Kitabı oxu: «Царевна в бегах»

Пролог

На вершине угольно-чёрной скалы, грани которой выхватывали отражения всполохов единственного зажженного факела, стояла фигура. Закутанная в сверкающий плащ, она будто светилась в темноте ночи, одиноко нависая над уходящим в пучину волн обрывом. Фигура стояла не шелохнувшись, пристально всматриваясь, как внизу с шипением разбиваются о камень смоляного цвета волны. С каждым ударом выбивали они из скал пламя и искры. Но вот, в один миг, море взволновалось так, что волны стали взлетать почти к самым ногам светлой фигуры. Пучина вздулась, начала подниматься выше и выше, пока не достигла вершины. И вот уже кажется, что кипящие воды поглотят белую фигуру, но она не шевелится, не отступает и так же пристально смотрит. А волна, тем временем, закружила водоворот и будто выплюнула на твердь вторую фигуру, долговязую, в тусклом свете совсем черную, как сама скала и вода. И тут же волна разбилась об утёс и схлынула, окатив обе фигуры каскадом искр.

– Здравствуй, друг мой, Нэрбэ, ты звал меня? – зычно произнесла тёмная фигура.

– Олей! Звать тебя долго не пришлось, друг. – С извечной усталостью в голосе произнёс Нэрбэ и жестом пригласил Олея пройти в глубь скалы.

Таинственными фигурами оказались Нэрбэ, старший из всех оставшихся на Эдоме Белых Великанов, как звали их люди, и Олей, царь подводной, когда-то самой могущественной, империи мурийцев. Они прошли к выбитому в толще камня выступу и присели на него.

– Так зачем, всё же, ты позвал меня, Нэрбэ? Ведь, хоть сейчас мы и живём мирно с вашим народом, много столетий назад наши предки жестоко воевали друг с другом.

– Да, Олей, ты прав, много меж нами было всего, но вам ли – тем, кто уничтожил нашу родину, напоминать о прошлом? Сейчас оба наши народа живут скрытно от людей, как и договорились наши отцы давным-давно. И много, о чем ещё договорились, как ты знаешь.

Муриец отвёл взгляд и кивнул. Его зеленоватая кожа подсыхала на воздухе и начинала светлеть. Лицо заострялось и менялось буквально на глазах. К сожалению, мурийцы не могут долго обходиться без воды, поэтому разговор будет по делу.

– Хорошо, – снова начал Нэрбэ, – не будем пустословить. К делу. Мне поступило сообщение о том, что в Сулистане к власти рвется та девочка, Мортида, ты должен её помнить. Она погубила свою сестру и обрела кое-какую силу. Я видел её, она сейчас на пути в Сул, и много бед ее черная душа может причинить всему Эдому. В видениях моих проскользнуло, что она снова, как и много веков до неё делали другие смертные, захочет абсолютной власти над миром. И, как любой тиран, будет добиваться её силой оружия. – Нэрбэ сделал многозначительную паузу. – А это, как ты знаешь, непременно приведёт к таким непоправимым разрушениям, которых мы с тобой обязаны избегать.

– Ого. – нахмурился Олей, – неужели снова мир на пороге тех ужасов, что происходили когда-то меж нами…

– Да, друг мой. И нам нужно как можно быстрее это остановить!

– Да-да, ты прав, лучше сразу это пресечь, пока они не уничтожили друг друга, как те, что жили до них. Да и как наши народы тоже. Мурийцев осталась горстка, а вас и того меньше. Но что же делать? Может, просто убить эту Мортиду?

– Глупости, на ее место непременно придёт кто-то ещё. Сейчас нужно действовать, и действовать решительно. Но я уже устал делать ставки на слабых смертных. Потом ошибаться и исправлять то, что они сотворили. Поэтому и позвал тебя. – Первый раз за долгое время в черных глазах Нэрбэ мелькнула искра надежды. – Что скажешь о царевиче Тирии?

Олей лукаво приподнял уголок пересохших губ.

– Тот, что сейчас идёт морем за сулистанской невестой?

– Да! Он не должен заключить этот брак! Я приготовил ему другую жену.

– Хитрец. А мне, видимо, ты отвел роль сводника.

– Да, повелитель морей! Ты всё верно понимаешь, как всегда. – Ответил Нэрбэ с довольной улыбкой на белоснежном лице.

Олей снова ухмыльнулся.

– Хорошо, помогу. И что, ты думаешь, он в силах остановить Мортиду? Остановить войну?

Нэрбэ свел массивные брови к переносице. Задумался.

– Нет, не на него я рассчитываю.

– Ох, – закатил глаза Олей, – только не говори, что будешь ждать этого от его сыновей!

На лице Нэрбэ засияла невольная улыбка.

– Да, ты прав, но не сыновей. Будет у Тирия первенцем девочка.

– Женщина? Спасет Эдом?

– Да.

1. Отец

Лето 5124 года

Царевич Тирий, наследник престола крупной северной державы Тентумбрии, стоял на носу небольшого гребного судна и с грустью всматривался в первые, еще совсем тусклые, звёзды. Чёрные, до лопаток, кудри были стянуты в две тугие косы, показывая его принадлежность к царской династии Аркелидов. Обветренное в морских битвах лицо его выражало крайнее беспокойство.

Молодой жених плыл к своей наречённой – младшей сестре Мобаса, правителя Сулистана, прекрасной и добродетельной принцессе Руде. Но, внезапно налетевший будто изниоткуда шторм, разметал небольшую флотилию царевича так, что теперь кругом не было видно ни кромки суши, вдоль которой они шли, ни следа от других пяти кораблей.

Сзади подошёл здоровенный воевода, добрый боевой товарищ и наставник Тирия, Халеб и, хлопнув царевича по плечу, прогремел:

– Сейчас, друг мой, выскочат на небо звёзды и сообразим, куда грести. Пока лучше не двигаться, а то ненароком ещё дальше от берега уйдем!

Царевич скривился и ещё больше нахмурился.

– Только, судя по тем звёздам, что уже взошли, мы отклонились от курса на много лиг. Возможно, нас даже выкинуло из Сардиньего залива в открытое море. – Сдвинув брови, хмуро и серьёзно проговорил молодой человек.

Но через некоторое время дозорный на мачте замахал руками, и заорал во все горло:

– Земля! Земля справа по борту!

– Справа? – переспросил Тирий, и тут же сам убедился в этом, взглянув на едва видневшуюся вдалеке кромку. – Странно… Сулистан же должен быть по левую руку. Куда же нас занесло?..

– Причалим – увидим, – нахмурив кустистые брови пробурчал Халеб. И тут же проорал команде и гребцам, – Гребите к суше!

Когда до берега оставалось совсем немного, из-за густой растительности джунглей показался купол какого-то древнего, давным-давно заброшенного и обвитого лианами, храма. Грозный Халеб побледнел и, отступив назад, благоговейно прошептал:

– Всемилостивейшая Астет, да это же остров Заблудших Дев…

Тирий, ничуть не испугавшись, первым спрыгнул с носа корабля и поплыл к белоснежному песчаному берегу, на пути припоминая легенды, которые слышал об этом загадочном и даже мифическом острове. В голове всплывали рассказы матери о том, что раньше сюда привозили увечных или больных девушек, от которых не было толку их семье, и они жили в заброшенном храме, до самой смерти лишенные связи с внешним миром. Ещё Тирий припомнил, что уж почти век этот обычай предан забвению и считается варварским пережитком прошлых поколений. Остров Заблудших Дев… Название как-то не вяжется с сутью. Он бы назвал его островом Отвергнутых дев.

Но само Проведение привело Тирия на этот остров. Царевич вошёл в джунгли в поисках пресной воды, а встретил свою первую и единственную любовь. По разрушенным ступеням древнего храма к нему вышла прекрасная, как Леля среброкудрая девушка, но абсолютно глухая и немая. Любовь и страсть затмили сердце Тирия из Тентумбрии, и он увёз чудную деву, которая оказалась одной из немногих оставшихся на Эдоме сфеидок, потомков древних морских богов, на родину, в Нуминард.

Однако, в родной столице вместо свадебных пиров влюблённые застали поминальную процессию, уносившую в мир иной Великого Владыку Тентумбрии Тирия Второго. Так, едва ступив на родную землю, царевич стал полноправным правителем Тирием Третьим.

Но в народе невзлюбили новую правительницу, чужестранку и колдунью, как про неё говорили. Ситуация усугублялась тем, что в Герате Тирия ждала просватанная ещё его отцом невеста! Мобас, правитель Сулистана, был настолько разгневан таким пренебрежением к своей сестре, что готов был объявить войну неверному жениху. Дело бы и вправду не обошлось без крови, если бы не вмешалась сама пострадавшая, принцесса Руда. Неожиданно даже для своей семьи, девушка решила разорвать помолвку, послав в Нуминард письмо с уверениями в мире и надеждой, что когда-то потомки Тирия и наследники Сулистана всё же сочетаются браком.

Но и урегулирование этого конфликта не сделало Владыку Трех Провинций счастливым. Его прекрасная жена, забеременевшая еще в плавании, умерла, едва произведя на свет маленькую, чудесную девочку. В День Первоцвета малышку нарекли Тирой, в честь отца, а имя её матери и вообще её существование, в Нуминарде, как и во всей стране, решили просто предать забвению.

Девочке не исполнилось и года, как Тирий Третий женился вновь. Жена его не была царской крови, не отличалась никакими талантами и красотой, но она нравилась народу, и через год родила Владыке двух близнецов – мальчика и девочку. В пятилетнем возрасте Тиру, как наследницу престола отца, отправили на Дельфиньи острова, в поместье казначея Кано-Валида и его семьи, чтобы обучать искусству управления государством. Так она и жила на мирных торговых островах, не зная толком ни отца, ни матери. Рассказ наш пойдёт именно о ней.

2. Корабли из Сулистана

Весна 5136 года

Солнце, видимо, уже укатилось за горизонт, и клочок песчаной тропинки, что был доступен моему обзору, постепенно терял цвета. Зелень становилась чёрной, песок белым. А это могло означать только то, что сижу я на дереве уже как минимум три часа. Видимо, место для засады я выбрала слишком мудрёное. Никто тут ни разу не прошёл, не слышно было ни шагов, ни голосов. Похоже, вся игра проходит мимо меня. А я так надеялась перебить врагов из укромного места. Да уж, перемудрила. Все мои десятилетние соперники оказались слишком недалекими тактиками и посредственными стратегами. И где их носит? Уж не закончили ли они игру и не возвратились благополучно во дворец?

Живот начинал урчать от голода, и все мышцы затекли без движения. Но самолюбие никак не давало слезть и опуститься до того, чтоб самой искать друзей.

Но что это? Звук? Как будто вдалеке крикнули моё имя. Встрепенувшись, я вытянула шею вперёд и вслушалась. Показалось что ли? Да нет, вот опять. Ти-и-ира!.. Да, определённо, это зовут меня. По голосу здоровяк Финт.

Должно быть, что-то случилось, если он нарушил правила игры и во всеуслышание горланит в разгар «войны». Я ловко спрыгнула со своего укрытия, но тут же свалилась на бок, как подкошенная. Левую ногу свело так, что я задохнулась от боли и не могла выдавить из себя и звука.

–Тира! Тира что с тобой? – на звук моего падения прибежал тот самый Финтибор, выпучив глаза схватил моё плечо и начал трясти. – Тира, да что с тобой? Ты умираешь? Что? Что?

Я уже не могла сдерживать конвульсий, но не от боли, а от смеха! Пухлый Финтик выглядел настолько испуганным, его глаза, казалось, сейчас вылезут из орбит. От моих содроганий он позеленел от страха, наверное, уже представил, как его пытают все палачи Нуминарда. И пока он не поехал головой от пережитого «ужаса», я выдавила из себя сквозь смех:

– Да я смеюсь, дурень, смеюсь!

И тут же на его пухлом лице сменилось столько чувств, которые он совершенно не умел скрывать: и радость, и сострадание, и какие-то сомнения, но в итоге он насупился, отвернулся от меня и забурчал под нос:

– Тебя, вообще-то, все ищут! Отец твой прибыл, да с ним ещё шестнадцать кораблей, да такие чудные, не как наши…

– Что? – я резко прервала зануду Финта,– мой отец здесь? На Дельфиньем острове? Что он здесь забыл? Он же года три назад последний раз тут был. И что за корабли с ним? Чего молчишь, увалень, немедленно рассказывай, что знаешь!

Финт с видом важного господина только ухмылялся, а меня разрывало от любопытства.

– Извинишься за дурня – расскажу.

– Ах ты… – я подбоченилась, собираясь уже показать этому недоумку его место, но резко прикусила язык, ведь мне нужно немедленно знать, что происходит, а пока я найду кого-то ещё, может пройти время. – Ладно, Финтик, прости, я не буду обзываться. Расскажи.

Он прищурился, не очень-то доверяя моим словам, но рассказать ему самому хотелось до коликов. И он начал вещать, тут же забыв все обиды.

– Давай, вставай, меня ведь привести тебя послали, пойдём. Да, вот никто ж не ожидал, а тут с утра ещё корабли эти прибыли, когда мы уже в лес ушли. Я-то на опушке был, меня одним из первых «убили». вот и гляжу, со стороны городских стен твоя воспитательница бежит, Радита. Она-то мне и сказала, что да, мол отец твой приплыл, да с ним ещё шестнадцать судов заморских, вроде из самого Сулистана! А с опушки-то море видно, я и сам увидел. Вот она меня за тобой и послала, чтоб я тебя привёл.

Мы шли очень быстро, почти бежали. Я не видела отца почти три года и сердце в груди замирало от скорой встречи. Сердце-то радовалось, а разум задавал не очень приятные вопросы. Зачем на самом деле он здесь? Кто и с какой целью прибыл с ним? Если это действительно корабли из Сулистана, мне это не предвещало ничего хорошего.

Впереди, навстречу нам, слуга вел за поводья Демона, моего любимого коня. Цвета воронова крыла, коренастый, лохматый, как як, он строптиво тряс гривой, ведомый чужой рукой. Из-под его широких копыт выскочил такой же лохматый черный пёс – мой любимый Бес. Я потрепала его за загривок, тут же забыв все тревоги. Два моих верных друга всегда придавали сил и уверенности.

– Царевна Тира, – поклонился мне слуга,– вас просят незамедлительно явиться во дворец…

Не дослушав, я вскочила в седло и во весь опор полетела к главным воротам дворца.

Тот же день, к вечеру

В свои одиннадцать с половиной лет я походила больше на мальчика, чем на царевну – и внешне, и повадками. Но для приёма меня разодели в лучшие тогарийские шелка, ниспадающие блестящими складками хоть немного округлившими угловатую фигурку. На голове корона – три искусно переплетенных металла – серебро, медь и золото, символы власти над тремя провинциями, входившими в состав Тентумбрии. Золото это, конечно, южная провинция Золотой Берег, главнаяи богатейшая за счет торговли в Сардиньем заливе, в нее входит и столица царства, город-порт Нуминард. Медь – символ северной Омурии, богатой медными рудниками, а серебро, мой любимый металл, это Океания, включающая все острова и архипелаги, входившие в состав Тентумбрии. Океания, хоть и считается отдельной провинцией, по сути ею не является, на каждом острове есть свои наместники, каждый из которых подчиняется только Владыке Тирию Третьему.

Отец давно забросил моё воспитание, передав заботы о старшей дочери семье своего казначея Кано-Валида. Мать свою я вообще не знала, она умерла вскоре после моего рождения, и отец женился снова. Такая типичная история. Мачеха, другие дети, им всем не до меня. Все сразу думают, что я несчастный, сосланный к черту на кулички ребёнок, но на самом деле всё не совсем так. Я – старшая дочь правителя, законная наследница, если не всего государства, то одной из провинций точно, и как будущую Владыку меня отправили сюда учиться управлять. Начинать ведь надо с малого, да? Правда, я страшная лентяйка, все эти приёмы послов, суды над повинными и чтение разных договоров и соглашений мне очень в тягость. И я как могу отлыниваю от всех этих дел, придумываю турниры и всякие очень «значимые» игры, в которых принимаю всегда непосредственное участие, я ж вроде как тут главная. В общем, пока правитель из меня так себе, но что поделать, я ведь ещё ребёнок.

Хотя из зеркала на меня смотрит немного даже и симпатичная девушка.

Волосы у меня всегда были острижены очень коротко для девочки – мне они всегда только мешали, поэтому вместо локонов, которые должны бы ниспадать на плечи, мне прикрепили к короне какую-то красивую переливающуюся ткань, якобы прикрывающую пышные кудри. Несуществующие. Да ладно, главное произвести впечатление на гостей, а волосы, как говорит моя кормилица, дело наживное.

–Госпожа, Вас все ждут, идёмте. – молоденькая служанка, почти моя ровесница, просунула голову в дверной проём.

–Иду, Мэмэ, – ответила я, поправляя складки на платье. – Ох, скажи, много там народа?

–Да, моя госпожа, даже ещё один стол принесли, самого большого не хватило! А какие все чудные, какие-то полуголые, – Мэмэ хихикнула и скорчила рожицу, а у меня сердце сжалось от страха.

Я не глупый ребёнок, я понимаю, что приехали они сюда за мной. Ещё при рождении я была обещана их принцу. А увижу его сейчас первый раз.

–Мэмэ, не отходи от меня далеко, ладно? Хочу видеть рядом хоть одно родное лицо.

– Это уж, Госпожа, как получится.

Я не успела ей ответить – мы уже были у входа в Зал Приёмов, и раскатистый голос глашатая объявил мой выход.

– Тира Прекрасная из рода Аркелидов, правительница Дельфиньих островов, дочь великого Владыки Тентумбрии, Золотых Берегов, Омурии и Океании, Тирия Третьего и богоподобной сфеидки с острова Заблудших Дев.

У меня только успела мелькнуть мысль, кто же придумал все эти пышные титулы и названия, как тяжёлые портьеры, закрывавшие вход в Зал чудесным образом распахнулись, и я сделала шаг к роскошно убранному столу. И в свою новую жизнь.

Первый мой взгляд был, конечно, прикован к отцу. Черные косы его уже посеребрила седина, хотя ему было немного за тридцать. За долгое время, что мы не виделись, он очень сдал, и, хотя на лице у него была жизнерадостная улыбка, я сразу поняла, что он чем-то болен. В глазах его было столько тепла и любви, он был счастлив меня видеть, и моё сердце тоже скакало за рёбрами от радости, но придворный протокол приёмов не позволяет броситься родному отцу в объятия, поэтому я медленно плыла через огромный для меня зал, постоянно опасаясь споткнуться на ровном месте и упасть.

Тирий Третий встал мне навстречу, взял мою трепещущую ладонь в свою и подвёл к столу – знакомить с гостями.

– Возлюбленная дочь моя! – от его зычного голоса все сразу замолчали и повернулась в нашу сторону. – Позволь представить тебе наших высокородных гостей.

Место отца было, конечно же, во главе стола. По правую руку от него восседала Кимера, его жена, как всегда, усыпанная драгоценностями и разряженная в лучшие шелка всех цветов радуги, будто пират, напяливший на себя все награбленное. Естественно, я не любила мачеху. Кто любит мачеху? И она отвечала мне взаимностью. Как я вошла, не смогла скрыть на своём обезьяньем личике недовольную гримасу. Ой, да пусть хоть лопнет. Всё равно у меня прав на престол больше, чем у её двойняшек. Они сидели за столом сразу после неё: сначала старший Деметр, белобрысый, вечно всем недовольный мальчик, нисколько не похожий на нашего отца, с рыбьим, всегда отсутствующим взглядом, и принцесса Пикси, моя младшая сестра, с которой мы как раз были внешне очень схожи. Её я очень любила и была рада видеть. Я подмигнула ей, когда отец подвёл меня к самой главной и важной «гостье», хотя на самом деле все понимали, что они прибыли не с простым визитом.

– Это высокородная госпожа Мортида, рождённая на священном острове Кара, вдова правителя Сулистана Мобаса и мать наследника престола Принца Крови, потомка Белых Великанов, Гай-о.

Она поднялась с места, повернулась ко мне, и, ничего не подозревая, я взглянула в её глаза. В ту же секунду весь мир застыл, исчез, не осталось ничего, кроме этих обжигающих и леденящих одновременно чёрных углей – её прекрасных глаз… Я не слышала её слов, хотя она что-то говорила, я просто стояла перед ней и даже не дышала, полностью под властью гипнотического взгляда. Ничего не осталось в мире, только её глаза и мои. Какая страшная и прекрасная женщина. В моей детской душе всё съёжилось от липкого ужаса и восхищения одновременно, а в голове была единственная мысль: пусть только боги никогда не допустят, чтобы я оказалась в её власти.

Но ту она резко отвела взгляд, и чары в тот же миг рассеялись, разбились, как хрупкая фарфоровая чашка. Меня даже качнуло в сторону, словно я на миг погрузилась в глубокий сон и резко проснулась.

Тем временем, не замечая моего состояния, меня посадили во главу стола, рядом с отцом, только не на высокий трон, а на маленькую табуретку. Но всё же, моё место было самым почётным после Владыки. Тут я уже немного расслабилась и начала разглядывать всех присутствующих. В сторону этой странной Мортиды я вообще старалась не смотреть, да и с моего места было видно только ее ослепительное алое платье. А вот её сын, Принц Крови и наследник престола Сулистана (кстати, не пойму, почему он ещё наследник, если его отец уже сто лет как помер?), сидел как раз напротив меня. Что сказать о нем? Что может сказать девочка одиннадцати лет о десятилетнем мальчишке? Да ещё и вроде как предназначенном ей в мужья. Он был какой-то хилый, бледный, прямо еле живой. Белая кожа, наследие Белых Великанов, была не такой уж и белой, скорее синюшной, почти прозрачной, да ещё и какой-то сморщенной, как после ожога. А вот волосы, да, действительно были идеально белого, совершенно неестественного цвета. Перед тем как что-то взять со стола, он каждый раз, как телёнок, смотрел на свою ослепительную мать, вроде как спрашивал, можно ли отведать вот этот кусочек. Бр-р-р… Дохлятина какая-то. Сейчас бы за этот стол Финтибора, он бы сожрал всё, что съедобно и ни разу не подавился. От мысли о друге я ненароком улыбнулась, и, к несчастью, это заметила госпожа Мортида и подумала, что я улыбаюсь её сынку. Она сделала окружающим знак, что хочет что-то сказать, встала с места и начала вещать певучим и завораживающим голосом:

– Всемилостивейший Владыка! – меня аж передернуло, сколько фальшивой лести было в её словах, – Позволь заметить, что совсем не зря прибыли мы в этот благословенный день на Дельфиньи острова! В начале нашего путешествия я могла лишь надеяться на успешный исход моей миссии по воссоединению наших отпрысков, но сейчас вижу, что они уже без ума друг от друга! Смотрите, как высокородная царевна Тира смотрит на Принца Крови! Боги услышали мои молитвы, и, как сказано в священных книгах, правитель Сула, потомок Белых Великанов, наконец, возьмёт в жены сфеидку чистой крови и родят они священное дитя, которое будет править всей землей Эдома!

Говорила она так убедительно, что даже я поверила в эту «священную миссию». Жаль только, что она касалась непосредственно меня. С детской наивностью, я подумала, что править миром, наверное, было бы не так уж плохо. Я бы и сама справилась, зачем ждать детей. Но если уж для этого нужно выйти замуж за этого хлюпика, можно и потерпеть, ведь всё равно муж и жена правители не так часто проводят время вместе, вот мой отец всегда в разъездах и с мачехой почти не встречается.

Боги, как глупа я тогда была… Сколько бед и несчастий принесла моя глупость и самонадеянность. Моя и моего отца, который почему-то поддержал этот союз. Я ответил «да» на их предложение и подписала какую-то большую грамоту. Меня оставили ждать шестнадцатилетия всё там же, в семье Кано-Валида, казначея Великого Царства Тентумбрия.

3. Невеста

Лето 5141 года

Сердце моё замирало. От восторга, не от страха, конечно. Наш небольшой караван из сорока наездников царской гвардии, шести повозок с утварью, скарбом и дарами, да ещё двух царских огромных карет для меня и Пикси, въезжал в гигантские, отделанные невообразимой узорчатой керамикой Врата Падших, восточные врата в город Сул. Об этом древнейшем на всем Эдоме городе я слышала сотни легенд и сказок, он всегда казался мне самым волшебным городом в мире, я так мечтала побывать здесь. И вот уже сегодня, буквально через пару часов, я стану полновластной хозяйкой всего этого блеска и великолепия.

Меня так и подмывало с кем-то поговорить о предстоящей церемонии, и я толкнула в бок спящую в моей повозке Пикси. Да, моя младшая единокровная сестрица напросилась ехать со мной. За прошедшие несколько лет отношения между нами стали не самыми тёплыми, мы почти не виделись. И в долгой дороге мне пришлось исчерпать почти все запасы терпения, чтобы не отправить её обратно в Нуминард. Но отец отчего-то решил, что без неё мне будет скучно на чужбине и отправил её вместе со мной. Эту милую домашнюю кошечку, которая все свои пятнадцать лет не слезала с колен мамочки-простолюдинки, да в такую дальнюю поездку… Конечно же, она мне вымотала все силы своим нытьём.

– Пикси, вставай, посмотри, мы уже в городе! А ты всё дрыхнешь! – ворчала я с раздражением.

Что-то невнятно бормоча, она подняла голову с шелковой подушки и вытаращила на меня свои белесые глаза.

– В городе? В каком городе?

Боги, дайте сил.

– В Суле, в каком ещё?!

–О-о-о… – наконец, она пришла в себя и подползла ко мне. Смотреть.

Моя карета была размером с небольшой дом, оборудованная всем необходимым, с небольшими узкими окнами, позволявшими украдкой, сквозь щелку тяжелой портьеры, подсмотреть, что происходит снаружи.

Мы как раз выехали на широкую улицу, по обеим сторонам которой, как по берегам реки, раскинулся громадный городской базар. Сейчас, в полдень, он представлял из себя кишащий улей, гудевший всеми языками и наречиями, ругательствами и забавным криками, песнями и грохотом телег. Через дорогу постоянно переходили, перебегали и переезжали люди, животные, какие-то маленькие повозки и палантины, и от этого наш кортеж ехал очень медленно. Продавцы всего на свете поливали водой пыльные пятачки перед палатками, протирали то и дело товар и на всех наречиях Эдома зазывали покупателей, которых на любом базаре всегда мало.

Во время очередной остановки кортежа, прямо перед нашими взорами разыгралось удивительное для нас, царевен, действо: три продажные девки, одетые буквально в один лоскут дешевой ткани, боролись за внимание зазевавшегося прохожего. Они наперебой пытались увлечь его за собой, но парень мотал головой и показывал пустые карманы. Когда они, наконец, поняли, что с ним нечего ловить, самая бойкая толкнула в спину незадачливого парнишку. Мы с Пикси прыснули от смеха, ведь ничего подобного в стенах дворца не увидишь.

Сердце вдруг сжалось у меня в груди, внезапно пришло осознание, что сестра уже скоро вернётся домой, а я останусь в этом пока непонятном месте совсем одна. Сглотнув комок, я прошептала:

– Хочешь, я сделаю твою любимую причёску?

Она посмотрела на меня немного с недоумением и недоверием, и ответила:

– Хочу, конечно, а чего это ты такая добрая? – и снова покосилась на меня.

– Ой, не выпендривайся, пока я не передумала, – с тёплой улыбкой сказала я.

Всю оставшуюся дорогу до дворцовой площади мы болтали, причесывали друг друга, ворошили наряды для встречи с Принцем Крови и двором Сулистана, в общем, вели себя как настоящие, любящие сестры. Таких моментов было мало в нашей жизни, встречались мы редко, и сейчас остро понимали, что больше они не повторятся, ведь через несколько часов я стану властительницей необъятной империи Сулистан, а моя полукровка-сестра отправится обратно в Нуминард и, со временем, тоже станет чьей-то женой. Сына казначея, к примеру. Как сильно мы ошибались в своих планах. Какие жуткие, ломающие жизни и мечты, события приготовила нам Астет, богиня Судьбы. Это был последний беззаботный день в моей жизни. Настоящее «прощай» детству.

***

Солнце клонилось к закату, когда моё семидесятидневное путешествие окончилось и наш караван медленно въезжал на самую большую в Суле площадь перед царским дворцом, площадь под названием Мерев. Ещё на въезде в город всех наших лошадей обменяли на верблюдов, ведь в Суле они были под запретом. В этом богатейшем городе главные улицы были вымощены узорчатой керамикой. Это было невероятно красиво и безумно дорого. Но Сул – столица самой могущественной империи Эдома, здесь всё было невероятно. «И это всё будет моим!» – снова промелькнуло в голове. От восторга горло сжалось и подступили слезы.

В караване всё было готово к церемонии встречи Принца Крови и его невесты. У главных ворот во дворец стояли десять всадников на роскошно убранных верблюдах. Они символизируют членов Совета Десяти, глав всех ведомств Тентумбрии. За ними последуют десять красивейших рабынь, символизирующих покорность жены перед мужем. У каждой в руках различные дары Принцу Крови, которые они положат к его ногам. А уже после этого подъедет моя карета, стены которой причудливым образом разойдутся, превращаясь ступени, по которым я спущусь к престолу Сулистана.

В очередной раз осмотрев себя в зеркале, я была полностью удовлетворена. Высокая причёска открывала лоб и затылок, по бокам за ушами спускались две завитые напудренные пряди. За шесть лет мои волосы цвета пшеницы достаточно отрасли. Вверху локоны идеально уложены и скреплены длинной платиновой цепью, усыпанной алмазами и аквамаринами, камнями рода моей матери. Мэмэ постаралась на славу. Платье из полупрозрачного тончайшего шёлка нежного телесного цвета. Его складки причудливо окутывали моё стройное тело невесомой паутиной, сверкающей в лучах заходящего солнца. При движении тело кажется абсолютно голым, но окруженным завораживающим свечением. Босыми ступнями должна я ступить в новые владения и пройти к трону навстречу своему будущему мужу.

В этот момент, самый, казалось бы, счастливый, мне неимоверно хотелось убежать, спрятаться, снова резвиться с мальчишками на Дельфиньем острове… А эта прекрасная девушка в зеркале разве я?

Но тут перед вратами случилась какая-то заминка. Я смогла перевести дух и немного успокоиться. Одна створка ворот пошевелилась и немного приоткрылась, выпустив наружу четверых лысых мужчин, одетых в длинные пурпурные рясы, как жрецы или вроде того. Они подошли к нашим людям, возглавлявшим караван, и решительно, с каменными лицами что-то сказали Кайруму, управляющему. Он замотал головой, выражая несогласие. Но эти жрецы, как я их нарекла, были непреклонны, взяли ведущего верблюда за сбрую и повели его и, соответственно, мою карету куда-то вправо от ворот. Я не могла ничего понять, Кайрум что-то продолжал орать, но никто на него не реагировал.

Что мне делать? Что происходит? Не пойму, закричать, что ли? Выскочить наружу? Или, может быть, все идёт по плану и мой «выход» будет с какой-то другой стороны? Может, меры предосторожности такие, я слышала, что Мортида повёрнута на безопасности своего сына. Я оглянулась на оставшийся уже позади караван и увидела, как карета Пикси, не такая роскошная как моя, но тоже царская, заняла в кортеже место моей. Никто не возмущался, не кричал, не бегал, даже Кайрум вскочил обратно на верблюда. Это меня успокоило, значит всё идёт как нужно. Просто для зрелищности, наверное, нужно чтобы я выехала внезапно, как из ниоткуда.

Меж тем, мою великолепнейшую карету затащили в маленький каменный дворик. Должно быть, здесь располагались дворцовые жаровни и кухни – воздух был наполнен чудными ароматами готовящегося свадебного пира. Пира, на который мне не суждено было попасть.

Я вздрогнула от того, что дверь в карету резко распахнулась. Обернувшись, я увидела на пороге одного из тех лысых жрецов. Он смотрел мне прямо в глаза, не мигая. И этот взгляд, приковал меня к месту, обездвижил. Я не могла противиться ему, ноги стали ватными, колени подкашивались. Он резко поднял руку ладонью ко мне, и тут же меня будто срезало. Я упала без чувств.

4. Приговор

Мне показалось, что пришла в себя я тут же. Не до конца, но ощутила своё тело. Глаза долго не открывались, а может, я просто боялась их открыть. Боялась встретиться лицом к лицу с неизбежным чем-то. Чем-то жутким. Ощущение ужаса происходящего накрыло меня, как льдом сковало все мускулы. Может, я просто сплю, и всё это мне снится. Хорошо бы. Хорошо было бы проснуться дома, и чтоб не было всего этого путешествия…

Но глаза открыть пришлось. Голова гудела, будто колокол. Оглядываясь, я увидела, что сижу на большой кровати, с одной стороны завешенной тяжёлым парчовым балдахином. Я подползла к краю, и оглядела всю комнату. Она была небольшой, но очень роскошной. На полу огромный, во всю площадь ковёр, очень пушистый и, наверняка, безумно мягкий. Я спустила одну ногу и потрогала его, прямо зарылась всей ступней в ворс. Какой он нежный, как шерсть у горных коз. Я не в мерзкой темнице, это уже неплохо. Может, все-таки, меня не ждёт ничего страшного? Правда, единственное окно в комнате было под потолком. А на нем надёжная толстая решётка. Я в неволе. Но чего от меня хотят? Я царская дочь, нареченная Принца Крови! Мой могущественный отец этого так не оставит! Он вызволит меня, непременно!

Я перевела взгляд с окна и неожиданно, прямо передо мной, его перехватил взгляд чёрных мужских глаз. Я вздрогнула от неожиданности. Напротив кровати, оказывается, была дверь. Вернее, не дверь, а решётка, как на окне. За ней на стуле сидел человек и, не мигая, наблюдал за мной.

Я смотрела ему прямо в глаза, всем видом вопрошая: «Что вообще происходит?». Он не реагировал, только склонил голову набок и продолжал на меня смотреть. На тех людей, что утащили мою карету от главных ворот он совсем не был похож. Те были лысые, а этот с черной копной на голове. Одет в одни кожаные штаны, давно вытертые на коленях. На загорелом голом торсе играли мощные мускулы. Взгляд черных, чуть раскосых глаз не отталкивал, не был злым или надменным. Он просто наблюдал за мной.

Это, должно быть, мой тюремщик. Он что, всё время будет тут сидеть?

Но тут внизу, прямо под моей ногой что-то грохнуло и ритмично застучало: тик-тик-тик. Пол дрогнул, и добрая треть комнаты начала двигаться. А посредине большой круг отделился имедленно пополз куда-то вниз! Вместе с ковром! Глаза мои полезли на лоб: у меня на родине я такого в жизни не видела, чтобы пол сам собой двигался и уезжал. От восторга и удивления я даже забыла на минуту, где я, и в каком положении нахожусь. Я инстинктивно посмотрела на своего тюремщика, пытаясь разделить свое восхищение, но он лишь поднял правую бровь. Значит, он уже такое видел. Я поджала губы от досады. Нашла время на восторги! Он, тем временем, всё так же бесстрастно наблюдал за каждым моим движением.

А пол уже вернулся на прежнее место, только теперь на нем стоял столик, уставленный изысканной позолоченной посудой. На одной тарелке лежали только что испеченные, защекотавшие нос неповторимым хлебным запахом, лепёшки; на другой целая жареная на вертеле курица, такая румяная, ароматная, что мой желудок сразу же буркнул! Ещё было два закрытых горшочка, уж не знаю с чем, но явно с чем-то безумно вкусным! Когда я в последний раз ела? Не помню.

Только я спрыгнула с кровати и подтащила к чудесному столу небольшой, но тяжёлый пуфик, послышался какой-то звук. Я взглянула на косматого, но он смотрел не на меня, а куда-то вглубь коридора, в котором сидел. Он что-то или кого-то там увидел, и резко соскочил с места. Не поклонился, но глаза опустил к земле. Я услышала шаги и шуршание множества складок ткани. Сердце подскочило до самого подбородка. Кто? Кто это идёт? Я чувствовала, этот кто-то сейчас прочтёт мой приговор.

Ещё никого не было видно, но я поняла, что это Она. Госпожа Мортида! Только она была способна на такую подлость – запереть невесту в день свадьбы!

Охранник открыл решётку ключом, который взял из рук пришедшей. Где-то в глубине сознания я подметила: значит у него самого ключа нет.

Решётка отворилась и в мой будуар медленно вплыла она. ОНА. Я, конечно, угадала. На ней было самое роскошное и изысканное платье на всем Эдоме, но я не смогла его рассмотреть. Она опять впилась в меня своим пронизывающим взором. Пригвоздила, унизила и растоптала одним взглядом! Я снова стояла перед ней той маленькой девочкой, как когда-то на Дельфиньих островах, мышкой, которая трепещет под взором хищника.

–Ну что, Тира Прекрасная, правительница Дельфиньих островов, дочь великого Владыки Тентумбрии Тирия Третьего и богоподобной сфеидки с Дальнего острова Кармалы, – язвительно и надменно, словно выплёвывая яд, перечислила Мортида мои титулы, как будто лишая меня их своими словами, полностью обесценивая. – Как тебе, понравился наш приём? – она так резко и неестественно захохотала от своих слов, что я съежилась еще сильнее. – Вижу, несладко. Но не переживай, такой высокородной госпоже мы,

– это она, наверное, себя называет «Мы» – приготовили ещё очень много увлекательных приключений. Таких, что сегодняшний день ты будешь вспоминать, как один из лучших.

Я так и стояла, уперев глаза в пол. Не шевелилась, как в трансе. Но разум мой не был затуманен, я слышала каждое её слово. Она настолько подавила мою волю, что я не могла пошелохнуться, лишь стояла и дрожала от страха. Как будто это и не я совсем, ведь до этого никто никогда со мной не говорил в таком тоне. Она продолжала:

– Ты сейчас, конечно, ничего не понимаешь, но я с большим удовольствием тебе объясню. Для этого я и пришла, и этот разговор для меня будет очень приятным, – она даже облизнулась, смакуя каждое слово, – Наверное, нужно начать сначала? Конечно же ты помнишь, как мы приезжали на Дельфиньи острова. Ты в тот же день мне не понравилась – в твоём взгляде было слишком много дерзости и непокорности для десятилетнего ребёнка. – Даже не глядя на неё, я почувствовала, как её перекосило от ненависти. Но что я ей сделала? Что? Ведь они сами за мной приехали, никто им эту женитьбу не навязывал. Как можно вообще ненавидеть абсолютно незнакомого человека? Мне казалось это каким-то помешательством. – А ты, маленькая дрянь, ещё и позволила себе смотреть мне в глаза! Ни один смертный не выдерживает и секунды, но ты… Ты смотрела долго. Паскудная девка! Тогда я сразу решила, что тебе не быть женой моего сына! Мне от невестки нужна покорность. Покорность и наследник с каплей крови твоей породистой мамаши.

Может, она знала мою мать, поэтому меня ненавидит? Но что могла она ей сделать, несчастная, болезненная женщина, немая и глухая, умершая давным-давно, при родах? Нет, она не может быть причиной. Это бред. Я немного очнулась, пока задумалась над этим, даже хотела взглянуть на свою несостоявшуюся свекровь, но вовремя вздрогнула, и снова смотрела только в пол. Вроде бы она не заметила. Нужно делать вид, что я всё ещё под её чарами, и слушать её очень внимательно. Ведь всё равно я отсюда выберусь, и думаю, уже скоро.

Она прошла мимо столика с едой, села в большое кресло в углу. И, наслаждаясь моим бессильем, продолжила свой пафосный монолог:

– Из-за этой ценной сфеидской крови ты и здесь. Знаешь же, наверное, предание, что Властелин мира родится от сфеидки и потомка Белых Великанов. На протяжении веков люди пытались это провернуть, но не вышло ни у кого. Они все были глупцами, не выбрали подходящее время. Я, в отличие от них, изучила всё досконально. – Она самодовольно ухмыльнулась, – И рассчитала до мелочей. Сегодня и в солнечном цикле, и в твоём женском – самый подходящий момент. И сегодня ты будешь оплодотворена.

Я вздрогнула. Что? Она сказала оплодотворена? Это как? Нет, я понимала смысл, но как тогда свадьба? Она всё-таки состоится? В недоумении, я забылась, и вновь подняла взгляд на Мортиду. Она тут же вскинулась, буквально выпрыгнула из кресла и бросилась на меня. Я не успела даже пошевелиться, не то что отскочить, как она с яростью впилась своими когтистыми пальцами в мои волосы и кожу на затылке. Ее красивое лицо было перекошено яростью. Она нависла надо мной, сжав зубы и брызжа слюной, зашипела:

– Никогда не смей смотреть мне в глаза!!! Никогда, поняла? – она трясла мою голову, впиваясь в затылок все сильнее. – Я ненавижу твои глаза, ненавижу! И как только ты сделаешь то, что мне нужно, я их вырву! Вырву своими руками!

В припадке она закинула голову назад, я даже увидела краем глаза, что она прокусила себе губу до крови. Её так трясло, что моя голова в её руках болталась из стороны в сторону. Да что за демон в этой женщине? За что она так со мной?! Я не чувствовала даже боли, только вселенское непонимание. В порыве ярости она швырнула меня на пол, и немного отдышавшись, поправляя платье, продолжила свой монолог:

– Сегодня ты, тварь, сполна получишь! Я хотела наслаждаться твоим падением медленно, но ты сама меня вынудила! Сейчас всё узнаешь! Ещё тогда, на чёртовом Дельфиньем острове, когда я поняла, что ты тварь, как и твоя добродетельная мамаша, я начала искать способ, чтобы ты и Правителя мне родила со своей царской кровушкой, и владычицей тут, не дайте Боги, не стала. И я нашла, – промурлыкала она, повернувшись, – нашла тех, кто тебя так же ненавидит. Твоя же семья тебя предала! Мачеха согласилась сразу же, ведь на место жены Принца Крови сядешь не ты, а её тихоня-доченька, твоя милая сестрица Пикси. Ха-ха-ха!!! Да, они как раз сейчас с моим сыном пируют на свадьбе. Их свадьбе. А ты мне нужна только как сосуд для ребёнка.

Она развернулась и снова села в кресло. А я осталась лежать на полу. Не чувствуя тела, не чувствуя НИ-ЧЕ-ГО. Я не могла ясно осознать всего смысла ее страшных слов. Но я пыталась. Пыталась нащупать хоть какую-то ниточку надежды. Так… она, кажется, сказала, что в этом замешана мачеха и Пикси? А отец? Отец никак не мог этого допустить! Он обязательно меня вызволит отсюда!

Но ведьма успела заметить лучик надежды, мелькнувший на моем лице, и добила:

– На папашу не надейся! По моим подсчётам, три дня назад он скоропостижно скончался. Занемог-то он сразу после вашего отъезда, благодаря своей заботливой женушке. – Теперь она говорила медленно, наслаждаясь каждым своим словом, понимая, что убивает последний якорь спасения, убивает всё живое в юной и беззаботной душе. – А на престол уже взошёл новый Владыка, Деметр Первый. Теперь твои брат и сестра правят двумя самыми могущественными королевствами. А ты сгниешь в подвале, царевна Тира. Но сначала сделаешь то, что нужно мне.

Где-то вдалеке, сквозь гул в голове, я услышала приближающиеся шаги нескольких человек. Почему я до сих пор жива? Почему всё это меня не убило? Зачем мне теперь эта жизнь? И даже сознание не уходит…

5. Плен

Ночь.

Как описать всё, что делали со мной эти «люди»… Да и нужно ли? Всё и так понятно. В моем теле не осталось места ни гневу, ни каким другим чувствам. Оно было абсолютно опустошено. В свои семнадцать лет я ощутила себя дряхлой старухой, будто это мерзкое насилие вытянуло из меня всю юную, светлую энергию, оставив после себя глухую ненависть и бессилие.

Их было четверо. Лица их впечатались в память, как раскаленное тавро в кожу буйвола. Три женщины и ОН. Почему-то это был не Гай-о, тщедушный потомок Великанов?.. Как же тогда теория Мортиды о соединении кровей? Непонятно. ОН был длинный, худой как скелет и лысый, точно, как те, кто остановил мою карету. Кажется, это было уже так давно, в другой, хорошей жизни. Где глупенькая царевна приехала сесть на великий трон, а села в тюрьму без единого шанса выжить. Когда дитя родится, меня уничтожат, и никто не вспомнит, что была такая царевна. Отец… Милый отец, как ты позволил змее подобраться так близко? Я так люблю тебя. Скоро мы встретимся, я всё тебе расскажу. Только один человек на Земле мог спасти меня, и он теперь мёртв.

Я лежала на этой большой постели, такой красивой, что она могла быть отличным супружеским ложем, а стала свидетелем только грязи, унижения и насилия. Дверь со скрипом открылась. Всё похолодело внутри. Они вернулись!? Что ещё? Как ещё можно надо мной надругаться?

Я резко села. Напротив стоял мой сторож. Косматый. Первой мыслью было, что он тоже хочет причинить боль. Но на его плосконосом лице было столько сожаления и горя, наверное, больше, чем на моём. Я пока вообще ничего не чувствовала. По его гладкой щеке покатилась слеза. Скупая, мужская, но слеза. Кто-то плакал обо мне. Эта одинокая капля солёной воды перевернула всю душу и подарила надежду. Нет, не на побег или что-то такое, а на то, что в мире есть хотя бы один человек, которому не плевать на маленькую девочку Тиру.

И тут меня прорвало. Сердце сжалось в комок, и я заревела. Завыла, как раненый зверь. Мой новый и неожиданный друг укрыл меня одеялом. Меня трясло так, что зуб на зуб не попадал, и сел рядом со мной. Он не утешал, не трогал меня, просто сидел рядом. А я всё ревела и ревела, не в силах остановиться. Запустила руки себе в волосы и тянула их, намеренно причиняя боль. Это длилось долго. Я то немного успокаивалась, то боль и жалость к себе нахлестывала с новой силой.

Но как мне не хотелось выть и стенать до конца своих дней, спустя какое-то время, я начала немного успокаиваться. Силы почти совсем меня покинули, и я положила голову на колени Ему. Другу. Боги, я даже не знаю, как его зовут. Он гладил мои спутанные волосы, вытирал слезы с лица, а я громко всхлипывала. В мою опустошенную душу пробивался лучик чистого и светлого чувства благодарности, а с ним и какой-то благодати. Хотя ещё несколько минут назад я готова была умереть, не раздумывая. А сейчас, даже если жить мне осталось только до рождения ребёнка, я проживу их хотя бы с поддержкой другого человека. А там, глядишь, и что-то изменится. Он подарил мне надежду. Маленькую, но такую жизненно важную.

– Как тебя зовут? – мой голос звучал как будто издалека, я его даже не узнала. – Или ты немой?

– Нет, я говорящий, – какой у него необычный голос, немного выше, чем я полагала, исходя из комплекции. – На родине меня звали Торлас, а здесь всех представителей моего народа зовут Туланами, ведь мы поклоняемся богу войны и мести Тулану. А ты зови как хочешь.

– Конечно, буду звать Торлас. Очень красивое имя.

Мы замолчали. Мне, конечно, было интересно, как он попал сюда, и почему служит столь недостойной особе, но сейчас у меня нет сил переживать ещё за кого-то, кроме самой себя. Слишком много произошло. Слишком.

И, как бы я не сопротивлялась, сон смарил меня. Моему настрадавшемуся телу нужен был отдых. Я окунулась в тяжкую дремоту без сновидений.

***

Вскочила я очень резко. Теперь все чувства у меня бы обострены, как у дикого животного. Я услышала шаги до того, как их услышал Торлас. Мы переглянулись, но его лицо не выразило тревоги. Он даже улыбнулся.

– Это Руда, она «наша». А ведьма дня три точно сюда не сунется. – он говорил так уверенно, что я подумала, не тронулся ли он.

– Что ещё за «наша»? Для меня тут нет своих! – прошептала я тихо, но очень эмоционально, – Ну, кроме тебя.

Но в открытую Толасом решётку уже входила женщина с большим подносом. Волосы зашевелились у меня на голове… Страх сковал сердце. Инстинктивно я поползла по кровати назад. Это была та женщина, которая приходила с НИМИ. Она держала меня во время… Пустой желудок сжался, и я резко согнулась от рвотных позывов. Женщина подбежала ко мне, нежно обняла за плечи, убрала спутанные волосы с лица, пока мой желудок выворачивало наизнанку. Это ведь они меня мучили, это изверги, враги, приспешники паршивой Мортиды! И эта «наша» Руда была с ними! Она помогала ей! А теперь что, помогает мне? Нет, это какой-то трюк, обман!

Рвота понемногу прошла, и новоиспеченные друзья вытирали мне слезы, ухаживали за мной, как родная мать. Женщина налила в стакан какую-то жидкость из маленького чайника с принесенного ею подноса, и дала мне выпить. Я немного отхлебнула, поперхнулась, но допила ароматный отвар до конца. Она налила ещё. Я немного успокаивалась и желудок успокоился вместе со мной.

Женщина подтащила к кровати стул, и села напротив меня. Я смотрела на неё в упор, давая понять, что жду объяснений. Торлас сел рядом со мной, подал блюдо с лепешками и ветчиной, чтобы я немного поела.

– Ты готова, дочка? Мой рассказ будет длинным и не очень весёлым.

Я кивнула.

– Меня зовут Руда, я родная сестра Мобаса, покойного правителя Сулистана, глупца, который пленился чарами злой ведьмы, и поплатился за них жизнью.

И она начала свой рассказ, который я слушала с огромным интересом, ведь он касался в том числе меня и моей семьи. Оказалось, я знала о ней очень мало.

История Руды

«Даже и не знаю, с чего начать. Наверное, начну с себя. Хотя я в ней персонаж второстепенный. Слушайте, и ты, Торлас, тоже послушай. Началось всё, когда мне было семнадцать лет, как и тебе сейчас, Тира. Мой брат Мобас сидел тогда на троне Сулистана, и для меня это было золотое время. Он был настоящим Принцем Крови… Белокурый и бледнокожий, потомок Белых Великанов. И жена его была прекрасной – знатного рода, красивая и умная. Как в сказке. И сын родился, чудное дитя, законный наследник трона.

А я была тогда скромной, домашней девушкой, ни в каких государственных делах не участвовала, жила в своё удовольствие. Но брату приспичило выдать меня замуж, и непременно за наследника трона Тентумбрии. Лет за десять до этого была между нашими странами война, и в тот год мир стал как никогда хрупким. Мобас решил скрепить союз браком. Я была его единственной сестрой, поэтому выбор принести мир пал на меня.

И меня просватали за твоего, Тира, отца. Тогда он был только наследником трона и правил Дельфиньими островами, как и ты до приезда сюда. Я согласилась, конечно. О Тирии Могучем тогда ходили прямо легенды: какой он красивый, храбрый и мудрый не по годам. И он отплыл со своего острова в Герат, где тогда располагался наш двор. Я выходила на берег залива каждый день, ждала своего прекрасного царевича. Но, увы, стать владычицей Тентумбрии мне было не суждено. Флотилия Тирия попала в шторм, а его самого, еле живого, прибило к берегу небольшого острова. Как потом оказалось, это был остров Заблудших Дев. Может, вы знаете про него, раньше туда отвозили увечных девушек. Это, конечно, дикость, и почти век тогда этого никто уже не делал, но… Там Тирию и довелось встретить твою, Тира, мать.»

Руда опустила голову, было видно, что она, как сейчас переживает крушение своих девичьих надежд. Но, взяв себя в руки, она продолжила:

«Они полюбили друг друга с первого взгляда. Так, безвестная глухонемая сфеидка стала владычицей Тентумбрии вместо меня. Только вот ненадолго – меньше, чем через год она умерла при родах. А у меня началась совсем другая жизнь. Замуж я больше не стремилась, боялась, наверное. И решила посвятить свою жизнь брату и его семье. У них с первой женой как раз недавно родился ребёнок, которому во многом я заменила мать. Но об этом после. Сейчас в рассказе моём появится его главная героиня. Правительница Сулистана Мортида Великолепная (как она сама себя называет).

Она прибыла в Сул в возрасте шестнадцати лет в сопровождении двух братьев её отца. Дядья привезли её в надежде выдать за какого-нибудь знатного вельможу, и активно подыскивали хорошую партию среди придворных и членов совета. А она, в столь юном возрасте, уже была, во-первых, очень хороша собой, во-вторых, обладала невероятной, почти сверхъестественной манкостью: все, кто хоть раз её видел, попадал под эти чары. Попался и мой брат. Мортида это быстро смекнула и начала охмурять правителя Мобаса в полную силу. Однажды, когда его жена приболела, юная прелестница пробралась в царские покои и, можно сказать, полностью овладела вниманием правителя. Уже тогда у меня закрались подозрения, что она владеет какой-то магией или чем-то подобным. Ведь спустя всего неделю жену моего брата нашли мёртвой в её покоях. Болезнь её, сначала казавшаяся незначительной, резко подкосила молодую, цветущую женщину. И это было не физическое отравление, а душевное – из неё как будто уходила жизнь. Я человек хоть и тихий, никуда особо не лезу, но я не дура, я сразу поняла, что это дело Её рук. А ещё я сразу поняла, что царицу уже не спасти. Но я могла спасти своего любимца, их с братом маленького сынишку, которого любила как своего. Ему тогда было шесть, он был прекрасным белокурым сорванцом, подающим большие надежды как в учении, так и в физической силе. И когда его мать умрёт, естественно, он будет следующим. Мортида вряд ли пожалела бы наследника трона. Я должна была его спасти! И я спасла.

Я же была его няней большую часть времени, и у меня созрел план: убедить всех (а самое главное Мортиду) в том, что мальчик не представляет опасности, и не может быть наследником трона. Тогда вопрос стоял о жизни и смерти, а не о престолонаследии. И вот что я сделала: мы с принцем пошли гулять по городу, когда там было много народа, а значит и много свидетелей. Проходя мимо одного из домов, мы остановились под балконом, с которого, как будто случайно, упал цветочный горшок, и прямо на голову принцу. Конечно, это всё было частью моего плана, и горшок был совсем не тяжёлый, бутафорский, и принц прекрасно знал, что его ждёт и как нужно действовать. От удара он упал навзничь, и из его рта пошла пена. Да, сыграл он тогда очень натурально. Придворный врач признал, что от удара у принца помутился разум, а по законам Сулистана, человек с психическими отклонениями не может быть наследником трона. Поэтому его решили отдать в жрецы, побрили наголо и отправили жить в храм Луны, где он до сих пор и является жрецом, теперь одним из верховных. Он и приходил к тебе в ту ночь, Тира, он будет отцом твоего ребёнка. Мне очень жаль, что ты его ненавидишь, у нас всех не было выбора… Пока мы вынуждены подчиняться ведьме, время для сопротивления ещё не пришло.

Подожди возражать, сначала дослушай. В тот день, когда маленького мальчика побрили в жрецы, умерла его мать. Для Мортиды дорога была абсолютно свободна, и она начала действовать. От брата моего она не отходила ни на шаг, якобы поддерживала несчастного вдовца. Который не казался таким уж безутешным. Они с ведьмой хихикали и зажимались по углам всю траурную неделю после смерти правительницы. А я, чтобы полностью обезопасить себя и моего сироту-племянника, у которого кроме меня никого не осталось, начала втираться в доверие к юной Мортиде. Я сразу поняла, что она здесь надолго, и на тот момент у меня не было сторонников против неё, всех она завлекла своими чарами.

Мне стыдно это говорить, но я даже несколько раз делила с ней ложе, чтобы она была уверена в моей верности. Не знаю почему, на меня её чары не действовали, я просто притворялась. Притворялась столько лет… Но я уверена, что всё это не зря.

Ах, да, ты же хочешь узнать продолжение истории. Конечно же, мой брат и Мортида скоренько сыграли свадьбу и объявили о близком появлении нового наследника. Но правитель Сулистана Мобас не дожил до этого события, и не мудрено, конечно. Маленький Гай-о родился абсолютно рыжим и весь покрытый веснушками. Наверное, если б тогда об этом кто-то узнал, разразился бы скандал, ведь наследник был копией дяди Мортиды, Хилькона. Но я и ещё несколько приближенных скрыли это, и по велению Мортиды, ставшей теперь полновластной хозяйкой в стране, с первого дня жизни красили волосы мальчика в белый цвет и часами держали ребёнка в жидкости, которая придаёт коже белизну. Для него всё это было, несомненно, очень вредно, он рос болезненным и чахлым, и даже совсем бы угас, если бы не магия его матери. Он нужен ей живым, от его имени она правит Сулистаном и по сей день.»

***

Я слушала этот рассказ сначала отрешенно. Во-первых, у меня всё тело было в синяках от крепких рук, державших меня, извивающуюся, во время насилия. Во-вторых, мой разум никак не мог воспринять так много информации, не мог её связать со мной, с тем, что произошло совсем недавно. Для меня это была просто какая-то страшная сказка.

– Я не понимаю, я-то ей зачем? Зачем ей этот ребёнок? Тем более не от её сына? Что она будет с ним делать? – говоря про ребёнка, я ещё не до конца поняла, что как бы он уже во мне, и мне придётся очень долго его вынашивать внутри себя. Это дитя насилия и жестокости…

– Тира, милая, всё из-за твоей сфеидской крови и этого треклятого пророчества о Властелине мира. Не знаю, может, она думает, что Гай-о не проживёт долго и её власть пошатнется, если его не будет. А может, действительно верит в эти бредни из древних книг. Она уже несколько лет не делится со мной такими далеко идущими планами, я превратилась для неё во что-то вроде элитной прислуги. Но это даёт мне больше свободы.

– А если она сейчас сюда придёт? – внезапно вздрогнула я от страха.

– Нет. Каждый раз, когда кто-то хоть секунду смотрит ей в глаза, она теряет силу, теряет свою магию. И ей нужно восстановиться. Для этого она исчезает из города на несколько дней, не меньше трёх. Она даже при всем этом… Ну… ты понимаешь… – Руда смущённо замялась, не желая произносить вслух то, что произошло со мной не без её участия – Не смогла присутствовать, хотя очень хотела. Теперь она вернётся минимум послезавтра. Так что мы можем говорить свободно.

Руда помолчала с минуту, давая время и мне переварить ее рассказ, и заговорила снова:

– Вот ты и знаешь историю твоего появления здесь. Но сейчас не время для сожалений, не упивайся своим горем, а покажи свою силу. Всё проходит, и это пройдёт. На данный момент тебе необходимо спокойно вынашивать ребёнка, как бы ты к нему не относилась. Для тебя это единственный способ выжить. Мортида уверена, что для тебя всё конечно и после родов она утилизирует тебя, как отработанный материал. Но ты знай, ты не одна, мы твои союзники, мы поможем тебе. И «мы» это не только я и Торлас, нас много. Кстати, твой глава каравана Кайрум тоже с нами, хотя Мортида уверена, что охмурила его, переспав с ним в первый день вашего приезда. Но он оказался крепким орешком, как-то понял, что я на твоей стороне и просил передать, что он верен тебе, как и раньше.

– А этот… Настоящий Принц, ну, который сейчас жрец, это он меня насиловал? – вдруг выпалила я неожиданно даже для самой себя.

Руда вздрогнула и опустила голову, Торлас отвернулся, как будто ему очень срочно что-то понадобилось в углу.

– Да, это он, – через минуту решилась ответить Руда. – пойми, мы в таком же положении, что и ты, такие же заложники ведьмы. Думаешь легко притворяться дураком всю жизнь и смотреть, как на твоём законном троне сидит чудовище, пожравшее всю твою семью и надежду на светлое будущее? Ты в этом положении только один день, а мы уже много-много лет. Конечно, ты ненавидишь и его, и меня, ведь я тоже участвовала в этом… Но мы все, на самом деле, на одной стороне. Чтобы победить мы должны объединиться, сжаться в кулак и выжидать время для удара!

– Удара? Какого удара? Вы уже чёртову тучу лет сидите и ждёте время для удара! Вас давно поработили и трон у вашего «воспитанника» узурпировали! Вы что, ждали меня? Слабую девушку, которую сломили сразу по приезде, изнасиловали и избили! Чего вы ждёте от чужестранки!? Что я пойду и из этого подвала верну вашему соплежую его корону? Вы в своём уме? Да вы кто такие для меня? Я вас всех ненавижу, чёртовы слабаки, решившие переложить свои заботы на мои плечи! Я не собираюсь с вами союзничать, не собираюсь! Мне дела нет до ваших дрязг. Сами впустили змею на свою землю!

Я выкрикивала свои обвинения Руде в лицо. Она смотрела спокойно, даже тепло, и я не продержалась долго. Поток ругательств и обвинений иссяк. Я села на кровать, и закрыла лицо руками. Слез не было, я просто сидела и обдумывала сложившуюся ситуацию. Руда и Торлас меня не трогали и ничего не говорили. Да, они сами были виноваты в своих бедах, я имею в виду Руду и её покойного брата. Доверились ведьме. Но и я не лучше. Рванула на край света, возомнив себя властительницей мира. Чем я лучше них? Да даже хуже, я видела эту ведьму, интуитивно понимала, что она из себя представляет, но нет, всё равно повелась на такой дешёвый фокус! В своём тщеславии даже не заметила предательства Пикси, у которой обычно всё на лице написано. Ну, дура чистой воды! И отца подставила, получается из-за меня и его не стало…

Мысли об отце вызвали слезы. Сначала я тихо всхлипывала, а потом разревелась в полную силу. Первым не выдержал Торлас, он подбежал, сел рядом и обнял меня за плечи. Я уткнулась носом в его грудь и тихо плакала. Казалось бы, после всего, что со мной произошло совсем недавно, мне должно быть противно прикосновение мужчины, но он был так деликатен, от него исходила такая сила, при чем не грубая мужская сила, а сила духа, энергия уверенности в том, что всё будет хорошо, что я под защитой, что я не могла противиться этому. У меня всегда были в друзьях только мальчишки, и вот теперь у меня есть ещё один. Хоть вся эта история должна была научить меня никому не доверять, но сейчас как будто другая реальность открылась, я поняла, как сильно я заблуждалась насчёт других людей. Я всегда думала, что высокое положение гарантирует порядочность человека, а теперь пришло понимание, что это совсем не так. И что, по крайней мере, эти два человека, Руда и Торлас, говорят мне правду, и искренне желают добра. Мне не оставалось ничего, кроме как довериться им полностью, иначе моя жизнь совсем потеряет хоть какой-то смысл, а значит эта злодейка Мортида добьётся своего, полностью сломит мой дух.

– Ладно. Какой у вас план? Что вы хотите, чтоб я сделала? – сказала я, глядя Руде в лицо из объятий Торласа.

– Я знала, что ты умная девочка, – с теплотой в голосе ответила Руда. Она, кажется, даже не обиделась на мои слова, выпаленные в гневе, и продолжала, – Сейчас, хочется тебе или нет, ты должна спокойно вынашивать ребёнка. От него зависит и твоя судьба, и наши. Меня Мортида поставила ответственной за это. Она думает, что я ненавижу твоего отца за нанесенное «оскорбление». Всех мерит по себе, ибо сама не ведает ни доброты, ни прощения. Но нам это как никогда выгодно. Я буду приходить к тебе каждый день, а Торлас дежурит через день. Его сменщик – верный пёс Мортиды, поэтому тебе нужно быть осторожной, хотя бы в его дежурство. Будем играть роли двух ненавидящих друг друга женщин.

Я улыбнулась. Впервые за этот жуткий день, который казалось, длится уже вечность, я немного успокоилась.

–А что будет после того, как оно родится?

Руда нахмурилась. Наверное, ей не понравилось, что я так назвала этого «ребёнка». Но как я могу воспринимать этот плод насилия? Она поняла по моему взгляду, что не стоит сейчас поднимать этот вопрос.

– Я пока не знаю. На самом деле, при наилучшем раскладе, мы с помощью и поддержкой ещё нескольких государств, с главами которых я давно состою в тайной переписке, раскроем этот обман, и сбросим узурпаторшу с её пьедестала!

– Ага. Ну, допустим. И кого коронуете? – о, Боги, я думала, что они вменяемые.

– Тебя и Мобасакару, конечно.

– Это кто вообще? Мобаса-как??

– Это отец твоего ребёнка, Тира. Я разве не называла его имени?

О, вот это перспектива! Ещё интереснее! Править на пару с этим тощим! Ну, спасибо. Да и вообще, желания чем-то или кем-то управлять у меня уже абсолютно отбито. Эта Руда, конечно, хорошая женщина, но по сути какая-то фанатичка. Но пока я свое мнение высказывать не буду. Поживём – увидим. И так слишком много кардинальных изменений в моей жизни. Я кивнула. Со стороны это, видимо, выглядело не очень естественно – мои новые друзья смотрели на меня то ли с жалостью, то ли с недоумением.

– Тира, дорогая, мы тебя совсем утомили, тебе нужен отдых. Надеюсь, теперь, когда ты все знаешь, ты немного успокоишься и сможешь хорошо выспаться. Только не забывай, завтра с утра придёт новый охранник, при нём ты должна быть подавленной и разбитой, ни в коем случае не показывать, что у тебя есть какая-то надежда. – говорила Руда, глядя меня по волосам. Её прикосновения напомнили мне, как моя служанка Мэмэ всегда причесывала меня к праздникам. От этого стало тепло и спокойно, как дома, как будто всё, что произошло после моего отъезда было страшным сном. Я хотела спросить о судьбе Мэмэ, неужели она тоже предатель? Но сон смарил меня раньше, я тихонько опустилась на подушки и крепко заснула.

И вот я уже дома, на Дельфиньем острове, мы, как в тот день, когда я первый раз увидела Мортиду, играли с мальчишками в войну. Я, как всегда, была лучником. Мы разбежались по гигантскому царскому заповеднику, а я опять залезла на то же дерево, где меня постигла неудача. Но на этот раз внизу было множество детей, и даже, кажется, взрослых. Они шныряли подо мной и не замечали моей засады в кроне дерева. Я приложила стрелу к луку и стала целиться. Только, как бы я не старалась, не могла отличить, кто враг, кто друг, кто союзник, кто противник. И вдруг, в один миг они все, как по щелчку пальцев, подняли головы вверх и посмотрели прямо на меня. Среди этих перекошенных злобой лиц не было ни одного дружелюбного! Как один, они ринулись к самому стволу дерева и начали карабкаться наверх. Ко мне. Лезли прямо друг по другу, не замечая никого, кроме меня. От ужаса я вся напряглась, как тетива на моем луке, и не могла ни пошевелиться, ни закричать, ни даже вдохнуть. И вот уже самый ловкий тянет ко мне руку, почти дотягивается до ноги, я смотрю ему в лицо, и это оказывается дряхлая, сморщенная, как мумия, старуха, с тощей, сухой рукой, которая вот-вот стянет меня вниз. Её седые патлы развиваются, как тонкие серые змеи, я смотрю ей в глаза, и цепенею в панике. На меня в упор смотрят чёрные, кошмарные глаза госпожи Мортиды!

– Отдай…

–Мама! – с истошным криком я все-таки смогла проснуться, так и не узнав, что ей нужно отдать.

Я резко села в кровати, в комнате уже было темно, лишь небольшая лампадка горела на маленьком столике возле кресла. Я, как ребёнок, нырнула под одеяло, высунув только нос. В детстве мне тоже снились кошмары, и каждый раз я просыпалась с криком «мама», хотя мамы у меня никогда и не было. Никто не приходил на мой зов, никто меня не успокаивал, я со всем справлялась сама. И сейчас справлюсь.

– Тира, что с тобой? – услышала я над ухом заботливый шёпот. Немного высунув голову из-под одеяла, я увидела широкое, плосконосое лицо. Лицо друга. Торласа.

– Кошмар приснился, – прошептала я, как ребёнок.

Он присел ко мне на кровать и погладил макушку.

– Спи, не бойся я рядом посижу.

Почему-то я сразу поверила, что с этим человеком мне ничего не страшно и он отныне всегда будет моей надёжной защитой. Он не предаст, не будет меня использовать, как Руда и другие, а просто всегда будет на моей стороне. Я не думала, не анализировала, просто знала. И он казался единственным человеком на земле, которому я нужна. Не знаю, как я это определила, может, по глазам.

Я положила голову ему на колени, свернулась клубочком, и теперь уже уснула спокойным, безмятежным сном. А Торлас сидел и гладил мои волосы…

6. Дитя

Весна 5142 года

Дни покатились за днями. К своему положению и заточению я уже привыкла, да и какой у меня был выбор? Только ждать. Чего или кого ждать я и изначально не поняла, а теперь, спустя много месяцев, уже забыла. Ждала просто рождения… этого… плода. После, может, что-то и произойдёт, а может и нет. Об этом я вообще не думала. Руда приносила мне какое-то поило, после которого мне становилось безразлично абсолютно всё. Но пила я его через день – только в дежурство мерзкой шелудивой крысы Ясука. Этот шакал, облизывающий грязные ноги госпожи Мортиды, был жестоким и грубым мужланом. Всегда обзывал меня владычицей-принцессой, что из его поганого рта звучало хуже, чем «портовая шлюха». Я даже нормально есть не могла, когда он был рядом, хотя кормили меня истинно как королеву! Таких яств, какие подавали на столике из-под пола, я не пробовала ни разу в своей жизни. Конечно, они кормили не меня, а то, что внутри меня.

О своей беременности я старалась не думать – она проходила прекрасно, не доставляя мне неудобств. Только сейчас живот стал таким большим, и это чужеродное создание там так билось и вертелось, что большинство мыслей сходились на том, чтобы оно быстрее избавило меня от своего присутствия. Последнее время Руда была чем-то обеспокоена, ходила сама не своя. На мои вопросы отвечала уклончиво. Видимо, великое восстание против Мортиды и ее двора откладывается, как я и думала. А что будет со мной? Ой, лучше, наверное, об этом вовсе не думать.

Единственной моей отдушиной был Торлас. Мы болтали обо всем на свете. Обо всем, кроме нас самих и сложившейся ситуации. Обсуждать эту беременность или какое-то ближайшее будущее ни один из нас не хотел.

В один вечер, когда уже стемнело, Руда зажгла светильники и сразу ушла. Мы с Торласом сели на пол (мне с огромным животом было удобно сидеть только на полу), чтобы разделить мой вкусный ужин. Сегодня на маленьком столике было особенно много разных блюд. В широком горшочке ещё тихонько шипело жаркое, видно только что вытащенное из печки, в хрустальных вазочках лежали тонко нарезанные маринованные овощи: лук, морковь, огурец и перец. В самых крошечных стаканчиках налиты заправки, очень острые, разжигающие аппетит. И на небольшом блюде холодная копчёная курица, коричневая и очень ароматная. Сладкое красное вино искрилось в бокалах тончайшей работы.

Мы с удовольствием начали трапезу. Сегодня я насмелилась и, опустив глаза, спросила:

– Как думаешь, что будет, когда Оно родится?

Торлас даже поперхнулся. Только что на его лице была довольная, сытая улыбка, и в миг брови сошлись на переносице.

– Ничего плохого они тебе не сделают. Мортида даже ни разу не пришла к тебе за это время. Заберут его и всё, а там посмотрим. Я тоже не верю в бредни Руды о захвате власти. Как я понял, она возлагает надежды на правителя Пурии Далила Смешного, – я усмехнулась, – вот-вот, одного имени достаточно. Да и Пурия раз в десять меньше Сулистана, что они смогут? Да никто и не выступит открыто против Мортиды и её магии, все только интриги плести горазды. Так что, будем надеяться только на себя.

Я погладила его по волосам.

– Да что мы можем сделать?..

– Ты, конечно, не интересовалась, а я уже давно сделал дубликаты всех ключей, которые открывают двери до самого выхода в город. Не беспокойся, родится ребёнок, про тебя забудут, и я выведу тебя отсюда.

– Наивный… Неужели думаешь, что Она забудет? Ладно, не хочу больше об этом говорить, и жалеть себя надоело. Что будет, то будет. А раз наш разговор и так перешёл грань табу, расскажи, как ты попал к Ней на службу? И почему она не сомневается в твоей верности?

Торлас опустил голову, и несколько минут молчал. Потом решительно посмотрел мне прямо в глаза.

– Я расскажу. Начнём с того, что я происхожу из племени туланов, раньше мы жили на территории сегодняшнего Дарфура и Сулистана и занимали обширные территории к югу от Пустыни Третьей Жизни. Жили мирно, не зная войн и сражений, знали законы природы и чтили предков. Но тысячу лет назад по морю пришли дарфурийцы, которым нужны были новые земли. Война была ужасной и кровопролитной. Поначалу они просто истребляли нас, как скот, но мы быстро переняли и их оружие, и технику боя и даже усовершенствовали её, но было уже очень поздно. Война шла тридцать лет, и в итоге небольшие остатки моего народа дарфурийцы обманом и обещаниями мира выманили, согнали на корабли и отправили на свой же покинутый остров Дитя Медведицы, где мы и живём по сей день в надежде когда-нибудь вернуться на родные земли. С молоком матери мы впитываем идеи об отмщении. Моя мать была слишком самозабвенно увлечена ими, она внушила мне и сестре, что мы дети, зачатые от бога войны и мести Тулана, и наша миссия состоит в объединении всего Эдома под властью этого кровожадного бога. Когда мне было шестнадцать, а сестре пятнадцать, то есть ровно десять лет назад, она послала нас на большую землю, чтобы мы убили исчадье зла, узурпаторшу Мортиду. И представляешь, мы почти это сделали! Само проведенье нам благоволило. Мы пробрались в храм Луны и притаились за статуей богини Мары. Был день Летнего Первоцвета и Мортида возглавляла церемонию поднесения цветов к ногам этой богини. Когда она была совсем близко, я уже готов был к прыжку, но Ия меня опередила. Занесла кинжал прямо над головой ведьмы, и по глупости посмотрела ей прямо в глаза… Ты знаешь, чего стоит её взгляд. Сестра выронила кинжал и нас тут же схватили. Меня бросили в сырой подвал на неделю без еды и воды. Я уже думал, что меня просто заморят до смерти, и не сомневался, что Ии уже нет в живых. Сам я не чувствовал ничего, только каждую секунду представлял, как сестру пытают и мучают. Это было невыносимо.

Он закрыл лицо руками. Я не трогала, не перебивала его. И он продолжил.

– На седьмой день дверь открылась. На пороге была Она. Во всем великолепии. Да что я рассказываю, ты и сама была в такой ситуации. Мортида любит наслаждаться победой, обожает унижать побежденных. Она сказала, что моя сестра жива и здорова, ей ничего не сделали. Пока. И теперь все зависит от меня. Если я покорюсь и буду служить ей, то она пощадит Ию. И не сделает всё то, что уже нарисовало мне воображение. Разве у меня был выбор? И Мортида, конечно, обезопасила себя. Она отправила сестру в Герат, а меня оставила здесь, прислуживать её величеству. Я не могу ослушаться или сбежать, она тут же казнит мою сестру. Раньше она всё брала меня на приёмы в качестве личной охраны, и все иностранцы удивлялись, каким это образом ей удалось сделать покорным одного из свирепых и диких туланов. Она гордилась этим. Кстати, гордыня это её самое слабое и уязвимое место, я это понял за годы, проведённые здесь. Она застилает глаза многих правителей, но Мортида от неё просто слепнет. Взять хотя бы меня, она решила, что я полностью покорен, что за эти десять лет перестал быть собой, ей это так лестно, что она будет верить в свою мощь до последнего, не усомнится. Я думаю, на этом и стоит сыграть, когда ты родишь ребёнка. – От слова «ребёнок» меня передернуло, – Ты должна будешь умолять её тебя не убивать, для неё твоё унижение будет наивысшим наслаждением, поэтому она не сможет сразу лишить тебя жизни, будет продлевать удовольствие.

– И сколько лет мне придётся ползать у неё в ногах, пока не подойдёт «момент»?

Торлас насупился, понял, что я намекаю в том числе на него. Лицо его ничего не выражало, но через мгновение он сдвинул брови и решительно посмотрел мне прямо в глаза.

– Пошли сейчас.

– Что?? – я выпучила на него глаза, – ты сдурел?

– Возьмём внезапностью! Ключи у меня есть, никто не может ожидать побега сейчас, пока ты беременна. Даже Мортида не приходит – думает, что бежать сейчас безумие. Пошли.

Он смотрел так уверенно, что я не смогла устоять. А вдруг это именно тот, единственный шанс!

Я резко поднялась с пола.

Но что это? Весь подол юбки был насквозь мокрым, и на ковре темнело влажное пятно. Сердце остановило свой ритм, сжалось в крохотную частичку. Это мокрое пятно могло означать только одно. Роды. Роды начинаются.

Несколько часов спустя

Не знаю, есть ли женщина на Земле, которая захочет вспомнить свои роды. Я точно никогда не захочу. Это была настоящая пытка, иначе не назвать. Так что, если кто-то захочет подробностей, спросите кого-нибудь другого, не меня. Я же начну рассказ с той секунды, как это дитя из меня полностью вышло.

Всё произошло стремительно, и как сказала старуха, которую Руда привела для того, чтобы принять роды, «слишком уж быстро для первого раза». Все вокруг меня суетились, а я лежала, как выжатая тряпка, которую только что скручивали и трепали во все стороны, а теперь просто бросили на пол. Краем глаза я видела, как эта старая кляча-повитуха и Руда крутят в руках, переворачивают вверх ногами, щиплют и хлопают этот кусочек плоти, который они называли «ребёнком». Нет, он был обычный, не увечный, просто какой-то синий, как баклажан, и, по моему мнению, совершенно безжизненный. Он не дышал, не кричал. Не пойму даже, радоваться или огорчаться. Как это повлияет на мою судьбу?

Но к женщинам подошёл Торлас, взял существо за пятку, как-то встряхнул, шлепнул ладонью по спине, и оно резко вдохнуло, выдохнуло, ещё вдохнуло и заорало так резко, что я чуть не подпрыгнула. На моих глазах происходило настоящее волшебство: ребёнок из сине-фиолетового начал розоветь с каждым вдохом! Старуха посмотрела на Торласа с удивлением, смешанным с большим уважением. И в ту же секунду в комнату вскочила Мортида! Судя по всему, она ждала за дверью, когда ребёнок издаст первый звук. Она тут же сделала знак рукой, чтобы все отошли от плода её еженощных мечтаний, убедилась, что он жив-здоров и что это мальчик. В одно мгновение она, как коршун, схватила свою добычу, вся сгорбилась, закрывая чадо всем телом, и замерла, как будто замороженная, не отрывая взгляда от маленького тельца.

В это время Руда, как бы случайно, повернулась ко мне спиной, и из сомкнутой руки бросила на постель кусочек сахара, чем-то явно пропитанный. Я сообразила и почти налету схватила его и так же резко сунула в рот. И, не успел он до конца раствориться, меня согнуло пополам от сильнейшей боли, а изо рта и носа хлынула кровь.

Все разом обернулись ко мне, в том числе и Мортида. От безумной боли я металась по кровати, то сжимаясь в клубок, то выгибаясь так, что стояла только на пятках и макушке. Эта предательница Руда решила меня отравить, видимо, чтобы я избежала мучительной смерти от рук палачей!

– Госпожа, нужно как можно быстрее унести отсюда ребёнка! У неё похоже родовая горячка, а она очень заразна, как вы прекрасно знаете. – говорил голос Руды где-то далеко от меня, хотя она стояла на расстоянии вытянутой руки. – Ей недолго осталось, а ребёнок может быть ещё здоров! Бежим отсюда, Госпожа! Финестра справится с умирающей.

А я и действительно уже чувствовала дыхание смерти. Кровь так и хлестала изо рта и носа! Мортида посмотрела на меня с таким отчаянным разочарованием! Она так и не смогла выдавить мои глаза! Страх за свою собственную шкурку взял верх, она резко повернулась в сторону двери и побежала во весь опор, прижав ребёнка к своей груди.

Мне так хотелось расхохотаться ей в след, но сил не было! Как жаль! Хоть ненадолго, хоть на несколько секунд перед смертью, я почувствовала себя победившей в этой схватке!

Бабка, которую Руда назвала, кажется, Финестрой, очень быстро для своего возраста подбежала ко мне, когда вдалеке брякнул последний звук.

– Давай, молодой, помогай! – сказала она Торласу тихо. Он подскочил ко мне как ошпаренный, в его глазах было столько беспокойства и страха за меня! Он взял меня за плечи и помог сесть, приступы боли ещё продолжались, но уже не так интенсивно. Финестра совершенно бесцеремонно задрала свою чёрную длинную юбку до самого пояса и резко сорвала с оголенного бедра привязанную к поясу и чем-то приклеенную к ноге, бутылочку с красным содержимым. Подлетела ко мне, схватила за спутанные волосы на затылке и бесцеремонно дернула вниз так, что голова моя откинулась назад и открылся рот. Она, не теряя времени, тут же влила содержимое бутылочки прямо мне в горло. Я кое-как успела сделать глоток, чтобы не подавиться и тут же задохнулась, настолько эта жидкость была жгучей! Мгновенно по всей груди пронеслось обжигающее пламя, дыхание участилось, и сердце поскакало как табун лошадей! Кровь мгновенно перестала течь, и боль полностью прошла. Конечно, от кровопотери и родов осталась слабость, но я уже не умирала, смерть отняла ладони от моего горла. Так удивительно, ещё мгновение назад я была уверена, что не переживу эту ночь. Я положила голову Торласу на грудь, и он обтер влажной тканью моё лицо, шею, руки, которые были в крови. Его движения такие бережные, ласковые, что сердце невольно сжалось от нежности и я немного неуклюже обняла его одной рукой.

– Не время ворковать, голубки! Сейчас или никогда! Через несколько часов Мортида может вернуться, чтобы проверить, умерла ты или нет. Хоть сегодня и начнутся празднества в честь рождения наследника, она сможет выкроить минутку ради такого дела! Быстро переодевайтесь, вас уже ждут.

Что? Всё же побег? И эта старуха на нашей стороне? Вокруг меня крутятся какие-то планы, а я в кромешном неведении.

– Куда бежать-то? – наспех спросила я, стягивая липкую от крови одежду.

– Ой, детонька, вам бы хоть со дворца выбраться! А там куда Боги укажут. Вот, надевай. Да, одёжа не по тебе, но ты сможешь выйти! – она протягивала мне свое чёрное платье. – Я здесь найду, что надеть. А если ведьма придёт, найду, чем её встретить. Не убью, конечно, но… В глаза ей гляну! Ы-ы-ы-ы, – она выпучила глаза из орбит и оскалила беззубый рот, – хоть на время, да задержу, а вы подальше убежите! Тира, стой, вот, вымажи лицо золой, точно будешь вылитая я! Торлас, ты знаешь, что охране, если встретится, говори, что ведёшь криворукую повитуху в темницу, так они поверят. Стой, стой, вот, возьми перстень, мой внук ювелир сделал точную копию царского перстня Мортиды! С ним вас везде пропустят. – она резко привлекла меня к себе, поцеловала в щеку, так же резко отстранила, прошептав, – как же ты выросла и как стала похожа на мать…

Откуда она знает меня и мою маму, у меня не было времени спросить или обдумать. Мы побежали.

Почему-то даже в такой опасный и рискованный момент я не потеряла хладнокровия. Хотя после родов и зелий меня ещё немного потряхивало, я была абсолютно спокойна, сердце билось ровно, голова работала как никогда ясно. Торлас тоже вёл себя как обычно, не суетился, шёл по коридору впереди меня очень уверенно. Со стороны я бы никогда не усомнилась, что происходит что-то вполне обычное, просто охранник ведёт старуху. Я шла согнувшись почти пополам, опираясь на большую сучковатую, натертую до блеска постоянными прикосновениями, палку.

Вдруг Торлас так резко остановился, что я на лету уперлась лицом ему прямо в поясницу. Еле сдержав уже запрыгнувшие на язык ругательства, я замерла в ожидании, прячась за надёжной широкой спиной.

– Ты куда это? Зачем с поста ушёл? – задребезжал в воздухе мерзкий голос Ясука.

– Великая Госпожа Мортида велела отвести старуху Финестру в башню Узников и запереть там. – Спокойно и размеренно ответил Торлас.

– А, ха! Эй, старая кляча, что, доколдовалась? – с довольной ухмылкой Ясук пытался выглянуть из-за плеча Торласа. – Эха-ха, дай-ка посмотрю этой ведьме в глаза в последний раз! Да чего она молчит? Финестра, которую я знаю, уже давно бы отлаяла меня, как шелудивая псина! Ну-ка-к-х-х-х-р-р-р… – гневная речь прервалась булькающими и хрипящими звуками.

Я вынырнула из-под правой руки Торласа, и на меня тут же навалилась окровавленная туша Ясука.

– Как ты его! – восхитилась я ловкостью Торласа, – Одним ударом! Я уж испугалась, что ты дашь ему на меня посмотреть!

– Не будь такой глупой! Это нам совсем не на руку! Лучше бы ты выругалась, имитируя голос старой повитухи! Теперь нужно бежать в два раза быстрее! Дворцовая стража очень скоро найдёт его. И тогда поднимется шум! Хотя, слушай! – Торлас прислушался, вытирая поясной кинжал об одежду убитого. Где-то далеко, за стенами дворца, гулко шумели многочисленные голоса, что-то бухало, щёлкало и свистело.

– Это уже начался парад Обращения Наследника! Прекрасно! Теперь вся охрана там! А Мортида думает, что и я, и Ясук охраняем тебя. Это действительно шанс!

Мы выскочили из длинного коридора и попали в небольшой каменный дворик. Я помню, сюда затащили мою карету в тот, первый день.

– Дворцовые кухни недалеко, нужно быть осторожными. Согнись, ты снова будешь Финестрой.

По двору мы шли не спеша, но никого не встретили, только мальчик-поваренок выбежал из какой-то дверки, выплеснул помои из таза и забежал назад. Ворота, ведущие наружу были заперты, но у Торласа оказался подходящий ключ. Створка ворот скрипнула, дернулась и медленно начала открываться наружу. Сердце моё вжалось в ребра, притихло, не верило в удачу и все ждало, что кто-то схватит, поймает, утащит назад и, наконец, расправится со мной. Я шла автоматически, ни одной надежды на удачный побег не было. В один миг я даже хотела сама вернуться в свою уже привычную тюремную камеру. Там все мне знакомо, а за этой дверью огромный, неизведанный и ужасающий мир… Но Торлас крепко взял меня за руку, заглянул в глаза и всё понял.

– Сейчас или никогда! – в его голосе столько уверенности и решительности. Я распрямила спину, расправила плечи, кинула палку и взяла своего героя за руку.

– Идём.

Что было бы, не встреть я этого человека? Не хочу даже думать!

За этими последними воротами уже была городская площадь Мерев, огромная и в данный момент вся кишащая людьми.

– Они уже давно тут собираются, некоторые даже ночевали прямо на площади, чтобы занять лучшие места у Парящей Арены. Это вон там, справа от главных ворот во дворец. В дни больших праздников, жертвоприношений и некоторых обрядов вот эта стена разъезжается, открывая большую сцену, на которой и происходит всё действие. Её видно практически с любой точки площади, сконструировал её какой-то мастер из Банипура, около трёхсот что ли лет назад, – рассказывал Торлас, когда мы влились в людской поток, стремящийся подойти к Арене поближе. – Там в стену встроен такой причудливый механизм, что наши мастера до сих пор ломают головы, как же он создан. А уж простые горожане вообще уверены, что это Богиня Пятицветья приводит стену в движение. Открывают её редко, только несколько раз в году, поэтому на площади собирается почти весь город. И нам затеряться в толпе проще простого. Только выйти из города мы пока не можем, это будет слишком подозрительно. Кто же уходит с праздника?

– Ну, тот, у кого надежды на продолжение. – предположила я.

– Слушай, и правда! Сыграем парочку, которая хочет уединиться! Но только, когда празднество немного поутихнет. Ни один сулистанец не променяет такое зрелище на свидание даже с самой прекрасной женщиной. И ты должна сыграть немного пьяную, что ли. Хорошо, что тебя в лицо никто здесь не знает. И тебе нужно умыться, тебя же старуха вымазала в золе. Пойдём.

Мы с трудом пробрались к дворцовой стене, вдоль которой теснились небольшие лавчонки. Тут продавали воду, разбавленное вино, разные закуски, а также множество амулетов, талисманов и прочей ерунды. Торлас купил кувшин воды, я умылась и напилась, прямо не отходя от прилавка.

– Вот, теперь можно представить, что такой завидный парень, как я, заинтересовался такой замарашкой, как ты, – мы рассмеялись, на мгновение забыв все опасения. Но от смеха у меня перехватило дыхание, я почувствовала резкую боль в правом боку и схватилась за него. В глазах потемнело, и я бы упала прямо на вымощенную кафелем площадь, если б Торлас не успел перехватить меня и прижать к себе. Я уткнулась носом ему в плечо, зажмурилась, пытаясь не закричать от боли. Торлас гладил меня по спине, шептал что-то непонятное на ухо. Боль понемногу стихала, а на её место приходила слабость. Ой, смогу ли я идти дальше? Да ещё и болтаться полдня в толпе?

– Терпи, Тира, терпи, родная, ты столько уже вытерпела, нужно ещё немножко потерпеть… – и голос над ухом был голосом моего отца…

Я должна выжить, должна! Ради памяти отца, ради Торласа, который жертвует жизнью сестры ради меня. Я только сейчас, в этот миг это осознала. Да, в конце концов, ради того, чтобы в один прекрасный день я смогла унизить и раздавить эту кровопийцу Мортиду! Я наберусь сил, клянусь! Я выживу только ради этого дня! Необъятная решимость поглотила меня. Даже боль и слабость сразу ушли, осталась только ярость, решительность и уверенность в том, что победа будет за мной! Я отняла голову от плеча Торласа, твёрдо посмотрела на него и сказала:

– Я не сдамся, Торлас. Я отомщу и за отца, и за твою сестру. Клянусь тебе, я преодолею все преграды и уничтожу эту мерзкую женщину! Она заплатит за всё зло, которое принесла моей и твоей семье. Ах, Торлас, мне так жаль…

Я притянула его к себе, обняла, он уткнулся мне в шею и просто молчал. В пучине собственных переживаний и горестей я даже не подумала, на что идёт этот чистейшей души мужчина ради меня, совершенно чужого, по сути, человека. И теперь у нас двоих не осталось никого в мире, кроме друг друга. Теперь я стану ему и другом, и сестрой.

Прямо над нашими головами послышалась возня и сразу же раздался оглушительный вой огромных труб, возвещавший начало Парада Обращения Наследника.

– Пойдём, попробуем пробраться поближе, нужно дотерпеть хотя бы до конца представления, а когда уже начнутся гуляния, мы смоемся к условленному месту сбора. Только будь осторожна, на Сцене будет много твоих знакомых, ты не должна ни словом, ни взглядом выдать себя! Терпи, ты сильная.

– Месту сбора? – переспросила я, но Торласу не удалось ответить, толпа ринулась к сцене, подхватывая всё и всех на своём пути. Мы только успели взяться за руки, чтобы нас не разнесло по разным сторонам. Людская волна прибила нас к махонькой лавочке справа от того места в стене, где явится та самая Парящая Арена. Стояли мы, конечно, далековато, но мы были молоды, и зрение у нас обоих было отличным, так что, думаю, мы сможем всё видеть.

Трубы на стенах грянули, похоже, в последний раз, и видно было, как задрожала дворцовая стена. Толпа притихла в благоговейном трепете.

Прямоугольная часть стены сначала выдвинулась чуть вперёд, потом разделилась посредине на две половины, которые разъехались в разные стороны, открыв огромную полукруглую нишу высоко в стене, на уровне головы самого высокого человека на площади. Прямо как столик из-под пола! Если бы я видела такое впервые, и Торлас не рассказал об этом заранее, я бы тоже подумала, что без проделок какой-то богини не обошлось!

Вся Арена была отделана золотом, на высоких стенах полукругом висели огромные горящие светильники. Свет солнца и этих факелов отражался золотыми бликами от стен, создавалось впечатление нереальности происходящего, как будто веся эта Арена светится и действительно парит над площадью Мерев. Все люди в толпе стояли с разинутыми ртами, и я в том числе. Тем временем снизу, как из-под земли, поднялась фигура, укутанная в алый с золотом плащ. Сердце пропустило удар, неужели это сама Мортида? Но нет, фигура распахнула плащ и оказалась каким-то лысым стариком в роскошных одеждах. В толпе зашептали:

– Это Шадиз! Верховный жрец Сулистана!

Я бы и так догадалась, что он жрец, ведь такие как он утащили меня с этой как раз площади в заточение! Я-то знаю, на что способен один только взгляд такого жреца! А он уже начал вещать. Громко, нараспев, завораживающе бархатным голосом. Его было прекрасно слышно в каждом уголке этой громадной площади.

«Давно это было, настолько давно,

Что ныне живущий и живший тогда,

Когда ещё лет не считали и счёта не знали,

Не вспомнит имён всех героев.

Лишь камни в вершине горы Сулины,

Да пара песчинок на дне Шелкового Залива

Расскажут правдивей историю эту,

Воспетую людом простым Сулистана.

Жили тогда на Эдоме лишь птицы,

Звери лесные, степные и горные тоже.

А человека, мудрого, сущего тайны и знаний,

Не было. Были лишь низшие люди топури.

Ни языка те не ведали, ни ремесла и ни веры.

Жили охотой, войной, разрушеньем и силой.

Матерь Природу они не уважали, не чтили,

И, как в ладу с миром жить, совершенно не знали.

Мир наш, тем временем, был так богат,

Что сотнями лет могли жить неразумные люди,

Рыбу ловя в полноводной реке и охотясь

Всё время в одной только роще.

Многоводные реки полны были рыбой,

Дичью кишели могучие чащи и лесы,

В небе безбрежном свободно парили

Птицы чудные и ящеры, смертные ныне.

И посреди многих дней однобоких и тусклых,

День пришёл светлый, великий, испоенный светом!

И озарил мирозданье слепого Эдома.

У берегов Шелкового сегодня Залива

Короб громадный плавучий разбился о скалы.

Скроен был весь из металла и древа

И наивысшим искусством отделан.

Вышли оттуда прекрасные девы

Юноши тоже, прекраснее Лели.

Тридцать и три. Столь высокого роста,

Что и до пояса им не достали топури.

Кожа была их бела, словно мел и сияла

Тысячей звёзд, отражая свет многоликого солнца.

Ликов, прекраснее их, и поныне никто не помыслит.

Вышли топури несчастные к ним, и низко им в пол поклонились,

В миг распознали они превосходство прибывших.

Тут же и речь обрели, кровожадность свою устыдились.

Здесь же, на берегах Шелкового Залива

Город великий они возвели, и Сулом назвали

В честь самой старшей светящейся девы.

Стали топури тем Белым Богам поклоняться,

Жертвы им класть и молиться, и трепетать перед ними.

Но возмутилися Боги, Богами быть не желали,

А втолковали, что те же созданья они из плоти и крови,

Что и топури, только намного вперёд развитые.

Раньше они населяли далёкий на северо-западе остров,

Столько огромный, что два бы вместил он Эдома.

Но поглотила его с диким ревом пучина морская,

И только тридцать и три лишь спастися сумели.

Многие годы жили те Боги на землях Эдома,

Множились лишь меж собою, и горя не знали.

А неразумных топури только наукам учили, да хитростям всяким.

Но не прошло и четыре столетия, как расселились они по всему Эдомию.

Так же топури те стали умнее и по развитию выше,

Белые Боги тогда стали и с ними мешаться,

В жёны, в мужья себе брали красивых топури.

Так, от слиянья кровей столько разных

Произошли и все ныне живущие люди.

Но ближе всех и по крови, да и по развитию тоже

К тем Великанам лишь Принцы по Крови касались,

Да родовитые девы из клана сфеидок.

И вот сегодня мы радостный день восхваляем,

Давший нам чудо дитя, что весь мир обуздает!

Так что смотрите, узрите как мать Принца Крови,

Всеоблагая Мортида здесь жертвы воздвигнет

Из четырёх нам священных животных,

Кровью зверей непорочной дитя то омоет!»

Жрец воздел руки к небу, и снова над нашими головами грянули трубы. Я вздрогнула и как будто очнулась ото сна, так меня впечатлило, заворожило выступление Верховного жреца. Правда, я уже забыла, как его имя.

Сильная рука обхватила мою талию, и громкий голос Торласа прозвучал чуть ли не на всю площадь:

– Пойдём, красивая, я покажу тебе кое-что поинтереснее бычьей крови.

Несколько человек из толпы рядом с нами обернулись, нахально и с пониманием ухмыляясь. На ухо же он прошептал:

– Сейчас выйдет ведьма, и я боюсь, что она может тебя учуять! Подыграй мне!

– О, да я прямо чувствую, что у тебя большой… потенциал! Ха-ха-ха… Пойдём, мне нужно удостовериться. – Я пыталась вести себя развратно, не знаю, насколько хорошо у меня получалось, но из толпы кто-то крикнул:

– Меня проверь! У меня потенциал больше! Что бы это не значило! – вокруг все захихикали, а меня немного затошнило. Какие они мерзкие и низкопробные людишки, прямо как дикие топури из песни Верховного жреца.

– О, ты будешь следующим, милый! – промурлыкала я, не смотря на всепоглощающее отвращение.

– Ну уж нет, на сегодня ты только моя! – рявкнул над ухом Торлас не своим голосом. Он резко привлёк меня к груди и впился своими губами в мои. Это было грубо, но, к сожалению, необходимо. Тут же он увлек меня за собой, не обращая внимания на похабные шуточки, доносящиеся из толпы.

– Прости меня, прости, прости… – шептал он мне на ухо. Я понимающе сжимала его руку.

Тут толпа снова заволновалась, я хотела посмотреть, что там на сцене, но Торлас отвернул мою голову оттуда.

– Не надо. Нас уже ждут! Идём.

7. К далеким берегам

Как мы вышли из Сула я запомнила плохо. Просто было очень страшно. Везде мерещились шпионы, в каждом встречном лице я видела черты Мортиды. Торлас шёл твёрдо, как будто каждый его шаг был отрепетирован и отработан. Я всецело доверяла ему, и даже не спрашивала, куда мы идём. Лишь бы прочь из этого необъятного отвратительного города.

Сейчас Врата Северной Звезды были уже позади, и их не было даже видно. Мы взбирались на небольшой холм, на вершине которого начинался густой хвойный лес. Как я поняла, нам надо было именно туда.

Я с жадностью вдыхала свежий, сладкий воздух свободы. И пусть мы шли без остановки уже несколько часов, пусть тело моё, и без того ослабленное, ныло и болело, я чувствовала себя как никогда счастливой! Я не видела солнца и зелени уже много месяцев, и каждая травинка, каждое облачко приводили меня в восторг. Сейчас я бы согласилась просто жить в лесу, в шалаше или в пещере, как наши далёкие предки…

– Слышишь? Лошади! – Торлас остановился, прислушиваясь. И правда, я тоже уловила чуть слышное ржание лошадей. – Ну, вот, мы на месте.

Кое как мы взобрались-таки на возвышенность и быстро нашли узкую извилистую тропинку, ведущую куда-то вглубь леса. Торлас шёл впереди очень настороженно, не выпуская из рук кинжал, я тоже постоянно оглядывалась, хотя ни позади, ни впереди не было даже намёка на чьё-то присутствие. Но чем глубже мы заходили в лес, тем более отчётливо были слышны звуки теперь уже не только лошадей, но и разговоры как минимум троих или четверых людей. Правда, слов разобрать было невозможно.

– Видишь эту зарубку на дереве? – обернулся ко мне Торлас, показывая на ствол высоченного кедра, на коре которого был вырезан причудливый знак. – Значит это наши, нам туда.

И мы тут же свернули направо, прямо в кусты. Ветви цепляли мою чёрную одежду, нечёсаные волосы растрепались настолько, что я сама уже была похожа на ведьму. Но я беспрекословно пробиралась сквозь эту чащу вслед за широкой спиной моего товарища.

Я так задумалась о своём внешнем виде, что даже не заметила, как буквально выпала из густого кустарника на поляну. Первыми я увидела лошадей. Семь или восемь гнедых стреноженных скакунов паслись как раз в том месте, где мы выскочили из зарослей. Один поднял голову, понюхал меня, громко фыркнул и продолжил травяную трапезу. Да, милый, я пахну далеко не цветами. Засмотревшись на великолепных коней, я не заметила, что Торлас уже подошёл к группе людей, расположившихся на другой стороне небольшой поляны. Они вскочили с места, приветствуя его, а потом дружно повернулись и в мою сторону. Робея, я не понимала, радоваться мне или негодовать. Почти все лица здесь мне были знакомы. Четверо мужчин и две женщины. Самый старший из них широко улыбнулся и пошёл ко мне.

– Наконец-то, Мышка! – загремел так знакомый мне с самого детства голос. Это был Кайрум! Старший погонщик моего былого каравана и хороший друг отца. Его я в детстве видела гораздо чаще, чем родных – он часто бывал на Дельфиньих островах. Его мать была из Ширина, а отец с островов, и от слияния этих кровей у него была необычная внешность: глаза вроде и раскосые, но очень крупные и совсем голубые! Он всегда называл меня Мышкой, и теперь я даже немного прослезилась от этого родного слова. Кайрум защекотал меня, как будто мне всё ещё лет десять. Я обняла его, прижалась, как к отцу.

– Пойдём, Мышка, тебя все хотят увидеть! Мы все так счастливы, что вы выбрались!

Всё ещё обнимая одной рукой за плечи, Кайрум подвёл меня к их небольшому становищу. Ближе всех ко мне стояла Руда, одетая в мужские брюки и короткую куртку, очень весёлая и довольная, я её такой никогда не видела. Из-за её плеча выглядывала Мэмэ. Моя Мэмэ! Ах, как я рада её видеть! Они обняли меня и расцеловали. Давно моя душа так не ликовала, как сейчас, увидев родные лица.

Но ведь не бывает всё идеально. Был и среди друзей человек, которого мне не то что было неприятно видеть, а меня просто захлестнуло чувство пренебрежения, стыда и гнева одновременно. Это был тот самый. Тот, чьё дитя сейчас чествуют на площади Мерев. Он сидел отдельно ото всех, на пенёчке, опустив глаза, будто внимательно что-то разглядывал в траве. Не смотря на бурю неприятных эмоций внутри, я не подала вида, что его присутствие для меня что-то значит. Я отвернулась от него, переключив внимание на ещё двух незнакомых мне мужчин. Один был молодой, коротко стриженный, здоровый как Торлас, только со слегка туповатым выражением лица. И ещё один, маленький, тощий, остроносый, лет пятидесяти мужичок с обветренным ехидным личиком. Он вытянул лысеющую голову вперёд и представился:

– Здравствуйте, госпожа, меня зовут Кик, но все и всегда зовут меня Крыса. – и он отвесил такой смешной поклон, что я всё забыла и прыснула от смеха. Но веселье почти мгновенно сменилось серьёзностью. Я присела на чью-то сумку и решительно спросила:

– Теперь, я надеюсь, мне кто-нибудь объяснит, что мы будем делать дальше?

Все затихли. Повисла долгая пауза, которую первым прервал Кайрум. Видимо, он посчитал себя лидером в нашей команде.

– Правильно Тира говорит, садитесь все сюда. Будем решать, как действовать. – Все уселись вокруг приготовленного места для костра, и Крыса начал разжигать хворост. Уже смеркалось, и я заволновалась, что огонь или дым могут увидеть. Я была уверена, что за нами уже выслали погоню во все концы Сулистана. Кайрум заметил моё беспокойство и утешительно сказал:

– Даже если ваше отсутствие заметили и выслали погоню, никто не заметит костёр, ведь мы глубоко в чаще леса, а сулистанцы такой народ – они в леса ни ногой! Думают, что здесь полно хищников и разной нечисти. Они вообще очень суеверны. Здесь неподалёку от леса деревня стоит, так они ни за ягодами-грибами, ни на охоту в лес никогда не ходят. Не то, что у нас, да, Тира? Мы, жители Тентумбрии, в лесах и живём, и кормит нас лес, и поит. Я был несколько раз в этой деревне, так они какие-то все забитые, из дома боятся выйти. Один смельчак рассказал мне по секрету, что ходит у них слух: по ночам из леса выходит старуха, да нападает на зазевавшихся путников и кровь у них пьёт! Наводит ужас на всю округу. Не знаю, правда это или нет. – Кайрум невозмутимо пожал плечами, – но я не хотел бы встретиться с подобным существом! Даже говорят, что мужчинам она может явиться не в виде старухи, а молодой соблазнительницей, которая одним поцелуем может лишить жизни, высосать ее из тебя! Слышал я когда-то истории про таких вот существ, но те вроде бы рыщут по пустыням Афрана в поисках мифической Цитадели…

При упоминании кровопийцы Руда заметно занервничала, заерзала, будто тоже испугалась. Я не стала спрашивать, что с ней, ведь сама покрылась холодным липким потом от страха, почему-то мне эта история показалась очень правдивой и проскользнула мысль, что мне суждено встретить это существо на своем пути. А Кайрум продолжал:

– Вот что я предлагаю! Через лес есть короткий путь к самому устью Сулины. По берегу реки нужно добраться до порта, захватить там небольшое судно и плыть на север, желательно, конечно, на Дельфиньи острова. Путь неблизкий, но там у нас есть надежда попробовать рассказать всему миру правду, и, возможно, оспорить права твоего брата Деметра на трон!

Очень довольный собой Кайрум улыбался так, что его щелки-глазки почти совсем скрылись из виду. Я молчала. Решила сначала выслушать всех. Ну, не совсем всех, меня интересовало мнение только Руды и Торласа. Честно говоря, Кайрум нёс какую-то чепуху. Что за глупости – претендовать на трон отца! Тем более в моей стране уверены, что Тира, дочь покойного Тирия Третьего, сейчас спокойнехонько правит Сулистаном, да ещё и родила наследника престола! Вряд ли кто-то осмелился бы признать во мне настоящую Тиру, особенно в сложившихся обстоятельствах. Так что плану Кайрума я сразу скажу «нет».

– Руда, а ты что думаешь? – спросила я, обернувшись. Она опустила голову и задумалась. Видимо, она, как и я, понимала, что в жизни не так всё просто – пришёл, рассказал и тут же получил желаемое. А нам сейчас нужно действовать очень осторожно и обдуманно.

– Я думаю, нам нужно искать помощи и защиты у правителя Пурии. Я давно с ним переписываюсь, он может действительно помочь тебе, Тира. Не спрятать тебя, а посоветовать, как дальше быть, где искать союзников, и кому можно доверять. Уверена, обойтись без открытого конфликта с Мортидой нам не удастся. Но до этого времени мы должны искать таких же её врагов по всему Эдому, а их немало, уж поверь! Многие, пусть пока и не в открытую, тебя поддержат. Но в первую очередь нужно плыть в Банипур ко двору Далила Смешного.

Ну вот, этот план ещё куда ни шло, более-менее разумный. Но что скажет Торлас? Я перевела взгляд на него, он смотрел на огонь, сомкнув брови на переносице. Значит ему этот план не понравился. Но что предложит он сам? Я уже открыла рот, чтобы спросить его, но в этот момент он заговорил.

– Я бы мог предложить искать поддержки у своего народа. Но там я не был десять лет и не знаю даже, кто сейчас правит островом Дитя Медведицы. Поэтому я считаю план Руды целесообразным, хотя и не идеальным. Не думаю, что Далил Смешной сможет нам чем-то помочь. Пурия расположена ближе всего к нам, но по суше добираться очень опасно, кругом шпионы Мортиды, поэтому план Кайрума тоже подойдёт, ведь нам нужен корабль и припасы. Морем мы и пойдём прямиком в Банипур. Что ты думаешь, Тира? Ты должна решать, что делать.

– Ты прав, Торлас. Будем действовать, как ты сказал.

Все тут же закивали, даже Крыса и тот незнакомый мне парень. Надо бы расспросить Руду, кто он такой. Не кивал и вообще не реагировал на происходящее только бывший Принц Крови Мобасакара. Он сидел поодаль и вырезал что-то ножом на прутике. Я подумала, уж не тронулся ли он вправду умом? И как только я об этом подумала, он поднял на меня свои чистые голубые глаза. Кстати, он оказался не таким уж отвратительным, как показалось мне в нашу первую «встречу». Сейчас я была в таком хорошем расположении духа, что он мне даже понравился. Но не как мужчина, естественно, а как товарищ, возможно. Но и не как Торлас. Не знаю, по ходу дела разберёмся, чего он стоит.

Небо уже совсем потемнело и стали выглядывать маленькие, ещё совсем тусклые звёздочки. Костёр ярко и весело горел, все шутили и смеялись. Я сидела справа от Торласа, положив голову ему на плечо. Он молчал, обгладывая косточки кролика, которого поймал и зажарил Крыса. Я есть не хотела, лишь немного хлебнула разбавленного вина, поданного Кайрумом. Оно меня полностью расслабило, я почувствовала, наконец, себя свободной и даже немного счастливой. Проблемы начнутся завтра – все наши гонения и вынужденные путешествия, а сейчас можно спокойно опереться на плечо друга и ни о чем не заботиться.

Но не тут-то было. Только я начала сползать в дремоту, решил-таки взять слово наш светлейший Принц Крови! Он поднял голову, вечно опущенную к земле, и заговорил на удивление твёрдо и решительно.

– Даже если моё мнение вас не интересует, я его выскажу. Вы все здесь присутствующие хотите спастись, ваше рвение мне понятно. Но я считаю, что есть ещё одна жизнь, которую наш «отряд» обязан спасти. – «Отряд», включая и меня дружно выпучил на него глаза, при чем все, кроме меня и Руды думали, что он вообще помешенный или немой, и что его с собой взяли исключительно из милосердия. А тут он вдруг говорит, да так складно и чётко! Ещё и нас к чему-то призывает. А он с одухотворенным лицом продолжил, – Это крошечное, невинное существо. Наш с тобой, Тира, ребёнок.

Я даже не сразу поняла, о чем и о ком он говорит. Все вокруг молчали, затаив дыхание. И тут волна просто вселенского гнева и возмущения всколыхнула всё моё естество! Я, как дикая кошка рванула со своего места, прямо через догорающий костёр, желая только одного – вырвать голыми руками грязный язык этого «потомка Белых Великанов»! Торлас прямо в полёте успел перехватить меня, сдержал очень аккуратно, но сильно. Я вырывалась от него, всё вокруг потемнело, перед глазами стояло только это тощее мерзкое лицо!

– Ребёнок?? Что ты сказал?! Какой ещё ребёнок? Это нечисть, плод насилия, как можно Это назвать Ребёнком? Ублюдок! Ненавижу тебя и это отродье! Всех вас тут ненавижу! Приспешники ведьмы! Вы так же виноваты в том, что со мной случилось! Тётушка-прислужница с племянником-идиотом! И спасли вы меня не просто так! Вам только и надо, что воспользоваться мной, самим прийти к этой поганой власти, присосаться к ней! Чем вы лучше Мортиды?! Возвращайте былое величие без меня! Садитесь на трон хоть сами, хоть выродков своих сажайте! Меня в эту грязь я окунать не позволю! Ненавижу вас! Ненавижу!

Все смотрели на меня с ужасом, они явно не ожидали такой истерики. А я, пока выкрикивала все эти обвинения, только после уже высказанных слов, осознала, что это всё правда, что все они действуют исключительно из своих интересов. Только один из них на моей стороне, только один действительно беспокоится о моей судьбе. И он уже как раз тащил меня, бьющуюся в истерике, подальше от костра и от этих жалких ненавистных людишек. Он поднял меня на руки и пошёл в глубь леса, ласково прижимая к груди. Ох, Торлас, что бы я без тебя делала…

Остановившись возле одного из деревьев, он аккуратно посадил меня спиной к стволу. Пока мы шли, я немного успокоилась. Когда тебя несут на руках невольно тебе становится лучше, легче, это, наверное, заложено глубоко в женской натуре. Уже сидя на листве между корней дерева, я закрыла лицо руками, вся съежилась, свернулась калачиком. Так хочется заплакать. А никак не выходит. Наверное, я стала немного сильнее и жалеть себя уже не так легко получалось. Торлас сел рядом. Я, как ребёнок, перебралась к нему на колени и уже там опять свернулась, как ёжик. Он обнял меня и качал, как родное дитя. А меня не покидала мысль: зачем ему-то это всё? Зачем ему я? Ничего, кроме несчастий и проблем я ему не принесла! И сестру он из-за меня потерял, и какое-никакое положение при дворе. Он мог выбрать практически любую девушку Сулистана, даже, думаю, мог претендовать на руку какой-нибудь высокородной госпожи. Но почему-то он ввязался в такую опасную и непонятно, к чему ведущую, историю… Я подняла голову, желая заглянуть ему в глаза, но он, не мигая, смотрел вверх, на Луну, будто завороженный.

– Торлас, а зачем ты пошёл с нами? Ведь ты намного больше потерял, чем приобрёл. – Я говорила тихо, спокойно, без надрыва, мне просто нужно было это знать.

Он ответил не сразу, долго думал, я даже чуть не заснула, но он всё же заговорил:

– Да я и сам не знаю. Тоже об этом думал, но объяснить и себе не могу. Знаешь, когда они там… Ну, когда… – Я сжала его руку, давая понять, что поняла, – Так вот, я сидел, смотрел на эту дикость, и ничего не мог сделать. И в тот момент я, наконец, ясно осознал то, что в этом дворце, сидя на привязи, как цепной пес Мортиды, я полностью потерял себя, свое Я, что я стал никем, не то, что одним из свирепых сыновей Тулана, а вообще даже не человеком, не личностью, не мужчиной! Я понял, что сижу здесь тюремщиком у прекрасной царевны уже вовсе не ради сестры, которую за десять лет я почти забыл, а просто, по привычке стал исполнять все, что мне прикажут, каким бы абсурдным и бесчеловечным не был этот приказ! Тогда-то я и решил, что сделаю всё возможное и невозможное, чтоб хоть как-то исправить то, что сотворили с тобой у меня на глазах. Просто в одну секунду это стало смыслом моей до того пустой и никчемной жизни. Ты стала её смыслом. И я буду рядом, буду защищать и поддерживать тебя, пока ты сама не захочешь, чтоб я ушёл.

В полусне я усмехнулась:

– Что же такое может произойти, чтоб я этого захотела?

– Ну, например, ты выйдешь замуж… – мысленно я удивилась, но ничего не ответила, не имея возможности дальше бороться со сном.

Мы так и просидели под деревом всю ночь. Не знаю, спал ли Торлас, но я немного подремала, вздрагивая от каждого шороха. Сквозь сон, уже под утро, я слышала, как мимо нас кто-то прошёл, тихо перекинулся с Торласом парой слов, и скрылся в лесу. Кажется, это был тот, второй, напарник Крысы. Не помню, как его зовут, да мне и не интересно сейчас. Как я поняла, это дружок Мэмэ, с которым она познакомилась здесь, в Сулистане. Задумываться, можно ли ему доверять, у меня не было сил, раз его взяли с собой, значит пусть идёт.

Дальше спать я уже не смогла, хотя и совершенно не выспалась. Кто вообще может выспаться, лёжа на земле? Все тело затекло, я еле подняла голову с коленей Торласа. Он вздрогнул и тоже проснулся.

– Ты чего? Рано ещё, спи. Сегодня будет трудный день, придётся пробираться через густой лес.

Но я уже поднялась и собирала распавшиеся по плечам волосы хотя бы в пучок. Они были ужасны: нечесаные, со следами запекшейся крови, ещё с этих жутких родов. Кое-как я завязала их ремешком на затылке. Надо бы где-то помыться, а то от меня уже подванивает.

– Да какой сон? Надо туда, к людям. Как думаешь, они сильно обиделись после вчерашнего?

– Не думаю, да и ты, пожалуй, сказала правду. Чего обижаться?

Вдруг утреннюю тишину нарушил какой-то далёкий, но отчетливый звук. Вой или крик, непонятно. Я вся сжалась, напряглась, интуитивно чувствуя опасность. Торлас мгновенно вскочил и прислушался. Я успела заметить испуг на его лице, отчего просто оцепенела от ужаса. Звук повторился, но уже ближе к нам, прямо из леса. От страха и предчувствия приближающейся катастрофы, я вытянулась, как струна. Боги, что делать?! Вот опять! Это точно кто-то кричит, только слов пока не разобрать. Ещё. Кажется, мужской голос. Наконец, мы отчётливо услышали "Бегите! Бегите к воде! К реке!".

Торлас немедленно схватил меня за руку и побежал. И я машинально, не видя ничего от страха, рванулась за ним. Мы бежали прямо на просыпающийся лагерь и Торлас закричал, едва увидел людей:

– Быстро! Бегите к реке! Бросайте всё! Бегите!!!

А мы уже пронеслись мимо них, краем глаза я увидела, как Крыса схватил что-то и побежал следом, и все остальные, видимо, последовали его примеру, потому что сзади слышался треск веток под ногами нескольких людей. Я бежала во весь опор, еле успевая уворачиваться от веток, грозивших выдрать мои глаза. Только сейчас я поняла, что мы слышали крик того парня, что утром проходил мимо нас, направляясь в деревню за припасами в путь. Мы бежали и бежали, ни на секунду не останавливаясь. Напряжение и первобытный, глубинный ужас добычи, бегущей от хищника, нарастал каждую секунду. Я думала только о том, чтобы не отпустить руку Торласа, она давала мне силы и уверенность. А мы все бежали и бежали, почти летели, как стрела. Если бы мы просто шли, то уже сто раз бы упали, споткнулись или остановились искать дорогу. Но сейчас жгучее чувство опасности гнало нас всех через непролазную чащу, как на крыльях.

Я не замечала ничего вокруг, не заметила даже, что мы уже бежали не по лесу, а по берегу широкой реки! Посмотрев вперёд, я увидела далеко впереди большую лодку, мне показалось, что в неё может сесть человек двадцать. Расстояние между нами и лодкой всё сокращалось и сокращалось. Вот уже Торлас бросил мою руку и начал лихорадочно отвязывать от вбитого в берег столбика верёвку, на которой держалось суденышко. Сзади ко мне первыми подбежали Руда и Мэмэ. В мелководье моя юбка сразу стала тяжёлой, и я, не стесняясь, задрала её до самого пояса и прыгнула в лодку. За мной залезли Руда, Мэмэ и Крыса. Кайрум и Торлас толкали лодку от берега. Крыса тут же прыгнул к веслам и начал грести, помогая сдвинуть шлюпку с мели. Последними подбежали этот парень, друг Мэмэ и отставший от нас Мобасакара.

– Это та кровопийца! Про которую в деревне говорят! Она за мной гонится! Я ее на окраине встретил, уже на обратном пути, у нее в руках ребёнок полуживой был! – в его глазах прыгал неподдельный ужас, который передался и всем нам. Но теперь мы уже все были в лодке и медленно отплывали от берега.

И тогда я увидела ЕЁ. Она выскочила из леса почти в том месте, где стояла лодка, и одним прыжком оказалась у кромки воды. Но резко остановилась. Видимо, в воду она войти не могла. Я похолодела, не смея даже дышать, вцепилась в край лодки, не отводя от жуткого существа глаз. Она присела, готовясь к прыжку. Боги, неужели, она сейчас запрыгнет в лодку?!

– Гребите, сукины дети! – Крикнул Крыса, из последних сил пытаясь грести в одиночку. Кайрум и Торлас в ту же секунду схватились за ещё одну пару весел и с размахом опустили их в воду. Друг Мэмэ перехватил одно весло у Крысы, и они во всю силу начали грести в унисон.

И дьявольское сознание отступило, зашипело. Мы были ей уже не доступны. На берегу стояла дряхлая, сморщенная старуха и разочарованно щелкала зубами. Седые пряди развевал ветер, а меня как будто окатили ледяной водой! Её глаза! Я посмотрела в них и задохнулась от ужаса. Это были чёрные, как угли, глаза Мортиды. Они так же пригвоздили меня, как тогда на Дельфиньем острове. Но как такое могло быть? Мортида молодая, цветущая женщина! Но это точно была она, нет никакого сомнения! Мы всё удалялись, а Она стояла у самой кромки воды, раскачивалась из стороны в сторону, стучала зубами и смотрела, смотрела. Только на меня, я знала это.

Мы отплыли настолько, что старуха превратилась в точку, но я всё никак не могла отвести от неё глаз. И даже когда она совсем растаяла вдалеке, я напряжённо всматривалась в кромку удаляющейся суши. Почему она не преследует нас вдоль берега? Почему? Эта мысль не давала мне покоя.

Сзади кто-то обнял меня за плечи, я думала это Торлас, но, обернувшись, увидела Руду. Она хотела меня успокоить, но я не была взволнована, на смену леденящему страху пришло чувство опустошения, какой-то неизбежности и обреченности. Да, они все правы, я нигде не смогу себя чувствовать в безопасности, пока на этом свете существует это чудовище. Она будет преследовать меня всегда и везде. Я осознала, что теперь либо Она, либо Я.

***

Что же мне теперь делать? На кого опереться? Как действовать? Или бездействовать? Куда плыть на этом суденышке? И куда плыть вообще в этой жизни?

Я сидела, обхватив голову руками и всё думала, думала… Всю мою жизнь за меня все важные решения принимали другие люди. Сначала отец – он отправил меня на Дельфиньи острова, полагая, что это в моих интересах, что там я научусь управлять государством, которое, возможно, когда-то возглавлю. Но на самом деле всё вышло иначе. Там я только болталась без дела, изредка посещая учителей, с которыми мне было совершенно неинтересно. Большую часть времени я проводила, играя с мальчишками в войну или прятки. Чему это меня научило? Да ничему, я просто была предоставлена сама себе. И только сейчас я стала понимать, как мне тогда не хватало отца, как он вообще мог просто сплавить меня подальше, занимаясь другой семьёй и другими детьми? Ведь и матери у меня не было, и отца, получается, тоже. Кано-Валид, конечно человек хороший, и он изо всех сил пытался быть мне отцом, но я всячески отвергала эти его попытки. Мне казалось, что я и одна всё могу, всё мне по плечу, и никто мне не нужен, раз даже родной отец не горит желанием быть рядом. Иногда, наедине с собой, я могла немного помечтать о том, как бы мне жилось при дворе отца. Я представляла, как мы с ним вместе возглавляем церемонии, как принимаем послов и решаем государственные вопросы. И всегда я сидела по правую руку от Владыки, занимая тем самым второе место после него. С детства мне внушали, что я должна буду править либо с братом, либо с мужем, и когда меня сосватали за Принца Крови я думала, что стану всемогущей властительницей… А получилось, что я теперь самый гонимый человек на всём Эдоме. И вся моя теперешняя свита тоже. Наёмники всего мира будут охотиться на всех нас, нигде нам не будет приюта надолго.

Сейчас, вот именно в эту минуту я обязана сделать выбор, который решит всю мою дальнейшую судьбу. И варианта для выбора у меня всего два. Я могу вот так просидеть, засунув голову в песок, ничего не решать и позволить делать это другим, за меня. Это будет просто, ведь всю жизнь я так и жила, плыла по течению, которое принесло меня к этой невероятной катастрофе. К тому, что я сижу, убитая горем в маленькой лодчонке, окруженная практически незнакомыми, чужими людьми и плыву опять по течению жизни. Да, мне есть кому довериться, есть Торлас, который, я уверена, не задумываясь отдаст за меня жизнь, но разве это мне нужно? Действительно нужно? Разве это моя судьба – быть всё время гонимой, быть несчастной, избитой девочкой, которую другие люди, даже самые близкие, ведут по жизни за руку? Но что же я могу? Что я хочу? Есть ли этот второй вариант развития событий? Тот, где я возьму ответственность за свою судьбу на себя? Где я буду принимать решения, где Я поведу за собой других, а не буду плестись за кем-то в след? Почему бы нет? Да, это трудно, гораздо труднее, чем плакать и страдать. Но и результат будет другой! Такой, который устроит меня, а не кого-то ещё. Я не могу позволить другим людям использовать меня в своих интересах. Никогда больше. Но чего же Я хочу? Я об этом раньше даже не задумывалась. Надо же. А следовало. Если я не возьму бразды правления в свои руки сейчас, то опять попаду в зависимость, а это точно не приведёт ни к чему хорошему. И кровь правителей Тентумбрии взыграла во мне.

Я подняла голову. Видимо, решительное выражение моего лица всех так удивило, что они на меня смотрели даже с опаской. Кроме Торласа. Он, наверное, сразу всё понял, и в его взгляде я прочитала, что он мной гордится. Это ещё больше укрепило мою решительность. И я заговорила, поначалу не узнавая своего твёрдого голоса.

– С этого момента вы будете слушать только меня. Вы имеете право советовать, но окончательное решение принимаю только я. За внутреннюю безопасность отвечает Торлас, за внешнюю Кайрум. Все вы для меня и друг друга теперь равны, нет ни госпожи, ни служанки, ни разбойников среди нас. И если сегодня вы в меня поверите, то я сделаю всё, чтобы вы обрели власть и положение, когда я займу свое законное место на престоле Тентумбрии и Сулистана. Что бы не случилось, мы в одной связке, и, если кто-то решится на предательство, клянусь, ему не избежать жестокой смерти. Но тем, кто пойдёт со мной до конца, станет могущественнейшим человеком на Эдоме. Не смотрите, что сейчас мы босые, голодные и всеми гонимые, придёт тот день и час, когда мы из гонимых превратимся в гонителей, и сметем с престолов узурпаторов и незаконных наследников! Я, Тира Прекрасная, правительница Дельфиньих островов, дочь великого Владыки Тентумбрии, Тирия Третьего и богоподобной сфеидки с острова Заблудших Дев, клянусь вам, что я никогда не отступлю с намеченного пути, и сделаю всё, чтобы вы никогда не пожалели, что поддержали меня в трудную минуту, и вы будете теми людьми, с кем я разделю все блага этого мира!

Я не ожидала, но все склонили передо мной голову. Но во мне не было чувства превосходства над ними, сердце трепетало от благодарности. Теперь я отвечаю за этих людей, все они, как дети, под моей защитой. От этой мысли я почувствовала себя всемогущей, не смотря на все обстоятельства. Руда подошла, обняла меня, прошептала:

– Я не сомневалась в тебе. Ты тот алмаз, который мы все так долго искали.

Торлас тоже подошёл к нам и обнял обеих, а за ним и Мэмэ, и ее друг, и Мобасакара, и, конечно, Кайрум, и даже Крыса. Мы стояли в лодке, прижавшись друг к другу: восемь человек, как единый организм.

***

Шёл пятый день нашего незапланированного плавания. Три дня прошли более-менее удачно, мы вышли из устья Сулины в море и всеми силами сопротивлялись морскому течению, желавшему унести наше суденышко в открытое море. Для такой лодки, как наша это означало полную катастрофу, на веслах нам бы никак не удалось полноценно следовать курсу, да и любой маломальский шторм разметал бы нас в щепки. Поэтому мы изо всех сил пытались идти вдоль береговой линии, и мы все по очереди следили за тем, чтобы берег слева от нас не исчез из виду. Гребли мы тоже по очереди, причём женщины наравне с мужчинами. А что делать, тут уж не до церемоний. Это сплотило нас почти так же, как необходимость справлять нужду практически на глазах у всех.

Запасов у нас было мало, особенно воды. Хорошо, что Халеб (я, наконец-то, узнала имя дружка Мэмэ) успел закупить провиант в деревне прежде, чем на него напала Мортида в обличье старухи-кровопийцы. Да и Крыса с Кайрумом схватили несколько седельных сумок, когда спешно покидали лагерь. Конечно, нужно было запасти раза в три больше, но пока мы могли выжить и с тем, что есть. Все сосуды, меха и даже мелкую посуду мы наполнили пресной речной водой прежде, чем выйти в море. Но, опять же, этого вряд ли хватит, чтоб доплыть до самого Банипура. Кайрум посчитал, что, двигаясь с нашей скоростью, мы достигнем берегов Пурии не меньше, чем через десять-двенадцать дней. Это в самом лучшем случае. Если ничего не произойдёт. Но «что-то» произошло.

Вчера утром, когда мы ещё спали вповалку на дне лодки, я сквозь дремоту услышала, как Торлас тихо переговаривается с Мобасакарой и Крысой, которые всю ночь были на веслах. Слов я не разбирала, но поняла, что они были чем-то обеспокоены. С трудом разлепив глаза и подняв затекшую от неудобной позы шею, я поняла, что вокруг почти ничего не видно из-за сильнейшего тумана!

И вот, этот чёртов туман преследует нас вторые сутки. Естественно, землю мы видеть не можем, поэтому никто не садится к веслам, ибо грести нам некуда. Нас несёт течение в абсолютно неизвестном направлении.

***

Четвёртый день нас преследует непроглядный туман… Все уже обессилили от бездействия. Не хочется ни говорить, ни спать, ни даже есть. И, да, еду мы экономим, и давно забыли о чувстве насыщения. Да и вода на исходе, осталось совсем чуток, и та на «чёрный день». Всех мучает головокружение, слабость и полнейшая апатия. Мужчины в основном сидят на лавках у весел, обхватив руками голову. Мэмэ с Халебом скрючившись сидят в обнимку в носу лодки. А мы с Рудой сидим в хвосте, перегнувшись через борт, скользя руками по поверхности воды. Который день я всматриваюсь в эту бездну в надежде разглядеть песчаное дно – это бы означало, что мы у берега. Хоть какого-нибудь берега. Пусть меня возьмут уже в плен, лишь бы не это унылое однообразие…

По моим внутренним подсчётам сейчас около полудня, и с самого утра я ничего не ела и не пила. Губы мои давно запеклись, кожа на всем теле шелушилась и страшно зудела. Я снова перевалила своё тело наполовину за борт и опустила руки в соленую морскую воду. Трещинки на коже тут же защипало, но прохлада от воды всё равно была приятнее. В голове зашумело. Потом шум перерос в толчки, которые все усиливались и вот в моих ушах словно бьют в Священный Барабан на церемонии первого дня Охоты. Бум-бум-бум… О, вот и галлюцинации пожаловали – мелькнуло в голове. И тут же всё сознание сфокусировалось на морской воде, я буравила ее взглядом, словно во всем мире остались только я и эта бескрайняя бездна… Я отчаянно, не оглядываясь на реальность, всем сердцем желала разглядеть в воде хоть что-то!

И я увидела. Сначала это была просто точка, бледная и полупрозрачная, как медуза, но она поднималась всё выше и выше к поверхности, прямо ко мне. Вот я уже могу разглядеть, что это кто-то плывёт, и этот кто-то имеет человеческий облик! Но какой человек может подниматься со дна океана?! И вот оно уже перехватило мой взгляд, и я увидела безупречно красивую девушку, её бледное лицо обрамляли странные зеленоватые волосы, причудливо, будто плавники, разметавшиеся в воде. Она подплывала ко мне, и всё не отрываясь, смотрела мне в глаза и завораживающе улыбалась. Вопреки здравому смыслу, она не вызвала у меня страха, только интерес. И вот она уже взяла меня за руку, опущенную в воду, улыбнулась и у себя в голове я услышала только одно слово. «Пей». Морская дева подмигнула мне, улыбнулась и, резко развернувшись, стала быстро удаляться обратно в океанскую пучину. Её уже не было видно, как барабаны в голове затихли, и я почувствовала прилив сил. Что это было? Галлюцинация от голода и жажды? Что она сказала? Пей? Рука моя была ещё в воде, я зачерпнула немного в ладонь и поднесла ко рту. Мне было нечего терять, я и отхлебнула.

Вода. Вода! Пресная, вкуснейшая вода! Я подскочила, черпнула уже обеими руками и выпила под изумленными взорами своих соратников. Захохотала и закричала:

– Вода! Пресная! Пейте, дураки, пока не исчезла!

– О-о-о, всё ясно. Ополоумела от голода. Царевна, одно слово, – сквасив очень умное, как ему казалось, лицо, умозаключил Крыса.

Я засмеялась и плеснула ему в лицо. И Торласу тоже, судя по виду, он думал то же, что и Крыса, который лизнул каплю воды, стекающую с его лица и выпучил глаза. Его и без того забавная рожица стала нестерпимо смешной, и я снова расхохоталась!

– Семнадцать водяных, да она права!

Все тут же бросились к воде, стали черпать её и пить, пить. Теперь уже все развеселились так же, как и я. Мы смеялись, плескаясь водой, и только Кайрум догадался снова набрать её во все имеющиеся сосуды. Он склонился к воде с последним мехом, и вдруг крикнул:

– Смотрите! Огни!

Все ринулись к одному борту, едва не перевернув лодку.

– Здесь тоже! – сказал Халеб, стоя с другой стороны.

Я едва осмелилась глянуть за борт, предполагая снова увидеть ту морскую красавицу. Я даже не до конца верила в то, что она была реальной. Но тут было нечто совсем иное, я конечно, и подводных жителей никогда не видела, но это! Из глубины к лодке поднимались светящиеся сине-голубым светом шары! Поднялись они нереально быстро и остановились примерно на расстоянии человеческого роста от поверхности воды. Четыре с одной стороны лодки, четыре с другой. Они зависли в воде так чётко, так симметрично, что даже дураку стало бы понятно, что это не просто какие-то морские животные, это плоды творения существ разумных, явно более разумных, чем мы.

Все стояли у бортов, затаив дыхание. Тем временем шары засветились ещё ярче, как-то завибрировали, запульсировали так, что по поверхности воды пошла рябь, и будто подхватили нашу лодку и понесли её. Создавалось впечатление, что они создали что-то наподобие течения, струи, которая понесла наше суденышко сначала медленно, а потом развила невероятную для нас скорость! Мы все присели на корточки и со страхом переглядывались. Я подползла к Торласу, он тут же обнял и притянул меня к себе. Я прошептала ему на ухо:

– И туман пропал…

8. Банипур

Лодка всё плыла и плыла, я бы даже сказала, летела. Никто из нас не мог представить, что на воде можно набрать такую скорость! Всё происходящее было настолько нереально, настолько удивительно, что, думаю, не только меня посещали мысли о том, что это сон или невероятная иллюзия. Проверить сон это или явь было невозможно, поэтому я решила пока воспринять это как реальность.

Чуть высвободившись из объятий Торласа, я, робея, немного выглянула за борт лодки. Шары всё ещё были там, а нос лодки рассекал воду, как плавник огромной акулы. Торлас вопросительно посмотрел на меня, и я кивнула: да, они там. Мы сидели у самого носа, и Торлас решился встать во весь рост, чтобы посмотреть, что там впереди. Он поднялся, взглянул в даль и отшатнулся. На лице его страх сменился удивлением, а потом даже радостью. С улыбкой он обернулся назад и крикнул:

– Земля! Я вижу берег! Осталось совсем чуть-чуть.

Тут же все, как один повскакивали с мест, а я снова с опаской посмотрела за борт. Не успев увидеть, что там с шарами, я почувствовала, что лодка замедлила свой ход. Сначала едва заметно, а потом все более и более ощутимо. Мы останавливались. А за бортом снова происходило что-то непонятное. Шары уже не вибрировали, и не светились так ярко. Когда же лодка совсем остановилась и до берега было рукой подать, они поднялись выше, к самой кромке воды, ярко моргнули, и с колоссальной скоростью ринулись обратно в морскую пучину.

Я обернулась и уперлась лицом Торласу в грудь, всё это время он стоял позади и тоже наблюдал за нашими спасителями. А спасители ли они? Я хочу думать, что да. Хочу уже немного поверить во что-то хорошее.

Мужчины сели на весла, и мы очень быстро добрались до берега. До этого я была сосредоточена только на удивительном морском явлении, и совершенно не смотрела на берег. А зря. Издалека он казался просто райским. Белоснежный песок тянулся до стройных пальм, за которыми вздымались грядой высокие, поросшие яркой зеленью, горы. Как я люблю горы. Хотя у меня на родине они не такие пышно зелёные, а серые, скалистые, с шапками из снега, но это всё равно горы. Сердце защемило, и мне хотелось верить, что мы попали в более дружелюбное место, чем Сулистан…

Тем временем Кайрум и Торлас уже спрыгнули с лодки и подтаскивали её ближе к берегу.

– Надо где-нибудь спрятать лодку, а то мало ли что, – предложил Крыса. Мужчины закивали, обступили её, перевернули и потащили ближе к джунглям.

Я не знала, что делать и пошла за ними. Руда догнала меня и предложила поискать на пальмах фрукты. Мы с Мэмэ побежали вперёд, как малые дети. Ощущать твёрдую землю под ногами было так восхитительно, что мы чувствовали себя на седьмом небе от счастья только от этого! Хотя фактически наше морское путешествие длилось больше недели, у меня было ощущение, что в море мы пробыли не меньше нескольких месяцев – так трудно оно мне далось. А сейчас, на берегу, да ещё и таком прекрасном, я была просто в эйфории, и ни на секунду не задумывалась о том, что будет дальше, как и о том, где мы вообще находимся. Главное в этот момент я жива, почти здорова и нахожусь среди друзей.

Мы с Мэмэ добежали до ближайшего раскидистого дерева с огромными мясистыми листьями, и она как настоящая обезьянка мигом забралась по толстому стволу наверх, почти к самой макушке. И тут же в меня полетело что-то круглое и я ловко это что-то схватила. Это был какой-то райский фрукт, продолговатой формы, жёлтый с одной стороны и красно-оранжевый с другой. А какой запах! Сладкий, просто пьянящий. В наших краях и деревья с плодами редко встретишь, а уж подобное лакомство я видела впервые. Ещё раз вдохнув приторно-божественный аромат, вонзила зубы в мягкую плоть неведомого фрукта. О, боги… Вкус был ещё более невероятный! После всех лишений, после голодовки в море, да даже после самой изысканной еды в неволе, этот неведомый, новый вкус теперь навсегда останется в памяти, как вкус свободы и новой жизни! Сок его стекал по подбородку, но я не обращала внимания, ела с ещё большей жадностью, обгладывая косточку, которая оказалась внутри фрукта. Мэмэ уже накидала в песок около десятка таких же чудных даров природы и спрыгнула с одним из них в зубах.

Я оглянулась и увидела, как к нам приближается пыхтящая от быстрой для неё ходьбы, Руда.

– Что это у вас? – немного отдышавшись спросила она.

– Это превкусные штучки, – опередила меня с ответом Мэмэ.

Руда подошла ближе, подняла один с песка и рассмеялась.

– И как вы их ели, позвольте спросить? – с прищуром спросила она.

– Как-как. Ртом. – слегка насупившись, отвечала Мэмэ. Я дожевывала последний сладкий кусочек, понимая, что тут какой-то подвох. Но что может быть не так с этими лакомыми плодами?

– Это манго, в Сулистане полно таких на побережьях. – крутя это самое манго в руках, говорила Руда. – Вам, северянам они, конечно, неизвестны. Да, они очень вкусные, но у них не едят кожуру. А вы, я так понимаю, этого не знали и ели всё подряд.

Мы с Мэмэ переглянулись.

– А как же. Мы же не знали таких дел. – снова ответила Мэмэ.

– Ну всё, теперь готовьтесь к худшему, – со скорбным лицом проговорила Руда. Я сразу смекнула, что она шутит, ну или, по крайней мере, преувеличивает, но вот Мэмэ испугалась не на шутку.

– Как это? Что это? Как это, в морской пучине не сгинули, от кровопийцы поганой посбежали, а тут получается, только вырвались и от какого-то манги скончаемся? – причитала она, ломая руки. Руда всё ещё напускно хмурилась, но вскоре не выдержала и громко захохотала от панического поведения Мэмэ. Я тоже засмеялась, но не так весело, как Руда. Я, конечно, поняла, что вряд ли нас ждёт мучительная смерть после этих тропических яств, но и то, что какие-то последствия будут, поняла сразу.

– Ждите, через пару часов чудо-плоды проявят себя. – смеясь сказала Руда, собирая плоды в льняной мешок, который принесла с собой. – А пока пойдёмте, я покажу, как манго едят у нас в Сулистане.

От упоминания Сулистана меня немного передернуло. Я засунула несколько плодов в подол и пошла следом за Рудой, которая направилась к мужчинам, суетившимся между несколькими отдельно растущими пальмами. Торлас увидел меня, широко улыбнулся, подбежал и забрал из подола фрукты. Первый раз я вижу его таким беззаботным и счастливым. Да, как и всех остальных. Даже Крыса сегодня в ударе – шутит и смеётся. А Кайрум в точности такой, как я его помню с детства.

К ночи мы разожгли большой костёр, и пусть это было безрассудно, но мы хотели хоть один вечер, да хоть один час, провести не в роли изгнанников, на которых идёт охота, а просто обычных людей. Крыса поймал большую розово-прозрачную рыбину, а Мэмэ с Рудой её почистили и пожарили на костре. Я помогла Торласу освежевать двух кроликов, которых он подстрелил в джунглях, и их мы тоже приготовили на огне. Халеб с Кайрумом ещё днем нашли пресный ручей в глубине джунглей, и мы все по очереди смогли помыться и выстирать одежду, благо у Руды нашёлся кусок отличного мыла.

И сейчас все сидим вокруг уютно потрескивающего костра, едим свежую пищу, пьём чистую воду, сами все свежие и чистенькие. У меня даже волосы распушились и заблестели в отблесках огня. Торлас рядом, обнимает одной рукой за плечи, и я, наконец, чувствую себя абсолютно счастливой. Впервые за прошедший год. А возможно, впервые за всю свою жизнь.

Вдруг, в самый разгар веселья, у меня резко схватило живот. Да так сильно, что я тут же сложилась пополам от боли. Похоже, реакция на заморский плод не заставляет себя ждать. Я соскочила с места и, перепрыгивая через сидящего в недоумении Торласа, ринулась подальше в чащу. Только и услышала, как мне в след Крыса ехидно проскрипел:

– Вкус свободы, так сказать…

Я бы и сама рассмеялась, если бы не спазмы, а сидящие у костра уж точно захихикали. Но мне было совершенно не до этого.

***

Всю ночь я провела в тщетных попытках хоть немного поспать. Но желудок мой гонял меня в кусты чаще, чем удавалось задремать. Торлас соорудил для нас отличную лежанку. По сравнению со сном на дне лодки, это была просто царская постель! На рассвете я так сладко приспалась у него под боком, что почти увидела сон, но спазмы снова скрутили все мои внутренности и я побежала в джунгли со всех ног. Отбежать удалось совсем немного, как меня согнуло пополам и вырвало желчью. Это было настолько отвратительно, что мне нестерпимо захотелось немедленно умыться, а лучше снова помыть всё тело с мылом! Если бы можно было перемыть так же внутренности, я бы не раздумывая, почистила их щёткой. Пошатываясь, я добралась до ручья. Вода была тёплой, но в то же время освежающей и бодрящей. Кусок ароматного мыла, ещё из царских закромов Сулистана, уже порядком исхудал, но мне помыться хватит, а остальные меня в данный момент вообще не волновали. Особенно раздражало то, что Мэмэ совершенно не отреагировала на этот манго, хотя истерила больше всех! Она, наверное, своим желудком может и чешую змеиную переварить. Я понимаю, конечно, что я царских кровей, но хотелось бы, всё же, чтоб это придавало сил, а не усиливало слабости.

В ручейке я тщательно помылась, вымыла ещё раз волосы, расчесала их руками, как могла, и заплела в тугую косу. К вечеру они до конца просохнут, и когда я их распущу, будут волнистыми и блестящими, как раньше. Вот, я уже начинаю заботиться о своём внешнем виде. Это прогресс. Правда, платье моё оставляет желать лучшего, но оно хотя бы чистое. Снова надев его на ещё влажное тело, я, наконец, почувствовала себя гораздо лучше, можно даже сказать, здоровой. Тело немного ныло от недосыпа, усталости и недавних ночных «хождений», но всё же спать мне уже не хотелось, я решила немного посидеть тут, у ручья и побыть немного наедине с собой и своими мыслями.

Я села под дерево, оперевшись спиной на его ствол и закрыла глаза. Что ждёт меня на чужбине? Удастся ли мне ещё хоть разок посетить Дельфиньи острова, повидать Финта, Кано-Валида, моего коня Демона и пса Беса? Смогу ли свободно поохотиться с луком на Крайнем болоте?.. Всё это, кажется, было в другой жизни… А какая жизнь меня ждёт? Тогда, в лодке я так отчаянно боролась со страхом неизвестности, что решение возглавить наш поход пришло именно из страха, тогда я действительно верила в то, что говорю. Но сейчас меня снова начинает терзать сомнение, этот неизменный спутник любого здравомыслящего человека. Посильную ли ношу я взвалила на свои плечи? Что я вообще могу дать этому миру? Чем я лучше Мортиды? Я ведь тоже собираюсь отнять власть, узурпировать теперь уже Её трон. Какой бы мир я хотела видеть вокруг себя?

Наверное, это прежде всего, мир без войны. Да, иногда это вынужденная мера, но я всеми силами постараюсь избегать именно военных действий. Ведь одно дело завоевать физически человека, поработить, подчинить, да, это даст видимость власти над ним, но такой подданный никогда не будет уважать тебя, он поклонится только в надежде в один прекрасный момент распрямить спину и нанести ответный удар. Гораздо труднее покорить сердце человека – словом и делом, чтобы он был верен тебе до глубины души, чтобы уважал настолько, что сам пошёл за тобой, без принуждения, по собственной воле. Если уж и мечтать быть правителем, то только таким. А разрушение порождает только ещё большее разрушение.

Эти мысли так меня воодушевили, что я почувствовала себя абсолютно здоровой и даже полной сил. Да я горы сверну! Немедленно захотелось поделиться этой энергией с кем-то близким. Побегу к Торласу, и расскажу, какие благие у меня намерения. Эх, такой уж я человек, ничего не могу держать в себе.

Ручей был глубоко в джунглях, идти до нашего лагеря было около четверти часа. По дороге меня внезапно охватило необъяснимое чувство тревоги, сердце забилось сильнее и вспотели ладошки. Что к чему? Никогда со мной такого не было. Даже имея дело с Мортидой, я ни разу не предчувствовала беды. А тут прямо как будто змею увидела! Я обернулась по сторонам – вроде никакой явной опасности не видно, не слышно. Может что-то с моими друзьями случилось? Я прибавила шаг. Вот уже видна наша с Торласом лежанка. Но она пуста. Наверное, пошёл охотиться или ещё что-то. Но душевное смятение моё всё не проходило, а наоборот, усиливалось, и я побежала к лагерю ещё быстрее. Что же это? Где все? Никого!

– Мэмэ! Руда! Вы где? – выкрикнула я, запыхавшись.

Да где же они могут быть? Все пошли к ручью? Или готовят пищу? Или что, на охоту всем скопом подались? Я пробежала дальше, по песку, вдоль джунглей. Никого. Шутят они что ли? Если так, то это просто отвратительно! Что же делать? Пойду осмотрю пустую стоянку внимательнее, может что и найду. Уф-ф… Нужно отключить панику и включить хладнокровие. Но мысли путались и разбегались по углам. Лишь бы не осознавать, что я действительно осталась совершенно одна, при чем неизвестно где. Так-так, я же сказала без паники.

Вот лежанка Торласа. Но что это? Она как будто сдвинута немного влево, как будто с неё стащили лежащего человека! Значит, на лагерь напали? Но как удалось застать врасплох пятерых мужчин? Ну, ладно, четверых. Мобасакара, конечно, мужского пола, но на воина явно не тянет. Я схватилась за голову: что делать?! Ещё раз всё осмотреть? Вроде следов крови нигде нет, значит, и драки не было. Ой, только бы все были живы! Воображение уже нарисовало, как всех задушили какие-то страшные незнакомцы, или что-то ещё хуже этого. Опять паника. Так, сяду и немного подумаю.

Чуток остыв от первых нахлынувших переживаний, я начала постепенно приходить в себя и думать более-менее здраво. Если бы всех моих друзей убили, то зачем утаскивать тела? Скорее всего, их бы оставили тут же. Как могло произойти, что их всех уволокли в джунгли? Может, оглушили? Или чем-то одурманили? Я слышала, есть такие порошки, вдохнув которые, теряешь сознание. Да в конце концов, и у меня был подобный опыт – от одного взгляда того лысого жреца я упала без чувств! Но! Утащить семь человек в лес и не оставить следов – это, простите, совсем невозможно. Значит, следы есть! И я обязана их найти. И пойти следом, что ещё остаётся? Тем более, если эти люди, или кем бы они ни были, тащат тела, или даже несут, они всё равно не смогли уйти сильно далеко, я одна, и налегке, спокойно смогу их догнать.

А вот и след! Торлас же у нас самый большой, от него и след больше. Вот его стащили с лежанки, и потянули дальше, дальше… Ха, да тут не просто след, тут целая дорога! Видимо, тот, кто его тащил не сильно заботился о том, что останутся следы, так как был уверен, что сцапал всю компанию. Но не тут-то было! Какой-то небывалый оптимизм вздулся у меня в груди, и я отправилась по следу, переполненная уверенностью в успехе этой операции. Раз уж я решила быть лучшим правителем на свете, я обязана спасти хотя бы свою нынешнюю небольшую свиту.

***

К сожалению, оптимизм мой слишком быстро угас. Продираться через густые джунгли оказалось делом непростым. Чёртово платье постоянно цеплялось за ветки и какие-то липкие листья, ноги до самых коленей были все иссечены колючками, но я, не сдаваясь, пробиралась вглубь, по следам неведомых похитителей. Иногда мне казалось, что я просто иду куда глаза глядят, но потом взгляд выхватывал новую деталь – сломанную ветку или смазанный на земле след – и понимала, что не сбилась с пути.

Так я шла уже несколько часов, но никакого ощущения приближения к цели не было. Складывалось ощущение, что я преследую неуловимого призрака. От голода уже сводило желудок. Вокруг, конечно, росло множество плодов, но недавний опыт предостерегал меня от них. Совсем уж выбившись из сил, я решила-таки передохнуть и присела на ствол давно упавшего и уже почти белого от времени, дерева. За ним как раз пробегал едва заметный ручеёк и я вдоволь из него напилась. И первый раз за всё время с обнаружения пропажи друзей, задумалась. А что же я буду делать, когда нагоню тех, за кем следую? У меня даже оружия никакого нет. В первом порыве, я побежала следом, желая всех спасти, но сейчас поняла, что спастись хочу сама. Что одной в лесу мне не выжить, и лучше пусть меня вместе с остальными возьмут в плен, чем остаться ночью в джунглях в одиночестве. Тогда надо снова догонять. И побыстрее.

Я осмотрелась и с ужасом поняла, что потеряла след, я даже не могла определить, с какой стороны только что пришла! Голова закружилась, в глазах потемнело, и я уже думала, что упаду в обморок, но какая-то неведомая сила как магнитом потянула меня в сторону того маленького ручейка. И я пошла. Как завороженная, будто слыша, чувствуя неведомый зов. Я спотыкалась, падала, снова цеплялась платьем за всё, что можно, но шла. Как в бреду, в беспамятстве. Шла и шла. Не замечая ни времени, ни пройденного расстояния. В какой-то момент я перестала видеть всё вокруг, да я и не старалась, знала только, что должна идти. Я бы так ушла на конец света, пока бы не упала замертво, если бы эти чары не развеялись. А они развеялись.

Я очнулась резко, внезапно, как от толчка, даже вздрогнула от неожиданности. И обомлела. Прямо передо мной вздымалась в небо отвесная скала. Красно-коричневого цвета порода так контрастно выделялась в изумрудной зелени, что я залюбовалась на сочетание таких ярких красок природы. И от этого не сразу увидела слева невысокий, чуть ниже моего роста, вход в пещеру. А, вот куда меня «привели». Значит, мне нужно идти туда. Ни малейшего сомнения не было, ни даже страха войти в жутковатое тёмное подземелье. Я была абсолютно спокойна и уверена, что пришла туда, где мне и необходимо быть.

Подойдя к самому входу в пещеру, я на секунду замешкалась, как будто что-то не давало мне сделать первый шаг, но, глубоко вдохнув и пригнувшись, все же шагнула в темноту. Наощупь, по стене я прошла несколько шагов и почувствовала, что дорога идёт с уклоном вниз, значит я действительно спускаюсь под землю. Немного погодя, глаза пообвыкли к темноте, и я уже различала и низкий свод, и стены пещеры. Неожиданно, позади меня что-то загудело и в один момент пещеру озарил свет, такой яркий, что я зажмурилась и прижалась спиной к стене. Холодный пот моментально прошиб от мысли, что кто-то или что-то прямо сейчас настигнет меня. Щурясь от света и испуга, я всё же приоткрыла глаза.

Изумлению моему не было предела! Прямо в воздухе, не опираясь ни на что, по крайней мере видимое, завис светящийся шар. Небольшой, но настолько яркий, что его сияние освещало всё пространство пещеры. Раскрыв рот, я глазела по сторонам и поняла, что своды уже не такие низкие, я могу встать в полный рост и вытянуть почти всю руку вверх, что стены стали идеально ровные, даже в некоторых местах отполированные до блеска, и на них искусной рукой нанесены рисунки и какие-то письмена! Всё это было настолько сказочно и нереально, и пещера глубоко в джунглях, оказавшаяся настоящим подземным храмом, дворцом или даже городом, и, тем более, этот светящийся парящий шар, что я подумала, а не уснула ли я ещё там, в лесу, напившись воды из ручья? Ой, я очень надеюсь, что это не сон!

Я только хотела рассмотреть рисунки на стенах, как светящаяся сфера фыркнула и полетела вглубь каменного коридора, назвать это рукотворное строение пещерой я уже не могла. На секунду замешкавшись, я всё же пошла следом за удаляющимся светом, ведь с той стороны, откуда я пришла, наступала тьма.

Я быстро догнала этот шарик, напоминающий на первый взгляд светлячка, и протянула к нему руку. Почти прикоснувшись, я не почувствовала тепла, как ожидала, а только лёгкую вибрацию, но «светлячок» снова фыркнул и помчался вперёд ещё быстрее, так, что мне пришлось за ним бежать. Краем глаза я улавливала, что каменный коридор становится всё шире и шире, а красную породу всё больше пронизывают прожилины белого и сероватого цвета. В какой удивительный мир я попала? Тем временем, шар начал двигаться по спирали, все больше набирая обороты впереди меня, и я уже еле поспевала за ним, хотя бежала во весь опор.

Ох! Внезапно, под ногой я не почувствовала тверди, а только скользнула по ней пяткой, упала на спину и поехала по круто уходящему вниз склону с немыслимой скоростью! У-у-х! Пара секунд и я покатилась мешком уже на дне этого спуска. Да что же это такое, чем дальше, тем интереснее… Кое-как поднявшись, мне тут же резко пришлось уклониться от летящего сзади «светлячка». Ф-р-р-р… промчался он прямо под ухом, взвился вверх и застыл, освещая пространство вокруг. И тут меня ждали новые чудеса! Я стояла в громадном, по подземным меркам, помещении, имевшем форму раз, два, три… кажется, восьмиугольника. Стены и углы которого, были такие ровные и точные, что казались совершенно неестественными. На них не было рисунков, они были лишь отполированы до блеска. Но это ещё не самое главное. Посреди этого пространства, справа от меня, была вода! То ли это искусственный бассейн, то ли отделанный руками человека естественный грот, но со стороны стены он повторял её форму, а ближе ко мне выступал полукругом. Вода в нем была абсолютно прозрачной и чистой. Всё вокруг было для меня настолько изумительно и фантастично, что я даже не удивилась, когда внезапно услышала отдалённые голоса слева от меня. Повернувшись, я обнаружила небольшой проход, а за ним новый коридорчик. Теперь моему «светлячку» не нужно было следовать за мной, ведь следующее помещение и так уже было достаточно освещено. И я пошла туда.

Коридорчик вывел меня в ещё более удивительное помещение, или, вернее будет назвать это дворцовой залой, так все здесь красиво и изысканно. Я открыла рот от изумления. С высоченного потолка свисали огромные каменные сосульки, испещренные искусными узорами, нанесенными рукой неведомого художника. Они были белые с серо-желтыми прожилками. Я такой тонкой работы по камню ещё ни разу не видела, поэтому стояла, задрав голову вверх и пыталась разглядеть что там нарисовано или написано.

– Это не человеческий язык. – Я даже подпрыгнула от неожиданности! Громкий голос эхом отразился от высоких сводов, и я не сразу сообразила, откуда он вообще идёт. Может он тоже нечеловеческий, как и этот язык?

– Обернись! – снова провозгласил он. Я резко повернулась назад и обомлела уже в который раз! В большой нише, справа от входа стоял небольшой круглый мраморный стол, а за ним сидели две фигуры. Я вытаращила на них глаза, не в силах что-то вымолвить и только смотрела. Один из них был полноватый, лысеющий мужчина средних лет, с розовым и, как мне показалось, добродушным лицом. Видимо, говорил именно он. А вот второй был наоборот, худой, и ужасно, прямо даже неправдоподобно высокий, даже сидя его голова возвышалась над тем, первым почти вдвое, а ноги еле входили под и так высокий стол. Кожа его отдавала зелёным, глаза выпуклые, а на руке, что лежит на поверхности стола я заметила чёрные то ли когти, то ли ногти такие, и прозрачные, тоже зеленоватые перепонки между пальцев. Волосы на затылке зашевелились… Что же это за создание? В голове промелькнул давний рассказ морских купцов, торговавших с Дельфиньими островами, о морских жителях, спасающих выживших при кораблекрушении моряков. Да и меня же вроде спасло подобное существо, только оно было девушкой, и красивой, а этот какой-то страшный и откровенно уродливый.

Как будто услышав мои мысли, он скривил и так неприятное «лицо» в ухмылке и переглянулся с пухлым. Не произнося ни звука, он привстал со стула, наклонился, обнял толстяка, встал, чуть пригнувшись в низкой для него нише, вышел из неё, распрямился и неспешно двинулся туда, откуда только что явилась я. Как замороженная я наблюдала за ним. Наверное, я бы не достала макушкой ему даже до груди! Он скрылся в коридоре, ведущем к гроту, а я как гусь вытянула шею ему вслед и краем глаза увидела, как он прямо по-рыбьи скользнул в воду и скрылся из виду.

– Ну, теперь поговорим? – я снова вздрогнула, но теперь не так сильно. Человек (я, конечно надеюсь, что хоть он-то Человек) жестом пригласил меня сесть за стол рядом с ним. Я вздохнула, и прошла к столу, но села не на тот стул, который занимало неведомое сознание, а на другой. Толстяк снова усмехнулся.

– Разреши представиться. Я Далил, правитель Пурии. И, судя по всему, вы прибыли из Сула именно ко мне.

От изумления глаза мои снова полезли на лоб.

– Да, милая, политик из тебя пока плохой. Всё на лице написано. А между тем, удивляться нечему. Не буду вдаваться в подробности, ты и сама много видела и поняла, Тира из Тентумбрии. Хотя, теперь ты, получается, просто Тира, и имя твоё, и титулы отняли, я знаю. И сегодняшняя обстановка в нашем мире не благоприятна для тебя, вернее для того, чтобы восстановить твои права или, более того, посадить тебя на место, предназначенное тебе по праву. Но об этом позже. Вижу, силы твои на пределе и, если…

Но дальше я ничего не услышала, только почувствовала, как мое изможденное тело сползает со стула и валится прямиком в бездну тяжёлого, почти литургического сна. Напряжение последних дней было так велико, а тело моё измучено, что силы, как натянутая до предела струна, звякнули и покинули меня в один миг, прямо после слов «Силы твои на пределе»…

***

Поначалу тяжёлый сон плавно перетек в нежное и безмятежное отдохновение, какую-то негу. Я будто плыла, лёжа в лодке, по мягким облакам. Не открывая глаз, я чувствовала обволакивающе-сладкий аромат цветов, с каждым вдохом ощущался прилив сил, не кипучей энергии и жажды деятельности, а просто душевных и физических сил, желания созидать и постигать какие-то невероятные, немыслимые до этих пор истины, будто вся энергия этого мира собралась в моем теле и душе. Никогда прежде я не чувствовала такого, никогда мне не было так спокойно и приятно. Может, я умерла? Может, это смерть так сладка и нежна? Тогда чего её все так боятся?

Но нет, я была, конечно же, жива, и после очень продолжительного, думаю, минимум недельного сна, я проснулась. Только открыв глаза, я увидела сверкающий в солнечном свете изумрудный полог большой кровати, в которой и лежало моё тело. В воздухе витал тот самый сладкий запах цветов и каких-то благовоний. Зарывшись лицом в нежную подушку, вдохнула ещё более невероятный аромат чистого, слегка надушенного белья, высушенного на жарком солнышке, запах свежего ветра и спокойной, домашней жизни. На миг мне показалось, что всё произошедшее со мной это лишь плод моих фантазий, а я до сих пор царевна Тира и живу на далёких теперь Дельфиньих островах… Эх…

Крепко потянувшись, так что кости хрустнули, я села в кровати и с удивлением и восхищением оглядела комнату.

Это был изысканный, с большим вкусом обставленный будуар в изумрудно-зеленых тонах. Такой роскошный, что я, наверное, в первый раз находилась в таком убранстве. У нас на родине не любили излишеств, и даже в царских покоях было красиво, удобно, но намного более скромно, чем здесь.

Припомнив последние события, я сообразила, что нахожусь, по-видимому, в Банипуре, столице Пурии, во дворце Далила Смешного, который, кстати, при встрече вовсе не показался мне смешным.

Но в один миг меня словно ледяной водой окатило чувство опасности. Ой, дуреха я дуреха, ничему меня жизнь не учит! Ведь этот великолепный будуар снова может оказаться моей темницей. Соскочив с высокой кровати, я подбежала к одному из окон, распахнула тяжёлые бархатные портьеры и выдохнула. Уф-ф-ф… Нет, окно оказалось ещё и дверью на террасу, оно даже было полуоткрыто, я выглянула наружу и не увидела ничего, кроме пышных клумб с цветами – не было ни стражи, ни закрытых наглухо дверей. Даже забор в глубине этого прекрасного садика был ниже моего роста, его можно спокойно перемахнуть. Ещё раз глубоко вдохнув и выдохнув с облегчением, я поцеловала кончики пальцев и прижала их к сердцу. Впервые за прошедший год поблагодарив тем самым Богов Двулесья за благосклонность, как делала это в детстве. Мой отец принадлежал к совсем другому культу, как и большинство народа в моей стране, а я была предоставлена сама себе и не принимала участия в их ритуалах, мне они казались темными и страшными: с жертвоприношениями и толпами, орущими в религиозном экстазе. Мне же пришлись по душе верования немногочисленного в Тентумбрии народа ку-этов. Они почти все миролюбивые садовники, некоторые просто слуги или цирюльники, Мэмэ как раз одна из них. А вот её мать Радита была моей кормилицей и заботилась обо мне до самой своей смерти. Она всегда рассказывала чудесные истории о своих богах и богинях, живущих в лесу. В детстве мне даже казалось, что я мельком видела и слышала их в струящемся ручье, далёком болоте или густой чаще, они перешептывались в кронах деревьев и завывали в трубах в зимнюю ночь.

Погрузившись в приятные воспоминания, я не заметила, как подошла к большому зеркалу, висящему в углу комнаты, и впервые за долгие месяцы, смогла рассмотреть себя во весь рост. И увиденное меня вовсе не разочаровало. Хоть я никогда не считала себя красивой, сейчас, в длинной почти до пола, мягкой домашней рубашке с рукавом до локтя, нежно сиреневого цвета, из мягкой и приятной ткани, расшитой мелкими цветами, я показалась себе вполне привлекательной девушкой. Кажется, даже фигура стала более женственной и округлой, волосы просто сверкали в лучах солнца, рассыпанные по плечам пшеничными волнами. Только сейчас я сообразила, что чья-то заботливая рука помыла и переодела меня. Как-то меня видимо, даже и кормили, ведь цвет лица стал однородным, здоровым, с сияющим румянцем, не осталось и следа от усталости и бессонных ночей. Может, я и просыпалась, только этого, увы, не помню. Я улыбнулась девушке в зеркале и её глаза засверкали ещё ярче! Ох, и правда, хороша!

Налюбовавшись, я хотела выйти в сад, но меня остановил скрип открывающейся за спиной двери. Я замерла, снова сжавшись в пружину, но сжала зубы и с поднятой головой, повернулась к незнакомцу лицом.

Через открывшуюся дверь полубоком вошла девушка с большим подносом. Даже не девушка, девочка, от силы лет тринадцати, и, увидев меня, заверещала тоненьким голоском:

–Ой, госпожа хорошая встала уже! Я думала побудить вас, ведь столько спите уже, да и господин-то велел вас побудить-то, да на церемонию привести.

Она так быстро тараторила, и так смешно картавила, что я невольно засмеялась. Конечно же, я прекрасно понимала ее язык – все земли Эдома говорят практически на одном языке, немного видоизмененном в разных частях и странах, так что люди с разных концов света вполне понимают друг друга. Это язык тех древних переселенцев, которых мы зовём Белыми Великанами, в каких-то глухих поселениях, говорят, он сохранился в первозданном звучании, очень мелодичный и певучий. На Дельфиньих островах был у меня один учитель, увлеченный языками, он знал все известные наречия, и только его уроки я посещала с большим удовольствием. Так что понять девушку, говорящую даже с жутким говором и акцентом, съедающим некоторые звуки, я могла с лёгкостью.

Она немного насупилась, заметив мою ухмылку, отвернулась и начала расставлять блюда с кушаньями с подноса на небольшой столик у окна.

– Извини меня, – начала я на своём более гортанном, горном наречии, пытаясь немного смягчить его грубоватое звучание. Девушка сначала выпучила на меня свои слегка раскосые чёрные глаза, но потом, видимо, уловила смысл сказанного, – Как тебя зовут? И где я нахожусь? Кто твой господин? Ты понимаешь меня?

Она кивнула и снова затараторила:

– Да что ты, что ты госпожа, не надо извиняться, это ты извини, ежели что не так! Не велено мне тебя расстраивать, велено накормить, переодеть да к господину нашему, милостивому Далилу Мудрейшему проводить. Зовут-то меня Лиана, нас тут всех цветами, да деревьями кличут, вам-то, чужестранке, удивительно это, вижу. – Не замолкая ни на секунду, она усадила меня на изящный резной стул, придвинула тарелки, приборы, наполнила золотой кубок отличным белым вином, терпким и сладким. Вопреки жуткому голоду, я начала есть медленно, смакуя каждый кусочек сочного мясного пирога, ещё горячего и каждый глоток чудесного вина.

– Что вы ещё-то спросили? А, где вы находитесь. Да где же, в Банипуре, конечно, где ж ещё, в Цветистом Чертоге, тут сам-то господин Далил и проживают в сезон дождей! И покои-то его недалеко, вам самые почётные комнаты выделили! А кто вы да что вы, никто и не знает, при дворе-то болтают, что вы новая фаворитка его милости, да я сомневаюсь, худовата ты для него, он больших любит, – и захихикала.

Я тоже невольно улыбнулась такой непосредственности и наивности, а ещё тому, что она никак не могла определиться, называть меня на «ты» или на «вы». Хотя эта девочка была младше меня от силы на четыре года, я чувствовала между нами огромную пропасть… Меня жизнь сделала уже слишком взрослой. Как бы я хотела снова стать такой же беззаботной и неуклюжей девчонкой, пусть даже простолюдинкой, даже служанкой, только бы забыть все ужасы прошлого.

Тем временем, Лиана вытащила из шкафа наряд для меня и принялась меня в него, в прямом смысле, запихивать. Это оказалось до жути неудобное, какое-то колючее, жёсткое платье – не платье, какая-то рыбья чешуя от груди до полу. Перехватив мой недовольный взгляд, Лиана снова затараторила:

– Ничего, ничего, потерпи, это ж праздник Водяного будет, в чем же еще на него идти, как не в костюме Морской Девы! И так уже опаздываем, пошли скорей, а то ещё всё шествие пропустим! Мы ж его год ждём, чтобы богине Сен-гай дары принести! Чтоб год хороший был, чтоб голоду не было, кому, чтоб мужа хорошего найти, – снова хихикая, тараторила эта странная служанка, которая вела себя совсем не как наши слуги, скорее уж как подружка или дальняя родня. Ну и ладно, всё лучше, чем сидеть в заточении или от кого-то всё время убегать. Хорошая девочка, добрая, сразу видно, правда на языке все, что в голове, никакого фильтра. Если с ней провести весь день, думаю, и голова разорвется от такого потока слов. Надо похвалить её, а то подумает, что я какая-то гордячка.

– Лиана, – произнесла я, коснувшись её локтя, она замерла и пристально посмотрела. – Ты очень хорошая девушка, спасибо тебе. Пойдём быстрее, я тоже хочу взглянуть на ваш праздник! – И уже по пути продолжила, – Знаешь, у меня есть ещё один друг с необычным именем. – Идя впереди, она с любопытством оглянулась, – Его зовут Крыса!

Наши глаза встретились и тут уже обе не смогли удержаться от громкого, на весь длинный каменный коридор, смеха.

А мне в сердце кольнула мысль: где же мои спутники? Живы ли? Нужно непременно спросить у Далила, непременно.

Петляя по узким коридорам, я думала, что мы уже не выйдем на белый свет. В голове мелькала мерзкая мыслишка, а не ведут ли меня опять в какую-то западню, очередную темницу? Хотя, они же вполне могли это сделать и до того, как я очнулась… От быстрой ходьбы загудела правая нога. Хоть я и чувствовала себя отдохнувшей, в теле всё равно осталось напряжение, вызванное страхом и неведением.

Но вот, Лиана обернулась и кивнула головой в сторону.

– Нам туда. Только ты иди первая, не дюже мне прежде госпожи к повелителю входить.

Завернув за угол, мне открылась широкая мраморная лестница, устланная узорчатым ковром. Ох… Я снова оробела, и, не глядя вверх, начала подниматься по пологим ступеням, которые быстро кончились, и я, наконец, подняла голову. Сердце замерло. Я ждала какую угодно роскошь, только не то, что увидела! Боги, я стою в центре ложи, царской по-видимому, посреди громаднейшего амфитеатра под открытым небом! Открыв рот, ведь раньше я только слышала о таких сооружениях, я таращила глаза на пеструю многотысячную толпу зрителей, гудящую всеми языками и необъятную, как морская даль. Кто же мог построить такое… Хотя, кажется, ту Парящую Арену в Суле построил мастер именно из Банипура!

– А ну, кыш, кыш! – послышалось у меня за спиной.

Я резко обернулась и увидела в центре довольно большой ложи Далила Мудрейшего, как его тут называют, восседавшего на громоздком, как будто трехместном троне, покрытом красно-золотым узорчатым покрывалом. С двух сторон от него, выгнув спины как кошки, сидели две полуголые пышногрудые девицы и гладили своего хозяина тоненькими когтистыми пальчиками. Это им, видимо, он говорил «кыш». Немного покраснев, он неуклюже, со второй попытки привстал с огромного трона и протянул ко мне пухлые руки, унизанные кольцами и браслетами. Девицы, надув губки, как яркие тропические бабочки перепорхнули с дивана на небольшие пуфики справа от него и, поглядывая на меня искоса, перешептывались. Эта сценка вызвала во мне улыбку, и я не стала её скрывать. Далил расплылся в ответ и затараторил на том же наречье, что и Лиана (хотя, там, в пещерах, где я встретила его впервые, он говорил очень чисто, без какого-то акцента).

– Тира, милая, светлейшая царевна Тира, как я рад тебя видеть, в полном здравии! Мои лучшие лекари колдовали над тобой целых десять дней, – он закатил глаза под лоб, показывая, наверное, как сильно переживал, – Садись, садись, девонька, садись прямо вот сюда, на моё место, а я приникну к твоим ногам, и буду благодарить всемилостивейшую богиню морских пучин Сен-гай за твоё чудесное спасение! Правда, мы сегодня тут и собрались её чествовать, её сегодня праздник, но за тебя я ей буду кланяться ниже всего!

И он низко, почти до земли поклонился.

Я стояла, остолбенев и онемев от изумления, не понимая шутит он или говорит всерьёз. В первую встречу он вел себя совершенно иначе. Сейчас же каждое слово сопровождал наигранными манерными движениями, будто выступал на сцене. Правда, фиглярил он настолько естественно, что вряд ли это было попыткой задеть меня, скорее, он просто такой непосредственный человек. Время от времени. Или ещё что-то. Ведь в том гроте он был абсолютно серьезен, а сейчас было больше похоже, что он играет, носит маску дурака. Но зачем? При такой толпе, и вдруг повелитель бьёт земные поклоны незнакомой по сути даме. Очень это всё странно. Но, похоже, взволновало сие «действо» только меня. Ни прислуга, ни даже люди на трибунах не обратили ни малейшего внимания на кривляния Далила…Смешного. Да, сейчас он соответствует именно этому своему прозвищу.

Тем временем он произвёл несколько пассов руками и даже головой, и ухитрился усадить меня на то самое место, на котором только что сидел, а сам устроился на полу, положив свою голову мне на колени. Боги, да что ж это за правитель! Правда, какой-то циркач. Я всё ещё была в ступоре, когда он спустя меньше минуты, вдруг вскочил, подлетел как на крыльях к краю ложи, туда, где весь народ мог его видеть, воздел руки к небу, так, что оголились его дебелые пухлые руки и во всю матушку заорал:

– Да начнётся Фестиваль Сен-Га-а-а-а-а-а-ай!!!

И тут же толпа подхватила «Га-а-а-й!». Все повскакивали с мест, замахали руками. Кто побогаче, сидящие внизу, развернули шёлковые расшитые флаги и размахивали ими. А Далил обернулся и отчаянно замотал головой, приглашая меня подойти ближе. Сквозь ликования толпы не было слышно, что он говорил, но я поняла, что там лучше видно. Ах, там же сейчас будет какое-то представление! Никогда в жизни мне не приходилось присутствовать на подобном мероприятии. Даже там, в Сулистане, на площади Мерев не было и половины присутствующих здесь, да и счастливых лиц там было не встретить. А тут, видно, что люди рады. Подойдя к Далилу, я видела, как лица их светятся, они обнимались, целовались, поздравляли друг друга. Слезы восторга и радости подкатили к моей душе. Всё-таки, как замечательно, что я сегодня здесь!

Далил скакал от нетерпения как маленький щенок в предвкушении вкусной награды, девушки, что сидели на троне, тоже встали рядом с нами, они разгладили свои сморщенные носики, улыбались и ждали… Все ждали…

Вдруг «Бум!» прямо над нашими головами ударили в огромной невидимый глазу гонг, и вся толпа как по мановению волшебной руки, умолкла, притихла и замерла. Взгляды тысяч глаз устремились на громадную овальную арену внизу. Вот в тишине заскрипели засовы и неведомый механизм начал поднимать одновременно пять ворот по периметру арены. Сердце снова сжалось от предвкушения восторга!

Гонг ударил ещё три раза, и в этот миг из всех открывшихся дверей стали выбегать люди, одетые в чудные костюмы, причём я заметила, что из каждой двери выходила толпа в одинаковых нарядах. Из двери прямо под нашей ложей шли молодые девушки, одетые в пышные, короткие полупрозрачные платьица, с множеством ленточек внизу, я сразу поняла, что это костюмы медуз! Они были ярко накрашены, шли, размахивая руками и посылая публике воздушные поцелуи. Из следующей двери шли рыбы – и мужчины, и женщины, одетые в разнообразнейшие костюмы рыб, поблескивая неизвестно из чего сделанной чешуей, они шли парами, держась за руки. Из третьего выхода шли морские коньки – тут были только молодые парни, шедшие выпятив грудь вперёд и подскакивая на каждом шагу, все как на подбор статные и задорные. Четвертыми были морские звезды в интересных пятиконечных костюмах – они шли, раскинув руки и насколько можно шире раздвинув ноги, чтоб было видно, кто они такие. И последними были старички и старушки в костюмах черепах – к спинам их были привязаны раскрашенные пятнами тазики. Последние двигались медленнее всех, но все пять групп морских жителей спешили к центру арены. Как только они слились в одно людское море, снова ударил гонг и со всех сторон грянула оглушительная музыка. Видимо, по всему периметру амфитеатра сидели музыканты и ждали сигнала.

К моему удивлению, с первыми звуками музыки толпа на арене из неопределённой массы резко выстроилась, изображая теперь уже целые картины из людей! Удивительно, но вот уже на сцене плывёт громадная рыба, потом она перевоплотилась и в медузу, и в черепаху, и так во всех по очереди! Боги, такого масштабного представления я не могла себе даже представить. Сердце замирало от восторга, на глазах выступали слезы. Я даже не заметила, как с неба уже опустились сумерки. Вот опять ударил гонг и в слабых лучах закатного солнца в небо взлетела свистящая и шипящая иллюминация. Все завороженно вскинули в небо головы и вновь, и вновь восхищались разрывающимся всеми цветами огоньками салютов. Но с очередным ударом гонга всё стихло.

– Это всё?!– немного разочарованно спросила я у Далила. Натура человека ненасытна, и, почувствовав счастье и радость, ему непременно нужно ещё больше. Пока не свалится с ног! Сейчас я хотела ещё развлечений и впечатлений.

–Да ты что, девонька, ты что! Всё веселье впереди! Это только открытие праздника. Беги сейчас переоденься и тут же спешите со своей новой подружкой на выход! Мы без вас не будем начинать. Давай-давай!

Лиана уже ждала меня внизу, я обняла её и от избытка чувств расплакалась. В эту минуту я чувствовала любовь и благодарность каждой живой душе на этом свете! Какая замечательная страна Пурия, как я хочу остаться здесь навсегда!

Лиана быстро переодела меня в мягкий лёгкий балахон выше колена с коротким рукавом. И мы побежали вон из дворца.

Вышли мы прямо через окно в моей комнате, прошли сад и в углу Лиана проскользнула в маленькую калитку. Я с восторгом шмыгнула за ней. Теперь я даже знаю куда бежать в случае опасности. Пробежав ещё немного по переулку, мы очутились на обочине широченной, почти как площадь, дороги, по которой множество людей везли перед собой большие и маленькие тележки, уставленные кадушками, вёдрами и другими сосудами с водой. Все были радостные, поздравляли друг друга, обменивались пожеланиями. Девушки были в таких же как у меня балахонах, только разных, ярких цветов и с венками из цветов на голове. Да и тележки были украшены цветами и веточками пальм.

– Ой, Лиана, там у них не просто вода, в ней что-то плещется! – с удивлением повернулась я к своей спутнице, но той уже и след простыл! – Ах ты, коза! Ускакала! – Я немного испугалась: вокруг только незнакомые, хоть и счастливые, лица. Я вглядывалась в каждого, но не узнавала, а они всё шли и шли, но тут я стала замечать, что проезжающие повозки стали более и более роскошными, а там вдалеке едет одна, шириной почти во всю улицу! Ой, да рядом с ней идёт сам правитель Далил! Я выдохнула с облегчением и начала протискиваться сквозь толпу. Вот уже и он сам меня заметил и замахал руками.

– Сюда, девонька, сюда! Я уж тебя потерял! Думал, без нас пошла.

Вокруг него были люди одетые наряднее и богаче остальных – видимо, его свита. Но вели себя они так же непринуждённо, как и простые люди. Как странно, у нас всё было не так и богачи всегда задирали нос и всеми силами пытались показать ту пропасть, что разделяла их и бедняков.

– А что везут в этих сосудах и куда? – спросила я разгоряченного Далила.

– Ой, ты ж ничего не знаешь, точно, – хлопнул себя по лбу тот, – Это, девонька, дары нашей морской богине Сен-гай, выращенные в специально созданных для этого бассейнах и прудах, мальки рыб и только что вылупившиеся черепашата. Мы их торжественно выпустим в море, чтобы они росли и радовали наших Богов! Мы не приносим животных в жертву, только наоборот, сами размножаем их. А жертвоприношениями занимаются только варвары, нечестивые они для нас. Мы мать природу любим и чтим, стараемся не вредить ей. Ой, – подпрыгнув, спохватился он, – да что ты трезвая-то такая! А ну, немедленно испей со мной вина, да побольше! Эй, кто-нибудь, налейте этой девоньке самого лучшего вина!

И мне тут же сунула в руку полный до краёв кубок прекрасная как весна кудрявая девушка, весёлая и беззаботная. Ай, да и выпью, что я ханжа какая-то. Вино было крепким, сладким и очень вкусным. Я осушила большой кубок в несколько глотков, так что все вокруг мне заулюлюкали. Захмелела я сразу же, и влилась во всеобщее ликование. Мы шли и шли по дороге с этими плескающимися и кишащими повозками, пританцовывали, обнимались, шутили и хохотали. Ко мне даже подбежал парень, одетый морским коньком и жарко поцеловал прямо в губы, тут же отстранился и со смехом снова слился с толпой. Как же это забавно! Как же я сейчас счастлива!

Вдалеке показались огни иллюминации, я поняла, что мы почти на месте. Подойдя ближе, я заметила, что многие уже возвращались с пустыми сосудами, наверное, они уже принесли свои дары Сен-гай. Да, вот уже и наша очередь выплескивать в море свои подношения. Мне кто-то сунул в руки кадушку с черепашатами внутри, я зашла в воду почти по колено и выпустила их в прозрачную тёплую воду. Они так смешно поплыли, что я невольно улыбнулась. Какие чудесные праздники в этой стране. Раньше я себе такого и представить не могла!

Возвращались мы снова толпой. Шли медленно – все были уже уставшие, пили ещё вино, смеялись. Уже на подходе к дворцу, толпа поредела, почти все разошлись по домам, и Далил на прощание шепнул мне на ухо:

– О деле, девонька, завтра поговорим, сейчас отдыхать нужно. – Опять он был серьёзен, не было и намёка на Смешного Далила.

Я остановилась под сенью большого раскидистого дерева, обняла его ствол и просто стояла, наслаждаясь свободой и безмятежностью. Недалеко от меня под просторным навесом стоял колодец и лавочка для тех, кто пришёл за водой. По дороге я видела много таких колодцев, ими пользовались в основном бедняки, в богатых домах была хитро устроена подача воды, не знаю даже откуда и как. Этот колодец настолько привлёк моё внимание, что я неровной походкой направилась в его сторону. Интересно, я достану до воды, чтоб напиться и освежиться? Стены его доходили мне, наверное, до пояса. А глубоко ли вода? И вот, подойдя ближе, я увидела отблески воды! Он что, полон до краёв? Как это возможно? Обычно вода намного ниже уровня земли. Но, сильно захмелевшая, я решила об этом не задумываться, вода и вода. Но в следующую секунду произошло то, от чего волосы зашевелились на голове.

Прямо из колодезной воды, медленно, будто во сне, вынырнула фигура! Я сделала шаг назад. Это оказался юноша. Он тряхнул головой, оперся руками о бортик и с улыбкой уставился на меня. Я онемела от изумления. Но он смотрел так ласково, улыбался так искренне, что сердце моё дрогнуло. Было темно, чтоб разглядеть цвет его глаз, но отблески дворцовых факелов плясали в них лукавыми искорками. Любопытство моё перебороло страх, и я сделала один нерешительный шаг к колодцу. Всё так же молча, он лишь шире улыбнулся, вроде как подбадривая меня приблизиться ещё. Я шагнула ещё. Но играть в молчанки было не в моих правилах, и я заговорила первой:

– Как же тебе не холодно? Вода-то в колодце ледяная.

– А ты подойди да потрогай,– он немного отстранился, опираясь уже на одну руку. Ай, наглец.

Но любопытство, ах уж это любопытство, да ещё и в сочетании с легкомыслием и лёгким опьянением! Оно вскружило голову… Ещё и этот его голос, такой низкий, манящий. И я подошла вплотную к бортику этого теперь уже будто бы бассейна, и только он отделял меня от прекрасного незнакомца. Игриво наклонив голову, я протянула руку к воде.

– Ах, какая тёплая! – и правда вода была теплее, чем в море! – Что же это за волшебство!

– Хочешь искупаться? – Ох, этот голос… – Меня зовут Лей, Тира Прекрасная…

Хочу, ещё как хочу! Тело моё разомлело и само, без моего ведома, подалось навстречу его сильным рукам. Лей поднял меня и усадил на край колодца так, что ноги по колено оказались в теплой ласковой воде. Но мне хотелось как можно глубже погрузиться в воду, и я, не задумываясь, скользнула в колодец, обвив руками шею прекрасного морского жителя. Да, я теперь поняла, что он один из тех, кто спас нас тогда в море. Он тут же, под водой подхватил меня одной рукой за талию, другой под ягодицы, а мои ноги не нашли ничего естественней, как обнять его торс. Ну конечно, конечно, он начал меня целовать, что же ещё два юных разгоряченных тела могут делать в такой ситуации? Сначала плечи, шею, уши, глаза, а когда добрался до губ, я уже не могла сдержать приглушенный стон. И в один миг мы слились губами и не только. Моё тело выгнулось, мне хватило нескольких лёгких толчков, чтобы, запрокинув назад голову, я взвыла от наивысшего на свете удовольствия. Лей тихо засмеялся мне в ухо и продолжал, продолжал… Такого настоящего, глубокого удовлетворения я не испытывала никогда в своей жизни! Он был так нежен и настойчив одновременно, что я потеряла счёт времени, на всём свете остались только два разгоряченных тела, извивающиеся в тёплой воде. Когда он, прижав меня к бортику, выгнулся в последний раз, я была уже без сил, лишь слабо хваталась руками за его плечи. Он понял, без слов подхватил, поддержал. Прижал к себе и долго не выпускал. От него шло такое тепло, такая бешеная энергия, что я очень быстро восстановила и сбивающееся дыхание, и силы.

– Ну что, готова к следующему заплыву? – Шутливо произнёс он над ухом.

– Подожди…

– Ну, чего ждать. Кто знает, когда ещё увидимся. – Лей отстранил мою голову и посмотрел в глаза. – Я жаждал тебя прижать с самого первого раза, как увидел вас там, в лодке. Приглядывал за тобой.

– Это ты нас спас?

– Ну, не только я, мы все за тобой присматриваем, ты нашей крови: твоя мать, как и мы, была на четверть мурийка, поэтому она и не смогла долго жить среди людей. И ты теперь моя. Простой мужлан тебе не пара, ты и сама чувствуешь себя в том мире чужой. Правда, и под водой ты дышать не можешь, что поделать, будем встречаться там, где сходятся две стихи.

Я была слишком счастлива, чтобы воспринимать всерьёз его слова. Я будто попала в сказку, и не хотела слушать то, над чем нужно думать. У меня ещё будет время на это, не сейчас. Сейчас я хочу снова и снова погружаться в эту негу и желание снова всколыхнуло моё тело. Он это понял и зашептал на ухо.

– Тира, погоди, вот, возьми, этот амулет, он защитит тебя от беды! Носи его всегда. Когда захочешь меня увидеть, просто опусти его в море, или реку, да на худой конец, в такой вот колодец, и я услышу твой зов и примчусь. Вся вода на Земле связана, под её покровом тоже текут реки, не только на поверхности. Да, хотя я и так теперь от тебя не отстану, – И он снова покрыл меня теперь уже более нежными, трепетными поцелуями, так что я совсем потеряла голову.

9. Незримые

Проснулась я в «своей» постели и сквозь приоткрытую штору увидела, что солнце уже клонится к закату. Пытаясь припомнить вчерашний день, я томно улыбнулась от сладких воспоминаний. Только вот, как я добралась до кровати, совсем выпало из головы. Да, это и не важно. Главное, что сердце моё переполняет любовь и нежность. Как легко, оказывается, вызвать во мне эти чувства, как не хватало их мне всё это время! Все мысли об отмщении или завоеваниях мгновенно улетучились, все горести разом забылись, стоило только встретить настолько подходящего человека. Ну, не совсем человека. Я снова улыбнулась. Как он с назвал свой народ? Кажется, мурийцы? Да… И я теперь его женщина. И, естественно, я останусь здесь, в Пурии! Буду жить простой жизнью, найду себе какое-то ремесло, и…

Мои размышления прервала Лиана, тихонько пробирающаяся ко мне в комнату.

– Я не сплю, не бойся!

Она вздрогнула и обернулась с какой-то, как мне показалось, натянутой улыбкой.

– Что-то случилось, Лиана, что-то не так? – спросила я обеспокоенно. Она опустила глаза.

– Вас просят к господину, и побыстрее. – Говорила она тихо и старалась не смотреть в мою сторону, – Давайте я вас переодену.

Ни одной дружелюбной нотки не осталось в её настороженном голосе. Что же приключилось?

– Лиана, я тебя чем-то обидела? – спросила я напрямую.

– Да что ты, госпожа, нет. Но тебе надо идти.

Сердце защемило от тревоги и страха. Я быстро переоделась в лёгкое, но очень роскошное платье, которое изумительно подчеркнуло талию и всю фигуру. Лиана убрала мои кудри в красивый пучок на затылке, и кивнув в сторону двери, пошла вперёд. Я пошла за нею.

Мы дважды спускались по лестнице вниз, так что я как минимум на два этажа теперь под землёй. Стараясь как можно подробнее запомнить дорогу, я не заметила, что Лиана юркнула в какой-то боковой проем и оставила меня одну перед красивой резной дверью. Которая тут же открылась. Робея, но стараясь этого не показать, я сделала шаг внутрь. За дверью оказалось небольшое помещение. В центре стоял стол, заваленный бумагами, картами и чертежами. И за ним на простом стуле сидел правитель Пурии Далил. Он поднял серьёзный взгляд от бумаги, которую только что читал, и, не приветствуя, не улыбаясь махнул головой, указывая на соседний стул. А за моей спиной глухо закрылась тяжёлая дверь.

– Садись, царевна Тира, нам предстоит тяжёлый и серьёзный разговор.

Я села. От его вчерашнего говора и весёлого настроения не осталось следа. Что же опять происходит вокруг меня? Что, опять я в плену?

– Да не трясись ты от страха! Ничего я, по крайней мере, тебе не сделаю. Вот, можешь сама прочесть. Это письмо несколько часов назад прибыло из главного дворца Сулистана.

Руки похолодели и перестали слушаться. Но, переборов секундный ужас, я взяла письмо в руки.

«Милостивый и Мудрейший правитель Банипура, Далил Великий! Спешу уведомить Ваше Светлейшество о том, что великие враги нашего государства, прославленного Сулистана, прибыли на территорию, подвластную Вашей Милости. Это сестра нашей правительницы, царевны Тиры, недавно подарившей Нам наследника трона, убийца и шпионка, по имени Пикси, младшая дочь покойного правителя Тентумбрии, Тирия Третьего. С нею на берег Пурии прибыло ещё две женщины и пятеро мужчин. Просим Вас незамедлительно доставить сиих опаснейших преступников ко двору Сулистана, чего бы Вам это не стоило! Гонец, присланный в Банипур с посланием, является Нашим доверенным лицом, и будет сопровождать конвой и возглавлять его.

Преданная Вам и чтящая Карумпийские Соглашения, мать правящего Принца Крови Всесветлейшего Гай-о Мортида Великолепная.»

В глазах у меня потемнело, я выронила письмо и закрыла дрожащими руками лицо. Это конец. Она нашла меня, и она не отпустит. Далил подтверждал все мои догадки:

– Да, девонька, ничего хорошего. Сейчас ты должна меня выслушать, и сделать всё, как я говорю. Их прибыло около ста человек, никто в лицо их не знает, как я понимаю, это наёмники, профессиональные шпионы, зовутся Незримыми. От них нам не скрыться, уверен, все выходы из города давно перекрыты, и они точно знают, что ты во дворце. – Далил ходил вокруг стола и нервно перебирал пальцами. Я старалась отключить все эмоции, особенно страх, и воспринимать ситуацию с холодной головой. Резко усевшись напротив меня, Далил с тоской и какой-то обреченностью посмотрел мне прямо в глаза, – Тебе придётся пойти с ними. Сейчас я не могу поступить по другому, Мортида застала меня врасплох! Я думал, у нас есть ещё время, чтоб переправить тебя в… – Он осекся, опустил глаза и тут же заговорил снова, – Но! У нас есть одно преимущество! Твоих друзей в Банипуре никто не видел, я могу сказать, что мы нашли только тебя после кораблекрушения, что ты одна выжила. Таким образом, твоя команда отправится следом и, возможно, сможет вырвать тебя из лап Незримых, хоть это и маловероятно. Так же у нас есть ещё и мурийцы, с которыми ты, кх-м, кх-м, так сказать уже сроднилась. – Многозначительно подняв брови, Далил дал понять, что он в курсе моего ночного «похождения». Пришёл мой черёд опустить глаза.

– Лей дал мне амулет… – я хотела рассказать, но он тут же меня перебил.

– Знаю-знаю, тебе надо его спрятать так, чтобы ни одна живая душа его не увидела! Поняла, девонька? И как только приблизитесь к любому водоему, тут же воспользуйся им!

– Могу я увидеть своих друзей? – спросила я хрипло, мне было очень стыдно за то, что в радости и веселье я ни разу не вспомнила о тех, кто был со мной в страшной беде.

– У тебя максимум полчаса. Ой, я забыл, мне придётся выдать ещё и принца Мобасакару, Мортиде нужны только вы, тогда она не будет искать остальных твоих спутников. Поторопись, тебе предстоит тяжёлое испытание, но, я уверен, ты спасёшься, и я когда-нибудь смогу тебе по-настоящему помочь. Прости, девонька, прости меня.

Он подошёл и обнял меня за плечи и, напоследок, прошептал прямо в ухо:

– Верь в себя, девонька, никто тебе не сможет помочь, если отчаяние поселится в твоём сердце. Не бойся трудностей, чем их больше, тем слаще победа, а она тебя непременно ждёт! Ты из тех людей, что меняют этот мир к лучшему.

Я встала, немного приободренная его словами. В глазах Далила блестели слезы. Я обняла его, и он повёл меня тайным коридором куда-то вниз, ещё глубже под землю.

Войдя в очередную открывшуюся дверь, первое, что выхватил мой метущийся взгляд, были глаза Руды. Она смотрела на меня, как на заблудшего ребёнка, вернувшегося в отчий дом, обеспокоенно и снисходительно одновременно. Я встала на пороге, из глаз мгновенно хлынули слезы. Как же я могла совсем забыть об этих людях!

Руда тут же поспешила обнять и утешить. Но не её утешения жаждала моя душа. Торлас. Милый, восхитительный мой защитник! Я чувствовала себя предателем, и даже предстоящие испытания сейчас казались мелочью, в сравнении с муками совести. Хоть у меня с ним ничего и не было, просто не успело быть, я думаю, он, да и я тоже, испытывали друг к другу чувства гораздо большие, чем просто дружба или благодарность. А я так легко поддалась соблазну, захмелевшая и почувствовавшая свободу. Сейчас это казалось просто сном, приятным, но рассеявшимся с рассветом. И я почему-то была уверена, что раз Далил в курсе моих ночных похождений, то и остальные все тоже. Но, с опаской выглянув из-за плеча Руды, я увидела его счастливое лицо. Нет, видимо, они не знают. Камень свалился с души, и я решила, что сама ни за что ему не признаюсь! Пусть это будет трусостью, плевать.

Он подошёл, обнял, поднял вверх своими огромными ручищами. Так мы, наверное, и прообнимались бы, если б тишину и всхлипывания не прорезал скрипучий голос Крысы.

– Ну да, самое время лобзаться. Ничего же не происходит, всё в норме.

Все, включая меня тут же встрепенулись и поспешили отстраниться друг от друга. И правда, сейчас необходимо сосредоточиться. Говорить начал Торлас.

– Только полчаса назад нам сообщили о положении дел, и мы с Крысой и Принцем Крови успели немного посовещаться. К сожалению, Кайрум сейчас в городе, – Торлас снисходительно усмехнулся,– млеет, наверное, в постели очередной неприхотливой пассии. Мэмэ и Халеб вовсе решили остаться жить в Банипуре, поэтому будем думать и решать мы: я, Руда, Тира, Мобасакара и Крыса.

С серьёзным и хмурым видом, Торлас подошёл к лежавшей на столе карте Эдома.

– Из Банипура в Сулистан, несомненно, легче и быстрее всего попасть морем. Это было бы идеально для побега, ведь в воде у нас мощные союзники, как сообщил нам Далил. – Я снова потупила взгляд, – Но, боюсь, Мортида и её Незримые совсем не глупы, и могут, если не знать, то догадываться об этом нашем преимуществе. И исходя из этого, повезут тебя сушей. А на суше уже мы сможем вступить в игру. Далил обещал дать людей, воинов и проводников, знающих тайные тропы. Но близко мы не сможем подходить, эти черти Незримые нас непременно заметят. Так что тебе, Тира нужно будет как-то помечать места ваших стоянок, не знаю, как именно, на месте разберётесь. Мобасакара будет с тобой или его повезут другим маршрутом мы тоже не знаем, будем исходить из наихудшего расклада. Если вас разделят, нам тоже придётся разделиться, вас обоих мы непременно должны спасти.

Уверенный взгляд Торласа придал и мне немного сил. Я и не ожидала, что он такой стратег. Но он, пока было время, продолжал.

– По суше из города два выхода, одна дорога идёт на восток, через Хигайские горы на Дарфур, но это слишком обходной путь, а Мортида, как я понимаю, торопится, и приказала везти вас самым короткой дорогой. Да, и они уверены в том, что догонять их никто в Пурии не осмелится (дай бог, Далил сумеет убедить их в том, что мы уже на том свете), так что они с наибольшей вероятностью пойдут по Дороге Грёз, прямиком на Сулистан. Она проходит по пустынным землям бывшего Афрана, государства уничтоженного и порабощенного Сулистаном, там нечего брать и коренные сулистанцы суются туда редко. Некогда очень оживленную дорогу теперь поглотила пустыня. Пойдут они как можно быстрее, немногочисленные афранцы, выжившие когда-то, ненавидят чужаков, и это тоже может сыграть нам на руку. В любом случае, один из наших планов должен сработать, ты, Тира, даже не сомневайся. Но и не показывай врагам свои надежды, играй отчаяние и безысходность, тогда будет ещё больше шансов застать Незримых врасплох.

Но тут сзади меня предательски скрипнула дверь и в проёме показалось разрумяненное и взволнованное лицо Далила Мудрейшего.

– Пора, ребятки, мужайтесь.

Я наспех обняла Руду и Торласа, а Крыса сам подскочил и сжал меня в своих худых, но, как оказалось, очень сильных руках так, что кости хрустнули, и сказал на ухо:

– Мне редко кто был дорог в этой бродячей жизни, но ты запала в душу, царевна. Я сделаю всё возможное и невозможное, чтобы тебя спасти.

К глазам снова подступили слезы, и я поцеловала его в шершавую щеку.

Ну всё, нужно идти. Мобасакара зашагал рядом, опустив в пол глаза. Он выглядел таким несчастным, его только Руда обняла на прощание, а ведь он страдает с нами наравне, хотя мог бы и не бежать из столицы, где преспокойно жил бы в роскоши и относительной безопасности. Первый раз за всё наше путешествие, на меня нахлынули тёплые чувства к этому долговязому обездоленному Принцу Крови, и я прикоснулась к его руке своей. Он не отшатнулся, как я думала, а лишь с трепетом сжал кончики моих пальцев. Я посмотрела на него снизу-вверх, но он смотрел теперь прямо перед собой, наверное, не хотел показывать своих чувств. И только теперь я поняла, что на самом деле он сильный духом, очень стойкий и в то же время ранимый человек. Надеюсь, нас повезут вместе, и мы сможем наладить друг с другом контакт. Ведь у нас есть общий ребёнок. Впервые мысль об этом крохе не вызвала раздражения и гнева. Только сердце сжалось от тоски.

***

Бесконечный, уже третий, день нашего пути угасал. Скоро жара, вернее настоящее пекло, немного спадёт… Мой организм, с детства привыкший к лесной прохладе и влажному морскому бризу, в печи этой проклятой пустыни отказывался нормально функционировать. Поэтому всю дорогу я просто лежала на дне деревянной повозки, не прикрытой даже самой захудалой тряпкой. Мобасакара, сидящий рядом, пытался пересаживаться по мере того, как палящее солнце двигалось по раскаленному небосводу, чтобы хоть немного прикрыть моё полуживое тело своей тенью. Никакого эффекта от этого, естественно, не было, но я ценила это проявление заботы, и смотрела на него с благодарностью. Что происходит за пределами нашего небольшого возка, я не видела, да и видеть не хотела. Всё равно лиц этих, обмотанных с головы до ног в белые саваны, Незримых не было видно, только их рыбьи, мутные, ничего не выражающие, глаза. Они даже друг с другом не переговаривались на наших непродолжительных стоянках. Они нас не били, не истязали, давали немного еды и воды и зорко, не мигая, наблюдали.

В первый день они шли быстро, день и ночь, пока не пересекли границу Пурии и Сулистана. Когда же небольшие, поросшие кустарником, зелёные холмы сменились на бесконечные песчаные барханы, наш караван замедлил ход. Никакого намёка на водоём не было и в помине. Да и плавясь на жаре, я уже и не помышляла о спасении, не думала, куда и зачем меня везут, хотелось только, чтоб опустилась темнота и наступила прохлада.

И вот, молитвы мои были услышаны и солнце, наконец, скрылось за горизонтом. Я сразу ожила. Села в повозке и с удивлением заметила, что мы добрались до небольшого оазиса! Маленький клочок жизни среди бесконечного раскаленного песка. Я тряхнула головой, и с нескрываемой радостью посмотрела на своего спутника. Но, к моему удивлению, он не разделял моих чувств. Лицо Мобасакары было чернее тучи, как будто он видел что-то ужасное, чего не вижу я. Тронув его за руку, я взглядом спросила, в чем дело. Он вздрогнул от моего прикосновения, как будто проснулся. Я смотрела с недоумением, и снова, теперь уже сильнее дернула его за руку. Он украдкой оглянулся, убедился, что Незримые стоят далеко от нас, хоть и не спускают глаз, и еле слышно зашептал мне на ухо.

– Это последняя стоянка. Жрецы из Сула, которым нас должны передать, уже на подходе. Завтра днём они уже будут здесь. ЭТИ будут ждать, значит у нас есть немного времени. Может, наши друзья смогут нас догнать, они тоже где-то недалеко, только сбились со следа. Помечать путь нам же не удалось. Нужно постараться тебе или мне добраться до колодца, он здесь непременно есть. Это шанс.

Я всеми силами пыталась скрыть удивление, вызванное его словами.

– Селай вид, что тебе плохо, упади в обморок или что-то такое. Они должны тебя передать в целости и сохранности, так что начнут суетиться, и это опять же даст нам преимущество, держи свой водный амулет наготове, и молчи, не говори ни слова!

Делать вид, что мне плохо было не обязательно, я и так чувствовала себя отвратительно после изнуряющей жары. Ещё и от волнения немного скрутило живот, но согнулась я как от дикой боли и закричала:

– Ой-ой-ой, мне нужно в туалет, срочно! Вы меня отравили! Убийцы! Проклинаю вас! – а сама незаметно вынула из потайного кармана амулет и сунула его в сапог Мобасакаре.

Краем глаза я заметила троих или четверых приближающихся Незримых, и в первый раз услышала их голоса. Их зловещий шёпот напоминал шипение змей.

– Она притворяется,– прошипел тот, кто подбежал первым.

– А если нет? – перебил его голос, как мне показалось, постарше, – Светлейшие сказали, что заплатят только за здоровых, нужно немедленно её осмотреть, а для начала пусть пойдёт оправится. – Посмотрев на меня он кивнул в сторону небольшого кустарника, – Беги, но я пойду с тобой, и не отвернусь, как бы ты не делала вид, что смущаешься.

А у меня уже действительно живот скрутило нестерпимо, и я легко соскочила с низкой повозки и рванула за куст. Всё получается, как нельзя правдоподобно! Теперь нужно только молиться, чтоб у Принца Крови получилось бросить амулет в воду.

Спустя полчаса, я немного смогла распрямиться. Мне дали горький отвар каких-то корешков и сухую лепёшку. От такого ужина во рту остался неприятный металлический привкус, но живот больше не беспокоил. Надо же, как моё тело быстро среагировало! Не пришлось даже ничего играть.

Мобасакара сидел под большим деревом (и откуда оно в пустыне), и наблюдал за звёздным небом. Я уселась рядом с ним, благо Незримые немного расслабились и не держали нас всё время в повозке, только наблюдали. Ничего не говоря, я положила голову на плечо Мобасакаре и погладила его руку. Он тихо заговорил:

– Ночь будет спокойной, ты должна хорошо поспать. Леля только вышла на небосвод, и пока светят две Луны, мы будем в безопасности.

– Ты видишь будущее? – сонным голосом спросила я.

– Да, мне приходят видения, но они не всегда исполняются в точности, у нас всегда есть выбор, как поступить. Они только подсказывают, иногда я вижу, что происходит сейчас на другом конце земли, как, например, я увидел, что жрецы Шизунда скоро будут здесь. – Его голос был таким мягким, приятным, что я легла головой на его колени, и он нежно перебирал рукой мои волосы. И совсем тихо, чтобы слышала только я, добавил, – Я сбросил амулет в колодец. Теперь остаётся только ждать.

Я бы вздрогнула, если б сон не поглотил меня в тот же момент. Как хорошо. Завтра всё разрешится, и мы либо победим, либо поедем в кандалах дальше, в столицу великого Сулистана, прямо в пасть к жуткой ведьме, от которой нет смысла ждать пощады или снисхождения, там будут только пытки и мучительная смерть.

Я проснулась на рассвете, когда Леля уже почти полностью скрылась за горизонтом, а тонкий серп луны ещё висел в серовато-белёсом небе. Открыв глаза, я сразу почувствовала тяжёлый взгляд одного из Незримых, следующий за каждым моим движением. Он стоял поодаль, прислонившись спиной к стене ветхой, полуразрушенной лачуги, построенной давным-давно, видимо для путников, заплутавших в пустыне. Хотя, Торлас вроде бы говорил, что где-то здесь проходил большой торговый путь, может быть это была одна из его стоянок.

Я спокойно встала, прибрала волосы, умылась из стоявшей рядом миски и уже хотела спросить этого Незримого, что бы мне поесть, как события начали разворачиваться так стремительно и так незапланированно, что, если бы я сама не принимала в них непосредственного участия, я бы никогда в такое не поверила!

Сначала, обернувшись назад, я не увидела Мобасакару, который вроде бы проснулся вместе со мной. Потом внезапно я почуяла запах, как во время приближающейся грозы, но откуда, извините меня, в пустыне может быть гроза? Кажется, здесь и дождя-то не бывает! Но, взглянув на предрассветное небо, я поняла, что не ошиблась: громадная чёрная туча, как будто взявшаяся из ниоткуда, закрыла собою почти всё небо и снова стало темно, как будто ночь и не заканчивалась. Я знала, что в грозу нельзя прятаться под деревьями, поэтому начала медленно пятиться назад, выходя из-под раскидистой кроны, приютившей нас с Принцем Крови на ночь.

Что же мне делать? Оглянувшись, я вообще никого не увидела, даже того, вечно неспящего, что неотступно везде следовал за мной. Может, это шанс сбежать? Без долгих раздумий я рванула, как мне казалось, в ту сторону, откуда мы пришли. Но я была абсолютно дезориентирована и в темноте, уже изредка освещаемой вспышками молний, я прибежала как раз к лагерю, который разбили Незримые. Они все были тут, и в отзвуках грома, я слышала, как они шипят друг на друга и машут костлявыми руками. На меня они даже внимания не обратили – настолько были напуганы и не понимали, что делать. Боги, боги, а что же делать мне? Казалось, если я сейчас снова рвану бежать, они непременно все ринутся за мной!

Тихонько, не привлекая внимания, я спряталась за колесом повозки, которая нас сюда и привезла. Сжавшись в комок от страха, я почувствовала, как по моей спине и по плахам повозки забарабанили первые капли дождя. И тут же, буквально за пару секунд, он хлынул как из ведра! Уже мокрая насквозь, я забралась под саму повозку и, наконец, посмотрела, что происходит там, в лагере. Очередная вспышка осветила Незримых, сбившихся в кучку и множество чёрных теней, вылезавших из каждого угла, из-под каждой кочки, из-за каждого куста! Волосы на затылке зашевелились. Кто они? Призраки? Или может, мурийцы, пришедшие на зов моего амулета? Но тогда они должны бы появиться из воды, а ближайшая вода в колодце, мирно стоящем неподалёку. Нет, это люди из плоти и крови – на месте ещё недавно стоящего лагеря уже разворачивался настоящий бой. Можно даже сказать, бойня, судя по тому, что Незримые не могли даже немного себя защитить. Они, видимо, были первоклассными шпионами, но никудышными воинами. Злорадство и ликование от того, что моих врагов жестоко убивают, подкатило к сердцу, хотелось кричать и подбадривать этих неизвестных мне нападавших. Перед моими глазами шипящих и визжащих Незримых резали и кололи копьями, а вода, льющаяся с неба, смешивалась с их кровью и собиралась в большие, чёрные в свете молний, лужи. Какое-то неистовое, глубинное, кровожадное чувство захлестнуло разум. Мне тоже захотелось крови, убить хоть одного из этих шипящих тварей, сейчас в каждом из них я видела виновного во всех моих страданиях. Приспешники чёрной ведьмы Мортиды, отнявшей у меня всё! Глаза мои налились кровью и жаждой мести, и я поползла из-под повозки, жаждая голыми руками удавить хоть одного врага. Но, не успела я и распрямиться, чьи-то сильные руки схватили меня! Вырываясь, я краем глаза увидела лицо того, кто меня держит и обомлела, он был полностью чернокожим, только белки глаз сверкали в темноте. От страха я замерла, перестала вырываться, тем более незнакомец не делал мне больно, а просто держал, чтоб я не ринулась в бой. Может, он и не хочет мне навредить? Следуя извечному принципу, он был врагом моего врага, а значит, возможно, мы на одной стороне. Если только это не грабители, и они не захотят перепродать меня всё тем же покупателям, которых ждали Незримые.

Тем временем, бой под проливным дождём подходил к концу и тучи тоже понемногу рассеивались. Пробивающиеся солнечные лучи осветили место сражения. Вся стоянка, недавно мирно спящая, сейчас была завалена мёртвыми телами, при чем все они были в белых одеждах, теперь окрашенных в алый, и ни одного черного мертвеца. Действительно, Незримых перебили как скот на бойне! Теперь, в свете солнца, меня охватил ужас от недавних кровожадных мыслей.

Неизвестно откуда, рядом появился Мобасакара, и я с удивлением поняла, что меня уже давно никто не держит. Я взяла его за руку, когда прямо перед нами выросла высокая фигура предводителя чернокожих убийц. Всё его широконосое лицо было в шрамах давно минувших битв, а коротко стриженые кудри у висков были с проседью. Он начал говорить на каком-то неведомом мне наречии, гортанном и грубом. Но Мобасакара его, похоже, понимал, кивал незнакомцу и даже несколько раз улыбнулся. Я покорно ждала, когда они закончат и вспомнят про меня. Мобасакара как будто (а может и правда) прочитал мои мысли и, спохватившись, начал переводить мне слова чернокожего великана.

– Тира, это Иро, вождь афранцев, живущих на этих землях. Оказывается, он и наш друг Крыса давние друзья. С самого начала нашего пути отряд Незримых разделился, и часть пошла через Хигайские горы. Наши друзья под предводительством Торласа, пошли вслед за ними, а Крыса отправился с разведкой по Дороге Грёз и встретил Иро, который поведал о нашем местонахождении. Оказывается, всю нашу дорогу по их земле, они следили за нами, а подвернувшаяся гроза помогла незаметно подобраться близко к Незримым и напасть. – Я уже открыла рот, чтоб спросить, с ними ли Крыса, как Мобасакара ответил сам,– Крыса сейчас направляется за отрядом Торласа, и скоро они все будут здесь.

Он снова заговорил с Иро, и тот тут же нахмурился. Кивнул головой, что-то коротко ответил и направился к своему отряду, на ходу выкрикивая указания.

–Что? Они уходят? – спросила я разочарованно.

– Да, к сожалению, уходят. Я сказал, что скоро сюда прибудут жрецы Шизунда, а афранцы боятся их как огня. Когда-то именно они сломили волю свободного народа и поработили Афранию.

– И что же, всё зря?! Они придут и утащат нас в Сул? – я не могла поверить, что всё произошедшее только что напрасно и бессмысленно.

– А вот это мы ещё посмотрим. – в голосе Мобасакары я впервые услышала жёсткие, уверенные металлические нотки.

10. Цитадель

Солнце почти стояло в зените, когда последние афранцы скрылись за горизонтом. Они собрали и унесли всех убитых Незримых, прикопали их тела и засыпали песком лужи крови. Уже через пару часов после того, как рассвело, не осталось и следа минувшей грозы, пустыня поглотила каждую каплю влаги.

Я все думала о внезапно налетевшей на эти давным-давно иссохшие пески, стихии. Такая сильная гроза даже для моего островного климата была редкостью, а здесь и подавно. И каждый раз я приходила к выводу, что это мурийцы вызвали её. Видимо, они не только жили в воде, но могли ей и управлять. И снова вспоминался мне Лей, и на душе стало тепло. Стыдливость, вызванная встречей с друзьями, прошла, осталось только приятное и волнующее воспоминание.

Всё это время я сидела всё под тем же деревом, и ждала своей участи. Мобасакара приносил мне скудную еду и воду из колодца, такую странную, что сколько её не пей, не почувствуешь, что утолил жажду. Он и афранцев провожал, попрощался за меня и поблагодарил. Почему-то страха или ужаса в преддверии встречи с кошмарными жрецами, я не чувствовала. Наверное, я всё же немного изменилась, стала чуточку сильнее, и пыталась изо всех сил поверить, что всё будет хорошо, ведь как может быть иначе, когда у тебя столько друзей и союзников! Они рискуют ради меня жизнью, я не могу их подвести и сидеть, трясясь от страха.

Всё же, когда Мобасакара подошёл и сказал идти с ним, у меня немного засосало под ложечкой. Но на лице не дрогнул ни один мускул, я уверенно встала и пошла следом за ним. Молча мы вышли за пределы оазиса и успели пройти совсем немного, когда увидели, как из-за соседней дюны начали подниматься пять фигур, закутанных в кроваво-красные бурнусы с капюшонами на головах. Как и у Незримых, лица их были скрыты от наших глаз. Они тут же заметили нас и остановились. В жарком свете полуденного солнца, стоящего в зените, они не отбрасывали тени и казались мне сказочными духами пустыни, а не людьми.

Но вот один из них, предводитель, отделился и двинулся к нам. Подойдя на расстояние, с которого будет слышно его голос, жрец снял капюшон, обнажив блестяще лысый череп. Это был тот самый человек, от взгляда которого я когда-то упала в обморок в Суле. Но сейчас я смотрела на него, подняв голову. Страх испарился, оставив только чувство превосходства над ничтожным прислужником нечестивой грязной ведьмы, обманом и коварством взошедшей на трон великой державы. И я увидела, что он понял, что теперь так просто не справится со мной. Он тут же перевёл взгляд на Мобасакару и уже открыл рот, чтобы что-то произнести, но Принц Крови заговорил первым.

– Ниит из Шизунда! Что потерял ты в пустыне Афрана, так далеко от стен родного храма? – громогласно произнес он.

Жрец усмехнулся, но я успела заметить мелькнувшую на его непоколебимом лице искорку сомнения и растерянности. Совсем не этого он ждал. Вместо связанных, павших духом пленников – наивной девочки-царевны и тронутого умом бывшего Принца Крови, перед ним были два свободных, уверенных в себе, человека.

– Я пришёл за ней, – он махнул рукой в мою сторону, – госпожа и повелительница Сулистана светлейшая Мортида требует к себе эту преступницу и смутьянку.

– И в чем же её преступление?

Жрец, такой решительный и властный при первой нашей встрече, к моему удивлению, начал оправдываться, отводя глаза в сторону.

– Ну… Вы же и сами знаете, приемник Верховного жреца Храма Луны, она обманщица и самозванка, выдаёт себя за царевну Тиру, дочь Тирия Третьего, тогда как самая Тира сейчас находится в Герате, вместе со двором её мужа, Принца Крови Гай-о.

Последние слова он буквально промямлил, поглядывая исподлобья на Мобасакару и от каждого взгляда как будто сжимался, съёживался и уменьшался в размере. Наверное, это всё моё воспаленное сознание шутит со мной. Я зажмурилась и тряхнула головой. И перевела взгляд на Мобасакару. И застыла от ужаса. Он и так был выше меня на голову, но теперь вздымался надо мной и над Ниитом из Шизунда как настоящий великан, в два раза выше меня! Что за наваждение… И тут же в голове всплыл рассказ Руды и о том, что Мобасакара сын правителя Сулистана, и что до недавнего времени он был правой рукой Верховного жреца Храма Луны, а этот жреческий орден считается самым могущественным на всём Эдоме. От Мобасакары исходила неведомая мне Сила, даже его тень трепетала, как тень от огня. ОН распростер руки в стороны и проговорил:

– Уходи, Ниит из Шизунда! Возвращайся в свой храм и отмаливай грехи до конца дней! Ты с самого начала выбрал не ту сторону. Поддержав Мортиду, ты пошел во тьму, зная, что она на самом деле из себя представляет. Ты загубил слишком много невинных человеческих жизней, пользуясь даром, который твои предки использовали лишь во благо, и теперь я лишаю тебя твоей Силы. Уходи и, если хочешь оставаться в живых, скажи своим послушникам, что пришли с тобой, чтоб расходились по разным сторонам и ни за что не возвращались в Сул или Герат. Прощай, Смертный-из-Шизунда.

Он закончил. И снова стал прежнего размера. Взял мою руку, и мы пошли вперед. Мимо бывшего теперь жреца, сидящего на коленях, упершись лбом в песок, мимо разбегающихся в панике фигур, так уверенно пришедших и так позорно закончивших свой путь. Сердце моё ликовало, я так гордилась своим спутником! Как могла я его ненавидеть? От переизбытка чувств, я прижала его руку, держащую мою, к губам. Он вздрогнул и растерянно посмотрел на меня. Я улыбнулась ему самой чистой, самой преданной улыбкой. Он нерешительно и скованно приобнял меня, и я сжала его в объятьях. Отстранившись, он серьёзно спросил:

– Ты мне доверяешь, Тира?

– Всецело, – ответила я еле слышно.

– Тогда пойдём со мной в одно место, а уж потом вернемся сюда, к нашим доблестным заплутавшим спутникам.

– Хорошо.

И, снова взявшись за руки, мы пошли навстречу пустыне и неизвестности.

***

Начинали сгущаться сумерки, как впервые за этот тяжёлый день вдалеке, среди бесконечных песков, я увидела что-то. То ли здание, то ли гору, но очень-очень далеко. Под нашими ногами был уже не песок, а какая-то белая соляная корка, которая хрустела от каждого шага. Во рту у меня так пересохло, что трудно было дышать, хорошо хоть воздух, правда всё такой же сухой, теперь немного остыл и ощущение, что ты каждый раз вдыхаешь жар из печи, понемногу прошло. Я шла из последних сил, хотелось уже упасть на колени и двигаться ползком. Но Мобасакара шел так твёрдо и уверенно, что мне не хотелось показывать свою слабость.

Вдруг в вышине, прямо над нашими головами, я услышала громкий крик. Похоже, это коршун или сокол. Подняв взгляд в небо, я увидела огромную птицу, парящую очень низко. Да, это был коршун, но каких-то нереальных размеров, раза в три больше тех, что приходилось мне видеть раньше. В его лапах что-то сверкнуло. Нет, это не добыча, а что-то похожее на металл! И тут же это что-то выскользнуло из когтей и полетело прямо на нас. Я едва успела отскочить, как странный продолговатый предмет упал прямо перед моими ногами. А птица исчезла, как будто ее и не было вовсе. Мобасакара стоял рядом и загадочно улыбаясь, сказал:

– Бери, это для тебя.

Я не сразу наклонилась за странной, буквально свалившейся с небес, находкой. Сначала я ее рассмотрела с безопасного расстояния. Это был белый металлический цилиндр, длиной в полторы ладони и диаметром как моё запястье, весь покрытый неведомыми мне письменами и рисунками. Но любопытство всё же пересилило, я наклонилась к предмету и протянула к нему руку. Ещё не дотронувшись, я почувствовала, что от странного цилиндра исходит Сила. Переборов страх, я уверенно взялась за него прямо посередине. И тут же неимоверная энергия и тепло прокатились по телу, оставив на коже мурашки. Все истощение и бессилие от тяжёлого путешествия как рукой сняло! Сердце застучало сильнее, увереннее, я почувствовала, как на щеках заиграл румянец. Даже пересохшие губы стали влажными и налитыми, как от горячего поцелуя. Что за чудо! Я посмотрела на Мобасакару и его восхищенный взгляд подтвердил, что выгляжу я бесподобно. В теле я почувствовала такую легкость и жажду деятельности, что начала подпрыгивать на месте, желая немедленно продолжить путь.

– Пошли-пошли, уже недалеко. – немного даже снисходительно проговорил Мобасакара.

Но он шел так медленно, что мне приходилось идти вприпрыжку, чтоб унять огонь, полыхающий в груди. Мой спутник это понял и показав рукой вперёд, сказал:

– Тебе нужно туда. Беги, я буду ждать твоего возвращения у входа…

Даже не дослушав, я побежала в ту сторону, что он указал. Там вдалеке уже вполне вырисовывался силуэт большого, выступающего полусферой из песков, строения.

Очень быстро преодолев расстояние до входа в неведомое сооружение из серого камня, я, наконец, перевела дух. Передо мной была каменная дверь в два человеческих роста, вся покрытая такими же письменами, что и цилиндр в моей руке. Немного оглядевшись, я поняла, что это круглое строение очень древнее, и возведено оно весьма умелой рукой: все камни были настолько точно подогнаны, что невозможно было просунуть меж ними даже волос! Что же меня ждёт внутри? И как вообще туда попасть? Я снова подошла к каменной двери. Да, мне ее никогда не сдвинуть. Протянув руку, чтоб потрогать ее, я заметила, что сбоку в камне есть выемка, по форме точно повторяющая тот самый, упавший с неба цилиндр. Автоматически я прислонила его туда, он мгновенно притянулся и затрещал. Вся каменная конструкция загудела и завибрировала. Дверь легко двинулась: сначала отъехала внутрь, а потом вправо и совсем исчезла в толще каменной стены. Я удивилась, но в этом мире я уже повидала немало странностей и чудес, и это было не самым любопытным.

Дверь открыла передо мной вход в длинный каменный коридор, но, не смотря на древность постройки, он выглядел, как будто его только вчера покинули люди. Ни пылинки. Еще более впечатляюще было то, что весь коридор был освещен! Потолок как бы светился изнутри мягким приглушенным светом. На стенах выгравированы всё те же замысловатые знаки. Я шагнула вперёд. Пол – гладкий мрамор, покрытый толстым слоем какой-то смолы или чего-то подобного. Я сделала несколько шагов внутрь, и услышала, как каменная дверь закрылась позади. Но страха я не почувствовала, только любопытство. Раз обратной дороги нет, значит мне всё время вперёд. Осторожно ступая, я шла вдоль коридора, удивляясь, какой же он длинный! Снаружи здание не казалось таким уж огромным, а этому проходу будто нет конца. Но вот я заметила, что впереди есть поворот влево. Дойдя до него, я остановилась в нерешительности. Куда же мне пойти? Продолжать путь прямо по коридору или свернуть сюда, в более узкий проход, тем более, он не казался бесконечным – там было что-то наподобие таких же дверей, что открылась мне снаружи. Только теперь у меня не было того волшебного цилиндра-ключа. Сердце подсказало свернуть. А если двери не откроются – вернусь.

Пройдя по более узкому коридорчику, я попала в небольшую комнату, что-то вроде прихожей, с тремя дверями в каждой стене.

Голова у меня тут же закружилась, в ушах сначала зашумело, потом застучало как в большой барабан. Комнатка завибрировала и загудела, всё усиливая бой барабанов в моей голове… Снова какое-то наваждение… Как тогда,в лодке, перед появлением морской девы. Подняв затуманенный взор, я заметила надписи над дверью, что находилась прямо передо мной. С удивлением и страхом поняла я, что могу понимать написанное неведомыми мне знаками! И я прочла такие строки:

"Чего ты ищешь? Думай, путник, думай!

Не сразу заходи в любые двери.

А коли жаждешь Мудрости и Правды,

Найдешь у старой Фи за этой дверью."

Уже полностью погруженная в транс, я спросила заплетающимся языком у двери, как будто она могла ответить:

– А чего я хочу? Это ваша Фи знает?

Повернув голову вправо, я стала читать табличку над другой дверью. Она гласила:

"Коль ты пришёл за огненным отмщеньем,

Войной, мечом, за силой от бессилья -

Войди! Тулан тебя одарит!

Но донесешь ли? Или сам погибнешь?"

Нет, сюда я точно не пойду. Жажда мести давно покинула моё сердце. Я даже прослезилась от этой мысли. Вообще я чувствовала себя как пьяная…

Но оставалось прочесть еще одно послание. Почему-то, ещё не читая, я уже знала, что войду именно в левую дверь.

"А если ты защиты ищешь, Путник проходящий,

Сюда войди, не мешкай у порога.

Златая Дива, молодости краше,

Незримым одарит тебя покровом."

Да! Защита – это сейчас для меня самое необходимое! Я шагнула влево, занесла руку, чтоб толкнуть дверь, как она сама с легкостью подалась внутрь и так же как та, у входа, поехала вбок. Я шагнула вперёд…

Переступив порог, я мгновенно пришла в себя, и вновь, как от странного цилиндра, почувствовала прилив сил. Дверь позади меня снова затворилась.

В отличие от предыдущих помещений, этот зал не был освещен, но по ощущениям, он был поистине огромен. Немного пообвыкнув к темноте, я всё же разглядела слабое свечение вдалеке. Ни стен, ни сводов помещения не было видно, всё поглотила темнота. Неуверенной поступью я начала приближаться к неясному свечению впереди себя. Сделав несколько шагов, поняла, что светится какой-то продолговатый прозрачный предмет. И светится изнутри. Подойдя ещё ближе, и, наконец, разглядев странный источник света, волосы на моем затылке зашевелились и тело сковал первобытный ужас! В нескольких шагах от меня парил в воздухе (не стоял на чем-то, не висел, а именно парил, горизонтально, на уровне моей груди), сосуд в форме цилиндра чуть больше человеческого роста, наполненный светящейся прозрачной жидкостью. Но не это вызвало во мне животный страх, а то, что находилось внутри. Это было тело! Тело женщины, даже, я бы сказала, девушки. Она лежала в этой лучезарной воде, как живая! Сейчас я видела ее только сбоку, она влекла меня к себе, манила, и не смотря на страх, я подходила всё ближе…

Какая же она красивая! Лицо ее и фигура были совершенством, волосы цвета пшеницы плавали прекрасными кольцами, голову венчал венец из живых цветов. И вокруг дивной красавицы колыхались невиданные мне чудные цветы. Глаза её были закрыты, и я подумала, что она просто спит… Как завороженная, я разглядывала эту чудесную женщину. Какая белая у неё кожа, на щеках живой, девичий румянец. Руки, сложенные на груди, изящные и тонкие. Платье, едва доходящее до колен, нежно-персикового цвета, расшито тонким искусным узором. Я даже почувствовала влюбленность, так хороша была Златокудрая Дива, как говорилось в надписи над дверью.

И вдруг, она открыла глаза… Меня это не напугало, а показалось вполне естественным. И заговорила. Она не открывала рта, не издавала ни звука. Но, глядя в васильковые глаза, я слышала её певучий голос, звучащий в голове множеством колокольчиков.

– Наконец, ты пришла, благоизбранная дочь моего Рода! Ты первая выбрала нужную дверь. Все, кто пытался ранее, либо жаждали мести, сжигая свою душу изнутри негасимым огнем, либо желали мудрости, которую не взять, не потрогать, она сама придёт к тем, кто умеет ждать. А вот защита нужна человеку более всего. Тебе нужна. С самого рождения у тебя ее не было, оберегали тебя только духи, но, как видишь, человека из плоти и крови трудно защитить лишь бесплотными силами. Но твоя чистая душа притянула столько защитников, что ты смогла вырваться из лап тьмы. Ты действительно достойна той миссии, что уготовило тебе провиденье. Ты будешь править всей Большой Землёй Эдомией. Править мудро и милосердно. И, возможно, придет час нам, Спящим-В-Цитаделях, проснуться и выйти к людям. Знаю, знаю, не веришь, боишься. Но дорога твоя уже начертана, по ней тебе и идти. А вот КАК ты пройдешь, будет зависеть лишь от тебя. Сейчас ты вместе с друзьями ищешь пристанище, и найдёшь ты его только в лесах Дельфиньего острова, путь твой сейчас лежит туда. Не бойся ничего. Покажи всем свою мудрость и миролюбие. Защити свой народ от власти тиранов – таких как твой брат и твоя мучительница. Найди на Дельфиньем острове старую жрицу Уирту, она укажет тебе место, где так же, как и я в Цитадели покоится мой брат Нэрбэ. Пойдешь к нему – он поможет. А сейчас возьми одно из Копий Правды, что покоятся подо мной. Оно защитит тебя от любого врага. Вонзи его перед местом, которое хочешь защитить и ни одна армия, ни одна стрела не сможет его преодолеть! Спеши, Тира! Корабли уже распустили паруса!

Я хотела задать ей тысячу вопросов, кто она, что здесь делает, что это за место, и множество других, но не могла вымолвить и слова, а девушка только улыбнулась, показывая, что завершила свой рассказ, закрыла глаза и вновь погрузилась в свой многовековой сон. И мои веки тут же потяжелели, я закрыла глаза и скользнула в темноту.

11. Свои!

Очнулась я снова в темноте, лежа на песке. Голова моя покоилась у кого-то на коленях. Я попыталась ее поднять, но она гудела, как колокол и очень болела. Будто я не спала несколько дней подряд. Или страдаю от тяжёлого похмелья. С горем пополам, собрав все силы, мне удалось сесть и в тусклом свете звезд я рассмотрела, что рядом со мной, сидя, опершись на огромный валун, спит Мобасакара. Он, тут же почувствовав мой взгляд, проснулся.

– Что это было? – скрипучим голосом спросила я, держась за голову.

Он нежно улыбнулся и прошептал:

– Ты встретилась с предками всех людей на Эдоме. Это трое из Тридцати Трёх.

– Белые Великаны? – с изумлением произнесла я, – Но Она была примерно такого же роста как я. Как такое может быть?

– Не все истории бывают правдивы, тем более такие древние, как Прибытие. – опустив глаза, с долей грусти произнес он.

Я надолго задумалась, вглядываясь в темноту пустыни. Историю про Прибытие Белых Великанов на Эдоме каждый знает с детства, и она всю жизнь казалась мне незыблемой правдой. И сейчас я обдумывала, стоить ли мне расспрашивать Мобасакару о том, как всё было на самом деле, или оставить в голове всё, как есть. Он ведь жрец одного из самых могущественных орденов Сулистана, а то и всего Эдома, и, наверное, владеет более глубокими знаниями, чем простой человек. Чем я-то уже точно. А готова ли я к этим знаниям? Не перевёрнут ли они с ног на голову всё, в чем я была уверена раньше? Страшно. Но, пересилив робость, я таки нарушила молчание.

– Ты не мог бы рассказать хоть чуточку из того, что знаешь об этом? – О чем этом, я и сама толком не понимала.

– Ладно, – дружески-снисходительно ответил он, – расскажу немного. Тебе действительно пора постигать тайны мироздания, а то правитель из тебя выйдет весьма недалекий. Только мой рассказ во многом пойдет вразрез тем историям, что ты знала раньше. Я же жрец Храма Луны, наш орден существует гораздо дольше всех остальных религий, поэтому и знания, что мы храним, глубже и правдивей. В Зале Летописей, что находится глубоко под землёй, прямо под Храмом Луны, хранятся свитки и пяти, и десяти тысячелетней давности.

– Как же так? Ведь сейчас 5142 год от Прибытия Белых Великанов! А как известно, они принесли на Большую Землю и письменность, и другие науки. И календарь.

– Да всё это так… Но и не совсем так. Легенды говорят нам о том, что до Прибытия Большую Землю населяли лишь диковатые неразумные топури, но это совсем не так. Люди, и вполне разумные, создавали очень развитые цивилизации на Эдоме, что раньше звался просто Большой Землёй, многие десятки тысяч лет до нас. Одни из них пали, другие трансформировались и слились с новыми, какие-то существуют и до сих пор. И не обо всех осталось хоть какое-то упоминание, многие исчезли без следа. Да, Прибытие Белых Великанов было значимым событием, но не основополагающим. Они сами были тут беженцами, ведь огромный остров, который они до того населяли, поглотил Океан. Кстати, в результате большой войны с водными мурийцами. – Он лукаво посмотрел на меня и подмигнул, – Ты же с ними знакома. Да и мне приходилось иметь с ними дело. Много разных людей на свете. И под землёй живут. В Ширине много подземных поселений. Там их называют нгори, они, наверное, одни из древнейших жителей континента. Это остатки людей, много тысяч лет назад пережившие ужасную войну, уничтожившую почти все живое. А они вот ушли под землю. Правда, сейчас они в полном упадке, почти ослепли в пещерах без света и на контакт с ширинцами не идут. Хоть, говорят, и сохранили часть своих знаний и технологий, и даже делятся ими с некоторыми из просвещённых. Еще в древних летописях упоминаются и люди с небес, звездные боги. Но даже если они нас и посещали когда-то, то уже давным-давно забыли сюда дорогу. – Он намного помолчал, давая мне время немного обдумать только что сказанное. – Да, Тира, этот мир намного прекрасней и многогранней, чем простые люди себе представляют…

– Так отчего им не рассказать? – наивно и, в то же время, восхищенно спросила я.

– Не готовы. Если хочешь знать моё мнение, даже примитивны. Сейчас, я думаю, даже больше, чем топури, когда Белые Великаны принесли им своё Знание. Они делились, обучали, просвещали, даже определённым образом скрещивали их, пытаясь улучшить и усовершенствовать. Это в легендах они брали в жены женщин топури, на самом деле они каким-то неведомым ныне способом культивировали, делали человека… качественнее, что ли. Все эти технологии в настоящее время утрачены, к сожалению. А может и к счастью. Но, видимо, сделать идеального человека у них не получилось – некоторые становились слишком агрессивными – только и делали, что воевали, даже до каннибализма доходило, представляешь. Другие были наоборот, до крайности миролюбивы и от того беззащитны и уязвимы.

Мобасакара замолчал и глубоко задумался. Я тоже не находила, что сказать, в моей голове и так с трудом укладывалась только что полученная информация. Но мой мудрый собеседник вдруг вздрогнул и, снова мне улыбнувшись, продолжил:

– Кстати, на Эдоме, кроме топури, в то время жили еще и чернокожие дарфурийцы, и, в отличие от своих примитивных соседей, были весьма развиты, они умели врачевать, были отличными кораблестроителями и путешественниками, умели обрабатывать металлы… А значит и воевать. Они оказали Белым Великанам отчаянное сопротивление, но силы, все же, были не равны, так как новоприбывшие не стали воевать, а какой-то магией переместили всех до одного дарфурийцев на остров Дитя Медведицы, обнеся его по морю защитным заклятьем, что те могли плавать только вдоль берега. Спустя многие сотни лет они всё-таки смогли вырваться и вновь завоевали частично свои земли, почти истребив народ нашего друга Торласа. И, не придумав ничего оригинальней, так же, только не применяя магию, а по-простому, на своих кораблях, перевезли недобитых туланцев все на тот же остров Дитя Медведицы. Да, Тира, думаю, Торлас рассказывал тебе эту историю немного по-другому. Кстати, туланцы, как ты понимаешь, поклоняются богу огня Тулану, чью, в том числе, гробницу ты сегодня посетила. Ты даже могла бы его увидеть, если б зашла в правую дверь, но ненадолго – Тулан безжалостен, открыв ту дверь тебя почти мгновенно испепелил бы его огонь.

– Расскажи, пожалуйста, подробнее об этой гробнице. Они там мертвые? Эта девушка в воде, она жива или нет?

– Трудно ответить однозначно… В некоторых свитках есть информация, что тех Белых Великанов, которые были ранены или находились при смерти помещали в такие сосуды, как ты видела, и они там восстанавливали жизненные силы. Вообще целью их была гармоничная, беззаботная и радостная жизнь, какой они жили недолгое время на своем острове… пока не поссорились с мурийцами. Но топури и другие народы Большой Земли не хотели, да и не могли, в силу своей природной агрессии, жить в мире… даже с самими собой. До конца осознав это, Белые Великаны прекратили попытки вырастить из топури идеальных людей и спрятали почти все свои знания и технологии от простых людей. Сейчас только жрецы, тщательно проверенные и обученные люди, могут лишь прикоснуться к осколкам этого знания. Но они ждут, – он снова лукаво мне подмигнул, – знают, что придёт человек с настолько чистой душой, что сможет не войной, а миром, Словом примирить людей, объединить всю Большую Землю, и тогда наступит время гармонии, хотя бы относительной, конечно. И они снова проснутся и выйдут посмотреть на то, что не удалось сделать им самим.

– И что, они серьёзно думают, что я смогу это сделать?

– Ну, вообще, думаю, да. Знаешь, та усыпальница, в которой ты побывала, называется Неуловимая Цитадель, потому что редкий человек ее может даже увидеть. Насколько я знаю, она каким-то образом перемещается, или создает иллюзию перемещения, и мало кто из людей её видел издалека, а входили внутрь единицы. Да и те делали неправильный выбор и навсегда оставались там. Знаешь, есть на Эдоме группы людей, которые всю жизнь гоняются, рыщут по пустыне в поисках Цитадели, да так она им и не даётся. А тебе не только показали, но даже дали ключ, о такой милости я вообще не слышал. Значит, на тебя действительно рассчитывают. И дело совсем не в твоей царской, или сфеидской крови, нет. Дело в твоем по-настоящему добром и отзывчивом сердце. Ты сама не осознаешь этого пока. Все твои напасти это лишь соль в пище – без неё не почувствуешь настоящий вкус еды. Но все эти пророчества не должны тебя сковывать, почувствуй себя свободной, иди туда, куда зовет сердце. Тем более теперь у тебя в руках дар Златокудрой Дивы, с ним враги не страшны.

И правда, я только сейчас вспомнила, что та Дива мне сказала взять какое-то копье, но я никак не могу вспомнить, успела ли я что-то взять или нет. Мобасакара снова усмехнулся и показал взглядом на предмет, лежащий у моих ног. Я взяла его в руки. Ну, как копье… это, наверное, больше дротик, чем копьё. Длиной чуть больше локтя, с одной стороны заостренное, но не настолько, чтобы кого-то проткнуть, а с другой толстое, с овальным кристаллом на конце. И такое лёгкое, будто из дерева, но материал другой, как белый мрамор… как пол в той Цитадели. Кажется, она говорила, что его можно воткнуть в землю и оно защитит от любого врага… Так, попробуем. Я уже занесла руку, чтоб воткнуть его в песок, как Мобасакара мягко, но настойчиво перехватил мою руку.

– Это не игрушка, Тира. – серьёзно и назидательно сказал он, – Воспользуйся, когда действительно будет необходимость. А она, к сожалению, будет…

Уже совсем рассвело, и мы собрались в путь. К тому оазису, где нас хотели передать жрецам и где было назначено место встречи с нашими друзьями.

– Думаю, мы не сильно далеко. Сюда мы шли целый день, получается, и обратно вернемся к вечеру или максимум ночью.

– Не знаю, Тира. Пустыня коварна, здесь легко потерять направление. Но, будем надеяться, что ты окажешься права. Главное идти в нужную стороу и не сбиться с пути в полдень, когда солнце в зените. А раз у нас нет ни воды, ни еды, то под палящим солнцем нам может стать плохо или даже мираж почудится, мы собьемся и заблудимся.

– Слушай, давай не нагнетай! Всё будет хорошо. Тем более у нас есть эта штука, – я показала на «копье», подаренное Златокудрой Дивой.

– Да уж. Если бы оно источало воду или показывало стороны света, я бы еще согласился с тобой.

– Ой, Принц Крови, не трать силы, и меньше болтай, а то вся вода изо рта испарится.

На этой ласковой и дружелюбной ноте мы двинулись в путь.

Когда прохрустела под ногами соляная корка и мы вновь попали в бесконечные дюны песков, солнце поднялось прямо над нашими макушками и начали «воплощаться» все гадкие предсказания Мобасакары…

Не пили воду мы и правда уже больше суток, правда, у меня было небольшое преимущество в виде «подпитки» от чудесного цилиндра, но его дивный эффект давно прошёл, и, глядя на с виду бодро шагающего Мобасакару, я чувствовала себя всё хуже и хуже. Начинать ныть и стенать мне очень не хотелось, и я всё ещё надеялась, что мы скоро будем на месте и мне не придется «потерять лицо». Но, честно говоря, с каждым шагом надежды на такой исход таяли, как если бы крохотную льдинку бросили на раскаленный песок. От нее тут же не осталось бы следа… Мысли о прохладной льдинке вызвали у меня умиление. Вот бы и правда сейчас откуда ни возьмись, у меня во рту оказался бы кусочек льда. Ах, как бы было прекрасно. Придурковатая улыбка на моем лице вызвала опасение у Мобасакары.

– Ты явно перегрелась. Что же делать? Как же нам пережить этот проклятый день? И где чертов оазис? Неужели, мы и вправду заблудились… Накликал я, похоже, беду. Но нам всё равно надо двигаться вперёд. Остановимся – точно погибнем.

– Да я иду, что ты раскудахтался, – заворчала я. – Это похоже ты перегрелся, если уже начал паниковать! Ты ж обычно являешь пример выдержки и стойкости. Шуруй давай сам молча, не трать лишнюю энергию.

Он вроде бы успокоился, и мы снова пошли. Чёртов песок никак не хотел заканчиваться, даже намека на что-то, кроме него, не было. Заплутали мы, похоже, крепко. Поначалу легкое копье, теперь мне казалось тяжелее в десятки раз. Я несколько раз порывалась волочить его по песку, но Мобасакара запретил. Какой вообще от него смысл, если им не добыть воды? Не знаю, сколько часов или минут, или дней мы уже идем… Солнце будто застыло в небе и не спешило на запад. Луну и Лелю было тоже видно, и Мобасакара, наверное, как-то определял время по ним, но я не хотела спрашивать который час, ибо совершенно не желала знать ответ. Так и брела, повесив голову, в полной прострации.

– Дерево. – Произнес Мобасакара равнодушно.

– Ага, – так и не поднимая головы, всё же среагировала я, – а у меня только песок. Очередной глюк. Я уже и не смотрю вдаль, чтоб не видеть этих бесконечных миражей.

– Да правда, смотри, Тира, там дерево. И большое.

Мне тут же захотелось его убить. Какое, к демонам, дерево посреди пустыни… А погоди, да и вправду! Уже совсем близко, так что не может быть мираж! Огромное, раскидистое дерево и несколько больших валунов рядом.

– Бежим, бежим, – взвизгнула я. В этот раз и мой спутник разделял мой энтузиазм. Мы прибавили шаг, открыв потаённые до сих пор силы, и почти бегом достигли блаженной тени.

Ох, как же прекрасно! Пусть ненамного, но в тени ветвистой кроны, было прохладнее и свежее, чем на солнцепеке.

– Тира! – окликнул меня мой спутник и, следуя за его взглядом, я вскрикнула от неожиданности и восторга. Прямо из валуна, из узенькой расщелины текла вода! Крохотной струйкой, еле заметной, тут же заканчивающей своё существование в горячем песке, но это была ВОДА! Благословенная влага! Я тут же прильнула губами к камню. Все боги и богини пустыни, я благодарю вас за этот бесценный дар!

Напившись вдоволь, я уступила место Мобасакаре, а сама растянулась между торчащих корней дерева как кошка на солнышке, и сама не заметила, как тут же уснула.

***

– Тира, Тира, вставай! Поднимайся немедленно! – обеспокоенный голос Мобасакары резко привёл меня в чувство. Я открыла глаза и поняла, что уже сумерки и в небе тускло и нерешительно выглядывают первые звезды. Отчего же он так резко меня разбудил?

– Там, – показал он рукой в сторону закатившегося недавно солнца. Тут и я заметила эти ещё нечеткие, сумрачные фигуры, двигающиеся в нашу сторону. – Тира, ты немедленно должна воткнуть в землю своё Копьё Правды! Сейчас же!

– Да погоди, может это просто такие же заплутавшие путники, – пробормотала я спросонья.

– Может. – Серьёзно и строго отчеканил Мобасакара, – А может и нет. Давай ты сейчас не будешь легкомысленной и глупой! Если бы я мог воспользоваться твоим даром, давно бы это сделал. Тира, я не шучу.

Да, он действительно был не на шутку встревожен. Я тут же пошарила рядом с собой и нашла его. Не теряя времени, я резким взмахом вонзила копьё в песок на расстоянии нескольких шагов от дерева. Тут же кристалл, венчающий древко копья, сначала заискрился голубоватыми искрами, моргнул и засветился в уже почти полной темноте белоснежным светом. Лишь внутри него перетекали синие и голубые искорки. Засмотревшись на это диковинное явление, я не и заметила, как вот ещё только едва различимые фигуры, уже приблизились на расстояние в десяток шагов от светящегося кристалла, и остановились. Это были женщины, их было шестеро. Все с растрепанными длинными волосами, одетые в лохмотья, грязные и худющие. Какого они были возраста, определить было трудно из-за их внешнего вида, но вперед выступила та, что отличалась от остальных. Старая и дряхлая, на вид ей было больше ста зим. Хотя, когда она заговорила, её голос не был старческим и дребезжащим, наоборот, если не смотреть на нее, можно подумать, что говорит молодая цветущая женщина.

– Приветствую вас, путники! – произнесла она с добродушной улыбкой. – Мы – паломники богини Хати, идем из Банипура в Шизунд, поклониться нашим святыням. Вы не будете так милосердны, чтобы позволить нам испить из источника. Вон того, что за вашей спиной. Только уберите, пожалуйста, этот синий фонарь, он не даёт нам пройти.

Я уже было потянулась вперёд, чтобы выполнить ее просьбу, но Мобасакара резко одернул меня, выступил вперёд и заговорил на том же певучем наречии, что и старуха.

– Почему же ты не можешь пройти? Этот свет не пускает к нам только врагов! Значит помыслы твои не чисты, искательница Неуловимой Цитадели!

Старуху передернуло от последних слов и она зашипела:

– С чего взял ты, путник, что мы из тех безумцев, что ищут то, чего нет? Кто ты таков?

– Я вижу больше, чем ты думаешь. Здесь вам ловить нечего, пустынные падальщики! От вас несёт тухлой человечиной за версту! Убирайтесь отсюда по-хорошему!

Тут старуха изменилась до неузнаваемости, а у меня на затылке зашевелились волосы. Это было как наваждение – прямо у меня на глазах старуха налилась соками и превратилась в молодую прекрасную женщину! Её губы стали алыми, как кровь, она облизывала их с вожделением, гладила себя руками по бедрам, оголила прекрасные полные груди с торчащими сосками. Она была так красива, что даже я почувствовала прилив желания, какой-то глубинной, первобытной похоти, что мне нестерпимо захотелось, чтобы её губы и груди немедленно потерлись о моё тело. И я сделала шаг к ней, потом другой, но Мобасакара вовремя перехватил меня, отвернул от бесстыжей старухи, прижал лицом к своей груди и прошептал на ухо:

– Молись, Тира! Если ты знаешь хоть одну молитву или какое-нибудь защитное заклятие – читай его. Иначе их чары проникнут в твой разум. Или повторяй за мной.

И сам громко и заунывно начал читать свои жреческие мантры на незнакомом мне языке, а я, не вспомнив ничего, начала нараспев пытаться повторять за ним. Мне было очень страшно, и приливы страсти никак не отпускали, как бы я не старалась их подавить. Краем глаза я увидела, как эти странные женщины пляшут и изгибаются, вокруг кружка света от кристалла на копье. Они терлись друг о друга, облизывались и всё время звали. Звали меня к ним присоединиться. А я старалась повторять звуки и слова всё громче и громче, чтобы заглушить их зов.

Не знаю, сколько времени мы так стояли, но мне казалось, что прошли дни, даже недели. И всё это время в голову мою лезли ужасные, мерзкие мысли. Я всеми силами старалась их подавить, подумать о чем-то хорошем, светлом, но это не получалось, и от досады я вцепилась руками себе в волосы и кусала в кровь губы. Мобасакара держал меня за плечи, не давая повернуть голову к этим пляшущим дьяволицам. Неужели его не терзают такие же непристойности? Ведь он смотрит на них абсолютно бесстрастно, может, немного презрительно, но точно не с вожделением. А что же тогда творится со мной? Я что, такая же грязная и примитивная по своей сути, как и эти ведьмы? От этой мысли я сжалась и, наконец, заплакала, как маленький обиженный ребёнок. И со слезами, казалось, моя душа и сердце очищались и греховные мысли отступили. Я всё плакала и плакала. Лишь спустя некоторое время обняла Принца Крови. Трепетно, как родного отца, и подняла на него еще сияющие от слез глаза. Оказалось, что на востоке уже забрезжил рассвет, синий фонарь на копье потух, и жутких созданий в обличье женщин нигде не было видно.

– И давно они ушли? – спросила я.

– Да это не важно. Главное, что ты пересилила себя, выстояла. Я не знаю женщины, которая бы выжила после встречи с этими фуриями. Они появляются только поздним вечером в обличье старух, а затем все их видят по-разному. Тебе они, наверное, явились красивыми соблазнительницами, а я видел жутких чудовищ на длинных ногах с песьими головами. Обычно они так и делаютделают: мужчин пугают до полусмерти, а женщин соблазняют, а, насытившись ласками, просто пожирают тело. Они поклоняются богу Тулану, и уже много столетий ищут его гробницу, в которой тебе единственной на моей памяти удалось побывать. Поэтому тебя они хотели яростнее других.

– Какой ужас… – только я представила, что со мной могли сотворить эти жуткие сознания, издалека раздался крик. Крик человека.

Мы тут же повернулись туда и увидели, наконец, на горизонте тот самый оазис, из которого не так давно ушли. Слава всем богам и богиням этого мира! Кричали оттуда нам. Кричали друзья. Я сразу узнала огромную фигуру Торласа, замахала ему руками и побежала вперёд. А он спешил мне навстречу. Я прямо налету запрыгнула ему на руки, и он закружил меня в объятиях. От сердца сразу отлегло, все тревоги и ужасы этой ночи, да и многих предыдущих, растворились в запахе длиннющих волос цвета воронова крыла.

– Да ты стала легче раза в два! – смеясь прогремел он мне над ухом. И голос его показался мне немного другим. Я отстранилась, он тут же опустил меня на землю.

– Торлас! Ты ли это! Или какой-то высокопоставленный господин? Кольчуга сверкает, ножны позолоченные, а меч! Где ты раздобыл такой великолепный меч?! Он же стоит, наверное, пол царства!

Он громко расхохотался, но тут же его голос стал прежним.

– Это всё от Далила, как и мой отряд! – с гордостью начал он. – Мы обрыскали все маленькие и большие дороги, ведущие в Дарфур, так как доносчики Банипура сообщили, что вас везут именно туда. Незримые знают своё дело – умело сбили нас со следа, направив большую часть своего отряда именно через Дарфур. Но, к счастью, нам встретился отряд Ио, который оказался давним товарищем нашего Крысы. Представляешь? И мы попросили их на всякий случай проверить дорогу через пустыню. И вот, когда мы наголову разбили обманный отряд Незримых, кстати, я даже усомнился в том, что они люди, какие-то шипящие твари, фу! Так вот, в этот же день от афранцев прибыл гонец, известивший нас, что вы спасены, и находитесь здесь! Это такое чудо вновь увидеть тебя живой! – и он снова закружил меня на руках. – Да ты, видно, голодная, как степная собака! А ну пошли, мы тебя живо накормим!

И вправду, мы уже подходили к шумящему лагерю. К моему удивлению, он расположился как раз там, где недавно было побоище, но теперь это место не вызвало страха или тревоги, лишь радость и восторг! Здесь были только мужчины. Настоящие воины с обветренными лицами и смеющимися глазами. Их было так много, что я поначалу растерялась и, по привычке, уже хотела спрятаться за спину Торласа, но он не позволил. Наоборот, вывел меня вперед и громко, снова тем грубым незнакомым мне голосом, прокричал:

– Добро пожаловать в твой лагерь, царевна Тира! Теперь все мы под твоей властью!

И все эти мужчины, как один, посмотрели в мою сторону. На мгновение я затаила дыхание. Но смотрела на них уверенно и смело. И эти незнакомые мне люди, не сговариваясь, в едином порыве прижали левую руку к груди и склонили передо мной головы. Я еле сглотнула слезы восторга, поступившие к горлу. Теперь это мои люди, теперь их много больше, чем раньше, и я несу за них ответственность. И я поклонилась им в ответ.

***

Солнце поднялось уже высоко, с каждым мигом разжигая воздух, но я со своими приближенными нежилась под сенью большого шелкового шатра, который, казалось, сам излучает прохладу и безмятежность. Наша сытная трапеза уже подходила к концу, все откинулись на подушки, приняли удобные позы, смаковали сладкие ароматные плоды инжира и неторопливо беседовали.

– Так всё-таки, как же вы вырвались из лап шизундских дьяволов, а? – прищурившись, немного развязно от выпитого за обедом вина, спрашивал Крыса. Его остроносое лицо раскраснелось и стало точно такого же цвета, как его плащ, стянутый на груди застежкой в форме двух переплетённых рыбок. Тоже подарок Далила. Как и отряд наёмников, что достался мне от него же.

Я улыбнулась и посмотрела на Мобасакару. Он, не глядя на меня, но почувствовав мой взгляд, опустил глаза. Вино расслабило и меня, поэтому я ответила:

– А представьте, Мобасакара оказался ещё сильнее тех лысых из Шизунда. Да. И они от его взгляда обратились в песок!

Крыса закатил глаза, покачал головой и насупился от моего шутливого тона.

– Давайте уже поговорим о чем-то хорошем, о планах на ближайшее будущее, например. – Абсолютно трезвым голосом заговорил Кайрум.

– Ой, вот давайте немного отдохнем от планов, Тире нужно расслабиться и передохнуть. – Ответил ему заботливый Торлас. – А про будущее поговорим завтра.

Но, как теперь уже обычно, на завтра ничего переносить не пришлось. Торлас ещё не договорил, как у входа в палатку послышалась какая-то возня и в шатер заглянула голова одного из охранников и сказала:

– Царевна Тира, к вам какие-то люди, гонцы, что ли. Ну, мы их это, обыскали, – голова довольно ухмыльнулась, – будете их принимать?

Я в недоумении переглянулась с Торласом, шепнула:

– Может, от Далила…– он пожал плечами, и уже хотел встать и пойти проверить самому, но я жестом остановила его и громко произнесла, – Просите их сюда.

Голова скрылась и тут же в шатер вошли двое мужчин. Высокие, темнокожие, едва одетые, на южный дарфурийский манер. В набедренных повязках из красного дорогого шелка. Мускулистую грудь прикрывали два перекрещенных лоскута той же ткани. Головы повязаны белыми платками, но у одного на груди, на золотой цепи висит большая царская печать с изображением львицы. Значит он официальный гонец правителя Дарфура Бако Львиной Головы. Боги, что им-то от меня нужно?!

– Приветствую вас, посланники Дарфура! Разделите с нами трапезу и… – я не успела договорить, как тот, что носил печать Львиной головы, преклонил колено, склонил голову и заговорил, насколько не стесняясь того, что перебил меня.

– Простите, царевна, но я не могу медлить! У меня приказ доставить вам письмо в самый короткий срок, – и он уже протягивал мне маленький изящный свиток, немного мятый, ведь он достал его из-под лоскута шелка на груди.

Крыса тут же соскочил и мигом передал мне бумагу. А чернокожий здоровяк, покосившись на Торласа, вышел из шатра вместе со своим спутником.

Я быстро сломала печать и начала тихо, но так, чтоб все присутствующие слышали, читать это неожиданное послание. Оно было коротким.

"Прекрасная царевна Тира из далёкой Тентумбрии! Тебя приветствует правительница Дарфура Фарвина, любимая и единственная жена великого Бако Львиная Голова. Спешу уверить тебя в своей дружбе и любви, и пригласить на встречу со мною и моим богоизбранным мужем немедля после прочтения сего послания. Наши гонцы проводят тебя и твоих людей к месту нашего прибытия, и мы сможем обсудить лично все вопросы помощи и поддержки тебе и твоим союзникам в борьбе с вечно проклинаемой нами Мортидой Бесчеловечной!"

Я подняла глаза на друзей и, к моему удивлению, все они реагировали на только что прочитанное послание по-разному. Крыса улыбался – он, видимо, был доволен новым союзом. Торлас насупился и сдвинул брови, да оно и понятно – дарфурийцы извечные враги его народа. А вот Кайрум как-то странно, исподлобья, зыркал на полог шатра, за которым только что скрылись гонцы. Он-то чем недоволен? Или у него были свои какие-то планы на дальнейшее развитие событий? Ну, а Мобасакара как всегда только загадочно улыбался. И никто из них не хотел говорить первым, хотя я надеялась, что они тут же начнут мне что-то советовать, а я в это время приму решение. Ладно, придется самой, тем более, мне с первых же строк письма нестерпимо захотелось поверить в искренность той самой Фарвины, правительницы Дарфура. Еще и имя ее показалось мне очень знакомым, но я никак не могла вспомнить, откуда. Решившись, наконец, я уверенно сказала:

– Едем!

12. Нежданный союз

В стан дарфурийцев мы прибыли уже ночью. Он встретил нас огнями многочисленных факелов, и я немного приободрилась после утомительной дороги. Весь день мы ехали верхом на верблюдах, которых любезно привели с собой гонцы Дарфура. Это, конечно, гораздо комфортнее, чем езда на лошади – на каждом верблюде удобное сиденье, на которое можно откинуться и даже немного подремать, как я и делала, и небольшой полог, слегка закрывающий от палящих лучей. Но всё же я очень устала. Уже много дней я не могу просто расслабиться и отдохнуть – всё время что-то да случается. Вот и сейчас мне нужно собрать все силы, чтобы суметь произвести хорошее впечатление на дарфурийских правителей, ведь как я понимаю, здесь меня ждут именно они. Что они предложат мне? А вернее, что я с горсткой людей могу предложить им?! Снова в памяти всплыло то имя из письма… Фарвина… Откуда я его знаю?

По узкой тропинке мы проехали мимо нескольких маленьких палаток и тут в нос мне ударил запах моря! Я вдохнула полной грудью, и этот знакомый с детства свежий и солоноватый воздух придал мне сил и уверенности. И я даже не заметила, как мы приблизились к царскому шатру. Боги, я думала, что наш шатер, в котором мы только сегодня пировали. был огромным, но нет! Этот был поистине колоссальным! Из лиловой невиданной мною очень плотной и сверкающей в отблесках факелов ткани. Высотой, наверное, в три или даже четыре человеческих роста и диаметром с целую деревню! Перед входом расстелен прямо на песке тончайшей работы длинный ковер, вдоль которого по обеим сторонам стоят факельщики, поблескивая золотыми серьгами и золочеными ножнами сабель и кинжалов. Все, как один рослые и мускулистые. Я почувствовала себя как в какой-то древней восточной сказке. Главный из этих то ли лакеев, то ли охранников, жестом показал, чтобы я следовала за ним. И когда я проходила по ковру мимо темнокожих великанов, они склоняли передо мной головы и почтительно опускали глаза. Да уж, так пышно меня даже в Сулистане не встречали. Правда, выглядела я сейчас совсем не по-царски: жуткое уже изодранное платье, собранные в простой пучок волосы, да замызганные сандалии. Но это не должно испортить встречу! Уже перед входом на миг, пока вошедший прежде меня охранник, оглашал мои мифические титулы, я закрыла глаза и представила себя в лучшем платье, которое когда-либо надевала и с короной отца на голове. И в шатер вошла уже не ищущая поддержки девочка Тира, а истинная дочь правителя Тентумбрии!

Прямо передо мной, в самом центре шатра стоял великолепный резной позолоченный трон. Широкий, как диван – предназначенный для двоих. Одна его ручка была вырезана в виде льва, другая в виде львицы. Но, к моему удивлению, со стороны льва сидела белокожая женщина, вся укутанная в шелка, так что видны только глаза, а со стороны львицы возвышался исполинского роста и комплекции мужчина в одной набедренной повязке и небольшой белой чалме. Мужчина (по-видимому, это и есть Бако Львиная Голова), был с головы до ног покрыт большими и маленькими шрамами, всю правую щеку его, ото лба до подбородка, рассекал глубокий, коряво зашитый рубец. Его взгляд был таким суровым, что я немного струсила и даже хотела сделать шаг назад, но женщина, сидевшая рядом с ним, та самая Фарвина, тут же замахала прекрасной унизанной кольцами и браслетами ручкой, и засмеялась мелодичным звонким смехом.

– Не пугайся, Тира! Он не хмурится, все время так смотрит, – защебетала она на родном мне наречии, – с того самого морского боя, в котором он получил этот жуткий шрам и самую прекрасную жену на свете. – Фарвина снова засмеялась, и ее голос и смех как будто унесли меня на далекие Дельфиньи острова, в тот момент, когда я сама только собиралась стать женой наследного принца Сулистана. Постойте-ка, Фарвина… Фарвина… Уж не старшая ли это сестра моего друга детства, Финтибора?! Да, кажется, ее звали Фарвина. Нам было лет по тринадцать, когда ее на корабле отправили в Герат, к будущему мужу, местному чиновнику, кажется. Но ведь она погибла от нападения пиратов! Пиратов… из Дарфура! Этого не может быть! Это что, правда она?! Я была настолько ошарашена, что не смогла скрыть своих чувств и беззвучно прошептала одними губами:

– Фарвина?

Она тут же встрепенулась, хлопнула своего молчаливого мужа по плечу и воскликнула:

– Я же говорила, говорила тебе, она меня узнает! Ты проиграл мне тот чудный домик у моря, теперь он мой! – Она вскочила с места и мигом стянула с себя все слои ткани, которые скрывали ее лицо и фигуру и осталась буквально в двух лоскутах нежнейшего полупрозрачного шелка, схваченных на шее и под грудью двумя золотыми обручами. Теперь я точно ее узнала, да, это прекрасная дочь Кано-Валида, Фарвина с Дельфиньих островов! Она порхнула ко мне, и сжала в объятьях. Я с теплотой и восторгом, выступившем влагой на глазах, прижала ее к себе, как родную. И тут же немного отстранив нетерпеливо спросила:

– Фарвина, но тебя же давно все похоронили! Твои отец и брат оплакали тебя уже лет пять назад! Где же ты всё это время была?!

– Ах, это все этот несносный ревнивец, – начала она, покосившись на исполина на троне и наморщив прекрасный носик, – не дает мне сообщить родне, что я не только жива, но и стала женой могущественнейшего правителя всего Эдома! – последние слова она произнесла нарочито громко.

Бако ничего не сказал, только закатил глаза и отвернулся от жены.

– Но, Фарвина, как же ты узнала про меня?! Что я тут и что мне нужна помощь? – она махнула рукой слуге, и он тут же придвинул ко мне легкое, но очень удобное кресло. Она села обратно на трон, а я рядом в кресле. Перед нами уже сиял золотой посудой небольшой столик с закусками и вином.

– Ешь, Тира, ты только с дороги, а я пока тебе всё расскажу. – Два раза меня просить не надо. Я, не нарушая приличий, хотя мне хотелось накинуться на еду, начала понемногу пробовать невероятные заморские яства. А Фарвина начала свой рассказ. – Я сначала немного расскажу о себе. Ты, возможно, помнишь, как отец отправил меня с Дельфиньих островов в Герат, где подыскал мне мужа, – она скривила презрительную гримаску, – какого-то счетовода, такого же как он сам! В плавании я уже представляла до одури скучную и однообразную жизнь с мелким правительственным чиновником, и меня, любительницу приключений, выворачивало наизнанку не только от морской болезни, но и от этих тяжких мыслей. Но боги послали мне пиратский корабль! А капитаном на нем был мой повелитель, Бако. Тогда он был только младшим сыном правителя Дарфура, никаких надежд пережить троих старших братьев у него не было, и он подался в пираты. Немногочисленная охрана, что послал со мной отец и команда нашего корабля отчаянно сражались с налетевшими морскими разбойниками, но у них не было шансов! Я пряталась в трюме, пока шел бой, и вдруг дверь распахнулась и на пороге красовался огромный чёрный бандит, весь в крови, с разодранным лицом, но к своему удивлению, увидел в моих глазах не страх, а восторг! Ой, он так смешно схватил меня, прямо как мешок, закинул на плечо и унес в другую, совсем не скучную жизнь.

Я слушала ее с разинутым ртом, даже есть уже не могла от любопытства. Она, как истинная актриса и авантюристка, найдя достойного зрителя и слушателя, продолжила свой эмоциональный рассказ, приправляя его театральными жестами и заламываньем рук.

– И мы тут же, на корабле, который Бако и его люди сразу присвоили, стали мужем и женой. А самое интересное, что по прибытии в порт Карумпо, что в Дарфуре, мы узнали страшную весть – царский дворец сгорел дотла, и вся семья Бако погибла, представляешь! И оказалось, что он единственный сын Забида, который выжил! С тех пор он стал править всем Дарфуром. И я вместе с ним. Оказалось, что ему это напророчили еще в детстве, когда он родился, и его отец, понимая, что Бако может стать великим правителем только после смерти своих братьев, отправил его на воспитание в деревню, в Хигайских горах. А семья, приютившая его, знала о пророчестве и вскормила его настоящим молоком львицы! С тех пор его зовут Бако Львиная Голова.

Фарвина наслаждалась эффектом, произведенным ее рассказом. Я сидела в ошеломлении, ведь даже в сказках редко услышишь такой сюжет, а тут участники событий сидят прямо перед тобой! Но Фарвина, словно спохватившись, продолжала:

– Да, теперь о главном. Три дня назад нам пришло послание от Далила Смешного о том, что Незримые ведут вас в Сулистан и могут пойти через Хигайские горы. Я давно веду с Банипуром переписку и интересуюсь твоей, Тира, судьбой. Мы с самого начала знали и о подмене на свадьбе, и о других твоих злоключениях. И обо всем этом я рассказывала мужу. Он, как и я, тебе очень сочувствует. И принцу Мобасакаре тоже! Весь Эдом знает, что он истинный наследник трона своего отца, как бы двор Сулистана не пытался закрыть на это глаза и выставить его сумасшедшим.

Теперь она говорила серьёзно, без капли наигранности.

– И мы решили помочь тебе. Мой великий муж даёт тебе три корабля. Они очень большие, вам не хватит людей для них, но мы дадим вам своих, лучших. Сейчас тебе безопаснее всего вернуться на Дельфиньи острова, и оттуда попытаться восстановить своё имя и титулы. Тентумбрией сейчас правит твой брат, Деметр, и правит отвратительно. Задушил простой люд налогами, а сам проводит время в пирах и оргиях, да к тому же каждую новую луну отбирает по тысяче лучших мальчиков и отсылает в Герат, ко двору Мортиды и Гай-о. Они хотят взрастить невиданную армию, которая поработит все земли Эдома. Ещё ходят слухи, что Мартида, с помощью тёмных умельцев, готовит какое-то невероятное оружие, способное уничтожить любую армию на расстоянии! Да и Сулистан самое большое государство, даже Дарфур не одолеет его в одиночку, и мы надеемся на поддержку Тентумбрии, поэтому нам необходимо, чтоб на троне сидел достойный человек и наш союзник. Тебя, Тира, я знаю с самого младенчества, в тебе есть все качества, которые нужны сильному и справедливому лидеру! Да и боги хранят тебя! Даже сами мурийцы тебе помогают, а они редко принимают чью-то сторону открыто, значит есть в тебе что-то такое. Я передам тебе письмо Далила, с советами по дальнейшим действиям, но решать, естественно, только тебе.

Сердце мое переполнилось благодарностью и гордостью. Наконец, судьба и мне немного улыбается. Да, впереди много бед и трудностей, но число моих союзников и друзей растёт, а это значит, что я на правильном пути.

Мы переночевали в одной из палаток для охраны. Фарвина, конечно, предлагала свой огромный шатёр, но я посчитала это излишним. За весь мой визит я не услышала ни одного слова из уст Бако Львиной Головы. Может, он глухонемой? Или без языка? Но спросить напрямую я не решилась. И его общество, честно говоря, меня немного угнетало. Он казался таким страшным, с этим шрамом так вообще, как чудище какое-то. А Фарвина такая красавица… Что их объединяет?.. С этими мыслями я и уснула.

Проснулась я от звуков знакомого и родного теперь голоса. Голоса Руды. Она прибыла из Банипура только что, (её-то мы и ждали), тут же ворвалась ко мне в палатку и захватила меня, еще не допроснувшуюся, в объятия.

– Девочка моя, я так счастлива, так счастлива. С тобой всё хорошо, я так много молилась за тебя! – Я еще сонная зарылась лицом в ее волосы и на миг мне показалось, что почувствовала запах мамы… Которой никогда не знала.

– Уже нужно выдвигаться, да? – спросила я тихо.

– Да, девочка, пора. Нигде пока нельзя оставаться надолго, кругом шпионы, кругом. Давай я помогу тебе переодеться, вот кто-то и одежду тебе оставил.

И правда, на низенькой походной кровати лежала кучка, правда мужской, но добротной и чистой одежды. Я заплела волосы в косу, натянула штаны из плотной ткани, которые обтянули мои стройные бедра и ноги. Да, на мужчине они бы смотрелись немного иначе. Еще была туника зеленого цвета и кожаный жилет, который я не стала надевать, а просто взяла с собой. Под одеждой я нашла мешочек, в котором была расческа, два куска ароматного мыла и несколько заколок и шнурков для волос. Ах, Фарвина, это ее милых рук дело. Я улыбнулась и в это время в палатку зашел Торлас и тоже улыбнулся, осмотрев мой необычный наряд.

– Ну что, готова? – я кивнула, – Тогда пошли.

Мы пешком дошли до берега небольшого залива, где нас ждала лодка. Большая, человек на тридцать, которая должна доставить нас на корабли. Я уже занесла ногу над небольшим деревянным трапом, как ко мне сзади подошла закутанная в тёмный плащ Фарвина.

– Иди сюда, Тира, я еще кое-что тебе скажу. – Мы отошли туда, где нас никто не слышал, и она зашептала мне на ухо, – Тира, среди твоих людей предатель! Не показывай вида, слушай! Не знаю, кто именно, но точно среди тех, кто бежал вместе с тобой из Сула! Ты должна выяснить это до прибытия на Дельфиньи острова, непременно. И я тебе подскажу, как это сделать. Распредели своих людей на три корабля так, чтоб на каждом было по двое. С собой, на главное судно возьми Мобасакару, он уже проверен твоим волшебным копьем. Оно-то и поможет тебе вычислить предателя! В первую ночь плавания, а плыть вам как минимум неделю, установи это копье на корме своего корабля, и наблюдай! Какая галера отстанет от вашего небольшого флота, на той и предатель! Из двоих легче выбрать, не правда ли? Я знаю, это тяжело, когда среди близких есть предатель. Нам с Бако пришлось много таких вычислить – после смерти его отца многие втихушку мечтали занять его трон. Ты не смотри, что он страшный, как смерть, душа у него чистая, как бриллиант. И он редко говорит при посторонних. То давнее ранение повредило ему много чего, от чего его голос и речь деформированы, и он стесняется этого. Может ты слышала, в Дарфуре очень странная для нас северян религия – они обожествляют свою женщину. Реально прямо молятся на неё! Мне раньше это тоже было странно, даже страшно, но, когда я узнала эту страну, этих людей с их диковинными обычаями, суровыми лицами и добрыми сердцами, я всем сердцем полюбила Бако и Дарфур. И никогда я не хотела вернуться на Дельфиньи острова, но часто вспоминаю тамошнюю жизнь. Ты расскажи отцу и брату про меня, только попроси, пусть они не осуждают, я нашла своё истинное счастье!

И на её, и на моих глазах застыли слезы, я обняла ее и прошептала:

– Уверена, они будут счастливы узнать, что ты жива, и порадуются твоему счастью.

Она посмотрела с благодарностью, ещё раз поцеловала и мы пошли к лодке. Там уже были все мои соратники: Торлас, Руда, Кайрум, Крыса и Мобасакара, а так же небольшой отряд Торласа, около тридцати воинов.

Когда мы уже подплывали к трем громадным даже для меня, островного жителя, кораблям голос подал Кайрум:

– Ого, да нам пожаловали лучшие судна Дарфура! Ещё и вместе с гребцами! – Его тон мне не понравился, но я не стала перебивать, мы все были на нервах, возможно, он просто обижается, что с ним не посоветовались, принимать ли помощь Бако. Но мы в таком положении сейчас, что предложи мне помощь самый занюханный бродяга, я бы ее безоговорочно приняла! А тут поддержка одного из самых больших и влиятельных государств Эдома. Но Кайрум не унимался, – А вы знаете, что этим гребцам придется ещё и платить, так же, как и воинам, что сидят в трюмах этих чудо- кораблей! Смотри, Тира, здесь два яруса гребцов, по тридцать штук с каждой стороны, да, наверное, по сотне воинов! Это ж целое состояние нужно, чтобы их прокормить .

Ответил ему Торлас. От него я бы ещё ожидала такую реакцию, ведь дарфурийцы и туланцы извечные враги, но, в отличие от Кайрума, он был спокоен и даже доволен. Хоть иной раз и смотрел на дарфурийских воинов исподлобья.

– Кайрум, если ты не знал, Бако Львиная Голова оплатил воинам жалование на три года вперёд.

Кайрум тут же отвернулся, сдвинул брови и больше не сказал ни слова.

Я старалась не участвовать в этой глупой перепалке, восхищенно рассматривая дарфурийские дары – корабли. К моему удивлению, на главном, самом большом судне огромный парус был спущен, и на нём красовался герб Тентумбрии – дома моего отца! На кроваво-красном фоне – огромный диск желто-оранжевого солнца, в обрамлении переплетающихся змей и цветов, и летящий ворон в центре самого солнца. Душа запела от гордости и ликования! Да! Я наследница великого рода! И я займу свое место. Непременно.

13. Предатель

Наш корабль шёл впереди остальных, рассекая острым носом водную гладь. На море опускался вечер и солнце почти скрылось за едва видным клочком суши. Мы шли вдоль берега, опасаясь выходить в открытое море. А через пару часов и вовсе бросим якоря на ночевку – гребцы должны отдохнуть после тяжелого дня. Всё это я услышала из разговоров моряков и капитана, потому что весь день я провела, слоняясь туда-сюда по палубе. В единственную каюту я ходила только, чтобы утолить голод. Естественно, пришлось делить ее с Мобасакарой, а он страдал от морской болезни и смотреть на его позеленевшее лицо не было никакого желания. Я немного поболтала с капитаном. Его звали Криг и он рассказывал о временах, когда был пиратом и грабил торговые суда. Правда, он говорил на малопонятном мне наречии и половину его слов я толком не понимала.

Весь этот день меня терзало смутное, непонятное чувство тревоги, понять причину которой я никак не могла. Всё шло отлично, и даже мысли о предателе меня не посещали. Я не хотела об этом задумываться, ведь через день или два этот вопрос разрешится. Да, будет неприятно и даже больно, но это не так существенно, тем более кандидатов на эту роль у меня было только двое: Кайрум и Крыса. Торлас не может, это я знала наверняка, Руда тоже. Поэтому на один корабль я попросила сесть Руду и Кайрума, а на другой Торласа и Крысу, не так давно ставших товарищами по оружию. Нет, не этот вопрос меня гнетет. А какой, мне хватило сил признаться самой себе только сейчас, к вечеру. Лей. Чудесный муриец из колодца на празднике Сен-гай… Где он, прекрасный водный бог? Мы целый день в море, а он что, не знает, не чувствует меня? Что, мурийцы передумали мне помогать? С их светящимися штуками нам бы не пришлось останавливаться на ночь, и мы были бы на Дельфиньих островах гораздо быстрее. И я всё вглядывалась в воду то с одного, то с другого борта, но в синеве водной толщи не было и намёка на свечение или человекоподобную фигуру, только иногда мелькали горбатые спины дельфинов.

К вечеру я совсем расхандрилась и разочарованно сидела у правого борта, вяло наблюдая, как корабль медленно останавливается, не подталкиваемый взмахами длинных вёсел. Вот уже слышно, как гремят цепи огромных якорей, которые будут держать меня на привязи всю ночь. И в миг такое горе, такая тоска и жалость, к самой себе поднялись у меня в сердце, что слезы сами собой покатились по щекам, капая за борт в такую же соленую горькую воду. Почему все напасти этого мира свалились на мою голову?! Я ведь никогда даже мухи не обидела, не сказала ни одного горького слова никому, так за что же боги ополчились на меня! Да, все хотят, чтоб я думала о будущем, о грядущих победах и обретении всего, что было потеряно и отнято… Но как же быть сейчас? Так отчаянно хочется простого человеческого, женского счастья. Кто сейчас может мне его дать? Лей? Нет, конечно, это пустые мечты. Мы совсем разные, даже физически. Он сказал, что теперь я его женщина, но это же совсем не так, мы никак не можем быть вместе. Наверное, я этого и не хочу. Да, возможно, я бы провела с ним ночь, он прекрасно подошел мне для телесного контакта, так сказать, но не больше.

Торлас… Да, он тоже меня любит, я не сомневаюсь, но и он сейчас понемногу отдаляется. Он воин, это его призвание. Там, на поле боя, да и просто разрабатывая тактику, стратегию действий, он находится в своей стихии и получает от этого удовольствие. Для любого правителя это незаменимый воевода! И для меня, видимо, он останется хорошим другом и соратником, но не возлюбленным. Думаю, он и сам уже это понял.

Еще, конечно, есть Мобасакара. И он тоже в глубине души меня, наверное, любит… Но он для меня единомышленник, даже учитель, наставник и не более. Даже если учесть то, что у нас где-то на этом свете есть общий ребёнок. Мысли об этом далеком и практически чужом малыше, который по глупому преданию покорит весь Эдом, сжали сердце еще теснее. Первый раз я представила себе его. Как он там? Среди чужих. Среди врагов. Уверена, никто там его не любит, он лишь средство для достижения их эгоистичных целей. Я заплакала ещё сильнее. Как я могла не думать о нём раньше? Я даже не знаю его имени, его дали моему сыну другие люди.

Понемногу я успокоилась, глубоко вздохнула. На моем еще мокром от слез лице появилась уверенность, а впереди новая цель! Я обязана спасти этого малыша из лап ведьмы и ее низких прихвостней! Эта миссия по-настоящему воодушевила. Это не просто борьба за власть, которой я не сильно жаждала, а война за ребёнка, отнятого у матери, которого хотят сделать марионеткой в жестоких и злых руках. И пока они не ожесточили его сердце, я обязана отнять его у них. И попытаться любить так, чтоб он навсегда забыл тех, кому он сейчас принадлежит.

– Сын, это мой сын… – первый раз я вслух произнесла это слово. И оно перевернуло весь мой мир. Я, наконец, почувствовала, что я кому-то нужна, я увидела настоящий смысл всего происходящего со мной. Наверное, это проснулся материнский инстинкт.

Я вытерла слезы, слезла со своего неудобного сиденья у кормы и, не глядя больше за борт, решительно направилась к самому носу корабля. На Лея и мурийцев мне стало абсолютно плевать, я и без их помощи справлюсь.

Вместо горящего факела на носу судна я закрепила свое волшебное копье и, не оглядываясь на разгоравшийся от него синий свет, пошла в каюту, где тут же уснула спокойным безмятежным сном.

***

На третий день путешествия я проснулась уже к обеду. Мобасакары в каюте не было. Его постель была пуста и аккуратно заправлена. Настроение было замечательное – всю ночь мне снились Дельфиньи острова и, проснувшись, я обрадовалась, что скоро, совсем скоро мой сон сбудется! Я увижу здоровяка Финтибора, с которым неразрывно связано всё моё детство. И старика Кано-Валида, его и Фарвины отца, который всегда был ко мне добр и снисходителен больше, чем к своим родным детям. Я принесу ему добрую весть. Да и вообще, вдохну воздух родины. Получается, что менее, чем за год, я обогну весь Эдом! Когда я вспомнила, какой наивной девочкой я когда-то пустилась в дорогу к Сулистану, в глазах защипало от накативших слез. Да, я чуток повзрослела за этот год невзгод и напастей. Я потеряла всё, что имела – и свободу, и все свои титулы и привилегии, даже невинность. Это грустно, конечно. Но я хотя бы не лишилась жизни! Не лишилась своей красоты и какого-никакого разума. Я выдержала, выстояла. И сейчас моё совсем недавнее заточение казалось таким далёким, забытым воспоминанием, будто случилось не со мной. Видимо, я человек сегодняшнего дня, и не могу долго зацикливаться на былых невзгодах, тем более сегодня я почти свободна, меня есть кому защитить, утешить. Я приближаюсь к дому, и почему-то мне хочется верить, что меня там примут радушно.

Вопрос о предателе, невольно кольнувший сердце, я тоже сразу отмела. В один миг в уме наступило абсолютное прояснение, и я, будто из ниоткуда поняла, что им может быть только Кайрум. Ни в коем случае не Крыса. Он, конечно, колкий, иногда очень раздражает своими шуточками, но как раз такие люди не способны на предательство. В отличии от всегда добродушного и улыбающегося щелками глаз Кайрума. И как я раньше не догадалась? Была слишком занята для этого.

На палубу я вышла уже с легким сердцем. Солнце приближалось к зениту, на небе не было ни облачка, а воздух сотрясался от грохота барабана, регулирующего работу гребцов. На корме стоял высокий чернокожий капитан и, жмурясь на солнце, вглядывался вдаль. Лицо его показалось мне обеспокоенным, и я подошла узнать, что случилось. Он заговорил первым.

– Доброго дня, госпожа. У нас тут кое-что произошло, не знаю даже как сказать.

– Говорите, как есть, – просто ответила я.

– Один из кораблей отстал, не понимаю почему. Все должны были идти с одной скоростью, но одного не видно уже больше часа.

Я усмехнулась, уже заранее зная, что это за корабль и почему он отстал.

– Не беспокойтесь, капитан, он скоро нас догонит, – я, наверное, говорила так уверенно и убедительно, что он сразу поверил и кивнул.

– Но это ещё не все. К вечеру мы войдем в воды у побережья Ширина. И я хотел бы вас попросить не выходить на палубу несколько дней. Чтобы они не узнали, насколько ценный пассажир заглянул на их территорию. Ширинцы, так же, как и мы, дарфурийцы, частенько промышляют пиратством. У них большой флот, и суда более лёгкие – налетают быстро и могут сжечь нас дотла, мы и развернуться не успеем. И берут они обычно людей, а не золото – на побережье Ширина несчетное количество невольничьих рынков, только тут они разрешены. Поэтому, лучше им не знать, что у меня на борту настоящая царевна. – Он посмотрел многозначительно и продолжил, – В каюте вам будет максимально удобно, вашего друга жреца я переселил пока к себе, чтобы вам никто не мешал. Я не в праве вам приказать, конечно, но очень надеюсь на ваше благоразумие.

Я смотрела в одну точку, пытаясь заглянуть за горизонт, туда, где скрылось судно с красно-зеленым дарфурийским парусом. Судно с предателем на борту. Нужно, чтобы он пока ни о чем не догадался и не натворил что-нибудь, что не входит в мои планы. Значит, нужно убрать защиту, пусть корабль с Рудой и Кайрумом на борту догонит два наших. С соседней галеры, мне махнула высокая фигура. Торлас. Я махнула ему в ответ и быстро направилась к носу корабля, чтоб снять, светящееся даже в дневном свете, копье. На ходу я ответила капитану:

– Я, пожалуй, воспользуюсь вашим советом и буду сидеть в каюте.

14. Ширин

Я сидела в каюте за обедом, состоящим из двадцати четырех креветок и четырех розоватых жареных рыбок, и пыталась припомнить, что я знаю об этой загадочной восточной стране. Когда я ещё жила на Дельфиньих островах, мне приходилось встречаться со многими купцами и мастеровыми из этого края. И все они были такими разными и не похожими на нас, северян. Почти все ширинцы, которых я встречала были небольшого роста, черноволосые и черноглазые. И кожа их была немного темнее нашей. Да и по природе своей они немного другие – никогда не поймёшь, говорят они правду или просто шутят.

Я не очень хорошо помнила историю Ширина, наверное, спала на уроках, но их торговые корабли, постоянно сменяющие друг друга в гаванях Дельфиньих островов, я легко могла оживить в памяти. Лёгкие, однопалубные, со сверкающе-золочеными парусами, меняющими цвет в разное время дня, с набитыми под завязку трюмами товаров! Я всегда бегала в порт, чтобы полюбоваться этими экзотическими купцами в длиннополых халатах нараспашку, расшитых золотыми нитями и жемчугом, широких шальварах из шелка ярких цветов и мягких, низких сапожках из крашеной кожи. Они всегда смеялись, наклонив голову набок и прищурив один глаз, и угощали меня самыми вкусными и отборными заморскими фруктами. От этих воспоминаний стало теплее на душе. Не знаю, может у этого капитана какие-то личные неприятности с ширинцами, мне они всегда казались безобидными. Хотя да, я слышала есть среди них и пираты, но ведь дарфурийцы и сами ещё те морские разбойники. Так что, думаю, не стоит опасаться путешествовать вдоль побережья Ширина. Лучше стоит подумать, как преодолеть берега Сулистана, ведь их тоже нужно проплыть на пути к Дельфиньим островам. Но это будет еще как минимум через неделю, поэтому я не стала забивать себе голову неприятными мыслями во время еды. У меня обычно никогда не случается так, как я задумаю, поэтому не стоит тратить силы на обдумывание ситуации, которая еще не случилась!

Тут в дверь каюты тихо постучали.

– Кто там? – не успела договорить я, как лёгкая дверь уже открылась и на пороге стоял Мобасакара с таким же, как и у меня подносом с морскими дарами.

– Мне скучно есть одному, капитан всё время с командой, вот я и подумал, может, тебе тоже одиноко? – с извиняющимся взглядом спросил он.

Я и сама уже немного затосковала одна, поэтому пригласила его к столу, и мы принялись за трапезу. Мобасакара ел молча, но чему-то лукаво улыбался. Я подмигнула и спросила:

– Ну, давай, рассказывай, что задумал. – он удивленно поднял бровь, но снова ничего не сказал. Надо же, до этого такое лукавство было ему не свойственно. И я начала его пытать.

– Давай, говори. Это по поводу Кайрума? Ты тоже догадался?

– А, да это ерунда. Конечно, догадался, ещё до того, как мы покинули Сул. Чары Мортиды никогда не отпустят того, с кем она имела близость. Мужчину, я имею в виду. Он у нее на крючке как минимум со дня твоего приезда в Сулистанскую столицу. Хотя, я думаю, и ещё раньше, когда она приезжала к вам. Она всегда соблазняет тех, кто ей пригодится. Он и в Банипуре постоянно где-то пропадал, видимо, усердно слал ей донесения. Но он сейчас не большая проблема. Для нас важнее то, как мы прошмыгнем мимо берегов Сулистана, особенно на таких громадинах, как эти три галеры.

Я сморщилась, как от горького перца, вот не хотела я сейчас об этом думать, нет же принесла нелегкая этого умника!

– Ну и что ты предлагаешь? – нехотя спросила я.

– Просить помощи у калифа Ширина, Мукачина Сероглазого. – просто ответил Мобасакара.

– Ха, ну конечно! Как я сразу не подумала, действительно! Нет ничего проще. Сейчас рванем в Сарандиб прямо с дарфурийцами, да и потребуем помощи. Естественно, нам не откажут! Нас же там все знают и умирают от желания помочь странникам, гонимым всеми ветрами, чтобы навлечь на себя гнев самой могущественной державы Эдома!

– Прекрати паясничать, – резко и сурово осек меня Принц Крови. – Не будь глупой, естественно, никто тебе не предлагает просить помощь открыто, напрямую, нужно…

Нас прервал внезапный шум и топот ног на палубе прямо над нашими головами. Переглянувшись, мы замерли и прислушались. Тут же услышали громкие крики и скрежет оружия – на палубе развернулся настоящий бой! Мобасакара соскочил с места и рванул к двери. Я за ним.

– Сиди тут, тебя не должны видеть! – он схватил мою руку и затолкал обратно в каюту с силой, противоречащей его тщедушному телосложению.

– Ну уж нет, – возмущенно крикнула я, – Ты кто такой, чтоб меня держать?! Это мои корабли, и я за них отвечаю! Ну-ка, кыш с дороги, жрец! – он опешил от такого напора, и я тут же проскользнула мимо него и побежала быстрее наверх!

Высунув голову из трюма, я увидела на палубе, прямо перед моим лицом пару остроносых низких сапожек, расшитых золотом. Я подняла глаза вверх и встретилась взглядом с парой немного раскосых, но в то же время крупных чёрных глаз. Тут же крепкие руки схватили меня за талию и бережно, я бы даже сказала, нежно, вытащили на палубу и поставили перед собой. От гнева и возмущения я выпучила на наглого незнакомца глаза и выкрикнула ему прямо в лицо:

– Ты кто такой?! Ты как смеешь ко мне прикасаться? Это мой корабль, ты кто вообще? – от моей гневной тирады наглец улыбнулся еще шире. Я оглянулась и, к своему ужасу, увидела, что капитан и вся команда стоят с приставленными к горлу саблями и кинжалами. А вокруг корабля кишат небольшие суденышки с блестящими парусами! Это ширинцы! Как-то они нас заметили. Что же делать?!

Глаза мои вновь встретились со смеющимся прищуром, и я только сейчас почувствовала, что нахал беспардонно держит меня за талию. Я тут же высвободилась.

– Прости, прости, царевна! Я не хотел тебя обидеть, и людей твоих тоже. Я с добрыми намерениями, тебе нечего бояться. Просто твои люди отказались представить меня тебе, драться начали, пришлось их угомонить. – Он говорил, всё так же склонив голову набок, как будто шутя, как будто ничего и не произошло.

– Ты кто такой? И почему я, собственно, должна тебя принимать? На своем корабле, да ещё и таким дерзким образом?!

– Прости, прости, Тира Прекрасная, я должен был сначала представиться. Меня зовут Хаким Даатский, я младший брат Мукачина Сероглазого. – Я подняла брови вверх. Ничего себе, какая честь, брат самого правителя Ширина. Он улыбнулся от моего саркастического взгляда и продолжал, – Вплоть до вчерашнего дня я заведовал всей внешней и внутренней торговлей Ширина, но кое-что случилось, и я бы с удовольствием обсудил этот вопрос с тобой, моя госпожа, но только в более приватной обстановке. Хочу просить тебя пройти на мой корабль, и за вкусной трапезой, да бокалом хорошего вина побеседовать один на один.

Хаким низко и почтительно поклонился, а у меня в голове взрывалась тысяча мыслей! От того, как он мог узнать, кто я, до того, что ему, собственно, от меня нужно. Недолго думая, я отвечала ему в его же полушуточной манере:

– Я была бы рада побеседовать со столь высокопоставленной особой, но, к сожалению, покинуть свой корабль и своих людей я никак не могу, поэтому предлагаю Вам отведать МОИХ яств и провести переговоры в МОЕЙ, поверьте, очень удобной, каюте. Да и то при условии, что вы немедленно отпустите моих людей. Они ничего вам не сделают. Пока не сделают. – Я многозначительно посмотрела на своего капитана, глаза которого извергали потоки молний на ширинцев, он опустил взгляд и проговорил с нечеловеческим усилием:

– Да, моя госпожа.

Хаким Даатский смотрел на меня с нескрываемым восхищением. Я развернулась и степенно спустилась по лесенке вниз, не оборачиваясь, прошла к каюте. За спиной слышны были мягкие, как у кошки, шаги моего нового знакомого. Уже открывая дверь каюты, я повернулась к нему и сказала:

– При нашем разговоре непременно будет присутствовать мой советник и союзник, наследный Принц Крови Сулистана, Мобасакара.

Краем глаза я заметила, что взгляд Хакима стал намного серьезнее, он низко и, теперь уже действительно почтительно, поклонился мне. В начале меня позабавила его ироничная манера, опасности от этого человека я не почувствовала, но сейчас, когда он остался вдали от глаз своих людей, я увидела, что он не на шутку встревожен.

В каюте мы молча расселись: я – на свою кровать, Хаким – напротив, на кровать Мобасакары, который присел в углу на маленький пуфик и оперся спиной о стену. Теперь все были серьезны и сосредоточены. Я первой прервала молчание:

– Что привело вас сюда, Хаким Даатский и как вы узнали обо мне?

Он сдвинул брови, тяжело вздохнул и, посмотрев мне прямо в глаза начал свой рассказ:

– Мой брат, правитель Ширина, Мукачин Сероглазый убит. – Мы с Мобасакарой обеспокоенно переглянулись, – Он пригрел змею на груди. Возвеличил никчемного, дурного человека, сделал его своей правой рукой. И он, безродный пёс, оказывается, только ждал момента, чтобы свергнуть моего любимого брата и захватить власть в свои грязные руки. Гариф, так зовут этого сына ишака, был при брате главным визирем и ведал многими государственными делами. А в последнее время его влияние усилилось настолько, что уже не калиф Ширина решал важные дела государства, а этот шелудивый пес! Но и этого ему оказалось мало. Деньгами моего брата он оплатил восстание в Сарандибе, а сам под шумок убил брата и его семью, списав это на повстанцев. Сам же он вышел к толпе и будто бы усмирил её своими речами и обещаниями, и тут же они «выбрали» его своим правителем. – Хаким повесил бритую голову, обхватив ее руками, – Ох, если бы я тогда остался и не пошел в это плавание по Сардиньиму заливу! Я бы этого не допустил! Брат мой, брат!

Он так взвыл от боли, что и я не смогла сдержать слёз, подсела к нему и погладила по спине. От этого он, кажется, стал немного успокаиваться и через пару минут снова пришёл в себя. В его глазах было столько горя и тоски, что сердце моё сжалось от сопереживания.

– Простите, простите меня за эту слабость, с той самой минуты, как я узнал о смерти брата, я не мог выплеснуть свои чувства, а сейчас не сдержался, простите. – Хаким пару раз глубоко вздохнул, с шумом выпустил воздух и продолжил, – Я был в большом торговом плавании, объехал весь Сардиний залив, продал множество товаров, и вез много золота и заморских диковин. Я на своем быстроходном Ясуке, – от имени его корабля меня немного тряхнуло, ведь так же звали моего злейшего охранника в темнице Сула, – люблю входить в порт всегда первым, вот первым я и узнал о том, что как раз в этот день и час власть в Ширине сменилась. Хорошо, хоть успел тут же развернуть свою флотилию и спасти почти все корабли, лишь три из них успели сжечь люди Гарифа. Они патрулировали порт на лодках и, едва мы подошли, начали кидать в галеры зажженные факелы, проклятые бесы. – он снова замолк, скрипя зубами, и я ещё раз погладила его по плечу. Он посмотрел на меня искоса и немного усмехнулся, – Я слышал, что ты хороший человек, Тира. И знаю, что твое место в Сулистане занимает самозванка. Да, не удивляйся, я же торговец, бывал не так давно в Банипуре, Далил Смешной мой хороший друг. Он говорил про тебя, ты тогда еще там была, болела вроде. А то, что ты здесь, на кораблях дарфурийцев я узнал, перехватив голубя с донесением. От предателя.

– Да, Хаким, мы уже знаем. Это, к сожалению, мой соотечественник, Кайрум. Он докладывал Мортиде обо всех наших планах и передвижениях.

– Да-да, это хорошо, что ты вовремя распознала предателя. Тебе его нужно непременно и незамедлительно казнить. – Взгляд Хакима был тверд и непреклонен, – Иначе ты каждую минуту, пока он рядом, рискуешь жизнью. Не повторяй ошибок моего покойного брата.

Теперь пришло время и мне сдвинуть брови и задуматься. Почему-то я решила, что, пока мы в море, Кайрум не сможет отправить послания своей «госпоже», а, оказывается, ещё как может.

– Да, ты прав. Я должна решить этот вопрос сейчас. – Я встала, желая позвать кого-то из дарфурийцев, но Хаким жестом меня остановил.

– Нет, не беспокойся, Тира, не беспокойся. Он уже часа два как лежит в трюме моего Ясука, связанный и беспомощный. При нашем приближении он, кстати, выкинул за борт какую-то женщину, хотел захватить судно и под шумок сбежать. Но сами дарфурийцы его схватили, а потом были вынуждены передать его нам.

Я обеспокоенно вскочила с места.

– Руда! Что с ней?!

– Успокойся, успокойся, если ты про эту женщину за бортом, то мы ее вытащили, она в порядке. Как и все твои люди. Пойми, царевна, мы пришли за твоей помощью, и мы не нападали на вас. Просто нейтрализовали твоих отважных дарфурийцев, они никак не хотели пускать нас к тебе! – он снова немного повеселел, прищурился.

Я тоже чуть улыбнулась. Этот ширинец мне определённо пришелся по душе. И я ему верила, он говорил очень искренне.

– Хаким, – тронула я его руку, – какую помощь вы хотите получить? Ведь мы сами бездомные, кроме этих трех галер у нас ничего нет. Ваш флот в разы больше, что же мы можем вам сделать?

Он снова стал серьезным.

– Нам некуда плыть, царевна, а ты, как я понимаю, направляешься на Дельфиньи острова, да и правильно делаешь. Насколько я знаю, там не очень-то признают власть твоего брата Деметра, даже налоги не платят. Думаю, тебя там хорошо встретят. И я хотел просить, чтоб ты милостиво позволила мне, моим людям и флоту погостить в твоих владениях. Я бы хотел уверить тебя, что это ненадолго, но это было бы неправдой. Я понимаю, что для тебя это лишний риск, но я буду тебе самым верным союзником, ведь по закону я наследник своего брата, и вполне могу претендовать на престол Ширина. Давай объединим наши пока небольшие силы, ведь вместе бороться легче, даже против самых могущественных врагов! – Его глаза горели, говорил он с большим жаром, – Тира, у нас будет флот! Да и я не с пустыми руками! Мои корабли под завязку загружены шелками, многими другими тканями, пряностями, черным деревом, оливковым маслом и рисом, финиками и инжиром, пшеницей и ячменем! На одном корабле везу танцовщиц из какого-то древнего храма с задворок Сулистана! Да такие уж они мастерицы, м-м-м, любого мужчину с ума сведут.

Я засмеялась, скрывая смущение и тонкую занозу ревности. Честно говоря, с каждым его словом я укреплялась в своем решении принять его предложение, союзники мне сейчас нужны, как воздух! Даже гонимые, как и мы сами. Войти в гавань Дельфиньего острова с такой большой и богатой флотилией это тебе не на трех галерах причалить!

Я посмотрела на Мобасакару – он улыбался краешком рта, а глаза искрились от удовольствия. Он подмигнул и едва заметно кивнул головой. Я подмигнула в ответ.

– Хаким, нам бы переговорить с ещё тремя нашими друзьями, и тогда мы дадим вам ответ. Но вы и сами понимаете, что скорее всего он будет положительным. Дайте своим людям приказ привести сюда Торласа, Крысу и Руду. Это мои товарищи, которым я обязана жизнью и свободой. Без их согласия я не могу дать согласие вам.

Хаким вскочил, низко поклонился, прижав руку к груди, а распрямившись, взял в свои теплые мозолистые руки мою и поцеловал ладошку.

– Сей же час они будут тут, царевна!

Он вышел, а я снова глянула на Мобасакару. Теперь, наедине, он улыбался так широко, и был настолько доволен, что я его не узнавала.

– Вот видишь, всё, по-моему, вышло! И даже лучше! Теперь у нас сильный и состоятельный помощник. Думаю, ему вернуть своё положение и занять место брата на престоле будет гораздо легче, чем тебе. И тогда весь Ширин будет за нас! Это же просто клад!

– Я и не думала, что ты такой меркантильный, – смеясь сказала я, – но ты прав, это действительно везение.

Потом пришли остальные «наши» и Хаким, правда Торлас был жутко зол и недоволен, всё время скрипел зубами и метал на меня гневные взгляды. Но ему пришлось, на этот раз, признать поражение и согласиться с большинством. Мы поблагодарили Хакима за так вовремя предложенную дружбу, особенно спасенная Руда, и после обильной совместной трапезы, разошлись каждый на свой корабль. Только Руда осталась со мной в каюте. Утром мы вновь соберемся, чтобы обсудить маршрут и дальнейшие действия, а сейчас нам всем нужен был отдых от такого насыщенного дня. Уснула я под возмущенные бормотания Руды, которая крыла Кайрума самыми грубыми ругательствами из тех, что мне когда-нибудь приходилось слышать.

15. Милый дом

Сердце моё пело и трепетало, как у той маленькой девочки, которая, кажется, давным-давно жила вон на той кромке земли, что сегодняшним утром показалась на горизонте. Дельфиний остров! На самом деле это небольшой архипелаг, состоящий из одного основного, как раз-таки Дельфиньего, острова и шести островков поменьше, которым никто не придумал названия, и они просто тоже звались Дельфиньими. Хоть я родилась в Нуминарде, но всегда считала и буду считать эти острова своей родиной, своим домом.

Сзади подошел Хаким и прошептал почти в самое ухо:

–Доброе утро, царевна. – и тронул пальцем прядь волос на затылке.

Ох, уж эти ширинцы. Горячие и страстные. С первой встречи, и все эти тринадцать дней он обхаживает меня. Я уже не ребёнок и чувствую, когда нравлюсь мужчине, а этот и не скрывает чувств, наоборот все уши прожужжал пылкими признаниями. Три дня уговаривал «переехать» на его прославленную галеру Ясук, и мне пришлось сдаться, я уже не могла видеть недовольные и злые лица дарфурийской команды и капитана. Переехали мы, естественно, вместе с Рудой, и не пожалели. Здесь за нами ухаживали, как за царицами. Каждый вечер храмовые танцовщицы устраивали для нас настоящие зрелища, достойные самой изысканной компании. Хаким в такие моменты испепелял меня своим горячим взглядом, и я, как от чар, была готова уступить ему, и отдаться во власть чувственного танца. Он мне нравился, этот ширинец. Каждое его мимолетное прикосновение не на шутку будоражило кровь. Если бы не теснота галеры и постоянное чьё-то присутствие, я бы давно отдалась ему.

И сейчас, он только поправил локон на шее, а моя грудь уже начала вздыматься всё выше. В душе смешалось и возбуждение, и восторг от того, что отчий берег уже так близко.

– Ты, верно, хочешь переодеться для встречи с родиной, моя царевна? – На самом деле мне больше хотелось раздеться, но я изо всех сил сдерживалась, прикрываясь язвительным и шутливым тоном.

– Да, царевич! Конечно, пойду примерю одно из подаренных тобою платьев, – и постаралась проскользнуть мимо этого дьявола, не задев его даже пальцем. Пока шла под навес на палубе, я чувствовала его жадный взгляд всем телом. Да, что за наваждение?

Под навесом сидела Руда и по её глазам я поняла, что она боится и переживает из-за чего-то. Я вопросительно подняла брови.

– Знаешь, Тира, – ответила она, – я ведь всегда мечтала о вашей стране, хотела тут побывать, а вот сейчас, когда она так близко, струсила совсем.

Я обняла ее, погладила по волосам.

– Не бойся, здесь тебе будут рады. Ну, если вообще нас примут, – со смехом сказала я, и мы обе рассмеялись.

– Ой, Тира, совсем забыла! – хлопнув себя по лбу, спохватилась Руда. – я перебирала твои вещи, пыталась отвлечься, не думать о прибытии, да подыскать тебе лучшее платье. И вот, наткнулась на это. Выпало из плаща. – Руда протянула мне небольшой запечатанный сургучной печатью свиток, уже изрядно помятый. Печать с двумя переплетающимися рыбками сказала мне о том, что это письмо от Далила Смешного. Боги! Я совсем про него забыла! Ведь Фарвина передала мне его еще в начале путешествия. Какая же я безмозглая дура!

Взяв письмо из рук взволнованной Руды, я попросила ее выйти, не стесняясь обидеть, ведь сейчас срочно нужно прочесть послание Далила. Она вышла. Я дрожащими руками сломала печать, развернула и расправила свиток.

«Царевна Тира! Приветствую тебя, будучи в полной уверенности, что ты жива и здорова! Как может быть иначе, когда рядом с тобою такие верные и преданные друзья. Но, к великому моему сожалению, не все, кто прибыл с тобой в тот день в Пурию абсолютно благонадежны. Один из твоих близких оказался презренным предателем, и сообщал нашим врагам обо всех твоих планах и передвижениях. От этого и застали врасплох Незримые даже меня! И этот подлец – твой караванщик Кайрум. Я понимаю всё твоё разочарование от этой новости, ведь он был другом твоего отца, это тяжело для такой чувствительной девоньки, как ты…»

Чувствительной и глупой! Как я могла забыть об этом письме? Можно было не тратить силы на вычисление предателя. Но письмо продолжалось:

«И ещё одна новость у меня неприятная, девонька. Касается оно твоего нового друга, мурийца Лея.»

Сердце пропустило удар.

«К сожалению, опять же, властелины морей, предводители всех мурийцев, прознали о его запретной связи с земной женщиной и о его, хоть и небольшой помощи тебе. Его судили, девонька, и сейчас он, в наказание за сей проступок, коротает дни в подводной темнице. Его, несомненно, отпустят, но главным наказанием для него будет то, что навсегда ему запрещено видеться с тобой, как и помогать тебе, а если он вновь ослушается, его ждёт неминучая смерть. Правда, это не значит, что, по согласованию совета старейшин, тебе не будут помогать другие мурийцы! Я прямо сейчас веду с ними переговоры, но они пока держат нейтралитет. Ждут, когда ты проявишь себя, как хороший правитель. Так что ты не подведи, девонька, не подведи. Сейчас ты в начале пути на родину, и я, как более опытный политик, могу дать тебе несколько советов…»

Дальше читать я уже не могла из-за застилающих глаза слёз. Как же так?! Лей… Прекрасный, волшебный, незабываемый муриец. В глубине души я ждала его каждый день, каждую ночь. Вглядываясь в толщу воды, надеялась разглядеть его очертания, прижаться к нему, уплыть на какой-нибудь далекий остров и предаваться любви. Я даже Хакиму отказывала только потому, что надеялась ещё хоть раз прижаться к этому горячему и нежному водному жителю. А теперь все мои тайные мечты разрушены и разбиты. Ну, хотя бы Он жив! И останется в сердце одним из самых счастливых воспоминаний. Я прижала письмо к груди, как будто оно было от него и ещё немного поплакала, тихо и горько. А когда слезы почти высохли, тишину нарушил голос Хакима.

– Тира, – позвал он тихо и нежно, не пытаясь войти или отодвинуть полог. – Мы входим в гавань твоего острова. Ты выйдешь?

– Да, Хаким, сейчас. Подожди меня немного.

Я утерла слезы и постаралась привести себя в порядок. Переодеваться времени уже нет, так что просто накину одно из блестящих полупрозрачных покрывал, что подарил мне Хаким. Выйдя на палубу, я встретилась с сочувствующим и понимающим взором Хакима. Ну, вот зачем он такой идеальный? Мне сейчас совершенно не до него! Он как будто понял, что не нужно ни о чем меня спрашивать, и завел совершенно другой, сторонний разговор.

– Слушай, царевна, давай ты пока прикроешь лицо вуалью? Мало ли кто там слоняется по гавани. Сделаем вид, что это просто торговый визит, каких много мы делаем по миру. А? Как тебе идея?

Я немного помолчала, размышляя.

– Да, ты, наверное, прав. Не стоит мне пока показываться. – и язвительно продолжила, – Что, представишь меня своей женой?

Он даже вздрогнул, посмотрел на меня с удивлением.

– Как ты догадалась?! Да, я только что хотел это сказать. Ну, ты, конечно, провидица.

Я засмеялась и в самом деле немного повеселела. И закуталась покрепче в покрывало.

***

В большом зале для приемов, во дворце Кано-Валида, рассевшись по небольшим креслицам, мы все ждали торжественного начала аудиенции. Оказалось, с недавнего времени Кано-Валид является наместником независимых Дельфиньих островов, управляя ими, как отдельным государством. Мой брат Деметр управлял когда-то единой, сильной державой так плохо и неразумно, что многие провинции либо уже отделились, либо были на грани отсоединения от могущественной империи Тентумбрии. При упоминании имени Деметра, люди в гавани плевались и чертыхались, называя его пьяницей и развратником. Это, несомненно, не могло меня не обрадовать. Хаким, расспрашивая прохожих, как он, наверное, всегда и делал (торговец должен быть в курсе последних событий в стране), все больше улыбался, косился на меня, подмигивал и одобрительно кивал. Да еще и на ходу сочинял небылицы про «порочного и злобного» Деметра, от чего я уже еле сдерживалась, чтобы не засмеяться вслух и ненароком не выдать себя.

Сейчас, в зале приёмов, Хаким усадил меня в самый дальний угол, вместе с едва сдерживающим негодование Торласом. Я пыталась его успокоить, но они только что, прямо во дворце, жарко поспорили, кто будет лучше меня охранять, и Торлас сидел, поджав губы и даже не смотрел в мою сторону. Вот ревнивец! И эти взрослые, вполне самодостаточные мужи ведут себя, как подростки, учитывая даже то, что я вообще ни с кем из них не имею никаких близких отношений!

Но вот, высокие резные двери дрогнули и слуга объявил выход «Наместника и правителя Дельфиньих островов Кано-Валида Орийского и сына его и наследника, Финтибора Орийского». И они вошли в зал и сели на небольшом возвышении, в такие же сиденья, что и у остальных. Слезы подкатили к глазам, когда я увидела родные лица. Кано-Валид совсем сдал, шел согнувшись почти в половину, опирался на трость, и пытался рассмотреть присутствующих, щуря подслеповатые глаза. А Финтибор! Вот это да! Где же тот пухлый парнишка, с которым я рассталась больше года назад? Передо мной стоял не мальчик, но муж! Подтянутый, стройный, с гордым, но не надменным взглядом. Он больше походил на наместника, чем его отец.

Хаким как раз вышел к ним, преподнес кое-какие дары, говорил то, что обычно говорят в таких случаях, Кано-Валид и Финтибор кивали и тоже говорили какие-то любезности. У меня же под пологом в руках было то самое волшебное копьё, и оно светилось ровным светом. Значит, в этом зале врагов для меня нет. Хаким, как мы с ним заранее договорились, подмигнул мне, я кивнула.

– А теперь, достопочтенный, я хочу представить вам кое-кого, – он жестом подозвал меня, я на трясущихся ногах подошла и встала рядом, прямо напротив отца и сына. Хаким подбадривающе кивнул и я, досчитав до пяти, стянула с головы покрывало.

Повисла гробовая тишина. Кано-Валид вытянул шею, как гусь, пытаясь разглядеть моё лицо, и снова щурился изо всех сил. Глаза же Финтибора напротив, полезли на лоб, он разинул рот и стоял, как истукан. Да, изменился он только внешне. Я улыбнулась, вспоминая наши детские проделки. Он всегда стоял вот с точно таким лицом, когда его ругал за что-нибудь отец. От этой мысли страх прошел мгновенно, и я, смеясь, произнесла:

– Да, я это, я, дурень! Что глаза выпучил? – совсем как раньше.

– Тира! Ты ли?! – громко выпалил он, нисколько не обижаясь на мои слова. – Тира! Отец, это же наша Тира! Она! Но как же? Как же Сулистан? Ты что сбежала от мужа? Или он тоже прибыл? С ширинцами?!

Потоки вопросов только нарастали, я подошла к нему и обняла, как родного брата, он уткнулся носом мне в макушку и захохотал.

– Сейчас, Финтик, сейчас я всё вам расскажу.

Мы уселись теперь ближе друг к другу, и я понемногу начала рассказывать о своих злоключениях.

Во время моего долгого повествования Финтибор периодически вскакивал, сжимал кулаки, хватался за голову и изливал потоки ругательств. Мне этот рассказ тоже давался тяжело, временами выступали слезы, и мне приходилось прерываться, чтобы немного успокоиться. Хаким и Торлас наперебой кидались меня успокаивать, и комичность этой ситуации заставляла улыбнуться и продолжать свою невеселую историю. Кано-Валид, казалось, вообще не очень хорошо понимал, что происходит вокруг, только кивал беспрестанно головой. Надо будет потом спросить Финтибора, уж не тронулся ли старик умом. Но тут у меня мелькнула мысль, как можно вернуть его в реальность. Я тронула его руку, он немного наклонил голову в мою сторону.

– Кано-Валид, вы всегда были мне вместо отца, и я принесла благую весть именно для вас. – искра сознания, казалось, промелькнула в его взгляде, и он стал немного осмысленнее, – Кано-Валид, ваша дочь Фарвина жива! Я сама видела ее около месяца тому назад. Тогда, в плавании, она не погибла! Ее сначала пленил, а потом женился на ней теперешний правитель Дарфура, Бако Львиная Голова. Сейчас ваша дочь полновластная владычица дарфурийская.

Рука старика задрожала под моей, по морщинистым щекам потекли крупные слёзы. Еле слышно он прошептал:

– Жива… дочь моя…

Финтибор в очередной раз стоял, открыв рот и выпучив глаза. Боги, да он когда-нибудь повзрослеет?

– Сестра, сестра! Тира, ты же не шутишь? Но почему? Почему она не сообщила? Как же так, мы же её давно оплакали, похоронили! Как же? – он с мольбой надеждой смотрел на меня сквозь пальцы, закрывая лицо руками.

– Она боялась, что вы осудите ее, ведь изначально она вышла замуж за пирата, которым Бако был до того, как стал правителем. А после… Наверное, думала, что теперь вам ни к чему знать о том, что она жива, ведь вы ее уже оплакали. А когда случай свел ее со мной, не без ее инициативы и помощи, она всё же решилась сообщить вам. Через дарфурийцев вы можете передать ей письмо. Ну, или даже пригласить в гости. – Кано-Валид протянул ко мне трясущиеся руки, и я обняла его, от всей души, как давно никого не обнимала. Как отца.

Мы долго ещё все обнимались, мои старые друзья знакомились с новыми, все были счастливы, сыты и довольны. После всех моих историй даже Хаким с Торласом перестали петушиться и пожали друг другу руки. Я тоже была счастлива, но, как заноза, как семечка, застрявшая между зубов, меня не отпускала одна мысль. Она портила всё хорошее, что сегодня случилось. Эта мысль о Кайруме. Я понимала, что, не поставив точку в этом деле, не смогу перейти к решению других.

16. Нэрбэ

Мысли о Кайруме никак не давали мне спокойно жить. Прошёл уже месяц, как наша небольшая флотилия прибыла на Дельфиньи острова, но я так и не могла принять твердого решения по этому вопросу. Десять дней назад, в день Первоцвета, мне исполнилось девятнадцать лет. Но и этот день омрачила неопределенность. Головой я понимала, что необходимо решить это дело в кратчайшие сроки, и решить кардинально. Но сердце моё, привязанное к близкому человеку с детства, каждый раз удерживало меня от этого решения. Ведь он был так дружен с моим отцом, и я не могла представить, что мне придётся его казнить. Без моего повеления этого никто не сделает, да я и просить не буду, слишком уж это малодушно.

Весь месяц, что мы тут, я фактически являюсь правителем островов, но инкогнито. Никто за стенами замка Кано-Валида не знает, что я здесь, для всех я – жена торговца Хакима, не более. Если мне приходится выходить из дома, я всегда закрываю лицо покрывалом, и хожу только с Хакимом. Он изменился, перестал быть таким настойчивым и горячим. После того, как в день прибытия я рассказала свою историю, он стал относиться ко мне более трепетно. Терпеливо, и уже с более глубокими чувствами, заботился и оберегал. Сегодня мне захотелось побыть одной, погулять у воды, подумать. Хаким проводил меня до заброшенного давным-давно берега, к которому было трудно добраться, а сам сел на корягу поодаль – охранять.

Я брела долго. Хотелось уйти подальше, чтоб никто меня не видел и не слышал. Когда вокруг не было ни души, я сняла покрывало и присела на бережку, нежась в лучах ласкового солнца. Все мысли, и дурные, и хорошие, отступили, стало так хорошо, спокойно. И вдруг нестерпимо захотелось окунуться в воду. Плавать и купаться я любила с детства, мы с Финтибором исследовали все ближние и дальние берега большого острова, даже бывали на двух малых, но они безлюдны, там лишь скалы, да леса. Отсюда тоже было видно кромку одного из малых островов. Я сбросила платье и осталась в тоненькой льняной рубашке выше колена. Зажмурив глаза от солнышка и удовольствия, я понемногу, по маленькому шажку заходила в воду. Она была не очень-то теплой, но я постепенно привыкла. Когда вода дошла до груди, я оторвала ноги от дна и поплыла. Чувство свободы опьяняло, я плыла и плыла вперёд, не чувствуя усталости.

Когда немного начало сводить мышцы, я очнулась, оглянулась назад. Берег был так далеко, что я запаниковала: как же я доплыву обратно? Судорожно я начала оглядываться по сторонам, в поисках какой-нибудь коряги или куска скалы, чтобы зацепиться и перевести дух. От маленького острова я тоже отклонилась, и была от него далековато. Но вон, кажется, что-то похожее на островок, нужно быстрее плыть туда и немного согреться, чтобы судорогой не свело всё тело. Я поплыла, и по мере приближения, всё четче могла разглядеть на островке человеческую фигуру. Что за наваждение? Откуда здесь человек? Или, может, какая-то древняя статуя? Но статуя обернулась… От ужаса у меня зашевелились волосы на затылке. Плыть обратно было безумием, да и я уже почувствовала под ногами каменное дно. И пошла прямо к этому существу, потому что это был не вполне человек. На огромном валуне сидела девушка. Ее зелёные волосы слегка шевелились, хотя никакого ветра не было. Кожа, тоже зеленоватого оттенка, блестела на солнце, как у лягушки или жабы. Между пальцами полупрозрачные перепонки, ступни и пальцы ног невероятно длинные и тоже с перепонками. Лицо странное, как будто засохшее – губ нет, глаза огромные, сине-зеленые, как океан во время шторма. Да, определённо это мурийка. Страх как рукой сняло – этих созданий мне не нужно бояться, это друзья. Девушка как будто уловила перемену моих чувств, и в одно мгновение подпрыгнула и нырнула в воду, как маленькая рыбка. И тут же вынырнула. Но, что за чудо! В воде ее внешность сильно изменилась: и кожа стала светлее, и лицо преобразилось: пополнело, глаза засверкали, полные губы томно улыбались.

– Сколько можно тебя звать, Тира Прекрасная! Уже дюжина дней прошла, как я тут сижу и пытаюсь воззвать к тебе. А ты всё не идёшь, – игриво, хрустальным голоском проговорила морская дева.

И тут же я узнала её.

– Это тебя я видела тогда в лодке, на пути в Банипур. Скажи хоть, как твоё имя, моя спасительница? – так же игриво произнесла я, присаживаясь на то же место, откуда прелестная мурийка булькнула в воду. Она звонко засмеялась, так что на маленьком островке птицы слетели с деревьев.

– Моё имя Сурла, – она опять нырнула и вынырнула, – я младшая сестра Лея.

Вот так сюрприз!

– Что с ним? Он жив? – спросила я обеспокоенно.

– Да, жив, жив. Что ему сделается? Будто он первый муриец, полюбивший сухопутную. Он уже не в темнице, но ты же знаешь о запрете: вам нельзя видеться. Никогда. Он попросил меня передать, чтобы ты забыла его. Ничего не поделать, пусть останется лишь приятным мимолетным воспоминанием. Да, это грустно… Я тоже иногда влюбляюсь в земных моряков, – с лукавой улыбкой сказала она, снова нырнув в воду, – но, что делать, таков закон. Ой, не грусти, не такие уж серьёзные чувства у тебя! Подумаешь, одно свидание, тебе нужно думать совсем о другом. – её неземное лицо, наконец, стало серьёзным, – Тира, я пришла по поручению моего отца, ты его тоже видела, у Далила в священной пещере Ману. Я должна показать тебе дорогу к древней усыпальнице. Ты уже бывала в такой, там тебе вручили Копьё Правды. Ты согласна плыть со мной?

Я не могла говорить и только кивнула. Сурла протянула мне руку, я осторожно спустилась с валуна и вошла в воду.

***

Мы плыли уже долго, но я не чувствовала усталости. Сурла иной раз оборачивалась и подшучивала надо мной, игриво подмигивая. Всё происходящее казалось немного нереальным, как во сне или сказке. Мы обогнули малый островок, за ним показался ещё один, но совсем не похожий на обычный остров. Он был абсолютно круглый, выступающий над водой огромной полусферой, как та, что я видела в пустыне Афрана, только этот не каменный, а весь зелёный от обвивающих его мхов, водорослей и другой растительности. Я готова была поклясться, что никогда раньше здесь его не было, ни на одной карте он не обозначен. Ох, снова, как и тогда в Афране, меня охватил трепет, в ушах зашумело, как будто от этого таинственного массива исходила неведомая вибрация или что-то подобное. Хотя на воде не было ряби. Как это всё странно…

Сурла снова обернулась, теперь очень серьёзная и сосредоточенная.

– Отсюда ты поплывешь одна, мне нельзя дальше. Вход должен открыться тебе сам. Если живущие там посчитают это нужным.

Она проплыла мимо меня и нежно провела своим плавником на руке по моей щеке. Как будто попрощалась. И тут же скрылась в глубине.

Я осталась одна в воде и меня сковал первобытный ужас. Казалось, кругом: под водой, и на островах в лесу, меня окружили неведомые чудища – морские и лесные, что вот-вот они меня схватят, утопят, утащат на дно. Время будто застыло, с каждым мгновением нагнетая панику. Я не могла справиться со страхом, он накрывал меня всё сильнее и сильнее, выматывая последние силысилы. Я уже еле держалась на поверхности воды, хотя на самом деле времени прошло совсем немного. Нужно немедленно что-то сделать, чтобы разорвать эту пелену страха! Я решила: будь, что будет. Зажмурилась, глубоко вдохнула и нырнула под воду. Так глубоко, как только смогла. В воде стало чуть легче и открыть глаза оказалось не так ужасно. К моему удивлению, вода была настолько прозрачна, что я видела даже песчаное дно. Всевозможные рыбки мелькали красочными пятнами вокруг меня. Я залюбовалась ими и почувствовала, как страх отступил, и ему на смену пришло любопытство – чувство, испокон веков толкающее человека на подвиги и безрассудства. Воздуха стало не хватать, я вынырнула, отдышалась и снова устремилась под воду, теперь уже прямиком к острову-усыпальнице. Под водой он был еще больше, уходил куполом к самому дну. Подплывая ближе и ближе, я смогла разглядеть в толще какое-то тусклое свечение. Ещё, ещё толчок, и я увидела, что свет идёт из небольшого проёма в каменной стене. Чтобы туда проплыть, мне необходим был воздух. Я вновь выплыла на поверхность, отдышалась и решительно нырнула в глубину.

Светящийся проем оказался длинным подводным коридором. Времени на раздумья у меня не было: нужно было либо всплывать, либо плыть по коридору в неизвестность. Я не была намерена отступать, поэтому скользнула в каменный ход. Стараясь плыть быстрее, в поисках выхода к поверхности и воздуху, я даже не задумывалась, откуда исходит это тусклое свечение по всей длине прохода. Я просто плыла. Коридор казался бесконечным, и воздуха уже катастрофически не хватало! Но вдруг, в миг, когда я уже отчаялась и почти простилась с жизнью, вверху, прямо над моей головой, потолок коридора разъехался и открылся проем вверх. Я сразу заметила, что там плещется поверхность воды, и мне до нее рукой подать! Одним рывком, из последних сил я оттолкнулась вверх. Вынырнула! Шумно дыша, я схватилась за ближайшую каменную поверхность и перевела дух. Когда силы немного восстановились, я подняла голову и с любопытством огляделась. Помещение, куда я попала таким необычным способом, было куполообразным, как и само подводное сооружение, но такое маленькое, что я не смогла встать здесь в полный рост. Стены светились тускло-зеленоватым светом. Справа от меня было какое-то возвышение, будто постель, но из камня. И мне так нестерпимо захотелось прилечь именно туда, что я, превозмогая усталость и отсутствие сил, поползла к заветному месту.

Когда я, наконец, завалилась на бок на это каменное возвышение и закрыла глаза, тут же меня завертело, закружило и вихрем взвило вверх! Я хотела сжаться, защититься, но ноги и руки меня не слушались, как будто я крутилась только у себя в голове! Что за наваждение? Что происходит? И вдруг меня как будто выплюнуло из вихря, я упала на теплый гладкий камень и ударилась головой. Сознание помутилось, в ушах зашумело, голову и всё тело пронзила боль – от удара и еще от чего-то незримого, что прошло сквозь меня. Еле двигаясь, я всё-таки сумела подтянуть коленки и руки к голове и хоть как-то прикрыть ее.

Не знаю, долго ли я так лежала, но постепенно ко мне вернулись силы, голова прояснилась, шум в ушах затих и я ясно услышала плеск воды. Где-то внизу, будто прямо подо мной, прибой со странным шипением бился о скалу. Подняв голову и открыв глаза, я сначала ничего не увидела – так было темно, но через некоторое время, на расстоянии вытянутой руки, я разглядела край черной, как ночь, скалы. Камень был гладким, и обрывался так ровно, я поняла, что это дело рук человека. Ну, если не человека, то существа, наделенного разумом. Чуть привстав на локтях, я осторожно подползла к краю и вытянула шею, чтоб посмотреть, что там внизу. И обомлела. Такого я себе представить не могла! Внизу, под круто обрывающейся черной скалой, плескалась такая же чернильно-черная вода! А каждая волна, ударявшаяся о каменный утёс, выбивала из него огненные искры так, что вокруг скалы вспыхивало и гасло пламя! Сверху это смотрелось настолько нереально: смоляная вода, угольно-черная скала и между ними всполохи рыже-красного пламени, что я не верила глазам. И даже не сразу услышала голоса позади меня, так потрясло меня увиденное явление.

– Зачем вы ее притащили? Ей ещё рано! Ратибор, это твои проделки? И твоей морской подружки? – говорил бархатный, низкий голос. И говорил он на незнакомом мелодичном языке, но я его всё равно понимала. После всего увиденного этому факту я даже и не удивилась, но обернуться пока побоялась, замерла и просто слушала разговор.

– Господин, но вы же сами её выбрали, зачем долго ждать? Она смертная, а их век, как вы знаете, недолог. Надо, чтобы она успела свершить то, что ей предначертано, – отвечал голос помоложе.

– Хм, экземпляр, конечно, интересный, но мы уже ошибались. И не раз. Если честно, мне уже немного наскучило подсказывать этим смертным, как и помогать им. Всё равно они пользуются нашей помощью по-своему, всё время желают урвать побольше – денег, власти, ресурсов. Никакого созидания или хоть малейшего духовного роста, я давно говорю Фатлису, что этот эксперимент не удался, я бы сжег их всех до единого в пекле.

– Вы всегда так говорите, Господин, но сами переживаете за них, как за родных детей, – с легкой иронией в голосе произнёс молодой.

– Ты ещё такой глупый, Ратибор. – произнес усталый бархатный голос.

– Кстати, она нас слышит. – с удивлением произнес Ратибор, – и, что самое интересное, понимает!

– А вот это и вправду любопытно. Ладно, веди ее сюда, свою подопечную.

Волосы на затылке зашевелились, всё тело сковал страх так, что я боялась даже шевельнуться, не то что повернуть голову. Но сзади уже слышались лёгкие шаги, и скоро я почувствовала, что прямо за моей спиной кто-то встал. Что же это за существа такие, ведь они не люди, это точно. Да, я уже встречалась с иными разумными существами – мурийцами, и некоторые из них были не особо симпатичны, особенно когда были не в воде, но эти… Это Белые Великаны, или ещё кто-то? Мобасакара еще говорил о подземных жителях, кажется, из Шизунда… Что те, что другие не вселяли в меня ужаса, и страхи мои понемногу рассеивались, оставляя за собой осознание нелепости всей ситуации и, особенно, моего положения. Я тут же собралась, поднялась на ноги и уже практически без страха, с небольшим волнением и интересом, повернулась.

Передо мной возвышалась высокая, на голову выше меня, фигура, укутанная в блестящий плащ. Эта ткань напомнила мне паруса с кораблей Хакима. Из-под громадного капюшона, спадающего почти на глаза, на меня смотрело абсолютно белое, как мел, лицо. Судя по чертам, мужское. Кажется, это его называли Ратибор. К своему удивлению, я заговорила первой, при чем, на том же самом певучем языке, который только что слышала за спиной!

– Приветствую вас, друзья мои. Я пришла без приглашения, за это прошу меня простить. Но, вижу, меня здесь ждали, поэтому на данный момент, я в полном вашем распоряжении. – Я чуть склонила голову, сама не переставая удивляться своей уверенности и неизвестному говору, на котором с такой легкостью изъяснялась.

Ратибор, видимо, удивился такому напору ещё больше, он стянул с головы капюшон и поднял брови. Его лицо было необычным, вот вроде бы и нос, и губы, и скулы, и лоб – всё, как у любого человека, но в целом внешность его отличалась от нас. Нос будто вытекает из немного нависшего над лицом лба, глаза посажены глубоко, но крупные, почти круглые с огромными зрачками, ярко-синей, как спокойное море, радужкой и почти без белков. В таких глазах действительно, можно утонуть. На голове не было даже намека на волосы, и лицо и затылок, и даже брови абсолютно гладкие. И большие, даже непропорциональные уши, плотно прижатые к черепу. Что же он за существо? Для Белых Великанов слишком мал ростом, их описывают настоящими гигантами, а этот ростом с обычного высокого человека. С Торласа, например. Но комплекция у этого Ратибора будет даже покрепче, чем у довольно мускулистого Торласа – сквозь складки плаща проступали поистине гигантские мышцы, а плечи такие огромные, что он напоминал статуи в древних храмах, а не живое существо.

Пока я была занята исследованием незнакомца, он улыбался мне уголком рта, немного снисходительно, конечно, но моё любопытство могло простить ему эту вольность. Изнутри всё так и подмывало спросить, кто он такой и, думаю, он без слов это понял, ведь скрывать свои чувства было не в моих правилах, а тем более в «гостях» у таких существ, возможности которых мне не известны. Он снова усмехнулся и протянул ко мне из прорези плаща свою огромную сильную руку. Я без страха и раздумий подала свою в ответ. Тут же моя ладошка просто утонула в его, на удивление мягкой и нежной ладони. Из-за белого цвета кожи, или, может, из-за его гигантских размеров, я ожидала, что его тело твёрдое, как камень, но нет, он оказался живым и тёплым.

– Пойдем, Тира Прекрасная, со мной, и совсем скоро ты узнаешь ответы на свои вопросы.

Об руку с Ратибором, мы сделали буквально несколько шагов, завернули за кусок скалы, и передо мной предстали древние Белые Великаны. Осознание, даже уверенность, что это именно они, снизошло на меня тут же, как только я взглянула на них. Их было четверо, не считая Ратибора: двое сидели на выбитом прямо в скале подобии сиденья, а ещё двое стояли по бокам. Такие же крупные, крепкие, все четверо были мужчины, и лишь немного их лица отличались друг от друга. А главного, того, что беседовал только что с Ратибором, я узнала сразу, даже не слыша его голоса. Он мгновенно приковал к себе внимание, от его взгляда шла сила, мощь настоящего, могущественного правителя. И в то же время, этот взгляд не унижал, не порабощал, не желал поставить на колени, не вызывал даже желания поклониться. Воистину, подлинному повелителю это и не нужно. Это стало для меня открытием, даже откровением.

– Здравствуй, Прекрасная Тира. – начал он просто, без единой нотки превосходства, – Моё общепринятое имя Нэрбэ, и, я вижу, ты уже догадалась, кто мы. – рукой он обвел вокруг себя.

– Вы те, кого у нас называли Белыми Великанами. – простодушно ответила я.

– Да, – усмехнулся он, – в том числе и так называли нас ваши собратья. Как думаешь, Тира, зачем ты здесь? Может, ты хотела бы получить от нас какой-то дар? Вроде того, что дали тебе в Цитадели Афранской пустыни.

Меня удивил этот вопрос, и заставил задуматься. И правда, чего я здесь ищу? Не даров, это точно, я об этом даже не подумала, пока Нэрбэ сам не сказал. А что тогда?

– Вы только не смейтесь, – со смущением сказала я, – но привело меня сюда банальное любопытство.

Я опустила глаза, но заметила краем глаза, как Нэрбэ переглянулся с присутствующими.

– Любопытство, – начал он рассудительным тоном, – это совершенно не постыдное чувство, даже совсем наоборот. Все чудеса, все открытия в нашем мире свершаются пытливыми умами. Так что, не смущайся, по хорошей дороге идёт человек (особенно человек), ведомый любопытством. Конечно, когда в сфере интересов у тебя глобальные вопросы, вопросы миропорядка, а не мелкие дрязги твоих друзей и соседей. Но ты, как мне известно, всегда, с самого детства, была любознательной и увлеченной девушкой, в том числе и за эти качества мы выбрали тебя, и ты находишься здесь, где крайне редко ступает нога смертного. Знаешь, есть в мире много даров, полезных и не очень, но ценнее и полезнее Знания нет ничего. Ты можешь потерять свое положение, все имущество, крышу над головой, все магические инструменты, но Знание и твой опыт – то, чему ты научишься в течение жизни, всегда будет с тобой, никто это не отнимет.

– Говорят, передавая знания от родителей детям, каждое поколение накапливает опыт предков, и развивается быстрее, – попыталась я вставить что-то умное.

– Ерунда, – отмахнулся Нэрбэ, – если бы было так, то человечество уже взлетело на такие высоты развития, что давно превзошло бы нас, и не было бы нужды в нашем присутствии здесь. Каждый новый человек проходит все этапы развития сам, никакие книги, даже самые мудрые, написанные другим человеком, не наделят его опытом и умением, которое ему не пришлось бы повторить ещё сто раз на практике. Чужие шишки не болят, знаешь ли. А нахватавшись только чужих мыслей, можно всю жизнь потом провести, лишь цитируя их и считая себя от этого мудрецом. Нет, Тира, нет. Тебя вот ничему же не научил опыт твоего отца, ведь не зря его отворотили от берегов Сулистана, когда он собрался жениться. Так нет же, тебе непременно нужно было вляпаться в ещё худшую историю с сулистанским женишком.

Я опустила глаза, он был настолько прав, что комок поступил к горлу. Как глупа я была… И как долго ещё мне предстоит расхлебывать эту жуткую историю.

– Так-то, Тира Прекрасная, так-то. – Нэрбэ кивнул, назидательно сдвинув брови, замолчал. Но через несколько минут заговорил более мягким тоном, – Ладно, ладно, что теперь расстраиваться, что сделано, то сделано, теперь не изменишь. Могу дать совет: смотри всегда только вперёд, никогда не оборачиваясь, ведь то, что осталось позади ты не изменишь ни стенаниями, ни сожалениями, только время и силы на это потратишь. Да… – он вздохнул, вновь сдвинув брови. – А теперь, Тира, приступим к делу. Как ты уже, наверное, догадалась, мы давно живем на этом свете, видели много и знаем не меньше, пространными и ненужными в данном случае, рассказами о былых временах, я тебя нагружать не намерен. И слишком уж вмешиваться в дела земных людей тоже не хотелось бы, но за тобой мы приглядывали с детства, и ты нам, можно сказать, подходишь. Наша цель – не допустить абсолютного морального разложения человечества, и не дать вам уничтожать друг друга и окружающий мир в глобальных масштабах. То есть не дать ввязываться в такие крупные конфликты, которые грозят уничтожить большую часть населения Эдома. Да, небольшие войны неизбежны, и даже полезны, как раз во избежание значительной резни, но нам бы хотелось, чтоб люди начали не только бороться за власть, но и учились видеть хорошее в этом мире. В этом плане я обожаю Пурию и твоего знакомого Далила Смешного. Там люди живут более-менее в созидании, пусть не в полной, но в гармонии с природой. Но, опять же, Далил не смог расширить своего влияния на другие территории и страны, ему хватило того, что в его государстве всё хорошо. От тебя же мы хотим, в идеале, объединения всего Эдома, всех стран под властью (не тиранией, заметь) одного человека. Я не хочу и не буду давить на тебя, тебе так же, как и Далилу, возможно, будет достаточно Дельфиньих островов, чтобы жить счастливо, но я всё же вижу в тебе больший потенциал. Я понимаю, что это дело не одного года, даже не одного десятилетия, но, если ты встанешь на этот путь, мы сможем тебе помогать. Не делать всё за тебя, а лишь не препятствовать, и слегка содействовать. – Нэрбэ выдержал паузу, – Что скажешь, Тира?

Я молчала несколько минут, глядя вдаль, не видя ничего вокруг.

– Я не могу вам обещать, что я сделаю то, что вы говорите, но я могу попробовать. Возможно, я и смогу оправдать ваши ожидания, а возможно, и нет, думаю, время покажет и расставит всё на свои места. Для начала, я хочу вызволить из Сулистана своего ребёнка. Сейчас это моя главная цель.

Нэрбэ, поджав губы, кивал.

– Да. Да. Ты права, с такой благородной цели стоит начать не менее благородную миссию. Но, для начала, ты должна кое-что увидеть.

Пройдя по темному туннелю прямо вглубь скалы, мы с Нэрбэ и Ратибором оказались в небольшом, помещении, где слышался легкий плеск воды. Глаза уже привыкли к темноте, ведь и там, откуда мы пришли, было слабое освещение, но здесь мне пришлось вглядываться туда, откуда шел звук, еще сильнее. Но вот я увидела отблеск воды, а потом и разглядела сам небольшой, круглый водоем, или, лучше сказать, колодец. На секунду проскочила мысль о Лее и той прекрасной ночи в Банипуре… Но я отогнала ее, нельзя цепляться за прошлое, так Нэрбэ сказал.

– Это живительная вода, – тихо проговорил Ратибор, – Она может излечить, а может свести с ума и даже убить. Больного, отравленного, или раненого один глоток ее поставит на ноги, а здоровый человек, испивший её, сможет увидеть то, что скрыто. Но принимать её нужно очень осторожно. Если делать это часто и без необходимости, то увидишь не то, что есть или будет, а жуткие, демонические виденья будут преследовать потом очень долго. Как я уже говорил, от этого мутится разум, доходит и до самоубийств. – Последовала долгая пауза. – Тира, ты хочешь увидеть то, что скрыто от тебя? Я не знаю, что именно это будет, клочок прошлого, настоящего или будущего, но это видение непременно поможет тебе узнать то, что нужно знать именно сейчас.

Я задумалась. Нужно ли мне это вообще? Я боюсь всяких там видений, магии и неведомых чар. Но если мне это поможет… Ладно, всё равно я сейчас на распутье, и уже месяц провожу бесцельно время, когда нужно действовать.

– Да. – ответила я твёрдо. – Я готова.

Нэрбэ кивнул, тут же достал из-под плаща бутылочку со сверкающими гранями, зачерпнул в нее из колодца и протянул мне. Я решительно взяла ее и поднесла ко рту.

– Только один глоток. – С опаской сказал Нэрбэ.

Я выдохнула и сделала большой глоток этой странной, слегка поблескивающей в красивом сосуде, жидкости. И почти сразу тело моё обмякло, я повалилась на пол и руки Ратибора едва успели подхватить меня и нежно уложить на каменный пол. Последнее, что я слышала, был его голос.

– А мы не переборщили, мой господин?

– Увидим.

И сознание покинуло тело.

Видение Тиры

И в тот же миг я оказалась в совершенно другом месте, и, как я сразу неведомым образом поняла, в каком-то другом времени. Комнатушка хижины, что мне привидилась, вся была завалена грудами пучков сушеных трав, маленькими и большими свитками, клочками шерсти и пыли. Под потолком так же висели веники из костей и будто чьих-то хвостов. Двинуться я не могла, не могла даже повернуть головы. Я могла только смотреть, слышать и, судя по всему, никто не мог видеть меня. Потому что только что среди наваленного мусора я разглядела подобие человеческой фигуры. Лохматая, наполовину седая старуха, сморщенная и тщедушная, сидела в углу, прямо на полу и грызла кость.

Вдруг, снаружи что-то зашуршало и послышался еле слышный, нерешительный стук в дверь. Старуха тут же встрепенулась, бросила кость в угол, подскочила на ноги, откашлялась и спросила ласковым, нежным голоском:

– Кто здесь? Кто стучит? – разница между ее видом и голосом меня поразила, но удивиться мне, кажется, придётся ещё не раз.

– Простите, – снаружи послышался почти детский голос. Неужели там, за дверью, ещё одна мерзкая старуха с милым голоском?! – Нам сказали, что здесь живёт волшебница Безголовая Маат, которая может… Эм… Наделить даром… Или как это…

Голос снаружи затих, а старуха внутри выпучила глаза и бросилась лихорадочно что-то искать, разбрасывая всё на своём пути. Вот она залезла почти полностью всем телом под лавку, и через миг выкарабкалась оттуда с довольной ухмылкой и бутылочкой с зеленой, как болото, жидкостью. Ещё не успев подняться на ноги, она отхлебнула из бутылька и согнулась, будто от сильной боли буквально в комок. Я не успела моргнуть и понять, что случилось, как на месте старухи уже стояла, одетая в шелковое бордовое платье, женщина. Ее медного цвета волосы струились по спине до самых бедер, лицо было чувственно-красивым, на полных губах играла приветливая улыбка. Словно спохватившись, бывшая старушка ливнула волшебной зеленой жижи себе на ладонь и быстро разбрызгала по комнате. Тут уж и хибара ее преобразилась и сделалась уютной, чистой, хоть и небольшой, комнаткой, с круглым хрустальным столиком, уставленным склянками, наподобие той, что хранила такое удивительное вещество. Вот уж чудеса!

– Входите, юные путницы, вы не ошиблись, это мой дом.

Дверь заскрипела и впустила двух девочек, лет двенадцати-тринадцати. Одна светловолосая, светлокожая, с нежными, тонкими чертами лица, робкой улыбкой и наивными искорками в глазах. Её волосы были настолько светлыми, что казались серебряными. Среброкудрая девушка… Почему она кажется мне такой знакомой? Вторая была помладше, от силы одиннадцати лет. Темноволосая, очень красивая, с лукавой улыбкой и уверенным выражением лица. И тоже, взгляд ее угольных глаз, показался мне очень знакомым…

– Здравствуйте, юные создания, – заговорила с ними рыжая ведьма, – Я Маат, которую здесь все зовут Безголовой, и вы не ошиблись, я могу наделить вас Даром, но вот захотите ли вы взять его, это нужно выяснить.

– А что же это за дар? – низким для своего возраста голосом спросила темноволосая девочка. – И как он может нам пригодиться?

– А вы сестры, девочки? Или только подруги?

– Мы сестры, но только двоюродные. – отвечала смущенно вторая девочка, было видно, что, хоть ей и было интересно, но она хотела поскорее уйти и всё время поглядывала на дверь, здесь ей было совершенно неуютно.

– Моя мать и её отец родные брат и сестра. А что, для вас важно наше родство? – с вызовом говорила темная.

– Да, важно. Конечно, важно. За любой дар нужна плата, знаете ли. А что может быть лучше платы кровью? Да ещё и родной? – женщина захохотала от смущения одной и огонька в глазах другой, – Так кто из вас, прелестницы, хочет иметь власть над другими людьми? Чтобы любой человек выполнял всё, что вам нужно?! А мужчины были настолько без ума, что от одного вашего взгляда падали ниц и целовали вам ноги? Чтобы вы имели всё, что пожелаете: золото, драгоценные камни, лучшие шелка. Но и они покажутся вам детской забавой, вы будете повелевать повелителями целых царств! Но есть и цена. Просто так не даются подобные дары. – Окинув хищным взором девочек, рыжая достала с полочки над столом два пузырька – в одном прозрачная жидкость в другом смоляная. – Вот, выпей, – протянула она прозрачную бутылочку белокурой девочке, – И ты станешь самой могущественной женщиной на всем Эдоме. А эту, она взяла в другую руку черный пузырек, – влей в рот сестре.

Девочка в ужасе рванула к двери, несколько раз дернула ее и не смогла открыть. Прижалась спиной к выходу и со страхом прошептала своей спутнице:

– Пойдём отсюда, пойдём, хватит. Зачем ты уговорила меня сюда прийти? Мортида, сестрица, пойдем домой.

Но черноволосая девочка уже вцепилась взглядом в сестру, как пантера прыгнула она к ведьме, выхватила из рук сосуды и тут же опрокинула один себе в рот. Светлая девочка затряслась, как осиновый лист, а темная с горящими глазами бросилась на нее, опрокинула на пол и попыталась разжать одной рукой рот. Девочка отчаянно сопротивлялась, и влить ей в рот жидкость никак не удавалось. Рыжая колдунья хохотала демоническим смехом, а я всей душой рвалась на помощь среброкудрой деве. Я уже поняла, кто они, эти девочки. Это моя мать и мерзкая душегубка Мортида! Но ничем помочь я не могла, как не могла даже отвернуться, ведь я не присутствовала там физически. Сердце рвалось на части, когда я видела, как несколько капель черной жидкости всё же попали в рот белокурой девочке, от чего она выгнулась дугой, дико вскрикнула, обмякла и замолчала навсегда.

– Ах ты бездарь! – зарычала рыжая на тяжело дышащую, всё ещё нависшую над несчастной жертвой, Мортиду. – Расплескала всё зелье! Криворукая! Даже не убила её, только покалечила. Ух… Ну и какого дара ты хочешь? Теперь будешь, как я когда-то. Без крови человеческой одряхлеешь и сдохнешь. Это тебе в довесок, к власти над людьми. Так-то. А ты думала, можно просто кровь родную загубить? Это проверка была. И сестрица твоя несчастная ее прошла, а ты… Как видишь…

Девочка с ужасом, будто очнувшись, поволокла за собой тело моей несчастной матери, которая всё ещё лежала без чувств. Как только дверь за ними закрылась, старуха в миг снова поседела и одряхлела. Усевшись на лавку, она тихо произнесла:

– Ночь пришла,

Головы сняла.

С плеч снимаю,

До утра оставляю.

Время. Земля. Око.

И, к моему дикому ужасу, легко сняла с плеч свою собственную голову! Уверенными, давно отточенными движениями, она расчесала косматые седые патлы гребнем и насадила отделенную голову на палку. Тело легло на лавку, и глаза на голове тут же закрылись. Безголовая Маат уснула.

17. Хаким

Очнулась я лежа щекой на песке. Голова гудела, как ведьмин котёл, но я всё же попыталась оторвать ее от земли. С трудом мне это удалось, я перевернулась и смогла сесть. Немного оглядевшись в тусклом свете звезд, я поняла, что нахожусь точно в том месте пустынного берега, где вошла в воду, чтобы поплавать. Интересно, это ночь после того же дня или уже прошло их несколько? Я бы не удивилась, если бы минула уже неделя. Глаза мои так и слипались, я не могла ясно соображать от желания немедленно снова уснуть прямо здесь на песке. И только я собралась это сделать, как услышала отдаленные крики нескольких человек. Я посмотрела по сторонам и заметила в той стороне, откуда пришла, далекие мерцающие огоньки факелов. Крикнуть им у меня уже не было сил, и я решила просто дождаться, когда они сами меня найдут.

Но, когда я посмотрел снова в ту сторону, буквально через несколько минут, огоньки оказались ещё дальше от меня. Ох, они уходят! Нужно собрать все силы и крикнуть им.

– Э-эй! Люди! – сначала вышло хрипло и тихо, но прокашлявшись, я заорала в полную силу, – Я здесь! Люди! На помощь!

Слава всем богам, ветерок подувал в их сторону. Кажется, они услышали – огоньки сначала остановились, а потом стали, быстро прыгая, приближаться. Вот я уже могу слышать их крики:

– Тира! Тира-а-а!

– Я здесь! – Снова крикнула я не так громко.

Свет факела осветил меня, заставил зажмурить глаза. И, даже не глядя, я узнала задыхающийся от бега и беспокойства, голос Хакима.

– Это ты! Ты! Тира! Где же ты была, милая моя, где была! Мы же ищем тебя уже много часов. Милая моя, ты цела? Здорова? Что с тобой? Что? – голос его дрожал от сдерживаемых слёз, он бережно трогал меня, целовал колени, подол платья, трясущимися руками убирал волосы, отряхивал песок с лица. Он даже обнять меня не смел. Вдруг, неожиданно даже для самой себя, по щекам моим потекли слёзы, я прижалась к этому, родному уже, мужчине и обвила руками его шею. Хаким был обычного, не исполинского телосложения и роста, но он легко подхватил меня на руки и понёс домой. В его заботливых объятьях было так уютно и безопасно, что в это мгновение я решила, что готова доверить ему своё сердце. С этими приятными мыслями я и уснула прямо на руках у Хакима.

***

Когда я проснулась, солнце уже садилось за горизонт. Вся комната моя, та самая, что служила мне спальней долгие годы, была залита красно-оранжевыми отблесками заката. Я потянулась в постели, зевнула и почувствовала сильнейший голод! Почти сутки я проспала, и теперь мне необходимо было подкрепление. Я уже хотела позвать служанку, но в этот же миг дверь отворилась и в проеме показалась лысая голова. Хаким. Я улыбнулась ему, он подмигнул и снова исчез за дверью. Через минуту он входил уже с огромным подносом разных кушаний. Я даже захлопала в ладоши от радости. Еда!

– Проголодалась, да? А я весь день сижу, дежурю, когда же моя птичка голодная проснётся? А ты всё спишь и спишь. – Он говорил так ласково, так нежно, что на душе стало теплее. Какой же он хороший. Я посмотрела на него приветливо и благодарно, он махнул рукой в ответ. – Не нужны мне твои благодарности, – нарочито ворчливым тоном сказал он, – Ешь давай. Если жаркое сильно остыло, я отнесу, чтоб согрели.

– Не надо, я так съем. Садись со мной. – Я похлопала ладонью рядом с собой.

Хаким присел на край кровати, а я начала снимать крышечки с блюд на подносе. Ой, чего там только не было! На закуску хрустящие трубочки из тонкого теста, начиненные креветками и виноградом, маленькие сладкие перчики с мясной начинкой, на горячее уже немного остывшее жаркое из баранины с овощами, и ещё маленькие блюдечки с разными соусами, луком, пряными травами и маринованными малюсенькими огурчиками. И, конечно, целое блюдо свежих, ароматных фруктов.

– Вот это завтрак! – Говорила я с полным ртом, пытаясь затолкать в него всё и сразу, и совершенно забыв о приличиях.

– Это тебе завтрак, у всех уже ужин давно, – с довольной улыбкой ответил Хаким.

Я тут же спохватилась.

– Да ты, наверное, сам голодный! Сидел тут под дверью, не ел, не пил!

– Ешь-ешь, главное ты ешь!

– А ну-ка давай, без разговоров. – Я взяла трубочку и поднесла её ко рту Хакима. Он засмеялся, покачал головой, но угощение принял.

Потом он таким же образом отведал всё, что было на подносе. Мы смеялись, шутили и смотрели друг на друга с нескрываемым интересом. Когда продолжительная трапеза наша была закончена, мы выпили по бокалу разбавленного сладкого вина и откинулись на подушки. Хаким в ногах кровати, я напротив. И вдруг он, только что счастливый и беззаботный, сдвинул брови и погрустнел, будто вспомнил что-то плохое.

– Что с тобой, Хаким? Что-то не так? – Он и вовсе опустил голову. – Хаки-и-им, ты что? Ну-ка говори, что случилось? Что у тебя на душе?

Он покачал головой.

– Моя душа… Моя душа плачет, волком воет… А я смеюсь, улыбаюсь. Хоть и сердце на части рвется. Никогда со мной такого не было, никогда. Хоть жизнь моя была яркой, полной. Везде я побывал, много чего видел. И женщины у меня были всякие. Да каких только не было, если честно. Но ты… Зацепила ты меня, Тира Прекрасная, крепко зацепила. И, по иронии судьбы, именно в тот момент я тебя встретил, когда даже предложить мне нечего, позвать некуда. Сам скитаюсь, как голодранец. Ох… Зачем сейчас это говорю, сам не знаю. – Он закрыл лицо руками, – Сам не знаю. Люблю я тебя, Тира. Люблю больше жизни, больше всего на этом свете люблю. Когда сидел там, на берегу, ждал тебя, а ты всё не шла и не шла, когда искать бросился, думал умру на месте, если с тобой что случится. Ох, Тира, Тира…

Я даже не подозревала, насколько сильны, глубоки его чувства! И ведь он не надеется на взаимность. Такой глупый.

Я подвинулась к нему на постели, села совсем близко, почти ему на колени, отняла его руки от лица. Он посмотрел горько и безнадёжно. Ох, Хаким, Хаким… Я погладила его по щеке, он закрыл глаза, наклонив голову в сторону моей ладони. И поцеловала его. Ни в щеку, ни в лоб, а прямо в губы, давая понять, что это совсем не дружеский поцелуй. Он вздрогнул и прошептал:

– Неужели?.. – я кивнула в ответ. Его руки тотчас нежно обвили мою талию, пробежали по спине, зарылись в волосы на затылке. Губы покрыли лицо нежнейшими поцелуями, слились с моими. Он целовал всё настойчивей, глубже, прижимая меня к себе всё более страстно. Я с удовольствием и жаром отвечала на поцелуй, в теле всё трепетало и пело от каждого его прикосновения. У него вырвался хриплый, протяжный стон, он прервался, заглянул в глаза.

– Ещё чуть-чуть и я не смогу остановиться. Если ты…

Но я не дала ему договорить:

– Только попробуй остановиться, Хаким Даатский!

И он тут же, с рычанием так долго сдерживаемого желания, повалил меня на подушки.

18. Галеры

Три дня мы с Хакимом не выходили из покоев. Еду нам приносили слуги, воду для купания тоже. В неге и блаженстве я уже перепутала день с ночью, спали мы, когда придётся, когда уже не было сил сопротивляться сну. Правда, на второй день я хотела пойти во дворец, поговорить с друзьями, узнать последние новости, но Хаким меня остановил:

– Куда? Кто отрывается от любви в первые дни? Только глупцы. Тебе скучно со мной? – Я отрицательно покачала головой с умиротворенной улыбкой на лице. – Ну вот, а мне тем более. Мне и месяца не хватит тобой хоть немного насытиться, я слишком голоден! – Он зарычал и сам тут же, вместе со мной, засмеялся, – В Ширине есть такая традиция: в начале отношений, ну или после свадьбы, которыми мало кто заморачивается, пара как можно дольше проводит времени только вдвоём, нежась в постели и наслаждаясь друг другом. И потом, в течение совместной жизни, если кто-то начинает придирки или ссоры, второй обязательно напоминает об этих минутах счастья и покоя, и, по идее, человек должен проникнуться воспоминанием и прекратить ссору. И, ты знаешь, это действительно помогает. Конечно, если причиной разногласий не является что-то на самом деле серьёзное. Измена, например, или, когда муж бьет жену. Хотя, иные ширинки и сами порой побивают мужей. – Мы рассмеялись, и я снова с нежностью прильнула к нему. – Ты знаешь, Тира, я всегда хотел полюбить чужестранку. Я так много путешествовал, видел столько прекрасных женщин, и был с ними, конечно, и даже думал, что любил, но в душе всегда было чувство, что где-то на дальних берегах меня ждёт настоящая, всепоглощающая любовь, подлинная, полноценная. – Он чуть отстранился и лукаво посмотрел на меня, – Ты в курсе, Тира, что ты моя сбывшаяся мечта, а?

Я вновь засмеялась и обняла его крепко-крепко, уткнувшись носом в шею.

Но сейчас прошло уже три дня и в душе нарастало беспокойство. Что там происходит за дверью моих покоев? Никаких новостей никто не передавал, и меня это пугало. Еще и этот флакон, который Хаким нашел тогда вместе со мной на песке, всё время попадался на глаза. Это была та самая живительная жидкость, как ее называл Нэрбэ. Это, видимо, был их дар для меня. Она стояла на маленьком столике, переливалась на солнце разноцветными бликами. И не давала покоя. Каждый раз, как мой взгляд случайно падал на бутылочку, я начинала придумывать, как я смогу ею воспользоваться. Кажется, говорилось, что она может излечить любой недуг? И единственный, кого бы мне хотелось исцелить, был Кайрум. Ведь он практически болен, на нем ведьминские чары. А если бы он выпил и стал прежним? Мы могли бы использовать его, чтобы посылать в Сул ложные, выгодные нам, донесения. Почему нет? И не придётся его казнить. Только каждый раз от этих мыслей меня отрывал сладкий поцелуй Хакима. И я снова на неопределённое время теряла способность здраво мыслить. И не могла "додумать" эту мысль до конца.

Но сейчас, во второй половине дня, я решительно посмотрела на Хакима и твёрдо сказала:

– Хаким, нам нужно пойти на ужин туда, – я махнула головой в сторону двери, – Что-то происходит, я чувствую. Иначе, боюсь, из-за нашей беспечности может произойти непоправимая беда.

Хаким обеспокоенно поднялся с кровати, и зашагал по комнате.

– Я не хотел тебя пугать, но я тоже чувствую, что приближается что-то важное, что-то опасное. Да, ты права, права. Нужно пойти «в мир» и узнать, что происходит. Я вообще удивлён, что никто до сих пор нас не звал, и даже твои друзья не приходили.

– Ой, я думаю, они понимают, что раз мы тут вдвоём, им здесь делать нечего. А вообще, предполагаю, они осуждают нашу связь, особенно Торлас. Возможно, думают, что теперь я откажусь от своих планов. Но как я могу. Ведь там, в Сулистане…

– Там твой сын. Да, Тира, я знаю, что ты никогда не отступишь от этой цели, и я поддержу тебя, даже если это будет стоить мне жизни.

Я с благодарностью посмотрела на него и пошла переодеваться к ужину.

***

Церемониальный зал дворца Кано-Валида был почти пуст, за главным столом сидело лишь несколько человек. Пока я шла к ним, мне вспомнились времена, когда эта трапезная была битком набита гостями, купцами и послами далеких стран. Всюду сновали слуги, в кухнях жарили на вертеле целых кабанов, барашков и иногда быков! Крепкое пиво шипело в кубках, вокруг слышался смех, песни и музыка. Сейчас же всё было в запустении. За недолгое правление моего брата Деметра почти все торговые и дипломатические отношения были разорваны. Он мог жестоко казнить даже посла, не то что иноземного купца. У привозящих товары торговцев насильно отбирал всё имущество, самих их делая рабами. Естественно, такое поведение разваливало страну. Никто не уважал такого правителя, а от мятежа держал только страх сулистанского заступничества.

Но вот я уже подошла к столу. Первым меня увидел Финтибор. Он улыбнулся всем ртом и молниеносно соскочил с главного за столом места.

– Садись, Тира. Прости, я по привычке тут сел. Мы-то думали, ты неделю из покоев не выйдешь, – ухмыльнулся он простодушно.

Где-то справа ложка звякнула об тарелку. Торлас. Да и лицо Руды было не очень довольным, видно было, что она выдавила улыбку через силу. Так, пора с этим заканчивать. Если им что-то не нравится, пусть либо говорят в лицо, либо катятся к демонам со своими недовольствами! Между тем, Мобасакара и Крыса улыбались мне от всей души.

– Здравствуйте, друзья. – Прочеканила я достаточно строго.

Все поздоровались, но не более. Пока слуги приносили блюда с закусками и расставляли посуду для ужина, никто не проронил ни слова.

– Что происходит? – спросила я громко, так что мой вопрос эхом разлетелся по залу и все резко посмотрели в мою сторону. – Что вас не устраивает? Я не понимаю, вам нужна была лишь несчастная, убитая горем Тира, бедная мученица, так?! Счастливая и довольная она вас не устраивает. Так-так… Руда, ты, к примеру, что у тебя не так? А? Ну, что ты молчишь? Вы все, – заговорила я ещё громче, – как я понимаю, недовольны моей связью с Хакимом Даатским. Видимо, вы решили, что ширинец не пара будущей всеправительнице. Так ведь, Торлас? – Он тут же нахмурился, но было видно, что в его возмущении промелькнула искра стыда, – Знаете что, друзья мои, давайте решим этот вопрос прямо сейчас. Если кто-то из вас возмущен сложившейся ситуацией, то он может незамедлительно встать из-за этого стола и идти на все четыре стороны! Я никогда, слышите вы, никогда не позволю никому вмешиваться в мою личную жизнь! Ни друзьям, ни родственникам, никому! Я и сама в такие вопросы не сую нос, меня ваша интимная жизнь совершенно не волнует. И мне неимоверно стыдно за вас, особенно перед Хакимом, ведь мне пришлось просить его не приходить вместе со мной, потому что я предполагала вашу реакцию. Если вы остаетесь со мной, то, будьте любезны, принимать меня такой, какая я есть.

Я села. Все молчали. Первой трясущимся голосом заговорила Руда:

– Тира, милая, прости нас. Да, ты права, мы смалодушничали, подумали, что ты забросишь свою главную цель, с головой окунешься в отношения с Хакимом. Ты не думай, мы ничего против него не имеем, он прекрасный человек и верный друг, он нам так помог! Правильно, Тира, это совсем не наше дело.

Она совсем поникла, и у меня навернулись на глаза слёзы жалости, но я сдержалась, не показала своей слабости. Повернулась в сторону Торласа.

– Что ты скажешь, друг мой? – первый раз я обращалась к нему таким тоном. Но мне необходимо поставить их на место. Если не сейчас, то они постоянно будут навязывать мне своё видение и вызывать чувство вины. Оно и сейчас вспыхивало в душе, но я изо всех сил подавляла его.

Торлас сдвинул брови, не глядя на меня, проговорил:

– Ты права, Тира, это не наше дело, – И снова накатило чувство вины, ведь мы с ним были так близки. Конечно, он рассчитывал сам занять место Хакима, но сейчас мы отдалились, а та ночь с Леем для меня оборвала любую сердечную связь с Торласом, оставив место лишь дружеским отношениям. И я решила смягчить хоть немного утрату его надежд, ведь он так многим пожертвовал ради меня. Я никогда этого не забуду.

– Торлас, – сказала я уже много мягче, – ты мой друг, любимый друг, соратник, защитник и навсегда им останешься, но не моя вина в том, что сердце моё выбрало другого. Я люблю тебя, как и раньше. Пойми.

– Да я понял. – Проворчал он, конечно, разочарованно, но уже не так безнадёжно-уныло.

– А теперь давайте разделим эту великолепную трапезу! – произнесла я, первой преломив хлеб.

Но беззаботно отужинать нам не удалось. После первой перемены блюд, когда кубки наши только что повторно наполнили легким фруктовым пивом, я заметила у главного входа какую-то возню. Стражники с кем-то отчаянно спорили, пытаясь не пустить этого кого-то в залу. Мне показалось, что в проеме мелькнула красная заостренная шапка. Это, должно быть, гонец. Ох. Опять что-то случилось. Я окликнула стражника, только сейчас поняв, что первый раз за всё время, что я нахожусь на Дельфиньих островах, я вышла к людям без покрывала! Я совсем забыла о том, что мне нужно скрывать свою личность! И окружающие этого как будто не заметили. Как странно. Может, я их застигла врасплох своим появлением. Ладно, разберёмся. Тем временем охранник, немного удивившийся тому, что приказ пропустить гонца ему отдала сидящая на месте наместника незнакомка, вопросительно смотрел на Финтибора. Тот с ухмылкой кивнул и стражнику ничего не оставалось, как пропустить в залу того, кого он только что отчитывал. Да, это был гонец.

На всем Эдоме гонец – фигура неприкосновенная, в любой таверне они останавливаются бесплатно, так же безвозмездно им меняют или дают лучших лошадей и верблюдов. Для любого простолюдина добиться места государственного гонца – это престижная и очень доходная должность. Чтобы получить Перстень Гонца нужно было доказать свою физическую и моральную стойкость, и хорошее здоровье.

Гонец, высокий, крепкий парень лет двадцати, подошёл к нашему столу и низко поклонился, протягивая двумя руками Финтибору свиток. Тот взял его и тут же передал мне, от чего узкие глаза гонца округлились от удивления. Судя по чертам, он был родом из Ширина или восточной части Сулистана. Я, не моргая, смотрела на бедолагу так, что он покраснел и потупился. Вот вам и хваленая выдержка гонцов! Из пакостливого желания ввести его в заблуждение ещё больше, я повелительно махнула рукой, чтобы он «убирался». И чуть не захохотала на весь зал, наблюдая, как он выпучил и без того круглые от удивления глаза. Ещё бы, какая-то дама, которую он видел впервые, повелевает наместником Дельфиньих островов.

Правда, свиток у меня в руках не позволил мне долго наслаждаться комичной ситуацией. Нужно было читать послание. Я тут же узнала знакомую печать с рыбками. Это послание от Далила. Я решила прочитать его вслух.

Письмо Далила Мудрого

«Тира, девонька, шлю тебе горячий привет! На длинные лобзания времени у меня нет, поэтому начну с главного! Ведьма Мортида прознала о том, что ты находишься на Дельфиньих островах! Каким-то образом твой предатель Кайрум послал ей донесение, видимо, когда вы были ещё в плавании. Как же так, девонька, я же писал тебе, что он шпион, отчего же ты не пленила или не казнила его сразу же по прочтении?! Я, конечно, допускаю, что Фарвина не передала тебе послание, она так легкомысленна и забывчива. Да, это теперь и не важно, не искать виноватых нужно, а действовать в сложившейся ситуации, и действовать быстро. Флот Сулистана должен выйти из Герата, и я очень надеюсь, что мой лучший гонец прибудет хоть немного раньше галер Мортиды. Говорят, она сама возглавит флотилию! В Сулистане шепчутся, что она хочет идти войной на Деметра, но мы-то с тобой знаем, куда она направится. Ой, девонька! Беги. Я бы принял тебя в Банипуре с распростертыми объятиями, но малочисленная армия Пурии не сможет защитить тебя от Сулистана. Да и добираться до нас тебе очень долго придётся, а в море они вас непременно настигнут!

Милая моему сердцу Тира! Я советую тебе немедленно после прочтения сесть на корабли, желательно воспользоваться флотом Хакима Даатского – он быстрый и маневренный, на нем вы сможете оторваться от трехъярусных галер Сулистана. Плывите в северные земли и укройтесь на одном из далеких островов! Твое Копьё Правды сможет защитить вас, будем надеяться, они вас не найдут. Конечно, лучшим местом для укрытия тебя и твоих людей был бы Нуминард, столица Тентумбрии. Там твоя истинная родина, там гробницы твоих предков, а совместно с тем же Копьём Правды это была бы немыслимая сила, которой не смогла бы сопротивляться даже черная магия Мортиды. Но там засел твой премерзкий братец Деметр, и пока никакой возможности силой занять твоё законное место на престоле Тентумбрии не представляется мне возможным. Так что не медли, девонька, сей же час садись на корабль и отплывай! Беги, девонька. Час великих сражений еще не пробил!

Всецело твой душой и сердцем, Далил Смешной из Банипура.»

И ниже мелким почерком приписка: «Мортида не знает о том, что к тебе примкнул флот Хакима Даатского, она думает, что у тебя лишь три корабля дарфурийцев и малочисленный флот Дельфиньих островов! Надеюсь, это тебе как-то поможет.»

Все время, что я читала это послание мои чувства сменялись одно другим. Сначала, лишь только я прочла о приближении Мортиды, сердце заколотилось от страха, но потом хладнокровие и расчёт взяли верх. В голове закипела работа. Еще не дочитав до конца, я уже обдумала несколько вариантов развития событий. А после прочтения последних слов, настроение улучшилось, благоприятных вариантов стало больше.

– Ну вот, друзья мои. Отдых наш окончен. – Решительно сказала я. – У нас мало времени, поэтому на совет я даю вам четверть часа. Думайте. Я скоро вернусь.

Быстрым шагом я дошла до стражников, чтоб дать им распоряжения. Одного послала искать Хакима, другого немедленно скакать к маяку, откуда постоянно следили за тем, что происходит на море, нужно было точно знать, не показались ли уже на горизонте сулистанские корабли. В эту минуту к дверям уже подбежал Хаким. Я без слов сунула ему в руку письмо Далила и жестом позвала следовать за мной. Он на ходу читал, а я почти бежала на своё прежнее место за столом, где мои друзья активно и громко обсуждали, как нам поступить.

– Торлас, ты у нас отвечаешь за безопасность, поэтому говори. – впопыхах сказала я.

Торлас кивнул, озабоченно нахмурился и начал свою речь.

– Думаю, нам нужно действовать по плану Далила, но направиться не на остров, который можно легко блокировать и осадить, а высадиться на северном побережье Тентумбрии и укрыться в непроходимых лесах. Там мы дольше сможем оставаться в безопасности.

– А я думаю, что нужно просить помощи у дарфурийцев, до их берегов не так уж далеко, можно укрыться там. – Предложила Руда, – но необходимо сейчас же час отплывать…

– Что? Бежать? Вы серьёзно? – с раздражением перебила я, – И сколько мы будем скитаться? Полжизни? У меня нет столько времени. Хаким, – он уже дочитал письмо и твердо смотрел на меня, – сколько у нас кораблей, считая твои, галеры дарфурийцев и те, что сейчас находятся в порту?

С вдохновенным блеском в глазах, он решительно заговорил:

– Под моим непосредственным командованием одиннадцать легких военных галер и тринадцать торговых, но они легко станут и боевыми, при желании. Три больших судна дарфурийцев, и порт охраняют шесть боевых кораблей Финтибора. Так же в порту находится около двадцати разных по размеру торговых судов. И того получается неплохой флот! Если учесть то, что Мортида не знает о половине из имеющегося, из Герата, по моим предположениям, вышло не больше двадцати судов. Скорее всего из легкого флота береговой охраны, тяжёлые боевые корабли она не потащит – торопится, и, как всегда уверена в своей прозорливости, в том, что застанет Дельфиньи острова врасплох.

– Хаким, мы можем дать бой флотилии Сулистана? Из всех нас только ты, да капитан дарфурийцев Криг знают толк в морских сражениях. – Спросил Мобасакара.

Хаким ещё сильнее сдвинул брови.

– Если бы наверняка знать, сколько у них кораблей, то… Но раз это нам неизвестно, то прямое столкновение с сильнейшим флотом Эдома, да даже с его частью, это большой риск! Мортида коварна. Тира, ты абсолютно уверена, что это письмо писал сам Далил?

– Да, уверена. Пишет он в своей обычной манере, если бы его заставили, он бы дал понять. Так что информация из письма верная.

– Очень хорошо, будем танцевать от того, что Мортида вместе с гератским флотом (а он не самый большой в Сулистане, основные боевые корабли в гаванях Сула) на подходе к Дельфиньим островам. Эх, выдался бы случай удавить эту змею… Короче говоря, раз мы не знаем ни количество судов, ни их размеров и назначения, нужно действовать хитростью. Есть у меня некоторые мыслишки… Для этого мне нужны все до одного корабля, находящиеся сейчас в гавани! Вплоть до самой маленькой лодчонки. А значит нужно как-то уговорить купцов и других гостей острова последовать за нами. И подыграть. Думаю, ты, Тира, с этим хорошо справишься, а мы с Торласом и капитаном Кригом немедленно пойдем готовить корабли.

Тут вернулся стражник, которого я посылала к маяку с донесением, что горизонт абсолютно чист и на море штиль. Прекрасно, значит у нас ещё есть время для маневра Хакима.

Я тут же побежала в свои покои, чтобы переодеться из ширинских шелков в обычную для меня одежду, которую носят женщины у меня на родине. Зачастую это такие же, как и у мужчин штаны, но с более длинной, до колена, туникой, мягкие кожаные сапожки и плащ, подбитый мехом. Финтибор в первый же день велел найти все мои старые вещи, что остались здесь после моего отъезда в Сулистан. Все они были давно разобраны и ждали моего «рассекречивания». Я надела лучшие из них. Мягкие штаны стали мне намного уже в бедрах, обтянули их так, что я с любопытством глянула в зеркало. Неплохо. Наверх я натянула молочного цвета тунику из льна, но расшитую цветами и украшенную жемчугом. В ней был небольшой потайной карман, в который идеально вошла бутылочка с живительной жидкостью. Как хорошо, что я её не забыла. Сверху я накинула тяжёлый плащ, подбитый белым коротким мехом куницы. Громоздкий капюшон и рукава его были отделаны широкой полосой волчьего меха. По подолу плаща серебром была вышита карта Дельфиньих островов и сцены сражений. Это было царское облачение, только я и члены моей семьи могли надевать его. Волосы я тоже убрала в две косы и обвязала их вокруг головы, как делала, живя здесь. Раньше они, конечно, были короче, но теперь лежали на голове настоящей сверкающей короной. От отражения в зеркале замерло сердце. Да. На меня смотрела Тира Прекрасная, правительница Дельфиньих островов!

Не теряя времени, я побежала в гавань. Там люди Хакима должны были уже созвать большую часть населения. Выбежав из дворца, я наткнулась на большой, по истине царский, палантин. Я не любила это средство передвижения, но сейчас я тороплюсь и, к тому же, мне нужно произвести должное впечатление на жителей острова. Я заскочила на обитое пушистыми подушками сиденье, и четверо дарфурийцев понесли меня к гавани.

При моем приближении толпа, уже заполнившая почти всё пространство порта, начала перешептываться. Кажется, я даже несколько раз услышала своё имя. И тут рядом с палантином, словно из ниоткуда, выросла фигура Финтибора. Он взял меня за руку, помог спуститься и повел через расступающуюся толпу к небольшой сцене, на которой в былые времена бродячие артисты давали веселые представления. Мы взошли на нее и все взгляды устремилась на нас. Финтибор сделал знак толпе замолчать и шепнул мне снять капюшон. Я сняла и встала ближе к краю сцены. Людская масса зашевелилась и тут же загудела, как улей. Лица, что мне удавалось разглядеть, выражали недоумение и удивление. И, кажется, многие меня узнали. Финтибор вновь велел публике быть потише и громко произнес:

– Достопочтенные жители Дельфиньих островов и гости нашего края! Как вы сами видите, к нам прибыла наша истинная правительница, Тира Прекрасная! Сейчас послушайте, что она вам скажет!

Толпа вновь заволновалась, в глазах людей появились искорки надежды. Они стояли, разинув рты и ждали моих слов. Первый раз я буду выступать настолько публично, перед своими подданными, перед своим народом!

– Возлюбленные дети мои! – Начала я речь словами отца, Владыки Тентумбрии, – Больше года я не видела вас, но всегда вы были в моем сердце! Все вы думаете, что я, Тира Прекрасная с Дельфиньих островов, являюсь правительницей Сулистана и матерью наследника престола, но вас всех обманули! Вероломные сулистанцы во главе с истинной их владычицей Мортидой, отняли мой титул, моё положение, и даже моё имя! Вместо меня на троне Сулистана, рядом с Принцем Крови Гай-о сидит моя единокровная сестра Пикси! Она, как и ее мать и брат, предала своего отца, меня и весь свой народ! Она участвовала в заговоре против Владыки Тирия Третьего. Его отравили, как только она взошла на престол Сулистана вместо меня и вами стал править её брат Деметр. Как он относится к подданным мне давно известно, как и вам. – Толпа зароптала от моих слов о том, что отца отравили, многие кивали головой, говорили, что давно это подозревали, – Дети мои! Сейчас на пути к Дельфиньим островам большой флот Сулистана. Они идут за мной, хотят завершить то, что начали! Вы поможете мне одолеть их?! С вашей поддержкой мы победим любого врага!

Я не смогла дальше говорить – толпа взревела так, что мой голос утонул в ликующем улюлюкании. Все до одного радовались, кричали моё имя, махали руками, обнимались. Сердце защемило от восторга, они действительно счастливы поддержать меня, видно, как устали эти люди от деспотичной и неразумной власти Деметра. Особенно приезжие торговцы торжествовали, ведь вся торговля с Тентумбрией остановилась за последний год, и они несли колоссальные убытки. Но больше всего меня поразило то, что они не упали передо мной на колени! Они не подчинились сильной руке, а обрадовались мне, не унижаясь, показали, что я могу на них опереться и рассчитывать в трудный момент, такой , как сейчас. И все, как один, выслушали наш план и согласились с ним. Настала пора действовать.

19. Бой

Прошло уже около восьми часов и на востоке забрезжил рассвет. Этой ночью практически никто не спал, все готовились, суетились, но пару часов назад всё уже было готово, все заняли свои места и можно было отдохнуть. Но почти никто из команды Ясука не смыкал глаз. Как и я, они были в напряжении, и ожидание тянулось тягостно и долго, казалось, прошло в два или три раза больше времени, чем на самом деле. Мы с Хакимом сидели на носу корабля, вглядываясь в изумрудно зелёный берег главного острова. Отсюда не видно поселений, это северная, так сказать, задняя часть острова, куда перебросили почти весь имеющийся флот. В гавани осталось несколько давно худых, наспех восстановленных суденышек и дарфурийская галера, со специально спущенным и разорванным в клочья парусом. На берегу ни одной живой души. По крайней мере, если смотреть со стороны, издалека увидишь, что по всей гавани, порту и побережью лежат окровавленные тела. Это измазанные краской дарфурийцы, ширинцы, да и островитяне, якобы убитые в сражении. И у каждого под боком спрятано оружие, каждый начеку, ждет сигнала приближающейся флотилии Сулистана. Человек на маяке, не высовываясь, в маленькое отверстие следит за горизонтом. Маяк не горит. Всё готово для придуманной Хакимом ловушки.

Мы тоже ждем сигнала, только с берега, о том, что птичка клюнула и пора захлопнуть клетку. Но время шло, а сигнала всё не было.

– Может, всё-таки спрячешься на острове? – уже в который раз спросил меня Хаким, – Вдруг, в разгар боя тебя ранят, или судно пойдет ко дну? Ну, Тира, не упрямься, мы и без тебя справимся, война не женское дело.

– Хаким, ты же знаешь, что я всё равно останусь с тобой и моими людьми. Прятаться, когда подданные проливают за тебя кровь? Это недопустимо для хорошего правителя. – и, смягчившись, добавила, – Да и от тебя я не уйду, если суждено мне погибнуть, хочу, чтобы ты был рядом.

Он склонил голову и голос его задрожал.

– За что мне столько счастья? Ты знаешь, ни одна ширинка никогда бы так не поступила. Не осталась бы вот так, зная, что подвергает себя опасности. А ты… Ты совсем другая. Безрассудная, легкомысленная и сильная в одно и то же время. Никак не могу тебя разгадать, хотя ты и открыта и искренна, как ребёнок. Да, ты и есть ещё ребёнок. Все беды, что с тобой произошли, не сломили, не озлобили тебя, а сделали сильней, крепче. Я восхищаюсь тобой с каждым днем всё больше. – Немного помолчав, Хаким погрустнел, – А что, если меня убьют? Эх. Останутся ли мои люди с тобой? Я был так занят, что подумал об этом только сейчас. Слушай, я знаю, что делать. Пока мы сидим здесь и ждём, нам непременно нужно пожениться. Тогда, если меня убьют или серьёзно ранят, мои люди будут подчиняться тебе беспрекословно. И всё мое имущество станет твоим.

Он говорил очень серьёзно и сосредоточенно.

– Но, Хаким, как же мы здесь, на корабле, сможем пожениться?

– Я понимаю, это не самое подходящее место для свадьбы, но не переживай, мы отметим это событие должным образом, позже. А сейчас подпишем официальные бумаги, четырех свидетелей из команды нам хватит.

Это был ответственный шаг. Политический, даже стратегический. Но я привыкла принимать решения интуитивно, быстро, хоть это и не всегда приводило к положительному результату. И сейчас мне отчаянно, от всего сердца захотелось стать Хакиму женой. Тогда, на пути в Сулистан, я мечтала о пышной, по-царски роскошной свадьбе, а теперь тут, на небольшом корабле, на пороге возможной гибели, я была счастлива принадлежать любимому человеку. Я без слов нежно обняла Хакима, улыбнулась ему и чуть кивнула головой. Он тут же сделал знак Налису, капитану Ясука, чтобы он подошёл с еще тремя мужчинами, что были на палубе. А меня обнял так крепко, что сердце ушло в пятки.

Да, момент был совершенно неподходящий, можно сказать, зловещий и не предвещающий долгой и безоблачной семейной жизни, но, не смотря на это, я была счастлива, по-настоящему, по-женски. На это короткое время, время перед решающей многое битвой, я почувствовала себя простой, любимой и желанной девушкой, которую только что взял в жёны лучший мужчина на свете. Когда клятвы были сказаны, задокументированы и скреплены настоящим поцелуем любви, я почувствовала в себе какую-то новую, неведомую, мощную силу. Теперь я могу свернуть горы, не то, что там какую-то Мортиду.

Но именно в этот миг с берега передали сигнал о том, что на горизонте появились сулистанские галеры. Ох… Время пришло. Но нам ещё нужно дождаться, чтобы они вошли в гавань.

Гребцы, заждавшиеся сигнала, дружно взялись за весла. Наш Ясук сначала медленно, а потом всё быстрее и быстрее помчался огибать остров с восточной стороны. Я, по настоятельной просьбе Хакима, перебралась в небольшую каютку почти в носу галеры, и наблюдала за происходящим из крохотного смотрового окошка.

Через несколько минут кроме наших кораблей по бокам, впереди я увидела их – сулистанские галеры с ало-золотыми парусами. Сначала одну, потом ещё и ещё. Да сколько же их?! Пока я смогла насчитать семь, нет, даже восемь. Это были судна чуть больше, чем ширинские и чуть меньше, чем дарфурийские галеры. В маленькую складную подзорную трубу, что дал мне Хаким, я увидела, что люди на их кораблях испуганно и взволнованно забегали по палубам, едва из-за острова показался наш флот. Да, план Хакима сработал! Они застигнуты врасплох! Но здесь ли Мортида? И в тот же миг в голове у меня вспыхнула сцена нашего побега из Сула, когда она в облике старухи-кровопийцы остановилась на берегу, у самой кромки воды и щелкала зубами от злобы, разочарования и голода. Да, она же тогда не смогла войти в воду! А это может означать, что она её боится, что вода – это её уязвимое место! Соответственно, она вряд ли будет подвергать свою драгоценную жизнь такому риску, а значит на этих кораблях ее быть не может. Она снова засела в Суле или, скорее всего, в Герате в надежде на то, что меня еще тепленькую привезут к её ногам. И почему я раньше об этом не подумала?

Однако, в это самое время готовился морской бой. Наши корабли, с двух сторон обогнув остров, пытались окружить самоуверенно и беспрепятственно подошедшие прямо к гавани сулистанские суда. Ясук летел одним из первых, наш флот рассредоточился так, что расстояние между кораблями не было достаточно широкими для того, чтобы через них хоть одно вражеское судно смогло улизнуть. Легкие торговые однопалубные галеры помогли хотя бы визуально выстроить непрерывную линию из кораблей, с двух сторон обогнувшую остров и, наконец, соединившуюся воедино, закрыв тем самым любой путь отхода противника. Снизу я слышала, как Хаким выкрикивает приказания команде, которые я здесь внизу совсем не могла разобрать.

Так, довольно. Мне надоело наблюдать за происходящим будто в замочную скважину! Я должна немедленно подняться на палубу. Перед тем, как взобраться по лесенке, я проверила: в кармане благополучно лежала заветная бутылочка и в колчане, который я специально приспособила под Копьё Правды, его было незаметно снаружи. Только из-под палубы показалась моя голова, я тут же поймала испепеляюще-возмущенный взгляд Хакима. Но я не остановилась, глянув на него не менее уверенно и непреклонно. Он понял, что спорить со мной бесполезно, в два прыжка подлетел ко мне и помог выбраться на палубу. Ох, эти его сильные руки… на секунду заставили забыть всё на свете!

– Что, Тира Прекрасная, царская кровушка не даёт сидеть в стороне? – с вечной ухмылкой спросил меня муж. – Я думал ты ещё раньше вылезешь.

– Ты давай мне зубы не заговаривай! – в том же тоне отвечала я, – лучше разъясни обстановку.

С палубы рассекающего волны Ясука я уже и сама увидела, что происходит. В гавани в спешном порядке сулистанские галеры перестраивали свои ряды, готовясь к бою. Они вставали полукругом, носами к морю, кормой к гавани. И было их ровно двадцать штук. Все как один новенькие, с яркими, еще не выцветшими парусами. Лучшие корабли Герата. На некоторых из них, а точнее на четырех, я заметила громадные арбалеты, орудия из которых стреляли абордажными крюками, а затем всей командой подтягивали корабль к своему, чтобы воины могли перелезть и взять вражеское судно. Ох. Нелегко нам придётся.

Но взгляд Хакима был полон оптимизма, он с улыбкой начал мне объяснять свою стратегию боя.

– Двадцать кораблей! Ерунда. Я со своим летучим флотом и с большим количеством справлялся. Сулистанские бараны сами себя загнали в ловушку. Самоуверенные и наглые, как их временная хозяйка. Но ничего, скоро мы их поставим на место! Смотри, как наша флотилия ходит кругами, полностью перекрывая выход из гавани. Они надеются на клювострелы, но напрасно! Если б хотя бы сейчас они смогли достать нас ими, возможно, от этого и был бы толк, но пока мы далеко и неуязвимы для них. Сейчас я уже передал команду остальным нашим судам, мы начнем ходить вокруг, постепенно сужая радиус! Смотри, вон там, корабль Торласа и две галеры дарфурийцев уже развернулись заходят на второй, меньший круг. А у дарфурийцев тоже нашлись целых три клювострела! Так что мы не так уж беззащитны. Жаль, что нельзя использовать огонь – сулистанцы слишком близко к гавани, пламя может моментально перекинуться на город.

Я кивала Хакиму, поражаясь его прозорливости и тактической проницательности. Но вид блестяще-новеньких сулистанских судов всё равно внушал страх.

– А что, если они высадятся на суше и займут город? – Спросила я озабоченно.

– Мы это предусмотрели. При их попытке высадится, нам с берега подадут сигнал. Но вряд ли они это сделают, не совсем же они безумцы, чтоб полностью отрезать пути отступления. Слушай, да мы же это всё обсуждали на совете! Ты что совсем не слушала, царевна?

– Да я половину уже забыла, а вторую половину и правда прослушала, мысли были заняты лучшим мужчиной Эдома. – Лукаво обнимая мужа, прошептала я.

– Ах, ты шалунья моя. – Обнял он меня в ответ. – Я для тебя и в три раза больший флот бы разметал в щепки, а тут какие-то двадцать лодчонок! Кстати, заметила, какие они новехонькие? Эта дура Мортида, видимо, послала «лучшие галеры Герата», полностью уверенная в их непобедимости. Да, конечно, если бы в гавани Дельфиньих островов были только три дарфурийские галеры, да лодки торговцев, они с легкостью бы их разгромили. Да ещё и внезапно если бы напали! А так, для нас это плевое дело. И воины, я уверен, из них никакие, Герат славится больше продажными девками, чем армией! Не бойся, жена, всё будет хорошо!

Но, как бы он меня не убеждал, чувство приближающейся катастрофы не покидало меня. Больше всего я боялась, что за этими красными парусами врага скрывается мой самый большой ужас – владычица Сулистана Мортида Великолепная…

***

Прошло, наверное, около часа, как я поднялась на палубу. Ясук делал разворот и заходил на следующий, совсем маленький круг, теснивший сулистанцев, и уже поряком нарушивший их стройные ряды, заставляя всё плотнее прижиматься друг к другу.

– Мы уже слишком близко. Скоро их стрелы смогут долететь до нас! – громко сказал Хаким. – Нам нужно укрыться.

Мы зашли за специальное ограждение из щитов, и уже оттуда продолжили наблюдать происходящее, а Хаким ещё и отдавал команды. Корабли сулистанцев уже налетали друг на друга, так, что их воинам и гребцам, вышедшим на палубы, приходилось шестами сдерживать собственные корабли от столкновения друг с другом. На палубах, да и в трюмах происходила неразбериха и давка, из-за громких криков никто не слышал, да и не слушал команд капитанов.

– Видишь, Тира, как я и говорил, моряки они никудышные. Набрали самых высоких, да смазливых, как обычно и делает ненасытная в этом плане Мортида, – Хаким, довольный своей прозорливостью, поднял вверх одну бровь, – И я, как ты понимаешь, не о войне говорю. Она настолько обезумела от своей власти, что считает Сулистан неуязвимым, ведь он такой огромный, и тратиться на армию она не хочет, думает, и так все будут перед ней и её людьми трепетать. Смотри-смотри! Они даже весла не убрали, теперь им ещё труднее управлять кораблями! Пора бы их брать на абордаж! Они даже про свои клювострелы забыли! В такой суете ими и не прицелишься! Эх, все происходит ещё лучше, чем я ожидал!

– Хаким! – Взволнованно сказала я, удерживая его за полу халата в укрытии, – Погоди, не торопись! Не будь самонадеянным, не повторяй чужих ошибок! Останься… – Я нежно обвила его шею и поцеловала. Он немного поостыл, растаял.

А тем временем мы сделали еще один полукруг, и вслед за дарфурийской шхуной поворачивали на следующий. Медлить было нельзя. Хаким из укрытия дал отмашку трубить сигнал к атаке! Ну вот, началось самое страшное. Тут же после сигнала, на каждом нашем корабле из трюмов выскочили лучники и спрятались за такими же сооружениями из щитов, что и укрывали нас. И тут стрелы ливнем полетели в сторону сулистанцев. Они тоже пытались стрелять, но паника и давка среди команд, как и несобранность и неумелое руководство, не позволили им хоть как-то повлиять на ход сражения. Наши лучники успевали прицелиться в маленькие отверстия между щитами, выпустить в цель стрелу, и тут же спрятаться в укрытии. Хаким тоже, вместе со всеми выпускал стрелу за стрелой. Я бы и сама с удовольствием присоединилась к ним, ведь из лука я когда-то стреляла лучше всех на Дельфиньих островах, но я только наблюдала за происходящим, держа наготове Копьё Правды. Пока я не могу им воспользоваться, ведь как их стрелы не долетят до нас через его защиту, так и наши не достигнут цели. Оно было нужно на самый крайний случай. Но, надеюсь, он сегодня не наступит.

Какое-то время я не могла выглянуть наружу и посмотреть, что происходит там, в гавани, но вдруг все мы подскочили от громкого хруста и от того, что Ясук резко дернуло в сторону.

– Ах вы, сулистанские собаки! – Заревел Хаким, и тут же выскочил из-за щитов. Я не успела его схватить, все произошло так быстро, я соскочила, но нога, долго находившаяся в одном положении, подвела, её так сильно свело судорогой, что я упала от боли. Но тут же, превозмогая ее, поползла в сторону, куда выскочил Хаким. Высунув голову из-за укрытия, я увидела, как он яростно рубит своей кривой саблей толстый канат, зацепившийся крюком за расщепленный борт корабля. В тучах стрел, летящих в обе стороны, он стоял, совершенно беззащитный, безрассудно пытаясь спасти в одиночку корабль от гибели. Я, всё ещё стоя на коленях, молниеносно выхватила Копьё из колчана, и пытаясь воткнуть его хоть куда-нибудь, чтобы оно заработало, начала дубасить им по палубе. Но оно, как назло, никак не загоралось, и я, бросив его в сторону, метнулась к Хакиму, в попытке укрыть, спасти! И вот я уже почти схватила его, чтоб свалить хотя бы на палубу, как роковая сулистанская стрела со свистом впилась ему прямо в горло! Он захрипел, машинально схватился за оперение стрелы, торчавшее под подбородком, и упал с хрипом набок. И именно в этот, самый подходящий момент, боковым зрением я увидела, как загорелось синим светом Копьё Правды. С диким воплем я склонилась над Хакимом, не веря своим глазам и ушам. Нет, это сон, этого не может произойти! Каких богов я могла прогневить, что снова со мной случается такое горе!? Хаким!

И внезапно всё вокруг будто замедлилось, остановилось и время, и пространство. Я, будто не своими руками, нащупала в кармане заветную бутылочку, вынула ее и, когда откручивала крышечку, услышала прямо у себя в голове приглушенный голос Нэрбэ: "Нет, Тира! Нет! Не трать на этого смертного живительной силы! Он – не твоя судьба, тебе предначертано быть владычицей всего Эдома, побереги свои силы на это! Как его вдова, ты сможешь претендовать на трон Ширина, а благодаря этой жидкости, сможешь уже в скором времени стать во главе Тентумбрии, Ширина, и вскоре самого Сулистана. Но только если ты сейчас дашь этому смертному спокойно умереть у тебя на руках. Решайся, это тяжело, но в итоге ты только выиграешь!"

И всё время, что голос звучал у меня в голове, вокруг всё настолько замедлилось, почти остановилось: с одной стороны, за бортом, очень заторможено взмывали в небо всполохи горящего сулистанского корабля, который хотел взять наш на абордаж, а с другой так же тягуче пульсировал свет Копья, закрывший нас от любого внешнего воздействия. Движения мои тоже затруднились, замедлились, будто я находилась в чане с густым мёдом, и не могла пошевелиться. Нечеловеческими усилиями, превозмогая эту заторможенность, с диким гортанным ревом, я, наконец, смогла тряхнуть головой, и чары тут же развеялись! Немедля ни секунды и без тени сомнения, я одним рывком зубами сорвала пробку с флакона и тут же влила жидкость в рот уже содрогающемуся в агонии Хакиму.

– Не отдам! – взревелаа я не своим голосом куда-то за борт так, что ширинцы на Ясуке смотрели на меня с ужасом, – Звери! Да какие вы боги, вы демоны! Он мой! Мой! Себе оставьте свой Эдом! – Живительная жидкость уже текла изо рта Хакима, и я, не уверенная точно, что ее раненому нужно пить, остатки флакона вылила на саму рану. И прямо у меня под руками она начала затягиваться! Но ведь в ней ещё была стрела! Я тут же сообразила и с хрустом отломила часть стрелы с наконечником, а оставшуюся часть резко выдернула спереди. Веки Хакима дрожали, он ещё несколько раз прохрипел при вдохе, но затем хрипы и бульканья в его горле прекратились, он задышал ровно и спокойно. А рана на шее почти полностью затянулась! Несмотря на то, что только сейчас я изрыгала из себя проклятья, я уже всем сердцем была благодарна Нэрбэ и его людям за этот чудодейственный напиток. Прижав голову, еще не пришедшего в сознание, спокойно и умиротворенно спавшего мужа к груди, я почувствовала себя по-настоящему счастливой, хотя вокруг меня всё ещё кипело сражение.

Вдруг кто-то затряс меня за плечо. Я обернулась, это был Налис, капитан Ясука.

– Госпожа Тира, что прикажете делать? Теперь вы командуете флотом. Мы побеждаем, можем перебить ко всем демонам этих сулистанских собак! За смерть нашего повелителя я лично перегрызу их грязные глотки…

Я жестом остановила его, и с улыбкой сказала:

– Тише, Налис, твой повелитель жив и здоров.

Он, выпучив глаза, смотрел на спокойно спавшего Хакима и не мог поверить в происходящее. Но потом сообразил, кинулся на колени и со слезами поцеловал подол моего платья. Говорить он не мог, лишь смотрел на меня с такой благодарностью, что у меня самой задрожал голос.

– А флоту передай, пускай с западной стороны откроют проход для сулистанских судов. Пусть бегут к своей хозяйке, как крысы. Но мне нужны три их галеры, отберите как-нибудь, пожалуйста.

Налис поклонился до самой земли и тут же рванулся к носу Ясука, где человек в ярко-красной одежде смело передавал жестами приказы на другие суда.

А я сидела, гладила спящего Хакима по лысой голове и в деталях продумывала план, мелькавший в голове довольно давно, но обретший четкие очертания в тот момент, когда я была будто в трансе, когда время вокруг меня замедлило бег и я слышала в голове голос Нэрбэ. Это был очень дерзкий и сверхрискованный план, но если обстоятельства выстроятся как нужно и он сработает, я получу назад свое имя и должное положение уже очень скоро.

20. Последний рывок

Проспали мы все до самого обеда. Вчерашний день, как и предыдущая ночь, вымотали все силы. Проснувшись, я даже не сразу сообразила, где нахожусь. Но, открыв глаза, увидела такой родной балдахин над своей кроватью и уже машинальное волнение и напряжение предыдущих дней, отпустило, я расслабилась и потянулась. На соседней подушке мирно посапывала голова Хакима Даатского. Этот грозный смельчак во сне вздрагивал, будто и по ту сторону реальности, еще продолжал битву. Я улыбнулась и решила его разбудить, ведь он спал с того самого ранения на корабле. Я пощекотала его за ухом, и он, как маленький ребёнок, тут же потянулся за моей рукой своей слабой, сонной ладонью, притянул к губам и нежно поцеловал. Я подалась к нему и ласково потерлась носом о его голое плечо и уткнулась в шею. Он, уже полностью проснувшись, обнял меня обеими руками, прижал к себе и покрыл лицо поцелуями. Я немного отстранилась и спросила:

– Ты что-нибудь помнишь из вчерашнего дня, Хаким?

Он снова привлек меня к себе и горячо прошептал в самое ухо:

– Не всё, конечно, но то, что ты теперь моя законная жена, я помню отлично. – Я засмеялась, обвивая руками его шею, прижалась к ней лицом и поцеловала в едва заметный розоватый шрам. – Да, да, милая моя спасительница, это я тоже помню. Ты настолько сумасшедшая, что не послушала голос разума и спасла заурядного, обычного смертного Хакима, несмотря на то, что взамен тебе напророчили самое лучшее будущее. Власть над всем Эдомом!

– Ты что, тоже их слышал? – Удивленно подняв брови, спросила я.

– Да. Думаю, мое предсмертное состояние повлияло. Неужели, ты предпочла меня всему миру?! Тира, ты удивительная, сказочная женщина. Я даже мечтать не мог о такой жене. С такой, как ты не нужны ни престолы, ни груды золота, ты драгоценней их во сто крат. Давай плюнем на все эти войны и завоевания, и останемся здесь, на твоих островах…

– Ох, Хаким, я бы с удовольствием, но, кажется, ты не до конца проснулся, милый. Здесь мы теперь не в безопасности, Мортида непременно бросит все силы сюда, как только её галеры, побитые и пустые, вернутся в Герат.

Он снова всем телом прижался ко мне, зарылся лицом в волосы и молчал. Через некоторое время грустно пробормотал:

– Ты права, родная, права. Нужно, конечно, действовать незамедлительно. Знай только, что я люблю тебя, люблю больше жизни.

Мы быстро оделись и пошли в общий зал. По дороге, в широком коридоре дворца, нам встретился Крыса, тоже спешивший в зал приемов.

– О! Голубки выбрались из гнездышка, – Как всегда ехидно протянул он. – Слышал, вы сочетались браком, прямо во время битвы! Неожиданно, ничего не скажешь. Я вообще думал, что ты и Торлас… А вы, оказывается, просто друзья. Хотя, конечно, он, как и многие другие мужчины, был бы счастлив на тебе жениться, но ширинцы народ хваткий. Хе-хе.

Хаким скривился – развязный тон Крысы был ему не по вкусу. Но он ничего не сказал. А я, решив сгладить неловкость, спросила:

– Крыса, я слышала, ты доблестно сражался, и именно ты и команда твоего корабля захватила одну из сулистанских галер. Спасибо тебе, это для меня очень важно!

Мой друг надулся от важности, а Хаким закатил глаза. Но разговор наш праздный пришлось прекратить – мы уже были на пороге зала приемов и стражник с улыбкой открывал нам двери.

За длинным главным столом, пока слуги суетились, готовясь к обеду, уже сидели несколько человек. Это была Руда, мечтательно смотрящая в окно, Мобасакара, как всегда занятый своими мыслями, и поодаль, спинами ко входу, сидели Торлас и дарфуриец Криг и хохотали на весь зал, что-то бурно обсуждая. Удивительно, как мужчин сближает война, драка, да и любая опасность. Ещё вчера эти здоровяки метали друг на друга молнии, а сейчас мило болтают, словно друзья детства. Первым, слегка обернувшись, нас заметил Торлас. Он тут же толкнул своего новоиспеченного друга, и они вместе поднялись с мест и подошли к нам. Я, стараясь не подавать вида: очень боялась реакции Торласа, ведь, наверное, уже все знают о моем замужестве. Но, вопреки моим опасениям, он улыбался и лишь где-то в глубине прищуренных глаз проглядывались искорки сожаления.

– Тира! Ты теперь у нас Тира Даатская, или ширинцы не дают жене своего семейного имени? – он подошел в плотную, неуклюже поцеловал руку и покосился на Хакима.

– Дают, дают, – с натянутым смешком ответил тот.

– Ладно, прости, Хаким, я от всей души поздравляю тебя с такой женой! Береги ее, раз она полюбила тебя, значит и мы, её друзья, теперь и твои тоже!

От искренних слов Торласа взгляд Хакима потеплел, они пожали друг другу руки уже намного более дружелюбно, чем раньше.

Тем временем в зал вошёл и Финтибор, а значит все, кто мне нужен, были в сборе. Остальные тоже поздравили меня с замужеством, мы расселись по местам и начали совет.

Я взяла слово, в первую очередь поблагодарив отважных мужчин за блестящую победу над, хоть и небольшим, сулистанским флотом. Потом спросила, есть ли среди пленных сулистанцев хоть один капитан корабля, или хотя бы его помощник. Крыса, тут же поднявшись с места, и снова выпятив вперед свою костлявую грудь, медленно направился к выходу выполнять моё поручение. И судя по его уверенной походке то, что мне нужно, у него было!

Следующим моим поручением было срочно и в кратчайшие сроки привести в порядок и полную боевую готовность захваченные сулистанские галеры. Этим занялся Криг, капитан дарфурийцев. Руду я попросила найти или переделать из того, что есть, несколько комплектов одежды, как носят в Сулистане. А Хакима и Торласа попросила после трапезы доставить в Зал Правосудия заключенного Кайрума. Ни один из них не переспросил, не удивился подобным просьбам. Неужели, они и вправду так мне доверяют?

Мы все быстро перекусили и все, кому были даны поручения, разошлись их выполнять. А я, взяв Финтибора под локоть, вместе с ним направилась в Зал Правосудия. Наконец, я была готова решить судьбу предателя. Жаль, конечно, что у меня закончилась живительная жидкость. Но ничего, я и без нее попытаюсь получить выгоду от преданного когда-то друга отца.

***

Зал Правосудия был небольшим, в сравнении с Залом Приёмов, здесь люди старались не задерживаться, а лучше и вообще никогда в него не попадать. Вдоль стен не было ни лавок, ни стульев, ни других сидений. Сидеть здесь мог только тот, кто выносит приговор. Судья. Обычно в этой роли выступал правитель или наместник правителя. Сегодня это место было моим. Позади встал Финтибор, так как Кано-Валид уже несколько дней не поднимался с постели. Я сидела в полном царском облачении, стараясь не показать своего волнения и страха. За массивной дубовой дверью, в которую заводят преступников, послышались шаги нескольких человек и звякание цепей. Вот она отворилась, и рука Хакима жестко втолкнула в проём худого, съежившегося, тщедушного человечка. Я даже сначала подумала, что это какой-то другой преступник, что Хаким просто перепутал… Но, когда человечек исподлобья глянул на меня, по коже прошел холодок. Это был он, Кайрум. Но такой забитый, видно было, что там, где его держали, не было света, так он щурился и озирался. Как горько смотреть на него в таком жалком состоянии. Он не похож ни на врага, ни даже на предателя. Просто замученный пленник, давно не видевший солнечного света.

– Стань прямо перед своей госпожой, пёс! – резко толкнув закованного в цепи Кайрума, сквозь зубы процедил Хаким.

Я одними глазами попросила его быть помягче, он недовольно сдвинул брови, но от пленника отошёл. А моё сердце сжалось от сострадания. И снова сомнения замелькали в голове. А я была так уверена в своей стойкости, пока не встретилась с ним лицом к лицу. Сглотнув комок приближающихся слёз, я начинала говорить. Говорить твёрдо.

– Ну, здравствуй, Кайрум, друг моего отца, глава моего свадебного каравана. – От моих хлестких слов он поник даже больше, чем от толчков Хакима. – Говори. Я спрашивать не буду. Говори, что считаешь нужным.

Кайрум не сразу начал, ещё несколько минут лишь качал понуро головой, да тоскливо сжимал губы.

– Что сказать, что сказать… – Наконец, хрипло выдавил он, – Никакого оправдания мне нет, никакого. И, что бы я ни сказал, будет звучать, как жалоба, попытка отмыться. А мне теперь ничем не отмыться, ничем.

– Ну хватит стенать, – заревел не выдержавший Хаким, – Говори, что знаешь о своей хозяйке, неверный пёс!

– Вы сами про нее знаете, она ведьма. В первый день, как мы приехали в Сул, когда твою повозку, Тира, развернули, меня те же жрецы так же увели от каравана, их взгляд сковал все члены в моем теле, невозможно было противиться их воле! И привели в покои Мортиды. Там, в большой мраморной купальне, она плавала, совсем нагая и безумно прекрасная, я глядел на нее, и желал больше, чем когда-либо желал женщину! И она вышла ко мне, во всем великолепии, и я провалился в туман страсти. – Кайрум обхватил голову руками и завыл, как раненый зверь. – У-у-у… Вы и представить не можете, сколько раз я проклинал себя за эту минуту слабости. Я не имел понятия, к какой катастрофе может привести обычное соитие с женщиной. Но она не человек! Сразу расскажу, она не просто ведьма, она кровопийца, в прямом смысле этого слова! Как только она чувствует, что слабеет, бежит прочь из Сула и терроризирует окрестные селения: ловит зазевавшихся или заплутавших людей, особенно предпочитает детей, и пьет у них кровь. Так несколько дней рыщет она по деревням и лесам, а уж полностью насытившись, возвращается во дворец, полная сил и энергии. К сожалению, я узнал об этом слишком поздно! После страстных ласк, я уже полностью был в её власти. Много раз я думал, что она забыла обо мне, и я, наконец, свободен. Как раз в такие минуты я и общался с Рудой, искренне желая помочь. Но ведьма ничего не забывает. После этих разговоров меня сковывала такая боль, такой панически липкий страх, что я бежал и рассказывал об этом Ей. Но, сдерживаясь из последних сил, я рассказывал не всё, пытался делать вид, что половину не помню, даже про Руду она ничего не знала, я говорил, что со мной общалась какая-то женщина, которую я не знаю. И каждый раз после этих докладов, она вновь одаривала меня ласками, которые унимали боль и страх. Кстати, в плане соития она абсолютно ненасытная, после меня её обычно «обслуживали» еще несколько крепких парней из её личной охраны.

Хаким после этих слов сплюнул на пол и жутко выругался. Меня саму затошнило от всей этой истории.

– Как же ты во время нашего путешествия отправлял ей послания? – спросила я жёстко.

– Каждый раз, опять же, как только я думал, что расстояние позволило мне избавиться от этих жутких чар, в окно влетала огромная черная птица и пристально смотрела в глаза, от нее невозможно было ни уйти, ни спрятаться. Боль и ужас возвращались втройне, я садился и писал донесения, отдавал птице, как бы странно это не звучало, и меня немного отпускало. Да, да, я мог рассказать тебе, или ещё кому-то, мог. Вот это и было самой большой слабостью, страх открыто заявить о том, что я, как ты верно сказала, царевна, друг твоего отца, и опустился до такой мерзости.

Он снова сник и замолчал. Хаким, пылающий жаром нетерпения и возмездия, пнул его по ноге и прошипел:

– Говори всё, что знаешь о ней! Говори, или тут же голову с плеч снесу, недоносок!

Я не стала его останавливать, слишком сердобольный правитель не сможет держать даже своих людей в узде, не говоря уже о предателях. Кайрум задумался. Через пару минут в глазах его мелькнул огонёк – он что-то вспомнил.

– Я однажды, прямо перед рождением твоего ребёнка, Тира, слышал, как ведьма говорила о том, что твой брат Деметр, к тому времени уже порядком разваливший страну, ждёт от нее заветную Грамоту-О-Подданстве, дающую ему право во всех государственных и иных вопросах ссылаться на Сулистан. Она бы сделала его абсолютно неприкасаемым, и любой, объявивший ему войну, автоматически вступал в противостояние с самим Сулистаном! Он ждал ее, жаждал, как дара богов, но Мортида не торопилась, ведь такую грамоту нужно вручать лично, а поездка в Нуминард её не прельщала, она вообще редко путешествует по воде, хоть сама и островитянка.

Тут же, после его слов, сердце ускорило свой бег, мысли и планы в голове оформились, структурировались в единую, цельную картину. Эта информация стала ключом, недостающим звеном в уже выстроенной мною цепи. Какая же я молодец, что вовремя вспомнила про Кайрума! Но показывать свою радость я не собиралась, поэтому так же спокойно спросила:

– А как сейчас дела, Кайрум? Птичка не залетала тебе в темницу? Как ведьминские чары, ещё действуют?

– Ты теперь мне не веришь, и никогда не поверишь, я понимаю. Но у меня было время подумать в заточении. И я понял, что Мортида меня давно похоронила, ведь в последнем послании я написал, что ты меня раскусила. Она сама, на твоем месте, тут же бы меня растерзала. У неё есть слабость – она всегда считает, что другие люди поступили бы точно, как она. От этого, думаю, она уверена, что меня больше нет на свете, и посылать своих демонических гонцов ей более некому. Поэтому, клянусь всем, что у меня когда-то было, клянусь дружбой твоего отца, пускай уже и попранной мною, но за всё мое недавнее присутствие на Дельфиньих островах, та жуткая птица не прилетала. И ни разу не мучила меня та неведомая боль, терзали лишь муки моей души и совести. – Он опустил голову и, помолчав, продолжил, – Тира, если ты позволишь мне хотя бы частично, хотя бы просто отдав за тебя мою теперь никчёмную голову, хоть немного искупить свою вину перед тобой, я сделаю всё возможное, чтобы помочь тебе!

Он упал передо мной на колени, закрыв лицо руками. Я сделала вид, что глубоко задумалась, но на самом деле, я уже решила, что он мне ещё послужит и очень пригодится в том рискованном деле, что я задумала. Я подмигнула Хакиму, от чего он закатил глаза, догадавшись, что я решила пощадить Кайрума. В своей голове он уже всеми самыми изощренными способами пытал и убивал предателя.

– Встань, Кайрум. Я не желаю, чтоб мои подданные стояли передо мной на коленях. Лучше смотри на меня прямо, так как раньше! – Он медленно поднялся, не веря своим ушам, – Я даю тебе шанс искупить вину, но пока не возвращаю твоего старого положения, ты будешь под присмотром. Под присмотром Хакима. Сейчас тебя освободят от цепей, проводят в новые покои, но наблюдать за тобой будут лучшие люди, день и ночь.

На мой зов вошел стражник и снял оковы с ободранных рук и ног Кайрума. Хаким, раздираемый негодованием, подошёл, схватил его одной рукой за шею и грубо прошипел прямо в лицо:

– Тира теперь моя законная жена, знай это, предатель. Если в твою голову придёт даже мысль хоть как-то ей навредить, даже мысль! Я тебя буду рвать на куски так медленно, что ты будешь молить меня и её о смерти. Понял, пёс?

***

Через два дня всё было готово. Полностью снаряжены три блестящие новенькие сулистанские галеры, на одной из которых будем в плавании мы с Хакимом. В этот раз ему придётся покинуть свой прославленный Ясук. Так же с нами идут и дарфурийцы, и несколько военных галер с Дельфиньих островов. Погода была ясной, и до отплытия я решила собрать всех, кто отправляется вместе со мной, чтобы сказать пару слов. Выйдя из дворца, я в окружении самых близких людей, прошла к базарной площади. Сегодня она не кишела простыми людьми, сегодня здесь стояли стройные ряды моряков и солдат. Ширинцы стояли бок о бок с дарфурийцами и жителями островов. Все эти люди откликнулись на мой зов, все пришли сюда по доброй воле. Я взобралась на ту же сцену, что и несколько дней назад, но сейчас здесь никто не шумел, мне не придётся утихомиривать толпу. Сюда пришли слушать меня. И я стала говорить.

– Дети мои! Прославленные в битвах отважные мужи! Два дня назад вы показали, чего стоите, и разгромили часть самого лучшего флота на всем Эдоме! Вы сделали это, чтобы защитить меня, для кого-то из вас совершенно незнакомую женщину с далеких островов. И я этого никогда не забуду! Я – дочь Тирия Третьего из династии Дариидов, Тира с Дельфиньих островов, законная наследница престола Нуминарда и всей Тентумбрии, говорю вам: Идите за мной и вы всегда будете под моим крылом, любой из вас может обратиться лично ко мне с просьбой и я сделаю всё, что в моих силах, чтобы помочь! Вы теперь опора моего государства, нового, лучшего, что были на Эдоме во все времена. Даю вам слово, мы свергнем тиранов, и построим новый мир, и каким он будет, нам с вами решать! И если я когда-то отступлюсь от своих слов, опущу руки, сдамся или поверну назад, позволяю любому из вас без зазрения совести убить меня на месте! Я иду за своей короной, а вы пойдёмте со мной и посмотрите!

Последние слова поглотил ликующий рев толпы. У кого было оружие, его доставали из ножен и потрясали над головами, другие бросали вверх шапки, все улюлюкали и восторженно кричали. Сердце зашлось от гордости, гордости за каждого воина на этой площади. Повернувшись к Хакиму, я увидела слёзы в его глазах, он тоже гордился мной, от всего сердца. Что за удивительный человек. Другой бы, особенно в его положении, рвался вперёд, желал вырвать свой собственный, далекий, но законный трон, заставил бы подчиниться его воле, ведь он мой муж, и в праве приказать. А этот готов не то, что жизнь отдать, он готов прожить её для меня, за меня. Я взяла его за руку и вместе мы прошли через приветствующую нас толпу к шлюпкам, жаждавшим доставить нас и этих отважных воинов на стоящие стройными рядами корабли в море неподалёку от гавани.

***

И вот, еще два дня пролетели уже в плавании. Мы отошли от островов, рискуя заблудиться в открытом море, но Хаким вместе с Кригом были очень опытными моряками и хорошо ориентировались по звёздам и солнцу. Боги (ну, или ещё кто) послали нам ясную, совершенно безоблачную погоду. Северное течение, тут же при отплытии подхватившее нас, несло в нужном направлении, так что гребцам не приходилось слишком переутомляться, они гребли только когда нужно было скорректировать курс. И в целом плавание проходило пока просто идеально. Это меня и тревожило. Даже Хакиму я не сказала, куда именно мы плывем, пока мы просто должны добраться до юго-восточного побережья Тентумбрии, где к нам, по моим расчётам, могли присоединиться несколько кораблей восточных провинций, в которые Мобасакара отправил послания от моего имени. Сулистанские галеры шли немного впереди остальных, они будут очень заметны с берега, когда он покажется, и, по моим расчетам, по суше тут же пойдёт слух, что к берегам Тентумбрии подходит гератский флот. Я стояла на носу корабля, когда со своим излюбленным поцелуем в шею, ко мне подобрался Хаким. Я обняла его, заглянула в такие преданные чёрные, как ночь, любимые глаза.

– Ты даже не спрашивал, куда и зачем мы направляемся. Тебе это безразлично, Хаким? – с непрекращающейся тревогой в голосе спросила я.

– Да я примерно представляю, что ты задумала, – Лукаво прищурился он, – Хотя, даже если я и ошибаюсь, всё равно тебя поддержу, я же твой верный пёс.

Мы рассмеялись. Тревоги и сомнения в душе немного поутихли.

– Ты всегда можешь успокоить, придать сил. Ты настоящее сокровище, а не мужчина, – абсолютно серьёзно, без тени шутливости, сказала я.

Он сжал меня в объятьях, осыпал нежными и сладкими поцелуями. И от этого снова липкий страх сжал сердце. Если у нас ничего не получится, уже через несколько дней я лишусь всего того счастья, что не так давно подарил мне этот человек.

Сзади к нам тихонько подошёл Торлас и кашлянул, чтоб привлечь внимание, чем развеял хрупкие чары между влюблёнными, уверенными, что рядом никого нет. Мы отстранились друг от друга, тут же став серьезными взрослыми людьми.

– Я знаешь, что вспомнил, Тира, – Начал Торлас непринуждённо, – Вернее, не вспомнил, а нашёл. Ты ж сказала переодеться в сулистанское, и я нашёл свои старые штаны, в которых был, когда мы бежали из Сула. А в кармане было вот это, – на широкой, мозолистой от оружия, ладони лежало массивное золотое кольцо с овальной печатью, вырезанной по красному камню. И я сама тут же вспомнила, что это за кольцо! Это точная копия перстня Мортиды, которую сделал внук Финестры, той ведьмы, что принимала у меня роды!

– Ах, Торлас! Что за удача! Более подходящего времени для этой находки и придумать нельзя! Как же это забавно, но я только что ломала голову над одним вопросом, а ты тут же подходишь и приносишь ответ! Я люблю тебя, Торлас, – в полном восторге я прижалась к другу, совсем как раньше. Он, довольный, тоже приобнял меня, но только одной рукой.

– Смотри, а то твой муж меня сейчас одним глазом в порошок сотрет!

От его напускного страха даже Хаким не выдержал и, как и я, рассмеялся.

– Ну что вам сказать, – Крутя в руке заветное кольцо, задумчиво произнесла я, – Это последнее недостающее звено в приготовленной мною ловушке. Теперь я могу вам открыться. Мы идём в Нуминард. Но нужно будет сделать так, чтобы со стороны все подумали, что в порт столицы вошел именно сулистанский флот! Пока я могу вам рассказать только это.

Торлас удивился, подняв по своему обыкновению одну бровь, но кивнул и пошел к трюмам. Хаким же смотрел хитро и теперь ещё более уверенно. Думаю, он действительно догадывается о том, что я задумала. Ну, и ладно, и хорошо. Я подмигнула в ответ, а он тут же повернулся и громогласно отдал команде приказ:

– На Нуминард!

21. Блеф

Ровно через три дня мы были в нескольких лигах от широкой, растекшейся по всему пологому берегу, гавани Нуминарда. На маленьком островке красовалась огромная, к сожалению, давно полуразрушенная статуя древнего бога Тонгата, защитника Тентумбрии. Под ней были усыпальницы моих предков. Я не была здесь давным-давно, и даже смутно не помнила её. Мы бросили якоря на приличном расстоянии, чтобы никакие орудия не смогли нас достать. Но и так, чтобы с берега были отчётливо видны яркие сулистанские паруса. Остальные корабли стояли подальше, чтобы их как раз и не заметили. Представление начиналось.

Я стояла на носу главного корабля и от волнения и нетерпения кусала кисточку на завязке плаща. Только что я проводила на шлюпке своего любимого мужа, пожелавшего рискнуть своей головой и поплывшего первым. Сейчас главное убедить Деметра, что они представители делегации из Сулистана, а на корабле ждет приема сама властительница Мортида. Для этого в порт поплыл Кайрум и трое сулистанцев, захваченных в плен Крысой. Да, они поклялись в верности мне и Хакиму, как и Кайрум, но как можно довериться предателям? Но иного выхода у нас нет, поэтому следить за ними поплыл Хаким, переодетый сулистанским капитаном. На глаз ему натянули повязку, чтоб ненароком кто-нибудь не узнал его. И побрили бороду. Без нее он выглядит так необычно, будто моложе лет на десять! Я и сама его с трудом узнала. Он смеялся, шутил перед отплытием, но на душе у меня становилось всё тяжелее и тяжелее. И вот сейчас, когда их шлюпка уже на середине пути к главной гавани, нарастающая тревога грозила вылиться в истерику. Ужасные мысли терзали сердце: что если их разгадают, узнают? Их же сразу убьют, и я никогда больше не увижу лукавый прищур и не поцелую нежную мозолистую ладошку… Ещё и Кайрум, или те сулистанцы, могут прямо сейчас, в эту минуту, даже не доплывая до гавани убить или пленить Хакима, ведь он совсем один, а их четверо! Или там, уже на суше выдадут его, и нас всех, тогда его будут еще и пытать… Я закрыла глаза руками, пытаясь из последних сил сдержать слезы. Что же мне сделать? Может, пока не поздно, протрубить им, чтобы немедленно вернулись на корабли?! И уйти отсюда подальше, возможно, действительно, как писал Далил, укрыться в северных землях? Но шлюпка удалялась и удалялась, а я не решалась отдавать приказ.

Сзади себя я вдруг услышала мягкие кошачьи шаги. Мобасакара. Я обернулась, когда он был уже совсем рядом, прильнула к его груди и начала тихонько всхлипывать. Он утешал меня, а я была рада хоть на мгновение отвести взгляд от удаляющейся шлюпки.

– Ты хочешь увидеть, что с ним происходит? – Тихо спросил Мобасакара.

Я сначала не поняла смысла его слов. Кого увидеть? Где?

– Что ты имеешь в виду? Как это, увидеть? – озадаченно посмотрела я на друга.

– Я могу помочь, эм… Провести ритуал, чтоб ты смогла видеть глазами Хакима. Можно и глазами Кайрума, но это сложнее, с Хакимом у тебя сильная эмоциональная связь.

– А что, такое бывает? – ещё более ошарашенно спросила я.

– Ты забываешь, кто я, дорогая царевна. Каждый раз забываешь, – он улыбался и смотрел на меня, как на маленького ребёнка, – Жрецы Храма Луны и не такое могут, не будь глупенькой. Так ты хочешь или нет?

– Хочу! – не задумываясь, выпалила я, – да я пол жизни за это отдам! Чем тут сидеть и ждать в неведении.

– Хорошо. Ничего не бойся и ничему не удивляйся.

Я кивнула, а Мобасакара достал из полы своего плаща какие-то сушеные корешки и дал мне.

– Разгрызи немного кончик и втирай в десны. Вот так. Садись сюда, прямо на палубу, напротив меня. Подожми ноги. Так.

Я послушно села напротив в позе лотоса, и мой друг сел точно так же. Он двумя руками расправил мои волосы так, чтобы они лежали на плечах. Я все это время жевала и втирала корешок. Сначала я ничего не чувствовала, только жжение во рту и горьковатый привкус. Но вот мой друг будто окончательно настроился, глубоко вдохнул, и, опустив подбородок на грудь, начал нараспев читать какую-то молитву или мантру на совершенно незнакомом мне языке. Как тогда, в пустынях Афрана, защищаясь от падальщиц. Сначала тихо, а потом громче и громче. И постепенно в моей голове сначала едва слышно, а потом всё громче и громче застучали барабаны. Бум-бум-бум… Да, я уже знала это эйфорическое состояние транса, и расслабилась ещё сильнее. А гул барабанов всё нарастал и нарастал. Вот уже глаза мои закатились, голова откинулась назад, но я всё же видела, что происходит вокруг. Но видела будто сверху, всё выше и выше, вот сидит Мобасакара, а вот и моё собственное тело, с запрокинутой головой и одними белками вместо глаз. И издали, из глубины сознания доносятся до меня гулкие слова жреца:

– Готова? Лети!

И он выбросил руку ладонью вперёд, на уровне моей груди. Он не задел меня не ударил, но я почувствовала такой сильнейший толчок, как от невидимой волны, будто сгусток неведомой силы подхватил моё сознание, мой разум, или мою душу, и молниеносно унес в ту заветную шлюпку!

–Хаким, что с тобой? – услышала я отдаленный голос Кайрума.

– Да всё в порядке, не надейся, сознание не потеряю! И из виду тебя не выпущу! – Этот глубокий и такой родной голос шел прямо из моей груди, а когда глаза открылись, я увидела двух гребущих сулистанцев и Кайрума, сидевшего рядом. В хвосте лодки сидел третий сулистанец. Что за наваждение, я действительно смотрю глазами Хакима?! Как такое может быть? Я хотела поднять его руку, чтобы понять, я полностью вселилась в его тело, или только в разум, но рука не послушалась, и голос внутри заговорил без моего ведома.

– Ну что, Кайрум, подходим к гавани. Смотри, не делай глупостей. Ты не успеешь и слова лишнего крякнуть, как мой кинжал перережет твою тощую глотку. – Ага, теперь понятно, я могу только смотреть и слушать.

– Хаким, ну прошу тебя, хватит. Ты всю дорогу уже это говоришь. Я здесь, я сказал всё, что знал, и я хочу того же, что и вы. И люблю Тиру, как родную дочь.

Голова «моя» кивнула и устремила свой взор в сторону гавани, которая была уже очень близко. Между стоящих у причала кораблей, можно разглядеть людей, высыпавших толпой на берег посмотреть на прибывающих. Это очень хорошо! Мне нужно как можно больше народа. К пирсу вышли шесть человек из портовой охраны – все огромного роста, с суровыми, испещренными шрамами, лицами. И как раз наша шлюпка с глухим стуком ударилась о доски пирса. Лица охранников выражали удивление и опаску – сулистанцев боялись во всем Эдоме. Грубым гортанным голосом, но очень вежливо и осторожно главный из них произнёс:

– Кто вы, путники, и по какому делу прибыли в Нуминард?

И тут Хаким опустил голову, посмотрел на Кайрума искоса, а тот как раз повернулся в сторону охраны. И, судя по приветливой улыбке на лице Кайрума, охранника он узнал, как и тот его.

– Приветствую тебя, Чалук, глава портовой охраны! Да, ты верно меня узнал, я Кайрум, тот самый, что уехал с сестрой нашего нынешнего Владыки Деметра, Тирой Прекрасной в Сулистан. А теперь я представляю интересы самой верховной владычицы Мортиды Великолепной. – И он, следуя нашему плану, вынул из полы плаща кольцо – то самое, точная копия кольца ведьмы!

Хаким исподлобья бросил взгляд на охрану – те с трепетом и уважением, смешанным со страхом, склонили головы перед Кайрумом. Да, это удача! Пока всё идёт по плану.

– Мне необходимо передать Владыке Деметру, что повелительница Сулистана, которая сейчас ждёт на тех кораблях, оказывает ему великую честь, прибыв в Нуминард для одного очень важного дела! – Рукавом расшитого, алого с золотом сулистанского плаща, Кайрум махнул в сторону моря.

Глаза Чалука чуть не выкатились из орбит, и он тут же из доблестного и ревностного охранника превратился в лизоблюдствующего прислужника, готового целовать подол платья хозяина. Он забормотал:

– Да, да, господин, сейчас, немедленно сообщим его величеству о вашем прибытии, он примет вас незамедлительно, в лучших покоях дворца и…

– Нет, во дворец ее превосходительство не пойдет, ей нужно только вручить Деметру… эм… кое-что, и сразу же отплыть! Пусть встретит её на площади Совета Десяти, в полном царском облачении и при всем честном народе Нуминарда! Чем больше жителей вы успеете согнать, тем лучше. Госпожа прибудет через час.

– Да-да, господин, всё исполним, всё исполним! – Кланяясь гораздо ниже, чем это требуется, бормотал Чалук. – Прошу на пристань, прошу, господин, проходите и сами всё объявите Владыке…

– Нет, – резко остановил его голос Кайрума, – мы не будем сходить на берег без Госпожи! Мне велено только доложить о прибытии! Исполняйте, пока Госпожа Мортида не передумала!

И тут, связь с Хакимом резко, как натянутая до предела струна, оборвалась. Я в одно мгновение влетела в своё тело, лежащее на палубе со всё ещё запрокинутой головой. Все мышцы затекли, правую ногу скрутила судорога, но Мобасакара заботливо вывернул ее в нужную сторону и слегка помассировал. Привстав на локте, я пыталась сфокусировать взгляд, но это никак не получалось. После этого диковинного «сеанса» я никак не могла почувствовать своё тело в полной мере. Наконец, мой взор прояснился, к ногам и рукам вернулась подвижность, но язык, правда, всё ещё немного заплетался.

– Всё хорошо, они справились, плывут назад… – прошептала я Мобасакаре.

– Да, я уже вижу. Твой муж выглядит очень довольным. – С не менее довольным лицом сказал он. – Я знал, что всё пройдёт прекрасно.

– Зачем тогда меня туда «отправил»? – В недоумении спросила я.

– Можно подумать, ты бы мне поверила. Извелась бы тут вся.

– Да, это уж точно, – смеясь ответила я.

Тем временем шлюпка с моим мужем на борту была совсем близко. И вот уже он первым поднялся на борт, а я кинулась к нему в объятия. Всё-таки так непривычно видеть и ощущать его без бороды. Но нас прервал резкий голос Кайрума.

– Рано обниматься! Нужно завершить наше дело.

Ах, да, дело. Боги, как же быстро я могу забыть обо всем, когда рядом Хаким.

– Можете не рассказывать, не терять времени, Тира всё видела своими глазами. – Произнес Мобасакара.

– Это как? – спросил Хаким.

– Долго объяснять, Мобасакара помог. Давайте лучше начнем сборы на последний акт пьесы. Ведь в нём я сама принимаю непосредственное участие.

***

Поднимавшееся, набиравшее силу, солнце, светило мне в спину. Пронзительные крики чаек, плеск воды за бортом нашей шлюпки, в которой вместе со мной плыли Хаким и Кайрум, приветственные звуки труб с родного берега и стук моего собственного сердца, слились в гул, который вновь погружал меня в состояние, близкое к трансу. Я глубоко, всеми лёгкими, вдыхала морской воздух, но мне и этого не хватало. Неужели, я дома! Как бы мне хотелось, стоя тут, в этой шлюпке, чтобы это меня, свою царевну Тиру, так встречали жители Нуминарда. Так же трубили бы в рог и обступили всю гавань! Но нет, я плыву сюда обманом, в длинном алом плаще правителей Сулистана. В руках у меня большой золотой свиток, якобы Грамота-О-Подданстве, и я изображаю из себя ту, которую всем сердцем ненавижу и боюсь.

Вот мы подплыли совсем близко, так, что можно уже различить даже лица людей в порту. Я еще ниже опустила капюшон и поправила вуаль на лице. Слава богам, в Сулистане знатным дамам не принято ходить без нее в общественные места. До поры меня никто не узнает. Но я-то видела, и видела хорошо, что радости на лицах в толпе совсем нет, они лишь бросают друг на друга косые, полные тревоги и страха, взгляды, а надсмотрщики, вроде тех, что я видела глазами Хакима, ходят сквозь толпу и исподтишка шпыняют в бока самых недовольных. Боги, это же мой народ! Неужели их страх так велик, что они не могут хотя бы попытаться бороться против тирании Деметра и его прихвостней?

Но вот лодка наша ударилась о пирс и в ту же секунду в неё перебросили трапик, покрыв его пушистым дорогим ковром. Ох, с какими же почестями тут встречают столь недостойных особ, как Мортида! Лишь я занесла ногу, чтоб ступить на трап, Кайрум так громко, что у меня зашлось от страха сердце, а его, наверное, слышали даже в Герате, заорал:

– Дорогу! Дорогу Всемилостивейшей и всемудрейшей властительнице великого Сулистана, дорогу Мортиде Великолепной!

И абсолютно все тут же расступились. Безмолвно, давя тех, кто сзади так, что некоторые повалились в воду. Я настолько изящно, насколько смогла, прошлась по трапу, взошла на пирс и побыстрее села в ждущий меня палантин. Какой он роскошный! Наверное, он когда-то принадлежал моему отцу. От острого, колючего воспоминания о Тирии Третьем, на глазах чуть не выступили слезы. Нет, мне нельзя, совершенно невозможно сейчас раскиснуть. В этот судьбоносный момент я обязана полностью сконцентрироваться на задуманном и произвести должный эффект.

На подходе к площади Совета Десяти я сделала знак носильщикам остановиться. В щелку между вуалью и капюшоном я окинула взглядом площадь. Да, сюда привели более лояльно настроенное население. Многие даже искренне улыбались, особенно те, что стояли вдоль оставленного для меня широкого прохода в толпе. И этот длинный, до самого дворца, людской коридор вел к вынесенному из дворца трону Тентумбрии, на котором пристало восседать Владыке. Вместо этого там, скрючившись, поджав под себя ногу, в наспех натянутых царских одеждах, прижался к спинке трона мой бледный, опухший и отекший, младший единокровный брат Деметр. И сердце в очередной раз ёкнуло. Нет, не от жалости к этому презренному пьянице, а только от ликования, что часть моей задумки снова сработала! Я специально назначила эту встречу на раннее утро, чтобы недоносок был застигнут врасплох, и предстал в самом жалком состоянии, состоянии невыносимого похмелья! Я издалека рассматривала этого убогого, и никак не могла поверить, что это сын моего умнейшего и блистательнейшего отца! Но в сложившейся ситуации зрелище опустившегося, никчемного человечка на великом троне меня скорее вдохновило, чем расстроило. Я даже представила, как возьму его за ухо, как нашкодившего ребёнка, и двумя пальчиками выведу на площадь для всеобщего порицания. Но время шло, а я всё сидела в палантине, не выходя наружу. Люди вокруг начали тихо, почти неслышно перешептываться и переглядываться. Пора. Мой финальный выход.

И только я вытащила из палантина одну ножку, чтобы спуститься на постеленный по всему пути моего следования ковёр, события закружились с такой бешеной скоростью, что даже рассказать о них так быстро не получится. И мой следующий пространный рассказ уложился буквально в пару минут. Так вот, я высунула ножку, затем подала огромному носильщику свободную от мнимого свитка руку, и, чуть повернув голову в сторону трона, взглянула туда, как из-за массивного седалища с двух сторон буквально выплыли две фигуры. Одна, первой привлекая мое внимание, оказалась лысым жрецом, наверняка из Шизунда, с пронзительным взглядом и тонкой шеей. А вторая… Закутанная в алый плащ. Абсолютно такой же, как мой… Сердце мое не успело пропустить удар, как она сняла капюшон. Это была Она! Мортида!

Боги, всё мое тело словно окатили ледяной водой! ОНА здесь! Медленно, как во сне, еле владея своим разумом и телом, я, наконец, спустилась с палантина и тут же встретилась глазами с белым от ужаса взглядом Кайрума. Что делать? ЧТО ДЕЛАТЬ?!

До гавани мы не добежим даже при желании, как и не сможем смешаться с толпой – слишком много надсмотрщиков! Да и огромные носильщики скрутят нас в два счета. Нет, бежать некуда.

Всем телом, всей душой я чувствовала на себе ее испепеляющий взгляд! И снова, снова трепетала под ним, как в первый раз! Я стояла в двадцати шагах от нее, все ещё скрытая капюшоном, не в силах поднять глаз. Неужели, это конец? Неужели все мои странствия вновь привели меня к ней в пасть?! И я вновь, как там в подвалах Сула, буду в полной ее власти? Да, да, буду. Если сейчас сдамся. Все эти мысли пролетели в голове в одно мгновение. А в следующее я уже твердо, не желая быть той глупой девочкой, которую лишили всего, стояла напротив своего врага и снимала капюшон. На мгновение я представила, что сейчас на меня смотрят мои союзники – те, что полагались на меня и поддерживали: Нэрбэ, Далил, Лей, Бако Львиная Голова, Фарвина, и даже мой отец. И страх как рукой сняло. Я пошла на нее. Каждый шаг отдавался ударом сердца.

В голове со скоростью молний мелькали мысли: что делать? Что я вообще хотела сделать? Зачем я здесь? Кажется, я хотела показаться своему народу и открыть правду. Об отце, о подмене в Суле, о черной магии Мортиды. По моим представлениям, они тотчас должны были признать меня своей… владычицей… Как глупо даже в мыслях сейчас звучит это слово.

Я не успела сделать и пары шагов, как Хаким отчаянно бросился на Мортиду с диким криком и сверкнувшим над головой клинком. В последней попытке защитить меня! И почти в тот же миг он был сражён ударом короткого меча тентумбрийского гвардейца. Мой любимый муж, моя опора, рухнул у моих ног, истекая кровью. И не было больше у меня ни защиты, ни помощи древних богов, чтоб его о спасти! Колени мои подкосились под жгучим взглядом жреца из Шизунда. И тело упало прямо на бьющегося в агонии Хакима. Все мои странствия и невзгоды, гонения и маленькие победы в одно мгновение обратились в ничто, развеялись в прах у ног всемогущей Мортиды Великолепной.

22. Маат…

В черном беспробудном беспамятстве я перетекала из одного видения в другое. Я видела и теплый взгляд отца, и ужимки Смешного Далила, и даже беззубую ухмылку Финестры. Но почему-то каждый раз меня как прибоем выбрасывало в хижину Безголовой Маат, к тому самому видению, что пришло ко мне после глотка живой воды, подарка Нэрбэ. Или это был не подарок, а испытание… Я никак не могла понять. Ослабшая, побежденная, я блуждала в отголосках своих видений, как одинокий путник в темном, глухом лесу. И все выходила к Безголовой Маат… Зачем она мне? Зачем вообще мне ее тогда показали? К чему эти видения? Я силилась понять, что-то вспомнить, сопоставить, подспудно понимая, что это выведет меня из мрака. Но, сколько бы я не старалась, у меня это никак не получалось.

Между тем, тело моё начинало пробуждаться. И вот, в тот самый миг между сном и явью, перед моим взором яркой вспышкой вновь появилась Безголовая Маат. Ее скривившийся в ухмылку рот не открывался, но в голове у меня громко и четко звучали ее слова:

«Ночь пришла,

Головы сняла.

С плеч снимаю,

До утра оставляю.

Время. Змея. Око.»

И с тяжёлым вздохом я очнулась.

Вокруг было темно и сыро. Оглядевшись, я поняла, что лежу на каменной лавке. Да, это подвал. Застенки Нуминарда. Города, что я страстно желала вернуть.

За массивной дверью послышались шаркающие шаги. И почти сразу в замке скрипнул ключ. Я села, прижавшись спиной к каменной стене. На моей левой ноге звякнули кандалы. С факелом в трясущейся руке, вошёл мой единокровный брат Деметр. Пламя выхватило ехидное выражение его одутловатого лица.

– Очнулась уже? – скрипучим голосом пробубнил он, немного разочарованно. – Я надеялся тебя разбудить, хе-хе.

Он так мерзко хохотнул, вселив в меня уверенность, что он хотел разбудить меня, причинив боль. Я хотела что-то сказать, но к горлу подступил спазм. Нет, этот тщедушный человек не должен видеть моих слез! Он и так пришел сюда, как победитель. Пришел унизить, растоптать.

– Ну что, сестрица, поболтаем? – Слово «сестрица» он сказал с таким усмешливым пренебрежением, будто с отвращением выплюнул.

– Деметр, как ты мог… – Хрипло, давясь слезами, проговорила я, – Отец… Ты в этом участвовал?

– О, боги, Тира! Неужели ты и правда такая дура?! Какой отец? Этот старик Тирий только твой отец! Только не говори, что ты об этом первый раз слышишь! Вся Тентумбрия об этом шепчется с самого нашего с Пикси рождения. Ты одна, святоша, не в курсе! Хотя, нет, ты просто тупая. Хе-кх.

Он был так доволен тем впечатлением, что произвели на меня его слова. Язвительный смех его перешёл в гавкающий кашель. Он согнулся пополам, и если бы не цепь, прикованная к моей ноге, я бы справилась с ним и убежала в открытую дверь. Но. Деметр откашлялся и продолжил наслаждаться своим триумфом.

– Да, да. И, кстати, моя госпожа Мортида сейчас млеет в объятиях твоего ширинского муженька. Да-да, он выжил, рана у него не смертельная.

– Врешь! Врешь, подстилка! Ты всё врешь! – Тут уж я не выдержала и кинулась на него, и почти достала, но впившееся в щиколотку железо не позволило схватить мне свою жертву. Деметр с испугом выскочил в открытую дверь.

– Бешеная дура! Может, если б ты могла ублажить своего грязного ширинца так, как это умеет Она… Эх… Меня она тоже одаривала своими ласками… – Он закатил свои пьяные впалые глаза, но почти тут же опомнился. – Там, на площади, где ты хотела обрести победу и занять моё место, уже готовят эшафот! Госпожа Мортида хотела сначала одна насладиться твоими муками, и наслаждаться ими долго, но всё же решила сделать это прилюдно. Чтобы никому в Тентумбрии не повадно было! Хе-хе. Голову тебе снесут, да всему честному народу предъявят!

Последние его слова опять вернули мои мысли к Безголовой Маат. Зачем? Зачем!?

– О, моя госпожа! – Деметр внезапно упал на колени, глядя куда-то вглубь подземного коридора. Она. Она идёт.

Госпожа Мортида вплыла в дверной проем. Естественно, во всем царском облачении.

– Какая знакомая ситуация, – елейным голоском пропела она. – Набегалась? Неужели, ты и вправду думала Меня перехитрить?! Ха-ха-ха!

Она говорила, а я будто отстранилась, будто видела все происходящее издалека, будто это все не со мной… И внезапно звук победного голоса Мортиды заглушил такой знакомы бой барабанов. Бой в моей голове! Да. Я впадала в транс. Маат. Маат. Звучало в голове. Маат. Маат. И голос самой Маат, наконец, произнес ключевую, так недостающую мне фразу: «Ты станешь такой же, как я». Такой же как она. Мортида станет такой же, как Маат. Такой же… Безголовой!?

В тот же миг, не медля ни мгновения, я встала перед своим врагом в полный рост. Подняла голову и впилась взглядом в ее угольные глаза и черную душу. Мортида, ожидавшая встретить ту же униженную и поверженную девочку, что и в Суле, от неожиданности сделала шаг назад. И впервые я увидела на её лице испуг.

Не своим, даже не человеческим голосом, в такт ударам сердца и барабанного боя в голове, я произносила слова, так вовремя всплывшие в памяти:

– Ночь пришла. – с первым же словом Мортида выпучила глаза и ощетинились, не веря своим ушам. – Гловы сняла, – подбородок ведьмы задрожал, – С плеч снимаю, до утра оставляю! – моя жертва прижалась к сырой стене. А я продолжала, с торжеством чеканя слова. – Время. – Ее всегда надменное лицо застыло в мольбе. – Змея. – И я обеими руками схватила ее за волосы на затылке, совсем как она меня когда-то. – Око!

Стремительным и сильным рывком, в который я вложила всю боль пережитых страданий, я сорвала голову ведьмы с плеч!

Дальше все происходило как в тумане. Тело в тяжёлом бархатном платье рухнуло к моим ногам, в слепую хватая руками воздух. Держа голову Мортиды с выпученными от ужаса глазами, за космы на макушке, я повернулась к Деметру. Тот как помешанный лез от страха на стену. Я подумала, не тронулся ли он окончательно умом, меж тем как мне ещё была нужна его помощь.

– У тебя ключи от кандалов? – прогремела я, звякнув цепью на ноге.

– У г… у г… госп… у нее… у Морти-ти-ды. – Не попадая зубом на зуб, еле выдавил он.

– А ну, быстро достал и открыл замок!

На коленях, едва владея собой от ужаса, он прополз к телу бывшей хозяйки.

– Доставай все ключи, что найдешь! – торопила я Владыку Тентумбрии.

– Да, сестрица, д-да, сестрица…

– Ага, теперь я снова твоя сестрица, вшивый пёс?

– Ты госпожа, ты сестрица, ты повелитель. – Бормотал пьянчуга, пытаясь попасть ключом в скважину. Он даже попытался поцеловать мою ногу, но я резко выдернула ее, благо он уже открыл замок. От моего резкого движения Деметр ещё сильнее вжался в пол и лишь тянул вверх руку со связкой ключей.

– Ползи за мной, ничтожество.

Я вышла из камеры, за мной выскользнул Деметр. Одной рукой подобрав ключ, я заперла тело поверженной ведьмы. А голову понесла с собой, как трофей.

– Хаким! – Громко крикнула я в каменный коридор. Я была уверена, если он выжил, то находится там же, где и я, в темнице. Словам Деметра о том, что он «в объятиях Мортиды», я естественно, не поверила. И оказалась права! Из камеры у самой лестницы, ведущей наверх, послышалась возня и я тебя услышала глухой голос мужа.

– Тира!

Я хотела побежать, но решила, что бежать с головой ведьмы в руках как-то даже неприлично. В камере Хакима вместо двери была решетка, к которой он прижался и увидел меня прежде, чем я его.

– Тира! Что это у тебя там? Ты как освободилась, милая? Как? – И тут он разглядел-таки, что было у меня в руке, отчего глаза у него вылезли из орбит от испуга, радости и восторга одновременно. – Это что, ЕЁ голова?!

– Некогда объяснять, родной, нужно действовать.

Я открыла замок. Из камеры вышел сначала Хаким, с перевязанной раной на груди, а за ним и Кайрум. Не обращая внимания на их ошарашенные лица, я жестом показала им следовать за мной. На разъяснения у меня времени пока не было.

***

По галерее, ведущей к огромному балкону, который служил для обращений к народу на площади, мы шли как во сне. В моей голове ещё отдавался бой барабанов. Я шла впереди, держа перед собой снятую с тела Мортиды голову. Она открывала рот, закатывала глаза, как живая. Справа от меня шёл Хаким, слева Кайрум. Их лица выражали лишь готовность разорвать на части любого, кто посмеет нам помешать. Гвардейцы Деметра, несшие службу в стенах дворца, в ужасе от увиденного, разбегались кто куда.

Мы вышли на балкон. Но никто не смотрел в нашу сторону. Огромная толпа на площади Совета Десяти, наблюдала за возведением эшафота, прямо напротив нас. Наверняка, госпожа Мортида хотела наслаждаться зрелищем как раз отсюда.

– Жители Нуминарда! – Заревел у меня прямо над ухом Кайрум, так что я вздрогнула от неожиданности, а примолкшая в ожидании казни толпа, повернула головы к балкону. – Смотрите! И не говорите потом, что не видели! Пред вами Тира Прекрасная, единственная дочь Владыки Тирия Третьего!

Толпа взволновалась, зашепталась, устремив взоры на меня. Я сделала шаг вперёд, к самому краю и резко подняла руку с головой ведьмы вверх! Ах-х… Все затаили дыхание.

– Узрите, дети мои! Это голова черной ведьмы, кровопийцы, обманом занявшей трон Сулистана и прибывшей в Нуминард отнять и вашу свободу!

На площади стало ещё тише, люди боялись даже вдохнуть.

– Вашего милостивого Владыку, моего горячо любимого отца, убили по её приказу! И его место занял ничтожный Деметр, рождённый в вероломном обмане и предательстве!

Тут же Хаким толкнул скрючившуюся фигуру к краю и прошипел ему в ухо

– Говори всю правду, если хочешь сохранить свою убогую жизнь!

Деметр схватился за поручень, склонил перед толпой голову, и заговорил, захлебываясь слезами

– Да, это правда! Я не сын, не сын Владыки Тирия. Моя мать много лет обманывала его. И она… она… вступила в заговор с гос… с Мортидой из Сулистана, и отравила повелителя! А там, в Суле, на троне не Тира, её подменили моей сестрой Пикси, она правит там, именуясь Тирой Прекрасной.

От этого прилюдно признания Деметр совсем обмяк, под осуждающим взглядами толпы. Он закрыл лицо руками и упал на колени.

Я отвернулась от этого убогого зрелища и сказала громко:

– Видите, кто правит вами?!

И тут же самый бравый голос из гущи крикнул:

– Так правь нами ты, дочь Тирия!

И я уже не смогла ответить, люд разразился такими отчаянными криками ликования, что ревом пронесся по всей площади Совета Десяти звук «Ти-и-ра!».

Эпилог

Стоя на увитом виноградной лозой балкончике, выходящем во внутренний двор замка, я вдыхала полночный воздух раскинувшегося прямо под моими ногами Нуминарда. Весь город горел огнями – окна домов, уличные фонари, никогда не зажигавшиеся при Деметре, и бегающие огоньки факелов в руках, празднующих моё прибытие, людей. Это так грело душу. Пусть они меня не знают, или плохо помнят, но они действительно рады даже безвестной царевне – так осточертел им деспотизм Деметра. Еще вечером во все концы страны разлетелись гонцы с вестью о новой Владыке Тентумбрии, и сейчас, должно быть, многие уже знают обо мне.

Я, довольная и умиротворенная, посмотрела на сидевшего в углу балкона, прямо на полу, Хакима. Опираясь на яркие шелковые подушки, он потягивал вино и сверкающими глазами, полными любви, желания и восхищения, смотрел на меня. Мы решили спать на балконе, пока не почистят все царские комнаты от смрада вечных попоек бывшего Владыки.

– Ты счастлива?

Я задумалась. В темном углу стоял каменный сосуд, в котором я решила хранить голову Мортиды, пока не зная, что с ней делать. За этот день я пережила столько, сколько не переживала за всё моё путешествие. Плыла я за троном Тентумбрии , а получила в придачу и голову злейшего врага.

Я снова посмотрела на город. В руке древней статуи Тонгата мерцало тусклым синеватым огнем Копьё Правды, установленное туда Кайрумом. Над усыпальницами предков оно засияло в полную силу, укрыв защитным светом весь Нуминард. Теперь я, наконец-то, на своём месте, и в относительной безопасности. Я выполнила обещание, данное своей немногочисленной команде: мы уже не гонимые всеми ветрами изгои, совсем скоро мы превратимся в гонителей и изменим мир настолько, насколько считаем нужным. Я повернулась к Хакиму. Скажу ему.

– Да, Хаким, я счастлива.

Он подполз ко мне и обнял мои колени.

– И скоро у нас будет ребёнок. Ты станешь отцом, Хаким Даатский.

Он вытаращил на меня глаза, тут же наполнившиеся слезами, и уткнулся носом мне в живот. Я обняла его лысую голову, понимая, что от счастья он не может сказать и слова. Через минуту он решительно поднялся и твёрдо произнес.

– Клянусь тебе, нашему ребёнку не исполнится и трех лет, как я верну тебе твоего первого сына.

Мы обнялись так крепко, как никогда. Я верила ему, знала, что он непременно сдержит слово.