Kitabı oxu: «Я растоплю твое сердце»

Şrift:

1. Красные стринги

Матвей

Я подпрыгнул для того, чтобы пробить блок Игната и Тима, и ударил со всей силы по мячу. Он пролетел мимо их рук, прямо в пол, откуда отскочил в сторону трибун.

– Касание сетки! – тренер оглушил нас свистком, а Тим показал мне средний палец. Сученыш.

Егор прошипел сзади, потирая шею. Тренировка длилась уже четвертый час. У нас болели руки, ноги – да, блин, все. Подготовка к одной из частей чемпионата шла полным ходом, выбивая из нас все силы. Я не жалуюсь, это был мой выбор – пойти в волейбол. И эта команда тоже была моим выбором, о котором я еще ни разу не пожалел.

И это не из-за сестры нашего капитана.

– Воронов! Совсем руки не держишь? – крикнул Алексей Леонидович, пока Антон брал новый мяч.

– Понял. Исправлюсь! – если не сдохну.

Леха фыркнул справа от меня. Хренов павлин. Он на пробном периоде в команде. Пришел после того, как его выперли из своего клуба. Он, конечно же, сказал всем, что сам ушел. Но и ежу понятно, что он брешет. Характер у него дерьмовый. И проблема даже не в его отношении к девушкам, на которых он смотрит как на кусок мяса, что у меня вызывает рвотные позывы, а в его игре. Леха хренов одиночка. Не передает мяч во время розыгрыша, не участвует в обманных маневрах с блоком. И на подаче часто ошибается. Его стиль игры не подходил команде, и Егор, наш капитан, это прекрасно понимал. Однако и сделать ничего не мог. Нас восемь, а должно быть хотя бы двенадцать. И за год моего членства в этой команде мало что изменилось. Уже месяц Егор с тренером пытаются набрать парней, но пока все мимо. Отчасти это из-за нас с Тимом. Иметь хреновую репутацию в спорте равносильно уйти из него. Ни один клуб не примет того, кто известен скандальным характером и замечен в чем-то запрещенном. А моя когда-то лучшая подруга ой как постаралась уничтожить мою карьеру.

Мы дружили с пяти лет. Наши мамы плотно общались и грезили о нашей свадьбе. Но ни я, ни Лика этого не хотели. Ее привлекали другие парни, по моему мнению, без знания слов «уважение» и «верность». Однако Лика любила драму. Она хотела эмоциональных качелей, постоянных ссор и ревности. Часто использовала меня в качестве подставного парня. Это не приносило мне удовольствия, да и ощущал я себя тем еще ублюдком, но Лика была мне близким другом.

Пока не начала встречаться с капитаном моей команды. И все бы ничего, однако играть в ревность они любили вдвоем. То он приведет в раздевалку одну из своих бывших, то она на мне повиснет и залезет с поцелуями, после чего Лео устраивал мне ад на поле. Не выдержал я, когда капитан подкупил тренера и вывел меня в запасной состав, после того как Лика поцеловала меня при всех на поле. Разорвав контракт, я заплатил неустойку и свалил. Но уйти тихо мне не дали. Лика увидела в моем поступке предательство и начала войну в соцсетях, буквально уничтожив мою репутацию. Ни один клуб не хотел меня брать.

И лишь Алексей Леонидович закрыл глаза на мое прошлое. Вместе с Егором Коршуновым. Я играл за четыре клуба, пока не пришел к «Волкам», но именно в этой команде был самый адекватный капитан. У этого парня мозги находились на месте, а одно его отношение к своей девушке повысило его в моих глазах рангов на десять.

Ну и пятьдесят добавила его сестра.

Не знаю почему, но год назад, в тот день, когда Соня Коршунова вошла в зал во время нашей первой тренировки, в моей голове что-то закоротило. А когда она улыбнулась нашему тренеру и сразу же показала язык капитану, я решил, что хочу видеть эту улыбку каждый день. Соня была яркой звездой, ворвавшейся в мою жизнь будто вихрь. Воздушная рыжеволосая красотка с сапфировыми глазами. От нее пахло сладостью и кофе. Она смотрела вперед, не сомневаясь в своих словах и поступках. Не боялась громко смеяться или глупо шутить. Ее идеи казались сумасшедшими.

И я каждый раз хотел быть частью этой идеи. Да, я, как влюбленный дурак, слушал все, что она говорит, и чуть ли слюни не пускал, когда она заправляла волосы за ухо и проходила мимо меня.

Увидев ее, я сразу понял: за эту девушку предстоит бороться. И не с кучей ее ухажеров. А с ней самой.

И ее братом. В команде есть негласное правило – Соня Коршунова под запретом.

Как жаль, что плевал я на эти запреты.

Игнат взял мяч, готовясь к подаче, но дверь в зал с хлопком открылась, чуть ли не слетая с петель. Мы, будто в замедленной съемке, повернулись и наткнулись на разъяренные голубые глаза.

Вспомнишь солнце, вот и лучик.

– Твою мать, – протянул Егор, сглатывая, – Не дай бог это я ее чем-то разозлил.

– Мы подготовим тебе достойные похороны, – Игнат хлопнул его по спине, – кремирование или гроб?

– Гроб. Из черного дерева.

– Хера, – присвистнул Игнат, – Пингвин, не наглей.

Егор схватил меня за плечо и притянул ближе к центру площадки, освобождая Соне путь к… Лехе. Скребущая внутри ревность быстро прошла, когда я увидел, что ярость, пылающая в этих невероятных глазах, была направлена на эту павлинью задницу. Но, черт, как этой рыжей бестии шло это голубое платье и белая шуба! Она напоминала Снегурочку. Правда, не из детских сказок.

Так, стоп, что у нее за красная ткань в руках?

– Надеюсь, сегодня мы вернемся домой живыми, – прошептал Игнат.

– Говорила мне мама, нужно в церковь чаще ходить, – сглотнул Антон, – Может, знал бы тогда хоть одну молитву.

– Не поможет, – Егор покачал головой.

Тренер молчал, не отрывая взгляда от Сони.

В этом месте ей прощалось все.

– Я догадывалась, что ты тот еще недоделанный павлиний зад. – Соня остановилась ровно напротив Леши, скрестив руки на груди, – Но оказалось, что ты еще и такой любвеобильный парень! Тебе не хватило одной девушки, ты решил завести вторую.

Чего?! Я посмотрел на Егора, у которого непонимание на лице смешалось со злостью и шоком. Адский коктейль.

– И ладно бы, если ты просто решил завести любовницу, – чуть ли не прошипела Соня, – но ты же умудрился запудрить мозги своей девушке так, что она верит каждому твоему слову. Я на тебя вешалась? Я не отстаю от тебя, потому что жить без тебя не могу?! Боже, твоей самооценке можно позавидовать, – девушка подошла ближе, наступая на Леху. – Но мне больше всего понравилось, что ты сказал, что я что-то с собой сделаю, если мы перестанем видеться. Такой ты бедный и несчастный, а еще добрый и отзывчивый, не можешь бросить девушку в таком состоянии.

Соня дрожала, как лист на ветру, хотя в зале тепло. Даже жарко. Ком встал в горле. Рядом пыхтел Егор, пока Игнат тихо спрашивал у Тима, знал ли тот об отношениях нашего новенького и сестры капитана.

Не знал, конечно! Да никто даже не догадывался, что у Сони кто-то есть. Все видели, что у нее цветы постоянно в кабинете, но и отправитель тоже был почти всем известен.

Я.

– Только вот знаешь, в чем загвоздка? Ни одна девушка, которая когда-либо с тобой была, не вешалась на тебя. – Соня усмехнулась. – Потому что ты из себя ничего не представляешь. Даже твоя нынешняя девушка, мечтая о вашем совместном будущем, не рассчитывает на тебя. Она копит деньги на ваш дом. Как тебе мысль, что она пашет на двух работах, чтобы обеспечить вам это «будущее»? Она, кстати, уже придумала имена для ваших детей. Да, придумала, пока ты вешал лапшу на уши мне.

Твою. Мать.

Я слышал скрип собственных зубов. Так у него, оказывается, есть девушка, и он звал парней в стрип-клуб на прошлой неделе.

– Ее никто не просил. А тебе я ничего не обещал, – Леха оскалился.

– Я ему сейчас нос сломаю, – рыкнул я. Егор схватил меня за локоть и покачал головой.

– Она сама справится. Прошлому такому придурку она обклеила машину фаллоимитаторами.

У меня чуть глаза на лоб не полезли. Она наклеила на машину резиновые члены?

Я чертовски хотел бы это увидеть.

– Именно, а в кабину насыпала блесток, – кивнул Егор, отвечая на мой немой вопрос.

– Ты прав, не обещал, – кивнула Соня, – и вопросов об этом избегал, продолжая играться.

– Это была интрижка. Отличная, к слову. А про девушку ты меня и не спрашивала.

– Как насчет поймать его в подворотне и закинуть в мусорный бак около того стрип-клуба, куда он нас звал? Там, говорят, интереснейший мусор бывает, – сквозь зубы сказал Антон.

– Обычно если у парня есть девушка, то он сам об этом говорит, но это не твой случай, понимаю. Ты же сказал всем своим знакомым, что тебя не устраивает ее фигура. – Леха нахмурился, отступая от Сони. – Да, я поговорила со всеми твоими друзьями. Даже связалась с твоими прошлыми товарищами по команде. Они мне многое поведали. Вы расстались где-то на неделю, но ты вернулся, уверяя, что жить без нее не можешь. Конечно же, никому не сообщил, что вы сошлись, и говорил, что в постели она тебя не устраивала, не настолько стройная, не настолько активная и инициативная.

Мысленно я уже закопал Леху где-то в тайге. Перед этим проведя беседу о том, что любое женское тело прекрасно.

– Ты, кстати, давно в спортзале был? А то я видела у тебя не самое презентабельное пузико.

У Лехи дернулась щека. Тренер недавно посадил его на диету и увеличил тренировки, чтобы убрать то самое «пузико». Леха не соблюдал ни режим питания, ни режим сна, чем лишь усугублял свои провалы на тренировках.

– Красотка, – фыркнул Тим.

Не мог не согласиться.

– Кстати, ты сказал своей девушке, что это мое нижнее белье, – Соня подняла руку, и на ее пальце, прямо перед лицом Лехи, повисли красные стринги. С бусинами. – Только вот у меня такой безвкусицы нет. Да и у других твоих бывших тоже… Значит, это твои?

Парни за спинами прыснули, а Соня закинула злополучные трусики ему на голову.

– В следующий раз бери размер поменьше, для твоего достоинства они великоваты.

Парни уже не сдерживались и хохотали на весь зал.

– Ты… – Леха то ли шипел, то ли хрипел от возмущения.

– Я – Соня, а ты осел, – проговорила она с самой невинной улыбкой и, за секунду приблизившись к парню, профессионально ударила коленом по яйцам.

По залу прокатился громкий стон Лехи, свернувшегося калачиком на полу, за которым последовали оглушительные аплодисменты. Даже Алексей Леонидович хлопнул, гордо улыбаясь.

Соня резво развернулась на каблуках и ушла с гордо поднятой головой и довольной улыбкой на губах.

Правда, ее руки, сжатые в кулаки, все еще подрагивали.

– Твоя девушка, а точнее, бывшая девушка, твои же вещи выкинула во двор. Советую поспешить, пока люди без определенного местожительства не пополнили свой гардероб.

– Да как ты… – Леха поднялся, прикрывая пах, намереваясь что-то сказать, но кулак Егора встретился с его челюстью раньше. Вау, хруст был отменным, капитан держался до последнего. Придурок снова упал на пол, сплевывая кровь.

– О нет, павлиний зад, вопросы тут задаю я, – Егор схватил его за грудки, поднимая. – Как ты посмел говорить такое о моей сестре? Как ты посмел просто к ней приблизиться? Твои любовные похождения не должны касаться команды. Тем более твои похотливые ручонки не должны были касаться моей сестры.

– Егор, достаточно! – крикнул тренер.

Я бы с удовольствием наблюдал за тем, как этот придурок получает по шапке еще и от подошедшего Леонидыча, но меня больше интересовала рыжая Снегурочка, выскочившая из зала. Я поспешил за ней. Спортивный комплекс был уже пуст, в такое время занимались только мы. По темным коридорам раздавался мерный цокот каблуков, за которым я и шел. На улице Соня наконец затормозила, поскользнувшись. Я успел схватить ее за локоть, пока она не навернулась и не полетела с лестницы.

– Хренов лед!

– Да ладно тебе, зато красиво, – сказал я, решая остудить обстановку и кивая головой на снегопад. Снежинки под светом уличных фонарей мягко спускались на землю, уже покрытую густой пеленой. В этом году была снежная, но не самая холодная зима. Выскочив на улицу в одних спортивных штанах и кофте, я почувствовал, как мороз кусает за нос и щеки, но уходить внутрь не планировал. Мы стояли под крышей, однако пушистые снежинки все равно долетали, оседая на волосах и одежде.

– Ага. Особенно лежать в сугробе.

– Как ты мрачно смотришь на зиму.

– Отвратительное время года, – буркнула она, пряча нос в меховом воротнике.

– Или отвратительное настроение.

– И это тоже. – Соня покачала головой. – Сказать, что я на него вешалась! Какое раздутое эго. Да ни одна адекватная девушка не будет вешаться на этого бомжа из подворотни. Ты видел эту бороду? Рассадник клопов.

– Согласен. Ему давно пора было избавиться от нее. – Не лукавлю, Лехе и правда давно хотелось подарить бритву.

– Неужели он считал, что он бог, лишь потому, что спортсмен? Павлин и то спортивнее него. Когда последний раз он выигрывал? Года три назад?

– Четыре. – Если не пять. Команды, в которых он играл в последние годы, ни разу не выходили даже в восьмерку лучших. Молчу про какие-либо призовые места.

– Вот. Ни хрена из себя не представляет. Ты знал, что он без понятия, что продается не нарезные хлеб и колбаса? Что Антарктида и Арктика находятся на разных полюсах? И что пингвины и белые медведи не живут в одном месте? Он тупой, как пробочка. Он билеты себе сам купить не в состоянии!

А можно прямо сейчас вернуться в зал и его прибить?

– Он спросил у меня, какое животное дает соевое молоко! Я, конечно, знала, что спортсмены не самые умные, но не настолько же.

– Ауч, это было обидно.

Соня проигнорировала мою вторую попытку разрядить обстановку.

– И вот как я проглядела и… Боже, как можно быть настолько слепой. – Соня потерла глаза, сжимая губы.

– Вы давно… – даже произносить это противно, – вместе?

– Месяц.

– Примерно столько, сколько он в команде?

– Да. Думал, что так сможет укрепиться здесь. А точнее, что я уговорю Егора его оставить, ведь он мой «парень». По крайней мере, именно это он писал своей девушке.

Вот же… ублюдок. Добиваться места в команде обманом – это и так низко, но использовать для этого чувства девушки – это поступок, за который можно лишиться пары передних зубов. Меня переполняло желание набить ему морду. А еще чистейшая ревность. Представлять их вместе – персональная пытка.

– Ты знала, что он пробуется в команду?

– Нет. Он говорил, что занимается волейболом, но в нашем городе столько парней в него играют, что… Я не думала, что профессионально. А уже когда узнала, было все равно.

Она смотрела на снег, покусывая нижнюю губу.

Впервые она так долго со мной разговаривала. Обычно Соня заканчивала любой наш диалог невесомой шуткой и уходила. Сейчас я молился, чтобы это не заканчивалось. Чтобы она не закрылась и вновь не ушла.

– Осечка. Стоило уточнить. Да не только это, – вздохнула Соня.

– Что еще?

– Например, зачем ему второй телефон? Или почему он никогда не приезжал ко мне сам, заставляя кататься по всему городу? Почему не знакомил с друзьями? Почему мог не отвечать на сообщения по несколько часов? – Она только что всхлипнула? – Как же я была слепа.

– Сонь, ты не могла знать наверняка.

– Могла. Столько раз такое было, и вот опять.

Нахмурился, не понимая, о чем она.

– Что «было»?

– Столько раз я натыкалась на парней, которые умели так филигранно врать, что о своем статусе любовницы я узнавала чуть ли не через полгода.

Черт подери.

Я наслышан об истории с бывшим Ники, девушки Егора, который по совместительству был еще и парнем Сони. Тот еще слизняк. Ему все вернулось бумерангом, причем прямо по яйцам.

– Знаю, вспоминаешь Игоря, только вот он был не один. Мне можно уже составлять список изменяющих придурков. Вот почему все спортсмены такие?

– Не греби всех под одну гребенку. – Я не такой. Только вслух не сказал. Нет смысла произносить эти слова сейчас – все равно не поверит.

– Стоило слушать Егора и его чертово правило «не встречаться с волейболистами».

– Ты меня вообще слушаешь?

– Да. Слушаю, – она кивнула, впервые посмотрев на меня.

А я глубоко вдохнул, замечая снежинку на ее густых ресницах.

Как красиво.

– Ты сказал, чтобы я не обобщала. Но я знаю лишь одного верного спортсмена, чей послужной список не достигает длины китайской стены.

– Двоих.

– Одного, – она покачала головой, – И его я, к сожалению, периодически хочу придушить, однако не могу, иначе лишу счастья свою лучшую подругу.

Девушка нашего капитана – подруга Сони, по совместительству еще и соседка, и могу признаться, что они и для меня пример для подражания. И зависти.

– Двоих, – настаивал я, – у меня нет послужного списка, не обманываю девушек, имею свой тату-салон и, самое важное, знаю, из чего делается соевое молоко.

Соня тихо фыркнула, а на розовых губах расцвела слабая улыбка.

– Я уже говорила – не люблю блондинов.

Маленькая лгунья. Я знал, что у нее есть постер с Драко Малфоем. И еще с каким-то блондином в странных татуировках, но пока не выяснил, кто он.

– А по поводу твоего послужного списка… Девушка капитана твоей бывшей команды уже звучит весомо.

Лика… Мне нужно что-то сделать с этими слухами. Желательно удалить без возможности восстановления. Прошло уже два года, а о них все еще говорят.

– Это лишь слух, я никогда не трогал ее. Тем более не спал с ней.

Она кивнула, но не верила. Черт. Как ей доказать, что все то, что Лика слила в сеть, – полная брехня? Я играл роль ее недопарня-недолюбовника, но никогда не был им.

– Да и, пожалуй, хватит с меня отношений.

Чего?!

– Чего?

– Думаю, годик, а то и два, поживу для себя. Только я и карьера. Буду отшивать всех и пить вино в одиночестве у камина. Поэтому можешь перестать присылать мне цветы.

– У вас нет камина, – сказал невпопад, полностью игнорируя слова про цветы.

Год?! А то и два? Я терпеливый. Очень. Но проблема тут явно в другом.

И это точно не цвет моих волос. И не волейбол.

– Значит, самое время его купить.

– Это уже крайности. И я не про камин.

– Не-а. Каждой девушке после расставания нужно время для себя. Около камина.

– Время на себя можно найти и в отношениях, когда они не тянут тебя вниз. И оставь в покое камин, тебя Егор за него прибьет.

– Ты прав.

Да неужели?

– Но все мои последние отношения заканчивались громким скандалом. И изменой. Я даже не помню, когда последний раз отношения приносили мне что-то, кроме разочарования. – Улыбка на ее губах превратилась в горькую усмешку, от которой у меня начали чесаться кулаки, а внутри что-то треснуло. Обычно я против насилия, решить все можно и словами, главное – объяснять доходчиво. Однако тут я был готов найти каждого придурка, с которым когда-то встречалась Соня и который вбил ей в голову, что отношения постоянно приносят только боль.

– Сонь…

Она не дала мне договорить и отвернулась. Пряча маленькие соленые капли, стекающие по ее щекам, от которых у меня внутренности вывернулись. Впервые видел, чтобы Соня плакала. И надеюсь, что в последний. Еле заставил себя остаться на месте, а не броситься к ней, чтобы обнять. Сейчас она меня минимум пошлет, максимум ударит. Или позовет Егора. Даже не знаю, что лучше.

– Пожалуй, мне пора. И тебе тоже, а то сейчас простудишься, и я буду виноватой. Мне это не нужно, еще на камин брата уговаривать.

Она ушла. Не прощаясь. Не оборачиваясь. И лишь руки, быстро касающиеся лица, выдавали ее с головой. Значит, что-то Леха для нее да значил.

Сглотнул горечь и выдохнул, окутывав себя паром теплого дыхания. Когда я впервые увидел эту девушку, то потерял дар речи. Когда увидел второй раз, захотел все оставшееся время стоять с ней рядом. Мне казалось, что любовь с первого взгляда – киношный бред. Нельзя помешаться на человеке, увидев его пару раз. Но я смог разрушить собственные убеждения, когда понял, что не могу выкинуть Соню из головы. Если бы не Лика, то еще тогда, осенью, не отходил бы от Коршуновой ни на шаг, но мне было необходимо унять волну новых слухов и укрепиться в команде. И теперь это будет стоить мне очень дорого.

Соня упряма до ужаса. В этом они с Егором схожи. И если она и впрямь решила поставить на стоп свою личную жизнь, то мне придется об стену расшибиться, чтобы она увидела во мне не только волейболиста из команды ее брата. И расшибиться о еще одну, чтобы стереть всех придурков из ее жизни. А потом еще доказать тому самому брату, что я достойный кандидат и меня не нужно выкидывать из команды.

А кто говорил, что будет легко?

2. Булка, Батон и капля мужской крови

Соня

В квартире непривычно пахло пряностями и чем-то обволакивающе теплым. С момента переезда Егора в соседнюю квартиру на кухне я разве что варила осенний суп. То есть глинтвейн. Я с готовкой несильно дружила. Квартиру не поджигала, но пару сковородок убила. А как начала жить одна, даже не приближалась к кухне. Завтракала и обедала в университете, ужинала у Ники с Егором. Волкова готовила как богиня, поэтому я ничего не теряла. Главным было вовремя уйти, пока эти двое не начинали нежничать.

Сняв сапоги, заметила, как за застежкой на них началась охота. Белый чертик готовился выпрыгнуть из-за угла, уже хвост распушил.

– Булка, не смей! – Спрятала обувь в шкаф и схватила пушистое облако, которое тут же начало извиваться, как глист. Раньше я думала, что Батон – кот-интроверт, но он оказался той еще сладкой общительной булочкой.

А это… Это белоснежное наказание, еще и размером с крыску.

– Она уже погрызла твои тапки, – с кухни донесся крик, и я улыбнулась.

– И за это ты решила мне что-то приготовить?

– За тапки? Не-а, – протянула Ника.

На кухне был накрыт целый стол. Свет выключен, зато на полках висели гирлянды, а на столе стояли свечи и мой любимый ночник в виде луны. У меня упала челюсть от такого количества еды. Боже, это зеленый салат? И пюре? Котлеты?!

– Ты репетируешь новогодний стол? – сглотнула я, когда увидела домашние вафли с вареной сгущенкой, – Если что, немного рановато, еще месяц.

– Нет.

– У нас поминки?

– Не дай бог!

– Вы с Егором решили тайно пожениться, и сегодня мы празднуем ваш брак?

– Соня! – Ника недобро прищурилась.

– Тогда почему у меня ощущение, что мы точно будем сегодня что-то праздновать? Ах да, потому что ты наготовила на целую роту. Или на волейбольную команду.

Подруга фыркнула, ставя на стол мои любимые сырные рулеты. Я сейчас утону в собственных слюнях. Это все так вкусно пахло.

– На волейбольную команду этого мало. Егор за один заход может съесть полкастрюли котлет и запить миской супа.

– И то верно, – согласилась, утаскивая один рулетик и закидывая его в рот. Боже, это настолько великолепно, что я готова расцеловать золотые руки Ники. – Так к чему такой стол?

– Будем праздновать избавление от еще одного хренового парня в нашем окружении!

Ника поставила передо мной два бокала и заговорщически подмигнула. А я не могла сдержать смеха. Игорь был тем еще козлом, но благодаря ему у меня появилась первая настоящая подруга. До сих пор не верю, что, придя к ней тогда, чтобы поведать об изменах ее парня, вместо скандала получила поддержку. Наша месть была по-настоящему красивой, все же килограмм блесток и полмагазина игрушек из секс-шопа сделали свое дело.

– Ты знаешь, что я сорвала их тренировку и закинула ему трусы на голову? – Я вытерла слезы, продолжая хихикать.

– Егор рассказал.

– А то, что я заехала ему по яйцам?

– Это тоже, но я ждала большего. Или трусы все же были ношеные и грязные, а на твоей коленке был наколенник с шипами?

Я захохотала в голос. Батон, лежавший на стуле рядом, поднял недовольную рыжую морду.

– Не знаю. У меня не было четкого плана, просто ворвалась, и все.

– Тогда мы обязаны придумать, как ему отомстить.

Я говорила, что у меня прекрасная подруга? Нет? Так вот, она лучшая.

Ника подошла ко мне и обняла за плечи.

– А когда мы отомстим, ты перевернешь эту страницу жизни, пометив ее красным маркером.

– Что-то по типу: «Не открывать. Будет больно»?

– Нет. «Не открывать. Захочется блевать».

Батон в подтверждение мяукнул и изящно скинул с тарелки кусок колбасы, который тут же оказался в пасти Булки.

– И знаешь, что самое обидное в этой ситуации?

– Что ты не засунула эти трусы ему в рот?

– Ты когда стала такой кровожадной? – прыснула я.

– У моей лучшей подруги есть связи на кладбище, не могу уступать.

– Говорит та, что дружит с соседкой, которая сначала избила ее нынешнего парня своей тростью, а потом и бывшего.

– Бабушка Рая – лучшая.

– Конечно, когда сидит в своей квартире.

Ника положила голову мне на плечо, обнимая сильнее.

– Так что самое обидное?

– Я, пока топала сюда со злостью, свалилась в сугроб! Ей-богу, ненавижу зиму.

Ника разразилась смехом. Я подхватила, и мы хохотали вместе, пугая и Батона, и Булку. В этот момент меня начало отпускать. Я шла домой с мыслью, что хочу закрыться в комнате и жалеть себя двое суток, а потом сходить на массаж, сделать новый маникюр и прическу. Обновиться, так сказать. Это был привычный для меня сценарий. Когда отношения заканчивались тем, что я оказывалась лишь запасным вариантом, меня ждало вино и несколько салонов, после которых все возвращалось на круги своя. А точнее, начиналось по новой. Знакомство с парнем, отношения, и бух – я вновь запасное колесо. Замкнутый круг, из которого я не могла вылезти.

Или могла?..

– И что мы сегодня будем пить?

Мы успокоились, но продолжали стоять в обнимку.

– Я бы предпочла мужскую кровь.

До меня донесся ее тихий смешок, после чего она отстранилась, чтобы достать из шкафа бутылку красного полусладкого.

– К сожалению, вампирша, сегодня у нас вино.

– Эх, а я так надеялась.

– Даже не спросишь, какое я выбрала? С нотами фруктов в аромате или с изящной грушей?

– Ставлю на то, что ты выбрала первое, что стояло в шкафу, даже не всматриваясь в этикетку.

Я последний месяц пыталась объяснить Нике разницу в сортах вин, учила выбирать хорошие варианты на вечер, чтобы не просыпаться с головной болью и отеками, но единственное, что она запомнила: если на упаковке написано «вино» – значит, там наверняка оно и есть.

– И то верно.

Ника снова меня обняла, а около ноги я ощутила кое-что большое, теплое и пушистое.

– Да у меня тут целая группа поддержки. Вам не хватает этих цветастых помпонов и танца в коротких юбках. Батону бы пошло.

– Я люблю твои шутки. Но больше мне нравится, когда ты за ними не прячешь разбитое сердце.

– Не было такого.

– Правда? Тогда почему у тебя губы дрожат, когда ты говоришь? – Ника скептически выгнула бровь. – Сонь. Посмотри на меня. Предательство – это всегда больно. Ты можешь говорить, что тебя это не задело, что вы слишком мало знакомы, но твоя душа будет продолжать кровоточить. Ты будешь накручивать себя, искать в себе изъяны, хотя единственный изъян – это он. Перестань прятать все за улыбкой, насмешкой и гордо поднятой головой. Признай, что тебе больно, дай этой эмоции выход, пока ты в ней не утонула.

Ника взяла меня за руки и мягко их сжала. Ком встал в горле, не давая сглотнуть.

– В прошлом году ты пришла ко мне, желая вернуть справедливость, вся такая боевая и уверенная в себе, но я видела, что он ранил и тебя. Ты продолжала поддерживать меня, была рядом, пока я утопала в жалости к себе и обиде на этот мир. Теперь дай мне сделать то же самое для тебя. Позволь доказать, что этот придурок не стоит и твоего ногтя.

Я всхлипнула. В глазах пелена, а внутри зияющая пустота. Ника вновь сжала меня в объятиях, погладила по спине и голове, пока я не залила слезами ее свитер.

– Неужели у меня такая судьба – быть любовницей? – сорвалась с моих губ мысль, которая не давала мне покоя всю дорогу до дома.

Ведь и не счесть те разы, когда парни использовали меня, чтобы заставить своих девушек ревновать, или когда они вешали мне лапшу на уши, уверяя в верности, хотя сами были в отношениях лет пять. Я настолько слепа? Почему ни разу не увидела все предупреждающие знаки? Почему не задавала вопросов, а просто верила? Почему старалась лишний раз не докучать?

– Конечно, нет. На твоем пути просто попадались хреновые парни.

– Разлучница… Меня как-то так назвали, – прохрипела. В ушах будто вата образовалась.

Остается лишь слово. «Разлучница». Сколько пар расстались из-за меня? Сколько ссор произошло? В детстве дедушка с бабушкой часто звали меня маленьким ураганом, я не могла долго сидеть на одном месте и придумывала самые сумасшедшие игры, после которых никто целым домой не возвращался. А теперь я большой ураган, сметающий все на своем пути. Рушу то, что пары выстраивают годами, уничтожаю чувства, растаптываю доверие. Что дальше? Буду уничтожать семьи?

Может, и правда не стоит… Не стоит дальше продолжать? Любовь в жизни важна, но она же не обязательно должна быть к мужчине, ведь так? Можно любить свою семью, друзей, маленького пушистого, или даже не пушистого, товарища. И можно любить себя.

– Соня! – Ника дала мне щелбан.

Я даже не успела возмутиться, как на мой лоб обрушился второй.

– Я слышу, как ты мысленно себя уже похоронила. – Ника сморщила нос, – Перестань думать о том, о чем думала. Никакая ты не разлучница. Если человек изменил один раз, то изменит и второй. Если вы решили взять перерыв и в этот период завели интрижку, то у отношений нет будущего. Ты не могла разрушить то, что заведомо уничтожено.

Я пораженно захлопала глазами.

– Ты читаешь мысли?

– Нет. Я знаю тебя. – Руки подруги сжали мои плечи. – Посмотри на это с другой стороны. Вспомни, кто-нибудь из тех девушек, которым ты рассказала про похождения их парней, злились конкретно на тебя?

– Не припомню такого, – ответила после недолгого раздумья. – Была та, что сначала злилась и хотела бросить в меня кастрюлю, но быстро отошла и напоила меня чаем с липой. Потом она, правда, в этот чай подсыпала слабительного, когда поила своего парня.

– Она осталась с ним? – Ника выгнула бровь с отвращением.

– Да, на два месяца. Смотрела на то, как он бегает по врачам и ищет причины своих постоянных походов в туалет. Даже к гадалке в итоге сходил.

– И она открыла ему глаза? – спросила Ника с доброй усмешкой.

– Нет. Сказала, что на нем сглаз и ему не стоит пить с коллегами. В итоге он стал параноиком, каждый день чистил все помещения специальными свечами, а она ушла к другому. Недавно свадьбу сыграли.

– Вот видишь, – Ника слегка встряхнула меня, – она счастлива с другим, и это благодаря тому, что ты вовремя открыла ей глаза. Так же как и мне. Что бы было сейчас, если бы ты не пришла ко мне и не показала, кто такой Игорь?

– Ну, – всхлипнула, – ты бы слушала его нудные речи и обещания, а где-то один волейболист грустно сидел перед телевизором и смотрел документалки про пингвинов в полном одиночестве. От этой картины даже мурашки по коже.

– Понимаешь, о чем я? Не ты злодейка в этих историях. Ты – рыцарь, спасающая принцесс.

Я посмеялась себе под нос, понимая, что отчасти она права. Эти девушки жили бы в этой иллюзии «идеальных отношений», пока однажды не столкнулись с правдой лицом к лицу. А это могло случиться через десять лет. И через двадцать. Тогда, когда было бы сложно уйти.

Pulsuz fraqment bitdi.

6,81 ₼