Kitabı oxu: «Багровая тьма»

Name: Багровая тьма
Author: Анастасия Безденежных
ISBN: 978-5-04-254657-0

Şrift:

Иллюстрация на обложке YUREI

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет за собой уголовную, административную и гражданскую ответственность.

* * *

«Чувственная, атмосферная и пропитанная теплом – это все "Багровая тьма". Из этой истории сложно вынырнуть, ведь в ней – запахи ночного города, рев мотоциклов, ведьмин дом, где всегда ждут с дороги, а еще – тайны, которые держат в напряжении до самых последних страниц».
Ася Фуллер, автор романов «Змееловы из Парансана» и «Кот и кореец»

* * *

Моему супругу. Мы преодолели Тьму

Стон изливается жаждой,
волчий послышится вой.
Кровь, пролитая однажды,
станет багровой тьмой.

«Ноль», Lamia Morra

Глава 1

– Тебе идёт запах смородины.

Он смотрит с нежностью, когда она, распалённая и в то же время страшащаяся того, что будет дальше, выгибается в хватке креплений. Тихие шаги. Он близко, так близко, что можно утонуть в бездне его глаз.

– И я буду пить тебя этой ночью.

Он усмехается. И тянется за ножом.

Влад очнулся как от толчка, когда самолёт приземлился, а по громкой связи объявили посадку в Москве и температуру воздуха за бортом. Некоторые пассажиры уже торопливо отстёгивали ремни безопасности и тянулись к полкам с багажом, не обращая внимания на просьбы стюардесс вернуться на места.

Он наблюдал за этой суетой, едва прислушиваясь к гулу голосов, – его больше занимали смутно уловимые ощущения пассажиров: раздражённая мать, замученная вопросами двух детей; взволнованный мужчина делового вида, уже набиравший сообщение на телефоне; тихая девушка в объёмных наушниках, взъерошенная после сна. В отличие от других, которые громко докладывали о прилёте близким по телефону, она быстро посмотрела на экран и тут же выключила его. Влад задумчиво дёрнул каплю серёжки в ухе – голод давал о себе знать.

Появилась сеть. Тут же высветилось короткое сообщение от Артура: «Я подъехал. Пробки чертовские. Жду в зоне прибытия». Влад с удовольствием сначала бы заехал домой и пересел на байк, но Ковен настаивал на срочной встрече.

Влад неторопливо вышел из самолёта вслед за ручейком тех, кто торопился к заветной ленте в надежде быстро схватить чемодан, и на несколько мгновений остановился на ступеньках трапа: сияли огни домов за чертой аэропорта, гудели самолёты, взмывавшие ввысь, шелестели шины служебных машин. Влад прикрыл глаза, впитывая энергию Москвы. Как он скучал! И не только по тому, что оставило рваную рану на сердце, но и по ритму и жизни мегаполиса.

Войдя в здание аэропорта, Влад поморщился: яркий свет болезненно ударил по глазам так, что захотелось зажмуриться и вернуться в темень вечера. Он тут же нацепил очки – круглые, с алыми линзами, которые приглушали режущий блеск ламп, и миновал ленту выдачи – багажа не было, только старый потрёпанный рюкзак. Не желая задерживаться в суетной толпе, Влад лавировал к выходу, когда его окликнул женский голос:

– Не подскажете, как выйти к аэроэкспрессу?

Влад поневоле вздрогнул – таким знакомым показался голос – и обернулся. О, та самая взъерошенная девушка: дуга наушников поверх объёмного шарфа, приятный аромат духов, чуть примятая после перелёта одежда, лаконичная – в такой удобно путешествовать по дорогам мира, – и яркие фенечки на запястье. Незнакомка смотрела с лёгким интересом. Влад окинул её долгим взглядом: пышная фигура, плавные линии тела и взгляд… хм. Он заметил, как приоткрылись полные губы, как незнакомка задержала дыхание, смущённо отвернулась. Вечная история. Юные и полные жизни, они летели к нему как мотыльки на огонь, не зная, что могут сгореть, ведь тот так обжигает.

Да, он точно голоден. Такие поэтические мысли рождались только в моменты, когда вместе с этим неистовым зверем пробуждалась и тяга к мрачной эстетике.

Влад чуть сдвинул красные очки на кончик носа и посмотрел поверх них:

– А куда вы хотите попасть?

– Хостел Nord, это… – Она посмотрела на карту и нахмурилась. – Около метро «Белорусская». Приложение с такси никак не грузится, а я запуталась в указателях.

Влад хмыкнул: ещё бы! В лабиринтах Шереметьева можно блуждать часами, особенно когда потоки людей двигаются зигзагами, каждый в тщетном поиске нужной стойки, ленты с багажом, выхода на посадку или зоны прилёта. Огромный улей, состоящий из гула самолётов, возбуждения перед путешествием, страха опоздать и нервов от очередей. Влад любил аэропорты, но понимал тех, кого они вгоняли в ступор. Он кивнул незнакомке:

– Меня встречает друг на машине. Можем подвезти.

– О, как здорово! Подождёте, пока я заберу чемодан? Я Ольга.

– Влад. Да, конечно, не торопитесь.

Он отошёл в сторону, чтобы не мешать остальным, размышляя, чего сейчас в нём больше: обычного желания помочь или голода? И как отнесётся Артур к ещё одному пассажиру? А если тот с Лерой? Опять Влада повели желания. Он уже хотел исчезнуть в толпе, когда Ольга подошла, волоча тяжеленный чемодан в цветных наклейках. Влад перехватил ручку, едва заметно коснувшись пальцами запястья Ольги, и поймал волны приятной энергии. Улыбнувшись, он кивнул в сторону выхода.

Мощная фигура Артура возвышалась среди встречающих. Высокий, крепкий, с широким разворотом плеч, он выглядел внушительно, да и тяжёлая косуха придавала величавости. Тёмные волосы до плеч он забирал в пучок. Джинсы заправлены в высокие берцы, из заднего кармана топорщилась бандана. Артур предпочитал такой стиль как аналог доспехов, и ему это шло. Современные рыцари спасают не принцесс из пещер с драконами, а человеческие сердца в операционной.

Влад, как всегда, ощутил себя тощим. Он давно вырос из юношеской неуклюжести, но любовь к чёрной одежде осталась. Влад отлично представлял, как оба сейчас выглядят со стороны: широкоплечий Артур в джинсах и берцах и он сам, худой и обвешанный браслетами с шипами, в лонгсливе с кожаными ремешками и в красных круглых очках. То ли лихие бандиты, то ли участники рок-концерта.

Артур широко улыбнулся и заключил друга в медвежьи объятия.

– Чёрт возьми, полгода тебя не видел!

– Это же не год в Чехии, как в школе. Ты один?

– Да, у Леры танцы. Вот отвезу тебя – и за ней.

– Как ты её до сих пор терпишь?

Артур мог найти управу на свою невесту, отличающуюся вздорным нравом. Что до самого Артура… иногда казалось, поведение Леры ему даже нравилось.

– Позвольте представиться, Артур. – Заметив Ольгу, Артур понизил голос и протянул руку, та неуверенно пожала широкую ладонь.

– А это Ольга, – тут же встрял Влад. – Её нужно подвезти до хостела. Если она не передумала.

Ольга переводила взгляд с одного на другого, пальцы теребили ниточки фенечек на запястье. Сомневается? Влад бы точно поостерёгся садиться в машину к двум мрачным типам. Ольга улыбнулась и бодро кивнула:

– Я с вами.

Все трое вышли под моросящий дождь: Влад вёз чемодан, Ольга семенила следом, Артур вёл вперёд, уверенно рассекая толпу.

Машина Артура чертовски подходила ему: чёрный громоздкий джип, который тот каждый раз парковал в узком дворе с помощью чьей-то матери. А в более приятную погоду, как и Влад, пересаживался на стремительный мотоцикл, о чём ярко говорила наклейка на заднем стекле с подписью «Байкеры – уроды».

Влад помог погрузить чемодан и открыл дверь заднего сиденья для Ольги, которая юркнула внутрь и тут же пристегнулась, дыша на ладони, будто замёрзла. Влад отошёл в сторону покурить, Артур за ним. Короткий всполох спички – и горький дым вошёл в лёгкие. Влад запрокинул голову и выдохнул струйку в небо. Как же хорошо.

Артур сунул большие пальцы за ремень джинсов и спросил:

– Новый роман?

– С чего ты взял?

– Она в твоём вкусе. – Артур резал без ножа, но вряд ли понимал это.

– Ты ведь знаешь, мои вкусы весьма… специфичны. – Влад подмигнул и выдохнул очередную струйку дыма. Прятаться за иронией – слишком давняя привычка, которую бросить сложнее, чем курить.

– Ага. Ну ты хоть не такой бледный. Когда ты улетал, выглядел истощённым.

«Ты себе даже не представляешь», – чуть не произнёс Влад, но вместо этого попробовал перевести тему:

– Это всё горный воздух. Так что, Валерия переехала к тебе?

– Да щас. Я не понимаю, что между ней и старшей сестрой, но, уж извини, иногда мне кажется, Елена не хочет отпускать от себя Леру. И обе уклончиво отвечают на вопросы. – Артур раздражённо махнул рукой.

Влад отлично знал, что творится между сёстрами Багровыми, но не лез. Это их с Артуром дело. Так что попытался отшутиться:

– А я тебе говорил, одной помолвкой женщину не удержать.

– О, давай, с нетерпением жду от тебя советов по личной жизни. И кстати, на Ольгу ты смотрел с интересом.

– Зря. Я не сплю с первыми встречными.

– Разве? Ты всегда так вёл себя с женщинами, – напомнил Артур. – До Елены, конечно.

Видимо, Влад поменялся в лице, потому что Артур осёкся и пробормотал:

– Впрочем, неважно. Рад, что ты вернулся.

Влад щелчком отправил окурок в мусорку, не желая ничего обсуждать. Жаль, что эмоции нельзя выкинуть с такой же лёгкостью.

* * *

Они сидели в просторном кабинете, где пахло кожей, деревом и хорошим вином – от него Влад не отказался, и теперь смотрел на капли багрового цвета, стекающие по прозрачным стенкам. Изысканное, терпкое, подходящее осенней ночи и разговорам про ритуалы и трупы.

Напротив сидела Зоя: камуфляжные штаны, клетчатая рубашка и деревянные серёжки в виде клыков. Глава ищеек Ковена, Зоя всегда выглядела так, будто вот-вот сорвётся шариться по лесам и болотам. Многие давали ей около сорока, хотя Влад знал, что ей ближе к пятидесяти, левое колено травмировано, а ещё она стесняется носить очки, поэтому использует линзы. А ещё Зоя отлично работала с энергией и проклятиями – снимала, а не насылала

Некоторые считали Зою верховной ведьмой Ковена, хотя Ковеном управлял Совет, в который в том числе входила и она сама. Именно Зоя от лица Ковена обратилась к Владу несколько лет назад, чтобы тот помог с финансированием в обмен на неприкосновенность. Далеко не все в Ковене этому обрадовались.

Зоя щёлкнула зажигалкой – замерцал огонёк сигареты, – повернула к Владу экран ноутбука, на котором застыл снимок мёртвого парня на берегу реки, и заговорила:

– Кто-то пытался провести вампирский ритуал. Но не вышло. Этот юноша, – она ткнула пальцем в экран и выпустила сизый дым, – умер в процессе. Возможно, его хотели обратить против воли. Ковен просит тебя разобраться.

Глотнув вина, Влад подался вперёд и вгляделся. Качество фото дрянное, но он и так различил разорванную шею, порезанные вены, развороченное бедро. На груди вырезаны алхимические знаки. В руки несчастного убийца вложил кости зверей, связанные особым образом. Об этом Зоя тоже рассказала.

– Да, похоже на ритуал. – Влад провёл пальцами по экрану, чтобы перелистнуть: крупный план вырезанных на груди символов. Точно не руны, но в алхимии Влад не особо разбирался. – Но сомневаюсь, что это вампиры.

– Что, не ваш стиль? – прошелестел голос из соседнего кресла.

Ах да, куда же без него. Влад бы предпочёл говорить только с Зоей, но та доверяла опыту Егора. Он работал как юрист для Ковена и при этом – вот печаль – на дух не переносил вампиров и в особенности Влада. Неприязнь была совершенно взаимной. Хотя Егор и сам походил на нечисть: длинные тонкие пальцы – и мерзкая привычка хрустеть ими, – высокая костлявая фигура, тонкие бескровные губы, волнистые волосы с проседью, зачёсанные назад. Вина он не пил, зато сверлил Влада взглядом. Некстати вспомнилось, что Елена всегда тепло отзывалась о Егоре как о друге семьи и коллеге её отца.

Так, стоп, о Елене Влад точно сейчас не будет думать.

Завертев браслетами на запястьях, он вроде как небрежно пожал плечами:

– Я не убиваю.

– Технически да, только калечишь. – Егор прохрустел пальцами и улыбнулся по-змеиному. – Никто из твоей братии не убивает. Но если так рассудить, что есть смерть? Отсутствие жизни. А ты забираешь её энергию, капля за каплей, и таким образом приближаешь смерть.

– Давайте вернёмся к трупу, – вмешалась Зоя прежде, чем Влад успел возразить. – Ищейки Ковена уже изучили и жертву, и место ритуала. И мы считаем, что это походит на действия вампира. Убийство произошло в 3:45, использовали кровь, рядом – раскопанная яма, а вокруг вилась энергия смерти.

– Зоя, позволь мне тебя поправить. – Егор качнулся в кресле, рука дотянулась до бокала с вином, но пить он не стал. – Дело даже не в том, что осталась энергия смерти. Я был там, она вполне осязаемая и похожая на след после вампирского проклятия.

Влад скрежетнул зубами, но ничего не сказал. Егор мнил себя великим специалистом по вампирам, хотя на самом деле преследовал одну-единственную цель: вычислять их и уничтожать. Он бы и Влада умертвил, если бы не распоряжение Зои. Та как раз продолжила:

– И ещё. На кладбищах за последний месяц ищейки обнаружили выкопанные могилы, но захоронений не предвиделось, по крайней мере, так сказало руководство. Может, кто-то готовит нового подопечного?

Подопечный. Дурацкое слово, но прижилось в Ковене. Так называли тех, кто только обрёл вампирское проклятие – по своей воле или нет. Негласно считалось, что первые месяцы за них несёт ответственность тот, кто проводил ритуал, но это не всегда так. Сам Влад остался в полном одиночестве, когда вылез на рассвете из могилы, едва соображая.

Вампиры пили энергию жизни, а кровь использовали, чтобы усилить способности: видеть в темноте, бесшумно передвигаться, очаровывать простых смертных. Кровь становилась желанным эликсиром, приятным дурманом, но энергию получали тем способом, который ближе всего. Одни – через страсть к искусству, другие – через близость, третьи – через власть и контроль. Ритуал, основанный на сокровенных желаниях.

Влад сделал глоток вина и отогнал мысли о голоде. Он давно не юнец, который поддаётся страстям, и научился сдерживать зверя внутри. Но подопечные – другое дело. Они вели себя непредсказуемо. Могли и убить. Негласно Влад, насколько мог, старался следить, чтобы подопечные не появлялись вовсе или хотя бы находились под присмотром более опытных. Но его полгода не было в городе, мало ли что изменилось. Надо поговорить с Ясвеной, его давней подругой, тоже носившей проклятие.

– Я попробую узнать. – Влад, оставив в покое браслеты, пригубил вино. Помедлил. – То, как разорвано горло… это ведь могут быть и оборотни. Или некроманты.

– Ты намекаешь на Багровых? – Егор опять хрустнул пальцами.

– А что, они единственные некроманты в городе? А как же твои эксперименты?

– Я давно этим не занимаюсь. И я учёный! – произнёс он не без гордости.

О да! Учёный, интересующийся общением с мертвецами. Тот, кто прошлой зимой то и дело наведывался в гости к Елене, чтобы порыться в их семейной библиотеке. Влад не лез, его интересовала только Елена, но не испытал ни малейшего огорчения, когда Егор перестал появляться в доме Багровых.

Зоя, проигнорировав выпады обоих, продолжила:

– Это не единственный ритуал. Ищейки нашли и другие. Растерзанные животные, много крови и костей. Вот, это произошло в окрестностях Измайловского парка.

Зоя открыла новую вкладку, замелькали фотографии. Влад слегка поморщился: даже через экран он ощущал энергию мёртвых, и та царапала изнутри, шептала: «Ты тоже близок к нам». Отставив бокал, Влад перелистал все снимки. Выглядело мерзко. Он посмотрел на Зою поверх красных очков:

– И что, в этом тоже виноваты вампиры?

– Мы не знаем, – подал голос Егор, – но похоже на эксперименты. Я со своей стороны их тоже изучил, но, увы, не вывел закономерности узора. Даже ключи неясные. Поэтому остановился на версии о вампирах. Если я не прав, что ж…

– То вряд ли извинишься, так? – Влад упёрся взглядом в Егора.

Зоя провела пальцем по ноутбуку – изображение растерзанного пса сменилось на фотографию молодого парня: светлые вьющиеся волосы, свободная блестящая рубашка, брюки клёш, уши усыпаны колечками пирсинга. Захар, художник-иллюстратор и возлюбленный Ясвены.

– Его нашли неподалёку от одной из могил, – пояснила Зоя. – Он клянётся, что ни при чём и видел кого-то ещё, но толком не рассмотрел. Никаких доказательств вины нет, так что мы его отпустили. Если он что-то и знает, то скорее расскажет тебе. Или Ясвене.

– А я принесу вам злодея на тарелочке, – язвительно ответил Влад.

– Влад. – В голосе Зои прозвучало бесконечное терпение. – Ковен – это весьма свободная организация. Да, у нас есть Договор и Совет. Есть ведьмы и ведьмаки, готовые помочь с расследованиями, но они это делают в свободное от работы и семей время. Мы не полиция. Но и не хотим, чтобы в Москве на каждом углу завелось по вампиру или ведьме, которые раскапывают могилы ради своей прихоти. Помоги нам.

– Я не ищейка Ковена, Зоя. – Влад подался вперёд, сцепив пальцы в замок. – И ничего вам не должен. Разве нет?

– Действительно, какая тебе разница, что в Москве смерть за смертью, – фыркнул Егор. – Или, может, это по твоему распоряжению тут проводят эксперименты? Откуда нам знать, сколько у тебя подопечных.

– Теперь двое, – процедил Влад. – И ты это знаешь.

Егор будто хотел что-то сказать… но только поджал губы.

– И Ковен не готов к другим, – с нажимом произнесла Зоя. – А твоя подпись в Договоре стоит.

Влад откинулся на спинку кресла. С неохотой он признавал правоту Зои. Он никогда не хотел убивать, а если кто и мог отыскать вампира в Москве, так это он. Ковен старался их выявить, но многие проклятые хорошо скрывались и шли на ухищрения, чтобы не попасться и не вредить слишком уж заметно. Но смерти… это уже другое. Влад допил вино и коротко ответил:

– Я узнаю, что смогу.

– Спасибо. Если нужно, привлекай некромантов. – Зоя развернула ноутбук к себе и защёлкала клавиатурой. – И, Влад, Ковен не забывает тех, кто ему помогает.

– Безмерно счастлив быть полезным.

– А уж мы как счастливы, – усмехнулся Егор.

Влад никак не отреагировал и, поднявшись, кивнул только Зое:

– Ночь только начинается. Советую прогуляться, осенний воздух прекрасен.

Он вышел из кабинета и уже на улице достал телефон и набрал номер Ольги – пора утолить голод, а она, прощаясь, намекнула, что будет рада его звонку. Ответила после двух гудков, на фоне шумел душ. Влад спросил про её любимую кухню – и они договорились встретиться в пабе рядом с её хостелом.

Приятное предвкушение покалывало внутри.

Глава 2

Кровь.

Чёртова кровь, она едва вымывается. Из-под ногтей, с ткани джинсов, со спутанных волос. Хочется орать, разбить зеркало, и этот порыв наполняет почти до краёв.

На правой руке блестит кольцо, и кажется, под лапками металла, удерживающего камушек, тоже кровь. Чёрт, чёрт, чёрт!

Джинсы проще выкинуть. Сырой воздух ванной холодит голые ноги. Под душ, смыть кровь, разводы с рук и бёдер, на которых видны синяки – от его страсти. Чёрт! Мысли как в лихорадке. Надо убрать следы. И выйти из ванной, и уснуть…

Кровь. Чёртова кровь! Её слишком много. И я никогда от неё не отмоюсь.

Елена любила возвращаться домой с рассветом.

Ловить моменты, когда дороги пусты и их омывают первые лучи солнца, а город возвращается из тьмы в свет, проступает сквозь дымку и обретает чёткость линий. Казалось, у мегаполиса всегда два лика. Один наполнен мраком, только огни становятся проводниками, и то – поверишь ли в них? Не уведут ли они, подобно болотным, туда, откуда нет возврата? И лучше помнить: всё не то, чем кажется.

Другой лик – про свет. Про сияние стекла и отражения. Про чёткие пути и далекий горизонт, про солнце между ветвей леса.

Елена любила проходить по грани между ними, пить и тьму, и солнце, желая познать и то и другое. А Ковену нужны те, кто умеет говорить с мертвецами и кто караулил бы свежевырытые могилы, зарывал бы старые кости, найденные в лесах, и шептал колыбельные для неприкаянных душ.

Как этой ночью.

Юркий мотоцикл взревел на последнем повороте – слишком резко выкрутила ручку газа.

Елена заглушила двигатель, слезла с кожаного сиденья и подошла к калитке. Щёлкнул замок, открывая проход в дивный сад с мерцающей подсветкой. Кольнула защита, которая не пустила бы того, кто несёт с собой запах смерти, Елена стянула шлем и с удовольствием прогнулась в пояснице. Так приятно! Вот поспит и займётся йогой. Может быть.

Тихий сад, веранда в первых опавших листьях, запах осени.

Только бы ночь Леры прошла спокойно.

Дверь на террасу недовольно лязгнула потёртым стеклом со старой трещиной. Давно пора поменять, но Елена постоянно забывала.

Войдя в дом, она стянула тяжёлые ботинки и старую потрёпанную куртку. Надо бы разориться на новую, из настоящей кожи… если только под её грудь такие шьют, а то каждый раз поездка в мотомагазины заканчивалась жгучим стыдом и смущением. Проще заказать на Wildberries.

Елена прошла в кухню, мечтая о чашке чая и размышляя, где сестра. На стареньком диване среди пледов и оставленного Лерой свитера крендельком скрутилась Дымка – серая пушистая кошка, которую пару лет назад она приютила, увидев в одном из чатов Ковена объявление. Лера восторженно пищала и обещала возить к ветеринару, кормить и стричь когти, но разве что время от времени вычёсывала и заказывала игрушки.

Дымка сонно приоткрыла сизо-голубые глаза и зевнула во всю широкую пасть, видимо пытаясь понять, чем таким важным занимается старшая хозяйка в такую рань. Елена рассеянно почесала её за ухом. Спать не хотелось, но календарь напоминал о списке дел на день, перед которыми стоило отдохнуть.

Чайник зашумел. Залив кипятком сбор трав, она вышла в коридор. Дымка лениво спрыгнула с нагретого пледа и важно отправилась за ней. Елена не сразу обратила внимание на странный шорох – дом дышал и жил сам по себе. Но силуэт на первой ступени лестницы, ведущей на второй этаж, походил на Лерин. На всякий случай Эля окликнула:

– Валерия? Всё хорошо?

Сестра замерла и обернулась: хрупкое маленькое создание, вот только милое личико исказила ярость. Если Лера и хотела ответить тихо, ей не удалось:

– Сколько раз тебе говорить: не называй меня Валерией!

– Извини. – Елена поморщилась, чувствуя себя виноватой. – Тяжёлая ночь, все мысли вверх тормашками. Как ты?

Лера соизволила развернуться, хотя и закатила глаза, и охапку одежды к себе прижала так, будто клад прятала.

– Я бросила проект к чертям собачьим. Не сдала работу в срок, поссорилась с редактором. Теперь ещё извиняться придётся! А, совру. Скажу, что у меня выгорание.

Лера походила на фею: бледная кожа и ореол светлых пушистых волос, осиная талия, тонкие черты лица, которые подчеркивал пирсинг в ноздрях и на переносице. Да и одежду Лера любила блестящую, яркую, вызывающую. Сейчас же Елена едва узнавала сестру: под глазами круги, волосы спутались, на лбу испарина. Заболела? Или подступающее полнолуние? Елена уточнила:

– Ты же любишь свою работу. Как ты себя чувствуешь?

– Да просто отлично! – Опять почти крик. – Отвали, Эл, я очень хочу спать.

Резко развернувшись, она стремительно зашагала по лестнице.

История с ссорой звучала странно, но лучше оставить мрачные мысли до утра. Допив чай, она поднялась к себе в комнату, едва обратив внимание на огоньки гирлянды рядом с кроватью. Открыла телефон, начала листать ленту новостей, погладила Дымку, запрыгнувшую следом. Елена на секунду прикрыла глаза, подумав, что сейчас встанет и переоденется… и уснула.

* * *

Ей снились мертвецы.

Так часто бывало после бдения на кладбище и погружения в шёпоты из другого мира. Скользкие голоса просачивались в фантазии и дрёмы, рассказывая истории о пропавших душах. Холодные касания, запах сырости, привкус могильной пыли на языке.

Елена проснулась с тяжёлой головой, руки онемели, да и зябко оказалось спать в запылённой одежде, пропахшей землёй, и толком не раздевшись. Футболка задралась до груди, косточки лифчика впивались, мотоджинсы неприлично сползли. Она зажмурилась и стиснула зубы. Как же бесит собственное тело! Да, пышная грудь, широкие округлые бёдра, даже силуэт песочных часов. Но ее слишком много. Она неуклюжая, большая, несуразная… в отличие от хрупкой сестры.

Поднявшись и собрав волосы в пучок, Елена нашарила в шкафу среди сваленной одежды штаны-балахоны и просторную футболку, с удовольствием сменила чёрные жёсткие джинсы на мягкий фиолетовый лён. Кофе, душ, и можно браться за дневные дела, а заодно и с сестрой поговорить.

Широко зевая, она сонно спускалась по старой лестнице. С первого этажа доносились голоса – наверняка Артур заехал. И ей грезилось что-то очень знакомое, но непонятное. Елена повела плечами, сбрасывая странные ощущения: наверняка дело в снах.

Погрузившись в чтение рабочих чатов Ковена, она направилась в сторону кухни, надеясь, что там же будет и Лера. Где бы ей ещё быть, если приехал мужчина, от которого она с ума сходила? Иногда Елене казалось, что в прямом смысле. Не особо глядя по сторонам, она буркнула:

– Доброе утро. Лера, у нас есть кофе?

Мощный Артур прижимал к себе хрупкую Леру в очередном кружевном платье и выглядел слегка растерянно: явно не привык, чтобы его женщина так ластилась. Та выглядела счастливой, скрутившись у него на коленях и поглаживая его по щеке. Надо же. Лера махнула рукой:

– Ага. Вон, стоит на конфорке. Влад сварил.

– Влад?..

– Елена. Доброе утро.

Телефон выскользнул из рук прямо на пол. Этот голос. Его голос! Влад, который до этого гладил млевшую Дымку, текуче поднялся: чёрная атласная рубашка и джинсы, волосы, собранные в строгий хвост. В ухе привычно висела серёжка в виде крестика. Худой, выше её на полголовы, бледный, он держал незажжённую сигарету в длинных пальцах. Влад аккуратно поставил кружку с кофе на стол, стукнулась пара тяжёлых перстней о керамику чашки.

Он всегда пил из неё по утрам. Раньше.

Елена впилась ногтями в запястье. Она не готова к этой встрече! Не сейчас! Ей нужен год, месяц, мгновение – да хоть сколько-то! Взвились бешеным вихрем эмоции, а Влад смотрел спокойно, едва моргая. И куда деться от этого болотного взгляда? Она не сразу поняла, что стоит столбом, а телефон мигает под ногами.

Подобрав тот и пробормотав «Одну минуту», Елена выскочила из ставшей тесной кухни, промчалась по коридору и зашла в ванную, хлопнув дверью. Качнулись полотенца на крючочках, зашипела ледяная струя из-под крана. Набрав воду в ладони, Елена плеснула на пылающее лицо, унимая жар. Журчание успокаивало, а мягкий свет над зеркалом скрывал тени под глазами и усталость. Она опустилась на край ванны и бездумно взялась за расчёску, чтобы переплести густые волосы, выкрашенные в рыжий, в свободную косу. Гребень заскользил по прядям, натыкаясь на колтунишки, – приходилось дёргать. Но Елена выдыхала боль иную, сердечную, затаившуюся между рёбер. Шумела струя, брызги били о пожелтевший кафель, веяло океаном – от диффузора.

Может, дело в горечи, тёкшей внутри как едкий яд. Или так скрипели по рёбрам фантазии, как она войдёт на кухню и обнимет его, прошептав, что скучала. И всё станет как прежде, и даже лучше. Нет уж! Не дождётся! А ждал ли он этого? Вряд ли.

Он сделал ей больно, они расстались, всё давно кончено. Наверняка нашёл себе другую женщину.

Елена повернула кран, выключая воду, и выдохнула. Капельки воды блестели в волосах, лицо выглядело так, будто она и вовсе не спала. Вот тебе и доброе утро.

Когда она вернулась на кухню, Артур всё так же крепко прижимал Леру к себе, а та едва не мурлыкала в его объятиях. Влад пил кофе маленькими глотками, из колонки тягуче лился голос солиста Tiamat. Дымка сидела на подоконнике, свесив хвост.

– Гм. Мы можем поговорить в библиотеке? – Влад потёр переносицу, покосился на Артура с Лерой и снова взялся за кружку.

– По какому поводу? – Елена потянулась за кофе. С перцем, маслянистый, крепкий. Как она любит. – И чем тебя кухня не устраивает?

– Слишком много света.

Елена с раздражением отбросила косу за спину. Злость хлестнула внутри, и на сестру с Артуром в том числе: кто из них впустил Влада?

Пожав плечами, она прошла в сердце дома, в комнату между гостиной и библиотекой – отец звал её ритуальной. Без окон, только лампа в виде ворона, дававшая мягкий закатный свет, примостилась на круглом столике. Здесь пахло старым деревом, свечами, хвоей и чуть перезревшим лимоном. Елена остановилась у полок с травами и камнями, среди которых светились белизной кости: как крупных зверей, так и мелких грызунов.

Влад замер на некотором расстоянии – высокая фигура в запахе табака. Вкрадчиво проговорил:

– Ты ведь слышала о трупе у реки? Ковен поручил мне разобраться, и я хочу твоей помощи.

– Светские беседы не для тебя, да? – вырвалось у Елены.

Она сложила руки на груди и уставилась на него: там, под водолазкой, топорщился кожаный мешочек-амулет, оставшийся от его вампирского проклятия. Влад не снимал его даже на ночь. Елена подавила сладкие воспоминания о том, как ей нравилось целовать ключицы, рёбра, спускаясь ниже и ниже… мотнула головой и наткнулась на пристальный взгляд.

– Подумал, тебе не до того. – Влад дёрнул серёжку в виде крестика. Слишком знакомый жест. – Но если ты так желаешь…

Он произнёс это «желаешь» так, что Елена едва не закивала.

Влад приблизился:

– Как тебе погода за окном? Куда ты ездила летом? Как ты себя чувствуешь?

«Ты скучала?» – нет, послышалось. Елена выскользнула из этой ловушки и, обойдя столик, уселась в мягкое глубокое кресло для чтения, проведя пальцами по выцветшей обивке.

– Перестань, пожалуйста. – И чего ей стоила эта просьба! – Тебя точно не это волнует.

– Откуда же тебе знать? Мы ведь не виделись так давно. Сколько прошло? Пять месяцев? Нет, больше. С марта, а сейчас октябрь.

Елена сомневалась, что он забыл, когда они расстались. Да и, будучи финансистом, отлично умел считать. Он издевался?

Артур говорил, что Влад в Румынии… видимо, вернулся недавно. Значит, его привели дела. Елена хотела спросить. О горах, о том, почему он такой уставший и как дела у Ясвены, но слова застревали в горле невысказанными обидами.

– Почему Ковен не обратился напрямую ко мне? – спросила она в затянувшейся тишине, пахнущей разбитыми надеждами и опавшими обещаниями.

– Подозревают вампиров, призвали меня, чтобы в случае чего повесить всё на нас. Так что я вроде… хм… временной ищейки. И сам решаю, кого привлечь к поискам. А ещё… – Влад запнулся и нахмурился. Завертел браслеты на запястьях. – От тебя пахнет смертью. Тяжёлая ночь?

Он обратил внимание? Спустя столько времени Влад чувствовал её? Плохо, надо провести ритуал очищения. А он смотрел так, что заходилось сердце. Елена ответила нехотя:

– Обычная ночь на кладбище. Влад, извини, я ничего не знаю.

– Я прошу твоей помощи. Поговори с мертвецами.

Елена замерла. Он просил о нарушении прямого запрета на использование некромантии! Да за такое вышвырнут из Ковена! А она любила то, чем занималась. И в своё время долго спорила с дедом, который твердил, что Ковен душит. В итоге он уехал в глушь, в деревню, и избегал Москвы. Елена же верила, что Ковен нужен. Может, Лера права: ей важно ощущать себя частью чего-то большего, а не жить самостоятельно.

– Я таким не занимаюсь.

– Но ты можешь, – проговорил Влад тихо.

– Знаешь, нет. Ни за что. Я не лезу к мертвецам, чтобы их растревожить. Только помогаю обрести покой.

– Колесо вертится. Смерть сменяет жизнь. Тебе ли бояться?

Елене показалось, что у неё закружилась голова. Влад изучал её, взгляд скользил по фигуре, будто хищник следил за добычей. Сейчас, в этом полумраке, Влад напоминал росчерк тьмы с багровыми всполохами.

– Влад, я не буду тебе помогать. Извини, мне нужно работать.

Поднявшись, она обошла его и направилась к выходу. Он прошелестел за ней тихими шагами, ничего больше не сказав.

* * *

Елена заглянула в кухню и замерла. Как она не догадалась! Как не услышала этих стонов! Внутри кольнула обида и совершенно несправедливая ревность. Не сестры к Артуру, о нет. Скорее что ей теперь такие моменты недоступны.

Она быстро захлопнула дверь и развернулась, прижавшись к той спиной. Щёки пылали, она старалась не смотреть на Влада. И всё-таки взглянула украдкой: он напрягся, руки сжались в кулаки, ноздри расширились. Его качнуло, рука нашарила шкаф и упёрлась в стенку.

– Что, голоден? – Елена не думала, что голос прозвучит с таким сочувствием.

– Я не думал… мне лучше уйти.

И, вопреки словам, Влад задержался. Если он её коснётся, – да хоть щеки! – она не устоит перед соблазном поцелуя и всего, что последует за ним. Ведь она, чёрт дери, знала, каков Влад в постели! И как он хрипло стонет, если ласкать его ртом, и как им обоим нравятся игры во власть и боль, и как приятно, когда Влад прижимает к стене и запускает пальцы между бёдер. Преодолев всех взбунтовавшихся демонов, Елена прохрипела:

– Ты знаешь, где выход.

Он обжёг взглядом. Его пальцы едва не коснулись запястья Елены. А потом, резко убрав руку, Влад вышел в коридор.

Елена прикрыла глаза. Ладно, завтрак не светит, ну хоть кружка с кофе при ней. Мысли вертелись вокруг мертвецов, некромантии и Влада. Пока она не могла это обсудить с сестрой, поэтому направилась в глубину дома, в ту часть, куда ходили только они с Лерой.

Дом скрипел. Старая лестница вздохнула парой ступенек, потёртые от времени перила скользнули под рукой, а запах пыли окутал спокойствием. Елена отодвинула тяжёлую портьеру, чтобы войти в комнату, но через пару шагов замерла.

Что-то не так. На старых досках валялись комья земли и виднелись следы ботинок с улицы. Застыли на столе огарки свечей. Под дверцей одного из шкафов белела упавшая кость то ли бобра, то ли птицы. Когда пальцы коснулись ручки, те обожгло следами ритуала. Полки тоже в беспорядке, среди аккуратно разложенных пучков трав топорщились острые камни с улицы, обагрённые кровью. Запах железа остро ударил в ноздри. И везде грязь, будто кто-то впопыхах пытался убраться, но недостаточно тщательно.

Легко догадаться кто. И ничего не сказала! А ведь они виделись утром! Сдерживая раздражение, Елена вышла из комнаты и направилась на кухню. Сестра, без платья, блаженно прижималась к Артуру, а тот млел. Ну хоть уже джинсы натянул.

– Валерия. Нам надо поговорить. – Елена знала, что сейчас звучит как строгая старшая сестра.

– Не называй меня Валерией, – почти беззлобно проворчала та, но всё-таки поднялась и, поцеловав Артура в щёку, надела платье, прежде чем пойти вслед за Еленой. Когда они дошли до сумеречной комнаты, Лера вздохнула:

– Что такого важного, Эл?

– Расскажи мне, как прошла твоя ночь.

– Я уже говорила. – Лера уселась на стол, глаза блестели, на бёдрах виднелись свежие следы от сильной хватки Артура.

– Про то, что бросила проект, – да. А про крошки земли, кровь на камнях и свечи – нет. Не похоже на то, как ты с текстами работаешь. – Елена прикусила язык. Ей не хотелось злиться на сестру, так что она постаралась закончить мягче: – Расскажи мне. Пожалуйста.

– Эля, я…

Она закусила губу, отвела взгляд, а потом взорвалась:

– Да не помню я! Артур умирал! А я не могла ему этого позволить!

Лера стекла со стола на пол и уткнулась лбом в колени. Такая маленькая и хрупкая. И ведь никогда этого не признает. Елена опустилась перед сестрой, коснулась худых рук. Она хотела разобраться.

– Можешь рассказать чуть больше? Ты была с Артуром этой ночью?

– Да, – глухо ответила Лера. – Точнее… сначала он мне снился. И, видимо, я шла к нему. Не знаю. Очнулась уже на улице, толком не понимая где, хорошо хоть телефон с собой оказался. И я видела…

Валерия сжала пальцы и зажмурилась. Елена не торопила. Теперь сестра говорила монотонно:

– Он разбился. Кровь. Ты видела когда-нибудь кровь на асфальте после аварии? И этот звук. Скрежет. Грохот. Мир кувырком. И хруст. И никого рядом. Он был один! И умирал! Передо мной! Я видела, как это происходит. Но думала, что сплю. Поняла не сразу. Думала, я умру рядом с ним от боли. Я подошла, подползла… наверное. И даже не знала, как снять шлем.

Она прижала ладонь ко рту, и Елена подумала, сестру сейчас стошнит, но та сглотнула и продолжила:

– Я хотела… привязать Артура к земле и к себе, не дать уйти, не отпустить душу и усилить тело, чтобы выдержало. Брала что под руку придётся. Камни, землю. Свою кровь. И его тоже. Но что-то мешало. Не знаю. Я пыталась… осторожно. А время уходило. Он уходил! Сердце перестало биться. У меня руки тряслись, когда я искала нож на его ремне, знаешь, он носит его с собой. Перочинный ножик, с рисунком, мой подарок. Мне было так страшно, я дальше ничего не помню. Только экран телефона. Я никак не могла набрать номер скорой, потому что пальцы были в крови. Она липла, и я всё время промахивалась. Мне было так страшно!

Лера всхлипнула. И вытянула руки. Тонкие линии алели на бледной коже, как следы острых когтей, уже едва видные. У сестры все раны заживали быстро, кроме сердечных.

– Я ждала. Отошла в сторону, чтобы он меня не заметил. И когда почувствовала, что ритуал – всё… Это как внутренний щелчок. А он… поднялся. Я это видела. Ушла, когда Артур говорил с врачами. Говорил, понимаешь!

Елена крепко обняла сестру, чувствуя, как ту отпускает треклятая ночь, покидая её через дрожь и слёзы. Страх, ужас, боль, усталость. Лере требовался отдых, она потеряла много сил. Елена с трудом могла представить, каково это – увидеть смерть близкого вот так. Могла бы она отпустить любимого человека?

Хорошо бы знать, как долго не билось сердце Артура… возвращала сестра живого или мёртвого. Поэтому Елена мягко проговорила:

– Мне представить страшно, что у тебя внутри творилось. И я рада, что Артур сейчас сидит на кухне и явно весьма жив. Но я думаю… Лера, тебя кто-то видел?

– Я не знаю, – с отчаянием в голосе ответила сестра. – Да я не соображала толком! А что, могут быть последствия? Это плохо?

– Ковен неодобрительно относится к ритуалам на крови, особенно если они возвращают мёртвых.

Она почувствовала, как сестра испуганно прильнула, даже ничего не сказав. Они сидели так, прижавшись друг к другу, и даже дом замолчал. Две сестры, в которых сплелись кровь и колдовство, одна поцелована луной, другая зрит тьму мёртвых.

Елена старалась отогреть сестру, которой часто бывало холодно и одиноко. А та затихла и теперь даже не плакала. Это у них тоже семейное: горе быстро уступало место действиям.

– Как думаешь, мне стоит рассказать Артуру?

– Честно, не знаю. Решать только тебе.

Артур не был ведьмаком, не принадлежал Ковену, вообще о нём ничего не знал, да и в мистику не верил. А к увлечению сестёр мистикой относился с некоторой толикой снисходительности. Лера боялась, что её лунные прогулки и спонтанные ритуалы окажутся для него слишком странными, он их не поймёт. Елена не одобряла недомолвки, но не лезла.

– Я поговорю с Кариной, может, она что-то подскажет. Приглашу её на чай. – Мысль посоветоваться с тётей казалась не так уж и дурацкой.

– Только, чур, когда меня дома не будет. Не выдержу расспросов про свадьбу. А почему Влад так быстро уехал?

Вот об этом говорить совсем не хотелось, но раз уж пошли откровения… Елена поморщилась:

– Секс. Твой и Артура. А что ты так смотришь? Между вами искрило, такая энергетика. Я прямо спросила, голоден ли он. О, ты бы видела этот взгляд.

– Чёрт, лучше бы он так смотрел, когда свалил в феврале! И вообще… как ты?

– Мне было горько видеть его. – Сердце царапнуло: и приятно, разве нет? Но Елена прогнала эти мысли. – И он пришёл по делу, с просьбой. Я не знаю, как к этому относиться. Ещё не хватало, чтобы нашу семью втянули в сомнительные ритуалы или их последствия. Не хочу в этом вариться. Наверное, мне поэтому неприятно, что именно Влад принёс это в наш дом.

Она хорошо запомнила его взгляд, прикипевший к двери. И как он прошёл мимо неё. Их пути разошлись, вряд ли можно принять его эмоции на свой счёт. Да и зачем, если в прошлый раз их отношения принесли только боль.

Но злость, как Лера, Елена не испытывала. Она провела пальцами по мягкому фиолетовому льну штанов. Сестра рядом успокаивала. Они во многом не сходились, но без Леры рядом одиночества было бы куда больше.

В комнату заглянула Дымка, видимо, искала хозяек, чтобы те услужливо подсыпали корма в опустевшую за ночь миску. Или ради мягких ласк и любви – в конце концов, её ищут не только люди. Она подкралась к Елене и уселась рядом. Её даже не спугнула Лера, которая резко обняла Елену.

– Только не плачь! Он точно этого не стоит.

– Нет, что ты. Слёзы остались в марте.

– А ты предательница! – Лера сверкнула взглядом на невозмутимую кошку. Та только ухом дёрнула. – Забралась к нему и ластилась. Пф!

– Ну ладно тебе, она просто его узнала. – Елена защищала то ли Дымку, то ли Влада. – Скажи, а ты правда поссорилась с редактором?

– Я соврала. – Лера с досадой дёрнула нитку из платья. – Я испугалась и не хотела тебе ничего рассказывать. Пойду к Артуру. Ему скоро на работу.

– Конечно. Я приберусь.

Валерия поднялась и поправила платье. Она выглядела куда спокойнее и тише, хотя Елена сомневалась, что так просто забудет про ночь с ритуалом. Но тут Лера встрепенулась:

– Тебе помочь?

– Давай попозже. Когда Артур уедет.

– Хорошо. И… спасибо тебе. Правда, спасибо.

* * *

Когда Артур вошел в хирургическое отделение, ему показалось, что свет ламп ослепил, а запах хлорки резко ударил в ноздри. Да и сам медицинский центр, в котором он работал, обдал резкими ощущениями, долгие годы казавшимися привычными. Может, так подействовал секс с Лерой?

На этой мысли Артур завис. Он ещё чувствовал её запах – едва заметный аромат лилий – и помнил хрупкое тело и как она распласталась на полу, в одном кружеве, а Артур поставил ногу в тяжёлом ботинке на рёбра, желая, чтобы её дыхание принадлежало только ему. Его знакомые качали головами, когда он упоминал возраст возлюбленной – десять лет разницы: дико, странно, слишком много. Он в глубине души опасался, что однажды Лера выберет кого-то другого. Она любила внимание мужчин, легко флиртовала и всегда выглядела соблазнительно.

Он ошалело смотрел на неё тогда, в октябре, оказавшись на вечеринке по случаю Хеллоуина в незнакомом доме. И не знал даже, как подступиться. Лера отлично справилась сама.

– Так ты хирург?

– Кардиохирург, да.

– Значит, любишь острые предметы. – Лукавая улыбка, блёстки на лице.

– Я умею с ними обращаться.

– Покажешь? – Подол платья пополз вверх по бедру. – Вот здесь оставь свой телефон. Одолжить кинжал? У меня есть.

Влад прав, что женщину помолвкой не удержать. Артур верил, что их отношения зависят не только от колец и клятв и что он даёт достаточно, чтобы она оставалась с ним.

Хотя иногда Лера выводила из себя. Артур искренне расстраивался, что они никак не съедутся. А если спрашивал Леру, та смотрела на Елену, которая только плечами пожимала. Артур терялся в догадках и дал себе обещание: если до этого Хеллоуина ничего не поменяется, он проявит настойчивость. Уже год они вместе. Полгода помолвки. Он хотел большего или хотя бы понять, почему Лера не готова идти дальше.

Артур подошёл на пост, чтобы свериться с графиком. Сегодня предстояла многочасовая операция, до неё – обследование пациента, которому два дня назад провели шунтирование, и несколько консультаций. А Артур чувствовал себя так, будто перепил энергетиков: сердце колотилось как бешеное, он не мог усидеть на месте, а все ощущения обострились.

Слишком сладкие духи медсестры, разве это допустимо? Кислый запах кофе из дальнего конца коридора. Оглушительная мелодия звонка у коллеги-хирурга, который прошёл мимо, на ходу пожав руку Артуру. Его зычный голос: коллега спрашивал о результатах обследования сына.

Артур прикрыл глаза и мотнул головой.

Нет, даже после самого бурного секса он не ощущал себя так… полно. Насыщенно. Звуки, запахи. Мир раскрывался для него, и он подмечал то, на что раньше не обращал внимания. От этого становилось не по себе. Но не только от этого.

Артур любил скорость, адреналин, яркие эмоции, но никогда – изменённое состояние сознания. Сейчас он не мог понять причину таких перемен в себе, и вот это пугало. Артур прошёл в кабинет, который делил с коллегой, и уселся за компьютер, но мысли возвращались к прошедшей ночи.

Он толком не помнил, что произошло.

Тёмная дорога, поворот, в который он неудачно вошёл на байке, заднее колесо повело. А вот дальше – туман. Очнулся Артур от того, что нога затекла. Мотоцикл валялся в стороне, весьма побитый, и никого. Джинсы порваны в одном месте, кровь их пропитала, но, видимо, быстро остановилась. Так же и с бровью: рассечена, корка неприятно засохла, но даже зашивать не пришлось.

Артура, как врача, смущали нестыковки: повреждений на теле мало, но шлем слишком покоцан, куртка на локтях разодрана, в голове шум, на затылке кровь. Рёбра ныли как ушибленные, но врачи скорой только руками развели. Их старший, протягивая сигарету, поделился: «Странно, что ты выжил и ничего не сломал. Счастливый малый».

Сбили его или нет, неизвестно. На ремонт придётся раскошелиться, зато сам жив и цел. Утром Артур проснулся полный сил и бодрый духом так, что даже взял машину и приехал в гости к Лере до работы. А заодно подвёз Влада, которому взбрело в голову навестить старшую сестру. Что у них там происходило, Артур понятия не имел, но от этих отношений держался в стороне, хотя и считал, что у друга ни черта ещё не отболело по Елене.

Но теперь Артур не мог отделаться от ощущения: что-то не так.

– Артур Максимович, вас ожидают на консультации, – напомнила медсестра.

Он кивнул и молча поднялся. Щелчок – и все мысли заняла работа. Только надо будет вежливо попросить медсестру использовать чуть меньше духов, а то и правда прямо в нос било.

Глава 3

Они сидели на ступеньках веранды. За спиной догорало веселье вечеринки, но им хотелось уединения. Небо медленно светлело, и было немного жаль, что эта ночь не может длиться вечно. Влад затянулся и, аккуратно взяв запястье Елены, выдохнул дым на тонкие вены. Она замерла, глядя на него. Не само прикосновение, но лишь ощущение от него. Влад считал это чем-то чувственным, и, судя по реакции Елены, она тоже.

– Я ношу в себе проклятие, – признался он. – Поэтому я вечно жажду крови. И… жизненной энергии.

Её глаза блестели от выпитого алкоголя и от… желания? Влад не был уверен. Но ему нравилось любоваться ею. И он хотел целовать её. В губы. В шею. В бёдра. Она взяла у него сигарету, стряхнула пепел прямо на траву и уточнила:

– Вот как. Вампир, значит? Создание тьмы?

– Скорее уж могилы. Да, я утоляю свою жажду, хотя клыков, как в фильмах, у меня нет. Но я впитываю энергию. Для остального использую это. – Он достал из кармана джинсов изящный острый коготь и нацепил на указательный палец. Пошевелил им, демонстрируя. Елена склонила голову, чуть нахмурившись. Поднявшись, она подошла к столу на веранде, на котором стояли грязные стаканы и бутылки, полные пепельницы и огарки свечей. Влад наблюдал.

Она вернулась с ножом в руке. Елена стояла перед ним в длинном льняном платье цвета заката, волосы растрепались.

– И ты бы хотел моей крови? Энергии?

– Всего…

Он не думал, что она вот так полоснёт ладонь: решительно и резко, зашипев и почти вскрикнув. Она тут же вытянула руку, раскрыв кровавый цветок как подношение.

– Так пей.

* * *

Елена.

Всего одна встреча, а Влад никак не мог выкинуть её образ из мыслей. Спустя полгода расставания он не ожидал, что так… скучал. А теперь думал о том, как Елена сияла в солнечном свете утра. И пахла мотоциклом, видимо после ночи. И растрёпанная коса, и плавные линии тела, и взгляд – да вся она влекла его! И сама явно тянулась. По крайней мере, телом. Но не эмоциями: Влад уловил смесь из страха, обид и стыда. Вот как…

Он не обнял её, это было бы, хм, кощунством. Но как хотел этого!

Влад снова спрашивал себя: почему у них всё сложилось именно так? В холодном феврале её обвинения ранили так, будто он заново проживал обращение. Он чувствовал злость, но не понимал, в чём виноват. Сам он не считал себя неправым – они же обо всём договорились. Для него буря поднялась внезапно. Влад не стал настаивать, когда Елена тихо сказала: «Уходи».

Уже позже он повёл себя сухо и сдержанно, ожидая, что Елена объяснится, но она закрылась в себе и едва отвечала. Отстранилась, и Влад испугался. Он не хотел вредить или делать больнее. Ветреный март принёс с собой расставание.

Влад хотел бы забыть.

Вкус её губ, тепло её тела, мягкость объятий и страсть, с которой Елена отдавалась ему каждый раз, разговоры до утра под гитару, тихие вечера, когда он устраивался на диване с планшетом и финансовыми сводками, она у его ног читала книгу, а мягкий свет вечерних ламп подсвечивал багровые оттенки её волос.

Влад прикрыл глаза. Да это же невозможно! Он никак не мог сосредоточиться на деле, хотелось всё бросить и домчать до дома сестёр, увидеть её ещё раз. Но ведь сам попросил о встрече с Ясвеной. А мысли вились вокруг Елены.

Его отвлекло сообщение: Ольга спрашивала, когда они встретятся. Ужин ей понравился, как и прогулка и то, что произошло позже. Влад нахмурился, едва отрываясь от мыслей о Елене. Проступал голод. В такие моменты ему казалось, что он не принадлежит себе, что его ведут чужие страсти.

Поддавшись порыву, Влад написал: «Приезжай. Я в баре Help & Friends на „Белорусской“». Оля прислала в ответ радостный смайлик и ответила, что будет через час.

Он сидел за стойкой в любимом баре Елены, но осознал это только сейчас. Вокруг – кирпичные стены, деревянные столы, низкие кресла, старый паркетный пол, в центре которого лежала бело-коричневая мозаика. За окнами сияла огнями Тверская. На полках высились бутылки всех форм и размеров, подсвеченные огоньками. Здесь, по мнению Елены, подавали лучшие коктейли в городе, вот и сейчас Влад заказал Hazel Fashion – виски, лесной орех, шоколад и апельсиновый биттер. Даже изменил любимому вину.

В ожидании Ясвены Влад зашёл на страницу Елены на сайте AuthorToday, поняв, что соскучился и по её историям тоже. И удивился: почти никаких обновлений с июля. Ни новых глав, ни рассказов, а ведь она так любит писать. Влад открыл «Телеграм» и нашёл в архиве её канал, пролистал последние записи – не так много. Фотографии мотоцикла, короткие рассказы о поездках в Тверскую область. Вот они с Лерой и Артуром играют в «Ужас Аркхэма»; или вот – она в баре своего кузена; вот смазанное селфи в раздевалке клуба для взрослых. Но почти никаких эмоций, в конце приписка: «Ночь прошла без приключений».

Влад закрыл канал и открыл сообщение от Зои.

Труп опознали. Андрей, двадцать один год, работал барменом в рок-пабе недалеко от места смерти. Семья в другом городе, одинок. Исчез сразу после смены, спохватились только через пару дней. В большом городе легко стать неопознанным трупом или исчезнуть так, что никто и внимания не обратит.

Влад увеличил размытую фотографию Андрея, изучая витиеватый чернильный узор на шее. Возможно, обычная татуировка. Или ритуальный символ, некоторые ведьмаки носили на себе подобные знаки. Надо осмотреть место. И наведаться в тот рок-паб. Влад несколько мгновений смотрел на экран планшета, где на снимке сияли весёлые глаза мёртвого бармена.

Он не обернулся, когда услышал знакомые шаги за спиной. На соседний стул опустилась Ясвена, его обдало ароматом тяжёлых духов. Так пахнут кафедральные соборы жарким полднем.

– Здравствуй, – промурлыкала она и положила на стойку изящный клатч.

Ясвена, как всегда, выглядела утончённо: волосы цвета воронова крыла собраны в высокую причёску, которая открывала изящную шею; соблазнительные изгибы тела, подчёркнутые облегающим бордовым платьем; чуточку раскосые глаза и пухлые губы с помадой сливового оттенка. Как говорил Влад, ей бы сниматься в нуарном кино, а Ясвена только смеялась. Когда-то давно она выбрала для себя образ женщины-загадки и умело скрывала слегка полноватые бёдра, зато подчёркивала аксессуарами и косметикой тонкие черты лица. В отличие от Елены Ясвена была стройной, но, как она объяснила, любая женщина найдёт в себе десяток недостатков, и всё колдовство заключается в том, чтобы знать, как их смягчить. Влад и Ясвена познакомились больше десяти лет назад, на концерте рок-группы в маленьком баре. Влад ощутил, что рядом есть кто-то, похожий на него, и долго присматривался к эффектной брюнетке, а потом дождался, когда она выйдет на улицу, чтобы покурить, и предложил зажигалку.

Оказалось, Ясвена – пианистка. Выступала в консерватории и только начала давать частные уроки. Её влекли чувственные юноши-творцы, чьи сердца полнились страстью и образами, этой сладкой энергией она и питалась. Ясвена как могла держалась подальше от Ковена, но ищейки однажды выследили её и едва не обвинили в смерти одного из музыкантов, с которым она провела ночь. Потом оказалось, что тот наглотался таблеток, чтобы вдохновиться на новую песню, но Ясвена испугалась. Влад, уже водивший знакомство с Зоей, помог ей выпутаться из этой истории, а заодно задобрил Ковен щедрым пожертвованием.

Через пару лет один из ведьмаков обратился к Владу с просьбой одарить его любовницу вампирским проклятием – ради долгой прекрасной жизни, чтобы продлить молодость и красоту. Девица легко согласилась, желая удовлетворить каприз своего мужчины. Она влюбилась то ли в деньги того ведьмака, то ли в него самого. Или вообразила дивную сказку, в которой останется вечно прекрасной. Влад предупреждал, чем всё может обернуться, но разве его кто-то слушал? Вместе с Ясвеной они провели ритуал, и та помогла девице освоиться с голодом.

Ведьмак бросил любовницу через несколько месяцев, при этом поблагодарив Влада «за хорошее развлечение». Девица же не справилась с постоянным шёпотом мертвецов, жаждой чужой энергии и разбитым сердцем. Проклятие слишком сильно проросло внутри неё.

И когда Влад смотрел на её холодный труп в крохотной квартирке на отшибе города, на вскрытые вены, из которых вытекла горячая когда-то кровь, он едва удержался от соблазна уничтожить того ведьмака. Выпить его энергию досуха. Вместо этого он закурил и набрал номер полиции. И где-то в глубине души ненавидел себя за это. А потом поехал к Ясвене, чтобы напиться.

Если ты готов стать проклятым, то или принимаешь правила игры, или кончишь вот так, в одиночестве и собственной крови.

Ясвена тоже подписала Договор с Ковеном и дала обет больше никого не обращать. И уже больше десяти лет Влад и Ясвена отслеживали, чтобы и другие знакомые вампиры соблюдали условия Договора: никаких смертей людей, ведьм и ведьмаков; никакого колдовства с мертвецами; никаких кровопролитий.

– Как Румыния? Удалось отдохнуть? – промурлыкала Ясвена.

– Горы прекрасны, а дороги извилисты. Отчасти мне жаль, что пришлось вернуться, а с другой стороны, в Москве есть особая энергетика, которой мне не хватало.

– Что, ты уже виделся с Еленой? Ого, да не смотри так.

Влад подобрался и резко сел, ощутив, как неприятно мазнуло раздражение. Хотелось прорычать: «Не лезь в мою личную жизнь!», но они дружили слишком давно. Влад перевёл тему:

– Знаешь что-нибудь о ритуалах с обращением в вампира? Труп у реки. Никаких новых подопечных?

Ясвена заказала коктейль, мило улыбнувшись бармену, и тот загремел шейкером.

– Слышала, да. И о выкопанных могилах на кладбище. А ещё… – Она понизила голос. – До меня доходили слухи о том, что после пары похорон кто-то из семьи усопшего тоже умирал.

Влад прикрыл глаза. Чёрт, вот это очень плохо. Но могло быть и совпадением. Сейчас его волновал конкретный труп.

– Это не может быть Егор? – предположила Ясвена.

– Вряд ли. Он бы скорее себе горло перерезал, чем стал бы кого-то обращать. Ладно. Я хочу съездить завтра на место ритуала, посмотреть, что там. Не составишь мне компанию?

– Конечно. Может, найдём виновника. Кстати, девочки по тебе скучали. Я бы сказала, даже немножко надоели, особенно Кэт. Страдает, что без тебя скучно. Агата вроде наконец нашла себе милого мальчика, работает в IT. Тебе бы с ними встретиться.

Девочки. Влад хмыкнул и снова пригубил коктейль. Его подопечные, Кэт и Агата. Две неразлучные подруги, которые однажды познакомились с мрачным типом, тоже увлекавшимся готическими романами. Они читали наизусть стихи Эдгара По, «Франкенштейна» и учились пить абсент. Они были молоды, полны страстей и мечтали о вечной жизни. И каждый раз Влад думал: как его угораздило? Видимо, сочетание кальяна, крови и абсента толкает на самые невероятные безрассудства.

Агата давно работала в крупной фирме юристом, Кэт – редактором, а ещё писала романы. Они до сих пор относились к нему как к старшему брату и любили вытаскивать в клубы. У них даже был чатик на троих – «Мечтатели». Но в последнее время тот затих.

– А что насчёт следов некромантии?

Бармен как раз поставил перед ней порцию коктейля, поэтому Ясвена спросила шёпотом. Вряд ли он услышал, да и кого сейчас удивишь разговорами про колдовство, мало ли, может, они ролевики¹ или проходят хитрый городской квест. Но всё-таки ни вампиры, ни ведьмы не выставляли себя напоказ.

Влад ответил так же тихо:

– Да, Егор сказал, что они там тоже есть. Я заехал к Елене, но она отказалась помочь. Ковен пока не привлекал её. Мне кажется, она не хотела без его прямого разрешения проводить некромантские ритуалы.

– Или не хотела, потому что об этом просил её ты, – веско заметила Ясвена.

Влад, конечно, об этом думал. Он поспешил, явившись без приглашения, понадеявшись только на беспечное «конечно, приезжай» её сестры. Вот так всегда: когда эмоции вспыхивали, он вёлся на них и действовал импульсивно. Особенно когда дело касалось Елены.

– Позвони ей, – мягко проговорила Ясвена, будто давала очевидный совет непутёвому другу. Ну… так и было. – И поговори… не о делах. Возможно, она хотела как раз этого. Представь себя на её месте: она приехала бы в Румынию, нашла тебя и сказала: «Дорогой, мне нужен ты и твой ритуал».

Влад представил эту животрепещущую картину и подумал, что, если бы Елена произнесла эти слова так же, как Ясвена сейчас, с придыханием, низким чувственным голосом, он бы ни мгновения не сомневался, что именно та предлагает. И фантазия тут же нарисовала полные мягкие изгибы тела Елены, обёрнутые в кружево и шёлк. Каким бы ритуалом их выгнать?

– Она бы не так сказала, – пробурчал он и отодвинул от себя стакан, в котором остались подтаявшие кубики льда. Завертел браслетами, но тут же спохватился. Вот же дурацкая привычка. – Ты мне будто секс предлагаешь.

Ясвена загадочно улыбнулась.

Им сделали ещё по коктейлю, и Влад спросил про Захара, которого нашли у одной из разрытых могил. Поболтав льдом в высоком стакане, Ясвена откинулась на низкую спинку барного стула:

– Мне об этом ничего не известно. Захар не ведьмак.

– Да, поэтому я удивился.

– Но он часто ищет вдохновение в самых разных местах. Недавно водил меня в заброшенное здание рядом с Чоботовским лесом. Искал фактуру для графического романа. Мог оказаться рядом не в то время.

– Ладно. Не хочу больше говорить о Ковене, они и так достаточно попили моей крови. Расскажи, как ты.

Ясвена менялась, когда говорила о музыке: как прошёл последний концерт; о новом ученике, который делает успехи; о том, что недавно прочитала дивный исторический роман про Бетховена и Сальери.

Захар тоже принадлежал миру искусства. Он рисовал, сколько Влад его знал. Три года назад, когда они только познакомились, тот вечно таскал с собой скетчбук и простой карандаш, а также осваивал цифровые рисунки. Даже удивительно, что Ясвена не влюбилась в пианиста или скрипача – при её-то тяге к музыке. Она увлекалась самым разным искусством: театром, картинами, современными рок-операми. И сама часто организовывала выставки, выступления юных дарований или новые постановки. И всё-таки её страстью оставалась музыка. О её семье Влад почти ничего не знал, Ясвена не любила о ней говорить. Только упомянула пару раз, что родители были очень обеспеченными людьми, а её доля в бизнесе отца позволяла без помех делать пожертвования в фонды искусств, приглашать в Москву известных музыкантов и организовывать выставки.

Однажды он застал Ясвену во время урока и мог теперь хорошо представить, что именно происходило за этими дверьми. Мужчина играл, пальцы бегали по клавишам, музыка очаровывала и увлекала за собой, в то время как Ясвена возвышалась над пианино. В винной блузке и изумрудных брюках, с распущенными волосами, она наверняка многим представлялась роковой музой. Её взгляд неотрывно следовал за движениями его рук, а сама она слегка подалась вперёд, чтобы поймать эти сладкие мгновения… Влад никогда не забудет то выражение: жажды и страсти. Как она желала игры того музыканта! Желала той частью, что требовала энергии жизни, а в случае Ясвены – и искусства. Сам Влад ничего не ощутил. И в какой-то момент отвернулся: ему показалось, что подсматривает за чем-то очень интимным, не предназначенным для чужих любопытных взглядов.

Ещё раньше Влад услышал, как Ясвена играет на пианино, и удивился, что она не хочет выступать сольно.

– Я не могу, – печально улыбнулась Ясвена. – Одиночные выступления меня выжимают. Но я играю в ансамбле, такое сплетение искусства и энергии. Мне кажется, когда человеческая душа объята музыкой и творческим порывом, она горит ярче всех звёзд. Хочешь, я сыграю для тебя? Недолго.

Влад не знал, чьей подопечной она была и почему выбрала такое проклятие, но выглядело это поистине как сделка с дьяволом: юная пианистка ступила в могилу ради любви к искусству. По крайней мере, по обрывкам её фраз он представлял себе именно подобную историю. Что получила Ясвена? Влад никогда не спрашивал.

Он заслушался про её выступление в Доме музыки и пропустил момент, когда в бар вошла Ольга: джинсы клёш, цветной шарф, кожаная куртка, из-под которой выглядывал свитер тыквенного цвета. Она походила на иллюстрацию из Pinterest к сентябрю: яркая, улыбчивая, с фенечками про дружбу и мир во всём мире. Ольга крепко обняла Влада, и он ощутил жар её тела, согретого шерстью и дыханием метро. Ясвене протянула руку, и та легонько пожала.

– Как же здесь уютно! Сегодня весь день провела в Музее Востока. Такая выставка! Восторг! Здесь есть глинтвейн?

– О, милая, уверена, Влад тебя согреет, если ты замёрзла. – Ясвена только усмехнулась, увидев, как зарумянились смущением щёки Ольги. – Что ж, думаю, мне пора. Хорошего вам вечера. И, Влад, всё-таки позвони. Увидимся завтра.

Влад проводил её взглядом и после этого развернулся к Ольге, которая уже стянула свитер, оставшись в коротком топике, ничуть не смущаясь своей полноты. В отличие от… Стиснув стакан пальцами, Влад выкинул эти мысли и увлёкся рассказом Ольги про музей.

* * *

На следующий день небо затянули облака, то и дело начинало моросить. Влад прогуливался по скверу, порывы ветра приносили запах реки неподалёку. Свежий воздух бодрил, и сейчас Владу хватало сил наслаждаться светом дня.

Ему нравилась эта часть города: шумное шоссе, что тянулось до МКАДа, ряды высотных новостроек, уютные дворы с детскими площадками, а совсем рядом раскинулся лес, речка и городские задворки. Иногда доносился стук электрички, и, казалось, здесь пролегала незримая граница между мегаполисом и спокойствием спальных районов.

Ясвена предупредила, что задержится. В ожидании Влад плотнее застегнул кожаную куртку и вытащил сигарету из пачки. Щёлкнул зажигалкой, и крохотный огонек обжёг подушечки пальцев, чтобы почти тут же погаснуть. Слишком быстро, как и многое в этом мире. Как и энергия, которую Влад забирал у других: та иногда походила на вспышку, дающую много света и огня, но лишь на несколько мгновений. И редко бывало иначе.

Вчера вечер с Ольгой закончился в её номере в хостеле – она сняла отдельный с двуспальной кроватью. Влад, конечно, доплатил за себя, а утром угостил завтраком. К себе в квартиру он предпочитал никого не пускать. Исключением за многие годы стали только две женщины, и обеих теперь не было в его жизни. Ольга оказалась достаточно раскованной в постели, но Влад не заметил в ней и тени того, что интересовало их с Еленой. А жаль. Этого ему тоже не хватало.

Влад уже хотел достать энергетик из рюкзака, как на дорожке от спуска к лугу появилась Ясвена. Она выглядела эффектно в багровом твидовом пальто, лакированных перчатках в тон и изящных ботильонах.

Влад, дождавшись, махнул рукой в сторону зарослей деревьев:

– Ритуал проводили у реки, придётся испачкать твои классные ботиночки.

– Я как-нибудь переживу.

Они направились к мосту, каблучки ботильонов отстукивали ритм по плиткам дорожки.

– Слышал, Ковен уничтожил оборотня в Подмосковье? – задумчиво заговорила Ясвена. – Никакой жалости.

– И что послужило поводом?

– Понятия не имею. Оборотни не в моем вкусе. Но я не хочу, чтобы теперь Ковен считал, что в убийствах виноваты вампиры, и натравил на нас ищеек.

Влад кивнул и направился в сторону деревянного мостика через неширокую речку. Место походило на то, что могли бы облюбовать фейри, если бы поселились в Москве. Но, насколько знал Влад, если те и встречались, то в Англии или Франции. Сам он там не бывал, но слышал рассказы пражских родственников.

Деревья склонились, тропинка выглядела заросшей, а шум шоссе стих. Здесь, где несло сыростью и тесно переплетались низкие ветки, город уступал место дикой части, позволяя травам расти до пояса. Пришлось шагнуть на скользкий берег, и пусть река выглядела мелкой и текла спокойно, тихонько журча, Влад не хотел бы свалиться. Ясвена почти бесшумно следовала за ним.

Ботинок едва не соскользнул с края берега, и Влад ухватился за ближайшее дерево, а потом замер, ощутив мурашки на руках и пронизывающий холод. Энергия начала медленно уходить и таять, сердце замедлило удары. Он ощутил себя на краю могилы, выкопанной для него, где тело сгрызут черви, а через позвонки прорастут корни. Влада затошнило, голова закружилась. Ещё одна сигарета. Как и многое в его жизни, она испепеляла то, что плесневело между рёбер.

– Здесь была смерть, – глухо произнёс он, обводя взглядом прогалину между деревьев. Он знал, где лежал труп, от сырой почвы несло гнилью.

– Я это тоже чувствую, – не своим голосом произнесла Ясвена.

Влад подошел ближе, настраиваясь на это место.

Он не умел, как Елена, говорить с мертвецами и успокаивать их, но хорошо ощущал смерть и проклятия, нёс их в себе и чувствовал. Он посмотрел на Ясвену, зная, что выглядит похоже: обострившиеся черты лица, белая кожа, нездоровый взгляд и голос как из могилы.

Ясвена, не обращая внимания на грязь, опустилась на колени и приложила ладони к земле. Досадливо поморщилась и стянула перчатки. Пальцы увязли во влажной почве. Влад неторопливо осматривал деревья и кусты, корни, заросли у реки. Остановился у покосившегося дерева, привлечённый шепотками, которые усилились рядом с ветвями. На стволе увидел вырезанные знаки: пройдёшь мимо и не заметишь. От них несло кровью. Кажется, такие же, как и на теле Андрея, погибшего тут.

Влад достал телефон и сделал фото. Шагнув ближе, ощутил, как на что-то наступил. Приглядевшись, увидел прикрытый листьями и землёй вытянутый череп крупного животного, кажется волчий. Поганый ритуал. И раз Ковен знал, неужели не мог убрать эту пакость?! Тут же дети ходят. Елена бы точно возмутилась, она всегда тщательно убирала места после колдовства. Здесь же энергия вилась густым дурманом смерти. Надо сказать Зое.

Ясвена копала пальцами землю, потом припала к вырытой ямке, поводя носом. Вскинулась:

– Перед тем как умереть, он долго страдал. И потерял много крови, больше, чем нужно, просто чтобы убить человека, как будто и не хотели убить быстро. И я чувствую… следы ритуала… прямо в земле. Я раскопаю.

Все это походило на вампирское проклятие, но отличия всё-таки были: нет могилы, далеко от кладбища и в становлении не использовались кости зверей.

Ясвена продолжила копать и наконец довольно воскликнула. Влад подошёл ближе, разглядывая грязный свёрток со спрятанной в него горстью когтей и клочки записки с алхимическими символами.

– Эти знаки мне неизвестны. – Ясвена включила фонарик на телефоне, чтобы их подсветить – деревья склонялись низко и закрывали дневной рассеянный свет. – Я могу изучить или отдать тебе. А вот это походит на обрывок… обложки?

– Как будто со старинной книги, которую обтянули тканью.

Голова гудела от шорохов и шёпотов, тихого смеха и видений мира, который полнился старением и умиранием. Энергия вытекала как через пробоину, и голод взывал к тому, чтобы получить свою дань. Влад достал флягу и сделал большой глоток ледяной свернувшейся крови, едва не подавившись, и только мысль, что это как лекарство, помогала не выплюнуть эту мерзость. Но дышать стало легче.

Он прикрыл глаза, и в голове снова всплыл образ Елены. Она могла в полной мере утолить его жажду, но Влад чертовски боялся отнять слишком много. Он мотнул головой, отгоняя назойливые мысли.

В это время Ясвена чуть не вскрикнула и резко отпрыгнула, зашипев.

– Очень много боли! Но извини, больше я ничего не могу различить. Хочешь узнать больше – зови некроманта. Если не Елену, то одного из её кузенов.

Вот же чёрт.

Влад кивнул, соглашаясь, и начал медленно выбираться обратно, Ясвена за ним. Хотелось послать всё к чёрту и поехать в ближайший бар. Он почти не сомневался, где видел подобные символы. Похожие вензеля красовались на обложках книг в доме Багровых.

Глава 4

Елена сидела на качелях во дворе и не особо умело курила, размышляя, не послать ли всё к чёрту. Этот треклятый старый дом, где умерла мама, отца с его лекциями – опять свалил на конференцию, оставив на неё капризную семилетку! И этого придурка, который растрепал всей школе про их с Еленой секс на прошлой вечеринке. А потом заявил, что он гордый волк-одиночка и обременять себя женщиной не хочет.

Елена затянулась слишком сильно и закашлялась.

Может, и классно быть ведьмой в шестнадцать, да что толку? Хотя Елена всерьёз размышляла, не проклясть ли этого парня. Или всё-таки свалить из дома. Жаль только, библиотеку с собой не прихватить.

Холодный апрельский воздух заполз под старый полосатый свитер. Елена никогда бы не призналась, что окоченела и проголодалась. Скрипнула дверь, на пороге показалась тётя Карина, которая приехала пару часов назад. Она спокойно щёлкнула зажигалкой и какое-то время молчала.

– Иди в дом. Замёрзла же.

– Лера достала! Размотала мою любимую кассету! И раскрасила «Ворона»!

– Ты тоже была не сахар в свои семь. Помнишь, как стащила мои Таро и пыталась с его помощью вызвать дух мамы? Кстати, Лера уже спрашивала, будет ли сестра читать ей дальше про вампиров.

– Я ей не сестра! – Елена сильно оттолкнулась ногой от земли, качели заскрипели.

– Но по отцу – да. В вас течёт одна кровь, помни об этом. Идём, я приготовила чили. Заодно расскажешь, что у тебя на сердце.

Елена докурила и с неохотой поднялась. Тётя Карина звучала до тошноты спокойно и разумно, и это тоже бесило. Но в животе урчало, историю Лестата не дочитали до конца, а окна светились теплом и уютом. Мелькнуло лицо Леры: та пряталась за занавеской.

– Чили звучит неплохо. Только не говори отцу, что я курила.

Прошла почти неделя с той ночи, когда Лера провела ритуал и вернула Артура к жизни – или выцепила из острых когтей смерти, Елена так до конца и не поняла. С тех пор они едва видели Артура: тот был занят в медицинском центре на операциях и заехал лишь однажды, чтобы вручить Лере букет её любимых лилий и рассказать про нового пациента. Так что они даже все вместе поужинали.

– Молодой парень, представляете? – увлечённо рассказывал Артур. – Пятнадцать лет всего, а сердце как у старика. Ну, не так плохо, но мне не нравятся его анализы. А он, между прочим, сын коллеги. И тот постоянно спрашивает, какие результаты.

Елена слушала вполуха и медленно пила чай, рассеянно поглаживая Дымку, устроившуюся на коленях. Тёплый комочек пригревал и успокаивал, будто напоминая, что в жизни ещё остались моменты уюта и умиротворения. Но Елена продолжала разглядывать бодрого Артура, ища признаки ритуала: другие движения, повадки, жажда сырой печёнки, хоть что-нибудь!

Лера, нарядившись в блестящий топик и юбку-пачку, смотрела с восхищением и почти пересела к Артуру на колени, хотя тот явно торопился и отказался остаться у них – ему предстояло дежурство. Артур иногда брал себе такие ночи, если хотел поработать с диагнозами и планом лечения.

– Когда мы поженимся, – уверенно сказал Артур, щедро накладывая ароматную паэлью с морепродуктами, – съедемся и будем видеться чаще, это точно. Елена, ты ведь отдашь мне свою сестру? Или у вас семейное проклятье? Если одна уедет, другая умрёт?

Может, он и шутил, но Елена едва улыбнулась. Хорошо, Лера тут же перевела тему и защебетала о своих заказах на иллюстрации, о том, как тяжело рисовать взрослых мужчин и какие заказчики капризные. Потом они с Артуром бурно целовались на веранде, а она надеялась, что эти двое не простынут на сыром воздухе.

Проводив Артура, Лера вернулась встревоженной. Молча уселась на скрипнувший диван в гостиной, подобрав ноги, в вечернем свете её пушистые волосы отливали платиной, бездонный взгляд завораживал. Даже сейчас, нервничая из-за Артура, она выглядела привлекательной, и тонкая кожа едва не светилась изнутри.

– Что думаешь? – Лера неистово теребила помолвочное кольцо: тонкий ободок, в коготках которого переливался скромный бриллиант.

Зевнув, Дымка потянулась и спрыгнула с коленей Елены. Потянувшись, она бесшумно прошла к дивану и ловко забралась к Лере, подставляя мордочку под почёсывание.

– Я ничего не заметила. – Елена прислонилась бедром к подоконнику и пила кофе. – И, честно говоря, меня это пугает. Не могут такие ритуалы пройти без последствий. А Артур ведёт себя как обычно, никаких перемен.

– Я этого не выдержу!

Лера подскочила с дивана и заметалась по гостиной, чуть не сбив вазу с теми самыми лилиями и спугнув Дымку, стукнула кулачком по стене. Елена хмуро смотрела в окно на дождь, капли которого усеивали стекло, а затем падали вниз. Водяные самоубийцы. Отпив кофе, предложила:

– Пусть Артур останется на ночь у нас дома.

– А ещё он всё время говорит о свадьбе! И о переезде!

– Ты передумала?

Это было бы вполне в характере Леры, хотя её чувства к Артуру горели неутихающим пламенем. И та, конечно, ответила нервно, вскрикнув:

– Нет! Но… что потом? Мои прогулки вот так возьмут и прекратятся? Луна перестанет светить? Чёрт, я ведь могу натворить что угодно! И с детьми!..

Елена отошла от окна и устало уселась в кресло.

Прогулки Леры начались в её одиннадцать. Елена помнила, как вернулась домой после концерта далеко за полночь и застала сестру на кухне: глаза открыты, руки механически перебирают стеклянные камешки в миске, губы беззвучно шевелятся. Елена испугалась и подскочила к ней.

Лера подняла визг, испугавшись: она проснулась на кухне и не помнила, как туда спустилась. А Елена не знала, что делать, пока не пришёл отец и не успокоил обеих. Приготовил какао на всех – научился за их детство – и усадил на диван, чтобы объяснить про возможный лунатизм.

– Это не болезнь. Пройдёт. Будем закрывать двери. И, Елена, не буди сестру.

Не прошло. Лера легко открывала замки и окна, будто её гнало под свет луны. Елена перерыла все книги в библиотеке, но не нашла ничего о мистических проявлениях сомнамбулизма. Она отыскала только легенды и сказки: о том, как ночь и тусклое сияние месяца влияет на нервных и впечатлительных дев, как некоторые видят в лике бледного диска особый знак богов и поклоняются ему.

Отец водил Леру к врачу, но она каждый раз устраивала такие истерики на приёме, что он в конце концов сдался.

В пятнадцать лет к прогулкам добавились спонтанные ритуалы. Однажды Елена застала сестру в саду босой, в одной пижаме. Глаза закатились, пальцы раскапывали землю, вонял пучок трав. Лера начала царапать руки до крови, и Елена вмешалась. Удерживала сестру, пока та не успокоилась и не затихла в объятиях, на щеках блестели дорожки слёз, а пальцы продолжали скрести стылый воздух. Ритуал не завершился, но ни Елена, ни отец, ни Карина не поняли, что хотела сделать Лера.

После этого отец всерьёз взялся за обучение Леры. Позже – пригласил лучшего друга Егора, опытного ведьмака, который наблюдал Лерины проявления и пытался систематизировать её припадки. Они надеялись, что проявленные в полнолуние ритуалы обретут стройность и направленность, но те не слушались доводов рассудка и знаний и выскальзывали ужиками. Не помогали ни сонные отвары, ни заученные до слёз схемы. Прогулки стали регулярными. Всегда – в полнолуние, реже – в ночи перед ним.

В восемнадцать Лера прокляла одноклассника, с которым встречалась несколько месяцев, когда тот по пьяни переспал с другой. Парня с месяц одолевали спонтанные кровотечения из носа и обмороки, пока Елена вместе с лучшей подругой не разобралась, как это убрать. Сестра только фыркнула: слишком мало мучился!

В двадцать Лера едва не попала в аварию; вызвала несчастного мертвеца в лесу неподалеку, чей дух несколько ночей тревожил прохожих, пока Елена его не успокоила; собрала друзей на оргию, в которую с удовольствием влилась в парах виски, текилы и лунного света. Елена никогда не думала, что ей придётся повторить разговор о контрацепции и заболеваниях, передающихся половым путём. Хотя, откровенно говоря, сама любила ночи Бельтайна, где легко теряла способность здраво мыслить. Впрочем, о предохранении она помнила всегда.

Так бывало не каждое полнолуние. Чаще Елена сидела с книгой на веранде, краем глаза наблюдая, как Лера танцует во дворе, особенно в тёплые ночи. И не выпускала сестру босой и в одной ночнушке, когда становилось холоднее, хватило и одного воспаления лёгких после прогулок по снегу в минус двадцать.

Елена отлично знала, как Лера сама пугалась всех этих проявлений и последствий, как ждала полнолуния со смесью паники и раздражения, а на следующий день долго выспрашивала, не случилось ли что-нибудь. Ведь она точно что-то натворила! Иначе и быть не могло! Не всегда у Елены были ответы. Она изучала ритуалы сестры, искала в книгах подсказки, советовалась с Егором, но даже он развёл руками, мол, я могу дать схемы, разложить на составные части многие явления, только не в случае Леры.

Близилось полнолуние. И теперь Лера нервничала, плохо спала ночами и едва притрагивалась к еде.

– Я бы рассказала обо всём Артуру, – наконец ответила Елена. – И про твоё колдовство тоже. Он должен знать.

– Да он посмеётся надо мной! И бросит. Ну зачем ему связываться с безумной? О, или начнёт лечить. Но как мы будем жить вместе?

– Лунатизм не болезнь. А ему всё равно придётся привыкнуть.

Как же хотелось сказать, что у Леры есть любимый мужчина и, может, стоит ему больше доверять. И как горько, когда хочешь его обнять, но не можешь, ведь так много прочувствовано, обидного и злого. Хотелось сказать, как жжётся одиночество и как отравляет кровь мысль, что тебя недостаточно для того, чтобы любили.

Но, глядя на расстроенную сестру, Елена промолчала. Скомкала эти мысли, как комкала грязные носовые платки, и выкинула на задворки сознания. Если там поковыряться, можно найти столько сокровищ: непрощённые обиды, стыдные воспоминания, боль первой разлуки, – и всё это громоздилось мусорной грудой. И Елена туда не заглядывала.

– Я посоветуюсь с Кариной. Может, с кем-то из Ковена – про твои прогулки под луной и ритуалы. Может, мы что-то упустили.

– А, то есть теперь ты заявляешь, что со мной что-то не так?! – взъелась Лера.

– Нет. Извини, я хочу немного отдохнуть. После обеда надо полы помыть и заказать продуктов, холодильник почти пустой.

Елена поднялась, чтобы уйти, но тут Лера налетела и обняла со спины, уткнувшись носом между лопаток. Ну вот и что с этим делать?

– Я вовсе не…

– Всё в порядке.

– Давай я тоже пороюсь в книгах.

– Попробуй. Поищи что-нибудь про изменение восприятий.

Елена обернулась, чтобы обнять сестру. Она обязательно заглянет в библиотеку Ковена, завтра ей как раз надо заехать, чтобы подготовиться к осеннему курсу по травам, но пока нужно провести чистку дома. И испечь пирог.

Незадолго до приезда Карины написал Влад.

Елена только закончила очищать дом: окурила шалфеем пороги, рассыпала соль по углам и у крыльца, проветрила каждую комнату и расставила миски с водой и парой кристаллов, чтобы те вытянули липкую зловредную энергию. Такая копится в любом доме, оставаясь после непрошеных гостей, недобрых помыслов самих хозяев и раздражения. И вот, стоило ей вымыть руки и переодеться в чистое, как телефон знакомо пиликнул: сигналом, который Елена поставила зимой на сообщения Влада.

Все эти дни он никак не давал о себе знать, и Елена не могла понять, почему ей так обидно. Но сама, конечно, не собиралась писать. Руки пахли можжевеловым дымом, и она не сразу попала по кнопкам, чтобы открыть сообщение.

«Привет. Мне надо встретиться с тобой».

Звучало по-деловому, без лишних смыслов и эмоций. А она уже размечталась! Взяла досада на себя, но Елена смахнула её, как только что смахивала паутину из угла.

«Сегодня заедет Карина, завтра у меня дела в Ковене. Если так надо, приезжай лучше сегодня после десяти».

«Заеду. До встречи».

Она поняла, что таращится на последнее сообщение куда дольше, чем стоило бы. Да что с ней такое! Покачав головой, Елена отложила телефон, насыпала корм в полупустую миску и взялась за подготовку банок с травами для первой части курса, поглядывая в рабочий чатик Ковена.

Елена работала на Ковен с юности. К ней направляли всех, кому требовалась помощь с мертвецами, обращения к усопшим или их упокоение. Однажды пришли с просьбой помочь понять, куда отдавшая небу душу матушка семейства упрятала свидетельство о рождении. Обращались и насчёт поиска людей. Мало кто знал, что Елена то и дело помогала отряду «ЛизаАлерт» по всей Москве, хотя бы подсказывая, ищут живого или мёртвого.

Помимо этого, она проводила занятия по гаданиям на Таро, курсы по травам и камням, а ещё вела группу Ковена в социальных сетях, хотя давно советовала нанять грамотного маркетолога для этих целей, и Зоя каждый раз обещала, что вот-вот, обязательно, однажды. Группу, конечно, вели для общей публики, как и курсы. А вот чтобы обратиться к Елене с более деликатными просьбами, требовалось разрешение Ковена.

Как сейчас. Ковен обратился за помощью: мужчина жаловался, что в новой квартире бродит мертвец, а на стенах дома постоянно появляются пентаграммы в стиле граффити. Вполне то, с чем справлялась Елена, правда, она еще попросила помочь Машу, которая хорошо разбиралась в ритуалистике. И вот с кем можно обсудить то, что натворила Лера! Они учились вместе в Ковене, дружили с юности, и Маша была единственной, кому Елена рассказывала всё про Влада.

С этими мыслями она закончила с травами и взялась за пирог с вишней и коньяком, включив на всю кухню «Кромешную тьму» из «Бала вампиров» – тяга к мракоте, теме бессмертия и миров за гранью интересовала её с детства.

Мысли о Владе не отпускали и саднили, но он больше не писал.

* * *

Карина вплыла в дом в аромате дорогих духов, тонком шерстяном платье и с бутылкой красного вина.

Для осени выдался небывало тёплый вечер, и Елена накрыла стол на веранде, притащив из дома несколько подушек и тёплые пледы, один из которых связала Маша, тот уютным молочным облаком растёкся по старому плетёному диванчику.

Свет на веранде не горел, но под потолком висела гирлянда в виде рыжих кленовых листьев, а сумерки скрадывали завалы на внутреннем дворе, и можно представить, что они не в шумном мегаполисе, а вдали от суеты и гомона.

Поэтому, наверное, Елене и нравился дом. Оплот уединения и тишины, где могут найти приют исстрадавшиеся сердца. В детстве ей хотелось сбежать отсюда, её тяготила долгая дорога до метро, а красивые высотки манили обещанием лучшей жизни. Елена даже снимала пару месяцев крошку-студию на двенадцатом этаже. Пока не стало тесно, а Лера едва не поранила себя ритуальным ножом. Елена вернулась – и поняла, что больше никогда не покинет дом. Даже у мужчин она ночевала крайне редко, скорее это к ней приезжали.

Карина крепко обняла Елену:

– Прекрасно выглядишь, дорогая. Всё-таки тебе ну очень идёт чёрный цвет, а какое декольте у платья! Это всё ради меня или ты ожидаешь более поздних гостей?

– Настроение такое.

Елена проигнорировала лукавство в голосе Карины, которая всегда желала устроить личную жизнь обеих племянниц, хотя и делала это ненавязчиво. Куда тяжелее приходилось её сыновьям.

Карина была сестрой отца Елены и Леры и на долгие годы заменила девочкам мать, особенно старшей, пока сам отец привыкал к роли вдовца. А ещё Карина посвящала Елену во многие ритуалы и привела её в Ковен. Хотя её советы порой и звучали со смесью иронии и сватовства, но в помощи она никогда не отказывала.

В свои пятьдесят Карина сохранила изящную фигуру благодаря долгим прогулкам и занятиям йогой. Она увлекалась театром, греческой мифологией и психологией и щедро делилась советами со своими племянницами. Поэтому Лера сегодня предпочла встречу со своим танцевальным коллективом семейному чаепитию – не хотела, чтобы Карина лезла ей в душу или наставляла с высоты своего опыта и прожитых лет.

Елена и Карина удобно устроились в плетёных креслах, Карина ловко открыла бутылку вина, и даже тревоги на время ослабили хватку. Приятно сидеть вот так, вдыхать запах влажной листвы и спокойно молчать. Правда, Карины хватило ненадолго:

– Итак, Валерия уже определилась с датой свадьбы?

– Летом, – уклончиво ответила Елена и подцепила квадратик сыра с деревянного блюда в виде тыквы. На тонкой шпажке золотились миниатюрные кленовые листья.

– О, замечательно. У меня есть один знакомый, держит дивный ресторан в лесу. Или открытые веранды где-нибудь у воды, вот было бы прелестно. И лучше начать подготовку сейчас…

Елена пила вино, посасывала ломтики сыра, нанизывала овалы тёмных маслин на шпажки и слушала Карину, давая время высказать все идеи и помыслы о самой дивной свадьбе следующего лета, и это звучало так, будто они в сериале «Бриджертоны» и единственная ценность в этой жизни для женщины – выйти замуж. Почему-то похожие притязания на Елену не распространялись, и, честно говоря, её это устраивало.

Они перешли к тушённой в черносливе говядине и рису с овощами, когда Карина откинулась на спинку кресла и с любопытством взглянула на Елену:

– А ты о чём хотела поговорить?

– Тебе известно что-то о том ритуале, который взбудоражил Ковен? – не стала тянуть Елена. Она даже выпрямилась, выныривая из неги расслабленности.

– О да. Ковен не хочет распространяться об этом, но ищейки в курсе, так что Гектор рассказывал. За последний месяц нашли следы трёх таких.

Карина, как и Зоя, входила в то, что называли Совет Ковена, который взаимодействовал со СМИ, полицией, помогал в организации фестивалей по теме ведьмовства и следил, чтобы знания не попадали не в те руки. Зоя руководила ищейками – ведьмами и ведьмаками, которые как раз выслеживали стрёмные ритуалы, помогали в расследованиях, выискивали незаконные артефакты и пресекали человеческие жертвоприношения. Карина скорее отвечала за связи с общественностью. Егор курировал обучение ведьмаков. Другие члены Совета делили между собой травничество и лекарство, пророчества и работу с камнями и артефактами.

Елена вздохнула. Время от времени находились те, кто решал, что колдовство может решить все проблемы, и не гнушались разными способами достичь желаемого. Порой доходило до абсурда. Елена до сих пор помнила, как одна ведьма помогла избавиться от нежеланного дитя при помощи ритуала вместо того, чтобы отправить к врачу. Мать едва не погибла, и ни о каких детях уж не могло быть и речи.

Елена уточнила:

– И что, при каждом кто-то погибал?

– Только животные – до этого находили следы звериной крови. Но с этим разбирается Зоя. А что, она просила тебя помочь?

– Друг попросил помощи, но я отказалась. Вызывать мертвецов я не хочу.

– Что за друг? – не удержалась от любопытства Карина, закидывая ногу на ногу.

– Неважно. Раз сам Ковен не просит помощи, не буду вмешиваться.

– Ты стала осторожнее. Лет пять назад ты бы точно влезла в подобную историю, из любопытства или упрямства. Неужели к тридцати трём годам ты набралась мудрости?

– О, вряд ли. Скорее шишек и травм, в которые не хочется тыкать палкой.

– Хм. Кстати, Влад в Москве, – совершенно невинным тоном заметила Карина.

У Елены дрогнули пальцы, и она чуть не расплескала вино, а потом заела свои странные эмоции тонким ломтиком бастурмы. Да уж, теперь ей точно не помешает сигарета, и не одна. Интересно, откуда Карина узнала? Хотя она знала многих, в том числе в Ковене, наверняка новости быстро долетели, а теперь желала узнать, что думает Елена об этом. Но у неё хватило ума не попасться в эту ловушку. Проигнорировав слова Карины, Елена перешла на другую тему:

– Лера провела очередной спонтанный ритуал. И мы не знаем, какие могут быть последствия.

Она коротко рассказала про ту ночь, пока Карина потягивала вино и доедала мясо, но выражение лица тёти стало задумчивым и серьёзным. Повисла пауза. Чая уже точно не хотелось. Карина налила обеим ещё вина.

– Честно говоря, я даже не знаю, что тебе сказать. Звучит погано. И ты совершенно права, могут быть последствия. Худший вариант, если Артур здесь ненадолго. Смерть любит забирать то, что считает своим. Так говорил твой отец.

В голосе прозвучала неприкрытая горечь, и Елена поёжилась. И от упоминания отца, и от самой мысли, что так может быть. Ритуал наложил хрупкие связи, вернул, но лишь на время, и теперь песок жизни утекает сквозь пальцы.

– Ты сказала, что всегда бывают последствия. Что ещё, кроме окончательной смерти Артура? Можно это как-то узнать? – спросила Елена, скрывая дрожь в голосе.

– Если дело не в смерти… – Карина задумалась. – Может, его разум не выдержит, и начнётся помутнение рассудка. Или потеря памяти. А вот как узнать… лучше поговори с Егором, я не по этой части.

Егор точно подсказал бы, так что осталось решиться поделиться с ним деталями ритуала. В конце концов, он был не только другом отца, которому Елена доверяла, но и тем, кто в своё время пытался разобраться в действии проклятий. Насколько знала Елена – из-за дочери, которая тяжело заболела в молодом возрасте, и Егор подозревал именно проклятие. Впрочем, о подробностях он не говорил. Но отец однажды поделился: «Бедная девочка, вряд ли мы её спасём. А ведь вы с ней почти ровесницы». Но, сколько помнила себя Елена, в их дом Егор приезжал всегда один, только раз привозил жену, которая выглядела изысканно, но в глазах плескалась вечная печаль. Когда спустя время Елена спросила у отца, что же с проклятием дочери, тот снял очки, протёр их и вздохнул: «Не вышло». И молча ушёл в кабинет.

– Меня не было рядом в ту ночь, – тихо призналась Елена. – Потребовалась помощь в одном лесу, где обнаружили неспокойные души. Я сорвалась, а должна была остаться рядом.

– Только не вини себя. Валерия давно уже не ребёнок, чтобы следить за ней сутками напролёт. Или даже ночами. Как я сказала, это худший вариант. Ты видела Артура после этого?

– Да, полон жизни. Только жаловался на слишком яркий свет и запах лилий, хотя с чего бы?

Карина пожала плечами.

– Это может быть что угодно. Переутомление, усталость после операций. Артур – врач и наверняка поймёт, если что-то не так. Можешь ещё спросить у него, что он сам помнит о той ночи. А Лере придётся научиться жить с тем, что она умеет. Не будет же она и после свадьбы здесь оставаться!

– Да, и она переживает.

– То есть носится кругами и заламывает руки? Ей бы взять с тебя пример и тоже сходить на курс терапии. Я помогу подобрать специалиста.

– Ты знаешь, она не согласится. К тому же как на сеансах рассказывать про Ковен и ритуалы? Про всю эту часть жизни?

– Ты же делилась.

Да, она аккуратно обходила тему с вампиризмом Влада, с той значительной частью её жизни, про которую особо не расскажешь, готовилась к сеансам, чтобы поделиться, но не сказать лишнего. У Леры так не получится. Она сорвётся, начнёт паниковать, ляпнет невпопад или закроется в себе.

Но у неё был Артур, который умел успокоить. Дать то, что так требовалось сестре, и Елена знала, как это работало. Влад поступал похоже, даруя безмятежность тьмы, боли и власти, по которым она соскучилась. За прошедшие полгода Елена пробовала завести отношения, ходила на вечеринки, участвовала в экшенах с мастерами, которым доверяла, но ей всегда чего-то не хватало.

Начал накрапывать дождь, и стук капель по крыше веранды навевал спокойствие. Елена удивилась, что они почти выпили бутылку вина, но идти за следующей было откровенно лень. Что ж, не зря она чай заварила.

Тянуло на тревожные разговоры о прошлом. Елена решила, что это удачный момент затронуть ту деликатную тему, которую Карина обычно не любила обсуждать:

– Карина… а ты всё-таки совсем ничего не знаешь о матери Леры?

– О, кажется, я уже всё рассказывала, что мне известно. Помню, мы с твоим отцом собирались в театр, тебе было семь. Я как раз думала, что ему пора отпустить твою маму, но ты не представляешь моё удивление, когда Олег пришёл не один. Он познакомил нас, но…

– Да-да, – Елена нетерпеливо перебила. – Он никогда не говорил даже о том, где они познакомились. Туманная тайна. Но, может, было ещё что-то?

– Олег… твой отец очень мало о ней рассказывал, – Карина пригубила вино и помолчала, – и мне нечего добавить, кроме того, что ты и так знаешь: она приехала из Европы по делам своего Ковена и осталась с Олегом. А он любил и твою мать, и мать Леры, и вас обеих. Но почему она исчезла? Никто из нас так и не понял.

– И его уже не спросить.

Отец умер два года назад: тромб в бедре. Всё произошло так быстро, что Елена даже не поняла, почему вчера они обсуждали летний отпуск на Алтае, а теперь она смотрит, как гроб с его телом отправляют в печь. Так быстро, что она не могла выплакать горечь потери – слёзы не приходили. Так быстро, что она долго пыталась окликнуть его в доме или открывала дверь в кабинет, порываясь напомнить про ужин.

Она выплакалась потом, когда приехала Карина, чтобы разобрать ритуальную комнату и навести порядок. И вот когда Елена распахнула сундучок с костями для гадания, её накрыло и утащило в мрак боли и потери, который жёгся и жёгся, не утихая.

Сейчас уже стало легче, но боль так и не ушла до конца. Утрата единственного родителя; наставника, учившего первым гаданиям; друга, варившего какао, когда Елена мучилась бессонницей, – это как утрата куска сердца.

Елена оторвалась от саднящей боли и сменила тему:

– Как поживают Гектор и Персей?

– О, чудесно.

И Карина с удовольствием поделилась последними новостями из жизни сыновей, которых обожала не меньше мужа. Елена никогда не переставала удивляться выбору имён и хорошо помнила, как кузены возмущались по поводу этой странности, не до конца разделяя материнскую любовь к Греции. Персей даже хотел поменять имя, но потом махнул рукой. Теперь он держал маленький бар «Голова Горгоны», Гектор же пошёл по стезе отца и работал в области финансов и управления.

Они поговорили о грядущем Самайне, о планах на Новый год, о ремонте дома, и Елена совсем успокоилась. Когда вино закончилось, тарелка с закусками опустела, а дождь усилился, захотелось вернуться внутрь.

В этот момент в дверь постучали.

Елена вздрогнула, выныривая из мыслей, и удивлённо оглянулась. Карина не удержалась от комментария:

– А говорила, никаких гостей. Даже интересно.

Дом обнял теплом, заскрипел половицами. Под ногами мелькнула Дымка, торопясь по своим кошачьим делам. Елена, чуть не споткнувшись, не глядя распахнула дверь.

На пороге стоял Влад. На его кожаной куртке блестели капли дождя, как и на шлеме под мышкой. Силуэт почти сливался с вечерними тенями, Влад зашёл и хотел что-то сказать, как увидел Карину. Та мило улыбнулась.

– Влад, надо же. Значит, ты и правда в Москве. А я говорила Елене. Рада была тебя повидать, милая, но мне пора. Хорошего вечера.

– Если я не вовремя… – хрипловато ответил Влад.

– Ну что ты, я уже ухожу.

Оба молчали, пока Карина надевала пальто и шарф, а потом и высокие сапоги. Она крепко обняла каждого из них и, бросив на Елену фирменный лукавый взгляд, вышла на крыльцо. Дверь тихо закрылась.

Влад медленно опустил шлем на тумбочку между наваленными шарфами и перчатками и уточнил:

– Я не хотел мешать. Но ты сказала, сегодня после десяти.

– Мы и правда закончили. А я не уследила за временем.

– Так я могу войти?

Он смотрел на неё изучающе, почти завораживал. Елена снова ощущала себя подростком, впервые влюбившимся. Она разглядывала такое знакомое лицо, могла угадать, как Влад в задумчивости проведёт рукой по хвосту и сощурится. Эта его чёртова вампирская притягательность! Незваный гость, явившийся из осеннего мрака. Елена не нашла ничего лучше, чем спросить:

– Ты голоден? У меня…

Влад приблизился одним рывком и притянул Елену к себе, и его губы так невыносимо сладко и знакомо нашли её. Смешался вкус вина и табака, и сам поцелуй, настойчивый, непререкаемый, спутал все мысли и чувства.

Остались только его объятия. И он сам.

Глава 5

Влад не останавливался.

Его руки стиснули талию, огладили живот через ткань платья, и эти ласки легко вызвали волну возбуждения, которая тут же опалила стыдом и злостью. Елена дала себе пару мгновений наслаждения и всё-таки оттолкнула Влада. Отшатнулась назад.

Влад провёл тыльной стороной ладони по губам, будто вытирал кровь. А потом небрежно сбросил с плеч кожаную мотокуртку. Его взгляд завораживал совершенно непристойным образом. А голос прошелестел искушением, которому она почти поддалась:

– Ты же скучала. Скажешь, нет?

Он шагнул ближе. Елене не хотелось отступать, но и внятного ответа не было. Признание казалось постыдным и неправильным, а отрицание стало бы ложью, но эмоции рвали в разные стороны и терзали, пока Влад совсем не навис над ней, такой красивый, высокий, гибкий.

У Елены перехватило дыхание, и мир слегка поплыл по краям.

Влад вытянул руку и коснулся её подбородка, приподнимая.

– Елена… – раздался едва слышный шепот, и её воля отказала.

Она не отстранилась, когда Влад наклонился и поцеловал, и его запах объял и увлёк за собой, как и каждое прикосновение. Ладони на талии, вверх по скользкой ткани платья к груди, обнажённой в вырезе декольте. Пальцы по ключицам – мазками, наперебой. Губы – на её губах, на изгибе шеи, где билась жилка.

Радостное волнение взвилось внутри – она желанна! Для Влада! Елена не стала останавливать эти мысли, пусть они текут, пусть тела переплетаются. Так упоительно и сладостно.

Влад уверенно увёл её сначала в коридор, потом в жилую гостиную, на ходу расстёгивая платье в нетерпеливом желании взять её, и путь до спальни был слишком долог. Елене хотелось целовать его, не только в губы, и впитывать запах кожи и мотоцикла, и распустить спутанный хвост, чтобы любоваться ещё больше.

Он пьянил. Сводил с ума. Ей казалось, её колотит озноб, тело покрылось мурашками, а ведь Влад даже платье с неё не снял! Когда он подхватил подол и задрал, обнажая бёдра, Елена ощутила лёгкое смущение, мелькнули мысли, доставит ли она ему достаточно удовольствия или за эти полгода его вкусы поменялись. Она осоловела от его поцелуев, от ногтей, которые резко провели вверх. Влад оторвался от неё, чтобы быстро раздеться. И коротко бросил:

– Сними платье.

Елена сглотнула и неловким движением стянула чёрную ткань, отбросив её в сторону, а взгляд прикипел к Владу, который не медлил и избавился сразу от свитера и футболки, на груди так знакомо висел кожаный мешочек на шнурке. Елена не видела Влада обнажённым так долго, но отлично помнила татуировки, чернилами растекавшиеся по телу, и хотелось припасть губами к каждому штриху.

Да не мог такой мужчина её желать! Но короткий взгляд на ширинку убедил в его страсти. Влад привлёк Елену обратно к себе, и от прикосновения его пальцев к обнажённой коже закружилась голова. Елена простонала, выгнувшись в его объятиях.

Влад перехватил её косу у основания и резко потянул, заставляя слегка запрокинуть голову. Его взгляд, тоже ошалевший, шарил по лицу.

– Я тоже скучал.

Она не знала, что ответить и как, лишь кивнула. Влад её легонько толкнул, и Елена мягко опустилась на разложенный диван. Он оставался в джинсах и полуобнажённым выглядел слишком хорошо: мрачная тень, нависшая над ней.

Елена потянулась руками к ширинке, но получила лёгкий шлепок по ладоням.

– Нет, на четвереньки.

Она хотела огрызнуться и поспорить, оскалиться на его уверенность, что она послушается, но мысли растворились в жажде близости. Елена встала, как он просил, прогнувшись в пояснице. Часто задышала, когда Влад провёл рукой по спине от лопаток до копчика. Давай же! Коснись меня ниже! Сделай со мной то, что хочешь!

Томящие желания поднялись из глубины: тяга к покорности его рукам, голосу, власти. Елена вскрикнула, когда он отвесил тяжёлый шлепок по бедру. И по второму. И снова, едва ли не яростно и обжигающе, хлёстко. Приятная боль накрыла с головой, прошла волной по телу. Елена выгнулась, желая ещё. И Влад точно это чувствовал. Россыпь ударов обожгла бёдра, ягодицы. Так хорошо!

Влад расстегнул на ней полоску лифчика, и отчего-то это вскрыло её уязвимость, полную беззащитность перед ним.

Тяжёлые шлепки ужалили, а потом Влад сдёрнул хлопок белья до середины бёдер, и теперь она вся оказалась доступна ему, и в этой доступности ощущала сладость подчинения, которой так ей не хватало.

Она застонала от прикосновения его пальцев к лону, от того, как те мазнули.

Влад хмыкнул, чиркнула молния джинсов, и напряжённый член коснулся распалённого входа. Елена ощущала его возбуждение, изнывала от желания, но и момент предвкушения был приятен, а руки Влада гладили спину, бёдра, ягодицы, подлезли, чтобы ласкать тяжёлую грудь, прошлись по рёбрам.

Он толкнулся внутрь, без предупреждения и резко, зная, как она это любит.

Снова и снова.

Он был тьмой, что пронзала и наполняла изнутри. Он был тем, кто забирает часть жизни – с каждым стоном, прикосновением, движением.

Ногти царапнули бёдра, спину. Ещё один короткий шлепок, а потом Влад вышел и едва не прохрипел: «На спину», и Елена неловко перевернулась, избавляясь от белья и разглядывая гибкое худощавое тело. Такое красивое по сравнению с её! Влад нетерпеливо подался к ней, подхватил под бёдра и вошёл, глубже и яростнее.

Он хотел связать её собой. Его руки перехватили её запястья и запрокинули за голову, прижали, оставляя так мало воли. Влад впился зубами в шею. Жаль, у него нет клыков! Она так хотела, чтобы он прямо сейчас взял её кровь через этот укус!

Влад жадно ласкал грудь, сжимал бёдра, отлично зная, как доставить удовольствие. Он прорычал, но Елена не разобрала слов, да и разве это имело значение? Она дотянулась поцелуем до его щеки, прижалась теснее. Влад продолжал вбиваться и скользить в ней, их тела покрылись испариной, а её вскрики смешивались с его глухими стонами.

Елена ощутила приближение пика, выгнулась, чтобы поймать этот момент, попыталась вырвать руки, но Влад только сильнее впечатал их в диван и усмехнулся.

Он хотел её дрожи. Её удовольствия.

И через мгновение сладостная волна, вымученная их ласками и любовью, подобно кульминации мелодии, прошла по телу, и крик распорол воздух – будто серп народившейся луны, взошедшей на небосвод. Влад слегка ускорился и за несколько рывков рухнул в свою бездну.

Елена лежала, истомившаяся, когда Влад поднялся и потянулся за джинсами, а потом, что-то нащупав в кармане, выпрямился. Член не опал, волосы слиплись на лбу, и сам он походил на силу, которая пришла за её душой. Влад приблизился с острым когтем в руке. Склонившись, он поднёс её ладонь к губам, нежно поцеловал кончики пальцев. Елена кивнула, отвечая на невысказанный вопрос.

Кожу ладони вспороло, и кровь обнажилась священным эликсиром, обагрила губы Влада, припавшего к её телу как к сосуду. И это тоже удовольствие.

Влад отстранился быстро, коготь исчез в складках одежды, а Елена медленно приходила в себя. Едва повернула голову, когда он устроился рядом, успокаивая дыхание. Его тело пылало жаром, а пальцы лениво водили по её груди.

Так приятно. Так спокойно.

И легко представить, как Влад сейчас поднимется и уедет. Не для этого ли он хотел встретиться? Ради ласки, в которой – ведь наверняка догадывался – Елена не откажет? Горечь и даже обида распирали изнутри, а сама себе она сейчас была противна. Поддалась – в очередной раз! – его гипнотическому влиянию. Влад всегда так действовал на женщин, не только на неё, и это опасная ловушка. Потом хотелось ещё. И таких ласк, и когтя, и боли. Елена медленно села, оглянулась на Влада, а он смотрел лениво, глаза полуприкрыты, чернели татуировки на сильных руках.

– Ты потрясающая, – прошептал Влад.

– Я так не думаю.

Кое-как поднявшись, Елена нашарила бельё и платье в темноте комнаты, дрожащими пальцами надела обратно, скрывая, как пылают щеки оттого, что она вот такая. С круглым животом, мягкими боками, слишком тяжёлой грудью, которую поспешила запеленать лифчиком. Да и платье вовсе не настолько изящное, как ей казалось полчаса назад.

– Я поставлю чайник.

– Что не так?

О, всё не так. Но Елена лишь передёрнула плечами и босиком направилась в сторону кухни. Ей точно нужен чай.

* * *

Влад не понимал. Он раскинулся на диване, наблюдая, как слегка покачивается люстра над головой, а вместе с ней и мягкий желтоватый свет. Запах Елены витал над ним, кружил голову, но она ушла, и это огорчало, но больше волновало то, что она выглядела потерянной. Что он сделал не так?

Вздохнув, Влад поднялся и быстро нашарил одежду, сброшенную горкой на ковёр. На губах ещё остался привкус крови Елены, и это было особым блаженством, но он позволил себе всего несколько капель, чтобы не утомить. Теперь стоило поговорить.

Когда он ехал к ней, то совсем не думал о сексе. То есть… фантазии мелькали, но Влад не собирался ни целовать, ни ласкать. Но когда он увидел её в этом соблазнительном платье, когда ощутил аромат её духов, когда поймал её взгляд, то уже не мог мыслить здраво. Все его помыслы сводились к жгучему желанию, которое захватило и увлекло. А теперь… он даже жалел о своей безрассудности. О, секс, как всегда, великолепный! Но послевкусие отравляли несказанные слова за месяцы их расставания. Возможно, стоило действовать иначе. Не так напористо. И прежде поговорить. Вот только он уже сделал. И теперь огребёт.

На кухне царил уютный беспорядок. Под потолком провисли верёвки с травами, и часть из них мазнула по макушке, когда Влад вошёл, а в солнечное сплетение что-то мягко толкнулось и отпустило. Защита порога, всё правильно. Влад втянул воздух: горьковатая полынь, яркая мята, мягкий шалфей. Наверняка летние сборы от бабушки, которая круглый год жила на старой даче.

Чайник шумел, а Елена устроилась в разложенном походном кресле, такая уютная и мягкая в вязаном пледе поверх тонкого платья. Дымка – так, кажется, звали серую кошку – устроилась у неё на груди и тихо мурлыкала. Влад невольно залюбовался обеими, сунул руки в карманы джинсов, поколебавшись, подошёл к столешнице, заставленной чашками, досками и оплывшими свечами.

– Ты ушла. И не говори, что хочешь чай. В чём дело? Было больно? Неприятно? Может быть, ты устала? Что я могу для тебя сделать?

Елена посмотрела на него, прищурившись. Щёлкнул чайник.

– Ты считаешь, что можешь вот так приезжать ко мне домой и брать что хочешь?

– А ты этого, значит, не хотела?

– Не уверена, сколько в этом было моего желания, а сколько… твоего влияния.

Елена согнала Дымку и кинула тоскливый взгляд на чайник, а та прошествовала к своей миске и начала тихо грызть корм. Судя по виду, Елена устала – может, он забрал слишком много? Вот чёрт, ведь именно этого он всегда и опасался! Влад прокрутил запястье, хрустнул им и легко скользнул к рабочей поверхности кухни, почти безошибочно доставая из шкафов кружки и баночки с травами. Он не понимал. Спросил:

– С мятой, как ты любишь? И нет, я не влиял на тебя, уж точно не намеренно. Мы скучали друг по другу, это же очевидно. А теперь ты огорчена. Почему? Или…

Влад застыл, задумавшись. Елена не торопила.

– Хм. Или ты чего-то боишься?

– Ты ведь исчезнешь. Как делал раньше. Работа ли, другие женщины, но ты меня оставишь.

– Эля, я в твоём доме завариваю чай. Стою босыми ногами на прекрасной плитке после нашей страсти, я даже не помню, куда сунул ключи от мотоцикла. Похоже, что я сейчас уеду?

Он залил кипятком заварку и развернулся к Елене, опёрся ладонями на столешницу. Теперь она вертела в пальцах сигарету, и это выглядело во всех смыслах соблазнительно. Влад не выдержал и подался к ней, заглядывая в серую бездну глаз, дотянулся поцелуем до лба и отстранился, не зная, желанны ли его другие прикосновения.

– Твой чай. – Стукнула чашка об стол. – Как ты любишь. Так мне уехать?

– Как хочешь.

Вот чёрт! Он тронул серьгу в ухе и опустился на стул рядом с Еленой, подпёр рукой подбородок. Потом тоже вынул сигарету, щёлкнул зажигалкой. Затеребил браслеты на запястье.

Раньше они часто вот так сидели на кухне с чаем и дымом, обсуждая всё на свете, а после любили друг друга до рассвета. Он видел, как Елена режет указательный палец и смазывает кровью старые кости, чтобы успокоить тревожных призраков, оставаясь спокойной и сосредоточенной. Видел, как она терпеливо разбирается с ритуалами сестры, как медленно и неторопливо под треск рока из старой колонки очищает сад и дом. Она мудро рассуждала про жизнь и смерть, но почему-то всё это ломалось, стоило коснуться их отношений. Ведь сейчас могло стать по-прежнему: их ночи вместе, соединение страсти и истомы, капли крови, которые он готов слизывать с кончиков пальцев. Так что ей мешало?

Он попытался продолжить:

– Ты потрясающая. Но иногда я тебя не понимаю. Ты готова расстроиться, если я уеду, но когда я прямо спрашиваю, мне уехать или нет, ты отвечаешь вот так.

– Я… не знаю.

Он откинулся на спинку стула, хвост прижался, и Влад достал его из-за спины. Женщины! Их было так много в его жизни, совершенно разных, и он наслаждался ими по-разному, свыкнувшись с мыслью, что мало какая из них готова выдержать его вкусы и особенности. А сейчас перед ним сидела та, которая сводила с ума одним взглядом. Готовая отдавать тепло и ласку, а её энергия… Влад сделал затяжку, справляясь с желанием уволочь её обратно на диван.

И эта женщина говорила, что не знает, чего хочет! Тревожный взгляд, опущенные уголки губ, но даже сейчас она выглядела прекрасной и желанной. И вился дым, и его рука потянулась к её руке. Пальцы переплелись с её, тонкими и изящными.

– Я говорил, что из меня так себе любовник. Ничего не изменилось. Но я всё равно хочу быть с тобой.

– Влад…

Елена оборвала фразу, потому что с грохотом хлопнула входная дверь и раздался едва ли не истошный крик Леры, призывавшей сестру, и та, конечно, подорвалась из кресла. Влад проводил её взглядом, но вставать следом не торопился. Между пальцами дымилась сигарета, остывал чай, и ночь потеряла свое очарование. Голода не было, а вот ощущение, что он упустил что-то важное, царапало.

Он обернулся, когда на пороге появилась бледная Елена.

– Артуру очень плохо. Мы едем к нему. Ты с нами?

– Да. Но наш разговор не окончен.

Влад поднялся и вышел в гостиную, по которой раненой птицей металась Лера.

– Он умирает! Он звонил, и его голос!.. А я только к дому подошла!.. Говорит, у него высоченная температура! Чёрт, да где хоть одни штаны?! – Её голос звенел на весь дом паникой.

Она судорожно и в беспорядке швыряла вещи, когда-то оставленные в гостиной, в поисках подходящих, то и дело хватала телефон, потом принималась снова носиться по дому.

Из ее путаных объяснений мало что было понятно. Проверив телефон, Влад увидел несколько пропущенных от Артура, а теперь тот не отвечал ни на звонки, ни на сообщения. Чёрт!

– Надень свитер, – спокойно посоветовала Елена, когда Лера выскочила в коридор в одном топике и злосчастных штанах. – Замёрзнешь.

– Тебя это волнует?! Что я замерзну?!

– Да, волнует.

Лера едва ногой не топнула и с каким-то полувскриком взбежала на второй этаж.

Влад не уставал поражаться Елене. Он-то привык не особо проявлять эмоции и держать их при себе, но Елена не такая. Он замечал, как она коротко вздыхала, как кусала губы, как отводила взгляд. Если Лера в панике походила на бурный водоворот, то Елена – на реку, что сначала вберёт в себя все ручьи, а потом разрушит плотину.

Сам Влад методично собирался, размышляя, действительно ли Артур при смерти. Вряд ли всё настолько плохо: если дело только в высокой температуре, то да, тяжело, но до смерти далеко. Если верить мутным объяснениям Леры, это не походило ни на инсульт, ни на что-то скоротечное, хотя чёрт! Среди них был только один врач – Артур. Ставить диагноз по обрывкам описаний от влюблённой нервной женщины бесполезно. Влад выругался: молния на ботинках заела, а поднявшись, он чуть не опрокинул шаткий круглый столик, куда кидали ключи и мелочь.

Лера с пылающими щеками скатилась по ступеням. Она рывком натянула свитер, не обращая внимания, что волосы растрепались, и сердито уставилась на Елену, которая как раз закончила заплетать косу.

– Ну? Теперь я достаточно тепло одета?

– Успокойся. Я тебе сразу предложила ехать на такси. – Елена сняла с крючка куртку. – Поедешь с Владом.

– Это ещё какого чёрта?

– Забыла? У меня подножки для пассажира сняты. Или возьми такси. Влад водит увереннее, чем я, особенно с пассажиром.

– Ой, как удобно, что он явился! Молодец какой!

Влад не выдержал, хотя всё то время, что знал сестёр, старался не лезть в их препирания:

– Валерия, если ты не успокоишься, я тебя не повезу. Придётся ехать на такси, а сначала ждать его. Хочешь быстрее к Артуру – угомонись.

– Не называй…

– Мне плевать, – холодно отрезал Влад. – Елена, давай помогу.

Он подхватил тяжёлую мотоциклетную куртку и помог забраться в неё, а потом обошёл и осторожно застегнул, чтобы не слишком придавить грудь. Елена замерла. Влад нащупал пояс и затянул его потуже – знал, как Елена любит подчёркивать талию. Потянулся за шлемом, чтобы достать тот с верхней полки, и, когда она натянула его, взялся за застёжку. Он экипировал её – будто собирал на битву. А потом кивнул Лере, бросив, что ждёт на улице.

Он вышел на веранду, отлично чувствуя злость Леры и её страх за Артура, но это не давало поводов грубить другим. В глубине царапал неоконченный разговор с Еленой, но сейчас мысли больше занимало то, что случилось с Артуром.

Вечер встретил тишиной, за воротами возвышались фонари – стражи света для пугливых городских жителей, – пахло сыростью и дровами, сложенными под навесом недалеко от входа. Влад повёл плечами и втянул влажный воздух, взбодрившись. В конце концов, вечерние поездки он любил, да и дороги часто помогали угомонить мысли.

Когда сёстры вышли, Влад только вздохнул. Лера оделась в своей манере: ботинки на каблуке, модная кожаная курточка, обтягивающие кожаные штаны. Она стремительно подошла и уже полезла на мотоцикл, когда Влад придержал её за плечо. Из глубины шлема сверкал сердитый взгляд.

– Сиди спокойно и не ёрзай. Держись за меня.

– Ага. Поехали уже!

– Валерия, я серьёзно. Поеду быстро, так что без фокусов. Иначе выпорю так, что тебе не понравится. Елена, сверим маршрут?

Владу всё-таки не нравилось, как вела себя Елена: отвечала тихо, слишком спокойно, даже не спорила, когда он отказался ехать впереди неё. Влад и бровью не повёл, когда оказалось, что их гарнитуры по-прежнему совместимы и легко подключились одна к другой.

На дорогах мелькали белые полосы, сияли огни, неслись машины. Хорошо, Артур жил неподалёку, навигатор уверенно показывал полчаса. Влад ощущал за собой тонкую Леру, которая уверенно держалась и не мешала, даже на поворотах.

Распахнулся проспект, что вёл к дуге Живописного моста с красными опорами и видом на Москву-реку. Влад слегка ускорился, заметив, как Елена повторила его манёвр. У каждого звучала своя музыка, и не хотелось отвлекать её от дороги, поэтому Влад только следил за её фигуркой среди потока машин. Ему нравилось ловить её отражение в зеркале, наблюдать, как она уверенно вела мотоцикл или входила в поворот. Кончик косички торчал из-под шлема, его трепал ветер.

Дом Артура вырос высокой башней, во дворе, как обычно, было не протолкнуться, но уголок для двух мотоциклов нашёлся. Лера спрыгнула, едва Влад заглушил мотор, и рванула к подъезду, снимая на ходу шлем. Елена поспешила за ней.

Их встретила полная темень, Лера чуть не споткнулась и схватилась за стену, чертыхнувшись. Влад быстро привык к мраку и разглядел, что обычно убранная квартира представляла собой полный хаос: обои исцарапаны, с полок попадали шарфы и шлемы.

– Артур! – Лера пробиралась по коридору к комнате. – Мы здесь!

– Не помню, чтобы в лихорадке разбрасывала вещи, – шепнула Елена и нащупала выключатель в коридоре. Свет засиял, обмакнул в белизну дверь, из-за которой раздался едва ли не рык.

Влад вздрогнул и придержал Елену. Может, тут и нет Артура.

Но Леру удержать не смог, та распахнула дверь и с воплем бросилась внутрь комнаты, а их оглушил рык: «Свет! Свет!»

Елена тут же погасила и всё-таки вошла вслед за сестрой, Влад за ней.

Он бывал у Артура много раз и поражался, как у него всё по полочкам и на своих местах, а пространство организовано функционально: в углу кровать и лаконичная лампа, по диагонали от неё рабочий стол со стеллажами и полками с книгами. В основном медицина, только одна секция отведена под детективы и триллеры. Там ярче лампы и свет, а провода аккуратно тянулись белыми линиями по стенам.

Сейчас же кровать была разобрана, с неё стащили пледы и одеяла, тусклая лампа в углу светила жёлтым оком, а на обычно вылизанном паркете тревожными знаками виднелись следы когтей.

Рядом с кроватью было что-то вроде гнезда. Фигура Артура темнела у стены в этом нагромождении, он без сил сидел прямо на полу, укрыв ноги одеялом, весь согнувшись и съёжившись под тяжёлой курткой, и как же нехорошо блестели его глаза. Влад даже отшатнулся, когда Артур тяжело посмотрел на него.

Лера шарила руками по его телу, всхлипывала, то прикладывала ладонь ко лбу, то сбивчиво спрашивала, что с ним. Но Артур молчал и только встряхивал головой, будто отгоняя невидимую надоедливую муху.

– Скорая! Она приехала?! – Лера сжала ладонями его крепкие плечи.

– Нет, – непривычно глухо ответил Артур. Влад подошёл ближе и увидел, что у того совершенно сухие и потрескавшиеся до крови губы. – Не вызывал.

– Надо вызвать! Чёрт, мой телефон! Где он?!

– Лера… не надо. Они не помогут.

– Да почему?

– Вряд ли они сделают что-то с этим…

Артур чуть выпрямился, выпростал руки из-под пледа и вытянул их вперёд. Вместо ногтей торчали уродливые кривые звериные когти, и Влад наконец понял, что не так с глазами Артура.

Не человеческий взгляд. Дикий.

Взгляд зверя.

* * *

Елена заваривала чай, едва соображая, что делает. Достать пакетики и кружки из шкафа. Налить воды и щёлкнуть кнопкой. Найти сахар. Из комнаты доносились голоса, но слов разобрать она не могла. Сестра больше всхлипывала, не отрываясь от Артура и охраняя от всякого зла.

Как же погано. И ведь это именно Елена виновата! Всё из-за той ночи! Не стоило оставлять сестру одну, вдвоём они бы справились… иначе. В конце концов, она знала кое-что о том, как задержать смерть, пусть цена могла быть высока. Порой приходится заключать с ней сделки, которые обагрят пальцы.

Кровь – это свитые капли энергии, разлитые по венам. Тепло сердец, пламя привязанностей. Без неё нет жизни, но как легко она может вытечь из тела!

Елена едва не вскрикнула, когда залила первую кружку кипятком, а тот стал вишнёво-алым, почти багряным. Судорожно вздохнув, она разглядела на пачке надпись «каркаде». Что ж, такой чай она любила, покислее и фруктовый. Поставив четыре чашки на поднос – остальные три с травяным, – Елена вернулась в комнату. Может, глупо вот так сейчас возиться с чаем, но ей хотелось сделать хоть что-то. Бессилие отравляло сердце.

Артур то ли дремал, то ли пребывал в бреду. Его плечи подёргивались, когти на руках выглядели жутковато, слишком неестественно, и Елене показалось, на тыльной стороне кистей дыбилась шерсть. Лера скрутилась рядом с ним, смотрела совершенно бездумно, только иногда всхлипывала. Влад сидел рядом на корточках, его рука лежала на плече друга, и он что-то шептал. Походило на заклинание, но скорее он звал Артура, пытаясь удержать в сознании. Лера вскинулась, когда услышала шаги сестры:

– Влад говорит, он не умрёт. Это так? Ты ведь чувствуешь…

– Не умрёт, – подтвердил Влад, поднимаясь. – Но я пока не пойму, что с ним. Есть идеи? Лера ничего не рассказала.

– Ковен может узнать! – Сестра вспыхнула и даже выпрямилась. – Ты расскажешь!

– Какого ты высокого мнения о моих отношениях с Ковеном.

– Я объясню.

Елена опустилась на краешек кровати, чувствуя себя неуверенно под серьезным взглядом Влада. Коротко рассказала про аварию и ритуал. Выслушав, Влад развернулся к Лере:

– Что именно ты использовала? Вспомни.

– Да я толком не соображала! Всё, что могла. Камни какие-то. Собственную кровь.

Он опустился на корточки перед Лерой, которая смотрела растерянно и почти испуганно, глаза покраснели от слёз, а волосы совершенно растрепались. Она белела бледным пятном на фоне Артура и казалась более хрупкой, чем обычно. Влад склонил голову набок, похожий на хищную птицу, которая высматривает добычу, только охотился он не за кровью: за информацией. Голос прошелестел холодным ветром, что дует ночью на пустом перекрёстке:

– Ни меня, ни Елены не было. Только ты знаешь, что и как делала. Напряги память. Или всё это было напрасно, ведь он сейчас здесь сдохнет, если мы не выясним, что с ним.

Глаза Леры лихорадочно блестели, тонкие пальцы сжимали рубашку Артура. И голос яростно зазвенел:

– Амулет Артура! Я его сделала весной.

– Что за амулет?

– Браслет с разными подвесками и камнями, ну я его ещё травами окуривала и на ночь в полнолуние закапывала под корнями дерева.

– Какие камни?

– Разные. Обсидиан, агат, лунный.

– Дальше.

Елена тревожно наблюдала за ними. Артур то и дело стонал, и Лера льнула к нему, целовала пылающий лоб, прерываясь с ответами. Влад медленно размешивал ложечкой сахар в кружке. Стук-стук. Похоже на дождь. Или так каплет кровь, пролитая в порыве ужаса и любви на ритуальные кости.

– Мой гребень, я им на ночь волосы собираю. Царапала на земле.

– В гребне тоже были камни?

– Да, лабрадор, а сам он в виде полумесяца. И ещё… я звала луну, она же… – Лера смутилась и потупила взгляд. – Вроде как даёт мне силы на ритуалы. Пусть они и странные. И… у меня бутылочка была. Маленькая такая, их Эля делает, с набором трав. Соль, шалфей, дурман, мандрагора. Их все высыпала. И коготь! Висел на ремне у Артура, я схватила по наитию, уж не знаю, откуда он у него…

– Подарок от одного пациента. Тот тоже увлекался эзотерикой. Артур всё смеялся, что никуда от этой мистики не деться. Ты использовала много лунного света и символов. И земли с травами. И коготь… что ж. У меня нет полной уверенности, но я видел недавно похожий случай. В одной деревне в Румынии. Там одного парня загрыз волк. Думали, что загрыз.

Елена уже поняла. Раньше, чем Влад озвучил мысль до конца, а вот Лера смотрела устало и с отчаянием.

– Оказалось, это был не волк. Парень выжил, все радовались. Пока на него не упал свет луны. – Влад усмехнулся и покосился на окно гостиной. – Хорошо, в Румынии ищеек нет. Жаль, в Москве они как раз водятся.

– Ты о чём, чёрт дери?!

– Влад имеет в виду, что Артур может стать оборотнем, – тихо пояснила Елена. – Ведь так? И тот парень… он выжил, когда на него упал лунный свет?

– Нет, – покачал головой Влад. – Сердце не выдержало.

Лера задрожала и уткнулась в грудь Артура, стиснув руками пропитанную, видимо, потом и её слезами рубашку. Влад с досадой дёрнул серьгу и снова сделал глоток чая. Он ссутулился и побледнел. Елена поднялась:

– Нельзя его здесь оставлять. У меня дома есть кое-что. Вспять ритуал не поворотишь, но один отвар даст уснуть и снимет жар. Да и в своей квартире Артур бед натворит. Вон, уже пол и стены исцарапал.

– Что, посадишь его на цепь во дворе? – Влад тут же качнул головой. Он сам не знал, что на него нашло. – Извини.

– Поехали, – твёрдо настояла Елена.

Лера согласилась ехать с Артуром на такси и мало спорила. Она постоянно жалась к нему и то и дело гладила лоб и лицо, видимо, в желании унять боль, от которой тот морщился и вздрагивал. Влад поддерживал Артура, пока они спускались, помог усадить в машину, прежде чем они с Еленой сели на мотоциклы. Таксист с подозрением покосился на Артура, пока Влад помогал тому залезть на заднее сиденье, но Елена спокойно объяснила: их другу стало плохо, перебрал виски. Видимо, водитель часто забирал гостей ночных клубов. Он понимающе покивал и буркнул, что с них оплата химчистки, если салон испортит.

Перед тем как поехать следом, Елена невольно поглядывала на тёмное небо над Москвой, затянутое тучами. Даже сейчас над крышами зданий и деревьями висело желтоватое марево от фонарей и огней города, в котором, казалось, ночь никогда не наступала по-настоящему.

Елена сверилась с календарём в телефоне. До полнолуния ещё два дня, но как действует это обращение?

Они приехали почти одновременно с такси, Влад спрыгнул с байка, припарковав тот за воротами, и помог Лере, подхватив Артура, который медленно моргал и тяжело дышал. Огоньки в саду горели зловещим синим, а темнота дома полнилась слишком громкими шорохами.

Влад довёл Артура до гостиной и устроил того на диване. А потом сам устало опустился на пол, вытянув ноги и закурив с разрешения Елены. Прикрыл глаза, то и дело касался пальцами переносицы, будто у него голова болела. Лера молча притащила с десяток пледов, чтобы укрыть Артура, а тот смотрел куда-то в пустоту и едва реагировал.

Елена не медлила. Бабушка ей рассказывала про несколько трав, помогающих унять колдовской жар в теле. Должны помочь. А если нет… был один знакомый лекарь, которому она доверяла. Он мог подсказать.

Она как раз заливала первые травы кипятком, когда Влад дошёл до кухни и прислонился плечом к косяку. Весь бледный и в облаке дыма от сигареты, которую курил короткими затяжками. Негромко сказал:

– Оборотень. Если Ковен узнает, Артуру конец.

– А ты не говори. Сами разберёмся.

– Это как же? На цепь посадишь и повесишь табличку «Злой пёс»?

– Не знаю! И ты не думаешь, что Ковен слишком много всего запрещает? – сердито спросила Елена, убирая выбившуюся из косы прядь за ухо. – То нельзя. Это нельзя. Да как так-то! И никакой помощи.

Влад горько усмехнулся.

– Да, Елена, думаю об этом каждый чёртов день. Но их можно понять. В своё время оборотни представляли страшную угрозу. Вырезали целые деревни, не щадили ни женщин, ни детей. Некоторые законы воистину написаны кровью. Другое дело, я сам давно не встречал их в больших городах. Особенно таких.

Она толкла травы, пахло горечью и почему-то болотом. Пальцы ловко орудовали ступкой, и мелкая пыль оседала на подушечках. Елена вопросительно подняла взгляд на Влада: тот застыл, наблюдая. Да что такого?

– Каких – таких?

– Не после укуса. Не рождённых матерью-волчицей или от отца-волка. А обращённых лунным светом и любовью. Не знал, что так можно.

– Валерия тоже не знала.

Артур кое-как приподнялся на локтях и с трудом принял отвар, а Лера поддерживала за дно. Закончив, он откинулся на спину и прикрыл глаза. Натянул плед до подбородка и неразборчиво пробормотал «Спасибо». Лера выглядела совершенно несчастной и только гладила его по плечу. Елена поставила рядом отвар и для сестры, успокаивающий.

– Тебе надо отдохнуть, – прошептал Влад, оказавшись прямо за спиной.

– Я подожду…

– С ним Лера. А говорить сейчас бесполезно.

Влад легонько развернул Елену к себе и обнял, укутывая приятной прохладой и дымом. Так спокойно и хорошо. А она устала. Когда они выходили из комнаты, Лера забралась под плед к Артуру и свернулась комочком. Только мерцали широко распахнутые глаза.

Она пахла луной. И звёздами. Такая маленькая и хрупкая. Он хотел… укусить. Сжать и стиснуть. Хотел, чтобы она пахла им и только им. И луной.

Она вскрикнула, когда он навис над ней, сбрасывая всё лишнее, надавил сверху. Повёл носом по шее, чувствуя запах бензина, кожи, чужого мужчины, но знакомый. Прорычав, он распахнул тонкий топик на молочной груди.

О да, так гораздо лучше! Она охнула, когда он неловко поднял ей руки, припечатал запястья, чтобы удержать. И извивалась, когда он укусил её соски и грудь, когда когтями провел по рёбрам, сжал бёдра.

Пришлось избавить её от штанов. Он в нетерпении сдёрнул джинсы, пока впивался поцелуями в шею, а потом распластал её под собой и ворвался внутрь. Она была мягкой, податливой, готовой для него.

Он скользил, едва осознавая, что делает, повинуясь желаниям – её и своим.

А потом настал миг, когда ночь раскололась вспышкой удовольствия.

Она принадлежала ему. Он улыбнулся и лизнул солоноватую кожу. Стиснул её, сладкую, в истоме, в объятиях. И провалился в сон.

Глава 6

Елена остановилась перед лестницей, растерявшись. Её пальцы соскользнули с запястья Влада. Так приятно было уткнуться в него, выдохнуть усталость дня. А теперь что? Отвести в спальню, уложить спать на старом диване в проходной комнате второго этажа? Сомнения шевельнулись внутри: а чего бы ей самой хотелось?

Она не знала, огорчается или радуется, что Влад остался, что он сейчас снова в её доме, и только ли из-за друга или потому, что устал.

«Из меня так себе любовник».

Только спустя пару месяцев их отношений до Елены дошел истинный смысл этих слов. Она-то думала, что Влад не очень опытен в постели, а, оказалось, он жаждал внимания других женщин. Их тянуло к нему, всегда, в любой компании, и Влад то ли не хотел, то ли не мог отказаться от общения с ними. Лёгкий флирт, который ни к чему не обязывал, мимолётные касания, объятия. Его подопечные, Кэт и Агата, которым он помог обрести вампирское проклятие. Елена помнила, как они сидели в ночном клубе: неон, ритмичная музыка, вокруг ласки и боль. Свет скользил по чёрному шёлку рубашки, обнимая водами нездешней реки. И его «девочки» расселись по бокам, а Влад шептался то с одной, то с другой. Кэт улыбалась и льнула скорее в желании тепла, а не близости, Агата же с загадочным видом пускала кальянный дым, то и дело поглаживая колено Влада. О да, потом его внимание переключилось на Елену, и секс был страстным и чувственным, и скользили плети по бёдрам, и нож целовал разгоряченную кожу.

Но Елену царапнуло. Она сказала, что ей больно. Влад удивился:

– Но я же с ними не спал.

Елена могла быть какой угодно ведьмой, вести в ритуалах, знать, как поговорить с мертвецами, но совершенно терялась перед мужчинами. Особенно – под взглядом Влада. Не находила нужных слов, не знала, как донести до него боль, которая терзала внутри, да и спорить не хотелось. И она пообещала, что не будет упрекать его.

Елена ругала себя за эгоизм и прятала раздражение и злость. Она не так хороша, как другие женщины, и понятно, что Владу хотелось разнообразия с его-то очарованием. Были и другие женщины – с кем вёл дела или проводил экшены², – хотя честно просил у Елены её согласия. Они договорились, что у них эксклюзив на бладплей³ и кнуты, но прочие практики Влад мог проводить и с другими, тем более что он пользовался определённой популярностью в сообществе. Он часто получал приглашения на частные вечеринки, активно общался в чатах и с удовольствием вписывался в экшены.

Несмотря на озвученное согласие, Елена сжималась внутри от страха. Что будет, если она скажет «нет»?

Она боялась услышать «либо так, либо никак». Но то и дело возникало ощущение, что она стала одной из них, его подпиткой, приятной и желанной, но не более того. Елена просила встречаться чаще, Влад обещал. Но не всегда получалось: то работа задержит до ночи, то поручения Ковена у Елены, то банальная усталость у обоих.

Иногда он писал, что задерживается и приедет после того, как попьёт чай у Ясвены. Или рассказывал, как выбрался с одной знакомой в зимний лес на мотоциклах эндуро⁴, когда Елена проводила интенсивный двухдневный семинар по травам. А на вопрос, почему не позвал с собой, получила логичный ответ: «Ты же была занята. Ещё съездим».

Её мир таял и трескался. Она боялась настаивать на большем, и холод февраля пророс внутри, проник в сердце и кости. Елену прорвало, когда он обещал приехать спустя неделю, как они не виделись, а потом извинился и сказал, что не сможет: одной из его подопечных нужна помощь.

А что станет через год или десять лет?

Вампиры, которые питаются энергией, не живут вечно, но их медленный пульс продлевает биение сердца. Влад проживёт дольше, чем человек, на пятьдесят или сто лет, но у Елены нет такой роскоши. Она хотела уберечь себя от боли, тогда ещё не зная, что расставание обернётся вечно кровоточащей раной.

И теперь они стояли во мраке коридора, две одинокие души. Или так казалось Елене. Влад то ли почувствовал её настроение, то ли сам поддался мрачным мыслям. Качнув головой, шагнул назад и тихо произнёс:

– Я бы не отказался от кофе. И что-нибудь поел бы. Кто бы мог подумать, но мне не только энергия нужна. Составишь компанию? Если ты не против, что я буду хозяйничать на твоей кухне.

– Я могу всё сделать сама.

– Можешь. Но тебе надо отдохнуть.

Когда он так говорил, ей хотелось поддаться этой заботе, поверить, что на одну ночь у них всё хорошо. Елена усмехнулась про себя: как сладки порой иллюзии, которые рождаются в фантазиях. Стоило поспать, но мысль о том, чтобы продлить хрупкое спокойствие и побыть рядом с Владом, обожгла соблазном.

Пока Влад возился с кофе и доставал из холодильника сыр, ветчину и овощи, Елена привычно зажигала разномастные свечи и даже щёлкнула огоньком над благовониями, запах которых часто помогал вернуть гармонию. На несколько мгновений она замерла перед полочкой, где стояла тяжёлая чаша с тёмно-синим песком, так похожим на летнее ночное небо. На нём, мерцая, тлели искорками подожжённые травы, и тонкий дымок курился над ними. Из колонки шуршал звук костра, и всю кухню обнимал приглушённый свет над плитой и от гирлянды, развешенной вдоль подоконника ещё в том году. Они вчетвером украшали дом к Хеллоуину, и гирлянду этих огоньков растянул Влад. Улыбнувшись воспоминанию, Елена опустилась на стул, подогнув ногу. На пороге кухни появилась Дымка, уселась, обернув хвост вокруг лап, и уставилась на них прозрачными глазами.

Елена любила наблюдать за Владом. Он аккуратно нарезал овощи, будто готовил их к ритуалу: ровные кружочки сладкого перца, кольца помидоров, тонкие ломтики огурцов. Готовила обычно Елена, зная, что сестра может спалить даже простые макароны, да и нравилась ей возня на кухне. Но вечера, когда к ней присоединялся Влад, становились уютнее. Он удивительно легко вписывался в эту кухню, любого другого Елена бы отогнала, даже Артуру она не всегда радовалась, хотя тот никогда не отказывался помочь.

Елена вздрогнула, когда телефон Влада завибрировал. Промокнув руки полотенцем, он быстро открыл сообщение и долго читал, задумчиво постукивая ногтем по экрану. Слегка нахмурился и принялся набирать ответ.

На кончике языка вертелись неуместно едкие вопросы: «Что, любовница? Подопечная? Или работа?»

Елену хлестнула вина. Скоро полнолуние, а с ним и Лерины прогулки в бледном свете. Завтра запуск нового курса по травам, к которому Елена так долго готовилась, и поручение от Ковена. И Артур, бедный Артур! Его сердце ведь может не выдержать, или в первое же обращение по его душу явятся ищейки.

А Елену волновали собственные переживания о Владе!

Влад отложил смартфон и вернулся к сэндвичам и кофе. Сейчас он походил не на вампира, а на уставшего мужчину, который занимался самыми банальными вещами. И в этом была толика уязвимости. Или близости.

– Это я виновата, – произнесла Елена. – То, что случилось с Артуром, – моя вина. Не сама авария, а ритуал Леры. Будь я рядом…

– Возможно, он бы умер.

Она вскинулась и уже хотела сердито ответить, а потом стушевалась. Влад поставил на стол две чашки с кофе и тарелку с аппетитными сэндвичами и овощами. Сам он выглядел бледно. Не каждый день узнаёшь, что лучший друг пережил аварию и попал под спонтанное колдовство.

Влад сел рядом, близко к Елене, и принялся за еду. Она всё-таки возразила:

– Не говори так, я бы спасла.

– Не думаю. – Влад жевал сэндвич, запивая его горячим кофе. – Елена, я знаю, ты предпочитаешь ритуалы про очищение и безопасность. Но ещё ты отличная некромантка. Всё-таки именно лекари возвращают жизнь, у тебя же другая дорога.

Эти слова отозвались болью, возможно, потому, что в них скрывалась истина, от которой Елена порой пряталась. Она фыркнула:

– Тебе, видимо, отлично известно какая.

– Честно говоря, да. Иначе бы у нас ничего не вышло.

– У нас и так ничего не вышло.

Влад небрежно пожал плечами:

– Я так не считаю. Между прочим, мы не договорили.

Вился горьковатый запах кофе, мерцали свечи, их трепещущие огоньки смешивались с тусклым неживым светом, а сам дом будто дремал, но сны его могли быть и тревожными. Дымка прошлась по кухне, попила воды, а потом запрыгнула на колени Влада и улеглась, будто имея в виду, что это её законное место.

Елена мяла в пальцах несчастный кусочек перца и думала, что вот сейчас она поест и пойдёт в библиотеку искать в книгах что-то про оборотней. Но Влад вытянул руку, его пальцы коснулись её запястья, легонько сжали, а потом медленно начали водить круги, расслабляя. Неприкрытое соблазнение, и не хотелось, чтобы он останавливался. Елена нашла силы не отвести взгляд, когда Влад посмотрел прямо в глаза и спросил:

– Чего ты хочешь? В отношении нас.

– Наверное, привилегий. Внимания. Выполнения обещаний, отклика на просьбы. Не быть для тебя очередным лёгким увлечением.

– Ты никогда не была для меня лёгким увлечением, – казалось, он удивился, – но и с моей стороны есть некоторые правила игры. Как я говорил год назад, я не смогу быть только с тобой. Твоя кровь и энергия… о, это прекрасно. Но мне может быть мало. Или меня для тебя может быть слишком много. И ты должна это знать.

Влад кивнул на тарелку с сэндвичами – мол, поешь. Да, стоило, тем более Влад сделал её любимые: с горчичным соусом и двумя кусочками сыра. Руку всё-таки пришлось убрать, и без его прикосновений стало тоскливо. Или сегодня была ночь, в которую хотелось тепла.

– Для меня это сложно. – Елена подхватила сэндвич. – Я… ну, я ведь не слишком хороша для тебя. И я это знаю. И я боюсь…

– Что? – удивлённо перебил Влад.

– Как же. Да взять хотя бы твоих подопечных. Они такие яркие, стройные, гибкие. Или моя сестра. Она всегда выглядит так… изящно, элегантно, привлекательно. Я так не умею. У меня вечно разлохмаченная коса, как её ни заплетай, а одежду я предпочитаю удобную…

– Перестань. Да как ты не понимаешь!

Влад с досадой поднялся, согнав возмущённо мяукнувшую Дымку, и принялся крутить браслеты на запястьях. Неужели волнуется? Он всегда так делал, когда находился в смятении или не мог подобрать слова. Но Елена удивлялась: что сейчас так его разволновало? И нет, она не понимала.

Влад подошёл к окну, за которым мерцали огни в саду, но слишком тускло и далеко. И сейчас хотелось встать рядом с ним, уткнуться лбом в плечо. И поверить, что они заслужили не только мрачную сказку с проклятиями, но и хеппи-энд⁵.

Невольно вспомнилось, как он стоял так же, только заложив руки за спину и сжимая стек. И Влад, не глядя, отдавал короткие приказы, но мог повернуться в любой момент и проверить, выполняет ли она его приказы. В такие моменты он менялся, будто отстраняясь, и Елену притягивала такая его сторона. Усмешка, с которой он смотрел на неё в эти моменты, склонив голову набок. Небрежная поза со сложенными на груди руками, тихий смех, когда она пугалась или просила быть мягче.

«На самом деле ты ведь не хочешь, чтобы я был мягче?»

«Нет, не хочу».

Влад оказался первым её любовником, который после их ночи вместе спросил, а чего бы она хотела от близости и что ей нравится. Елена не привыкла говорить о своих желаниях, довольствуясь тем, что предлагали мужчины. Она стеснялась фантазий про порку и подчинение, но, пребывая в эйфории, откровенно призналась, о чём думала долгое время. Её не интересовали временные партнёры, она хотела практиковать с одним мужчиной. Влад сказал, что кое-что умеет. Его «кое-что» оказалось куда обширнее, чем Елена могла представить. Именно он привёл её в клуб для взрослых, познакомил с мастерами, у которых учился до этого, показал разные практики: с горячим цветным воском, который обращал тело в сказочный лес; верёвочным бандажом; поркой. И Елена окунулась в этот мир без оглядки, жадно припадая к такой желанной боли, которой ей всегда не хватало.

Она хотела бы всё это вернуть. Но не совсем понимала как. И выдержит ли ещё одно расставание, если ей снова станет мало.

Влад резко обернулся:

– Ты для меня как рассвет, который много лет я мог наблюдать только из тени. И твоя энергия… О, она упоительна. Ты упоительна. У меня было много женщин, но мало какая из них могла бы сравниться с тобой.

– Но тебе может быть мало. Ты сам сказал.

– Важнее, что меня для тебя станет слишком много. Как на вечеринке, когда увлёкся плетьми, насытился как никогда, а тебе стало плохо.

– Сама дура, – нехотя призналась Елена, – не остановила тебя вовремя.

– Я знаю себя. Я отнимаю жизнь, так или иначе.

– Так бывало раньше? Хоть раз?

Она никогда не спрашивала и сейчас лишь хотела понять, но ей стало не по себе от взгляда Влада, от того, как он оперся на подоконник, отвернувшись. Колонка затихла, как бывало, если связь барахлила. И молчание, затянувшееся, нехорошее, не сулило приятного ответа, разве что уродливую истину. Может, не стоило лезть с такими вопросами, но теперь уже поздно.

Он тихо сказал:

– Да. Так бывало.

Елена поднялась, не зная, уместно ли её прикосновение, но ей не хотелось оставлять его наедине с воспоминаниями, которые сама же невольно и пробудила. Извиняться глупо. Влад резко развернулся и обнял её, прижал к себе, заключив в такой родной запах табака и земли. От него всегда немного тянуло чем-то этаким, видимо, из-за мешочка на шее. Голос защекотал ухо:

– Угораздило же тебя связаться со мной. Но я хочу быть рядом. Правда.

– Так будь.

Елена почувствовала, как поплыла. Он был близко, его пальцы приятно водили по спине, а поцелуй коснулся уголка губ так, что прочие вопросы развеялись и раскрошились. Если всё так и это не очередная уловка для секса, она как-нибудь переживет его потребности, уймёт страх, что он причинит ей вред. И не разрушит снова их близость неуместными вопросами.

Влад качнулся вперёд, отвёл прядь волос от её лица. Усмехнулся:

– Ты отлыниваешь от еды. И тебе надо отдохнуть.

– Не хочу. Пойду в библиотеку, надо посмотреть что-нибудь про оборотней.

– Нет, – сказал он тем тоном, когда лучше не спорить. – Отдых. Утром будут силы. Но если ты не так уж сильно хочешь спать… может, я могу скрасить для тебя эту ночь?

– Честно? – Она смутилась. – Я хочу боли. От тебя.

– О, я только рад. Ты же не выкинула все эти кожаные девайсы? – тихо усмехнулся он. – Конечно, нет. Идём. Но недолго, после этого точно спать.

У них на двоих свои ритуалы, которые совсем не похожи на колдовские.

В них своя тьма, которая одаряет спокойствием и тишиной, особые подношения, что переплавляют биение сердец в дрожь тела и следы на нём. И свечи горят не для общения с богами, а чтобы застыть тяжёлыми разноцветными каплями на коже, обратиться корой и фантазийным лесом.

Елена зажгла шесть простых свечей для атмосферы, надеясь, что в полумраке она сама будет выглядеть соблазнительнее. Сомнения отступили. Она знала, что Влад умеет и любит. И хотела того же.

Воистину ночь иллюзий и фантасмагорий.

Влад снял свитер и обувь с носками, оставшись в футболке и джинсах, босиком, а волосы собрал в низкий пучок. Он мог стать ночным кошмаром, жестоким богом или палачом – ей подошло бы что угодно. Взгляд горел желанием, и Елена выдохнула, отодвинув мысли о том, что она снова наступает на прежние грабли и так легко поддаётся ласкам и уговорам. Но она сама хотела этой ночи – спустя недели одиночества и бестолковых попыток найти того, кто мог бы накормить её демонов.

Его голос прозвучал хрипло:

– Разденься до белья и опустись на колени.

Как же приятно! Не медля, она сделала как он просил. Мелькнула мысль: на ней совсем простое бельё! Хотя Влад спешно избавлялся от всякого, изящного и нет, ведь, как он сам говорил, «оно мешает касаться тебя».

Колени опустились на паркетные доски, ладони легли на бёдра, взгляд – в пол. Влад сейчас этого не просил, так получилось само, по привычке. Елена могла видеть его стопы и край чёрных джинсов и трепетать в ожидании приказов.

Самое сладкое чувство поднялось внутри – предвкушение. Что он сделает? Исполнения каких желаний потребует? Влад обошёл, провёл пальцами по плечам, хмыкнув. Потом послышался шорох ящиков и клёкот старенькой колонки, подключённой к телефону. Зашуршал Haggard. Елена ощущала себя жертвой, которую готовят для священного ритуала. Такой ей хотелось стать – для него.

Она услышала шаги Влада за спиной, но не повернулась, только вздрогнула от проникновенного звука его голоса:

– Вытяни руки.

Он надел на Елену плотную кожу: на запястья и лодыжки. Мягко поднял за плечи и впился ногтями. Тихо засмеялся, когда Елена вскрикнула от неожиданности и удовольствия.

Он подвёл её к стене, приказал опереться ладонями и расставить ноги широко. О, это казалось так легко! Но Елена прекрасно знала, как тяжело может стать через некоторое время. Влад пристегнул распорку к лодыжкам, и теперь бёдра было не свести, даже если бы она захотела.

– Мы так давно этого не делали. Я хочу снова узнать твоё тело. Ты готова?

– Да.

Он начал со стека. Мягкий кончик скользил между лопаток, по позвонкам: приятная ласка. И тут же – несколько лёгких хлопков по бёдрам. Дразня – вдоль полоски белья. Елена выгнулась сильнее, желая впитать эти ощущения. Но ей хотелось не только чувственности. Она постанывала от приятных шлепков, пока те не стали более жгучими. Кусачими.

Влад отнял стек и подошел сзади, положил руки на бёдра и впился ногтями. Резко провёл вверх и вниз, будто впитывая её стоны удовольствия. Елена приподнялась на цыпочки, легонько лязгнул металл распорки. Влад отстранился, видимо чтобы взять что-то. Елена не могла его видеть, и в этой неизвестности находила наслаждение. Прикрыла глаза, когда по лопаткам скользнула «кошка»: тяжёлая плеть, хвостики которой оканчивались узелками.

О, она ощущалась совсем иначе, чем стек. Удары обжигали, хотя Влад был мягок. Сначала лопатки, потом бёдра: кожа стала горячей, прилила кровь. Елена выгнулась, застонала громче, пропуская волны боли через себя.

Удар, удар, ещё один. И выше, по ягодицам. Нежно и бережно, она это понимала, и внутри прорастали сомнения, а выдержит ли она больше. Тело то и дело терзали укусы, хотелось отстраниться и вскрикивать.

Влад отошёл, чтобы сделать музыку погромче, потом вернулся, огладил ладонями её лопатки – перед следующей серией. Уже сильнее, пронзительнее, и эта боль была желанна. Елена принимала её как дар, хотя стоять становилось всё тяжелее. И отчего-то слегка закружилась голова.

Вдруг удары прекратились. И повисла долгая пауза.

Елена осторожно повернула голову, думая, что её сейчас окликнут и попросят вернуться на место, но увидела застывшего Влада: напряжённая фигура, рука сжимает плеть, взгляд пылает. Черты лица заострились, белки глаз сияли, а огни свечей бросали мистические отсветы на него самого. Елена всегда считала Влада красивым, но сейчас эта красота лишала рассудка, очаровывала, проникала желаниями под кожу.

Влад шагнул ближе, облизнув губы, и каждое его движение было наполнено страстью, которая предназначалась для неё и только для неё, разве могло быть иначе? Руки соскользнули со стены, Елена выпрямилась и обернулась, не зная, что ей сказать и как двигаться, да и стоит ли? Ей лишь хотелось, чтобы эти губы коснулись её тела, уняли жар, что растёкся под кожей, утолили печаль, поднявшуюся из глубины. Влад скользнул ещё ближе, его руки легли ей на талию, провели вверх, и дрожь прошла по телу.

Он припал поцелуем к её шее, но это больше походило на укус. Неистовый, полный жажды обладания. Елена томно простонала, отдаваясь этим ощущениям: тому, как стало легко, как приятно повело голову, как эйфория наполняла…

Пока Влад не отшатнулся, отвернувшись и прижав ладонь к губам. Плеть выскользнула из рук, упала на доски паркета, хвосты разлетелись веером. Елена тихо позвала:

– Влад… посмотри на меня.

Он обернулся, бросив на неё хмурый взгляд. Ни его привлекательность, ни то, что будто шло изнутри, не пугали и не смущали её. Ни раньше, ни сейчас. Она хотела… отдаться ему. Быть с ним.

– Зря мы…

– Не зря. Я хочу, чтобы ты продолжил. Как делал раньше.

Они нашли способ, через который и её энергии становилось больше, и было проще делиться. Никакой нежности. Влад провёл ладонью по губам, а потом собрался.

– Ты уверена?

– Да.

И чтобы вдохновить его, Елена развернулась обратно и вновь упёрлась руками в стену, подставляя спину и ягодицы. Она зажмурилась, думая, что Влад всё-таки сейчас скажет «нет», откажется и отвернётся… может, и уедет. Только не это.

Вместо этого он подошёл ближе и резко сдернул бельё до середины бёдер, обнажая ягодицы. Ловко расстегнул лифчик, и тот повис на плечах, чашечки сползли с отяжелевшей груди. Елена взвизгнула, когда пальцы Влада сдавили сначала один сосок, потом другой.

Она охнула при первых ударах по лопаткам.

Уже совсем не нежно. Хлёсткие удары, без пауз. Влад бил, снова и снова, меняя силу, то позволяя плети лишь ужалить, то пробивая насквозь кожу, до мышцы, то гладя следы. Ещё и ещё, не обращая внимания на её вскрики и даже на хлипкое и приглушённое «хватит» – ведь не звучало давно выбранное стоп-слово.

Иногда, когда она сползала, Влад отдавал приказ:

– Вернись на место.

Она не знала, сколько прошло времени, но на очередном ударе взвизгнула, чувствуя, как пот выступил на лбу, как устало тело, отвыкшее от таких воздействий. Она едва не остановила Влада, но слова вязли в ощущениях, а мир плыл. Голова откровенно кружилась, пальцы сжимались и разжимались, ноги дрожали.

Нет-нет, она не хотела, чтобы Влад прекратил, ведь так приятно отдаваться ему, так хорошо дарить удовольствие, невозможное, почти до истомы. Мир наполнялся им, только его голос имел значение, только его прикосновения. Его имя обжигало губы, а паузы между ударами казались невыносимыми. Что может быть слаще чувства, когда нечто мягко оплетает и течёт по телу, окутывает и уводит, отнимая боль и тревоги? Елене так хотелось взглянуть на него! Упиться его красотой, поклясться – в чём угодно, слова не имели значения, да она их и не помнила толком, её наполняла благодать, баюкала и пьянила. Елена вздрагивала от ударов, колючие мурашки ползли по спине.

Сладостное ощущение опьяняло, как бывает, когда расслабляешься, и все невзгоды и проблемы перестают иметь значение, их заменяет покой и тишина. Бархатная тьма, что готова принять в свои объятия каждую истосковавшуюся душу.

Сквозь эту пелену, из которой не хотелось выныривать, будто издалека Елена ловила ощущения: лёгкая тошнота, руки, которые от слабости соскользнули со стены, то, как сжимались лёгкие, будто им не хватало воздуха, дрожь в теле, но не от желания, а от слабости. И голос Влада, пробившийся сквозь мягкий туман в голове:

– Елена! Чёрт возьми!

Она ощутила его руки, услышала щелчки застёжек, распорка между ног исчезла. Елену укрыли мягкие объятия, которые защищали. Влад осторожно отвёл её к кровати и уложил, помогая избавиться от белья. Он целовал её, шептал, что зря позволил себе такое, водил пальцами по телу, поднёс стакан воды. А она только уткнулась в плечо Влада. Он рядом! От счастья хотелось плакать. Елена слабо произнесла:

– Влад, я в порядке.

– Ни черта подобного! Извини. В следующий раз я этого не допущу.

Он лёг рядом, обнимая со спины. Глаза слипались, голова кружилась, но Елена всё-таки улыбнулась – «в следующий раз» звучало отлично.

Влад спросил, снять ли наручи и поножи, она качнула головой и позволила укрыть себя одеялом. Закрыла глаза и с досадой подумала, что ему могло быть мало, и как же секс, и какая приятная истома в теле, и так хорошо в его объятиях. Он ведь останется с ней? Кажется, она даже пробормотала этот вопрос, но ответ не услышала: её унёс глубокий сон.

Глава 7

Влад с завистью смотрел на Артура, развалившегося на скамейке под жарким солнцем мая: друга облепили девчонки, их смех переливался приятным звоном. Вот же чёрт! Как ему удавалось быть таким: привлекательным, расслабленным, улыбчивым?

Влад хмуро посмотрел на свои руки, тонкие и худые, сколько ни тренируйся. Дёрнул рукав чёрной толстовки и скривился при виде очередной потёртости на джинсах. Какой толк, что его родители знают пару ритуалов! Как будто это помогает им или Владу.

Артур беспечно говорил о пикнике на пляже в следующие выходные: отметить выпуск из восьмого класса. Влад знал, как это будет. Визги и восторги девчонок в тонких бикини, Артур в солнечных очках из Америки, а Влад, как всегда, в закрытой одежде усядется куда-нибудь подальше с очередным томом классики фантастики. Он стеснялся даже футболку снять – слишком тощий и бледный. Мрачная тень такого живого и обаятельного друга.

Влад захлопнул книжку и отлепился от дерева, в тени которого прятался от жаркого солнца. Подошёл к скамейке. Девичьи голоса тут же стихли, подозрительные взгляды кололи. Он слышал от подруги, что многим женщинам нравятся мрачные парни. Ага, как же. Артур широко улыбнулся:

– Дамы, нам пора. Значит, договорились насчет пляжа? Отец обещал дать «Волгу».

– Пошли уже, – буркнул Влад. – Опоздаем на концерт.

Он стиснул лямки рюкзака, услышав тревожный шёпот, хотя слов не разобрал. Артур считал, что Влад слишком загоняется, ха! Ладно, он что-нибудь придумает. Найдёт ритуал. Расставит черепа и свечи. Пробормочет пару заклинаний. В конце концов, зря он, что ли, сын колдуньи?

Влад наблюдал за спящей Еленой, устроившись в кресле рядом с кроватью. Та спала беспокойно, то и дело ворочаясь и постанывая, видимо, ей снились дурные сны. Влад поднялся и провёл пальцами по покатым плечам, по мягким волосам, и Елена вроде успокоилась.

Такая красивая.

Гортензия, готовая расцвести алыми каплями крови и лепестками наслаждения ради него. Уязвимая в беззащитности и доверии, как принимавшая боль от его руки, так и сейчас, скрутившись под одеялом. Влад мог любоваться Еленой до рассвета, но работа напоминала о себе мигающими оповещениями.

Около двух ночи Влад спустился на первый этаж, заглянул в гостиную: Артур крепко спал, прижав к себе тонкую фигурку Леры, дыхание обоих ровное. Тревожить их он не стал и хотел отправиться на кухню, но замер.

Сейчас никто не мог бы ему помешать пройти в библиотеку и посмотреть книги. Кусок ткани с обложки, украшенной вензелем, не давал покоя и жёг даже сквозь карман рюкзака. Честнее было бы показать эту находку Елене, но в то же время поднялись сомнения. Вензель мог принадлежать и не Багровым, вдруг Влад ошибся. Многие семьи использовали узнаваемые символы или знаки: как рассказывала Елена, в Ковене хранился целый атлас таких вензелей. Сейчас у Влада была возможность хотя бы проверить, не обманула ли его память, а после этого он обязательно расскажет Елене. И в конце концов, ему поручили расследование, хотел он того или нет.

Как иногда легко убаюкать собственную совесть.

Он прислушался. Нет, все точно спали. Втянув носом пыльный воздух, Влад направился по коридору в библиотеку, приспосабливаясь к мраку. Свет зажигать не стал, скользя бесшумной тенью по доскам пола, и те легонько дышали и скрипели под его шагами. Вот они, преимущества вампирской жизни: тьма больше не помеха, движения делались тихими и незаметными, а по ночам прибавлялось силы.

Когда-то давно они с Ясвеной рассуждали, почему люди так тянутся к их проклятию. У каждого был свой скелет в шкафу, у некоторых и не один, и уж точно никто не любил их показывать даже на кончик костлявого мизинца. Влад считал, что почти у всех, кто готов шагнуть в разрытую могилу, есть тяга к трагизму и даже некоторому фатализму – а кто ещё не вздрогнет от омерзения и окажется готов к плачу скрипки, поющей панихиду по пропащей душе?

Нет, в его случае никто не играл, только вился холодный туман меж могильных плит да мерцали свечи, выставленные вампиром-проводником, но Влад знал разные истории обращения. Ясвена пригласила художника, чтобы тот запечатлел, как она выползает из могилы. О да, склонность к эпатажу свойственна многим детям ночи.

Другие же видели практичную пользу в ритуале и рассуждали так: ты получаешь доступ к знаниям, более долгую жизнь, приспособленность к сумеркам и ночной тьме, тебе нужно меньше еды – почти все может заменить кровь. При желании. А плата так легка – питаться людской энергией. Страстями и желаниями. Вожделением и счастьем. Творчеством. Даже горем, если тебя это насыщает.

Влад по юности искал притягательности. Ему хотелось походить на Артура: легко заводить беседы с девушками, видеть восторг во взглядах, а не колючую настороженность, очаровывать. Кто бы не хотел стать странником в ночи, соблазнять сердца и уводить в свои объятия? Это стало его заветным желанием, о котором не напишешь письмо Деду Морозу.

Что ж, теперь коридор без света для него не был помехой, женщины легко поддавались очарованию, а самые знания, о которых шептали вампиры, оказались тяжелее, чем думал Влад.

То ли от этих мыслей, то ли от тревог он ощутил, как закололо виски и тупая боль ввинтилась в голову. Влад остановился посреди комнаты с полками с костями, оглушённый шёпотами и шорохами из другого мира. В этом они с Еленой походили друг на друга: каждый мог прикоснуться к мертвецам. Вот только их подходы различались. Елена могла позвать душу обратно, оживить ненадолго труп, чтобы потом упокоить навеки, а Влад только умел бродить по дорогам иного мира. Иногда те приходили сами и навязчиво плелись следом, и вот прогнать их Влад мог с трудом. И ощущать, как смерть подтачивает жизнь.

Сейчас, стоя в темноте старого дома, он чувствовал, как тот сыреет и плесневеет, как его подтачивают жучки, как рассыпается в пыль стол, как спадает краска с картин и как тлеют занавески.

И не только дом.

Мысли метнулись к Елене. К Артуру. К Лере.

Смерть окружала каждого из них, прикусывала, проникала под кожу – или так казалось Владу. Омертвевший взгляд, струпья на прекрасных лицах, черви, что ползают по полуразложившимся трупам, между рёбер и протухших внутренних органов.

Влад упёрся руками в ближайший стол и стиснул зубы. Подождал, пока голоса стали лишь шумом, а картинки размылись и растворились. Он постоял так, а потом выпрямился, стряхивая остатки видений. И уверенно направился в библиотеку.

Отсветы города сквозь стёкла эркера подсвечивали тяжёлые шкафы до потолка, заставленные книгами как современных авторов, так и классиков. Труды по философии, естествознанию, анатомии перемежались детективами, романами русских писателей и даже исследованиями по психологии. Влад задумчиво брёл вдоль полок, иногда касаясь кончиками пальцев потёртых корешков: именно в них таилась особенная магия. Остановился у низкого стеллажа. Наверху стояли книги в жанре мистики: сборник рассказов, история о вампирах, которые так любила Елена, коллекционные издания «Лигейи» и «Франкенштейна», между ними, будто увядающие угольки, мерцали фонарики, а на их прозрачных стенах темнели силуэты тыкв, ведьм и призраков. Рядом скалился скелет – у него не хватало одной руки, а к стене приклеились летучие мыши.

Книги стали проводником между ними с Еленой, как и кровь. Влад помнил, что когда-то и с Артуром они сошлись на любви к историям, особенно к приключенческим романам: они не раз представляли себя на месте храбрых рыцарей, отчаянных проказников или путешественников в дальние страны. А неприятелей ставили на места врагов, чтобы потом пронзать их образы деревянными палками. Теперь один не давал чужим сердцам стать чьей-то потерей, а другой слишком хорошо знал оскалы мёртвых, что зрят из гробов.

Наконец Влад остановился перед полкой с книгами в одинаковых обложках и с золотистыми надписями на корешках. Кожаные и тканевые, некоторые с ручной вышивкой от бабушки сестёр. Названия различались: ритуалистика, сборники о травах, об использовании кристаллов в заклинаниях, о проклятиях и некромантии. Влад хмыкнул. Красота какая. Вряд ли все книги одобрены Ковеном.

Взгляд остановился на тонкой книжице, чей корешок выглядел растрёпанным и хлипким. Влад аккуратно вытащил скромный «Том I», а название внутри ничего ему не сказало: «Малые ключи».

В его доме не водились такие книги. Мама входила в Ковен, перед которым преклонялась, но на такие специализированные издания денег не хватало, и никакие ритуалы или заговоры не помогали. В детстве Влад часто слышал, что надо ещё немного потерпеть, что всё точно наладится, что не стоит отчаиваться, а Ковен обязательно поможет, он же не бросает своих, не то что его отец… Владу надоело терпеть в тринадцать. А от Ковена его тошнило. Поэтому он пошёл своим путём. И в четырнадцать уехал в Чехию по обмену – к близким друзьям его бабушки, которые давно предлагали такой вариант и помогли с документами и приглашением.

Влад повертел книгу в руках, но вчитываться не стал. Куда больше его интересовала обложка: и да, на задней стороне красовался тот самый вензель в виде витиеватой буквы «Б», переплетённой с анатомическим сердцем. Для проверки Влад достал соседнюю. Всё так же. То есть книга принадлежала семейству Багровых? Но была ли точно из их домашней библиотеки или кто-то взял её в Ковене? И зачем использовать кусок ткани с вензелем?

Если хотели подставить Багровых, то кусок ткани – это слишком очевидно. А вот если навредить кому-то из семьи… тогда логично, что в ритуале использовали то, до чего могли дотянуться, – вензель обладал некоторой энергетикой, пусть и очень слабой. Надо поговорить с Еленой.

Откуда ни возьмись появилась Дымка и, запрыгнув на кресло, скрутилась калачиком. Но не дремала: прозрачные глаза смотрели в упор на него. Как будто упрекала, что он тут шляется без позволения хозяек. Влад тяжело вздохнул. Дымка точно имела право на укор.

Влад вернул книгу на место, предварительно сфотографировав содержание и первые страницы. На всякий случай. А потом, почесав Дымку за ухом, покинул библиотеку, намереваясь поработать.

Он просидел с планшетом на кухне до утра, выкурив половину пачки Kent и выпив не меньше трёх чашек кофе. Угнездился в углу дивана, то и дело пристраивая очередной окурок в полную пепельницу. Периодически приходила из глубины дома Дымка: то лакала воду из фонтанчика, то запрыгивала на колени, то задрёмывала рядом, а потом величаво удалялась по делам. Блёклым светом маячил новый день, хотелось спать. В наушниках, которые тянулись от планшета, ненавязчиво звучала музыка, помогая сосредоточиться. Отправив последнее письмо с вариантами вложений и потенциальной доходностью, Влад потянулся, разминая затёкшую шею, и поднялся, чтобы сварить кофе. Не для себя, а для Елены, та наверняка проснётся разбитой.

Ох да. Так уже бывало и прежде. Елена отдавала ему столько энергии, что он увлекался, чувствуя пьянящее тепло, насыщающее его холодную жадную бездну. Но Влад знал, что сама она не думала о последствиях. О них должен думать он! А что вышло? Как Елена его не выгнала сразу же!

Влад взял турку и поставил на плиту, налил воды. Прогремела кофемолка, вздрогнула кошка и спрыгнула с дивана на пол, устроившись под одним из стульев. А Влад мрачно наблюдал за оседавшим порошком в узком горлышке, будто тот виноват в его бедах. Как это жалко: извиниться за свою жадность чашкой кофе.

Елена хотела привилегий. Внимания. Он же так сожрёт её заживо, и без всякой крови. Высушит до конца, оставит только мёртвую оболочку, ходячий труп. Картина чётко всплыла в голове, и Влад разозлился на самого себя. Он едва не отшвырнул турку, но быстро успокоился. Вокруг него всегда крутились женщины, от которых он привык подпитываться, не беря слишком много и не осушая их досуха. Как дать Елене то, что ей нужно, и не навредить?

Голова заболела. Как бы Елена ни делилась энергией, рассвет Владу всегда давался тяжело. Накатывало душное ощущение прелой земли и могильный запах, сырой – корней и подгнивших трав, а перед глазами мелькали цветные пятна. Начало дня – то время, когда его силы и способности шли на убыль. Стоило доехать до дома и отдохнуть, пускай оставлять Елену и не хотелось. И с этим тоже надо что-то делать.

Сняв кофе с плиты, Влад уселся обратно на диван, когда всплыло уведомление от матери, напоминавшей об обещании поужинать на днях. Спустя столько лет они общались не только раз в год перед Самайном, но даже иногда пили кофе, хотя Влад предпочитал не пускать её в свою жизнь. Мать добилась своего, «перетерпела». Теперь она была счастлива со вторым мужем, высаживала на даче гортензии и ездила на этнические фестивали, чтобы гадать по линиям на руке. И никогда не расспрашивала сына о том, каково ему жить вампиром.

Раздались знакомые шаги, и на пороге кухни показался Артур, совершенно помятый, с растрёпанными волосами и слегка ошалевший. Заняв своей широкой фигурой весь проход, он медленно огляделся, провёл рукой по косяку двери, будто видел его впервые, нахмурился. Влад наблюдал за другом с некоторым любопытством. Никаких когтей, шерсти или иных признаков, будто приход нового дня исцелил и смыл все следы лихорадки и перевоплощения.

– Какого чёрта я оказался здесь? – Артур хрустнул шеей и потянулся, зевнув. – Ничего не помню. Яичницу будешь? Успею приготовить на всех перед работой.

– А сырого мяса тебе не хочется? Или повыть? А, луны нет. На рассвет обычно не воют. Или как? Чёрт, не знаю.

– Ты себе в кофе виски налил?

Влад закрыл планшет. На срочные письма он ответил, поработает попозже. Аккуратно свернул провод наушников, наблюдая за тем, как Артур уверенно и спокойно готовит завтрак. Казалось, пробуждение в чужом доме его ничуть не удивило. Так было всегда. Друг удивительно легко игнорировал все странные события вокруг него, и Влад сейчас даже отчасти понимал Леру, которая не готова была переехать к жениху со своим приданым в виде подлунных прогулок, ритуалов и нервных срывов. Попробуй убеди Артура, что у этих прогулок есть мистическая подоплёка. Ну, теперь им обоим грозили дивные ночи. Если Артур выдержит.

Хрустела яичная скорлупа, шкворчали кусочки бекона на сковородке, разносился запах свежих помидоров, которые Артур нарезал с хирургической аккуратностью. Влад забарабанил пальцами и уточнил:

– Хм, а когти ты себе сгрыз? А как твоя лихорадка?

– Поспать бы тебе, а то бледный как… смерть. И мелешь всякую чушь.

– Так. Ты помнишь, что с тобой было вчера?

Артур повернулся и так округлил глаза, что всё стало ясно. До полной луны осталась одна ночь, а они даже не знают, чем обернётся ритуал, и ведь про него ещё нужно объяснить! Влад поморщился, будто надкусил отравленное яблоко из райского сада. И решил сказать как есть:

– Ты здесь, потому что мы тебя привезли из твоей квартиры. Ты позвонил Лере, сказал, что у тебя высокая температура. Когда мы приехали, ты был плох и твои ногти стали звериными когтями.

– Да, я помню, что под вечер мне поплохело. А вот остальное… ты бредишь. Может, я тебя заразил? В лихорадке чего только не привидится.

– Например, звериные когти на руках? И шерсть на ладонях?

– У страха глаза велики.

– А про аварию ты когда собирался рассказать? – подавшись вперёд, вкрадчиво спросил Влад и заметил, как дёрнулся Артур и хмуро уставился на свой завтрак.

– Ты откуда знаешь?

– Так, случайно попалась информация в «МотоДТП»⁶, – уклончиво ответил Влад.

Настроение совсем испортилось. Он знал друга достаточно давно, чтобы понять: так просто тот не поверит в мистическое обращение. А значит, может отказаться от помощи.

Влад помнил, как вернулся через год после Чехии – им обоим исполнилось шестнадцать. Они учились в школе, Артур удивился перемене в друге и начал допытываться: почему тот так изменился, что к нему тянуло всех девчонок? Может, особая программа тренировок? Питание? Назвал его «мрачной, но сияющей рок-звездой». Влад не выдержал и ляпнул: мол, провёл колдовской ритуал и теперь он – вампир с мистической привлекательностью. Артур обиделся. Как так, лучший друг! Выдумал сказочку, чтобы придать большей притягательности своему образу.

Артур знакомо передёрнул плечами и принялся завтракать, когда в кухню вошла Лера в белье и просвечивающей насквозь футболке. Она тут же крепко обняла Артура со спины, поцеловав в щеку, и соблазнительно уселась на стул рядом. Влад отвёл взгляд. Его влекла старшая сестра.

– Ты уже не горячий. Хорошо-то как! – Её голос звучал мечтательно.

– М-м, доброе утро. Лера, что это? – Артур нахмурился и провёл пальцами по вспухшим розовым полосам на девичьих бёдрах. Влад лишь коротко взглянул и сделал вид, что уткнулся в планшет, хотя в глазах уже слегка плыло.

– Ты не помнишь, что было ночью? – Лера выглядела рассеянной и потянулась за кусочком тоста на тарелке и мягким сыром с зеленью. – Хочу, чтобы когти к тебе вернулись. Мне понравилось. Очень даже.

– Лера, и ты туда же! Что за бред, какие когти? – Артур даже не донёс вилку до рта. Но тут же встряхнулся. – Я даже про лихорадку толком не помню. Или чтобы просыпался.

– Ну, знаешь ли! Как можно забыть, что занимался сексом с любимой женщиной!

– О, такое я не забываю. Что, тебя мучают эротические сны? Про секс со зверем? Не дождёшься.

Лера растерянно посмотрела на Влада. Да, в объяснениях она никогда не была сильна, а тут придётся рассказывать слишком много всего. Артур переводил взгляд с одной на другого.

– Вчера тебя лихорадило, – начал Влад, потянувшись за сигаретой. – И не только. Припоминаешь? Как я звал тебя? И как ты вытягивал руки, чтобы показать эти самые когти?

– Смутно. Но ладно ты, к твоим странностям я привык. Лера, ты с ним заодно? До Хеллоуина месяц, я даже над костюмом не думал. Зато ты, видимо, уже подготовилась.

Никакие вопросы и странности не мешали Артуру завтракать. Лера мяла в руках кусок тоста, крошки сыпались на стол. Теперь она выглядела бледной и уставшей, даже не обращала внимания на то, как Артур косился на выпирающие соски под футболкой. Влад только глаза закатил. Не до того ведь!

– У твоей лихорадки не совсем обычная природа. И да, у тебя выросли когти. И взгляд стал звериным. Если хочешь знать, мы думаем, ты превращаешься в оборотня.

– Ага, конечно! – Артур хохотнул. – А теперь когтей нет, потому что днём я не становлюсь оборотнем? А я выл на луну? Может, разорвал кого-то?

– Ты оставил это, – сердито вскинулась Лера и ткнула пальцем в полосы на бёдрах. – Посмотри сам. Как врач. Разве похоже на скальпель, нож, обычные ногти? Или ты думаешь, я с кем-то другим развлеклась?

– Надеюсь, что нет.

– Выть на луну ты будешь завтра, – добавил Влад. – До трупов, надеюсь, не дойдёт.

Артур покачал головой, но на лице промелькнула тень сомнений. Конечно, непросто поверить в мистику, а если он так плохо помнил прошедшую ночь, то и сегодня это повторится. Беспамятство, потеря контроля, усиление звериных признаков. Что же будет в полнолуние?

Тут Артур не выдержал и ткнул вилкой в сторону Влада:

– Ну хорошо. Если я оборотень, вы кто? Ведьмы? Вампиры?

– Грубо говоря, да. Я вампир. Однажды я тебе уже говорил об этом. Валерия…

– Я сама расскажу, ага? И хватит называть меня Валерией! Я – ведьма.

Артур сердито лязгнул вилкой, бросив ту на тарелку с остатками завтрака. Даже Лера запнулась от того, как он поднялся, едва взглянув что на друга, что на невесту.

– Хватит уже! Не говорите ерунды. Лера, ты знаешь, я уважаю ваши с сестрой занятия травами и свечами, но мне все эти фокусы не близки. Жар у меня был. Обычный жар.

– Нет, не обычный, – спокойно сказал Влад. – Дай ей объяснить.

– Ритуалы бывают разные. – Лера с мольбой смотрела на Артура, заломив светлые брови. – Можно использовать травы и свечи, чтобы расслабить и унять боль. А вот Эля может мертвеца поднять. Или можно проклясть, и человек будет кашлять кровью. Или… а, да полно их! На тебя подействовал мой, собранный на коленке. Та авария… ты был в крови. Ты умирал. И я это видела! Сделала что смогла, чтобы вернуть тебя.

– Не понял. Я же просто упал. Ничего особенного, никаких царапин.

– Ты истекал кровью. Умирал, – прошептала Лера, потупив взгляд.

Повисла тишина, и даже дом стих, ни скрипа, ни шороха. Артур смотрел в стену, но явно видел не развешанные на ней картинки. Он сейчас напоминал растерянного волка, который потерялся в знакомом лесу. Забавно, столько лет дружбы, а Влад только сейчас заметил, что Артур и правда слегка походил на этого зверя.

Лера тихо продолжила:

– Я была там. Неважно как, но я почувствовала, что с тобой будет беда, и пришла… меня что-то привело на место аварии. Это было жутко, ты… умирал, понимаешь? Я не могла этого допустить. Я кое-что сделала, но не продумала это, я лишь хотела, чтобы ты жил. И всё… Мы думаем, ты становишься зверем. И мы не знаем, как это будет.

– Вы же ведьмы. Ладно, ты вампир. И что теперь? Каким я стану? Что буду делать? Резвиться в ближайшем лесу?

– Я не знаю!

– Так. Допустим. Если так, то давайте рассуждать логически: у ядов бывают противоядия. А тут как? Лекарство? Зелье? Курс лечения? Другой ритуал, в конце концов?

– Не уверен, что мы успеем найти до полнолуния, – тихо произнес Влад. – С оборотнями всё сложно.

В этот момент он ощутил, как его ведёт. Яркий утренний свет с блеском солнечных лучей саднил кожу. Терпимо, но неприятно. Стоило добраться до дома и немного отдохнуть. Артур так и сидел, замерев и не шевелясь, Лера выглядела так, будто сдерживает слёзы, но, казалось, не смела коснуться руки Артура.

– До заката тебе надо приехать или ко мне, или сюда. – Влад поймал многозначительный взгляд Леры. – Да, сюда. Нам надо поговорить. И знай, сегодня тебя может лихорадить.

– Ты не позавтракал.

– Не голоден.

– Видимо, ему хватило моей сестры. – Лера вскинулась и неодобрительно прищурилась. – А ты теперь свалишь и ничего ей не скажешь? Тоже мне, прекрасный принц.

– Это наше дело! – резко ответил Влад. – Не лезь. Я приеду вечером.

– Ты пьёшь кровь? – холодно спросил Артур.

Влад посмотрел прямо в его глаза. Ему не хотелось говорить об этой стороне себя, только не с ним, хотя почему, Влад не мог объяснить.

– Я отбираю энергию.

– Например, у моей сестры, – встряла Лера.

– И со мной так делал?

– Нет. Могу, но мое проклятие завязано на женщинах. Поговорим вечером, мне надо добраться до дома, не угодив в аварию. Вряд ли Лере захочется меня спасать.

– Что, свет мешает? – елейно произнесла она. – А дома у тебя уютный гробик? С бархатной алой обивкой?

– Мешает. Артур, до заката. Не оставайся с этим один.

Влад решительно поднялся и хлопнул друга по плечу, и ему показалось, что тот хотел увернуться, просто не успел. Что ж, одним разговором тут не справиться. Но ему правда надо домой, потом встретиться с Захаром. И поработать. И проверить, вроде бы в Ozon истекал срок хранения заказа. Он хотел узнать про оборотничество у одного знакомого в рок-пабе на отшибе города. До полнолуния есть время. Влад одним глотком допил кофе и направился к выходу.

Когда он уже завёл мотоцикл, на крыльце показалась Елена, кутавшаяся в объёмную вязаную кофту, в резиновых сапогах и со взлохмаченными после сна волосами. В руках она держала кружку с кофе, который он сварил.

Она молча кивнула, мол, езжай, и Влад сдержался, чтобы не подойти. Вряд ли он тогда уедет или, ещё хуже, воспользуется ее энергией, которую мог ощутить даже на таком расстоянии. Появились бы силы на день, он бы мог успеть больше. Какое искушение! Влад с раздражением захлопнул визор и забрался на сиденье мотоцикла.

«Я не говорил тебе, мой мальчик, что вампир всегда голоден? Но теперь ты привлекателен для женщин. Для всех. Люби их. Пей их. И обрети то, что ты так долго искал, – любовь человеческую».

Влад скрежетнул зубами. Ему уже давно некого было винить, кроме себя самого.

Глава 8

Из всех домов Ковена Елена больше всего любила трёхэтажное кирпичное здание на окраине города. День выдался ненастным, так что она предпочла метро и прогулку под дождём поездке на мотоцикле. А может, дело в желании выглядеть не так громоздко, как в экипировке. То ли так подействовала ночь с Владом, то ли повлияла осенняя атмосфера, но сегодня Елена выбрала чёрное кружево, шляпу и высокие ботильоны.

Дом Ковена притаился за забором, который огораживал затянувшуюся стройку, и прохожий не сразу мог бы заметить калитку и кнопку звонка. Старый кирпич, вывеска с неоновой надписью с ничего не значащим названием фирмы и более скромная – кофейни на первом этаже. Мало кто мог забрести сюда вот так случайно: район был не особо обжитым, дом стоял на отшибе, даже автобусы здесь ездили редко, а дорога от метро занимала минут пятнадцать.

Ковен умело пользовался маскировкой большого города.

Стук каблуков по асфальту вторил шуму дождя, а тот уютно барабанил по крыше над крылечком. Поднявшись по ступенькам, Елена ощутила, как резко закружилась голова, а под ложечкой неприятно засосало. Уже не первый раз за день. В метро она даже сидела несколько минут на лавочке, прежде чем подняться и войти в вагон.

Влад уехал утром, но её смущало не это, а то, что произошло ночью: ведь он мог и не остановиться, к чему бы это привело? К потере сознания? К изнеможению?

Лера возмущалась, какого чёрта Влад не остался, и за этим, как знала Елена, скрывалась горечь за сестру. Елене же было важно, чтобы он вернулся, как и обещал, вечером.

И сейчас её куда больше волновал Артур: что с ним будет, когда наступит полнолуние, есть ли лекарство и можно ли обратить ритуал вспять. Утром Артур уехал на работу как ни в чем не бывало, хмурый и неразговорчивый, даже на Елену взглянул неприязненно. Лера только фыркнула: «Он не очень поверил». Может, и от помощи откажется?

Холл Ковена встретил тишиной, покоем и запахом трав. Этого добра здесь так много, что Елене иногда казалось, это единственное, чем увлекаются ведьмы и ведьмаки. Хотя ритуалы каждый строил на том, что ближе. Елена предпочитала разные ингредиенты: настои на травах, вода, живой огонь, песок, ветки, камни, кости, молоко… бесконечный список того, что поддавалось и ложилось в узор. Она не любила рамки и ограничения, но были те, кто работал только с чем-то одним, – как Маша. Она предпочитала камни, кристаллы, иногда даже драгоценные металлы. И её энергия плескалась мерно и аккуратно. Егор всегда отмечал её способности и строгую структуру схем.

Ковен не ставил ограничений в познании и поисках своего пути. Давал опору, совет, возможность поиска, почти без осуждения или укора. Каждый мог найти своё место. Ковен только следил, чтобы ритуалы не вредили: запрещал убийства людей и некромантию, уничтожал оборотней и травил ищейками вампиров, пока Влад не заключил Договор. Но если Ковен считал кого-то виновным, то уже не щадил. Ходили слухи, что в некоторых домах скрыты подвалы для пыток и чтобы держать под стражей преступников, но Елена не проверяла. А вот знания её интересовали всегда.

Она распахнула дверь библиотеки и заглянула внутрь: за столиками сидели посетители, которые делали выписки из книг или тихо читали. Здесь не было ничего, что намекало бы на ритуалы, но доступ сюда давали только членам Ковена. Елена тихо вошла и, стараясь никому не мешать, нырнула между стеллажей.

Маша стояла на деревянной лесенке, волосы пепельными волнами спускались по спине, тонкий стан обнимала лёгкая ткань платья – бело-лазурное с вышивкой, на талии – тонкий жемчужный поясок. Она выглядела воздушной и хрупкой, как оживший горный хрусталь. Маша, конечно, держала в руках открытую книгу и что-то изучала с задумчивым видом. Елена тихо приветствовала её:

– Не помешаю?

Маша вздрогнула и обернулась. Увидев Елену, расплылась в улыбке и закрыла книгу, напоследок проведя пальцами по обложке, словно прощаясь.

– Нет, конечно. – Она перехватила книгу поудобнее и аккуратно слезла с лесенки. – Какими судьбами ты здесь? По делу или так, отдохнуть душой?

– В Ковене я всегда отдыхаю душой. Но, как понимаешь, это не мешает делам, и мне нужна помощь. Может, по чашке чая? Дай угадаю – ты не завтракала?

– Завтракала. Илья сегодня утром был дома, я пекла блинчики. Но от чая не откажусь.

Маша мягко коснулась локтя Елены и кивнула в сторону её маленькой комнатки хранительницы библиотеки. Книгу так и держала при себе, под мышкой, и отложила, только когда начала заваривать чай, перебирая баночки с травами. Елена пристроилась за маленьким столиком и достала из сумки упаковку малины – любимых ягод Маши.

Маша с Ильёй были примером счастливой семейной пары и вселяли надежду, что настоящая любовь ещё не покинула этот мир. Супруги и спустя много лет сохранили страсть друг к другу, а в голосе Маши всегда звучали особенные нотки, когда она говорила о муже. Елена ощутила укор совести, что давно не виделась с ними.

– Как Илья?

– Очень занят. – Маша с грустью вздохнула. – Осенью исцелять всегда приходится много. Возвращается домой весь прозрачный и подолгу спит. Но это ничего. А как твоя сестра?

– И как ты всегда угадываешь? Я здесь именно из-за Леры.

Маша тут же подобралась и нахмурилась. Поставила две кружки на стол: чёрную для Елены, тонкую фарфоровую, с цветочным узором, для себя – и устроилась напротив. Слегка напряжённо спросила:

– Во что она впуталась на этот раз?

– Давай договоримся: это только между нами. Я знаю, что могу тебе доверять, и мне нужно хоть с кем-то посоветоваться, но не хочу, чтобы Ковен что-то узнал.

– Илье тоже нельзя сказать? – деликатно уточнила Маша.

– Илье можно. Я доверяю вам. И его помощь тоже может понадобиться.

Елена быстро и коротко рассказала о ритуале Леры и его последствиях. Маша задумчиво пила чай, а потом, очнувшись, потянулась к ягодам, но ответила не сразу.

– Никогда о таком не слышала, – честно призналась она. – Лера, должно быть, очень сильная ведьма, если смогла такое провернуть. Но чем это обернётся… Надо смотреть. И лучше бы поскорее.

– Есть идеи, в каких книгах поискать? Я думала поискать по составу. А Карина упомянула, что про оборотней можно прочитать в секции про нечисть.

– Да. Я бы выписала из справочников информацию по каждому ингредиенту и составила таблицу. Только советую выбирать новые справочники. В старых часто не вековая мудрость, а вековые заблуждения. А ещё… – Маша нахмурилась. – Лунный камень, да? Я принесу тебе одну книгу, как раз читала недавно. Про влияние лунных дней на настройку ингредиентов в ритуалах. Там довольно запутанно, но я бы проверила.

– Спасибо! Я знала, что ты точно поможешь. Я волнуюсь. За них обоих. Вспоминаю, какой была Лера, когда я вернулась домой. Да и пережить такой ужас… что вот-вот потеряешь любимого человека. И меня рядом не было!

Дрогнула фарфоровая чашечка. Елена знала, что Маша может понять: будучи лекарем и альтруистом, Илья хотел помочь всем, рвался к каждому, кто нуждался, и изматывал себя. И голос Маши прозвучал печально:

– Да, это ужасно. Но, может, и к лучшему, что тебя рядом не было. Возможно, это один из тех, который получился только в одиночестве. И хорошо, что он удался. – Она поправила манжету. – Знаешь, я бы посмотрела на Артура в белом тумане. На эманации его сущности. Понимаю, что это должно быть незаметно, но если бы мы, например, находились в соседних комнатах… А по костям ты не смотрела?

– Мне это даже в голову не пришло…

Виски закололо болью, Елена зажмурилась, прогоняя эти ощущения, и с усилием сосредоточилась на чае. Отпустило быстро. Маша посмотрела с тревогой, но лезть не стала. Елена продолжила:

– Начну с костей, всё-таки они могут показать, умер ли он. А насчет белого тумана – я поговорю с ними. Кажется, Артур не особо поверил и точно не в восторге от изменений. А тебе спасибо за помощь.

Елена с благодарностью сжала руку подруги и подумала, что теперь можно поделиться и личным. И, сделав ещё глоток чая, медленно произнесла:

– Влад тоже сказал, что я могла помешать ритуалу. Перетянула бы Артура к смерти.

Повисла тишина, только звенел фарфор, а по окнам стучал дождь, но сейчас в нём звучала тревога. Елена водила пальцами по столешнице, жалея, что нельзя ухватиться за спасительную сигарету и спрятаться в дыму, чтобы не видеть осуждения на лице Маши. Та мягко спросила:

– Влад вернулся? Вы виделись? И как всё прошло?

– Сначала он пришёл за помощью. Слышала об убийстве? Зоя поручила Владу разобраться, он хотел привлечь меня. С некромантией. Я отказалась. А потом он снова приехал, вроде хотел о чём-то поговорить… и я не удержалась.

– Ага, типичный Влад. И как?

– Что – как? Маша! Не смотри так лукаво! А, ладно. Он… я скучала. И так вышло, что мы разделили не только секс, но и боль. И поговорили, но ни к чему не пришли. Я хочу внимания, заботы. А Влад… ничего не поменяется, он это чётко обозначил.

– И никаких уступок?

– Я их не услышала. Пока. Я так поняла, он боится, что может забрать слишком много, поэтому ему важно, чтобы вокруг были и другие женщины.

– Конечно. Он же вампир. И поэтому ты сейчас бледная и тебя мучит головная боль. Я заметила, – мягко и без осуждения ответила Маша.

Елену проняло. Маша не предлагала утешения и не упрекала, она искренне сочувствовала, а её взгляд блестел сопереживанием. От этого тепло разливалось по телу, но и горечь поднималась. Елена сама дала Владу кровь прошлой осенью, сама желала его поцелуев, но он всегда будет отнимать. А у Елены будет кружиться голова. И это пока она привлекательна, но ведь однажды состарится, а Влад – нет. У него куда больше лет в запасе. За счёт чужих жизней.

– Не торопись его отталкивать, – неожиданно произнесла Маша. – Может, вам стоило поговорить в феврале. Я понимаю твоё решение, но помню, как тяжело тебе далась разлука. Я всё-таки надеюсь, что вы найдёте дорогу друг к другу.

– Я попробую. А как у вас с Ильёй? Мы давно не виделись, мало ли…

Маша печально улыбнулась и покачала головой вместо ответа, и этого Елене хватило. Они с Ильёй всегда хотели детей, но долгое время им откровенно не везло: смерть косила одного пожилого родственника за другим. Елена даже проверяла, но никаких проклятий или порчи не нашла. За два года они похоронили больше близких, чем Елена за всю жизнь, а потом долгое время занимались ремонтом квартиры, которая им досталась в наследство. Вроде бы жизнь наладилась, но у Маши после долгих попыток забеременеть случился выкидыш, причём на позднем сроке. Сейчас, как знала Елена, они оба проходили курс обследований и вроде бы лечения, но Маша всегда отвечала на вопросы аккуратно и деликатно – не потому, что не хотела делиться подробностями, а потому, что слишком тяжело. И Елена не стала допытываться.

– Спасибо за чай. И ешь малину!

– Всегда рада тебе. Пойдём составим таблицу, и я дам тебе пару книг, где может быть информация про оборотней, но учти: таких в Ковене мало. И Артуру стоит поостеречься и не выдавать себя.

* * *

Влад проснулся от вибрации телефона. Он с трудом помнил, как доехал до дома, как задёрнул тяжёлые шторы и дополз до кровати, даже раздеться сил не осталось. Теперь мягко мерцал светильник, а колонка шумела лесом. Вставать не хотелось, но Влад дотянулся до телефона, запиханного под подушку, и хрипло ответил:

– Влад слушает.

– Это снова началось, – голос Артура звучал отрывисто. – Меня лихорадит.

– Так бывает после ритуалов. Ты на работе?

– Только что с операции, но следующую передал коллеге.

Влад тяжело сел. Потёр тыльной стороной кисти глаза, привыкая к свету, нашарил у кровати тапочки, кое-как натянул футболку и джинсы. Голова слегка кружилась, тело ощущалось ватным, сил едва хватило, чтобы дойти до кухни и открыть холодильник. Щёлкнув «язычком» на банке энергетика, Влад сообразил, что в разговоре давно повисла пауза. Пробормотал не особо внятно:

– Езжай к Багровым, пока можешь. Я буду позже.

– Сначала охота? У кого берешь кровь?

Влад сделал глоток Red Bull и закашлялся, поперхнувшись:

– Чаще всего обхожусь без крови. Могу объяснить при встрече.

– Тебе виднее. Поеду к Лере.

Артур бросил трубку быстрее, чем Влад ответил.

Да уж, просто не будет, это ясно. Между ними надломилось доверие, и дело не только в мистике или ритуалах. Для многих вампиры означали кровопийц, монстров, губящих жизни и души и обращающих на тёмную сторону. Влад мог понять резкость Артура: для того друг оказался тем, кто отнимает жизнь, за которую бьётся каждый врач. А ведь Артур мог и вспомнить признание друга много лет назад и задаться вопросом: сколько жизней погубил Влад за эти годы? Решится ли тот задать этот вопрос, глядя в глаза другу? Сможет ли Влад честно признаться?

Энергетик показался горьким, а воздух в квартире – холодным. Время близилось к обеду, Влад проспал-то всего несколько часов. Надо поработать и заняться делами. Влад запустил музыку, прогремела рок-симфония, зазвенела звонкими аккордами гитар. Телефон мигнул сообщением: кто-то в чате дома пожаловался, что на пятом этаже опять воет музыка. Влад сделал потише и направился в душ. А потом включил ноутбук и погрузился в аналитику цифр и стратегий финансовых инвестиций, по которым консультировал клиентов.

Когда он вышел из дома поздним вечером, экипировавшись под дождливую погоду, его застал очередной звонок. Ольга. Она не настаивала на новых встречах, но часто писала и отправляла кружочки с прогулок по Москве. Влад отвечал аккуратно, надеясь, что общение сойдёт на нет, но Ольга продолжала писать. А теперь её голос бодро звенел в трубке:

– Не хочешь прокатиться? Ты говорил, у тебя мотоцикл.

– Нет настроения. И погода не очень.

– А завтра?

Влад подошёл к байку и вставил ключ зажигания, а шлем пристроил на пассажирское сиденье. Мотор заурчал; дождь уже прекратился, и дороги, хоть и сверкали влагой, манили и звали. Елена согласилась подъехать в рок-паб и поговорить и с Захаром, и про оборотней. Ольга отвлекала. Влад сразу обозначил, что готов только на несколько встреч, и не поощрял её. Но оказалось, Ольга рассчитывала на большее.

– Ольга, я больше не открыт для отношений.

– Вот как… – голос стал глуше. – Я думала, тебе нравятся наши встречи.

– Нравились, – поправил Влад, – но я говорил, что это не продлится долго. Тем более скоро ты уезжаешь из Москвы.

– Ладно. Но я и не прошу провести со мной ночь. Я никогда не каталась на мотоцикле. И ты так интересно про это рассказывал.

Прижав трубку к плечу, Влад плотно застегнул куртку и поправил балаклаву. Хотелось уже сесть и ехать, тем более что мысли занимали Елена и Артур. Голос Ольги звучал спокойно, а просьба походила на маленькую уступку с его стороны, да и нехорошо разрывать связь вот так, по телефону. Влад это усвоил много лет назад. Всего час поездки по городу, он покажет ей огни, что отражаются в воде, и угостит напоследок кофе.

Он согласился, только сказал, что сможет после ночи полнолуния, Ольга обрадовалась и почти сразу положила трубку. Влад уселся на мотоцикл. Пристроил телефон в держатель, надел шлем и включил гарнитуру. Мир слегка отдалился: осталась только дорога, предвкушение скорости и запах дождя.

Он не ожидал, что Елена приедет без мотоцикла. Увидел её у входа и слегка опешил: ей так шло чёрное кружево, и шляпа, и даже высокие каблуки, которые она носила редко – ноги быстро уставали. Влад не стал ворчать, что лучше бы надела удобные осенние ботинки. От таких укоров она всегда огорчалась и почему-то сразу думала, что выглядит ужасно и ей не идёт. А Елене шло! Последняя ночь накатила томными воспоминаниями.

Подойдя ближе, Влад с досадой заметил, какой уставшей выглядит Елена, и муки совести вцепились колючей хваткой в сердце. Он хотел стиснуть Елену в объятиях, отвезти домой и уложить в постель – да не в том смысле! – и дать отдохнуть. Заботиться о себе у Елены получалось не очень.

Вместо этого он быстро стянул шлем и притянул её для поцелуя. Его обдало теплом и уютом, ароматом трав и сигарет. Её запах. Её плавные изгибы тела. И она отозвалась так, что голова закружилась, и Влад ощутил, как ему становится легче, как мир обретает чёткие черты. Он тут же отстранился.

– Артур у нас, – поделилась Елена. – Ему плохо. Я думала позвать Илью, но не знаю, как отреагирует Лера или сам Артур. Зато Маша дала несколько книг про оборотней.

– Посмотрим вместе. Захар уже здесь. И тут работает мой знакомый, который может знать про оборотней.

– А я думала, это свидание, – смущённо улыбнулась Елена.

– Ты хотела свидание?

– Нет-нет! – Елена ответила слишком быстро. – Сейчас важнее выяснить, что с Артуром. И как можно помочь.

Влад подумал, что поступил эгоистично. По крайней мере, мог хотя бы сделать ей приятное – да хоть ведро голубики купить, которую она обожала, или любимые эклеры с ванильным кремом, или лилии. Пообещав себе исправиться, Влад пропустил Елену вперёд и вошёл следом.

Их оглушил рокочущий металл, но за качество звука хотелось оторвать руки тому, кто стоял за пультом. Елена поморщилась, видимо, от резкого боя по барабанной установке, но тут же справилась с собой и с интересом огляделась. Влад не мог вспомнить, когда они последний раз ходили на концерт. Заметив пару заинтересованных взглядов в сторону Елены, он положил ладонь ей на поясницу. Конечно, она сама их совершенно не замечала: рассматривала старые плакаты рок-групп, потёртую деревянную стойку, на которую то и дело выставляли высокие пивные бокалы; висевшую под потолком гитару с порванной струной. Между низкими столиками и кожаными диванчиками с трещинками на обивке протискивались широкоплечие мужчины, скользили тонкие юноши и девушки, витал дым от вейпов. Пахло фритюром и чесночными гренками.

Ближе к сцене на диване развалился широкоплечий бородач, Лесник, с которым как раз и хотел поговорить Влад про оборотней. Напротив него – молодой парень, что-то активно вещавший: русые волосы, жилистый, в авиаторах и белой рубашке.

Сам Лесник ведьмаком не был, но много лет назад втёрся в доверие к одному из них, замыслившему ритуал без одобрения Ковена. Лесник как-то узнал, что ищейки на хвосте и хотят его накрыть. С тех пор он приобрёл опыта, мудрости и связей, а ещё репутацию того, кто собирал сведения и мог ими поделиться. Лесник, заметив Влада, поднял стакан пива и кивнул, а потом повернулся к парню.

Песня закончилась, вокалист хрипло благодарил гостей и обещал исполнить что-то медленное. Но по первым аккордам музыка скорее походила на крики умирающего. Влад подошёл к бару, чтобы заказать чай себе и сидр для Елены, а к ним – ароматные чесночные гренки и сырные палочки. Елена дёрнула за рукав: она увидела Захара, который махнул им. Мантия с косым подолом поверх сетчатой футболки, чёрные шаровары в японском стиле, волосы в этот раз выкрашены в синий. Последний раз Влад запомнил их оранжевыми.

Он пожал Владу руку, кивнул Елене. Захар короткими затяжками выпускал клубы плотного сладковатого дыма из вейпа, взгляд бегал по гостям.

– Захар, спасибо, что пришёл. – Влад умел быть вежливым, когда хотел этого. – Мы хотим больше узнать про могилы и почему ты оказался рядом с одной из них.

На лоб упали вьющиеся вихры, Захар смахнул их и схватил пивной бокал ладонями – на тонких пальцах виднелись кольца и перстни. Влад не мог понять: у Захара всегда такие нервные движения или именно сейчас?

– Я не знал, что наткнусь на могилу. Я скетчил. – Захар развернул к ним альбом, на страницах которого смутно угадывались контуры могил и деревьев. Елена, спросив разрешения, взяла в руки, чтобы лучше рассмотреть. – Понятия не имею, на фига её выкопали, лютый кринж. Но я не мог упустить такой вид! Пока снял тиктоки, пока набросал пару вариантов… и столкнулся с ищейками.

Им принесли напитки и закуски, и Влад тут же уцепил гренку. На него уж точно никакой чеснок не действовал, разве что дразнил ароматом и пробуждал аппетит. Елена отложила альбом и теперь рассматривала Захара.

– Сейчас покажу, – спохватился он и достал из наплечной сумки планшет. Щёлкнул, запустил программу и развернул к ним. Несколько кадров кладбища и могилы, никого вокруг, что странно для московского кладбища, за которым следили очень тщательно. – Вот, пару штук набросал в диджитале.

– И что, ты никого не заметил? Вот совсем? – мягко спросила Елена, и Влад удивился, как прозвучал её голос: будто она предлагала плед, чаёк и вечер у камина. Ненавязчиво, но с теплотой и сочувствием.

Захар замялся, провёл пальцем по ряду колечек в ухе. Одним глотком допил пиво и поморщился – то ли от воспоминаний, то ли от вкуса. Чай был неплох, гренки и сырные палочки тоже, что до пива – Влад не знал.

– Не уверен… может, и мелькнула фигура. Но толком не рассмотрел. На фото ни хрена нет, я проверил. Может, это моя богатая фантазия.

Это уж точно. Ясвена рассказывала, что Захар порой слишком увлекался и как будто он и без всяких VR-шлемов жил в дополненной реальности. Елена медленно потягивала сидр, задумавшись.

– А у могилы не заметил никаких костей, знаков на земле или камней? Не обычных, а кварцев, агатов, в общем, таких, что и не подумаешь увидеть.

– Да нет… ну только если их не втоптали. Я и не вглядывался. Хотел поймать общую композицию.

– Отправишь мне эти фото? – попросила Елена. Захар кивнул. – Спасибо за помощь.

– Могу идти? Обещал после встречи с вами сразу поехать к Ясвене.

Дождавшись кивка от Влада, Захар вскочил и, быстро запихнув планшет в сумку, закинул ту на плечо и поспешил протиснуться между столиками к выходу. Музыка грохотала и грохотала, но теперь Влад мог уловить и отдельные фразы. Он пил чай, досадуя, что так они толком ничего и не узнали. Елена, видимо, его мнение не разделяла:

– Он не врёт, но недоговаривает. Я посмотрю фотографии с кладбища.

– Хорошо, что ты со мной.

– Я тоже рада.

Она придвинулась ближе и положила голову ему на плечо, а Влад тут же обнял. Хотелось сидеть вот так, слушать ритмы музыки и грызть гренки.

Допив бокал сидра, Елена поднялась.

– О могилах поговорили, давай теперь об оборотнях.

В концерте как раз объявили перерыв, группа начала собирать аппаратуру, а солист вышел в зал, чтобы пообщаться с фанатами. Немного тишины, когда можно поговорить. Влад нашёл взглядом того, кто звался Лесником. Тот уже допил пиво, хлопнул парня по плечу и направился к ним.

Лесник выглядел как походник старой закалки: камуфляжные штаны, потрёпанный вязаный свитер, всклокоченные жёсткие волосы и короткая борода, на ремне – ножны с охотничьим ножом. Увидев Влада, он крепко стиснул руку широченными ладонями и пробасил:

– Давно не виделись, Мыш. Давай отойдём, где потише.

Влад не возражал: чем меньше свидетелей, тем лучше. Елена последовала за ними, вздёрнув брови при слове «Мыш», но не стала задавать вопросы.

Они вышли в коридорчик между залом и входной дверью. Лесник прислонился к стене и сложил руки на груди:

– Ты хотел знать больше про оборотней.

– Про превращение в оборотня.

– А она что здесь делает? – Лесник с неприязнью взглянул на Елену и огладил бороду. – По тебе же видно, что ты из Ковена. Мне проблемы не нужны. Пусть сваливает.

– Вообще-то про оборотней спрашивала я, – твёрдо произнесла Елена. – Это никак не связано с Ковеном. Наш друг попал в беду.

– А мне какое дело? – Лесник пожал плечами. – Если ему так не повезло, он либо сдохнет, либо привыкнет. Ищейки мне здесь не нужны.

Влад вздохнул. Достав телефон, он нашёл нужную фотографию и показал Андрея, убитого бармена:

– Про него можешь рассказать? Работал в этом пабе. Этот знак на шее мне кажется знакомым. Может, общался с кем-то? Вдруг ты знаешь, кто его видел в последний раз? Парня убили ритуально, за дело взялись ищейки. Пока вопросы задаю я, но как ты сам сказал, ищейки ведь тебе здесь не нужны?

– Вот почему стоит тебе приехать, как от тебя разит проблемами? – едва не прорычал Лесник, но тут же с досадой махнул рукой. – Чёрт с тобой. Знаю этого парня, работал тут, но ненадёжный он. Смены пропускал. Я хотел его уволить, а он смылся.

– И вы не искали, конечно? – усмехнулась Елена, ничуть не смутившись хмурого взгляда Лесника.

– Да он работал пару месяцев. У нас тут свободный бар. Оплату получил и свалил, бывает. На него жаловались другие ребята: мол, треплет языком с гостями, а не работает.

– А знак на шее?

– Ну, тут учёным из Ковена виднее, – ухмыльнулся Лесник, недобро покосившись на Елену. – Я в этом не разбираюсь.

Влад не заметил, как Елена подошла ближе к замершему Леснику, как коснулась кончиком пальца его груди и по коридору растеклась тяжёлая энергия смерти. Лесник тяжело задышал. Влад ощутил манящий запах крови, значит, простейшая ворожба на одной капельке. Пройдёт быстро и вреда не причинит, но сбить с толку неподготовленного человека вполне может.

Её голос прозвучал тихо – так шепчут ритуалы у корней деревьев:

– На тебе две смерти. Одна тебя не тревожит, вторая… съедает изнутри. Ты винишь себя. Тебе больно, и сердце твоё пропускает всё больше ударов. Я могу её забрать. Или сделать так, что она тебя сожрёт.

Лесник не шевельнулся, когда Елена протянула палец и коснулась его щеки, оставляя алый след, едва заметный, но Влад его видел отлично. Он сам не ощущал никакие смерти, зато поймал видение того, как жизнь секунда за секундой уходит из Лесника, и эту жизнь можно подхватить, впитать. Его энергия походила на что-то прелое и тяжёлое, густое, как хвойный лес. Влад отвернулся. Нет, это не для него.

– Не надо, – хрипло ответил Лесник, – не хочу. Не забирай.

– Уверен? Тебе станет легче. Боль уйдёт.

– Как ты не понимаешь! Легче! А кто будет помнить?!

Елена отвела палец, но осталась близко к Леснику.

– Забрать чужую смерть не значит забрать память. Но выбирать тебе. Если передумаешь, спроси у Влада про меня. Так что, тебе совсем нечего сказать про оборотней?

Её интонации завораживали, даже Влада повело. Захотелось коснуться Елены. И кто тут умел сверхъестественно очаровывать? Но, конечно, это другое. В такие моменты сходились дороги, которыми они шли в ином мире. Лесник поёжился и проговорил глухо:

– Про Андрея мне нечего сказать. А если вашему другу нужна помощь, приезжайте завтра в Измайловский. Вечером. Это всё, что я могу сказать.

Лесник ушёл. Елена смотрела ему вслед, а потом выдохнула и, приложив палец к губам, пососала. Влад перехватил её ладонь и поднес к своим. Нет, от такого он точно не мог удержаться.

Её энергия походила на выдержанное вино, в котором слились осенние ночи, сок спелых ягод, томность позднего утра. Запах крови манил и дразнил. Елена не возражала. Влад смотрел прямо ей в глаза. Ощутил языком солоноватый привкус, от которого приятно, но совсем слабо дало в голову:

– Чем ты себя порезала?

– У меня всегда с собой маленький нож. Думаешь, мы узнали всё, что могли?

– Вообще-то да. Вряд ли кто-то расскажет больше.

– А Лесник – оборотень?

– Точно нет. Мы познакомились на Поганище⁷ много лет назад. Я уже катался на мотоцикле, вот меня и прозвали сначала Бэтменом, потом Мышерокером, так и сократилось до Мыша. Лесник… он как собиратель. Мимо него проходят люди, он знает тех и этих, и про Ковен тоже, но сам держится в стороне. Каким-то образом чует ведьм, не спрашивай как, сам не знаю. Зато через него можно передать весточку или найти кого-то нужного. Пару лет назад он по моему совету удачно инвестировал накопления, а потом открыл этот паб. А какие смерти ты видела?

Елена покачала головой:

– Этого я не могу сказать, не моя тайна. Но ему тяжело. Едем домой?

– Хочешь, довезу? Второй шлем есть, перчатки тоже. Буду аккуратен.

Он хотел добавить, что всегда будет с ней аккуратен, не только в этой короткой поездке. Что не оставит одну. Но так и не решился.

Влад слизнул ещё немного крови и всё-таки отпустил её палец, чувствуя, что хочется большего. Но не сейчас. Да и Елена выглядела уставшей. Она покосилась на входную дверь и кивнула:

– Лера, конечно, мне потом вечность будет припоминать, что я ездила на мотоцикле в платье, но да, хочу. Только сначала куплю горячую лепёшку из тандыра, тут рядом. Она так пахла! Ты ведь… не против?

– Чтобы ты поела? Елена, я только рад. Я тебе хоть сто этих лепёшек куплю.

Она приподнялась и поцеловала его: нежно и просто.

Они взяли две. Лепёшки исходили паром, хрустели по краям корочкой и сминалась мякоткой, а в центре кружевом виднелись дырочки. Елена ела с таким аппетитом, жмурясь и восхищаясь вкусом, что Влад не заметил, как съел и свою. Влад помог Елене забраться на мотоцикл и повёл тот – к дому.

1.Ролевики, или ролевое движение, – субкультура людей, которые отыгрывают своих персонажей в вымышленном мире. Например, бывают ролевые игры живого действия, когда участники выезжают в локацию (лес, туристическая база), надевают тематические костюмы в соответствии с миром и, подобно актёрам, отыгрывают роли. Ролевая игра отличается от театра тем, что нет заранее прописанных реплик, а сюжет часто зависит от самих участников и их взаимодействия.

2.Экшен – взаимодействие двух партнёров, практикующих БДСМ, ограниченное по времени и учитывающее договорённости пары.

3.Бладплей – в БДСМ взаимодействие партнёров, связанное с кровью. Например, нанесение порезов.

4.Мотоцикл эндуро – внедорожные мотоциклы, предназначенные для езды по пересечённой местности и преодоления различных препятствий (лесные тропы, грязь, камни, песок и т. д.).

5.Хеппи-энд – от английского happy end, «счастливый финал».

6.«МотоДТП» – сообщество мотоциклистов в Москве и Подмосковье, которые помогают попавшим в ДТП и с горячей линией для связи в случае ДТП (как для участников ДТП, так и для свидетелей).

7.Поганище – на сленге в 2000–2010-х обозначало место сбора ролевиков и неформалов под памятником Ленина у м. «Октябрьская».

Pulsuz fraqment bitdi.