Kitabı oxu: «Я - Кристиана»
Глава 1
Ночь. Я лежу на больничной койке в палате под номером девять. Трубка, вколотая в вену, соединяет меня с пакетом лекарств. Ужасно хочется в туалет, но я под капельницей, так что приходится терпеть. Воняет хлоркой, а во рту сладковатый привкус от лекарств. Простыня сбилась в комок под спиной. Холодный больничный хлопок липнет к телу.
Однако всё, о чём я могу думать, — это о ней. Знает ли она, где я? Что со мной?
Раньше мне нечего было сказать по поводу нее. Ее присутствие в моей жизни никак меня не мотивировало на творчество. Как иронично, что именно ее уход стал той самой мотивацией. Теперь она занимает все мое сознание. Ее голос проник в каждую клеточку моего тела, а слова отдаются гулким звуком в голове каждый день, то ли мотивируя, то ли уничтожая, — этого я пока сама не поняла. Прошло полгода. Это семь месяцев. Двести тринадцать дней. Пять тысяч сто десять часов в мыслях о ней. Мария. Ее зовут Мария. За это время она, казалось, стала мне настолько ближе, насколько не была за все четыре года дружбы. Иногда мне кажется, я бы могла назвать своего будущего ребенка ее именем. Настолько она осела в моей голове, построила там шалаш и сказала, что никуда не уйдет. А я и не против. Ведь так я могу с ней не расставаться.
— Винтер! — услышав свою фамилию, я вздрогнула. Ко мне подошла медсестра.— Я здесь.— Отлично, ты у нас… Кристиана Винтер. Сейчас я уберу капельницу, Кристина, и тебя ждут в процедурном кабинете.— Кристиана… — тихо поправила я медсестру, кажется, она и не услышала или не придала этому значения. В любом случае я уже привыкла к тому, как коверкают мое имя. Мне уже всё равно, для людей я кто угодно, только не та, кто я есть на самом деле.
Медсестра убирает мне капельницу, и я тихо, чтобы не разбудить никого в палате, следую за ней в процедурный кабинет. Там меня ждали уколы и забор крови.
После иду в туалет. Открытое окно. Март месяц. Дикий холод. Обнимаю себя двумя руками и захожу в кабинку. Там меня встречает собственное отражение в небольшом зеркале. Опухшее лицо. Мешки под глазами. Спутанные тёмно-русые волосы. Зелёные глаза.
Когда возвращаюсь в палату, по телу от холода всё ещё бегут мурашки. Залезаю на кровать и, обнимая свои колени, нащупываю шрамы на ногах. Самый большой на коленке — от велосипеда в детстве. Поменьше на голени — от ожога. И наконец встречаю порезы — те самые, которые я сделала, когда она ушла от меня. Нет. Заставляю себя перестать думать о ней. На часах два часа ночи. Я ещё смогу поспать, если захочу.
Глава 2
Уснуть я так и не смогла. Лунный свет просачивался через занавески и не давал спать. А может, я просто не хотела. На соседней кровати ужасно храпела женщина. На другой кровати мирно спала женщина постарше. Ту, что храпела, зовут Евгения, а ту, что постарше, — Александра Сергеевна. Я успела с ними познакомиться вечером, как только поступила в больницу.
Впервые я оказалась во взрослой больнице. За свои двадцать лет я попадала сюда только в детстве. Во взрослой всё иначе. Здесь с тобой никто не церемонится. Нет уголка с игрушками, детскими журналами и телевизором с мультиками. Нет смеха. Нет красок. Нет надежды. Как и во взрослой жизни. Только старость и усталость. Неужели я тоже когда-нибудь буду такой, как эти уставшие от жизни люди? Может, я уже такая. Любой скажет: «Тебе всего двадцать, что ты знаешь о жизни?» А знаю я много. Пожалуй, даже больше, чем мне бы хотелось знать.
Я рассматривала свои руки, смотрела, как сквозь пальцы проникает лунный свет, и думала: «И правда, как же возраст бывает обманчив». В свои годы я чувствовала себя дряхлой старушкой настолько, насколько не каждая дама преклонного возраста смогла бы себя почувствовать. По крайней мере, мне так казалось.
Рано утром ко мне приехал Игорь. Для меня это была маленькая радость, хоть весь разговор я и рассматривала пол в коридоре.
— Спасибо за вещи. Наверное, ковыряться в моих шмотках не самое приятное занятие, но мне правда некого попросить, кроме тебя.
— Да мне несложно. И нет, ковыряться в твоих шмотках — вполне себе интересное занятие, знаешь, как зайти в магазин поглазеть, — усмехнулся он. — Так говоришь, ты тут из-за стресса?
— Не совсем. У меня гастрит. Ну а что его вызвало — может, и стресс…
— Ты как? — его голубые глаза смотрели на меня с сожалением, выжидая.
— Я в порядке, правда. Мне уже гораздо лучше, — вру я. Желудок всё ещё болит, но душа — сильнее. Так, что хочется выть.
— В общаге по тебе уже все скучают, — усмехнувшись, добавил он.
«Как будто кому-то есть до меня дело», — этого я ему, конечно, не сказала. После того, что случилось в общаге, вряд ли обо мне кто-то заплачет.
— Ладно, я пойду, — откашлявшись, ответил он. — Если что — пиши, звони. Звони, пиши.
— Ладно. Игорь, спасибо ещё раз.
Мы обнялись. От него пахло мускусом и уличным холодом. Его рука коснулась моих лопаток. Я обняла его крепче. Он был моим лучшим другом. Той веточкой реальности, которая соединяла меня с прежней версией меня. Как будто через него я могла прикоснуться к себе — к той, кем была до того, как меня разобрали и собрали заново на живую.
Глава 3
Весь этот день я только и делала, что ходила на процедуры и сдавала анализы.
В конце дня мне разрешили сходить в душ. Хотя душем это назвать сложно. Крохотное помещение с огромной ванной на всю площадь. Вдобавок здесь находилось большое зеркало во весь рост. Пахло сыростью и плесенью, она проходила зелёными комочками по всему стояку. Здесь оказалось гораздо теплее, чем в туалете.
Мысленно я ещё раз поблагодарила Игоря за чистые вещи и полотенце, что он мне привёз. Даже стыдно думать, что он копался в моём нижнем белье — ведь его я тоже попросила принести. Наверное, я должна была привыкнуть к стыду уже давно. Так долго я живу в этом чувстве, что, наверное, оно проросло во мне, как эта плесень.
Я сняла с себя неподходящую по размеру чёрную футболку и светлые штаны, оставшись в нижнем белье, избавилась и от него. Я стояла и смотрела на себя через большое зеркало. Смотрела на своё голое тело. И плакала. Горячие слёзы лились по моим щекам, падая на ледяной кафель, на котором стояли мои босые ноги, не боясь подцепить какой-нибудь грибок. Почти каждый раз, оказываясь обнажённой перед зеркалом, мне было сложно сдержать слёз. Моё тело было большим и несуразным, но самое главное — оно было полем битвы. Каждый раз, оказываясь голой, я могла чувствовать его руки на моей груди, шее, бёдрах. Одежда ещё как-то могла скрывать эти ощущения, возвращать мне иллюзию защищённости, но всё заканчивалось, стоило мне оказаться наедине с собой в самом уязвимом положении — обнажённой.
И вот сейчас я сидела на коленках в ледяной ванне. Поливала себя из душа горячей водой — не то чтобы успокоить, не то чтобы наказать. И плакала без остановок, пока не закончила принимать душ. Я тёрла своё тело мочалкой, пока оно не покраснело, пока я не почувствовала первых признаков боли. Всё тщетно. Его слова, его шёпотом: «Это наш с тобой секрет», — всё ещё звучали у меня в голове, не давая почувствовать себя чистой.
Когда я вышла из душа и вся раскрасневшаяся и опухшая от слёз вернулась в палату, меня ждал небольшой букет фиолетовых ирисов на кровати. Фиолетовый — цвет неопределённости и страданий. Любимый цвет моего отца… В детстве он любил покупать мне одежду и вещи этого цвета.
— От кого это? — спросила я соседок по палате.
— Это тебе Игорь просил передать. Приёмные часы заканчивались, и он не дождался тебя.
С ума сойти. Игорь приходил сюда ещё раз. Это вызвало у меня улыбку. Я прижала ирисы к себе. Они сладко пахли. Надеждой. Игорем.
Глава 4
Я прошлась по коридору, нашла у какой-то бабушки пустую бутылку. Налила немного воды, поставила ирисы на подоконник. Пусть радуют глаз.
Ночью я снова не могла уснуть. Так что вместо попыток я слушала музыку. Первой в списке композицией шла The Winner Takes It All — ABBA. А в голове снова Мария. Наш с ней последний разговор. Ошмётки её фраз:
— Послушай, почему ты никогда не уходишь от человека, если он плохо к тебе относится? — спросила меня тогда Мария.
«И правда, — подумала я тогда, — друзья часто могли говорить мне что-то обидное или плохо относиться, но я всегда оставалась». Я словно верный пёс — никуда не уйду, даже если меня выгонят, буду ждать.
— Ты тянешь меня на дно.
Дорогая моя, проблема не в том, что я кого-то тяну на дно, проблема в том, что я себя тяну на дно. Но я её услышала. Она была права. Она правильно сделала, что ушла. Я бы на её месте поступила точно так же.
Правда была в том, что после её ухода я перестала жить. Я целыми днями спала. Сон перестал быть для меня способом отдыха — он стал убежищем. Убежищем от этой жизни. Я ничего не ела. Не потому что морила себя голодом. Просто не хотела. Не хотела есть. Не хотела жить. Не хотела ничего. Я только спала, и вместо снов я получала сонные параличи — потому что организм не может столько спать. Когда я просыпалась, мне было больно ходить ногами, а еду в себя приходилось запихивать насильно. За этот период я похудела на восемь килограмм. А в голове, во снах — Мария, Мария, Мария.
Душ? Я забыла, что это такое. Да и какой в нём смысл — чистой я всё равно не стану. Не было сил даже почистить зубы. Мария часто хвалила мои белые зубы. Что ж, они очень быстро превратились в жёлтые.
В плейлисте заиграла «Тримай» — Христина Соловий, и я вспомнила, что все мои проблемы начались задолго до ухода подруги.
Всё началось десять месяцев назад. Его звали Алан.
Глава 5
10 месяцев назад
Июнь
Я гуляла по скверу около нашего общежития. Помню палящее солнце — его лучи настолько беспощадно палили, что пришлось намазаться солнцезащитным кремом. Я смотрела, как солнечные лучи проникают сквозь мои пальцы, и щурилась. На улице пахло свежескошенной травой и жасмином. На мне было белое платье, которое по бокам обрамляли мелкие цветочки. Мне кажется, тогда я была счастлива. А может, мне просто так казалось. В любом случае сейчас я скучаю по этой беззаботной иллюзии счастья.
Я помню, как присела на лавочку и сорвала маленький одуванчик. Поднесла его к солнцу — и потоки летнего ветра разнесли пушистый шар дальше вверх по небу.В тот день я решила немного погулять без музыки и просто наслаждаться днём. Но в тот самый момент кое-кто решил прервать мою одинокую прогулку. Я заметила, как надо мной возвысился парень. Он спросил:
— Привет, я не местный. Не подскажешь, как пройти в общежитие?— Привет, — с улыбкой ответила я, — конечно, тебе надо пройти прямо по скверу и направо.— Спасибо.— А ты теперь там живёшь?— Да, я студент по обмену на лето. А ты тоже из общаги?— Да, я там живу. Ой, давай я тебя провожу, я всё равно собиралась возвращаться.— Давай, — согласился он, и мы пошли к дому.
Я сразу заметила, как он красив. Высокий, спортивный. Карие глаза светились на солнце и казались почти янтарными.
— Я, кстати, Кристиана.— Как? Кристина?— Нет, — усмехнувшись, ответила я, — Кристиана.— Кристиана. Красиво. Я Алан. — Он протянул мне руку, и я пожала её.— Алан. Ты довольно неплохо говоришь по-русски для иностранца, но всё-таки акцент присутствует.— Как говорится: что есть, то есть, — посмеявшись, ответил он.
Тогда я поняла — это он. Тот, кого я так долго искала. Может, он не моя судьба. Но я точно знала: он — мой первый. Говорят, такие вещи просто чувствуешь. И тогда я почувствовала. Это оно. Если б я только знала, чем это знакомство для меня обернётся.
Pulsuz fraqment bitdi.