Kitabı oxu: «Настины истории. Сборник публикаций»
ДОРОГИЕ МОИ ЧИТАТЕЛИ
этот, 2023, год стал для меня знаковым, я наконец-то стала писать большой формат.
Но без моих публикаций, которые в большом количестве лежат в соц. сетях, не было бы тех книг, которые скоро можно будет прочесть на Литрес, а позже и купить в бумажном, таком любимом многими, варианте.
И без поддержки, которую я получала, когда вы писали мне комментарии, я ещё долго бы не решилась на этот шаг.
Поэтому, я приняла решение опубликовать сборник своих постов и рассказов, чтобы сохранить о них память.
А ещё для того, чтобы вы могли ознакомиться с моим творчеством.
Большинство этих зарисовок всего лишь фрагменты будущих книг.
В сборник вошли Сочинения Мистического писательского марафона «Пиши за гроши», Марафона Снежные Игры, отрывки-этюды из книг «Одинокий мужчина», «13 дней из жизни женщины», истории «Про детство» и лирика, нетленки, о которых приятно вспоминать.
Каждый пост – рассказ, который представляет собой законченное произведение.
Читайте с удовольствием, буду рада ответить вам на вопросы, и комментарии.
Всегда на связи в Вконтакте.
Ваш автор Бархатова Анастасия.
https://vk.com/luna1326
P.S. Поскольку из песни слов не выкинешь, то иногда может встречаться обсценная лексика.
Автор может себе позволить немного пошалить, если этого требует ситуация в ходе повествования. Мои герои далеко не дети, очень эмоциональны порой, и поэтому всё придётся отнести к категории 18+.
МИСТИЧЕСКИЙ МАРАФОН
РУСАЛКА
– Да, что она там нашла такого, уже и не знаю, что думать, – Руслан закрыл томик "Ешь, молись, люби" в мягком переплёте, и стукнул им по левой ладони, – ходит как в воду опущенная, вторую неделю не разговаривает со мной. Да, вообще, ни с кем не разговаривает!
Он уставился насупленным взглядом на гадалку, которая разложила перед собой колоду цветастых метафорических карт.
Излишне переигрывая, тётя Света, подержала над ними растопыренные пальцы с красным маникюром, потом приказала Руслану:
– Покажи какую карту выбираешь!
– Тёть Свет, – побагровел он, – ты мне дуру-то не гони, я ж не баба в сказки твои верить, говори – что с женой моей происходит!
– Ну, ты чего на меня орёшь тут, ишь чего удумал, соседушка! Ладно, не хочешь на картах, так давай на книжке этой и погадаем. Открывай любую страничку, читай. Да не спорь ты со мной!
Она легонько стукнула кулаком по столу.
Руслан поджал губы и посмотрел в потолок, шумно выдохнул и нашёл какой-то абзац:
«Человек никогда не присутствует там, где он на самом деле находится. Он вечно копается в прошлом или заглядывает в будущее, а просто спокойно побыть в настоящем – такая редкость.»
– И чо?! Что это значит?
– А то и значит, мил человек, что ты ничего не понимаешь. Живёте вы в одной квартире, а как будто в разных измерениях. Ты в прошлом, она в будущем. О чём вам разговаривать, вот о чём?
Она помолчала, почесывая в затылке, а потом резко распрямилась, обхватив лицо руками, ужасающая разгадка рвалась наружу, и она не смогла её удержать:
– Дай слово, что не станешь кричать!
– Да, говорите уже, – сжал кулаки и оперся ими в просиженное кресло Рус, свирепея с каждой минутой всё больше.
– Я давеча у подъезда слышала, как парни, ну эти, которые подо мной наискосок квартиру снимают, говорили, что когда ты на работу в ночь, то супружница твоя, мол, тоже дома не ночует. Вот говорят, интересно, сколько ж надо денег, чтобы Русалку на ночь заполучить.
Соседка мелко перекрестилась и зажмурилась, втягивая голову. Через пару секунд глаза ей пришлось всё-таки открыть.
– Какую русалку, что вы несёте, и при чём тут моя работа. КТО ДОМА НЕ НОЧУЕТ?
– Пресвятые угодники, – оживилась Светлана, – ну, так Аллу твою у нас так называют. Ну, сам посуди, волосы золотые, коса до пояса, не идёт, а плывёт, да ещё и жена Руса. Вот и РусАлка.
– А что дома не была, так я это сама видела. Так вот, в ту неделю, как раз и видела. Ты на работу, она в такси, и прочь со двора.
– Тааак, – Руслан откинулся в кресле, запустил пальцы в волосы. Как будто нащупывая не проклюнулись ли там рожки, – этого нам ещё не хватало. Да, какая с неё русалка, она плавать боится. Ни разу при мне в воду не зашла. А вот куда она ездила, я конечно, могу догадаться. Есть у неё одна подруга. Ну, тёть Света, вот спасибо, конечно.
– Ну, а чего, кстати, кстати, в книжке-то этой тоже ведь, Элизабет из дому сбежала. Да и детей у вас нет. Господи, – она опять мелко перекрестилась, – а может она и правда, того. Затащи-ка её в бассейн, вдруг у жены твоей возьми, да и хвост вырастет. Я б не исключала, Русланчик. А ну-к, тяни карту!
– Да, какая карта, какая карта, – Руслан смеялся заливисто и от души, так что лоб вспотел и из глаз полились слезы, – ой, я дураааак, ох-хах-ххаааа-хааа!
– Ну, конечно, – отдышался он, хватаясь первой рукой за грудину и откашливаясь, – ну, дурак, ой-оперный тиатр, тёть Свет! Так две недели ж назад, я сам ей дал двадцать тыщ, сам, понимаете, и забыл! На ретрит она ездила. Как раз в Хэллоуин. Я не знаю, чего они там курят, но она ж мне так и сказала, вспомнил сейчас: отдохнешь от моей болтовни…
– Так, – Руслан стал серьёзен, – какие парни, говорите, с какого этажа?
– Да, что ты, Русик, я могла чего не так и услышать. Забудь, – подмигнула соседка, – ретрит говоришь, аж двадцать тысяч за ночь, работают же люди… С тебя, кстати, за расследование причитается, милок. Пошли на кухню, я сегодня блинов напекла.
КИЦУНЭ
Он понимал, что это сон. Идти босиком по белому пушистому снегу, не обжигая холодом ног, нельзя так долго.
А он шёл, шёл и шёл.
Уже три года снится один и тот же сон, и радоваться этому стало привычкой. Только так он мог выспаться, только так и никак иначе.
В этом сне он брёл среди заснеженных сакур, огромные шапки снега клонили ветви, и при малейшем дуновении ветра или тихом его вздохе они падали, причём каждый раз мог увернуться от них.
Это был огромный сад господина.
Пагода оставалась далеко позади, на её многоуровневые оранжевые крыши почему-то не ложился снег, и каждый раз, просыпаясь, он чувствовал, что в этом и кроется разгадка, но во сне, он шёл и шёл все дальше и дальше от храма.
Поговаривали, что господин Харуке вовсе не человек, что это он ходит по саду камней обратившись Юки-онна, а найти его просто невозможно, потому что на самом деле он безликий дух снежной женщины, которая родится через пятьсот лет и будет возвращаться Каонаси в своё прошлое воплощение, чтобы мучить преступника в его прошлой жизни.
Рывком он сел на кровати, сработал будильник на телефоне. Перевернув его, чтобы выключить сигнал, он снова рухнул на подушку. Как отряхнуть с себя наваждение?
Снова вскочил, но уже встав на ноги. Сделал несколько боксирующих движений, чтобы взбодриться.
Быстро пошёл на кухню и заварил крепкий чай.
Завтракать было некогда.
Посмотрев на наручные часы, зачем – то придерживая их пальцами, как будто браслет был велик, он оделся потеплее и вышел во двор.
Чёрт, ну точно, вчера эта сволочь опять заняла его место на парковке.
Машину пришлось оставить прямо под рябиной.
Всё засыпало снегом, а птицы с ранья уже полакомились ягодами.
Теперь всё лобовое стекло, как нарочно, в красных брызгах рябины.
Он обмёл ручку дверцы от пушистого снега, открыл машину, и взяв щётку с заднего сидения, приготовился уже убирать снег.
Но, вдруг краем глаза заметил…
– Нет, – тихо вырвалось, потом он сорвался на крик, – нет. Нет!!! НЕТ, только не сегодня!
Сначала он подумал, что это галлюцинация, но лиса шла прямо на него.
Кицунэ, так их называют в Японии.
Он хорошо знал это. Оборотень и плут.
Наши лисы совсем не такие, даже зимой ходят в тусклых шкурах.
Лиса присела на перекрёстке, что на углу дома.
Может просто оголодала, пришла поискать мышей, или что они там едят.
"Или я снова сплю…Почему сейчас, когда я уже решил всё уладить по справедливости?" – пронеслось в голове.
Он прижался спиной к машине, он забыл как двигаться.
Подняв глаза, увидел на рекламном баннере:
«Листья разметываются
в неровной зимней мороси,
пока это не становится похоже
на рисунок слез,
который я уронила на свои рукава»
Что-то хрустнуло и к его ногам упали несколько красных ягод, а на белом снегу стали расплываться
капли крови.
Зажимая горло, он сидел на стылой земле и видел через мутную пелену, как по белому снегу в ярком оранжевом кимоно прямо в рассветное небо уходил дух Каонаси.
– Спасибо, – прохрипел или подумал он.
– Увидишь свет ты и придёт забвение,
а мне пятьсот лет спасения не будет…
И я ещё не раз тот путь пройду из круга в круг,
но наказание своё ты будешь получать
НАПЕЧАТАЙ МЕНЯ НА ПРИНТЕРЕ
– Иногда так бывает, что от нас уже ничего не зависит, – сказала Анна.
Андрей поднялся из-за стола и глядя ей в глаза добавил:
– Но ты знаешь, именно в этот миг становится легко.
Это был пароль, который сто лет назад они наугад выбрали в книге Сергея Лукьяненко «Квази».
Они знали, что теперь им будет трудно узнать друг друга. Исчерченные морщинами лица, были почти одинаковы, как у всех стариков. Ветхая одежда, как и всё в этой комнате оставшееся с прошлого века, было очень старым, но таким прочным, что просуществует тут ещё сотню лет.
Жить среди людей, которых напечатали на 3D принтере, примерно через 30 лет стало трудно.
Многие стали замечать, что они стареют.
К 2037-му году вышел закон, обязующий всех жителей планеты Земля пройти добровольное чипирование для отслеживания функционала и сроков годности внутренних органов и систем жизнеобеспечения.
А ещё, власти позаботились о том, чтобы каждому поставили укол, вживили вирус, который попадая в человеческий организм напрочь лишает его способности к суицидальным действиям.
Всё продавалось сначала за деньги, а лет через пятьдесят биороботы сами приходили за новыми детальками, чтобы жить.
Первыми «летели» суставы, и сердечные клапаны. Это научились делать ещё в начале прошлого века, заводы по производству органов работали в три смены.
Чтобы поддерживать Королевскую семью кадрами, не имеющими дурных наклонностей, дофаминовая фабрика тоннами выпускала препараты хорошего настроения.
"Антиубивин", «Асконегрустин», «Переубедин» отпускались по рецепту.
Получить их можно было только, если вечный имел работу в королевских предприятиях.
Те, кто во время Великих Вакцинаций отказался получить вечную жизнь, прятались где придётся.
Только оставшись в одиночестве можно было спастись от вездесущих сканов, дронов и вообще присутствия Большого брата.
– Как ты? – спросила Анна, – Нашёл способ?
Она нетерпеливо ждала, когда Андрей скажет хоть какую-то новость.
– Мы с Пашкой пробовали, но вирус не победить. Они даже мозги ещё во время сборки снабжают теперь нужными генами.
Старуха тяжело вздохнула.
– Я так хочу увидеть внучку. Ей уже 70 лет, – её впавшие глаза стали влажными.
– Вот, поэтому, – Андрей сипло откашлялся, – мы написали программу, которую можно будет применить как маску. Скан не поймёт, что перед ними смертный.
Я узнал, что им нужна новая бабушка для принцессы. Твоя внучка справится. Мы внедрим её, и она сможет воспитать принцессу смертных так, чтобы покончить с этим. Потерпи, всего каких-то 27 лет.
– Хорошо, – вздохнула Анна, – если у человека есть цель, он может долго ждать и идти к ней, чего бы не пришлось для этого сделать. Как становится легко, когда понимаешь, что изменить уже ничего нельзя.
ПИСЬМО В ПРОШЛОЕ
– Да жалуйтесь вы куда хотите, не пущу, – нарочно громко сказала секретарша Танечка и, повернувшись на удобном крутящемся кресле, быстро спрятала презентную шоколадку в верхний ящик стола, – нет, Лариса Ивановна вас не примет, ну и что, что записаны, ну и что, что приёмные часы, уходите я вам говорю!
Она улыбнулась и встала, покачивая шикарными бёдрами, подошла к двери с табличкой "Судья небесной канцелярии Верховная Л. И." и расставив руки в проёме шепнула Заносину:
– Ну, не облажайся на этот раз, – подмигнула, толкнув пятой точкой дверь заверещала, – да что вы делаете, я охрану позову!
Заносин сдвинул брови и прошёл сквозь секретаршу.
– Да что вы себе позволяете, фу, мерзость какая! Лариса Ивановна, к вам Заносин прорывается.
Судья подняла глаза от дела, которое читала, и стукнув авторучкой по столу, поправила воротничок мантии.
– Вы бы ещё сквозь стены сюда ходить начали. Я же вам всё чётко объяснила ещё в прошлый раз.
– Ваша честь, как я могу ходить сквозь стены, если вы наложили запрет на передвижения через материальные предметы. Я уже сто лет никого не пугал. Это невыносимо, жизнь прошла, на тот уровень мне нельзя, но хотя бы в прошлое могу я попасть. Я хочу всё исправить, осознал. Вот.
Он протянул сложенный лист бумаги, достав его из складок своего аморфного пиджака.
– Это ещё что такое, это что письмо в прошлое, да вы в своём уме вообще?! И как вы себе это представляете, Заносин? Нет.
– Ваша, честь, я знаю, что есть профсоюзная путёвка, я поеду как отдыхающий, оставлю там, где-нибудь. Но чтобы не самому, так нет. Я не собираюсь показываться себе в таком виде, я же сразу с ума сойду. А так, просто несколько слов. Ну, пожалуйста!
– Нет. Решение окончательное. Вы вечно будете бестелесным. Какая путёвка, вы ещё в ад попроситесь, чтобы отдохнуть. Совсем призраки обнаглели. Уходите. Ещё раз придёте в этом тысячелетии, я на вас взыскание наложу за то, что прошлое менять вздумали.
Лариса Ивановна захлопнула том "Уникальный Кодекс Вселенной Федерации", лежавший перед ней и смягчившись в голосе, вернула ему письмо и сказала:
– Мы ведь проверили все линии вероятности, ну нет у вас шанса, вы всё равно поженитесь, вы каждый раз влюбляетесь, это судьба, понимаете, судьба. Так что не валяйте тут честного раскаявшегося призрака, мне и без вас работы хватает.
Она показала на заваленный папками кабинет:
– Каждый норовит что-то исправить, при жизни гештальты закрывать надо, и жить по совести, сейчас-то что спохватились. Впрочем, кому я это говорю. Вам уже не быть в живых. Всё, приём окончен.
Заносин ещё более прозрачный, чем, когда явился к судье, выплыл в приёмную.
Развёл руками перед Танечкой и минуя двери поплыл по длинному обшарпанному коридору канцелярии.
– Эй, – тихо сказал пристав, идущий ему на встречу, – давай письмо, говори адрес.
– Давай, чтоб наверняка, ещё на Полтавской, – Заносин быстро передал письмо, – спасибо.
– Да иди ты, – вернусь из отпуска, не хочу видеть твою морду, надеюсь, что ты сможешь там сделать всё как-то по-человечески. Сгинь!
БАЙКИ ИЗ СКЛЕПА
На ноябрьские праздники- 94 г. общежитие мед. института пустовало. Комнаты на четвёртом этаже в «двойке» были самыми необустроенными, как будто сам Бог забыл их.
По плохо освещенному длинному коридору идти на шпильках было не то чтобы не удобно, а просто опасно, того и гляди оставишь набойку между скрипучими половицами или какая-нибудь кошка бросится под ноги.
Ирина дошла до лестницы и, быстро сдав ключ от комнаты, всё-таки была вынуждена выслушать недолгие нотации вахтёрши.
– Что, учить пошла? А вот не шлялась бы по ночам, так и домой бы на праздники поехала.
Морфологический корпус находился рядом с институтом и общагой, на базе городского морга. Один постоянный клиент рассказывал ей, что в Америке это называется кампус.
Она не спорила, ни с кем: чтобы они понимали…. Хорошо, что дома думают, будто она получает повышенную стипендию. Что этого хватает на жизнь.
Ну, а с другой стороны, иметь два ремесла лучше, чем ничего. Хочешь есть умей вертеться.
Оставив студенческий другому вахтеру, как пропуск, набросила на плечи белый халат, Ира поднялась в анатомический музей под грозное замечание:
– Халат и колпак!
– Хорошо, – бросила она обещание, и едва повернувшись за угол показала фак.
Всё было вроде бы как обычно, но что-то неуловимое сегодня здесь чувствовалось.
Вот в большой стеклянной витрине подвешен мужской препарат. Все мышцы помечены цифрами. Напротив, такая же женщина без кожи. Всю остальную площадь большой комнаты занимают склянки разных размеров с человеческими органами. Особенной её «любовью» она отмечала различные формы зародышей. Жуткое зрелище, но выглядит так мило, когда «дети» держат своими ручками верёвки, которыми они привязаны, «плавая» в прозрачном растворе. Бррр….
Ирина анатомию не понимала.
Знала, конечно, зубрила, но не понимала.
Ещё больше её раздражало, что в скелете черепа столько отверстий, что даже её цепкий ум, способный запоминать всякие комбинации вранья, чтобы не спалиться на своей «ночной» подработке, не мог запомнить эти многочисленные кости и дырочки для нервных окончаний. А латынь она просто ненавидела.
– Привет всем, кунсткамера! – сказала она и закрыла за собой дверь.
– Кто сегодня готов к зачёту? – может быть это шампанское ещё до конца не выветрилось, а может потому что никого из живых сегодня, здесь не ожидалось, Ира стала такой смелой.
Она подошла к скелету, и сняла с него голову.
– Не голову, а череп, – сказали за её спиной.
Ирина резко обернулась, уронив халат, который против всех правил она так и не надела.
В аудитории никого не было.
– Показалось, – сказала она шёпотом.
– Не показалось, – услышала студентка сзади.
Не поворачиваться на голос было бы разумней, просто бежать, но даже первокурсников учат, что трупы не разговаривают. Анатомичку специально преподают сразу же с первого семестра, чтобы отсеять людей, которые не годны для профессии врача.
Она медленно повернулась.
Халат был надет на скелет, причём правильно застёгнут на все пуговицы.
– Привет, красавица.
Костлявые руки потянулись к своему черепу и надели свою голову на место.
– Не голову, а череп, – сказала Ира, – прошу прощения, минутку.
Она подошла к скелету и достала из кармана своего халата сигареты «More» с ментолом в зелёной пачке и зажигалку.
– Ничего, что я закурю? – поинтересовалась она у всех присутствующих, слегка мандражируя.
– Прошу вас, сударыня, сделайте милость, здесь уже лет двадцать никто не курил.
Ирина тряхнула пачку и достала тонкую сигарету. Ментоловый привкус немного охладил дыхание, в
голове поплыло, как вчера от шампанского.
– А вы кто? – наконец-то спросила она.
– Вы имеете ввиду…,– скелет задумался, – я женский скелет, разве этого не видно, – слегка обиженно произнёс Женский скелет, – А если вас интересует моё прижизненное существование, то я была такой же как ты.
– Тоже медиком?
Женский скелет расхохотался. Было даже слышно, как кости гулко постукивают друг об друга.
– Тоже проституткой, ну какой из тебя медик, – закрыв пястными костями переносицу, откровенно пытался сдержать смех Женский скелет.
Успокоившись, она протянула Ирине костлявую кисть:
– Анжелика. Бывший невостребованный труп, а благодаря вам, востребованный анатомический образец. Вам, студентам.
– Откуда вы знаете про мою работу? – спросила Ирина.
– Не бросишь наше ремесло, сама узнаешь, – снова перешла на «ты» Анжелика.
– Да-да, – подтвердил голос из стеклянного шкафа, – все мы здесь не по завещанию находимся.
– Вот, кстати, – Ирина подошла к Мужскому препарату, делая затяжку и выпуская дым в сторону женщины без кожи, – всегда было интересно, у вас здесь написано "мужчина, 28 лет", а не обидно перед студентками голышом стоять, такой молодой ещё?
– Ну, вот, началось, – прозвенели стекла шкафа, – до чего вы девчонки пошлые бываете. Я иногда думаю, что вы в анатомичку только ради этого и ходите.
– Я тебе сто раз говорила, что мы должны отсюда уйти, не могу больше видеть глаза этих прыщавых первокурсников, – пожаловалась Женщина из шкафа напротив, – лучше нежитью, чем здесь стоять.
Ирина почувствовала, как волосы на её голове привстали, как шерсть у напуганной кошки.
– И что мне теперь делать, – спросила она.
– Анатомию учи, – хором ответили все экспонаты музея.
Ира грохнулась в обморок.
КИКИМОРА: ПУСТЬ ПОГАЛДЯТ!
/Камера делает круг по студии. Громкая музыка заставки, аплодисменты. /
Ведущий:
– Здравствуйте, здравствуйте, здравствуйте, и вновь в нашей студии передача "Пусть погалдят! “и сегодня у нас в гостяяях, итак встречайте, известная и популярная, несравненная Кикимора Болотная!
/аплодисменты/
В студию выходит хрупкая девушка неопределённого возраста с зелёными волосами, одета в роскошное мерцающее платье цвета хаки.
/тишина в студии/
Кикимора:
– Здравствуйте, Андрей.
/кивает зрителям /
– Здравствуйте.
/садится на край красного дивана/
Ведущий:
Госпожа Болотная, скажите, что же привело вас к нам на передачу.
Кикимора:
– Да, действительно, спасибо вам за приглашение. Очень хорошо, что есть такая программа, где можно лично до каждого донести правду, ибо в СМИ стала распространяться информация, что в нашей здравнице происходят ужасающие события. Хочу лично донести до общественности, что отдыхать у нас не только полезно, но и по-прежнему безопасно.
/в зале слышен гул обсуждения /
Ведущий:
– Перед тем, как мы начнём наше интервью, прошу минуту тишины, давайте посмотрим видеоролик, который подготовили наши корреспонденты.
/Прогон ролика, в котором демонстрируют роскошный особняк, расположенный на болотах в Н-ской области южного региона страны. Рассказывают историю как заброшенное поместье графа Х-цына стало собственностью г-жи Кикиморы и открыло двери, для всех желающих провести время и оздоровиться на новом элитном спа-курорте/
Ведущий:
– Так ли это? Ведь судя по заголовками газет, в вашем санатории орудует целая банда врачей-экспериментаторов. В частности, заведено уголовное дело в отношении главного врача г-на Дуремара?
Кикимора:
– Знаете, это возмутительно, конечно, но слухи поползли после того, как одна из наших клиенток не согласилась принимать гирудотерапию, когда узнала, что мы прекратили пользоваться отечественными натуральными пиявками и перешли на более дорогие, специально обученные голландские.
Клиентка решила, что они геномодифицированные, но это совершенно не так. У нас имеются все сертификаты и другие сопроводительные документы.
/вздох облегчения в зрительно зале/
Ведущий:
– А давайте спросим самого г-на Дуремара.
Встречайте!
/аплодисменты/
/В студию заходит высокий худощавый мужчина средних лет в клетчатом костюме
(БЕЗ САЧКА!) Целует руку Кикиморы, жестом, изображающим приветственное поднятие шляпы в зрительный зал здоровается с публикой, садится на другой край красного дивана/
Дуремар:
– Здравствуйте, Андрей. Прошу вас зафиксировать, что мой арест сильно преувеличен, как видите, я имею честь присутствовать сегодня здесь.
Выкрик из зала:
– Долой спекулянтов!
Ведущий:
– В зале присутствует представитель федерального агентства природоохранной сказочной зоны Леший Эдуард Анатольевич. Эдуард Анатольевич, вы можете прокомментировать данное событие?
Эксперт Леший Э. А.:
– Да, действительно, в наше агентство поступил сигнал о нелегальном ввозе пиявок, но дело в том, что я лично инициировал этот процесс, ради сохранения генофонда отечественных пиявок, тем более, что искусственно выращенные по качеству ничем не отличаются, а даже превосходят показатели естественных пиявок.
Мы должны сохранять климат на наших сказочных просторах, потому что всяк норовит сейчас попасть на такие полезные процедуры, каждый желает молодости, здоровья в конце концов. Но, помните, что имея деньги и власть вы не имеете право на бездумное отношение к природе.
/бурные аплодисменты/
/Дуремар поправляет галстук, улыбается/
Ведущий:
– Какие отношения у вас с г-й Кикиморой, г-н Дуремар?
/в зале тишина/
Дуремар:
– Самые обычные, рабочие, а почему вы спросили, Андрей?
Ведущий:
– Попрошу внимательно посмотреть на экран.
/Появляются кадры в чёрно-белом формате, лента пестрит как будто старое кино. /
/Женщина с длинным острым носом даёт интервью соб. кор-ту, говорит детским голосом. /
/В зале вздохи удивления/
На экране:
– Мы, нечисть, очень незащищённый лесной народец, понимаете… Когда появились экранизированные сказки, нас перестали бояться, узнали все наши секреты и вернуться к корням, к истокам никто не собирается.
/Камера крупным планом показывает Кикимору, вытирающую слезу на правой щек
На экране:
– Никто уже не помнит, что настоящей Кикиморе, чтобы появились сказочные способности, приходилось умереть в детском возрасте, а потом скитаться по домам, пугая людей, угоняя мелкий скот со двора. В человеческом обличии нас больше принимали за волшебных проводников к тайным богатствам.
/Кикимора достаёт из сумочки веер, обмахивается/
На экране:
– Однажды на болоте, я увидела девочку, которая хваталась за коряги, но топь уже почти проглотила её. Пока я добежала по кочкам, было уже поздно. Я вытащила девочку за волосы. Села возле неё и заплакала, я вспомнила, как 300 лет назад, сама утонула в этом болоте.
Так мои слёзы попали на её кожу, и она очнулась.
Если бы я поняла тогда, что она не ожила, а тоже стала Кикиморой. Не знаю, как бы я поступила.
/молчит некоторое время /
– А потом пришли они. Забрали мою девочку, они заставили её, заставили. Дуремар и его компания.
Кикимора:
/кричит /
– Мамочка! /плачет/
На экране:
– Понимаете, мы ведь не со зла этим занимаемся, просто мы навсегда остаёмся детьми, поэтому играть наша прямая необходимость.
/на экране плёнка заканчивается белым крестом на чёрном фоне /
Кикимора:
– Андрей, умоляю вас, скажите где она? Как такое может быть?
Ведущий:
– Вы давно не видели свою мать?
/в зале тишина/
Ведущий:
– Встречайте, ваша мама, Болотная Кикимора.
/в студию заходит женщина в чёрно-белом изображении, как будто сошла с экрана в кинозал, лишь слегка отсвечивая зелёным фосфорным цветом/
/в зале бурные аплодисменты, женщины обнимаются, плачут/
Ведущий:
– Это была передача "Пусть погалдят “.
Встретимся завтра, в это же время.
Пока, пока!
/камера делает круг по студии, музыка финальные титры /
ЛУЧШЕ ЗВОНИТЕ МЫШКЕ
Колокольчик на двери звякнул за секунду до того, как он успел "обернуться".
Девушка тоже обернулась на звук и поднялась от компьютера за небольшой конторкой.
– Здравствуйте, чем могу помочь, – улыбнулась красавица, перекинув тяжёлую косу через плечо.
– Да, уж можете, я полагаю, – ответил молодой человек, приставив руку к голове, потянулся за удостоверением, – майор полиции Волков, – и сделав паузу, так и не достал документ, а протянул ладонь милой девушке, – впрочем для вас, – улыбнулся он, – просто Иван Сергеевич.
Девушка улыбнулась, показав на табличку на стойке приёма заказов.
*Мария Петровна Искусница*
– Ну, что ж, – потерев друг о друга ладони, слегка стушевавшись, молодой человек задал первый вопрос, – я пришёл к вам вот с каким делом. Мы расследуем несколько эпизодов о пропавшей старости, и все ниточки ведут нас к вам, уважаемая Мария Петровна.
– Так уж и ко мне, – красивым смехом отреагировала девушка.
– Ну, не конкретно к вам, а в ваши фотостудии. А ещё нам доподлинно известно, что вы распространяете приложение, которое способно изменять внешность и скрывать возраст через социальные сети, и пользуетесь фотошопом.
– Ну, а что в этом противозаконного, – недоумевая Искусница потрясла головой.
– В этом, пожалуй, что ничего, – вздохнул майор, – но в результате этого люди не узнают друг друга на улицах, а что ещё хуже, они перестали узнавать себя в зеркале, а многие теперь вообще отказываются выходить из дома.
Он сделал многозначительную паузу.
– А знаете сколько заявлений от местных властей? Поликлиники пустуют, а люди начали думать, что тёмные пятна на лбу – это признак высокой моды, а не след от чёлки на исходнике.
– Нет, подождите, подождите, уважаемый Иван Сергеевич, теперь мне всё становится ясно, – Мария приложила красивый пальчик к своим губам, – это вам нужно в IT- центр напротив обратиться. Это их продукция имеет такую метку – да действительно. Вы могли бы показать мне эти фотографии?
– Да, конечно, – майор открыл папку и разложил перед девушкой несколько фото.
– Ну, конечно, – прищурившись, разглядывая снимки через большую лупу, сказала Мария, – вот, видите, эти пятна действительно брак в работе, такие следы остаются только от единственной ошибки в программе, и написано оно именно в том агентстве.
– Хм, – прищурился полицейский, поправляя двумя пальцами фуражку, – честь имею. Благодарю за содействие следствию.
– Иван Сергеевич, да не за что, и позвольте ещё один совет. Лучше не перекидывайтесь в оборотня, здесь недалеко, так дойдёте в человеческом обличии. А заодно не спугнёте негодяев.
– Ох, Мария Петровна, вашу маму не Василиса Премудрая звали? Неужели так заметно?
– Да, ну что вы, – рассмеялась девушка, – разве это сложно, вас погоны выдают. А там нужно быть ещё осторожнее Патрикеевна женщина опытная, следы заметать умеет быстро. Удачи вам!
Звякнул колокольчик.
– Ну, что ушёл? – спросила Мышка Норушка, свернувшаяся на компьютерном коврике во время разговора.
– Ушёл, – подтвердила красавица, – не зря я тебе кашку у Бабы Яги давала. Спасибо.
– Ну, что за работу, нам ещё сезонные шаблоны подготовить надо. Скоро новогодняя лихорадка начинается. Не хотят по-хорошему в фотостудии ходить, мы их через интернет достанем.
КЭТТИ ЕДЕТ В РОССИЮ
Кэтти спешила на вокзал. Её путь лежал в Россию.
– Хорошо ж начиналось, – рассуждала она про себя, – я возлагала на это путешествие в Англию столько надежд. Откуда он взялся вообще? Со времён великого Мерлина такого не помню.
Управлять паровым автомобилем было делом рискованным, но куда проще, чем управлять планёром и куда безопаснее дирижаблей.
– Только бы успеть, только бы успеть, – шептала ведьма, глядя на ухабистую дорогу, но часто оборачиваясь назад.
Пока всё было довольно-таки неплохо. На горизонте со всех сторон на несколько миль просматривалось, что голем отстал от неё. Теперь главное оторваться настолько, чтобы заклинание перестало работать.
– Ночью всех святых, силами Земли и Неба, заклинаю, Ветер и Солнце, Луна и Звезды, будьте моими свидетелями, я не делала никаких запрещённых заклинаний.
Ещё вчера бездушный и безразличный ко всему живому памятник, стоявший возле её скромного салона для любителей механики, сегодня утром ожил и сейчас преследует её громогласно читая стихи в честь прекрасной дамы.
Конечно, она помнила, как делать голема из глины, что нужно, чтобы он выполнял мелкие поручения, но чтобы ожила статуя, да ещё и влюбилась, раньше она такого не слышала.
Это в век, когда люди сами уже додумались как летать по небу без метлы – какое безобразие!
"Скоро от ведьм ничего не понадобится, останемся совсем без работы."
За поворотом уже был виден город.
Было жаль покидать место, где казалось, все только начинало удачно складываться.
Даже женщина – механик уже никого не удивляла. Можно было ходить в брюках, а метлу спрятать в любое удобное для себя 'изобретение", никто даже глазом не поведёт.
– В Россию, там сейчас очень неспокойно.
Ничего, ничего, устроюсь как-нибудь.
– Ишь, големы в ведьм стали влюбляться, куда катится мир
СКАЗ О ТОМ, КАК ШАРАПОВ ДО РАССВЕТА ДОЖИЛ
– Да ты на руки его посмотри, из него такой же вампир, как из Промокашки Фагот, – Володя невольно провел средним пальцем по заскорузлой кутикуле большого пальца и спрятал руки под стол.
– Бабу не проведёшь, баба она сердцем чувствует, – задумчиво произнёс главарь, – а ну-ка, хозяйка, принеси нам ещё графинчик красненькой. По последней и отдыхать, завтра посмотрим, как он в деле себя покажет.
Хозяйка притона пошла к барной стойке, гордо неся на плечах шикарного белого удава, который красиво извивался на удивительно молодой коже.
Наверное, её инициировали ещё в средние века, иначе как объяснить такую прозорливость.
– Нет, я, пожалуй, откажусь, – накрыл стопку Володя, – привык, знаете ли к свежей крови нового урожая, не люблю крепкое и консервированное.
– А я все ещё не налакался, – сказал жирный чёрный кот, подставляя блюдечко поближе к графину.
– А-ну, брысь, Бегемот, – шикнул на него главарь повернувшись только одной из трёх голов, – мало того, что нашу банду из-за твоих художеств могут теперь вычистить, как тебя ещё и за кошку приняли. Сел бы ты уже на диету хоть на время.
Володя украдкой смотрел на часы. Вчера на отрывном календаре он прочитал, что рассвет в эти сутки наступит в 5:27, это ещё семь минут. Он не жалел ни о чём, ни о том, что пошёл в милицию, ни о том, что сам попросился внедрить его в банду.
Но совершенно не ожидал увидеть здесь столько разной нечисти.
Единственное, о чем сейчас мог думать, так это о учительнице литературы, которая так усердно заставляла читать его классику и различный фольклор, и русские сказки, а также во внеклассное время водила их по кинотеатрам.
Лишь благодаря ей он смог быстро понять, что шайка, или если правильно сказать юридическим языком – организованная преступная группировка, состоит сплошь из выдуманных героев.
– Ну, как видишь, не такие мы уж и выдуманные. Да, да, я умею читать мысли, я же вампир, – сказала яркая женщина, сидящая с другой стороны стола.
– И если ты такой начитанный, скажи, – продолжила она, – всё-таки как правильно пишется Аблигация или Облигация? Мне так никто и не ответил.
Володя подошёл к инструменту и исполнил Мурку.
Это был его тайный сигнал.
Телефон, который у него забрали, когда он сюда попал зазвонил в картонной коробке.
Солнечный луч упал сквозь щель тяжёлых портьер.
– Господа бандиты, шулера, всем оставаться на месте! – послышалось на улице.
«Наверное, взяли самый мощный мегафон», – пронеслось в голове у Шарапова.
– Первым выходит Горыныч! – голос Жеглова был твёрд и требователен как никогда.
– Он знал, – зло произнёс Володя. Глаза свернули красным огнём, даже ему было не ведомо, что
бандой правит трехголовый, пока он сюда не попал. Ну всё, это предел терпению.
Губами он почувствовал, что у него начинают расти клыки.
Pulsuz fraqment bitdi.
