Kitabı oxu: «Шёпот воспоминаний», səhifə 5

Глава 7

Баюн

Накосячил.

Очередной, мать его, косяк! У того, кто их не совершает! И слово какое дурное – «косяк»! Будь не ладна эта Северина.

Да как такое могло произойти?!

Условия мы обговорили чётко, да только свидетелей не было, уточнить не у кого! Разговор на двоих, с большой секретностью. Всё, как я люблю. И вот тебе на – Драган в мире Северины, и у него осталось что-то из даров. Моих! Которые я проглядел!

И мир этот дурной. Мрачный, спешащий. Крутится как колесо, никогда не останавливаясь. Мне здесь не нравилось. Казалось, что я в клетке, которая сдерживает мои мысли и действия. И желание подняться, расправить эти тощие плечи, не покидало.

Наведывался я сюда частенько. От любопытства свербило, к тому же я должен знать, как живут другие миры. И тут неожиданным образом встретил своего бывшего подопечного! Избранного самим Древом, то есть мной.

Драган изменился и на себя прежнего был похож очень слабо. Но всё же, это он. И снова влип в очередную неприятность.

Бесспорно, в моих силах помочь ему, забрать то, что случайным образом оказалось при переходе из мира в мир, но должен ли я это делать? Нет, не должен. И не хочу. Мне любопытно, что будет дальше.

Я чертыхался, не смотря по сторонам, отбивая мыски модных кроссовок.

– Ты узнаваем, – послышался до боли знакомый голос. – Какие бы мысли ни посещали твой прекрасный разум, хищная улыбка не исчезает с лица.

О, я тебя тоже узнал. Сестра.

– А ты-то что здесь забыла, Гагана?

Я смотрел на названую сестру, ещё одну сущность Древа. Птицу, что покинула Темнолесье, отправившись в другие миры.

Я до сих пор помню её железные когти, которые вонзаются в кошачью шкуру. Игры Гаганы такие же, как мои – жестокие и коварные. В каждом из нас есть малость безумия, что сопровождает сущности Древа всю бессмертную жизнь.

– Теперь я живу в этом мире, котик. И тебе я не рада.

– Это наше обычное состояние, птичка.

Нас связывало бессмертие и само Древо, чьей частью мы оба являлись. Но духа единства в нас нет и никогда не было. А вот соперничества и притворства хоть отбавляй!

Гагана имела облик могучей птицы, была почитаема людьми Темнолесья. Но ей самой этот мир наскучил, захотелось чего-то большего, нового! Все мы разбредались кто куда в своих поисках. А ведь наш бессмертный дух видел множество миров! Нас сложно удивить.

Древо шептало, что она счастлива. Или ищет счастье, я не разбирал. И я тоже, вдали от неё.

– Что надо тебе, рыжий? – сощурив чернющие зрачки, спрашивала Гагана.

– Соскучился.

В ответ она прыснула и мотнула головой. Густые волнистые волосы, такие же чёрные, как зрачки, взлетели и зашелестели, как когда-то её крылья.

А она хороша, сотворила убийственный облик! Спрятала и железные когти, и такой же клюв, который порой так и норовил сцапать меня.

– Исправляю свои ошибки, вот заглянул полюбоваться на одну из них.

О, я чувствовал её. Она скребла этими самыми когтями по нашей единой памяти, выискивая позорную оплошность.

– Надо же! Ты, – и ошибся! – смеясь ответила она, сложив руки на груди. – И кто этот красавчик?

– Бывший князь Темнолесья, Драган.

– Помню его, хорошенький был, мне нравился.

– Тебе все нравятся.

– Что поделать, – пожала она плечами. – Не от всех удовольствий людской жизни я готова отказываться.

– Ко мне ты тоже наведывалась.

– Не к тебе, а к нам. Это мой дом, не забывай.

– Ага, семейный очаг! – подстать ей я скривил губы, сцепив руки на груди. – Так что надо было?

– Любопытство не только твоя черта, братик. Я тогда немного помогла твоим деткам, а ты даже не поблагодарил.

– Твою булавку издалека почуять можно было, – уже искреннее скривился я, вспоминая, как разило силой Гаганы от Сокола. – Что вложила в неё?

– Не поверишь, только хорошее. Девчонка-то отсюда была, я ей помогла, а не тебе. Тоже твоя ошибка?

От неё и сейчас пахло лесом и ветром. Как и от меня. Запах Древа внутри нас, в нашей крови. Он словно целует в макушку, разливаясь по телу, которое ты выбрал для себя. И ему не важно, какое оно. Важна суть.

– Баюн, милый мой, – притворно улыбаясь, лебезила Гагана. – Нужна ли тебе моя помощь?

Она не могла меня убить, как и я её. И это безумно злило обоих. Мы пытались много раз и испробовали множество изощрённых способов, но ни один не увенчался успехом. И внутри этой фразы, что она обернула в шуршащий конфетный фантик, сквозили угрозы и обещания скорой расправы.

Говорю же, любопытный мир! Кого только не встретишь!

– Слушай, ты и правда можешь мне помочь, – с настоящим восторгом произнёс я, вызвав неподдельное удивление сестрицы.

Я вспомнил про Майю и её таинственное исчезновение. Ведь я не чувствую девчонки! Она жива, в этом нет сомнений. Но вот, где находится – загадка!

Когти Гаганы снова зашебуршали, выискивая информацию. Чёрные зрачки засверкали лютой злобой, а рот изогнулся в зверином оскале:

– Не лезь! Я и так за тобой дерьмо разгребаю!

– Какой грязный ротик у тебя стал, – промурлыкал я ей в ответ. – Не узнаю сестричку!

Гагана зарычала, обнажив удлиняющиеся зубы.

Теперь настал мой черёд пролезть в недра воспоминаний. И не только пролезть, но и изумиться. Что же ты там прячешь?

***

Домой я добирался спешно, прокручивая в голове диалог с парнем, встречу с Елизаветой, свои сны и чёрт знает что ещё. Мозг кипел от происходящего, мысли не укладывались, мешая логически думать. Страх и непонимание колотили без остановки в моей черепушке.

Войдя в квартиру, я словно прошёл в другой мир. Спокойный, тихий и солнечный. Мой дом, где теперь всюду я чувствовал присутствие Майи. И даже тот факт, что здесь находилась лишь небольшая её часть, ничего не менял. Она заполонила собой всё, каждый уголок жилища и моего разума.

Надо спросить, какие духи она раньше использовала, потому что нос чётко улавливает завораживающие ароматы ландыша, колокольчика и шиповника. Такая красивая и лёгкая девушка так и должна пахнуть. Как едва заметный, хрупкий цветок в тенистом лесу. Как весеннее утро на рассвете. Нежность и чистота. Майя.

– Ты вернулся! – снова с восторгом и улыбкой прошептала она.

Все плохие мысли, что грызли изнутри, померкли. Меня окутывали цветочные ароматы, что проникли в квартиру вместе со шкатулкой, а внутри разливалось тепло и удовольствие. Я впервые рад, что вернулся. И мне есть с кем говорить. Она ждала. Меня!

– Майя, скоро ко мне зайдёт э-э-э, гость. Поэтому я уберу шкатулку…

Но не успел я закончить, как Майя начала говорить, спеша и проглатывая окончания:

– Кто к тебе придёт? Ты же говорил, что всегда один, а теперь ждёшь гостей.

Как предсказуемо. От девушки.

– Я всё объясню позже.

Майя недовольно угукнула и замолчала.

– Так нужно, – ответил я с примирительной улыбкой на лице. – Просто поверь мне.

Поверь тому, кто не знает сам себя. Но я уверен в одном, что никогда не причиню ей вреда.

– Хорошо, – произнесла она, стараясь говорить серьёзно и отстранённо.

Оставшееся время до прихода Надежды она разговаривала без желания, коротко отвечая на вопросы. Пыталась, очень пыталась. Ну, давай, играй роль обиженной девчонки.

Я включил колонку, решив снова окунуть её в недоступный мир музыки. Моей любимой музыки. И по квартире разлилась «Девушка крадущая сны» Пламенева.

Я всем нутром ощущал, что внимание Майи приковано к песне, она слушает каждое слово, а может, даже отбивает ритм тонкими пальчиками. И я улыбался от того, что она здесь и слышит то же, что и я.

– Драган, – позвала она меня с кухни, как только музыка затихла.

Я ухватился за верх дверной коробки, раскачивая сам себя, готовясь к какому-то определённо интересному разговору.

– Что будет, когда ты меня отыщешь?

Тогда я узнаю, кто я такой, и ни ты, ни я не захотим иметь с ним ничего общего.

– О чём ты?

– Куда мне идти? У меня никого и ничего нет, Дмитрий забрал себе всё.

– Мы вернём то, что твоё по праву, – уверенно сказал я. – Ты можешь остаться со мной.

И зачем я это произнёс? Как она останется со мной? В моей крохотной квартире-студии? Как кто, лучшая подружка или в знак благодарности она должна выйти за меня замуж? Но я не рыцарь, спасающий её от дракона, а она не прекрасная принцесса. Хоть и очень на неё похожа.

Ответь же что-нибудь, не молчи!

– Спасибо, что не позволяешь потерять веру и надежду.

Точно! Надежда!

– Майя, сегодняшний гость, про которого я говорил ранее, – это Надежда.

– Которая работает в доме Дмитрия? – оторопело спрашивала она.

– Она самая, – ответил я, кивая головой и поправляя спутанные волосы. – Надежда хочет помочь мне с поисками. Возможно, она что-то видела или слышала.

– Да, может быть, – как-то без энтузиазма ответила Майя.

– Я хочу знать, хочешь ли ты слышать наш разговор.

После долгого размышления я пришёл к выводу, что не могу умалчивать, кто будет моим гостем и ради чего. Она должна знать и имеет право выбирать.

– Ты позволишь мне остаться? – изумилась Майя.

– Если ты сама этого хочешь. Я рядом, как и всегда. Быть может, ты что-то вспомнишь.

– Я останусь, буду слушать.

Молодец, так ты действительно можешь мне помочь!

– Майя, как твоя нога?

Чуть помолчав, она ответила:

– Не болит, совсем никакого дискомфорта. Хм, пока ты не спросил, я о ней и не вспоминала.

Хрупкая и миниатюрная женщина протискивалась в квартиру, практически подвинув меня в дверях. Судя по тому, как бешено вращаются зрачки, у Надежды уже мания преследования. А судя по тому, как колотится её сердце, это не начальная стадия.

Надеюсь, сегодня ты не забыла свои таблетки!

Одно дело украсть исторический экспонат, а вот прятать холодное тело бабульки – это уже совсем другое.

Надежда поправила идеально собранные в тонкий хвост волосы, пригладила свой плотный шерстяной пиджачок, откашлялась и, наконец, поздоровалась, не поднимая на меня глаз.

Я слегка указал рукой в сторону дивана, приглашая её пройти:

– Присядем?

– Д-да, – ответила она, спотыкаясь, и так же прошла в комнату.

Не учительницей ли она была ранее? А может ходила в музыкальную школу? Уж больно ровная у неё спина и ладони поверх сомкнутых коленей, прямо-таки вышколенная поза.

– Спасибо, что согласились пообщаться.

Надежда откашлялась и слегла улыбнулась, всё так же не смотря на меня. Напряжение, в котором она сюда явилась, бурлило в комнате, ударялось о стены и сносило с пути каждое слово, которое она силилась произнести.

– Любовь Михайловна вам сообщила, что я ищу Майю Мерцалову, супругу вашего начальника, Дмитрия Фролова.

Надежда кивнула, растирая запястья.

– Мне известно, что он плохо обращался с ней, порой, даже слишком.

Снова кивок, а след на запястье становится заметнее.

– Вы рассказывали подруге о том, что видели в доме, когда забирали таблетки.

– Что она видела? – в глубине моего разума послышался испуганный голосок.

– Может, вы ещё что-то видели? – продолжал я, игнорируя вопрос Майи.

Бабуся сжалась и дрожащим голосом, не переставая растирать запястье, прошелестела:

– Я хочу вам помочь, но не знаю, с чего начать. Мне так стыдно, что я побоялась и промолчала. Люба отговаривала меня, говорила, что сделаю себе хуже, да и Майе тоже. А я теперь спать не могу! Она у меня перед глазами стоит.

– Давайте по порядку. Как вы стали работать на Фролова? Как вам объяснил это Демидов Анатолий, владелец дома?

Услышав имя бывшего работодателя, Надежда подняла глаза, встретившись с моей сталью.

– Я даже не сосчитаю теперь, сколько лет на Анатолия работала! Жена его, Светлана, жива была, а Лизунька совсем малышкой. А тут словно мысль в голову только пришла ему, он выпалил: «Ты тут оставайся, а я к дочери жить поеду. Дом продал, друг мой приедет.» Указания мне дал, да испарился. Пару раз я ему набирала, а он как-то коротко и злобно даже отвечал. Да, да, нет, нет. Ну, я звонить и перестала. А потом Фролов заявился, демон этот. Давай порядки наводить! И сразу всех увольнять! А у Анатолия сад какой был! Ещё жена сажала, много людей ухаживало, а он всех выгнал. Меня оставил, но следил за моей работой, проверял. У меня давно давление скакало, а с ним так постоянно стало. То спокойный приедет, молчит. Поест и наверх, в спальню. А бывало, со стаканом в руке сидит подолгу в гостиной. А потом ка-а-к швырнёт его в стену! Или вскакивал и бежал на улицу. Бывало прямо в одежде нырял в бассейн! Да и без одежды мог, никого не стеснялся.

История полилась из Надежды как реченька. Она всё также не встречалась со мной взглядами, стараясь смотреть на пустые стены или мебель, но больше всего её глаза цеплялись за дверь. Планирует сбежать или боится, что сюда вломится сам Фролов?

Агакая и кивая головой, я прошёл на кухню, поставил чайник и выложил печенье на тарелку. Надеюсь, оно появилось здесь не одновременно со мной, и Надежда уйдёт отсюда, имея все зубы, что были при ней. Да и вообще – уйдёт.

Что-то много размышлений о гипотетической смерти этой женщины!

– О, спасибо! – обрадовалась она, когда я поставил перед ней кружку с дымящимся мятным чаем и печенье. – А то я даже не поела сегодня. Забегалась.

– Тогда нам потребуется что-то более существенное, – произнёс я, возвращаясь на кухню.

Надежда последовала за мной, прихватив чай, и уселась на стул возле окна. Пока я ставил воду для пельменей, она продолжила свой рассказ.

– Он часто уезжал куда-то. Конечно, мне не докладывал, а разговоров я с ним не вела. Слышала отрывки только. Всё о работе да о работе. А там такие слова, я их и не знаю даже. Вот про Мерцаловых часто слышала. С Григорием он общался много, но грубо. Не знаю, что же он ему сделал! Мужик-то хороший он был. С дочерью его, Майей, наоборот, учтиво. Созванивался, улыбался как кот. Пока она к нему не переехала.

Не люблю кошек и Фролова заодно.

Надежда шумно отхлебнула чай и с тоской повернулась к тарелке с печеньем, которую забыла у дивана.

– Я принесу, – поспешил я, пока бабуся сама не начала бегать по квартире за чёрствыми сухарями.

Да, Майя может не переживать, гости у меня как были редкостью, так и останутся. Не умею я их встречать. А ведь мог подумать, купить что-то. Но последние встречи выбили из меня все мысли.

– Он строго запретил с ней разговаривать. Был у нас один мужчина, Олег, занимался ремонтом всяким. Ну, когда что из строя выходит, я его вызываю, а он с Анатолием, а потом уже с Дмитрием сам разбирался. Ну, вот он Майю повстречал утром, она вниз спустилась. Познакомился с ней, обычный диалог, ничего такого. Так Фролов орал как резаный! Выгнал его, и мне ещё влетело, что я допустила подобное! Что за запреты такие, я не поняла. Как-то он сказал, что она больна, и заговорщически шептал, посматривая наверх, что она опасна. Конечно, я не поверила ему, ну чушь же.

С комода послышалось возмущение:

– Кто ещё из нас больной!

Я прыснул от смеха, повернувшись на голос, а Надежда проследила за моим взглядом. Её глаза расширились, распахнулись, а палец вытянулся прямо к шкатулке.

– Откуда она у вас?

– Семейная реликвия, – непринуждённо пожав плечами, соврал я. – Копия той, что хранится в музее.

– Нет, такая была у Майи, Фролов дарил. Я видела, как он её упаковывал, мучился с лентами, чертыхался. Ну, я и помогла. Когда девушка к нему переехала, то шкатулку с собой взяла. Можно я посмотрю?

– Да, конечно.

Надежда медленно подошла к комоду и протянула руки к украденному экспонату.

– Я её от крови отмывала и тогда заметила скол. Вот тут, у этого яблока, на ветке не хватает листочка. А угол слегка поцарапан.

– От чего отмывали? – я застыл с половником в руке, глядя на Надежду.

– Как она у вас оказалась?

– Я её украл, – честно ответил я. – Вынес из музея.

– Ты рехнулся, что ли? – шёпотом кричала мне Майя.

А что? Может, она решит, что я пошутил. Или удостоверится, что имеет дело с очередным сумасшедшим.

– Ну, вы даёте! – таращилась на меня Надежда. – Я же и предложила Фролову её в музей отдать, вещица-то старинная. А он выбросить хотел! Видно, обиделся на Майю сильно.

Сказка про семейную реликвию не прокатит. Да и как копия может ею стать?!

Судя по блеску в глазах, она уже мысленно пересказывала наш разговор подружке-соседке!

– Правда, что ли, украли? Прямо в музее?

Я кивнул, помешивая воду в кастрюле. Надежда улыбнулась и на этот раз не стала спешно стирать веселье с лица. Она бы ещё присвистнула, вот здорово бы вышло.

– Так что со шкатулкой произошло?

– В демона она прилетела. И не один раз. Колотила она его знатно, и по спине, и по голове. Рассекла до крови, тогда и откололась лепнина. А царапина от удара об пол. Я точно это помню.

– Подождите, – я накладывал переваренные пельмени в тарелки, пытаясь осознать её слова. – Майя ударила Дмитрия? Этой шкатулкой?

Надежда кивнула и быстро вернулась за стол, ожидая подачи изысканного блюда от шефа Драгана.

– Ты мне это не рассказывала, – мысленно обратился я к чересчур молчаливой Майе.

– Не успела, – пробурчала та в ответ.

– Не ударила, а пыталась убить. После очередных издевательств. Не знаю и знать не хочу, что он сделал, но это был один из последних дней, когда она была в доме.

Глава 8

– Расскажите подробнее про эту ситуацию.

Надежда отодвинула от себя пустую тарелку и уставилась на меня.

– Кто вы вообще такой?

– Друг Майи.

– Не было у неё друзей! Да и где вы раньше были, когда ей нужна была помощь?!

А ты где была, мать твою?!

– Слушайте, это не важно, где я был, – едва сдерживался я. – Сейчас нужно найти её, а для этого я должен знать, что происходило между ней и Дмитрием.

– Зря я к вам пришла, – качала головой Надежда.

Видимо, пришла ты за долбаными пельменями! Или чтобы я тебя головой об стол приложил.

Бабулька засобиралась к выходу, застёгивая свой застиранный пиджак.

Ну уж нет! Я встал у неё на пути, отрезая от заветной двери, и указал на чёртов диван:

– Уйдёте, когда всё расскажете. Вы ничего не сделали тогда, и сейчас решили умыть руки!

– Да что вы себе позволяете?!

– Как раз сейчас я ничего лишнего себе не позволяю, но всё может измениться, – мрачно говорил я, сам не понимая, как это получается. – Поэтому садимся поудобнее и продолжаем беседу.

Поморгав напуганными глазами, Надежда всё же приняла верное решение и опустила пятую точку на диван.

А внутри меня что-то изменилось, зашевелилось. И привкус гнева, который поднимался внутри, я ощущал на языке. Острый, жгучий и горький.

– После того, как шкатулка ему в голову прилетела, – продолжила Надежда. – Он странно себя вёл, спокойнее. Майю не трогал. Она из комнаты не выходила особо, еду я туда носила. Но она даже не притрагивалась к ней. А Фролов куда-то уезжал, на работу, может, не знаю.

Домой, в ад, из которого вылез.

– Неподалёку ярмарка проходила в честь дня рождения ближайшего села. Приезжали артисты, праздник был. Я в то утро спросила у Фролова, когда он вернётся, чтобы ужин к его приезду сготовить, а сама решила Майю сводить на праздник. Не нравился мне её бледный вид. Даже больной какой-то.

Надежда крутила в руках засохшее печенье, сомневаясь, стоит ли его пробовать. Лучше бы воздержалась, пока не закончит рассказ. Мало ли что.

– Ну и? Вы пошли туда?

– Да, когда Дмитрий уехал, я поднялась к ней и нарушила правила этого демона. Майя испуганно уставилась на меня, может, боялась, что муж выскочит из-за угла и убьёт нас обеих за это непослушание. Но я уговорила её выйти.

– Вы разговаривали с ней?

– Я пыталась, но она в основном молчала. Отвечала односложно. Ну я и перестала. Мы посмотрели концерт, там дети из местного дома культуры выступали, послушали песни и прошлись по улице с палатками. Я предложила ей что-то купить для себя, но она отказалась. Да и как мы бы это объяснили?!

Я кивнул, соглашаясь. Ты бы вылетела с работы в тот же миг. И только этот страх останавливал тебя.

– Я потом пожалела об этом поступке. Может, и не соврал Фролов про болезнь Майи?

– О чём вы?

– Она как зависла! Остановилась у какой-то палатки и со стеклянными глазами стояла. Зову, зову её – не реагирует! Пока не дёрнула за руку, не пришла в себя!

– Не было такого! – возмутилась Майя. – Я с продавцом общалась! А она перебивала, дёргала.

– Что за продавец? – ответил я Майе вслух.

– Там даже продавца не было, хлам какой-то на прилавке лежал, самоделки какие-то, безделушки, – отвечала мне Надежда. – Странная она всё же была. И от греха подальше я её вернула домой.

– Дальше что? – спросил я после возникшей тишины.

– Ничего, она наверх ушла, больше я не видела её в тот день. А через пять дней она исчезла.

– Ну а до этого вы же были в доме?!

– Нет, – покачала она головой. – Фролов сказал, что у него непродолжительный отпуск, и они справятся сами. Я к сестре уехала погостить.

Остальная часть рассказа Надежды не имела никакого смысла. Она постоянно пыталась перевести тему на себя и на трудную жизнь, что она волочила за баснословные деньги, которые платили ей домовладельцы.

Да, не тем я занимаюсь, не тем.

Проводив женщину, я погрузился в тишину квартиры. Майя тоже не торопилась подавать голос, по какой причине, не знаю.

В то, что она может быть нездорова, я ни капли не верил. Здесь дело в чём-то другом, и после встречи с парнем в автобусе я готов поверить, что продавец на ярмарке всё же был.

Что из себя представляет Фролов, кто такие Сокол и Северина? При мыслях об этих двух людях, которые явно были мне знакомы в прошлой жизни, что-то заскребло во мне, но на поверхность выходить не собиралось. Рано? Или нельзя?

Северина. Имя необычное, редкое.

Вбив его в поиск, я нашёл в нашем городе лишь две Северины. И только у одной, у той, что была в сети больше двух лет назад, это было именно имя, а не никнейм в сети.

С фото профиля на меня смотрела молодая красивая девушка с пронзительными синими глазами. «В них словно бушевали волны», – говорила Майя.

Это лицо действительно показалось мне знакомым. И её взгляд тоже.

Я видел эти насыщенные синевой глаза прямо перед собой…

Неужели это и есть та, кого видела Майя в своём странном сне? Но где же её видел я?

У неё есть дочь, вроде есть муж и загородный дом в часе езды от меня.

Что ж, попробуем. Может, она и не выходит в соцсети, но я увижу её лично и получу хоть какие-то ответы?

– Майя, – позвал я.

И снова тишина.

Ещё и ещё – нет, отвечать мне она не собиралась. Или просто не слышит?

Где же ты?

Я надел перчатки, укутал шкатулку в кухонное полотенце и запихнул в рюкзак. Когда она вернётся, не хочу, чтобы она снова оказалась одна. Или это я боюсь остаться один…

На этот раз мой путь подразумевал все виды моральных издевательств, вернее сказать, общественного транспорта: метро, электричка, автобус. Мучительно, но необходимо.

Хоть я и жил в большом городе, но автомобиля у меня не было. Да и куда мне на нём ездить? Мой одинокий и затворнический образ жизни не требует наличия машины. Ни друзей, ни дачи с грядками. А для остального есть аренда и такси. И, конечно же, безумно удобная современная электричка!

Порой в новостях демонстрировали новейшие технологичные составы, что пустили в нашем городе, но каждый раз я попадал на это несуразное зелёное нечто, что явно приехало на платформу прямиком из ада, судя по раскрашенным вагонам, каменным сиденьям и битым стёклам.

Голова раскалывалась от тряски и от шума металлических колёс.

Я прижал к себе рюкзак, как главное сокровище этого мира, и облокотился на стекло, проваливаясь в сон.

Серые каменные стены, полутьма и спёртый воздух. Я сижу на стуле и смотрю на свои высокие чёрные сапоги. Внутри меня происходит война. Тьма шепчет и призывает уничтожить. Приказывает совершить всё самое страшное, жуткое. Но свет ещё остался во мне, где-то глубоко он горит тихим пламенем, сдерживая того меня. Слова, что бормочет тьма, шипят и плавятся на моих губах, но не срываются с них, тем самым спасая жизни. Не каждое я способен остановить, тьма слишком глубоко засела в разуме, подчинив себе всего меня.

– Ну что ж, продолжим нашу игру. Готова ли ты? – говорил мой рот чужим голосом.

Я знал, что я здесь не один, но разглядеть помещение никак не получалось. Голова поднималась, вертелась, но глаза видели всё словно через мутное стекло.

Мой язык будто густо намазали яростью, которую я выплёвывал с каждым словом.

– Начинайте, – резко раздался мой голос.

Я поднял глаза и увидел её. Ту самую девушку с синими глазами.

Привязанную к потолку, униженную и напуганную.

И ощутил другую, ту, что не имела плоти, но она была не менее реальной. Она протиснулась между мной и спинкой стула, прижимаясь к спине нестерпимо близко. Длинные костлявые руки опустились на мои плечи, а когти впивались в кожу.

– С-смотри, что ты сделал, – шипел голос тьмы в ухо, заставляя каждый волосок на теле взволнованно подскакивать. Её руки продолжали блуждать по моему телу, от чего мышцы каменели. – Взгляни, как она напугана. Трясётся, как листочек на ветру. Бедненькая. Тебе ж-жалко её?

Скрипучий тёмный смех звучал позади, а руки тянулись вверх по моей шее.

Каждая косточка её тела, сотканного из мрака и дыма, упиралась в меня, стараясь провалиться внутрь, слиться воедино с моей плотью.

Схватив ладонями моё лицо, она рывком подняла его вверх, заставляя смотреть на слёзы синеглазой девушки.

– Познакомься, это и есть Северина, – продолжала тьма. – Думаешь, с той, что ты так оберегаешь, будет иначе? Но ведь это снова ты, и история повторится. Ты не способен спасти никого от себя самого. Самый страшный хищник – ты.

Мой разум отказывался говорить с ней, признавать само её существование. Но вывернуться из хватки не получалось, я словно застыл, не имея никакой возможности шевелиться. Тёмное чудовище прикасалось к моему лицу, проводило подушечками пальцев по глазам, скользило по губам, приоткрывая их длинным когтем.

Близость тьмы ощущалась едким пронизывающим страхом, который собирался где-то в животе, уходил вверх и разливался густым и сладким удовольствием. Заменяя собой мысли и желания, звуки и запахи. Мышцы окаменели в предвкушении, жар бежал по телу. Боги, это сродни оргазму. Мне до боли страшно, но пусть это не прекращается.

– Куда едем? Мы ведь не дома? Ты взял меня с собой! – там, где свет, где реальность, – сыпала вопросами Майя.

Я закрыл глаза, слыша только её голос. Я умолял Майю не переставать говорить. Она мой якорь, мой маяк посреди штормового моря.

– И куда мы отправляемся? Надеюсь, не в дом Фролова? Я этого не вынесу! Не возвращай меня туда. Почему ты молчишь? Слушай, я не рассказала тебе о шкатулке, я хотела, но не было возможности. Не обижайся. Я готова рассказать всё, показать все воспоминания. Только не молчи.

Только не молчи, Майя. Говори со мной.

Она уходит, её руки скользят по лицу вниз, а кости больше не впиваются в мою спину. Тьма уходит, услышав голос света.

Мучительные вдохи обжигали лёгкие, и я не мог насытиться свежим воздухом. Даже в переполненном вагоне поезда он был легче и чище, чем в том сне. Кровь быстро и яростно струилась по венам, от чего в висках стучало.

Я испытал оргазм, граничащий с ужасом. Меня трясло от страха и наслаждения. Было пугающе больно, но я хотел ещё. Снова ощутить близость тьмы и её объятий. Она, как дым, окутала меня, застилая взор, лишая возможности думать, желать и мечтать. Не было никакой борьбы, только подчинение. И страх.

Страх того, что она лишит меня жизни, выжмет все соки и присвоит себе. Превратит наслаждение в муку, в страдание. Каждая секунда была как испытание, где страх и желание переплетались в тугой узел. Я не мог сопротивляться, став пленником её власти, её тени, которая всегда была рядом, маня и пугая одновременно. И я до безумия боялся, что она не подарит всё это вновь.

– Ты меня слышишь? Приём-приём! – продолжала Майя, возвращая меня в настоящее. – Не думала, что ты настолько обидчив.

Интересно, что ты напридумывала в своей хорошенькой головке о том, какой я?

Потому что даже я сам не понимаю, что я за человек. И произошедшее окончательно сбило с толку.

– Я задремал, – ответил я снова вслух.

За это я и не люблю общаться с воспоминаниями. Надоело выглядеть городским сумасшедшим. Постоянно забываешься и отвечаешь им, как реальным людям.

Но Майя настоящая, и это путало ещё больше.

Я засунул в ухо наушник, как оберег от любопытных глаз, и выровнял дыхание.

Как хорошо, что сейчас она меня не видит. Не хотел бы я, чтобы Майя узнала, какие эмоции плещутся во мне и какие электрические разряды бегут по телу.

– Куда мы едем? Я слышу стук колёс, мы в электричке?

Я объяснил суть поездки, успокоив тем, что это не дом Фролова.

– Почему ты решил, что именно она мне снилась? И какой в этом толк?

– Мне встретился парень из твоих воспоминаний, в кепке.

– Ты уверен, что это один и тот же человек?

– Абсолютно. С его слов я тоже знал её. Но, конечно, я ничего не помню. Быть может, встретившись лично, что-то прояснится.

Я пересказал наш разговор в автобусе, умалчивая некоторые детали. Имена Сокола и Северины ей не были знакомы, никаких зацепок.

– Возможно, – сомневаясь, ответила Майя. – Но как это поможет найти меня?

Хороший вопрос. Но я уверен, всё это связано.

Здесь было теплее, чем в самом городе! Я расстегнул толстовку, ощущая, как бисеринки пота бегут по моей шее.

Я легко нашёл нужный дом, Северина не забывала указывать геолокацию на своих фото, а благодаря их количеству, я заранее знал, как он выглядит.

Я нажал на дверной звонок и начал всматриваться сквозь калитку, но во дворе было пусто. Даже слишком.

Звонкий голос выскочил из динамика:

– Слушаю вас!

– Здравствуйте! Я ищу Северину, – проговорил я в микрофон, а глазами бегал по окнам дома.

– Её здесь нет, что вы хотели? Кто вы?

– Я её давний друг, – слишком часто я стал представляться чьим-то другом. – Приехал издалека повидаться.

Динамик кряхтел, ожидая когда в него польются слова, и резко отключился.

Входная дверь открылась, и на крыльцо вышла женщина, сканируя меня своим взглядом с головы до ног.

– Вы в походы вместе ходили? – спросила она, указав кивком на рюкзак на моей спине.

– Да! – радостно соврал я. – Когда она вернётся? Я долго ехал, думал увидеться с ней и её семьёй, вспомнить былое.

Немного подумав, женщина отворила калитку, приглашая зайти внутрь.

– Боюсь, не скоро. Она переехала, но вы проходите. Что же, вы ехали издалека, а я вас даже чаем не угощу!

Я улыбнулся и прошёл следом за ней в дом.

Безусловно, это её мать, они невероятно похожи.

– Вы дружили с Севериной? И не в курсе о трагедии? Когда же вы виделись в последний раз?

Вот чёрт. Матушка явно чует какой-то подвох.

– Очень давно, да и общался я в основном с ней, мужа знал поверхностно, – снова врал я, отводя глаза от её изучающего взгляда.

– Он погиб несколько лет назад. Дочь уехала, получила предложение по работе. Они с внучкой живут далеко отсюда.

– Но они же приезжают к вам?

Женщина задумалась, словно только сейчас осознание чего-то пронеслось в голове.