Kitabı oxu: «Адептка вне закона: Иллюзия Света для Темного Лорда»
Глава 1. Как правильно падать на ректоров и другие ошибки первокурсников.
Считается, будто проникнуть в личное святилище руководителя Высшей Императорской Школы — чистой воды суицид.
Я готова добавить от себя: не меньший суицид — покупка дешёвого порошка левитации у привокзального гоблина с гноящимися глазами. Горькая истина открылась мне на высоте третьего яруса, когда сомнительное зелье оскорбительно чихнуло лиловыми пахнущими серой искрами, полностью развеялось, и я стремительно полетела вниз прямо с узкого потолочного карниза.
— Бездна! — только и вырвалось у меня в полёте.
Я зажмурилась так, что перед глазами поплыли цветные круги, мысленно прощаясь с целыми костями и составляя завещание. Однако жёсткого, дробящего суставы столкновения с гранитными плитами пола не произошло.
Вместо этого я с глухим, неприличным стуком обрушилась на нечто очень тёплое, мускулистое и явно не ожидавшее подобного ночного десанта. По погружённой в полумрак комнате разнёсся пронзительный звон бьющегося эльфийского хрусталя, а затем — тяжёлый, вибрирующий от сдерживаемой ярости вздох на чистейшем высшем наречии, от которого у меня поджались пальцы на ногах.
Осторожно приоткрыв левый глаз, я оценила истинные масштабы катастрофы.
Я сидела посреди роскошного изумрудного шёлкового ковра, весьма недвусмысленно оседлав лорда Кассиана Блэквуда. Верховный каратель, гроза северных провинций и мужчина, чьим суровым, словно высеченным из мрамора лицом пугали непослушных первогодков, лежал под моим весом, тяжело дыша.
На его безупречно белой накрахмаленной рубашке расплывалось безобразное чернильное пятно — при падении я задела локтем его дорогую чернильницу из цельного дымчатого кварца. Его глаза, напоминающие два куска полированного обсидиана, созерцали меня с такой пугающей, замораживающей безмятежностью, что у меня мгновенно заледенели кончики пальцев.
— Сударыня… — его тон был тихим, вкрадчивым, шелковистым и оттого абсолютно смертоносным. — До меня доходили слухи, что новое поколение адептов весьма… настойчиво в поиске знаний. Но сваливаться мне на голову посреди глухой ночи — чересчур дерзко даже для студентки отделения Иллюзий.
Я судорожно попыталась съехать с его подтянутого живота, но окончательно запуталась в длинных полах домашнего плаща, поспешно наброшенного поверх пижамного комплекта из блёкло-розовой фланели с нелепым принтом из пузатых летучих мышей.
— Приветствую вас, магистр, — я выдавила самую невинную и благочестивую из своих улыбок, свободной рукой приглаживая вставшие дыбом вихры медных волос. — Вы поразитесь. Сомнамбулизм! Жуткий, неизлечимый недуг. Родовое проклятие по материнской линии, целители только руками разводят. Бреду себе в полусне, никого не трогаю, и вдруг — хлоп! — ваше рабочее место. Век воли не видать!
Лорд Блэквуд неторопливо, с пугающей грацией хищника поднялся на ноги, вынуждая и меня подняться. С каждым дюймом его внушительного роста температура в помещении стремительно падала, так что из моего рта вырвалось облачко пара.
Чернильная осязаемая дымка его личной силы свивалась кольцами вокруг запястий, готовая в любую секунду сорваться карающим заклинанием высшего порядка. Он брезгливо, едва заметным движением стряхнул с манжеты осколки стекла и замер, скрестив руки на груди. Магистр возвышался надо мной, словно тёмный утёс над мелкой, взъерошенной и чрезвычайно обнаглевшей пичугой.
— Сомнамбулизм, — бесстрастно вымолвил он, приподняв одну безупречно очерченную бровь. — Забавно. Надо полагать, охранные плетения высшего порядка, вскрытые шпилькой из теневого сплава, и выпотрошенный тайник за фамильным пейзажем — это тоже побочные эффекты вашего снохождения? Вы в беспамятстве ещё и сейфы обчищаете, адептка… как вас величать?
— Элайза Вейн, — выдохнула я, чувствуя, как вдоль позвоночника бежит вполне осязаемая струйка холодного пота.
Короткий панический взгляд в сторону открытой металлической ниши в стене подтвердил худшее: старинное родовое кольцо моего пращура с тусклым рубином лежало именно там. Изъять ценность я банально не успела — гравитация сработала быстрее.
— Вейн. Кафедра Морока. Слабый потенциал, — Блэквуд проговаривал строчки из моей учебной ведомости так легко, словно выудил их напрямую из ментального поля пространства.
Он начал медленно, бесшумно обходить меня по кругу, точно матёрый полярный волк, изучающий загнанную в угол добычу.
— Примечательно, Элайза, что от иллюзорных мороков обычно не пахнет сырой землёй и старым склепом. И уж подавно они не скрывают шею за подвесками, полностью блокирующими некромагический фон.
Моя ладонь рефлекторно, выдавая меня с потрохами, метнулась к вороту пижамы, под которым скрывался тяжёлый свинцовый блокиратор ауры.
Раскусил. Мгновенно и без усилий.
Если хозяин цитадели догадается, что я практикую некромантию, которая находится под строжайшим табу со времён Великой Резни, меня не просто выставят за ворота Академии. Меня казнят без суда и следствия прямо на рассвете, на заднем дворе.
— Это… фамильное серебро! Обычный девичий оберег от сглаза и дурного слова! — соврала я, пятясь назад, пока не упёрлась поясницей в край его монументального стола из морёного дуба. — Вы излишне подозрительны, лорд Блэквуд. От меня пахнет исключительно лавандовым мылом и… глубоким, искренним раскаянием перед утренней сдачей алхимических формул!
Его тонкие губы тронул едва заметный намёк на язвительную, безжалостную ухмылку. В следующее мгновение он сделал резкий, неуловимый шаг вперёд, полностью перекрывая мне пути к отступлению.
Прежде чем я успела хотя бы вскрикнуть, его длинные, сильные пальцы мёртвой хваткой сомкнулись на моём запястье, а вторая рука без малейшего труда извлекла цепочку наружу, обнажая скрытый под тканью потемневший диск. Металл под его ладонью угрожающе зашипел, осыпаясь багровыми искрами от контакта с превосходящей тёмной мощью магистра.
— Топорная работа контрабандистов из Нижнего города, — констатировал мужчина. Его веки опасно прикрылись, фиксируя мой испуганный взгляд. — Вы не иллюзионистка, девочка. Вы проникли в мои владения по подложной метрике.
— У вас нет прямых улик! — я отчаянно рванулась, но его пальцы держали крепче стальных тисков.
В ту же секунду прямо за моим правым плечом раздался замогильный, дребезжащий и полный глубокой укоризны вздох:
— Эли, егоза, ну я же предупреждал! Следовало гасить лазурный узел связи, а не багровый. Ты растревожила этого мрачного, несимпатичного господина!
Прямо из каменной кладки стены, мерцая гнилостным зеленоватым светом, выплыл белёсый, полупрозрачный силуэт дедушки Барнаби — покойника, который три недели назад увязался за мной со старого пригородного погоста и теперь подрабатывал моим негласным соглядатаем.
Я мысленно взмолилась о немедленной и безболезненной кончине.
Кассиан Блэквуд медленно, с леденящей душу неторопливостью перевёл взор на фантома. Призрак учтиво, с достоинством приподнял свой эфемерный котелок, приветствуя высокое начальство. Ректор вновь сфокусировался на мне.
— Всё ещё настаиваете на сомнамбулизме? — шёлковым, почти нежным голосом поинтересовался он.
— Это галлюцинаторный бред из-за хронического недосыпа, — упавшим, глухим голосом резюмировала я, признавая полное и сокрушительное поражение. — Я вижу это привидение впервые. Это абсолютно посторонний, невоспитанный усопший.
— Адептка Вейн, — каратель наконец отпустил мою многострадальную руку и элегантно облокотился на край массивного стола, скрестив длинные ноги. В его обсидиановых зрачках внезапно вспыхнул странный, взвешенный, сугубо практический интерес, который испугал меня сильнее любого смертельного проклятия. — За незаконное пересечение внутренней границы цитадели с запрещённым некро-даром вас ждёт эшафот. Мой прямой долг — передать вас конвою Синода немедленно.
Я расправила плечи, смахнула с лица непослушную рыжую прядь и упрямо вздёрнула подбородок. Встречать гибель нужно так, чтобы палачу стало неловко.
— Так призывайте стражу, лорд Блэквуд. Чего медлить? Пишите донос.
— Однако, — Кассиан поднял длинную ладонь, призывая меня к тишине, — в моих стенах завелась крыса. Кто-то планомерно, неделю за неделей опустошает стеллажи Особого Хранилища, унося редкие некромантские фолианты эпохи Троецарствия. И поскольку вы столь изящно обманываете контуры безопасности, имеете ручных мертвецов-свидетелей и практикуете акробатические прыжки с потолка… мы заключим пакт.
Я недоверчиво сощурилась, ища подвох:
— Пакт? С тёмной ведьмой-недоучкой? Вы в своём уме, магистр?
— Я мыслю исключительно рационально, Элайза, — лорд Блэквуд сократил дистанцию до опасного минимума, заставляя меня уловить его парфюм — терпкий, дорогой аромат горького ореха, сандала и морозной хвои. Сердце предательски пропустило удар. — Вы вычислите похитителя старинных книг и отдадите мне его имя. А я в обмен на эту маленькую услугу временно проигнорирую ваше… незаконное ремесло.
— А если я выберу гордый отказ? — дерзко бросила я, стараясь не смотреть на его безупречные губы.
Магистр склонился ниже, так что его холодное дыхание опалило мочку моего уха, заставив вздрогнуть.
— В таком случае, Элайза, я лично оформлю ваше исключение из Академии. Способом депортации через витражное окно этой башни. А сейчас — ступайте в спальню. И если вы ещё раз выйдете «на дело» в этом нелепом наряде с мышами, я лишу ваш факультет ста баллов за оскорбление моих эстетических чувств.
Когда за моей спиной с тяжёлым лязгом защёлкнулся замок кованой двери, я обессиленно привалилась к ледяной стене коридора, шумно, со свистом переводя дух. Дедушка Барнаби тут же просочился сквозь деревянную обшивку и ободряюще, хотя и совершенно неощутимо, похлопал меня по плечу:
— Импозантный мужчина. И в глазах этот благородный фамильный огонь. Как думаешь, внученька, доживём до летних каникул?
— Сомневаюсь, Барнаби, — шепнула я, разминая запястье, где до сих пор покалывало от чужого, обжигающе-холодного тепла. — Но скучно этому инквизитору со мной точно не будет.
Ловушка захлопнулась. И что-то подсказывало мне, что этот учебный год перевернёт Императорскую Академию вверх дном.
Дорога до женского общежития факультета Морока превратилась в изощрённую, выматывающую нервы игру на выживание. Мне приходилось ежеминутно прятаться за пыльными гобеленами от дежурных каменных горгулий, чьи крылья сухо скрежетали на стыках ярусов, сливаться с густыми тенями в нишах и молиться всем известным богам, чтобы дедушка Барнаби прекратил комментировать средневековую архитектуру Академии вслух.
— А вот в моё время барельефы делали поприличнее, — ворчал призрак, невозмутимо плывя сквозь старинные рыцарские доспехи, отчего те покрывались тонкой изморозью. — Никакой анатомической точности! Ты посмотри на пропорции этих крылатых львов. Позорище, а не лепка!
— Барнаби, умоляю, исчезни в эфире, — сквозь зубы прошипела я, чудом проскользнув мимо патруля заспанных старшекурсников с кафедры Боевой Магии. — У меня и так проблем больше, чем у скелета на выставке голодных собак.
Добравшись до своей комнаты в самом тупике Северного крыла, я юркнула внутрь и без сил привалилась к тяжёлой дубовой двери, задвигая засов.
В помещении плотно пахло жжёной карамелью, пудрой и розовой водой. Моя соседка, истинная иллюзионистка со щенячьим восторгом в глазах и совершенно хаотичным подходом к учёбе, ещё не спала.
Тильда сидела на своей кровати в позе лотоса, окружённая десятком парящих в воздухе неоново-зелёных магических светлячков, и увлёченно пыталась изменить цвет своего любимого плюшевого единорога с кислотно-жёлтого на благородный жемчужный. Получалось грязно-серыми пятнами.
— Эли! — Тильда радостно подпрыгнула на пружинах, и светлячки мигом осыпались на пол безопасными гаснущими искрами. — Ты где пропадала? Я тут тренировала иллюзию идеального маникюра, но случайно сделала свои ногти абсолютно невидимыми. Смотри, какая жуть!
Она весело помахала в воздухе руками, на которых действительно отсутствовали ногтевые пластины — зрелище было не для слабонервных, сквозь оптическую пустоту проглядывали розоватые ногтевые ложа. Я нервно сглотнула, напомнив себе, что это лишь безобидный обман чувств, а не последствия проклятия плотоядного разложения.
— Гуляла, — я со вздохом стащила с себя предательский плащ и рухнула на свою скрипучую кровать прямо в злополучной пижаме.
Соседка прищурилась, её фиалковые глаза подозрительно и очень лукаво блеснули в полутьме комнаты.
— Лунным светом? Элайза Вейн, от тебя за версту несёт очень дорогим, сногсшибательным мужским парфюмом! Вытяжка из благородного кедра, сандал и... — она смешно сморщила нос, усиленно принюхиваясь, — кажется, горький миндаль! Признавайся, ты была на тайном свидании? С кем-то из старших аристократов?
Я уткнулась лицом в жёсткую подушку, подавляя подступающий истерический смешок.
— О да, Тиль. С самым влиятельным, невыносимым и властным партнёром в этой Академии. Он обещал катапультировать меня из окна башни, если я ещё раз попадусь ему на глаза в таком двусмысленном виде.
Тильда восторженно, со всхлипом ахнула, прижав руки к груди:
— Какой страстный! Наверняка это кто-то с боевого факультета, из высших драконов. Они все там такие дикие, сразу угрожают физической расправой, если влюбляются по уши. Ладно, спи, покорительница суровых сердец. Завтра алхимия первой парой, профессор Снейквуд нас на ингредиенты пустит, если мы опоздаем хоть на минуту.
Тильда щёлкнула тонкими пальцами, окончательно гася магический свет в комнате, и вскоре из-под её кружевного балдахина донеслось мерное, безмятежное сопение.
Я закрыла глаза, но сон упорно не шёл. В голове крутился бешеный, неуправляемый водоворот мыслей.
— Не вешай нос, внучка! — Барнаби материализовался прямо на резной спинке моей кровати, покачивая полупрозрачными ногами, обутыми в старомодные штиблеты с медными пряжками. — Блэквуд, конечно, страшный человек, инквизиторская порода, но мы, Вейны, тоже не из робкого десятка. Живые маги умеют обходить механические ловушки и прятаться в тенях. Но мёртвые… мёртвые видят вообще всё. Нам просто нужно найти правильного, скучающего покойника, который веками дежурит в библиотеке!
Я приоткрыла один глаз и посмотрела на призрачного родственника сквозь ночной сумрак.
А ведь в его старческих словах была железная, неоспоримая логика. Вор мог обмануть хитроумные охранные контуры ректора, мог укрыться от зоркого взора ночных патрульных магов, но от бесплотных глаз тех, кто привязан к старым камням Академии столетиями, скрыться было невозможно. Призраки были идеальной, невидимой шпионской сетью, к которой ни у кого в замке, кроме меня — тайного некроманта, — не было доступа.
— Знаешь, Барнаби… — едва слышно, одними губами прошептала я в темноту. — А ведь это наш реальный шанс утереть ему нос.
Сделка с Верховным карателем была равносильна подписанию контракта с высшим демоном на крови. Но Кассиан Блэквуд упустил из виду одну крошечную, но критически важную деталь. Некроманты никогда, ни при каких обстоятельствах не играют по правилам живых.
Я перевернулась на спину, глядя в высокий сводчатый каменный потолок, где плясали тени от ночных облаков. Моё левое запястье всё ещё хранило отчётливый фантомный след его обжигающе-холодных, властных пальцев.
Я найду для ректора этого вора. Я выполню свою часть уговора. Но по пути постараюсь сделать всё, чтобы хвалёный, безупречный магистр сам пожалел о том дне, когда решил оставить Элайзу Вейн в стенах своей Академии.
Завтра предстояло найти легальный способ проникнуть в архив, не вызвав подозрений у смотрителей. И мой первый, пусть и отчаянный ход начнётся прямо на утреннем занятии по алхимии.
Глава 2. Взрывные зелья, мертвые библиотекари и инспекция лорда Блэквуда.
План казался мне дерзким, блестящим и совершенно безупречным. Ровно до того момента, пока в шесть часов утра над самым ухом не завопил магический будильник Тильды, настроенный на предсмертный крик спаривающейся мантикоры. Латунный артефакт в виде крылатой твари вибрировал на тумбочке, содрогаясь всем корпусом, и реальность обрушилась на меня во всей своей безжалостной суровости.
— Подъём, покорительница ректоров! — бодро пропела соседка, бесцеремонно стягивая с меня тёплое одеяло.
Сама она уже была затянута в безупречно отутюженную форму факультета Морока — серебристо-голубую мантию с нашивками в виде туманных зеркал, которая удивительно ярко подчёркивала её утренний энтузиазм.
— Если мы опоздаем к Снейквуду, он заставит нас чистить тридцатилитровые котлы старыми зубными щётками. Я проверяла на прошлой неделе — иллюзия чистоты на этого старого хрыча не действует, у него нюх как у ищейки!
Я со стоном сползла с кровати, чувствуя себя поднятым из могилы зомби-недоучкой. Энтузиазм Тильды в такой час был физически пугающим, но перспектива драить пригоревшую магическую гарь пугала ещё сильнее.
Быстро приведя себя в порядок, умывшись ледяной водой и спрятав фамильный оберег — а точнее, тяжёлый некромантский глушитель ауры — поглубже под жёсткий воротник строгой блузки, я поплелась вслед за подругой в сырые подземелья, где располагались алхимические лаборатории.
Кабинет алхимии встретил нас удушливым шлейфом жжёной серы, едким ароматом сушёных болотных жаб и концентрированным студенческим отчаянием.
Профессор Снейквуд, высокий, сутулый старик с лицом, иссушённым ядовитыми испарениями, и носом, подозрительно напоминающим клюв стервятника, уже стоял у доски. Его мел яростно скрежетал, выписывая сложнейшую многовекторную формулу Эликсира Истинного Зрения.
— Адепты, — проскрипел он, даже не оборачиваясь на стук закрывшейся двери. — Сегодня вы попытаетесь сварить простейшую базовую основу. Предупреждаю сразу: малейшая ошибка в пропорциях или задержка в помешивании приведёт к тому, что вы на неделю покроетесь несмываемой фиолетовой чешуёй. Время пошло. Песочные часы перевёрнуты.
Мы с Тильдой поспешно заняли крайний котёл в самом дальнем, погружённом в тень ряду. Я взяла серебряный нож и начала методично, стараясь делать срезы толщиной в долю миллиметра, нарезать скользкий корень златоцветника, параллельно прокручивая в голове ночную сделку. Чтобы найти призрака, привязанного к Особому Хранилищу, мне нужен был легальный, не вызывающий подозрений доступ в библиотечные архивы после отбоя. Обычно первокурсникам туда путь заказан, если только… если только они не отбывают там суровое дисциплинарное наказание.
Мой блуждающий взгляд скользнул по нашему бурлящему котлу, куда Тильда как раз собиралась бросить добрую горсть толчёного рога болотной виверны.
— Эли, как думаешь, если добавить чуть больше этого лазурного порошка, зелье станет ярче и красивее? — прошептала иллюзионистка, чья неистребимая тяга к прекрасному явно перевешивала базовый инстинкт самосохранения.
— Тильда, стой, нет! — я потянулась через стол, чтобы перехватить её руку, но в этот самый момент тяжёлые дубовые двери лаборатории с грохотом распахнулись, ударившись о каменную кладку.
Шёпот и шорох пергаментов мгновенно стихли. Даже кипящие растворы в котлах, казалось, перестали булькать, скованные коллективным страхом.
На пороге, окутанный шлейфом морозного воздуха, стоял лорд Кассиан Блэквуд.
При дневном, пусть и скудном освещении подземных люминофоров ректор выглядел ещё более устрашающе и монументально, чем ночью. Чёрный, безупречно скроенный военный камзол сидел на его широких плечах как литой, подчёркивая выправку высшего офицера Синода. На породистом лице застыло выражение холодной, отстранённой скуки, но тёмные обсидиановые глаза цепко, слой за слоем сканировали притихшую аудиторию, пока не остановились снайперским прицелом точно на мне.
По спине между лопаток побежал уже знакомый, покалывающий мороз.
— Магистр Блэквуд, какая неожиданная честь, — профессор Снейквуд подобострастно склонил свою лысую голову, пряча руки под мантию. — Решили почтить инспекцией неотёсанный первый курс факультета Морока?
— Именно, профессор, — голос Кассиана, глубокий, бархатный и вибрирующий, низким эхом отразился от сводчатого потолка. — Хочу лично убедиться, что новые адепты свято соблюдают внутреннюю дисциплину. И не витают в облаках. Особенно некоторые из них.
Он неспешным, хищным шагом двинулся между узкими рядами столов. Студенты буквально вжимали головы в плечи, пряча глаза под козырьками форменных капюшонов. Я же замерла, так и не опустив руку, которой мгновение назад пыталась перехватить запястье Тильды.
Ректор остановился прямо напротив нашего стола. Его взгляд медленно скользнул по моему бледному лицу, на секунду задержался на плотно застёгнутом воротнике, скрывающем запретный амулет, и, наконец, опустился на подозрительно бурлящее варево.
— Адептка Вейн, — произнёс он с той самой убийственной, шелковистой вежливостью, от которой мне захотелось немедленно составить завещание и отписать коту свои скромные сбережения. — Я вижу, вы настолько увлечены практическим процессом, что решили полностью пренебречь элементарной техникой безопасности?
Я открыла рот, чтобы выдать какую-нибудь благообразную чушь, но в этот критический момент пальцы Тильды, застывшие над котлом от страха перед ректором, мелко дрогнули. Тяжёлый сиреневый порошок виверны щедрой, ненормированной волной осыпался прямо в кипящий зеленоватый отвар златоцветника.
Жидкость внутри котла мгновенно, за долю секунды почернела и вспучилась гигантским пузырём.
«Ложись, внучка, сейчас рванёт!» — зазвенел в моей голове тревожный, ментальный шепоток дедушки Барнаби, наблюдающего за происходящим из эфирного плана.
Я успела лишь мёртвой хваткой дёрнуть Тильду за ворот мантии, увлекая её за собой на грязный пол, под защиту массивного каменного стола, когда раздался оглушительный, заложивший уши взрыв.
Густое, маслянистое фиолетовое облако с шипением накрыло три задних ряда. Лабораторию заполнил девичий визг, надсадный кашель и яростная ругань профессора Снейквуда.
Когда ядовитый дым немного рассеялся, я осторожно высунула голову из-под каменной столешницы. Наш котёл треснул ровно пополам, и из него на пол лениво вытекала дымящаяся жижа.
Тильда, всё ещё сидя на полу, со смешанным чувством ужаса и девичьего восторга рассматривала свои пальцы, которые на глазах покрывались мелкой, искрящейся перламутровой чешуёй.
Но хуже всего было то, что лорд Блэквуд даже не шелохнулся. Он стоял на том же самом месте, прямо перед эпицентром взрыва. За долю секунды до детонации он играючи, едва заметным щелчком пальцев выставил абсолютно прозрачный щит чистой тёмной силы, о который с шипением разбились все грязные брызги зелья. Ни единая капля фиолетовой жижи не посмела коснуться его идеального костюма.
Однако выражение его лица сейчас обещало нам как минимум казнь через четвертование. В обсидиановых глазах горел такой первозданный гнев, что я мысленно начала прикидывать, как быстро смогу добежать до ближайшей границы с Дикими Землями.
— Поразительно, — процедил сквозь зубы Блэквуд, и в лаборатории повисла звенящая, гробовая тишина. — Вы не просто цинично игнорируете правила Академии под покровом ночи, адептка Вейн. Вы ещё и пытаетесь физически ликвидировать мой преподавательский состав в светлое время суток.
— Это вышло абсолютно случайно! — пискнула я, поспешно выбираясь из-под стола и стряхивая с колен серую сажу. — Избыточная тяга к знаниям! Экспериментальный, так сказать, подход к классическим формулам!
В глубине зрачков Кассиана на долю секунды мелькнул тот самый расчётливый, холодный огонёк, который я видела ночью в его кабинете. Этот мужчина виртуозно, как по нотам, разыгрывал спектакль перед притихшими студентами, идеально вплетая мою лабораторную катастрофу в наш тайный пакт.
— Ваш «экспериментальный подход», адептка Вейн, обойдётся вам и вашему роду очень дорого, — ледяным, разносящимся под сводами тоном объявил ректор на всю аудиторию. — В качестве наказания за срыв учебного занятия и злостное уничтожение имущества Высшей Школы вы назначаетесь на штрафные отработки. Месяц. Месяц ночных дежурств в Центральном Архиве. Будете вручную сортировать ветхие фолианты Запретной Секции и заново переписывать каталоги. От заката до рассвета. Лично под моим контролем.
Студенты синхронно ахнули. Попасть на отработки в Запретную Секцию среди адептов считалось изощрённым кругом ада — поговаривали, что там водились агрессивные полтергейсты, кусачие книги-паразиты, а от вековой некротической пыли можно было заработать хронический кашель, сушащий лёгкие.
Я же приложила колоссальные усилия, чтобы удержать на лице маску вселенской скорби и раскаяния. Это было именно то, что мне нужно! Легальный, подписанный самим ректором пропуск в самый эпицентр книжных краж.
— Да, магистр Блэквуд, — покорно опустила я голову, пряча за каскадом медных волос торжествующую ухмылку. — Я полностью осознала свою вину. Я буду прилежно сортировать каталоги.
Блэквуд сделал шаг вперёд и наклонился чуть ближе ко мне, так, чтобы его тихий голос предназначался исключительно моим ушам:
— И не смейте разочаровывать меня, Элайза. Я жду быстрых результатов. Иначе в следующий раз я не стану выставлять щит, а просто позволю вам превратиться в экзотическую фиолетовую ящерицу. С пожизненным содержанием в личной банке профессора Снейквуда.
Он резко развернулся, взмахнув полами угольно-чёрного камзола, и стремительно покинул лабораторию, оставив после себя едва уловимый шлейф горького миндаля и гробовое молчание испуганных первокурсников.
Остаток занятия прошёл под яростное шуршание пергамента, кашель пострадавших и звяканье уцелевших стеклянных пробирок. Профессор Снейквуд, щедро осыпая наш угол тихими проклятиями на древнеарканском, выдал Тильде банку с вонючей зеленоватой мазью. К концу дня её руки, к счастью, перестали напоминать хвост экзотической рыбы, ограничившись лишь лёгким, едва заметным перламутровым мерцанием при движении пальцев.
Время до полуночи тянулось невыносимо, изнуряюще долго. Стоило часам на главной замковой башне глухо пробить двенадцать раз, как я, вооружившись официальным свитком из плотного пергамента с тяжёлой сургучной печатью ректора — моим единственным легальным щитом от ночных патрулей и горгулий, — бесшумно выскочила из спальни.
Центральный Архив Академии ночью больше всего напоминал заброшенный готический собор, заросший бесконечными джунглями из бумаги и старой кожи.
Огромные, окованные железом стеллажи уходили высоко вверх, теряясь в густой, бархатной темноте под самым куполом. В воздухе витал плотный, одурманивающий аромат вековой пыли, подсохшего клея, старого пергамента и едва уловимых остатков чужих, давно развеянных заклинаний.
Запретная Секция встретила меня массивной, холодной кованой решёткой. Стоило мне поднести к замку росчерк Блэквуда, как багровые руны защиты, вспыхнув на прощание, неохотно растаяли в воздухе, пропуская меня внутрь бумажного лабиринта.
— Ну и глушь, ну и трущобы, — подал тоскливый голос дедушка Барнаби, неторопливо материализуясь из ближайшей стопки многотомных энциклопедий по демонологии. — Эли, детка, здесь настолько сухо, что у меня, кажется, начинают сохнуть мои давно несуществующие лёгкие. Кошмарное, глубоко несимпатичное место. Никакого уюта, ни одной приличной жирной паутины.
— Молчи, Барнаби, — одними губами шепнула я, зажигая на самом кончике указательного пальца крошечный, тускло-зелёный огонёк Морока.
Настоящий магический светляк тут же привлёк бы внимание следящих плетений, а мой иллюзорный светил слабо, локально, зато совершенно не оставлял остаточного магического следа в пространстве.
— Нам нужно срочно найти того, кто обитает здесь постоянно. Живые библиотекари и архивариусы уходят спать ровно в десять вечера. Значит, по ночам эти архивы караулит кто-то из усопших сотрудников.
Я закрыла глаза, делая глубокий, размеренный вдох, и позволила своей истинной, тщательно подавляемой некромантской сути мягко соскользнуть с ментального поводка. Блокирующий амулет на шее мгновенно нагрелся, сдерживая основную волну дара, но крошечной струйки моей силы хватило, чтобы тонкой змейкой просочиться под рассохшиеся дубовые половицы. Мёртвая, холодная энергия коснулась древних камней фундамента, ища посмертный отклик.
Пространство вокруг меня ощутимо качнулось, температура упала ещё на пару градусов.
— Кто посмел нарушить вековой покой Хранилища Словес?! — раздался сухой, дребезжащий, невероятно занудный голос прямо над моим ухом.
Из плотной темноты между стеллажами, сердито поправляя покосившиеся призрачные очки на переносице, выплыл дух старого архивариуса. На его полупрозрачном камзоле тускло красовалась серебряная эмблема Академии трёхвековой давности. В узких длинных пальцах он крепко сжимал эфемерное гусиное перо, кончик которого светился слабым фосфорическим светом.
— Магистр Игнатиус? — догадалась я по куцым описаниям из старых исторических хроник школы.
— Для вас — магистр Очевидность, юная леди, — раздражённо фыркнул призрак, зависая в полуметре от пола и с явным неодобрением разглядывая мою ночную одежду (да, я снова надела свободные фланелевые штаны с летучими мышами, потому что в архиве царил жуткий собачий холод). — Зачем явились в столь неподобающий час? Красть редкие трактаты эпохи Троецарствия? Ломать хрупкие каталоги? Портить бесценные инкунабулы?
— Вообще-то, я здесь по прямому приказу лорда Блэквуда. Отрабатываю провинность за взрыв котла, — я демонстративно развернула перед его прозрачным носом свиток с печатью ректора. — И попутно, магистр, очень хочу узнать, какой негодяй ворует редкие книги прямо у вас из-под носа, нарушая идеальный вековой порядок на этих полках.
