Kitabı oxu: «Энео»

Глава 1.

Чёрный тигр.

Город Борейск, Приамурское генерал-губернаторство Российской Империи. Июль 1910 года.

— А может, нет уже больше никакого Петербурга? И дотуда зараза эта треклятая добралась? — вздохнула Софья, не глядя на мать.

— Да типун тебе на язык, Софьюшка! — Варвара взяла дочь за руку, качая головой.

Софья ничего не ответила, лишь с грустью осмотрелась по сторонам. На вокзале царила обычная суета, будто Борейск и не был отрезан карантином от остального мира. Пыхтел готовый к отправлению паровоз — чёрная махина с красными колесами в человеческий рост, из-под которых с шипением вырывался пар. Солдаты, перетаскивая ящики, бегали туда-сюда, и их тяжёлые сапоги гулко стучали по дощатому настилу платформы. Тут же, ловко обтекая военных, сновали китайцы в своих неизменных синих халатах и плетёных шляпах; они тащили тюки с чаем и сушёным корнем женьшеня. Торговка, укутанная в несколько платков, продавала горячие пирожки с требухой. Машинист запрыгнул в будку, держа в руке какой-то продолговатый свёрток. Его помощник уже орудовал лопатой, подкидывая уголь в пасть топки. А над всем этим хаосом разносился мерный звон станционного колокола, отсчитывающего минуты до отправления…

— Софьюшка, ты всё запомнила? В Петербурге найди Владимира Александровича и расскажи, что тут творится! Пусть пришлёт кого-нибудь, чтобы разобрались!

— Непременно, маменька!

— Ох, на душе неспокойно! — Варвара промокнула слезу платочком. — Как бы не случилось чего по пути... Ты уж дай о себе знать побыстрее!

— Как только карантинную зону проедем, с первой же станции телеграмму дам! — Софья кивнула. Варвара нахмурилась и обеспокоенно огляделась по сторонам:

— А где Богдан?

— С машинистом он, не волнуйся. Уж больно хотел паровоз изнутри посмотреть. Попросила показать.

Разговор был прерван грохотом. Софья и Варвара повернули головы. Рядом с ними на перроне стоял высокий статный солдат лет двадцати. Сдвинув фуражку на затылок и запустив руку в светлые волосы, парень с досадой смотрел на разбитый ящик, который он, видимо уронил. К солдату тут же быстрым шагом подошёл лысеющий пучеглазый штабс-капитан и отвесил оплеуху:

— Ванька, ну что ж ты за олух такой косорукий!

— Виноват, ваше благородие! — Иван вытянулся по струнке. Софья, покачав головой, подошла к ним и мягко отстранила офицера:

— Игнатий Максимович, да не серчайте так! Ну споткнулся парень, с кем не бывает?

— Слишком добрая ты, душа моя! Этих шельмецов вот где держать надо, а то совсем распоясались! — Игнатий сжал руку в кулак. Со стороны вагонов раздался треск. Штабс-капитан резко повернулся:

— Да говорил же вам, аккуратнее грузите! На минуту одних оставить нельзя! Софьюшка, Варвара Петровна, простите, вынужден отлучиться. Сами видите, что творится, — он повернулся к Ивану. — А ты, Ванька, не стой тут столбом, помоги вот Софье Сергеевне!

Игнатий, раздражённо мотая головой, ушёл наводить порядок. Софья обняла и поцеловала мать на прощанье и посмотрела на Ивана:

— Так поможете мне с багажом?

— Ага! — ошалело кивнул тот и тут же покраснел. — Ой... Будет сделано, Софья Сергеевна!

Варвара ещё раз обнала дочь и перекрестила её. Софья быстро смахнула слезу и пошла к вагону. Варвара повернулась к Ивану:

— Ты тоже едешь?

— Так точно, Варвара Петровна! Груз охранять будем! Вы это... Если хотите, я за Софьей Сергеевной пригляжу, чтобы всё путём было!

— Будь так добр, загляни к машинисту, поторопи Богдана, а то поезд уже скоро отправится!

— Не извольте беспокоиться, всё сделаем!

— Спасибо тебе, Ванюша.

Иван широко улыбнулся, поведя головой из стороны в сторону, и поправил фуражку. Потом спохватился, поднял чемоданы и поспешил за Софьей. Варвара проводила его взглядом и уже собралась уходить, но ей преградил дорогу нищий:

— Подайте Христа ради!

Варвара со вздохом открыла сумочку и кинула попрошайке монету.

— Ну и разит от тебя! — она скривилась. — Что ж ты надрался-то так опять, не стыдно?

— А имею право! На меня вчера ночью чёрт напал, вот с такими щупальцами! Чуть не задушил, вот те крест!

— Проспался бы! — Варвара смерила его укоризненным взглядом и ушла.

— Вот те крест, — негромко повторил нищий, достал из-под полы бутылку и сделал щедрый глоток. Луч закатного солнца упал на стекло, на миг высветив тонкие белёсые нити, которые шевелились на дне…

Софья тем временем остановилась возле вагона, который выглядел слишком богато и роскошно на фоне грязного перрона. Девушка медленно провела пальцами по изображению гербового орла на лаковом боку.

— Это же настоящий пульман! ¹— с удивлением произнесла она. — Я такой шикарный вагон только в столице и видела! И откуда только Игнатий Максимович его раздобыл в нашей глуши?

— Не могу... знать... Софья Сергеевна! — запыхавшийся Иван подбежал с чемоданами.

— Он же бешеных денег стоит... — Софья перевела взгляд на обшарпанное здание вокзала, потом снова на вагон и покачала головой.

— Да вам-то какая печаль? Зато с комфортом поедете до самого Петербурга! — солдат поставил багаж на перрон.

— Что с того комфорта, если эти… твари… по дороге на нас нападут?

— Да бросьте! — Иван протянул руку и почти дотронулся до Софьиного плеча, но в последний момент отдёрнул пальцы.

Внезапно Софья вздрогнула, закрыла глаза и, напряжённо наморщив лоб, принялась тереть виски.

— Софья Сергеевна! Вам нехорошо? — Иван обеспокоенно посмотрел на неё. Софья побледнела, приложи руку ко лбу.

— Давит... Что-то...— с трудом выдавила она.

Ни Софья, ни Иван не заметили, как из щелей в покрытии перрона выползли тонкие, чуть светящиеся нити грибницы и, стелясь по доскам, поползли к девушке…

…Зато это заметил невысокий худощавый мужчина лет тридцати, который уже давно наблюдал за Софьей из окна поезда. Сложив руки на груди, он улыбнулся одними уголками губ и прищурил огромные ярко-синие глаза.

— Она идеальна! — едва слышно выдохнул незнакомец. Увидев, что Софье стало плохо, он слегка поджал тонкие губы, высвободил руку и расправил пальцы. На них появился и тут же исчез золотистый рисунок в виде паутинки.

Нити грибницы замерли, а затем быстро спрятались под землю. Софья, хлопая глазами и мотая головой, оперлась на колесо поезда. Иван неуклюже схватил её под локоть.

Мужчина в вагоне, глядя на это, закатил глаза и снисходительно усмехнулся. За его спиной раздались быстрые шаги, а затем хлопнула дверь купе. Незнакомец, слегка приподняв брови, пожал плечами.

В вагон запрыгнул Иван, помогая Софье подняться и затаскивая вслед её вещи.

— Софья Сергеевна, вам точно к врачу не надо? — спросил он.

— Да полноте, просто голова закружилась. Мне уже лучше, правда.

Мужчина отвернулся от окна и, пригладив светлые, чуть волнистые волосы, посмотрел на Софью.

— Добрый вечер, — он наклонил голову в знак приветствия. Софья рассеянно кивнула в ответ и пошла в купе. Иван, дотащив чемоданы, двинулся к выходу и притормозил возле незнакомца:

— Э-э-э, прошу прощения, господин хороший... Вы тут мальчика, случаем, не видали? Софья Сергеевна о брате своём волнуется.

— Не думаю, что он здесь. Лучше поищите снаружи, — мужчина демонстративно повернулся к окну.

— Да он вроде, паровоз хотел посмотреть, может, и сюда забежал ненароком?

— Если вдруг мальчик здесь объявится, то я сам в состоянии буду сообщить об этом Софье Сергеевне, — чётко выделяя каждое слово, ответил незнакомец. — Идите, нечего здесь шастать, и так уже грязи натащили.

Иван, бросив взгляд на свои сапоги, раздосадовано махнул рукой и ушёл. Мужчина чуть слышно пробормотал ему вслед:

— Лучше не лезь в это дело, солдатик, целее будешь.

У него под носом появилась капля крови и медленно потекла вниз. Мужчина устало закрыл глаза и достал из кармана платок…

*

На тайгу опустилась ночь. Софья, сидя в купе, оторвалась от книги, и посмотрела в окно. Поезд ехал неспешно, но разглядеть что-то в кромешной тьме было решительно невозможно. Гарденовку они миновали примерно час назад, а после этого поста дорога тонула в полной темноте. Луна зашла за тучи, и всё, что видела Софья за окном — это чёрные силуэты деревьев, да далёкие гребни сопок на горизонте.

Поезд замедлил ход. Софья вспомнила слова Игнатия о том, что за Гарденовкой железную дорогу толком так пока и не восстановили – рельсы на скорую руку уложили прямо на землю, даже щебёнки пока не насыпали. О том, чтобы наладить освещение, хотя бы на станциях и переездах, речи, похоже, не шло.

Софья отодвинула шторку на окне — словно бы это помогло увидеть хоть что-то в ночной мгле. Интересно, далеко ли сейчас до Западной заставы? Может, пока она спала, её уже проехали? И здесь больше нет этих… зверей? Или карантинная зона расползлась и дальше, захватывая всё новые и новые города? А люди даже и не замечают надвигающейся беды? Здесь, в Борейске, никто поначалу не обратил внимания на странные вещи, что начали твориться полгода назад, аккурат после Софьиного девятнадцатилетия. То местный пьяница божился, что видел в лесу «чёрта с дом высотой». То гольды², что поблизости жили, всем стойбищем в одночасье собрались и ушли куда-то, даже часть скарба своего побросали. То в отдалённом остроге все каторжане да охранники куда-то сгинули, и ни тел, ни других следов не нашли, а стену словно бурей повалило…

От печальных дум Софью отвлёк внезапно вспыхнувший за окном красно-рыжий огонёк. Девушка пригляделась. Неужели они уже добрались до Кругловского? Но это был не фонарь: огонёк мерцал в кустах возле насыпи. Вскоре рядом загорелся ещё один, и ещё несколько. Огоньки становились больше, превращаясь в пламенные цветы и листья, которые росли, нависали над поездом, и состав ехал словно сквозь пылающий тоннель. От мерцающих стен отделилась огненная фигура, похожая на тигра, и человеческим голосом спросила:

— Это же тебя она ждёт? Или того, крылатого?

…Вагон тряхнуло, Софья ударилась лбом о стекло, и пламенное наваждение тут же исчезло. За окном снова был лишь тёмный лес. Софья вздохнула и откинулась на мягкую спинку дивана. В пульмане она ехала впервые, до этого только разок видела такой роскошный вагон в Петербурге. Как и зачем штабс-капитан Горовой раздобыл его в Приамурской глуши, Софья не знала. Но тот факт, что до столицы она будет путешествовать с комфортом, в персональном купе, несомненно радовал. В том вагоне, что Софья видела в детстве, были не отдельные комнаты, а шикарный большой общий зал на весь вагон, спальные места в котором на ночь закрывались шторками. Игнатий вскользь бросил, что такие купе — это какое-то новомодное веяние, в России такого и нет пока больше нигде. Второе купе — такое же, как и у Софьи — занял сам Игнатий, а между ними расположилось некое подобие гостиной. Несколько человек офицеров разместились в другом вагоне — обычном, пассажирском, а полдюжины солдат отправились в путь в товарном, по соседству с ящиками и мешками.

Вагон снова тряхнуло. И тут из-под соседнего дивана раздался глухой удар и явственное «Ой!» Софья вскочила и, наклонившись, за шиворот вытащила на свет божий мальчика лет десяти. Тот испуганно щурился, потирая ушибленную голову.

— Богдан?! — Софья гневно тряхнула рыжими кудрями. — Ты что это тут делаешь, поганец эдакий?

— Нет, ну а что, — Богдан шмыгнул носом. — Ты значит, в столицу с женишком своим едешь, а я в этой дыре прозябать буду?

— Ох, господи боже мой, — Софья отпустила Богдана и бухнулась на диван. — Ну сказано же тебе было: как только устроюсь в Петербурге, так сразу же за тобой и маменькой пошлю…

— Долго ждать бы пришлось! Что за жених у тебя дурной, мог бы и сразу всех нас забрать, не надорвался бы, богатенький чай…

Софья ничего на это не ответила, лишь нахмурилась, покусывая губу…

*

…Вывезти девушку из карантинной зоны предложил штабс-капитан Игнатий Горовой — один из помощников её отца, генерал-губернатора Сергея Белова. Он нанёс визит Софьиной матери и по секрету сообщил, что железную дорогу, разрушенную дьявольскими зверями, частично восстановили. Сам Горовой через неделю должен отбыть в Петербург с неким важным поручением. А ещё — имеет на руках дополнительный пропуск за санитарный кордон.

— Вы что же, предлагаете нам уехать? — Варвара недоверчиво посмотрела на Игнатия? — Но зачем?

— Так вы что же, думаете, что вакцину доставят и всё наладится? Когда её ещё привезут! Если вообще есть лекарство...

— Всё настолько серьёзно?

— Более чем! Эти медведи чёртовы из-за той заразы вон как вымахали, а как это на людях отразится — не ведомо!

— Так не заболел же никто! Зачем карантин сразу? Может, отменят?

— Значит, надо так! — в голосе Игнатия прозвучало раздражение. — Никто ничего отменять не будет.

— А я слышала, врач из Петербурга вчера приехал. Так может, он и разберётся, что за болезнь-то такая?

Игнатий нервно поправил воротник, словно тот его душил, и проворчал:

— Врач, может, и разберётся, но лично я имею сведения, что Борейск закроют ой как надолго, не на год даже и не на два.

— Сергей Андреевич бы такого не допустил...

— Только вот нет больше Сергея Андреевича...

Варвара прижала руки к груди и взволнованно посмотрела на Игнатия. Тот с досадой отмахнулся:

— Да я к тому, что не нашли его до сих пор... Не о том речь! Надо вам, Варвара Петровна, отсюда выбираться. И чем быстрее, тем лучше! Я вас с детьми могу в Петербург вывезти, пока это ещё возможно…

За дверью что-то едва слышно скрипнуло. Игнатий повернул голову, зачем-то принюхался, а потом, словно спохватившись, вопросительно посмотрел на Варвару.

*

…О том, что к матери пришёл Игнатий, Софья узнала от домработницы Раисы. И не устояла перед искушением подслушать разговор — она надеялась, что штабс-капитан узнал что-то об отце. И теперь сидела под дверью, замерев и затаив дыхание. Скрипнувшая половица едва не выдала Софью, но благо, Игнатий не придал звуку никакого значения. Всё его внимание было направлено на Варвару, которая встала из-за стола и принялась ходить туда-сюда по столовой, заламывая пальцы и кусая губы.

— Но я бы не хотела уезжать без мужа... — она умоляюще посмотрела на Горового.

— А сколько ещё вы ждать намерены? Три месяца уже прошло!

— Да, да... Но я верю... Верю в то, что Сергей Андреевич жив! Ведь сами же сказали, что тел так и не нашли — ни его, ни помощников. Даже лошадей...

Игнатий сжал чашку, пальцы его чуть дрогнули.

— Так эти зверюги способны что человека, что лошадь целиком заглотить и не подавиться! — проворчал он, не глядя на Варвару. Поверьте мне, я видел парочку издали, так самый маленький был сажени³ полторы в высоту!

— А может это и не медведи были! Мы ж не знаем наверняка.

— А кто ещё, Варвара Петровна? — Игнатий закатил глаза. — Подумайте сами! А там, — он многозначительно поднял палец, — очень этой всей ситуацией обеспокоены! И теперь вообще непонятно, как всё в Борейске в ближайшие годы повернётся! Медлить опасно!

— Но может, всё-таки подождать ещё немного? Может, написать в столицу, чтобы потщательней поиски организовали?

Игнатий резко поставил чашку на стол, расплёскивая чай, и слегка приподнялся:

— Варвара Петровна, дорогая, не хотел вас расстраивать, но видимо, придётся. В ближайшее время и вашего супруга, и Афанасия, и Степана официально объявят погибшими. Оставаться в городе больше нет смысла, поймите!

…Софья отшатнулась, прикрыв рот рукой, и выдохнула чуть слышно:

— Неправда!

— О чём они там говорят? Нашли папеньку? — раздался шёпот позади. Софья оглянулась и обнаружила, что к ней неслышно подошёл младший брат Богдан.

— Врёт он всё! Жив папенька! Жив! — так же шёпотом ответила она и снова прильнула к замочной скважине…

…Игнатий тем временем встал и подошёл к Варваре, которая выглядела совершенно потерянной. Он аккуратно усадил её на диванчик, сел рядом и, взяв за руку, вкрадчиво произнёс:

— Варвара Петровна, голубушка! Поверьте, уехать сейчас будет лучше для семьи.

— Всё равно, я хочу убедиться...

— Ладно, Бог с вами, пока можете оставаться. Но о детях хоть подумайте!

Варвара задумчиво кивнула, глядя мимо Игнатия и постукивая пальцами по ручке дивана.

— Да, да, наверное, вы правы, Игнатий Максимович, — наконец ответила она. — Надо... Надо с детьми поговорить... Объяснить им как-то...

— Вот и хорошо, вот и правильно, — Игнатий выдохнул с облегчением. — Только вы знаете, что... Всех за раз я взять не смогу. Давайте так. Сперва я заберу Софью Сергеевну, а уже в столице выправлю документы на вашего младшенького... Богданчика... И на вас, ежели передумаете здесь оставаться.

…Но младшенького такой расклад, видимо, категорически не устраивал.

— Вот ещё что! Я с тобой поеду, не хочу я в этой дыре оставаться! — тихо, но возмущённо проворчал он. Софья сердито махнула в сторону Богдана рукой:

— Да тише ты, услышат ещё!

…Но Варваре и Игнатию было не до шорохов в предбаннике. Игнатий галантно поцеловал собеседнице руку и продолжил:

— Вы не переживайте, сделаю всё в лучшем виде. Ведь Сергей Андреевич был мне как отец родной. Но знаете... В качестве так сказать благодарности за услугу... Я хотел бы просить у вас руки Софьи Сергеевны.

— Так сразу? — Варвара отдёрнула пальцы и удивлённо посмотрела на штабс-капитана.

— А что такого-то? Софье Сергеевне девятнадцать годков уже, самое время! Или я вам чем-то не угодил?

— Да нет, что вы... Я-то не против, но это Софья сама должна решать.

— Да полно вам, что она там может сама нарешать! — процедил сквозь зубы Горовой.

…Софью новость о потенциальном замужестве не то что бы обрадовала. Она ударила кулаком по колену и гневно прошептала:

— Руки моей, значит, хотите, Игнатий Максимович? А я согласна! И в Петербург ехать согласна!

— Так ты за этого замуж собралась? — Богдан надул щёки, изображая Горового.

— Да плевать! Уеду зато отсюда!

— Бросишь нас тут? Сперва папенька пропал, теперь ты уезжаешь...

— Найдём папеньку! У него в Петербурге министр знакомый, приду к нему и всё расскажу! Что губернатор без вести пропал, а его толком и не искали!

— А потом же вернёшься?

— Как знать… — Софья прищурила глаза и посмотрела куда-то вдаль, пару раз ударив пальцами по колену. — Может, и останусь в Петербурге, даже когда папенька найдётся. Есть там у меня одно дельце...

— Это какое ещё дельце? — Богдан подозрительно прищурился. Софья с улыбкой щёлкнула его по носу:

— Много будешь знать — скоро состаришься!

*

…Но вот теперь дурацкий младший братец решил спутать все карты. Софья прислушалась. Из соседнего купе-гостиной раздавался смех, приглушённые разговоры да звон бокалов. Будущий муж вместе с другими офицерами коротал время за выпивкой и игрой в карты. Похоже, ничего подозрительного они не услышали.

— Ну и что мне с тобой делать? — Софья нахмурилась и упёрла руку в бок. — Не будешь же ты всю дорогу до Петербурга под диваном прятаться… Ладно, еду я тебе смогу приносить, а по нужде куда ходить будешь?

Богдан лишь пожал плечами. Тут поезд резко затормозил, и Софья едва не свалилась с дивана. Веселье за стеной сразу стихло, потом по коридору кто-то побежал.

— Так! — девушка строго зыркнула на брата. — Запри дверь изнутри и сиди тихо, а я пойду узнаю, что там стряслось.

Софья вышла из купе и тут же столкнулась с Горовым. Игнатий на ходу застёгивал шинель, беспокойно оглядываясь. За его спиной стоял незнакомый Софье худощавый блондин в драповой английской куртке и напряжённо всматривался в окно.

— Что случилось? — спросила девушка.

— Всё хорошо, Софьюшка, там камнями пути завалило, похоже, — глаза Горового забегали. — Я солдат послал, они разгребут сейчас, и дальше поедем.

Софья кивнула, едва заметно улыбнувшись. Служивые. А ведь это идея. Тот белобрысый солдат, что помог донести чемоданы, косился на неё уж больно не по уставу. Надо бы с ним полюбезничать немного, а потом попросить с Богданом помочь…

— Игнатий Максимович! — в коридор выскочил обеспокоенный машинист. В руках он держал непонятный прибор: медный цилиндр в аршин⁴ длиной, с циферблатом и парой рычагов под ним. С одного конца из цилиндра торчала игла, оплетённая по спирали толстой блестящей проволокой.

— Это что же там… неужто, бер?! — Горовой нервно сглотнул и бросил взгляд на циферблат. — Но стрелка… на другом делении…

— Да кто ж его знает, что там! Я лучом пальнул — не видать никого. Только камень этот и лежит на путях. Медведей там точно нет! Но стрелка-то дёргается!

— Ладно, пойдём посмотрим, — Игнатий положил руку машинисту на плечо и повернулся к Софье. — Душа моя, ты ступай лучше в купе, всё в порядке, не волнуйся.

Софья кивнула и собралась было вернуться к себе, как вдруг за окном что-то сверкнуло. Девушка пригляделась и тихонько ахнула. Снаружи, у самых путей медленно наливался золотом огненный цветок, такой же, как те, что привиделись во сне. Софье захотелось рассмотреть дивное явление поближе, и она на цыпочках подошла к выходу. Но в тамбуре её остановил тот самый белобрысый солдат, с которым девушка планировала полюбезничать, чтобы прикрыть Богдана.

— Не положено, — пробурчал он, загораживая выход.

— Ты смотри, серьёзный какой, — Софья прищурила зелёные глаза. — Ну дай-то хоть взглянуть, что там.

— Осторожно только. А то его благородие голову мне оторвёт, — солдат чуть отодвинулся, и девушка выглянула наружу. В темноте Софья оступилась, но служивый успел подхватить её за локоть.

— Сказано же было: осторожнее! — пробурчал солдат. — Давайте, обопритесь об меня, да и смотрите, сколько душе угодно.

Софья едва заметно улыбнулась и обхватила его пальцами за предплечье, даже под тканью гимнастёрки почувствовав, как напряглись мышцы. Девушка мысленно похвалила себя за проницательность: парень-то, похоже, надёжный, с Богданом точно поможет, да и вообще… О том, что именно «вообще» сейчас было думать недосуг. Софья снова осторожно выглянула из вагона.

Огненный цветок исчез. Игнатий и ещё несколько человек столпились у камня, перегородившего дорогу.

Валун был солидный — по высоте почти доходил до будки машиниста. Внезапно на тёмной поверхности камня словно молния вспыхнул оранжевый зигзаг. А за ним — ещё несколько. Валун зашевелился и встал на четыре лапы. Только это был не медведь. Тигр. С паровоз размером, чёрный с огненными полосками и горящими янтарными глазами. Машинист заорал и направил на тигра цилиндр. Из кончика иглы вырвался белый луч, ударив зверя в плечо. Тигр вздрогнул, фыркнул, выплёвывая сноп оранжевых искр, и толкнул лапой паровоз. Вагоны закачались, Софья не удержалась и полетела наружу, а вслед за ней — и солдат, попытавшийся ухватить её за рукав. Тигр размахнулся и ударил по составу уже в полную силу. Вагоны разлетелись, словно спичечные коробки. Софья, лёжа в траве у насыпи, увидела, как прямо на неё с неба несётся золотой гербовый орёл на лаковом боку пульмана. И потеряла сознание.

Глава 2.

Перфекция.

…Софья медленно падала в бесконечную черноту — вязкую, душную, слепую. Тонкие белёсые нити тянулись к ней из тьмы, тыкались в руки, ноги, лицо, грудь — и тут же рассыпались в прах. Их прикосновения были пусть и короткими, но неприятными, липкими и холодными. В конце концов Софья упала на что-то мягкое, судя по запаху — кучу прелой листвы. Она поднялась и осмотрелась. Вдали что-то едва заметно светилось. Девушка пригляделась: перед ней возвышалась скала с пещерой, а над входом в эту пещеру в тёмном небе белело нечто похожее на крест, с которого свисали какие-то верёвки. Свет исходил от них. Софья робко сделала пару шагов и поняла, что это вовсе и не крест, а парящая в воздухе фигура женщины с раскинутыми руками. Светло-серая, высеченная из шероховатого, местами потрескавшегося камня. Светящиеся нити — похожие на те, что вились вокруг Софьи во время её падения — оплетали тело, спускались с плеч и уходили в пещеру. На скульптуре был надет дранный выцветший халат с узорами в виде рыбьей чешуи, а лицо скрывалось под капюшоном из серебристо-белого меха.

У входа в пещеру стояло множество каменных фигур. Все они изображали медведей. Некоторые были закончены, а другие выглядели так, будто неведомый скульптор только наметил очертания животного.

Когда Софья приблизилась к странной парящей фигуре, та вдруг дёрнулась и слегка подняла голову. Живая. То, что Софья приняла за камень, оказалось бледной кожей, покрытой синей паутинкой сосудов.

— Кто вы? — пробормотала девушка, не особо надеясь, что незнакомка ответит.

— Уходи, — прохрипела та, не разжимая тонких серых губ. — Нет защиты.

— Что? — Софья сделала ещё один осторожный шаг вперёд. Незнакомка задрожала, узоры на её потрёпанном халате из чёрных превратились в красные.

— Ты мне поможешь, Тава Нуктэ… но сейчас тебе нельзя здесь быть… ты без защиты… Потом приходи… Тебя пропустят… Я буду ждать…

Она задрожала всем телом и внезапно открыла глаза. Софья закричала. В пустых глазницах незнакомки, словно черви, извивались всё те же белёсые нити.

Каменные медведи зашевелились, повернули к Софье грубые угловатые морды. Девушка развернулась и побежала прочь, но споткнулась о проклятые нити, которые мерцающей грибницей растянулись на земле, и упала. Медведи неторопливо двинулись к Софье, а грибница зашевелилась и поползла, медленно оплетая руки и ноги. Но тут сверху прямо к девушке спикировал неизвестно откуда взявшийся огромный золотой орёл. Он аккуратно подхватил её и взлетел. Тьма рассеялась, вокруг было лишь голубое безоблачное небо. Орёл посмотрел на Софью лучистыми лазоревыми глазами и произнёс человеческим голосом:

— Перфекция.

Софья лишь судорожно сглотнула. Орёл приземлился, положил спасённую девушку на что-то мягкое и ласково поинтересовался:

— Не пора ли просыпаться, Софья Сергеевна?

И тут же превратился в молодого человека в белом халате. Незнакомец сидел у изголовья кровати, склонившись над Софьей.

— Где я? — пробормотала девушка.

— В Борейске, в госпитале.

— Я... Я ничего не помню... На меня вагон летел... А дальше... Темнота…

— Вы, Софья Сергеевна, только чудом остались живы. Но пару рёбер, похоже, сломали. До свадьбы заживёт. Я лично сделаю всё, чтобы вы поскорее поправились.

— А... Богдан?

— Богдан?

— Брат мой, он тоже в поезде был! Десять лет ему! Скажите, он жив?!

— Я не знаю. Никаких детей, насколько я в курсе, не находили. Игнатия Максимовича, если вам это, конечно, интересно, тоже пока не нашли.

— Может, Богдан в лесу заплутал?.. Вы… ой, простите, как вас зовут?

— Доктор Кшесинский, к вашим услугам.

Софье врач показался странно знакомым. Она хотела было спросить, не встречались ли они прежде, но тут дверь приоткрылась и в палату заглянула сестра:

— Витольд Сигизмундович, там вас спрашивают. Говорят, дело срочное, от господина Пильцера.

— Софья Сергеевна, прошу простить, — доктор пригладил светлые, чуть волнистые волосы. — Я ненадолго вас покину. Сестра за вами присмотрит.

— Нет, стойте, стойте! Я тоже, пожалуй, пойду! — Софья приподнялась на локте.

— Простите? — Витольд наморщил лоб.

— Не беспокойтесь, Витольд Сигизмундович, я себя хорошо чувствую! Что мне тут зря место занимать, я лучше домой пойду! Надо маменьку успокоить и Богдана найти! —Софья аккуратно села на кровати. Витольд, глядя на неё, покачал головой:

— Нет-нет-нет, так не пойдёт! Я никак не могу вас отпустить, помилуйте, вы ещё слишком слабы.

Софья, не слушая доктора, решительно потянулась к лежащему на стуле халату. Витольд в последний момент выхватил его прямо у неё из-под руки:

— Софья Сергеевна, успокойтесь!

Девушка встала, возмущённо уперев руки в бока, но тут же ойкнула и согнулась пополам. Витольд протянул к ней руку:

— Ну вы же сами видите!

— Ничего такого не вижу! — Софья осторожно распрямилась. — Всё хорошо!

Она попыталась отобрать халат у Витольда, но тот поднял руку, не позволяя взять его:

— Софья Сергеевна, ну право слово, прекратите! Вам вредно сейчас двигаться!

— Не хотите отдавать? — Софья, тяжело дыша, посмотрела на Кшесинского. — А и ладно, я так пойду!

— Последний раз прошу, ложитесь, иначе я вынужден буду принять меры!

— Да что вы мне можете...

Витольд сделал едва заметное движение пальцами. Софья тут же лишилась чувств и упала на кровать. Доктор подошёл к ней, уложил поудобнее, укрыл одеялом и, удовлетворённо кивнув, вышел из палаты.

На коже лежащей Софьи по всему телу появилась такая же светящаяся паутинка, как у Витольда, но более тёплого оттенка. И миг спустя исчезла…

*

Кшесинский быстрым шагом спустился по лестнице на первый этаж. У входа его поджидал худощавый остроносый мужчина лет сорока. Доктор вскинул руки:

— О боже, Теодор Густавович, что вы тут делаете? А если вас увидят? Я же только вчера телеграмму вам отправил…

— Не переживай, Витольд, — Теодор поправил круглые очки в тонкой оправе. Мизинец на его левой руке был спрятан под чёрным бархатным напальчником. — Я не мог ждать, хотел лично удостовериться, так сказать.

— И всё-таки, — Витольд нахмурился, скрестив руки на груди. — Если вас заметят, то как вы объясните то, что вчера были в Петербурге, а сегодня оказались здесь, на другом конце страны?

— Витольд, голубчик, да кто ж вашего покорного слугу в этом захолустье знает? А в столице меня есть кому прикрыть, да и не такая уж я важная персона, чтобы быстро хватились. Документы подправим, чтобы вышло так, что я вместе с тобой приехал… Ну не томи, рассказывай.

— Она идеальна. Перфекция. Я даже и подумать не мог, что такое возможно. Вы были правы, просто уникальный экземпляр. Я хочу её изучить, как можно подробнее.

— Сколько пунктов показывает? Семьдесят?

— Больше.

— Восемьдесят?

— Берите выше.

— Да неужто все девяносто?

— Девяносто девять!

— Ты уверен?

— Я семь раз проверял! Ошибки быть не может.

— Это просто великолепно. Сто пунктов было только у нашей теперешней энео.

— Кстати, как она?

— Пока справляется. Но уже потихоньку начинает выдыхаться. А медлить нам нельзя, мы должны быть готовы. Она должна быть готова, ко дню осеннего равноденствия. Да, кстати…

— По этому пункту тоже проверил. Как тётушка Адриана любила говорить, «никаких следов присутствия дьявола».

— Вот и проследи, чтобы и дальше не было этих следов. Позаботься о нашей будущей энео как подобает.

— А вы?

— Осмотрюсь пока тут немного, с нужными людьми встречусь, расспрошу — что да как. Если твой солдатик не врёт и не бредит, и тигр действительно был, надо бы разобраться, кто это тут у нас куролесит, — и Теодор незаметно вправил свой зачехлённый мизинец, который выгнулся назад и начал извиваться, словно червяк. Палец встал на место, пару раз дёрнулся и замер.

Глава 3.

Госпиталь, возникший загадочным образом.