Kitabı oxu: «Верлорены и партнёры. Эхо исчезнувшей кисти»

Глава 1

Протяжный гудок поезда, прибывающего на платформу Солстина, заставил Феликса открыть глаза и поймать насмешливый взгляд сестры, которая, видимо, давно наблюдала за ним и гадала, потребуется его будить или нет. Он бросил взгляд на своё отражение и заметил красные пятна на лбу и щеке, которыми весь путь прижимался к стеклу. Феликс пригладил непослушные чёрные волосы, прикрывая лоб, и потянулся вверх, скрестив руки в замок, стараясь размять затёкшие конечности – в сидячем купе они провели десять часов и пересекли половину республики Рикернорд.

Платформа, наполненная провожающими, встречающими и пассажирами, горела всеми цветами радуги, в которых переливались людские эмоции. Радость встречи отдавала оранжевым; тоска от расставаний – холодным синим; страх опоздать на поезд и не успеть – фиолетовым; красным горело раздражение, а за зелёным скрывалось отвращение. Яркие и живые эмоции, которые Феликс хватал на лету, выматывали сильнее, чем неудобные жёсткие кресла и узкий проход, где он не мог разместить ноги – его колени упирались в противоположное кресло и грозились врезаться в Сабину.

– Ты спала? – спросил Феликс и зевнул.

– Нет. Это только ты можешь спать где угодно… – Она вздохнула и бросила взгляд на переполненную платформу.

– Когда меня не мучит бессонница… И когда нам не грозит опасность…

– Семь лет прошло. Не думал, что…

– Нет, – резко ответил Феликс и вскочил на ноги. Сабина покачала головой и ещё раз вздохнула, крепко впившись руками в трость, её верную помощницу.

Феликс отвёл взгляд, предпочитая не обращать на Сабину внимание, но, конечно же, прочитал её ауру – его дар, который был сродни проклятию. Настроение Сабины было обычным: за оранжевым предвкушением она прятала фиолетовые всполохи беспокойства, которые никогда не покидали её. Вспомнить времена, когда Сабина не была насторожённой и не пряталась за маской притворной радости, Феликс не позволял себе. Ведь тогда пришлось бы вновь вспоминать, а это было чересчур болезненно и, честно говоря, никогда не несло избавления.

Он потянулся к верхней полке, на которой лежало два чемодана и коробка со шляпкой Сабины – единственной вещью, которую она решила приобрести в Солнечном Княжестве после многочисленных уговоров. Он спустил их вещи, спрятал руки в карманы и вновь бросил взгляд в окно, наблюдая за чувствами других. Феликс прикрыл глаза, собираясь с силами, чтобы пережить очередную эмоциональную перегрузку. И почему ему не мог достаться при рождении какой-нибудь менее мучительный дар? Что-то, что не доставляло ему постоянные неудобства? Что не утомляло бы? В голове возник голос Элейн Нуари, их наставницы: «Не способности выбирают человека, а человек способности. Они продолжение характера и формируются под его воздействием». Феликс всегда спорил с ней, говоря, что никакой он не эмпат и чувства других его не заботят. Элейн же мудро улыбалась, приговаривая, что со временем он поймёт, но за шестнадцать лет с их знакомства он так и не понял и вряд ли хотел бы понять.

Поезд дёрнулся в последний раз, заставив Феликса податься вперёд вместе с ним, и застыл, резко выдыхая, словно устал от бесконечного пути.

– Добро пожаловать в Солстин! Уважаемые солы и мон, можете покинуть поезд, – объявил машинист по громкоговорящей связи.

Феликс протянул руку Сабине, предлагая помощь. Она же ехидно усмехнулась и поднялась, опираясь на свою трость. Он пожал плечами, схватил чемоданы и короб и поплёлся следом за ней.

Они присоединились к толпе, желающей покинуть душный вагон – стояла поздняя весна, но казалось, что в этом году лето спешило на всех порах и даже добралось до северной провинции республики. Феликс и Сабина с помощью проводников – их же помощь сестра приняла с вежливой улыбкой, которую дарила всем, кроме него, – спустились на платформу. Феликс сделал глубокий вдох, стараясь успокоиться и отрешиться от цветных аур, которые навалились на него, словно были волнами в океане. По коже побежали мурашки, а внутри живота заныло, так он ощущал чужие эмоции – одним махом. Внутри назревал клубок из тоски, радости, печали, гнева, досады, обид и прочих чувств, терзающих посетителей вокзала. Эмоции бурлили, кипели, сбивали, а главное утомляли – ведь за ними он терял себя, не понимая, что чувствует.

– Возьми меня под руку, – сказала Сабина, забрав у него один из чемоданов.

Феликс не заметил, что замер посреди платформы, зажмурился и тяжело задышал, пытаясь унять свою способность. Со стороны могло показаться, что его поразил внезапный приступ боли. И так оно и было, ведь болела душа, разрываясь от насыщенности чужих эмоций.

Близость Сабины успокаивала, как всегда, и помогала ему сосредоточиться на ней одной, отбросив чужие чувства и тревоги. Она была его лекарством и опорой в стремительно меняющемся мире.

Медленно, осторожно ступая по платформе, стараясь не задеть прохожих, они прошли к зданию вокзала.

– Элейн обещала ждать нас на улице, – заметила Сабина.

– Ты уверена, что она придёт? – спросил Феликс. Его взгляд сосредоточился на чёрном мраморном полу, по которому каждый день ступали сотни ног.

– Это была её идея, чтобы мы приехали в Солстин. Она придёт, – уверенно сказала Сабина и улыбнулась. Но за этой улыбкой скрывалась очередная тревога, которую она хотела бы спрятать от него, но не могла, ведь они крепко держались друг за друга.

– Мне всё равно не нравится идея вернуться в республику. Это опасно, – ответил Феликс и поморщился: боль наступала, стискивая силками его голову. – Мы не обязаны…

– Нет, – строго сказала Сабина и посмотрела на него своими большими голубыми глазами такими же, как у него. – Это наш долг. И не спорь со мной.

– Я всё равно считаю, что мы ничего не должны. Тем более…

– Вот и вы, – сказала Элейн Нуари и приблизилась к ним.

Элейн Нуари за последние три года почти не изменилась: лишь в её рыжих волосах залегло больше серебра. Ей было пятьдесят лет, и она знала Феликса и Сабину с их шестого дня рождения. Её приставили к ним, чтобы заниматься воспитанием и развитием способностей. Десять лет Элейн выполняла свой долг, пока семь лет назад не случился переворот в Рикернорде, который превратил некогда славное королевство в молодую республику, жаждущую независимости от власти короля.

– Сабина, вы не изменились, а вот Феликс ещё вымахал, – протянула Элейн, округляя слова. Она была урождённой лилельонкой из западной провинции королевства. Ей, как и всем лилельонцам, была присуща лёгкость, порывистость и некоторая ветреность, но несмотря на это, в ней жило глубокое чувство преданности, которое помогло Феликсу и Сабине выжить. – Никогда бы не подумала, что тот нескладный мальчик станет таким высоким.

– Но у него всё ещё плохая осанка, – сказала Сабина, отпустила его руку и прошла к Элейн, чтобы обнять её. – Рада увидеться, мон Нуари.

– К чему эти формальности? – сказала Элейн и засмеялась. Её цепкие зелёные глаза уставились на Феликса. Она поджала губы, поминая под нос Солнце и Луну, открыла фиолетовый ридикюль и выудила из него пузырёк тёмно-зелёного стекла. – Возьмите. Сколько раз повторять, что вам нельзя находиться в общественных местах без лекарств?

– Лекарства, – сказал Феликс, принимая пузырёк, – блокируют все мои способности. – Он с укором посмотрел на Элейн, стараясь рассмотреть её ауру, но видел лишь спокойный белый цвет – слишком спокойный, – но она лишь хмыкнула. – Разве не из-за них нам пришлось вернуться?

– Верно.

– И я должен выпить микстуру?

– Да, это заглушит твой приступ. – Элейн улыбнулась. – Страна может немного потерпеть. Не находите? Вы и так пересекли весь Лилельон и часть Рикернорда, я уверена, что это уже как-то повлияло… А теперь пройдёмте в мой экипаж.

– А это безопасно? – спросил Феликс, с опаской рассматривая пузырёк. Микстура должна была подарить ему передышку на несколько часов, но мог ли он ей воспользоваться? Не было ли это опасно? – За вами не было слежки?

– Семь лет прошло, Феликс. Про вас давным-давно забыли.

– Я бы так не сказал…

– Всё в порядке. – Элейн положила руку ему на плечо. – Тебе не стоит беспокоиться, мне же можно доверять. – Она выделила последнее слово. – Тебе нужно немного отдохнуть, у тебя уже развился бред преследования.

– А не должен?

Она улыбнулась ему, привычно и доброжелательно. Её взгляд упал на пузырёк с микстурой, который Феликс держал в руке. Казалось, Элейн подгоняет его, что было ей не свойственно. Феликс присмотрелся к ней, поволока её ауры была слишком спокойной, а тревога, что отражалась в блуждающем взгляде, который она попеременно переводила с пузырька на Феликса, не давала о себе знать. Могли ли они доверять ей по старой привычке?

Феликс кивнул и сделал глоток. В этот самый момент Элейн довольно ухмыльнулась и облегчённо выдохнула. Она повернулась к Сабине и забрала у неё чемодан, а Феликс воспользовался заминкой, чтобы незаметно выплюнуть содержимое в платок. Лучше он прослывёт подозрительным, с бредовыми идеями, чем откажется от своих способностей. И именно в этот самый момент он осознал, что хотел бы ошибиться. Поверить, что Элейн что-то задумала, было сродни новой сердечной ране.

Они погрузились в экипаж, и тот отправился вперёд. Феликс с трудом имитировал действие лекарства. Он старался представить себе, как должно было бы стать тихо и легко на сердце, но получалось плохо, благо Сабина и Элейн мило обменивались новостями, забыв о его существовании. Их разговор со стороны ощущался странно, потому что отдавал поразительной обычностью, от которой они отвыкли за эти годы. Элейн явно расслабилась и не обращала на него внимания, даже украдкой не бросала взгляды, чтобы убедиться, что лекарство подействовало. Он всё придумал? Она ни в чём не виновата, а он всё надумал?..

Феликс смотрел скучающе в окно, отмечая, что Солстин выглядел как настоящий типичный рикернордский городок, который был основан ещё до объединения четырёх провинций. За годы, проведённые в скитаниях, Феликс успел отвыкнуть от практичного и сдержанного стиля северных городов. Но при всей лаконичности архитектуры Солстин поражал торжественностью, ведь до объединения четырёх провинций был столицей.

Кирпичные дома стали редеть, а на место им пришли просторные участки с небольшими особняками, которые могли похвастаться прекрасными садами. Они пересекли реку Норд через большой мост – гордость рикернордской инженерной мысли, – и Феликс заметил чёрные задымлённые фабрики, которые работали без выходных. И ради этого устраивался переворот? Чтобы можно было эксплуатировать работников королевства двадцать четыре часа семь дней в неделю? Феликсу никогда не понять людей, которые после убийства королевской семьи поддержали Верховного, решив, что его правление будет наполнено справедливостью. Глупо искать справедливость в мире, где правят только деньги, а люди ищут, как усилить свою власть.

Феликс хмыкнул и покачал головой, его мысли бежали куда-то не туда, а потому стоило приструнить их беспокойный бег, вернув в его настоящее. Сколько можно горевать о прошлом?

Экипаж покинул Солстин и вышел на большую дорогу, ведущую в сторону столицы республики – Нового Солстина. Феликс нахмурился и бросил взгляд на Элейн, но ничего не увидел – она всеми силами старалась скрыть свои чувства, теперь он в этом не сомневался.

– Разве мы не должны были посетить ваш дом, мон Нуари? – спросил Феликс, глядя прямо в её глаза. Элейн Нуари обладала таким же даром, как и он. И с лёгкостью должна была бы увидеть тревогу, что появилась в его сердце.

– Верно. Но для начала вам нужно встретиться с вашим дядей.

– Что? – выпалила Сабина и уставилась на Элейн. – Зачем это? Вы в своём уме?

– Сколько можно бегать…

– Вы сами помогли нам скрываться все эти годы, – сказал Феликс. – Что изменилось? – Он сглотнул. Пресловутое чутьё не обмануло его, но это не дарило радости, лишь разливало неизбывную горечь по сердцу.

– Ваш дядя понял, что я помогла вам… – Элейн вздохнула. – Мне доходчиво объяснили, что будет, если я не посодействую семейному воссоединению.

– Вы давали клятву, – сказала Сабина, крепче сжав трость. – Вы клялись нашим родителям…

– И я сдержала клятву, – процедила она сквозь стиснутые зубы. – Но на кону судьба моих сыновей. Простите, мои дорогие, но моя семья мне дороже вас.

– Он знает, кто мы и где нас искать? – спросил Феликс, замечая, как Сабина побледнела.

– Нет, – сказала Элейн. – Я побоялась выкладывать ему на стол все карты.

– Не доверяете? – Феликс хмыкнул, стараясь прикинуть в голове план, но все попытки сбежать из движущегося экипажа разбивались о неутешительную реальность.

– Только глупец, который не боится смерти, доверится вашему дяде. Вам это известно, Феликс. – Элейн грустно усмехнулась.

– Я не верю, – дрожащим голосом сказала Сабина, а на глазах навернулись слёзы. – Элейн, вы были нам…

– Считайте это заботой, мои дорогие. И не всегда заботу принимают с пониманием. – Она вздохнула и прикрыла глаза, чтобы скрыть слёзы, что подступали.

Это был шанс. Феликс почувствовал это в тот самый миг, когда в душе разлилось тепло, а в сердце укрепилась уверенность. Он кивнул Сабине, схватил её за руку, потянул на себя, заключая в объятия.

– Что вы делаете? – выкрикнула Элейн.

Она тоже вскочила на ноги, и из-за этого экипаж принялся раскачиваться. Феликс быстро распахнул дверцу экипажа. Элейн попыталась схватить его за плечо, чтобы остановить, но он был сильнее.

– Что во имя Солнца и Луны вы творите?

Под выкрик Элейн они выпрыгнули из экипажа и упали на траву.

Позади раздался грохот.

Феликс помог подняться Сабине на ноги, и они вместе замерли, пялясь на дорогу.

Экипаж перевернулся.

– Мы должны помочь ей, – сказала Сабина, подавшись в её сторону.

Феликс остановил её и пошёл вперёд.

Он протиснулся в экипаж и посмотрел на распластанное тело Элейн. У неё были закрыты глаза, а грудь не вздымалась. Феликс сглотнул, внутри всё дрожало, а память подкидывала памятные моменты из их детства, когда Элейн была с ними. Он протянул руку к её шее и не почувствовал бьющегося пульса. Он взял её за запястье – снова ничего.

Феликс выбрался из экипажа, где его ждала Сабина. Она не скрывала рыданий, лишь прикрывала рот свободной рукой, пока другой опиралась на трость.

– Она?.. – дрожащим голосом спросила Сабина.

Феликс кивнул и прошёл к кучеру. Он тоже оказался мёртв.

Лошади чудом уцелели. Этому не было логического объяснения, но когда действовала его способность – оно и не требовалось. Сейчас им нужно замести следы.

– Нужно ли нам стереть свои отпечатки? – спросила Сабина, словно они были заправскими преступниками. Потрясение первых минут прошло, и она вновь стала рассудительной, готовой действовать, чтобы выжить.

– Это общественный экипаж, – заметил Феликс, – будет странно, если внутри не останется следов.

– Но если он найдёт наши? – Она сглотнула.

– То решит, что мы были в экипаже, но сбежали. Не стоит беспокоиться.

– И куда мы теперь отправимся? – Сабина уставилась на него своими голубыми глазами, в которых читалась усталость. – Ты всё же был прав…

– Не говори так… Мы не могли предсказать…

– А жаль, такая способность была бы полезнее. – Сабина грустно улыбнулась. – Так бы мы знали, чего ожидать.

– Останемся в Солстине.

Она подняла на него вопросительный взгляд, требуя объяснений.

– Ну, посуди сама. На месте дяди я бы решил, что мы испугались и сбежали из Солстина. Это наш шанс! – Феликс усмехнулся.

– А если он поймёт?

– Не поймёт. Мы прячемся семь лет, а ошиблись, потому что слишком доверяли. Этого не повторится. – Феликс грустно усмехнулся. – Ведь не осталось людей, которые бы знали нас…

– Ты забыл про дядю и его супругу, они всё ещё живы…

– Плевать. Он не доберётся до нас. Я тебе обещаю.

– Хотелось бы верить, – протянула Сабина.

Феликс приобнял её, стараясь вселить хоть толику своей уверенности, но, судя по её ауре, в которой перемежались фиолетовые и синие тона, ему это совсем не удавалось.

Глава 2

Два месяца спустя

Последняя неделя весны подарила Рикернорду приятное тепло, что зародило в душах людей надежду на отличный урожай. То и дело в газетах, которые Сабина скупала каждый день, писали, как хорошо продвигаются сельскохозяйственные работы. И эта робкая надежда, что в этом году Рикернорду не придётся закупать урожай у соседних государств – а особенно у Империи, – крепла с каждым днём и возрождала гражданскую гордость.

Сабина подошла к газетному киоску. Продавец газет, пожилой притиец, смуглый, с тёмными карими глазами и чёрными непослушными кудрями, лучезарно улыбнулся ей, словно она была его самым любимым клиентом. Он протянул ей стопку свежих газет, перевязанных голубой лентой – за два месяца, что она ежедневно скупала свежую прессу, он привык готовить для неё подборку. Сабина выудила из ридикюля тридцать два серебряных рикера, на реверсе которых была изображена Луна, вместо королевского эдельвейса.

– Мон Сабина, газеты подорожали, – извиняющимся тоном сказал продавец. – Тут не хватает ещё трёх рикеров.

– Уже в третий раз за два месяца, – сказала Сабина, отсчитывая три рикера. – Куда катится этот мир? – Она улыбнулась, а он улыбнулся ей в ответ.

– Вы всё ещё не нашли, что искали в газетах?

– А вас смущает, что я их постоянно покупаю?

– Никак нет, мон Сабина. Благодаря вам мне выписали грамоту. – Он выставил грудь вперёд, светясь от гордости.

– В таком случае я продолжу интересоваться прессой. – Ещё одна улыбка. – Я думаю, – сказала Сабина, перехватывая стопку свободной рукой, – вас зовут Гожо.

– Снова мимо, милая мон Сабина. – Он довольно улыбнулся и поправил серое кепи, которое было его неизменным спутником. – Может быть, завтра вам повезёт? – Продавец подмигнул ей и пожелал хорошего дня.

Их игра в угадайку длилась уже четыре недели, Сабина посчитала невежливым, что пожилой продавец собирал для неё прессу, перевязывал голубой лентой, в тон её глаз, как он объяснил, и радостно ждал её прихода, а она не знала даже его имени. Но вместо того, чтобы назваться, он предложил игру, словно это должно было раскрасить его серые будни. Сабина согласилась, но на условии, что и он попытается угадать её имя. Продавцу хватило трёх попыток, чтобы назвать её именем, которое идеально, по его словам, подходило ей, словно было как влитое. Его отгадка смутила Сабину, ведь этим именем она пользовалась всего лишь семь лет, и как так вышло, что оно намертво прилипло к ней?

Сабина остановилась на переходе, по оживлённой улице то и дело носились экипажи, запряжённые лошадьми. Это было самое опасное место её маршрута, потому что из-за трости она передвигалась очень медленно и всегда опасалась переходить дорогу. Ногу она повредила семь лет назад, когда их мир с братом разбился вдребезги. Они убегали, что теперь казалось привычным, но ей не хватило удачи, когда они скрывались в лесах от погони. Сабина упала в яму и подвернула ногу. Феликс помог ей выкарабкаться, и они побежали дальше. К концу дня, когда они наконец-то нашли укрытие и сделали передышку, Сабина орала, наступая на левую ногу. Через неделю они добрались до маленькой деревушки и нашли знахарку. Та отвесила им обоим по смачному подзатыльнику и сказала, что они должны были беречь её ногу, тогда бы она смогла восстановиться. Именно эта старая знахарка, напоминающая ведьму из сказок, которые рассказывала им перед сном матушка, сделала Сабине трость из клёна с латунной рукоятью. Она легла в руку идеально, словно они всю жизнь ждали друг друга. Знахарка тогда добавила, что пока делала трость, молилась за их благополучие. Сабину растрогал её подарок, но благополучие так к ним и не пришло.

– Мон, вам помочь? – вырвал её из размышлений мужской приятный голос.

Сабина подняла взгляд и увидела перед собой мужчину немного старше неё и выше. Весь его вид кричал, что он из старой рикернордской знати: на нём был пошитый на заказ серый костюм, в едва заметную красную полоску, накрахмаленная рубашка светилась белизной, а русые волосы были собраны в низкий хвост и перевязаны атласной серой лентой, две пряди ниспадали на привлекательное лицо. Взгляд его серых глаз, спрятанный за круглыми очками с серебряной оправой, был внимательным, изучающим и острым. Как и его лицо – острый подбородок, изящный тонкий нос и чёткая линия челюсти.

– Благодарю, но мне не нужна помощь. – Сабина выдавила улыбку, которая должна была сказать, что разговор окончен.

– Я заметил, – он явно не понял её послания, – что вы стоите здесь уже некоторое время. А значит, боитесь решиться.

– Боюсь? – Сабина усмехнулась, стараясь скрыть волнение. Конечно, после случая с Элейн Нуари она с опаской относилась к экипажам и проезжим частям. Никогда нельзя быть уверенным, что это безопасно. – Я каждый день перехожу эту дорогу, чтобы дойти до работы. И как-то до этого мне не требовалась ничья помощь. – Если бы приличия ей позволили, она бы закатила глаза.

– И всё же я настаиваю. – Он бросил многозначительный взгляд на её трость и, видимо, понял, что Сабина передвигается слишком медленно для городского темпа Солстина. И как же жаль, что они не смогли остаться в Княжестве, где текла размеренная жизнь, за которой она могла поспеть. – Тем более нам в одно место.

Сабина вскинула вопросительно бровь, уставившись на него. Незнакомец усмехнулся и качнул головой, словно привык, что все то и дело удивляются его проницательности. Сабина хмыкнула, не желая подкармливать его чванливость. Она не спешила задать вопрос, а он не спешил с ответом, продолжая рассматривать её сквозь стёкла очков.

Сабина покачала головой и всё же спросила, надеясь, что так сможет быстрее отвязаться от назойливого незнакомца:

– И с чего вы это решили? – Она улыбнулась той улыбкой, что дарили маленьким детям за их первые успехи. Это выглядело снисходительно, но никак не повлияло на незнакомца.

– Вы направляетесь в бюро Потеряшек. – Он улыбнулся.

– Мы предпочитаем называть его бюро Потерянных вещей и пропавших людей. – Сабина приосанилась. За два месяца работы она привыкла считать себя частью бюро.

– Верно-верно. Но бюро Потеряшек звучит короче. – Он хмыкнул. – И вы не будете удивляться, как я смог догадаться?

– А вы для этого докучаете юным мон, чтобы покрасоваться способностью подмечать и делать логические выводы?

– Значит, с вами этот фокус не пройдёт? – Незнакомец усмехнулся, а взгляд стал острее, словно он пытался понять, что Сабина прятала за своим фасадом. Это могло быть проблемой.

– Значит, не пройдёт. Мне пора.

Она бросила взгляд на дорогу – та наконец-то была пуста, – и ступила на проезжую часть. Незнакомец последовал за ней.

– Вы даже не позволите мне почувствовать себя благовоспитанным солом? – Он шёл рядом, готовый в любой момент подставить ей руку.

– Кажется, у вас проблемы с семантикой слов.

– А у вас с принятием помощи.

На это у Сабины не было вежливого ответа, поэтому она предпочла, не обращая на него никакого внимания, проследовать вперёд.

Когда её нога в чёрной туфле ступила на мощёный бульвар, Сабина услышала, как позади стремительно пронёсся экипаж, заставив сердце сжаться. Неосознанно, но она подалась к незнакомцу, словно тело жаждало, чтобы кто-то его защитил. Он ничего не сказал, лишь вновь усмехнулся и чуть прищурил глаза – явно дурная привычка, которая говорила, что ему пора бы поменять очки – стёкла не справляются со своей задачей.

Сабина покачала головой, натянула очередную вежливую улыбку, к которой невозможно было бы придраться, и направилась в сторону прилавка, стоящего на площади перед зданием бюро Потеряшек – белоснежного двухэтажного здания, построенного всего лишь пять лет назад. Бюро было гордостью нового Рикернорда, потому что должно было помогать его гражданам и разгрузить полицию, словно до этого королевская власть не заботилась о своих подданных.

Незнакомец вновь последовал за ней. Это утомляло. Почему бы ему не отправиться по своим делам? Но с другой стороны, он хотя бы молчал.

В нос ударил запах свежей выпечки, который так и манил. Сабина остановилась у прилавка и залюбовалась булочками, слойками и пирожками. Милая Ханна, семнадцати лет, с пшеничными волосами, заплетёнными в две косы с белыми бантиками, и россыпью веснушек, облюбовавшими всё её лицо, в коричневом платье с белым передником, который так и кричал, что она отошла от печи только что, улыбнулась Сабине, приоткрыв рот и демонстрируя щербинку между зубов.

– Вам как всегда, мон Сабина? – спросила она, продолжая лучезарно улыбаться.

Сабина кивнула, и Ханна принялась собирать самую большую коробку с выпечкой. Внимание же Сабины привлёк пирог с корицей – он выглядел простенько, но сдобное тесто, пропитанное сливочным маслом и посыпанное сахаром и щедрой порцией корицы, дарило неземное наслаждение, которое приближало тебя к божественным светилам. Сабина облизнулась, вспоминая, что опять пропустила завтрак, потому что не хотела разбудить Феликса, который опять заснул в гостиной под самое утро.

Ханна протянула коробку Сабине, которая перехватила уже газеты под мышку и приготовила пять золотых солста, с изображением Солнца на реверсе, и десять рикеров.

– Что-то ещё? – спросила Ханна, продолжая улыбаться.

Сабина задумалась, но не успела попросить кусочек пирога с корицей, как незнакомец произнёс:

– Мне, пожалуйста, этот пирог. – Он указал на заветный пирог. – Целиком.

Если бы руки Сабины были свободны, то она сжала бы их в кулаки, чтобы выразить всё негодование, которое поразило её душу. И после этого он сказал, что хотел выглядеть благовоспитанным солом? Разве он не видел взгляды, которые Сабина кидала на это произведение рикернордской кухни – одной из немногих сладостей северной провинции, дарившей неслыханное удовольствие.

Сабина хмыкнула, попрощалась с Ханной и отправилась к бюро, оставляя позади невоспитанного нахала.

Но он слишком быстро догнал её и вновь заговорил:

– Никогда не видел, чтобы кто-то покупал столько выпечки.

– Она для моих коллег из отдела поиска пропавших, – огрызнулась Сабина и прибавила бы шаг, если бы могла. Вместо этого она сыпала проклятиями. Мысленно, конечно же. Ведь не пристало благовоспитанной мон ругаться средь бела дня.

– Я так и знал, что вы ищете людей.

– А вот и неверно. Не понимаю, почему вы так решили.

– Не ищете? – в его голосе появилась заминка, которой следовало воспользоваться, чтобы показать ему его место и сбить спесь.

– Я всего лишь биолокант скромного четвёртого класса. Куда мне до поиска людей? Это доступно только для сильных четвёрок и выше.

– Но почему вы носите перчатки? Разве ваши руки не испещрены шрамами от ожогов, которые бывают у биолокантов?

Он был слишком умным, и это раздражало. Сабина выдавила ещё одну улыбку, которая заставила незнакомца нахмуриться, а значит, она точно растеряла всю свою приветливость и вежливость.

– Руки пострадали ещё в детстве, когда я зачем-то схватилась за раскалённый чайник. – Сабина уже сама верила в эту историю, а потому она стала правдой. – Я занимаюсь поиском пропавших домашних животных. Ничего значительного и чего-то, что требовало бы много сил.

– Кошек и собак? – спросил он, явно не веря её словам. Неужели он был одним из цензоров, призванных вести учёт граждан и их способностей? Мог ли он почувствовать, что она врёт? Солнце и Луна, почему она вечно попадает в неприятности?

– На прошлой неделе я искала корову. – Сабина засмеялась, стараясь перевести разговор в безобидную шутку. – К нам обращаются граждане и из предместья Солстина. На ферме обычное дело потерять какое-нибудь животное.

– Нашли? – Он нахмурился. – Как можно было потерять целую корову?

– Конечно, но вы не поверите, какие иногда бывают нелепые и невероятные исчезновения.

Они подошли к мраморной лестнице, ведущей к входу в бюро. Одиннадцать ступеней, которые всегда вызывали у Сабины боль и раздражение. На себя. Её раздражало, что с некоторых пор – целых семь лет и до конца её жизни, – лестницы превратились в её врагов. Она уже даже не верила, что были времена, когда они вместе с Феликсом носились по ним, играя в саду.

Сабина прошла к перилам – выработанная привычка, словно так она верила, что если что-то пойдёт не так, она бросит свои вещи и схватится за перила, – и остановилась, задумавшись. Её заминку отметил незнакомец и предложил взять её вещи, чтобы она могла подняться, держась за поручни. Он с лёгкостью заглотил наживку, которую она ему бросила. Сабина улыбнулась и протянула газеты и коробку с выпечкой, а после принялась привычно подниматься, пока незнакомец следовал рядом, то и дело бросая на неё участливые взгляды, в которых читалась готовность прийти ей на выручку в любой момент. Сабина ставила на ступеньку вначале правую ногу, здоровую, потом подставляла трость и переносила вес на неё, а после этого подтягивала больную ногу. И так раз за разом. Медленно и верно она двигалась к своей цели. Закончив подъём, она поблагодарила незнакомца и забрала свои вещи.

Они прошли под галереей бюро, мимо мощной колоннады – типичного украшения уполномоченных учреждений. В вестибюле они принялись прощаться: Сабина улыбнулась, беззаботно и обворожительно, поблагодарив незнакомца ещё раз за помощь, а про себя надеясь, что он больше никогда её не вспомнит. Он же внимательно присмотрелся к ней, вновь прищурился и протянул коробку с пирогом.

– Я думал донести его до вашего рабочего места, но решил, что вы посчитаете это дерзостью. – Он улыбнулся, а в серых глазах играло нескрываемое веселье.

– Но зачем мне пирог? – Сабина сглотнула, не понимая, что ему от неё нужно.

– Вы бы видели свой взгляд.

Сабина приняла коробку с пирогом, продолжая смотреть не мигая на незнакомца. Он отвесил ей идеальный поклон, выверенный с поразительной точностью, и направился к стойке регистрации. Она же пошла к служебному коридору, куда таким любопытным мужчинам ход был запрещён. Щёки алели, а сердце быстро колотилось.

Первым делом Сабина завернула в коридор, ведущий в отдел пропавших людей – настоящими похищениями занималась полиция, отдел же принимал заявления, где не было следов насильственного исчезновения, в новом Рикернорде каждый имел право испариться от родных и близких без лишних слов. В этом правиле был один изъян, который волновал Сабину, но не правительство. Что делать, когда похититель столь умён, что может скрыть следы преступлений? Или что делать, когда жертв обманом затаскивали в неприятности? Взять ту историю с девушками, которых продавали в Притию, восточную провинцию республики. Сабина покачала головой – это не её дело. Её дело в данную минуту – выяснить, не заявлял ли кто-нибудь о пропаже Элейн Нуари.

Она исхитрилась постучать в деревянную дверь и вошла в неё. В кабинете царил порядок, характерный для бюро. На столах, обитых зелёным сукном, что в первые дни вызывало у Сабины много вопросов – ведь это напоминало столы в игорном доме, – лежали документы и письменные принадлежности. Здесь была только Роза, служившая секретарём отдела. Она не обладала способностями к биолокации, но мастерски управлялась с картотекой и всегда была мила и добра с посетителями. Её даром был телекинез, которым она обожала пользоваться, когда в архиве нужно было достать документы с верхних полок. Сегодня она завила свои тёмные короткие волосы, а это говорило только об одном – вечером Роза собиралась на свидание, поэтому от неё лился приятный аромат цветочных духов, а привычная одежда была тщательно постирана и выглажена, а в ушах красовались золотые серьги с агатами – чуть более видимые, чем позволял этикет.