о том, что происходит всё это как-то чересчур неспроста.

— "Ох, неспроста"! — тут же решил для себя Мазарин, ужаснувшись.

По крайней мере, явно не так, как он хотел бы наблюдать в этих местах в момент своего возвращения!

Как оказалось, в реальности все неувязки заключались лишь в том, что обычно такой остроязыкий на всякие колкости кот, на данный момент определённо выглядел намного растерянней гневно о чём-то шумящей синевласки на дереве. И насколько Мазарин убедился, наблюдая за ним, обвинять его в том, что он в таком странном виде проделывал, было бы совершенно напрасно. Мазарин по-началу даже не узнал его с перепуга, потому что в первое мгновенье решил, что на поляну к ним залетело совершенно неизвестное чудище. В любом случае, до неузнаваемости изменённая внешность кота и на самом деле выглядела чересчур ужасающей.В таком облике вечно о чём-то без умолку треплющий кот походил на что-то совсем непонятное. Во-первых, это был его чешуйчатый хвост, которым он по-привычке продолжал по-кошачьи размахивать в воздухе. Во-вторых, кабаньи клыки с пятачком. Ну, а в-третьих, ветвистые оленьи рога, да к тому же, тело быка и настоящие лапы дракона в придачу. Само собой, с соответствующими для любого стандартного дракона трехметровыми мощными крыльями.

Размышляя над странным цирковым представленьем у дуба, Мазарин невольно подумал о том, что в конечном итоге его не удивляет в этой цирковой клоунаде только поведенье русалки. В конце концов, у этой неадекватной для любой нормальной логики особы всегда имелись на счёт своих личных дел совершенно нереальнейшие по исполнению планы. Так что, гневно шумящая о чём-то своем синевласка всего лишь пыталась перекричать свой же собственный голос. Атак как при этом истерящая о чем-то несусветном "прекрасная только с виду девица" лишь постепенно наращивала свою мега-децибельную громкость и переставать сходить с ума в ближайшее время определённо даже не думала.

А вот понять проблемы кота оказалось намного сложнее, чем всё остальное. Дело было в том, что летающий высоко в небе лосе-дракон в этот момент с огромными от страха глазами упрямо петлял вокруг дуба, тщетно пытаясь управиться с непредсказуемыми потоками воздуха. И явно не знал куда, и главное, каким образом ему в таком виде безопаснее всего приземлиться. И только поэтому кот с нескрываемым ужасом смотрел свысока на такую далекую от него траву возле дуба и несколько нервничал по этому неприятному поводу, то и дело пуская куда ни попадя пламя.

Одним словом, изучая эту необычную чехарду на такой знакомой ему прежде успокаивающей при отдыхе местности, Мазарин не без основания подумал о том, что источник невообразимой суеты возле дуба исходил не от толпы чужаков, случайно набредших на это укромное место, а всего лишь от двух хорошо знакомых ему с самого начала создания этой волшебной поляны существ. И насколько Мазарин выяснил, наблюдая за развивающимся цирковым представлением непрофессиональной доморощенной труппы "русалка плюс кот", продолжение этой аэро-динамической оперы определенно было только в самом разгаре, так что, избежать окончания творящегося свето представленья у волшебного дуба у него, увы, по крайней мере, как у создателя этого невероятно места, однозначно не было ни единого шанса.

Надо на всякий случай отметить такой примечательный факт, что едва увидев вернувшегося домой Мазарина, кот сразу же обратился с каким-то изрядно накипевшим за это мерзостное утро вопросом к нему. Ну, а попросту говоря, к единственно знакомому ему взрослому и по-настоящему ответственному по отношению к другим чародею и, в общем-то, достаточно грамотному колдуну Мазарину, конечно же.

В отличие от "некоторых", кстати сказать, о ком, понятное дело, пока не пойдет в данном месте и времени речь, но кое-что неприглядное обязательно будет озвучено в соответствующих неприятных подробностях позже!

Одним словом, едва увидев вернувшегося домой Мазарина, кот сразу же обратился с каким-то по-настоящему наиважнейшим для этого момента вопросом к нему. А точнее сказать, к бесповоротно обалдевшему от происходящих вокруг него у дуба событий создателю этой невероятной поляны, великому магу и по совместительству наимудрейшему учителю вселенским законам и доступного в окружающем быту даже для обычных людей волшебству колдуну Мазарину, естественно!

— Па-рам, пара-рам, пам-пам, пам-пам-пам! — наспех выпалил какое-то неимоверно срочное, но совершенно неразборчивое пожелание кот, в истерике повторив до нельзя невнятное среди общего гвалта слово аж трижды.

— Что ты сказал? — на всякий случай уточнил Мазарин, попросту не разобрав слов кота из-за непрекращающихся воплей явно громче всех в округе уверенно истерящей на соседнем дубе русалки. — Я имею в виду, ты действительно мне что-то сказал, или мне твои вопли просто послышались? Извини, конечно, кот, как бы, то Выхот, то Вхот, но я тебя как-то не очень-то понял.

Надо на всякий случай отметить такой примечательный факт, что не разобрав так же того, что до нельзя перепуганный кот повторно попытался ему о чем-то втереть на лету, Мазарин, поразмыслив, решил, что разговаривать с "коварным троянским словоблудом" о серьезных делах в таком шуме все равно не удастся, поэтому, обратился к кричащей в это же время о чем-то своем, совершенно несусветном на верхушке дуба русалке.

(которая, надо на всякий случай отметить, вообще неизвестно зачем и, главное, каким образом туда не имея ног забралась)

Само собой, для приличия помахав истерящей о чем-то непонятном на волшебном дубе девице рукой (чтобы просто обратить наконец-то внимание излишне раздраженной особы на свое возвращение), Мазарин на показ успокаивающим тоном задал новоиспеченной сумасшедшей на дереве самый наиважнейший для плодотворной беседы с доставшей всю округу излишне голосистой истеричкой вопрос. Само собой, чтобы наконец-то хоть что-нибудь выудить у проклинающей все вокруг себя и любимого дуба русалки.

— Что ты там делаешь, милая? Может, наконец, объяснишь мне причину своего поведения? — Мазарин помолчал, и едва слышно подвел себе под нос итог происходящим вокруг него совершенно бредовейшим для любой нормальной школы событиям. — И желательно шепотом, а то я из-за тебя нашего премудрого философа, кота, совершенно не слышу, — Мазарин еще пару секунд помолчал, и все тем же непонимающим тоном, как бы между прочим, добавил. — Похоже, вы оба сегодня дважды и явно по очереди рухнули с дуба.

Понятное дело, предварительно поуменьшив мега-децибельную громкость русалки до нормы, Мазарин приготовился выслушать от взбешенной особы любой нелогичный для окружающей жизни ответ. Причем, на любую ее ужасно наиважнейшую для всех услышавших ее вопли бредовую тему, но поразмыслив, невольно подвел для данного момента итог:

— Ах, да! Вы же оба не понимаете, что вытворяете в своей трескотне. Как обычно, конечно же. Ну, да ладно, забудем! В конце концов, с вами здесь все равно ни-чего не случилось.

Вспомнив, наконец, этот слегка забытый им среди всеобщего столпотворения факт, Мазарин махнул на привычные выкрутасы болтливого кота и русалки рукой, и произнес соответствующее заклинание, вернув-таки оскорбленной условностями местного быта девице привычную расцветку волос. И к счастью, русалка почти сразу утихла, после чего, беззвучно шевеля губами о чем-то своем, совершенно несусветном для дела, но по-прежнему очень даже важном для ее личных планов, конечно же), продолжила разговор лишь с таким "прекрасно все понимающим" отражением в зеркале!

Разговор Мазарина о деле с котом

На всякий случай убедившись, что русалка действительно насовсем успокоилась, и тут же для порядка напомнив себе, что с кото-драконом (точнее сказать, на данный момент с тем самым превращенным в огнедышащее чудище драконо-котом) он из-за нее так и не успел разобраться, Мазарин, поразмыслив, решил, что разговаривать с истерящей по всяким пустяковым темам девицей о каких-либо серьезных делах... причем, в любом случае... будет времяпрепровожденьем бесповоротно бессмысленным, он все же оставил заранее обреченное на провал пустоделье, и сразу же обратился со своим вопросом к летающему вокруг дуба коту. Само собой, подбирая для этого наиболее успокаивающие и даже культурно-примиряющие для любых напряженных, и "до бесконечного миротворческих диалогов" слова.

— Скажи мне, о, кот! То есть, кот, как бы, то Выход, то Вход. Я имею в виду, не мог бы ты мне... для понятности, конечно же... ну и, допустим, — в какой-то момент осознав, что кот собирается ему что-то несколько не кстати сказать, Мазарин поспешно опередил его огнеопасные действия. — Вот только не надо так нервничать хотя бы на этот раз. Договорились? И проконтролируй, наконец, направление пламени! А то я тут смотрю на тебя, и мне приходит на ум...

На самом-то деле, вопреки всем своим ожиданиям обнаружив тот факт, что вместо практичного и достаточно разумного довода, он попросту запутался в своих же собственных домыслах, Мазарин обреченно махнул на все предыдущие темы рукой и благоразумно сменил содержание их дальнейшей дискуссии:

— Впрочем, забудь. Лучше ответь мне на другой вполне простецкий вопрос, — терпеливо дождавшись, когда кот наконец-то обернется в своем непредсказуемом, зигзагообразном полете к нему, Мазарин напоказ дружелюбным тоном продолжил. — Если честно, хотелось бы мне наконец-то понять, что тут у вас без меня происходит?

— А что именно тебе хотелось бы знать, о, великий маг Мазарин? То есть, извини, конечно же. Лучше уж я по другому скажу. Просто учитель, к примеру, — уличил его в откровенном подвохе основательно мотыляющий над ним в воздухе, причем, все так же в разные, совершенно непредсказуемые стороны кот.

Понятное дело, насколько Мазарин уяснил для себя, наблюдая за ним, местный троянский провокатор по имени... как бы, "то Выхот, то Вхот"... сказал ему таким неожиданным образом лишь потому, что по привычке подражал излишне приукрашенным сказочным фантазиям Мерлина, но уже совершенно не замечал за собой такого не свойственного ему поведения. И тем не менее, уже давно считал такие несуразные философские тезисы своим личным деловым достижением.

— Я хотел спросить, — начал, было, Мазарин, но на этот раз не успел завершить свою дальнозоркую мысль.

— Подожди, — перебил его порядком разозленный от всего происходящего кот, определенно не справляясь с точностью так не кстати приобретенных им с самого утра пилотно-летательных навыков. — Ты же видишь, я занят. К тому же, с чего бы мне вообще разбираться с твоими вопросами, хотелось бы знать?

Мазарин помолчал, в размышлениях наблюдая за несколько непредсказуемым полетом кота, и растерянно пожав плечами, подсказал ему вполне очевидную мысль:

— Быть может с того, что тебе в любом случае захочется о чем-нибудь поболтать? Тем более после того, как вокруг тебя произошло столько странных для одного только утра событий. Как на счет этого, кот? Я имею в виду, ты ведь не против о чем-нибудь потрепать языком?

— На самом-то деле! — на всякий случай возразил ему кот, определенно не желая попадаться в расставленную ему профессиональным создателем этой волшебной поляны, да и вообще куда более опытным на подобные коварные диалоги учителем Мазарином ловушку. — У тебя все вопросы с подвохами. Так зачем же мне на них вообще отвечать?

Мазарин, поразмыслив, кивнул, соглашаясь с достаточно разумными доводами самовыдвинувшегося на должность местного школьного сплетника по имени, как бы, то Выхот, то Вхот (по крайней мере, по этому конкретному, достаточно очевидному поводу), и решил, что кот в любом случае растреплет ему обо всем без утайки потом. По-привычке! После чего задал ему другой вполне закономерный для предстоящего дела вопрос. Само собой, чтобы хотя бы кот наконец-то хоть что-нибудь объяснил ему по этому совершенно непостижимому для любого более-менне трезво мыслящего разума поводу. Понятное дело, вместо продолжающей не к месту истерить обо всем на свете на верху своего любимого домашнего дуба русалки.

— Однако ты знаешь, что тут случилось, не так ли? — на всякий случай уточнил Мазарин, стараясь не думать о тех чудесах, которые вокруг него в этот момент происходят.

На самом-то деле, прекрасно сознавая тот факт, что возвращать коту прежний облик на такой высоте ему будет слишком опасно, Мазарин, поразмыслив, решил, что на данный момент ему будет куда проще на какое-то время оставить его внешность как есть. По крайней мере, до тех самых пор, решил Мазарин, поразмыслив, пока ситуация сама не изменится к лучшему. Чтобы уже потом, например, исправить все без каких-либо особо неприятных для кота и не такого уж плевого заклинанья последствий. После чего превратил все свое внимание в слух, для гарантии вырастив себе в помощь стандартным бытовым заклинанием ухо. Если быть более точным, огромное и кажущееся излишне волосатым из-за густо торчащих на нем наростов антенн преогромное ухо.

— Конечно же, я знаю, что тут случилось, — все так же в непредсказуемом полете отфыркнулся в его сторону кот, продолжая изрчдно витиевато петлять вокруг огромного дуба, и все так же, как бы между прочим, добавил. — Но если честно, не собираюсь об этом даже вспоминать на лету. По крайней мере, пока не окажусь, наконец, на земле.

Надо на всякий случай отметить такой примечательный факт, что после столь неожиданного ответа кота о своих личных планах на ближайшее будущее, Мазарин едва успел увернуться от его пламеннеющих в небе все уничтожающих слов, когда отвлекшийся, было, на какую-то философскую мысль кото-дракон без всякой задней мысли обернулся к нему.

В любом случае, едва лишь увидев, что кот только начинает поворачивать к нему слегка чадящую огненным раздражением пасть, Мазарин прикинул в какую сторону полетит его взрывоопасный ответ, и тут же сиганул за спасительный дуб. Понятное дело, чтобы оказаться как можно дальше от досягаемости совершенно не нужных ему огнеопасных деловых пояснений кота. А кроме того, чтобы дальнозорко дослушать все оставшиеся претензии возмущенного всем на свете чудища далеко из более подходящего для этих целей укрытия.

Огнедышащий кото-дракон

К счастью для положительного продолжения этой изумительной сказки, пламенеющие в небе слова хаотично петляющего возле русалки кота прошелестели где-то в стороне от самого Мазарина, и он облегченно вздохнул, осознав, наконец, что почему-то выжил даже после такого странного спора с раздраженным драконом. Когда же кот собрался, было, кое-что добавить ему по очередному очень важному поводу, Мазарин и вовсе практично заполз в случайно обнаруженную под корнями дуба нору. Само собой, предпочитая обдумать оставшиеся претензии огнедышащего чудища из более подходящего для подобного дела укрытия.

Надо на всякий случай отметить такой примечательный факт, что Мазарин решил прежде выждать для гарантии в своей мышиной норе, которую он теперь обживал после бегства от нежелательного спора с драконом еще пару-другую несколько излишне перенапряженных по развернувшимся снаружи событиям минут, насколько сам же Мазарин для себя представлял, осмотревшись, и только лишь для того, чтобы просто дать огнедышащему змею снаружи, наконец, успокоиться, и хоть как-нибудь выговориться о своих насущных проблемах, Мазарин решил-таки выползти из своего временного укрытья наружу.

Правда перед этим, что было, если, конечно, разобраться в сложившейся ситуации вполне разумным решением, Мазарин на всякий случай убедился сначала, что летающий вокруг дуба дракон действительно окончательно и бесповоротно заткнулся, и еще пару секунд подождав, покинул-таки свою мыслительную нору окончательно.

Для начала осмотрев слегка опаленную прошедшим огненным взрывом возмущений кота некогда живописную местность, Мазарин напоказ неспешно поднялся с земли, с невозмутимым видом стряхнул с себя сажу, гарь и траву, затем оценил реальное расстояние до летающего вокруг дуба дракона, и выбрав, наконец, более подходящее для подобной жаркой дискуссии место, отошел как можно дальше от дерева с основательно раздраженными для любых не нравящихся им разговоров особами. Одна из которых, кстати сказать, до сих пор основательно чадила куда ни попадя пламенем. И только после этого с легким сердцем принялся наблюдать за происходящими на волшебной поляне событиями с более безопасной для этих целей дистанции. Причем, с по-настоящему безопасной дистанции в первую очередь от испепеляющего всех желающих с ним поболтать излишне возмущенного своей нелепой внешностью чудища.

Скорее всего (что, понятное дело, было по мнению Мазарина вполне закономерным событием, и определенно являлось для обычной жизненной логики кота вполне нормальным для его целей решением), но насколько Мазарин выяснил, наблюдая за ним, какое-то время кот малость бесцельно петлял вокруг дерева, в колебаниях гадая о том, что ему стоило бы сделать со своим положением, и с явным ужасом наслаждаясь сопутствующими этому процессу экстремально полетными навыками, изловчился-таки прямо в воздухе, и едва не шлепнувшись под конец своего пламенного вопля на опаленную его же драконьим дыханьем траву, чудом устоял на ногах, с трудом выпрямился, и неуклюже сложив за спиной свои огромные крылья... по-привычке попытался по-кошачьи почесать лапой за ухом.

Что, впрочем, опять-таки по мнению самого Мазарина, конечно же, все еще наблюдающего за ним в этот момент со своей стратегически выбранной для безопасных развлечений дистанции, затеял он совершенно напрасно. На самом-то деле, достать лапой за ухом кот все равно в таком виде не смог, зато напугал себя этим непривычным процессом до жути, а под конец своих опрометчивых действий и вовсе закрутился на месте, не представляя, как относиться к тому, что увидел.

В любом случае, с любопытством наблюдая за тем, как превращенный в дракона кот от досады и злости в истерике зашипел на свой длинный хвост, который явно некстати появился у него перед носом вместо ожидаемой лапы, Мазарин понимающе кивнул головой. В конечном итоге, насколько Мазарин сам же для себя и уяснил, изучая эту нелепую ситуацию в целом, непривычно огромный трезубец хвоста напугал кота, можно сказать, до истерики, но когда кот в азарте попытался поймать зубами только что промелькнувшую тень, хвост мгновенно куда-то исчез.

Как бы там ни было, едва убедившись, что окончательно сбитый с толку кот... то есть, все еще пышущий пламенем мести кото-дракон, если быть более точным... находится почти на грани безумия, Мазарин поспешно произнес соответствующее заклинание, чтобы вернуть, наконец, коту прежний облик, и тот уже в своем прежнем виде благодарно улыбнулся ему в ответ знакомой, кошачьей ухмылкой. На что Мазарин профессионально отточено благородно кивнул, полагая, что кот, само собой, несмотря на все свои экстремальные полетные выверты, на данный момент выглядит не более сумасшедшим, чем прежде. А к такому повороту событий, как общение с несколько неадекватным школьным философом по имени, как бы, то Выхот, то Вхот, Мазарин, в общем-то, был в достаточной мере готов.

Само собой, осознав, наконец, что с котом судя по его обычным мало объяснимым поступкам и на самом-то деле ничего не случилось, и в то же время прекрасно сознавая тот факт, что кот ему не стесняясь и в наглую лжет, Мазарин как бы походя задал местному коридорному соглядатаю очередной, вполне закономерный для данной темы вопрос:

— Так значит, ты не хочешь мне ничего рассказать? Извини, так сказать, то Выхот, то Вхот, а ты в этом точно уверен?

— А что, если нет? — почти по человечески округлил глаза от удивления кот, с явным неудовольствием обернувшись к нему.

— Признаться, что-то с трудом в это верится, — честно признался Мазарин, поразмыслив. — Ведь если припомнить, на тебя это совсем непохоже.

— А почему бы мне не сделать так, если хочется? — напоказ равнодушно отфыркнулся кот, явно пытаясь прийти в себя после шока. — В конце концов, имею на это полное право. Не так ли? По крайней мере, не вижу в своей логике хоть какой-то изъян?

— Да ладно тебе, — отмахнулся от него Мазарин, все еще не веря ему. — Ты ведь всегда болтаешь куда больше, чем думаешь. Почему же я должен верить, что именно сегодня решил просто молчать.

Кот поартачился было для порядка еще пару-другу коротких минут, но прижатый Мазарином к стене более твердыми фактами, наконец просто сдался, огорченно посетовав ему напоследок:

— Мог бы для приличия и еще попросить. Не просто же так я тебе обо всем расскажу.

Но Мазарин, что, впрочем, и следовало от него в этот самый момент ожидать, больше не слушал философские отговорки кота.

На самом-то деле, хотел кот того или нет, но все дело было лишь в том, что его коварная привычка болтать обо всем без утайки, действительно не дала ему какого-либо достойного выбора, поэтому он практически в то же мгновение охотно поведал Мазарину обо всем, о чем знал. Причем, действительно начав свое нетерпеливое повествование ни когда-нибудь там, а прямо с текущей секунды. После чего Мазарин и впрямь услышал от кота весьма интригующие для данного дела подробности...

Одним словом, если вкратце обо всех его словах рассказать, он с довольно серьезным видом доложил Мазарину о том:

"Что Мерлин этим утром изрядно напугал своим колдовством мирно дремлющую на излюбленной ветке дуба русалку, за что он, то есть, кот, при первом же подвернувшемся случае обещал обо всех его чудесах рассказать. Понятное дело, в первую очередь Мазарину, а потом как получится".

Мазарин, конечно, не понял почти ни единого довода из тех, которые кот потом развязал в своей обыденной логике, поясняя детали, поэтому практично перебил его фонтан красноречия, на всякий случай сказав:

— М-да, судя по всему, ты как обычно не смог промолчать, и вот тебе результат!

— А ты не забыл, какую истерику закатывает спросонья русалка? — отпарировал уже привычным для них контр доводом кот, явно нежелая соглашаться с услышанным. — Лично я бы не стал с ней после этого связываться.

— Ну, на счет русалки я в курсе, — понимающе кивнул в ответ головой Мазарин. — Но причем тут твоя болтовня о делах нашего раскудесника Мерлина? И раз уж на то пошло, каким боком к тебе и русалке относится наш огород, например? Извини, конечно, кот, как бы, то Выхот, то Вхот, но я тебя снова как-то не очень-то понял.

— А он превратил меня в это! — словно не расслышав его слов, попытался продолжить свою философскую тему окончательно разболтавшийся кот. — Ну, в то, что ты только что видел. Я имею в виду, откуда мне знать, как то, кем я был, называется?

И не успел Мазарин хоть что-нибудь у него уточнить, как кота снова привычно понесло в какие-то совершенно нереальнейшие философские дебри о жизни. Причем, состоявшие в основном лишь из его персональных, само собой, полностью выдуманных им же самим воображаемых фактов!

Волшебный огород

Осознав, наконец, что поговорить с русалкой о каких-либо достаточно серьезных для дела вещах ему все равно не удастся, а значит, ничего другого, как просто молча выслушивать изрядно приукрашенные басни кота о происходящих на волшебной поляне несусветных событиях, само собой, этим далеко не сказочным утром, у него, а именно, у великого мага Мазарина (по крайней мере, на данный момент) не осталось, Мазарин безнадежно махнул на несостоявшиеся надежды о плодотворной беседе с коварным "троянским кото-словоблудом" рукой.

Затем свернул появившееся у него, было, желание узнать у кота хоть что-нибудь по обычному материально-реальному поводу, и только сделав все это... от безысходности, конечно же... приготовился, наконец, к весьма продолжительному повествованию кота о совершенно отвлеченных от любого материального дела событиях.

И тем не менее, надо на всякий случай отметить такой весьма примечательный факт, что постепенно вникая в реальную картину происходящих этим далеко не сказочным утром у дуба событий (понятное дело, до нельзя искаженную тем самым профессиональным сочинителем разных странных басен и по совместительству местным школьным сплетником по имени, как бы, то Выхот, то Вхот), Мазарин все-таки не смог удержаться от невольной улыбки.

По большому счету, насколько лично он уяснил для себя, несколько отвлеченно изучая детали, до неправдоподобного искаженное словоизлияние кота о случившихся на волшебной поляне чудесах этим утром и на самом деле выглядело слишком уж неправдоподобно для жизни, и тем не менее, Мазарин постарался выделять для себя только самые важные детали вопросов. И только лишь для того, на всякий случай напомнил сам для себя Мазарин, поразмыслив, чтобы среди множества непроверенных хронологических, а так же, что, кстати сказать, было не менее важно, тех самых уже ушедших в незримое прошлое "местных исторических фактов" не упустить для себя самую важную суть столь непростого для жизни вопроса. Когда же кот дошел в своем изрядно перекрашенном повествовании до последнего пункта той самой долгожданной "завершающей главы составленного им в основном лишь для других словаря-многотомника", Мазарин практично махнул на все отвлекающие от реального дела философские детали рукой, и не спеша перебил его словооблудную и явно излишне словообильную речь кота о его воображаемых выводах жизни.

— Ладно, забудь. Похоже, я тебя и так уже понял, — предложил ему Мазарин, поразмыслив, и кое-как сложив для себя хаотично разбросанные котом материальные эпизоды случившихся у волшебного дуба событий, вкратце обрисовал увиденную им ситуацию в целом. — Судя по всему, сначала Мерлин наспех соорудил огородное пугало, затем кое-как поколдовал над выросшим на грядках с утра урожаем и раздраженно ткнул пальцем в тебя. И судя по тому, что я понял, он сделал это в тот самый момент, как только ты что-то не вовремя ляпнул ему прямо под руку в деле. Причем, именно в тот самый момент, когда он при помощи сложно составленной им странной фантастической магии для чего-то перекрасил в синий цвет волосы мирно спящей на дубе русалки. Я имею в виду, пока она там занималась какими-то своими обычными для раннего утра делами. После чего ткнул пальцем в возмущенную с недосыпа русалку, которая с перепуга начала кричать, увидев возле своего гнездовья на дереве неизвестное чудище, а под конец просто сбежал на свидание? Поправь меня, если я как-то не так уяснил твой рассказ. Ты ведь не пытался мне что-нибудь еще в своем сочинении втюхать?

— Вообще-то, в общих чертах я так же мог бы и сам обо всем рассказать, — недовольно соврал в ответ кот, явно нехотя соглашаясь с услышанным сокращением своей длиннющей поучительной повести, однако затем, поразмыслив, предпочел не удивляться изрядно урезанному варианту своих " важных ознакомительных тезисов", как бы между прочим дополнив свой философский ответ. — Мерлин совершенно безответственно подошел к твоему поручению! Неужели я должен был молча на это светопредставленье смотреть?

— И почему это я сам не догадался об этом? — пробубнил Мазарин себе под нос, попросту не сдержавшись от того, что услышал, но затем, более спокойно сказал. — Ладно, давай, наконец, посмотрим, что он там без меня натворил, а то слушать твои тирады о достаточно обычных для жизни вещах мне что-то уже не очень-то хочется.

Подростковое безобразие в волшебном саду

Понятное дело, еще какое-то время спустя, Мазарин уже воочию наблюдал за творящимся в их волшебном саду безобразием, и само собой, невольно поражался увиденному, потому что возникшая проблема в саду заключалась лишь в том, насколько он, кстати и выяснил, едва оказавшись на месте чрезвычайных событий, что выросшие за одно только утро огромные кроны острозубой сорной травы, увлеченно пожирали поспевший так же за одно только утро урожай овощей, и как само собой разумеющееся, едва не давились в азарте от жадности.

Ну, а попросту говоря, насколько сам же Мазарин и уяснил для себя, в изумлении изучая увиденное в их некогда мирном волшебном саду мракобесие, Мерлин явно не подумал о возможных последствиях своего колдовства, и, судя по всему, на всякий случай поправил сам себя Мазарин, поразмыслив, только из-за его невнимательности сорняки буквально взгромоздились под солнцем, так и сияя во все стороны сильнейшей магической аурой.

— Да ну, это серьезно, что ли… к чешуйчатым шишкам, — с трудом изрек Мазарин, попросту осоловев от увиденного. — "Судя по всему, Мерлин не так и не удосужился перевести быстродействие роста с сорной травы на другую. Ведь следуя своим романтическим планам на вечер, которые он наверняка для себя почти сразу составил, этот пострел просто сбежал на свидание, безответственно пустив происходящее в саду на самотек".

Мазарин помолчал, на всякий случай еще раз проверив свои поспешные выводы, и понимающе кивнул головой, словно соглашаясь со своими практичными выводами, а не с какими-то там философскими догадками кота о реальных деталях происходящих событий, после чего пришел к закономерному выводу, что вид цветущего сада гигантских овощеядных растений и впрямь выглядел со стороны вполне впечатляющим.

Что, впрочем, нисколько не оправдывало безответственного поведения его подопечного, Мерлина, к делу. О чём Мазарин и предпочел записать себе в память на будущее...

— "И только лишь для того"! — на всякий случай напомнил сам для себя Мазарин на ходу, — "Чтобы, понятное дело, уже потом более надлежащим образом обсудить с ним этот неоднозначный для их жизни вопрос"!

По-настоящему сложная глава

С первого дня обучения Мерлина прошло года два. К превеликому удовольствию мага Мазарина Мерлин так и продолжал всё схватывать на лету, уверенно нагоняя своих сверстников в теории. Поэтому. к концу проведенных им за это время внеурочных занятий, Мазарин начал обучать своего подопечного, Мерлина, практическому исполнению магии. И в первую очередь, применения магии мысли в быту!

Дело было в том (насколько Мазарин сам для себя представлял последовательные этапы профессионального развития Мерлина), что он должен был уметь этим пользоваться в своей собственной жизни. А значит, решил Мазарин для себя же ещё в самом начале процесса его обучения, он должен был именно в своей собственной жизни понять, каким, например, образом ему будет лучше использовать свои колдовские способности, — чтобы не причинять при этом кому-то ненароком вреда. Но Мазарин так же хорошо понимал и тот факт, что не смотря на любые, — самые неимоверные старания его подопечного, Мерлина, только под чьим-то умелым присмотром он смог бы как следует отточить все магические навыки в действии.

Что, — понятное дело, тоже являлось весьма неоспоримым стимулом для создания достаточно грамотного процесса его обучения в будущем.

А так как в данном случае составлял график его обучения именно он, — (точнее сказать, сам великий маг Мазарин), менять свои планы на дальнейшее профессиональное развитие Мерлина, Мазарин... по крайней мере, как ответственный за его будущее и грамотное мышление в делах человек и наставник... само собой, вовсе не собирался.