Kitabı oxu: «Тенлис Хилл. Возвращение в прошлое»
«Ужасные события можно забыть, выбросить из памяти будто никогда и не было, но в сердце навсегда останется шрам. Люди помнят – хотят они или нет»
Холод
Промозглый ледяной ветер упрямо трепал пожухлую траву, унося с собой остатки тепла и обжигая замершее женское тело. Дождевые капли били по измученной коже, причиняя невыносимую боль. Где-то вдали отчаянно галдели вороны, чувствуя близкую добычу. Они наполняли округу противным карканьем, взывая к худшим воспоминаниям, похороненным в прошлом.
Очередная капля сорвалась с лохматой еловой ветки и стремительно упала прямо на пересохшие губы.
Женщина дёрнулась, заставляя себя распахнуть глаза. Ничтожный просвет ночного неба маячил где-то высоко, окружённый кружевом зловещих крон деревьев. Замёрзшие пальцы сжали промокшую листву под собой, дыхание участилось, вызывая боль в грудной клетке.
«Я опять в лесу…» – промелькнуло в голове.
Женщина зажмурилась в попытке прогнать столь ужасающие наваждение, но почувствовала лишь, как холодная капля дождя опустилась на обезвоженную кожу.
«Это не сон!»
Мысль такая гнетущая, но всё же безумно реальная, подкреплённая неопровержимыми фактами, заставила немедленно подняться, хватаясь обессиленными руками за выступающие ветки сухих кустарников.
Оказавшись на ватных ногах, женщина в панике закрутилась на месте, лихорадочно оглядываясь по сторонам в попытке вспомнить хоть что-то, что подскажет, как она здесь очутилась. Но молчаливые, столетние сосны лишь гоняли холодный ветер в густых ветвях, издавая протяжные, скрипучие стоны.
Во тьме чудилось, что вокруг тысячи страшных, озлобленных существ с крючковатыми конечностями и взлохмаченными головами. Они словно подкрадывались все ближе, тянули к ней свои грязные лапы, жаждущее тёплой крови. Но стоило моргнуть вновь, как разум отгонял страшные виде́ния, возвращая полуголым деревьям их первозданный вид.
Голова шла кругом, ноги казались тяжёлыми, отлитыми из чистого свинца.
Шаг.
Ещё.
Босые ступни погружались в холодную, вязкую грязь по щиколотку, заставляя морщиться от отвращения и ещё больше дрожать. Лес казался нескончаемым лабиринтом, вырванным из контекста очередного мифа. Одинаковые стволы деревьев кружили голову, а выглядывающая время от времени бледная луна едва ли справлялась с освещением и без того нелёгкого пути.
– По… мо… Помогите…
Вместо отчаянного крика с губ сорвался лишь слабый хрип. Лёгкие сдавило от боли. Женщина остановилась, прислонившись к шероховатой поверхности дерева спиной, и постаралась перевести рваное дыхание. Вокруг вновь закружились скачущие во тьме безликие тени. Они словно искусно насмехались над ней, заставляя страх достигать апогея. Дыхание сбивалось, становилось тяжёлым, ужас проникал в каждый потаённый уголок души, обволакивая липкой паутиной кошмара.
– Помогите!
Вторая попытка позвать на помощь, провалилась точно так же, как и первая. Отчаянный крик становился хриплым шёпотом, вызывающим лающий кашель. Женщина обхватила оголённые плечи, пытаясь хоть как-то согреться. Сорочка насквозь промокла и прилипла к телу, вызывая ощущение мерзости. Запрокинув голову к небу и сделав глубокий вдох, она взяла себя в руки и попыталась сосредоточиться на ощущениях. Дрожавшие пальцы усердно растирали окоченевшие плечи, пытаясь вернуть тепло, звуки ожившего леса сливались в сплошную какофонию. Втянув носом колючий воздух с примесью соснового аромата и гниющей листвы, она уже точно знала, что всё происходящее не сон.
– Всё в порядке. Я справлюсь… Раз… Два…Три…
Длинные ресницы распахнулись, дыхание постепенно, но всё же становилось более ровным, а ночной лес теперь казался абсолютно нормальным. Естественным.
Блуждающая женщина медленно пошла дальше, шаг за шагом пытаясь найти выход из лесной темницы, в которой вновь оказалась не по своей воле.
Ветер подвывал всё интенсивнее, принуждая дрожать от холода. Вскоре ноги перестали слушаться хозяйку, а сознание, затуманенное страхом, продолжило вести игру воображения. Женщина внезапно почувствовала, что за ней упрямо наблюдают: кто-то совершенно точно медленно ступает по пятам, крадётся позади, утопая в гуще тёмных деревьев, в надежде остаться незамеченным. Но сухие ветки всё же хрустят где-то за спиной, а с ветром прилетает гулкое эхо, раздающиеся, то ли зловещим шёпотом, то ли протяжным воем затерявшейся лисицы.
Глаза наполнились слезами, искусанные до крови губы едва заметно задрожали. Ей хотелось просто убежать, скрыться из этой воображаемой тюрьмы, но с каждым новым шагом, казалось, спасения больше нет.
– Выход. Я должна найти выход… – прошептали едва шевелящиеся губы.
Спустя ещё пару беспомощных шагов по хлюпающей жиже, впереди наконец-то показался долгожданный просвет – выход из лесной темницы.
Порывы ледяного ветра разорвали завесу дождевых облаков, и сквозь зияющие дыры выглянула теперь уже бордовая луна. Расталкивая тяжёлые ветви, своим ужасающим светом, она тянулась к женщине щекотливой струйкой, в этот раз приносящей хоть какую-то каплю надежды.
Не разбирая больше дороги, несчастная бросилась вперёд, растрачивая последние силы в попытке спастись от кромешной темноты. Но несмотря на все молитвы, выход оказался лишь очередной ловушкой. Огромной поляной, всё так же окружённой лесными гигантами, склоняющимися с грозным хрустом под напором стихии.
Воспоминания, тяжёлым камнем хранящиеся где-то глубоко в душе́ женщины, выплеснулись наружу истеричной волной смеха при виде злополучного места. Она точно знала эту поляну, помнила каждый метр примятой травы, впитала под кожу запах каждого растения, окроплённого когда-то давно кровью.
Словно всё случилось вчера, а не десять лет назад.
Смех резко оборвался удушливым кашлем. Женщина упала на колени и замерла, оглядываясь по сторонам в поисках решения своей головоломки. Теперь шумящий за спиной лес казался единственным соратником, скрывающим её от взгляда кровавой луны.
Высокая трава впереди прогибалась под натиском холодного ветра и только в центре поляны казалась значительно придавленной, чем и захватила внимание уставших глаз. Сердце пропустило пару глухих ударов. Превозмогая усталость, она поднялась на ноги снова, внимательней, вглядываясь в едва освящённый клочок злополучной поляны.
Женщина уже знала, что впереди, в эпицентре её ужасных воспоминаний, несомненно, что-то лежит, но ещё две секунды потребовалось, чтобы осознать – это тело человека.
Колени задрожали, а земля неожиданно ушла из-под ног истощённого тела. Она метнулась вперёд, замерла в нескольких ярдах от тёмного пятна, и опасения подтвердились: свидетельница-луна, вновь на мгновение вышла из-за стелящихся по небу тёмных туч и показала человека, лежащего в неестественной для живого позе.
– Надо помочь… Я должна помочь…
Потеряв последние силы, она вновь рухнула на колени и поползла прямо по слякоти, раздвигая руками колючую траву, царапающую кожу до крови.
Достигнув цели, женщина вздохнула с облегчением. Пытаясь унять разогнавшееся сердцебиение, она схватилась за вырванную из прошлого коричневую куртку, пропитанную кровью и липкой грязью. Со всей оставшейся силой потянула на себя, переворачивая грузное тело лицом вверх и…
Мир вокруг завертелся…
Воспоминания смешались, болезненные и счастливые, они кружились чередой чёрно-белых стоп-кадров, угрожая окончательно свести с ума.
– Нет… Нет! Нет! Нет! – она как ошпаренная откинулась назад, в истерике, повторяя одно и то же. Слёзы струились по щекам жгучими ручьями, заставляя глаза жмуриться, пальцы не слушались и хватались за холодную траву в поисках мнимого спасения.
Первое впечатление отступило спустя две минуты.
Женщина с трудом выровняла дыхание и вновь подползла к телу. Теперь луна освещала его красивое, загорелое лицо, усыпанное поверхностными шрамами, тонкая струйка уже свернувшейся крови замерла в уголке приоткрытых губ.
Взгляд ещё совсем молодого парня, так безжалостно вырванного из прошлого, не изменился. Все те зрачки-бусины, окружённые яркой радужкой, цвета чистого изумруда или же ранней весенней листвы, которую она так любила. Но эти глаза больше не смотрели влюблённым взглядом, сейчас они устремили взгляд в чёрное небо и казались стеклянными вставками.
Мёртвыми.
– Как же так, Дин? Я не верю… не верю!
Её крик, наполненный безутешною болью и скорбью, разнёсся, казалось, на всю округу. Невесть откуда взявшиеся силы дали возможность бежать, спасаться от этого кошмара, но женщина старательно тянула труп за собой, утопая в вязкой жиже.
Она собиралась его спрятать, спасти, не смела больше бежать от него, но до конца не понимала, что сердце парня уже не бьётся.
– Я больше не брошу тебя… Дин, слышишь, я больше не исчезну… – шептали пересохшие губы.
Добравшись до леса и обессилив окончательно, женщина упала на промёрзшую землю рядом с телом и бросила взгляд в светлеющее небо. Боль и отчаянье уже взяли над ней верх, и тяжёлые ресницы медленно закрылись, и только рука осталась сжимать холодную ладонь единственно важного человека.
Глава 1. Сон, превратившийся в реальность
«Воспоминания – они как сон, бледнеют со временем, и линия между ними превращается в тонкую нить. Люди говорят: прошлое – важная, неотъемлемая часть тебя. И помнить необходимо. Да и забыть иногда невозможно»
Бостон.
Осень 2000 года.
Агата резко распахнула наполненные ужасом глаза и вскочила, комкая под собой чёрные шелковые простыни. В горле всё ещё остро чувствовался отталкивающий привкус соли, оставшийся осадком от пролитых недавно слёз, сердце бешено колотилось, норовя вот-вот пробить грудную клетку и выскользнуть наружу, чтобы разбиться окончательно на сотни маленьких осколков.
– А-А-А-А-А-А! – Её сдавленный крик разнёсся по комнате, отвечая глухим, одиноким эхом.
Женщина нервно схватилась за голову, запуская пальцы в длинные волосы, стараясь избавиться от преследующего наваждения, но перед глазами всё ещё стояли ужасающие кадры её тайного прошлого, которое Агата пыталась схоронить как можно глубже в сознание.
Измотанные кошмаром нервы, и без того натянутые, как тонкая нить, грозились вот-вот разорваться и вновь ввести свою обладательницу в состояние тяжёлого психического расстройства, от которого она так старательно пыталась бежать долгие годы.
– Так. Спокойно, Агата. Это сон. Только лишь чёртов сон!
Она принялась тщательно растирать ледяные ладони, хрустя костяшками длинных пальцев, – это помогало собрать себя в кучу после очередного нервного срыва. Физическая боль постепенно вытесняла душевную, позволяя осознать, где реальность, а где бред её собственного воображения.
Медленно спустив ноги на пушистый ковёр и не ощутив противной и вязкой жижи, Агата наконец-то немного успокоилась, но дрожь во всём теле никуда не делась, продолжая напоминать о ночном кошмаре. На тумбочке завибрировал новый мобильник, разрывая полную тишину, царившую в маленькой спальне её квартиры.
– Чёртовы напоминания! – Агата смахнула с экрана назойливого аппарата уведомление и ещё раз с шумом выдохнула, шёпотом считая до десяти.
Едва ли собравшись с мыслями, она отправилась на кухню, по пути, включая все ночники, расположенные в каждой комнате, где не было места кошмарным снам. Агата обустроила свой дом так, чтобы здесь не осталось места боли и прошлым воспоминаниям. Но они, словно перелётные птицы, всякий раз возвращались, требуя впустить в израненную душу.
– Что Мэвис, голодная?
Изящная чёрная кошка с сильно выраженной гетерохромией, довольно мурлыкнула, запрыгнув на деревянную барную стойку, и облизнула руку взволнованной хозяйки шершавым языком.
– Сейчас моя милая.
Женщина лёгким движением вскрыла пакет с концентрированным кормом, наполняя маленькую миску с изображением зелёной лягушки. Кошка понимающе кивнула, спрыгивая на пол и вальяжно направляясь к еде.
Агата провела рукой по гладкой шерсти и запустила кофе-машину, присаживаясь за барную стойку. Ладони уже горели, но она всё продолжала их растирать, надеясь отвлечься от кошмара, не желающего растворяться. Внимание привлёк открытый ноутбук, красная лампочка неумолимо мигала, напоминая о непрочитанном сообщении.
– Миссис Смит, вас-то мне и надо.
Открыв почту, Агата пробежалась глазами, по короткому сообщению, с рекомендациями от личного психотерапевта. Пальцы застучали по клавиатуре, пытаясь сформулировать в ответе верные предложения, но каждый раз, текст неизбежно приходилось стирать снова и снова. Откинувшись, в конце концов, на мягкую спинку стула, Агата сделала несколько больших вдохов, пытаясь выровнять дыхание.
– Нет. Надо позвонить, – она взглянула на часы, отсчитавшие ровно девять вечера, и нажала на видеозвонок.
Две минуты ожидания показались целой вечностью, но на другой стороне всё же появилась невысокая женщина лет пятидесяти, с выбивающимися, седыми прядками из небрежно собранного на голове пучка. В домашней обстановке доктор Смит не создавала впечатления серьёзного специалиста, каждый день работающего со сложными пациентами психиатрической клиники «Декстер». Сейчас она всё больше напоминала просто милую старушку, которая только что пекла пирожки в своём ярко-оранжевом халатике и круглых очках в стиле знаменитого героя книги Джоан Роулинг.
– Хм… Агата Брайн. Рада тебя слышать, ты, вероятно, уже видела мой рецепт на новые препараты, появились какие-то вопросы? – доброжелательным тоном спросила женщина, присаживаясь на большой жёлтый диван, усыпанный множеством маленьких подушечек с разноцветной бахромой.
– Да, спасибо, доктор Смит, рецепт видела, всё прекрасно, но я звоню по другому вопросу, – запинаясь, ответила женщина.
Психотерапевт по-отечески улыбнулась и взяла чёрный блокнот в кожаной обложке со стеклянного столика, приготовившись записывать.
– Я внимательно слушаю тебя, Агата. О чём ты хотела поговорить?
– Кошмары, доктор Смит. Они вернулись с неделю назад. Стали слишком реалистичными, живыми! Я чувствую, как адский холод сковывает моё тело, как боль отображается на теле физически. Они стали настолько реалистичными, что я боюсь умереть там.
Доктор внимательно записала каждое слово пациентки, а после, подняла неодобрительный взгляд на подопечную, оценивая состояние внешних показателей. Агата в её глазах походила на загнанного в угол зверька, всеми силами пытающегося выжить любой ценой, но внутренняя борьба только уничтожала, не позволяя исцелиться от недуга. Враг притаился вовсе не где-то там, в мире кошмаров, а в её собственном сознании и не намерен был покидать.
– Агата, напомни мне, пожалуйста, сколько прошло лет?
– Десять. Теперь уже ровно десять, – выдохнула женщина, пряча покрытые мурашками руки под столом, продолжая растирать их друг о друга.
– Милая моя, ты борешься с этим уже десять лет, но кошмары никуда не уходят, не кажется ли тебе, что проблема гораздо глубже? Не в месте, где произошло это, а совсем рядом, с тобой?
– Кошмары покидали меня, вы же знаете! Я жила спокойно, но… Они вернулись снова, – Агата с тревогой посмотрела на доктора, комкая в руках шелковую сорочку от волнения. – Я давно излечилась, а это… Это лишь синдром, вы сами так говорили!
Она прекрасно понимала, к чему клонит миссис Смит. Это не первый их разговор, что заканчивался лишь одной рекомендацией вот уже несколько лет.
– Ты должна вернуться в этот город, Агата, как его там? Скажи мне его название.
– Тенлис Хилл, – выплюнула Агата, пытаясь забыть наименование, что припирало к стенке и заставляло сердце колотиться сильнее. Но доктор словно специально, постоянно заставляла произносить вслух причину её истинного кошмара.
– Сто́ит поехать туда уже давно и посмотреть своим детским страхам в лицо. То, что случилось с тобой десять лет назад, ужасно, но это больше не повторится. Ты оказалась в эпицентре ужасных событий, в вашем городе орудовал маньяк, и это травмировало маленькую девочку внутри тебя. Мне жаль, что тебе пришлось пережить это, но необходимо понять: всё уже позади.
Агата ощутила, как ладони стали мокрыми от пота, а дрожь мелкой рябью пробежалась по всему телу, остановившись где-то в области горла, перекрывая кислород.
Ускользнув десять лет назад из родного дома, оставив там семью и свою любовь, ей пришлось провести два долгих года в психиатрической клинике, чтобы избавиться от последствий пережитого кошмара. После же, пришлось сменить фамилию и поклясться само́й себе, никогда больше не возвращаться в это про́клятое Богами место. Но город, по всей видимости, не хотел отпускать свою давнюю подругу.
Он напоминал о своём существовании каждую ночь, призывая возвратиться.
– Это невозможно! Я не могу! – наконец ответила Агата, глядя в упор на доктора. – Это место… Оно проклято!
Смит закатила глаза, как часто делала, когда её рекомендации не слушали, и, пролистав пару страниц блокнота, вновь посмотрела в камеру.
– Ты же говорила, там твоя мать? Сестра родилась? Съезди на два дня, просто навести родных. Я понимаю, что для тебя это сложно, но это необходимо для дальнейшей реабилитации. Докажи сама себе, что сильнее детских страхов. Агата, молния не бьёт два раза в одно место, понимаешь?
– Нет. Извините. Это исключено. Я не вернусь в Тенлис Хилл.
– Как знаешь. Тогда увеличу тебе дозу антидепрессантов и побольше отдыхай, возьми отпуск, съезди к морю. В пятничный сеанс попробуй принести мне пару записей о своих кошмарах.
– Да, спасибо, доктор Смит, доброй ночи.
Агата устало откинулась на спинку стула и тяжело задышала. При упоминании о замкнутом городе из прошлого паника снова попыталась завладеть разумом. Кофе продолжал аппетитно дымиться в горячей чашке, ожидая, что его наконец-то выпьют. За окном гулко барабанил продолжительный осенний ливень. Сентябрь только начинался, но вот уже третью неделю над Бостоном нависали беспроглядные, грозовые тучи, и город, подобно Атлантиде – утопал в воде, становясь похожим на вечно холодный городок из её собственного детства, скрытый в густом лесном массиве от посторонних глаз.
– Ты меня не отпустишь… – шёпотом, глотая слёзы, пробормотала Агата, глядя, как капли дождя, медленно скатываются по стеклу панорамного окна, группируясь в продолжительные реки.
Мэвис, чувствуя настроение хозяйки, запрыгнула на колени и ласково потёрлась спинкой о холодные руки, а потом и вовсе свернулась калачиком, пытаясь успокоить свою кормилицу.
– Ну, хорошая моя, мы не можем вернуться, ты же понимаешь? Нас не существует для этого города.
Кошка жалобно мяукнула и, задрав морду, уставилась большими глазами прямо на неё. Иногда Агата видела в этом заботливом и изучающем взоре животного, глаза сумасшедшей Гретты Эвердин, что с безумным взглядом рассказывала ей свой коварный план в больничной палате. Брошенные старухой слова, словно проклятие, всё ещё гудели в голове, напоминая, что именно Агата повинна в смертях чужих детей. Повинна в гибели Сэма.
Агата и сама точно не знала, в какой именно момент её размеренная жизнь дала трещину, но итог оказался печальным для всех.
Некогда уверенная в себе Агата Роуз превратилась в сломанную психичку Агату Брайн, сбежавшую из родного дома и скрывшуюся в толпе безликих жителей Бостона.
– Нет. Это исключено, идём-ка лучше спать, время позднее. В этом городе нас не ждут, Мэвис.
Женщина бережно взяла пушистый комок на руки и вернулась в спальню. Сквозь приоткрытое окно задувал прохладный ветер с запахом дождя, кровать оказалась холодной, и тело сразу приятно расслабилось. Агата обернулась в одеяло и прикрыла глаза, пытаясь поскорее провалиться в беспамятство. На удивление, сон быстро принял в свои крепкие объятия, но было в нём что-то странное, что-то знакомое и… родное.
Двенадцать лет назад.
Тенлис Хилл, 1988 год.
«В давно заброшенном деревянном сарае пахло прелой соломой и медленно гниющем зерном. Пыль, витающая в воздухе, казалась крошечными танцующими кристалликами, просвечивающимися солнечными лучами, пробивающимися сквозь прохудившуюся крышу. Лето только начиналось и сулило три месяца относительного тепла и свободы от ненавистной школы, но для Агаты это лето вновь оказалось безрезультатной попыткой не сойти с ума от выходок родного отца.
Девушка сидела на пыльном подоконнике единственного разбитого окна и перочинным ножиком ковыряла очередное судебное письмо, выписанное на имя Джошуа Роуз. Внутри разгоралось неугасаемое пламя обиды и безвыходности, от которого подростку крайне сложно скрыться. В такие моменты Агате казалось, что было бы лучше, если бы отец просто исчез из их с мамой жизней. Растворится с очередным рассветом, и имя его напрочь стёрлось из памяти. Но то были мысли, неспособные помочь.
– Роуз, вот какого чёрта ты опять меня не дождалась? – послышался нервный голос лучшего друга, пытающегося протиснуться сквозь выломанную доску в стене. – Мы же договорились встретиться у кафе!
– Вот именно! Договорились на безчетверти четыре! А где ты так долго шлялся, вот это другой вопрос? – не поворачиваясь на парня, ответила девушка, продолжая гневно втыкать острое лезвие в бумагу.
Дин, наконец, пробрался в их личное, спрятанное от посторонних глаз место и подошёл к девушке, заглядывая через плечо.
– Чёрт, Агата, он что опять? Что на этот раз?
– Обманутые инвесторы. Старая схема, – Агата отложила нож в сторону и разорвала письмо руками в мелкие клочья. – У тебя сигареты есть?
– Да брось, ты ведь не куришь, – Дин серьёзно заглянул в медовые глаза подруги. – Оно того не стоит.
– Давай, я сама как-нибудь разберусь! – Агата вытянула руку и нехотя, парень передал девушке пачку смятых Hariey Davidson.
Больше всего хотелось помочь подруге по-настоящему, не травить никотином, а оказать весомую поддержку. Но Дин знал, она не примет никакую помощь. Больше нет. Маленькая девочка из их общего прошлого её принимала с открытым сердечком, эта же Агата Роуз – другой человек. Сломленный общественным мнением и обстоятельствами. Их город почему-то решил, что за грехи отца должна расплачиваться его дочь, и это навсегда изменило Агату, сделав её чёрствой и одинокой.
– Жалеть потом будешь, дура, – он устроился рядом и закурил, выпуская дымные кольца в воздух. – От этой дурацкой привычки ничегошеньки не поменяется.
Агата, глядя в одну точку, тоже прикурила и, почувствовав неприятный, терпкий вкус, с шумом выдохнула.
– Я никогда не жалею о своих поступках, Дин. Чтобы не приключалось в моей жизни – это именно то, чего мне хотелось в определённый момент времени. И неважно, если потом, это оказалось очередной дурацкой затеей.
– Чокнутая девчонка, – усмехнулся парень, глядя, как солнечные лучи, проникающие в окно, играют бликами на белоснежных локонах подруги.
Агата закашлялась и, наконец, рассмеялась, смерив друга шутливым «злобным» взглядом, но Дин неожиданно замер, вглядываясь в её золотые глаза, словно, видел их в первый раз. Лицо одноклассника стало серьёзным, и больно вцепившись в худые плечи девушки, он спешно заговорил:
– Ты должна вернуться, Агата! Город тебя ждёт! Времени не осталось!»
Настоящее время.
Бостон, 2000 год.
Навязчивый звон будильника крутил одну и ту же мелодию уже третий раз, и отголосок прошлого, непрошено ворвавшийся в голову, развеялся с лучом солнца, проникающим сквозь тонкие шторы. Воспоминание из далёкого прошлого растаяло, впервые не оставив противного осадка после сна.
– Мысли материализуются, мне так сильно его недостаёт, что мозг подкидывает обрывки прошлого, перекраивая их по-своему, – заключила Агата, повернувшись к лежащей на подушке чёрной кошке, недовольно мяукнувшей в ответ. – Да, ты права. Я скучаю не за прошлым, а за человеком, оставленным там.
Агата протёрла глаза и поднялась с кровати, накинув на ходу тёплый халат на плечи. Прошлёпав босыми ногами в гостиную, она раскрыла плотные, тяжёлые шторы, впуская долгожданный солнечный свет. Взгляд упёрся в одну-единственную фотографию, запертую в деревянную рамку. Волею судьбы, десять лет назад Дин оставил её на прикроватной тумбочке больничной палаты, а Агата прихватила с собой, не в силах перечеркнуть их общее прошлое.
Десять лет назад.
Тенлис Хилл, 1990 год.
«Город накрыло бесконечными проблемами. Люди не осознавали, какая беда нависла над ними. Полиция лишь безрезультатно разыскивала похитителя детей, а Агата с каждым днём становилась мрачнее, отдаляясь от привычной жизни всё сильнее. Она сидела в ещё закрытом баре «Змеев» и в десятый раз размешивала уже остывший какао, полностью провалившись в собственные мысли. Дин подошёл сзади и обнял её исхудавшие от постоянного стресса плечи.
– Роуз, твоя кружка давно остыла, – прошептал парень, ласково целуя Агату в висок.
– Я знаю, Дин. Знаю.
– Тебе нужно развеяться, невозможно бесконечно думать о пропавших детях. Сейчас мы не в силах сделать хоть что-то.
– Развеяться? Дин, я не могу спать и есть! Моя жизнь словно разделилась надвое. На меня нападают, в попытке выкрасть клинок, каждый столб увешан фотографиями пропавших детей, я схожу с ума от ведений и больше не знаю, кому можно доверять, а кому нет!
Дин развернул её стул к себе, положив ладони на дрожащие колени, и приблизился к покусанным губам, оставляя на них лёгкий поцелуй.
– Ты можешь доверять мне, Агата. Всегда.
– Ши-и-икарный кадр, мелюзга! Какая страсть, какой накал! – воскликнул выглянувший из-за барной стойки Вижен с новеньким, вероятнее всего, краденным паларойдом».
Настоящие время.
Бостон, 2000 год.
– Всего одна ночь разрушила наши жизни, – прошептала Агата, отгоняя болезненные воспоминания.
Сжав рамку в руках, она почувствовала, как слеза медленно скатилась по щеке, застывая на губах. Пожелтевший снимок навсегда запечатлел их с Дином любовь, заперев её в жалкий клочок бумаги.
– Там ли ты? Не сбежал ли, как я? – спросила Агата, мягко касаясь пальцами силуэта любимого человека. – Мне не хватает тебя, Дин… Так отчаянно сильно…
Десять лет назад решение о побеге, казалось единственным правильным вариантом. Оно просто появилось в голове и не позволило взвесить всё «за» и «против».
Бежать.
Выживать любой ценой.
Плата за проявленную однажды слабость оказалась слишком высокой. Мнимая безопасность вдалеке от дома, обернулась холодным одиночеством. Агата и не пыталась полюбить снова, десять лет утопая в жалких воспоминаниях о проведённых с Дином минутах. Он стал её единственным, тем, кого сердце выбрало очень давно и не желало отпускать. Казалось, их любовь стала одержимостью, болезнью, что не способен излечить никакой доктор.
Связанные раз и навсегда, вынужденные проживать свои жизни в одиночестве.
Агата тряхнула головой, прогоняя дурные мысли, и вернула наконец фото на место. Женщина подошла к окну, окидывая взглядом оживлённую улицу Бостона, что вместе с обитателями города, просыпалась, торопясь скорее начать новый день. Солнечные лучи только пробивались сквозь плен чёрных туч и ласково касались серых, безмолвных небоскрёбов вдалеке, обещая людям хорошую погоду хотя бы до полудня. Агата улыбнулась, глядя, как парень с трудом засовывает огромный букет красных роз на пассажирское сидение своего автомобиля и пришла к единственно правильному, как ей казалось, решению.
Холодный душ привёл спутанный клубок мыслей в порядок, расставив в голове всё по импровизированным полочкам. Агата наспех приготовила себе крепкий кофе и, позавтракав тостами с джемом, начала собирать чемодан. Кошка, громко мяукая, то и дело крутилась рядом, обтираясь о ногу хозяйки и прогибая спину, Агата с любовью погладила животное по голове прошептав:
– Да, Мэвис, мы возвращаемся домой.
