Kitabı oxu: «Теперь мы одно целое»

Посвящение

Посвящаю свою первую книгу своим самым близким друзьям, без которых моя работа вряд ли бы увидела мир. Людям, которые рядом со мной в самые трудные моменты, и которых я очень люблю…

Книга посвящается моей лучшей подруге Анастасии Мостицкой и лучшему другу Михаилу Календарёву.

Книга посвящается человеку, который стал прототипом главного героя… Человеку, благодаря которому появилась идея написать книгу…

Часть 1

* * *

Обычно в семье старший ребёнок немного недолюбливает младшего, особенно в детстве. Ведь младшему братику или младшей сестрёнке и любви больше уделяют, и внимания, и времени. Старший ребёнок чувствует себя одиноким, едва ли не брошенным на произвол судьбы.

Но это явно не о них! Это не об Андрее и Оксане.

В тот день, когда родилась малышка и орущий на всю улицу свёрточек принесли домой, пятилетний Андрюша даже расплакался от счастья. Он так давно ждал этой первой встречи с сестричкой! Всё время, пока она жила у мамы в животе, он ласково разговаривал с ней, рассказывал ей обо всём и представлял момент их первой встречи.

Мама бережно положила девочку на кровать и так же аккуратно развернула пелёнки.

– Какая же она хорошенькая! – воскликнул счастливый мальчик. Он подошел поближе к малышке. Девочка уже успокоилась и только смотрела на непонятных ей людей, которые почему-то смотрели на неё, улыбались ей и чему-то радовались.

– Оксанка, – с безмерной нежностью в голосе тихо сказал Андрей, взяв малюсенькую ручку младшей сестрёнки в свою.

То, что девочку будут звать Оксана, было решено ещё несколько месяцев назад. Это имя предложил сам Андрюша. Родители его всецело поддержали: им тоже нравилось это имя.

Оксанка перевела взгляд на непонятного ей человека, который завладел её ручкой. Она ещё, безусловно, не понимала, что этот мальчик – её старший брат, и не знала, как сильно он её любит. И, конечно, она даже не подозревала, что им предстоит пережить…

Оксана и Андрей росли в крепкой, дружной семье с любящими родителями. Брат и сестра между собой были, на удивление, невероятно дружны. Мальчик всё своё свободное время уделял малышке, вместе с мамой учил её кушать, сидеть, ходить, разговаривать. Первым словом, которое произнесла Оксана, было несмелое «Андюся», что означало «Андрюша». Она показывала маленьким пальчиком на брата и тихонько повторяла «Андюся».

Когда Оксанка подросла, брат учил её танцевать, ведь сам с трёх лет стал заниматься танцами. Родители отдали дочь в ту же танцевальную студию, что и сына, как только ей исполнилось четыре года.

Девочка оказалось очень способной. Она стремительно освоила новые движения, быстро учила танцы. Она жила ими! Вместе с братом они выступали на различных соревнованиях, конкурсах, на которых занимали исключительно первые места.

…В феврале Оксане миновало семь лет. На этот момент она уже умела довольно хорошо читать, считать до тысячи и неплохо писала.

Родители решили, что в сентябре девочка вполне может идти в школу. Школу даже выбирать не пришлось: Оксана поступит учиться туда же, где обучается её старший брат. Он, между прочим, заканчивал уже седьмой класс и был круглым отличником.

Новость о скором поступлении в школу вызвала у девочки шквал положительных, радостных эмоций. По-моему, практически все дети в возрасте пяти-шести лет безумно хотят в школу, а особенно, если там учится их старший брат или сестра. Вот и Оксана не стала исключением. Да и брат был рад. Узнав эту новость, он сразу гордо заявил сестре:

– Я ЛИЧНО буду отводить тебя в школу!

Поскольку с поступлением было решено окончательно, родители, не откладываю дело на потом, подали заявление директору школы, которая с радостью приняла Оксану – сестру человека, которого называют настоящей гордостью школы. А летом началась активная подготовка к учёбе.

На первом в своей жизни школьном ярмарке Оксанка ходила с открытым от удивления ртом. Никогда она не видела столько распрекрасной школьной одежды, рюкзаков, пеналов, канцелярии. Для неё это всё было так необычно! Она с восторгом ходила между рядами блуз, пиджаков, юбок. С безмерным восхищением смотрела на рюкзаки и тетрадки. Но, конечно же, больше всего её поразили белые, пышные, большие банты. И именно их покупку она ждала больше всего!

До начала учебного года оставалось всего ничего: три дня. Оксана была в предвкушении того чудесного долгожданного дня, когда она очутится в отряде школьников и школьниц, которые первого сентября бурным потоком хлынут в школу.

Но радостному Дню Знаний не суждено было сбыться…

* * *

Тридцатое августа, предпоследний летний день совпал с Днём Рождения лучшего друга главы семейства. Родители, оставив сына и дочь дома, поехали на праздник. Андрей и Оксана сначала хотели поехать вместе с ними, но Лида объяснила, что на празднике будут только взрослые и детям будет там скучно.

– Да, тогда нет смысла ехать, – согласился Андрей. – Мы с Оксаной лучше по центру погуляем. Ты говорила, что там парк новый открыли?

– Да, – кивнула Лида. – Подруга там была, сказала, что очень красиво. Вам с Оксаной там интереснее будет, чем в нашей компании.

В три часа дня супруги, поцеловав детей и пообещав быть дома в девяти часам вечера, ушли. Но к девяти вечера они не вернулись. Не вернулись они и в десять…

* * *

– Андрюшка! – Оксана подошла к брату и подёргала легонько за рукав его кофты.

– Да? – мальчик отложил книгу, которую читал и посмотрел на сестру. – Ты почему не спишь?

– Родителей долго нет. Я боюсь! Где они? – встревоженным голоском спросила девочка. В этот момент ей почему-то стало по-настоящему страшно. Но чего она боялась, и сама толком понять не могла. Только какое-то странное чувство беспокойства неожиданно возникло в сердце малышки.

Но Андрея, видимо, тревожные чувства не посещали. Он улыбнулся и ответил абсолютно спокойным тоном:

– Я уверен, что они немного задержались в гостях. Все-таки, у дяди Димы юбилей. А он ведь лучший друг нашего папы, ты же знаешь. Или в пробку попали. В такое время пробки – не редкость. Не переживай, сестрёнка! Они обязательно скоро воротятся!

Но та самая тревога никак не отпускала сердечко девочки и не давала ей успокоиться. Дурное предчувствие целиком и полностью овладело её душой. Это чувство пугало Оксану и она, не в силах одолеть с нахлынувшие эмоции, захныкала.

– Ты что, сестрён? Что такое? Чего ты хнычешь? – брат удивлённо посмотрел на неё.

– Страшнооо, – хныкала малышка.

– Не надо бояться. Я ведь с тобой, солнышко! А родители скоро будут!

Чтобы успокоить Оксанку, брат взял её на руки и крепко обнял. Честно говоря, мальчик в этот момент слегка растерялся и удивился одновременно. Его сестра очень редко плакала. Да и то в раннем детстве! А тут она расплакалась на ровном месте! И боится чего-то, а чего – пояснить не может.

Андрей решил, что сестра просто соскучилась по родителям, которые никогда не уезжали надолго. Вероятно, она просто хочет, чтобы мама и папа поскорее вернулись.

– Ну, хочешь, я позвоню маме и папе?

Оксанка кивнула и парень, протянув руку и взяв телефон со стола, набрал номер отца.

– Хм… Странно… Телефон вне зоны действия сети… Разрядился что ли?

Андрей набрал маму, но ситуация повторилась. Выключенные телефоны родителей ещё больше напугали Оксану. Брат, заметив, что у сестры задрожали губы, и она готова расплакаться, поспешил её успокоить:

– Связи, может, нет. Такое бывает. Ничего страшного! Или батарея села. Всё в порядке! Нет причин для волнения, сестричка.

Но эта фраза совершенно не успокоила девочку. Абсолютно.

Растерянному мальчику ничего не оставалось, как попытаться уложить Оксану спать. Но это оказалось не так просто. Девочка противилась изо всех сил, напрочь отказывалась лечь в постель и хотела дождаться родителей. Такое активное сопротивление было совсем необычным для девочки. Она всегда была послушна, а уложить спать Оксану – никогда не было проблемой. Но только не сегодня.

Брат, в свою очередь, говорил, что время близится к одиннадцати часам вечера и Оксане уже как два часа назад стоило лечь спать. Но этот аргумент оказался слишком слабым и не подействовал на девочку.

– Я хочу дождаться родителей! Пожалуйста! – всхлипнула девочка, умоляюще глядя брату в глаза.

– Мама и папа будут далеко не в восторге, когда увидят тебя не спящую так поздно. Я думаю, что ты не хочешь огорчить родителей. Вот проснёшься завтра утром, и мы выясним у них, почему же их так долго не было. Тем более… – Андрей ухватился за последнюю надежду уложить взволнованную сестричку спать, – что-то мне подсказывает, что жена дяди Димы испекла вкусный торт, кусочек которого родители обязательно привезут тебе. Он будет ждать тебя утром.

Мысль о тортике, который будет её ждать утром, приободрил Оксану. И расстраивать родителей она тоже не хотела. Брат действительно прав.

И уставшая девочка всё же сдавалась и послушно отправилась в свою комнату вместе с братом, который снова уложил её в постель и укрыл одеялом.

– Спокойной ночи, малышка. Спи спокойно и ничего не бойся, – нежно улыбнувшись, братик поцеловал девочку в щёчку.

– Спокойной ночи, – в ответ улыбнулась сестра и обняла Андрея.

Мальчик выключил свет и вышел с комнаты, закрыв за собой дверь.

Андрей спать не собирался, он и сам хотел дождаться родителей и выяснить, где они задержались и почему телефоны отключились. Видимо парню в какой-то степени передалось переживание младшей сестрички. Но, уставший, он погрузился в сон, как только прилёг на кровать, и проспал до самого утра.

* * *

Андрей проснулся в девять часов утра.

Поднявшись с кровати, переодевшись, он прошёл к двери и вышел в коридор. Подойдя к комнате сестры, он осторожно приоткрыл дверь и заглянул. Оксана ещё спала. Мальчик решил не будить её. Так же осторожно закрыл дверь и прислушался.

В квартире было тихо, родителей не было. Он подумал, что они уже ушли на работу и пошёл завтракать на кухню.

Первое, что он почувствовал: едой не пахнет! Это удивило мальчика, ведь мама всегда готовит поесть, даже когда очень торопится. Неужто, она проспала и так опаздывала, что не успела ничего приготовить? Но почему тогда даже записки никакой не оставила?

Всё это было довольно странно. Однако у парня не было времени размышлять на эту тему, ведь он понимал две вещи: еды нет, но есть сестра, которая скоро проснётся и которую надо кормить. Да и сам он не прочь был поесть.

Мальчик открыл холодильник, взял несколько яиц и принялся готовить омлет. Он знал, что Оксана вовсе не любительница этого блюда, в отличие от него, но ничего другого толком готовить не умел. Приготовлением пищи в семье всегда занималась мама.

Запах ненавистного омлета разбудил девочку. Ещё не протерев глаза и думая, что кулинарит мама, Оксана вошла на кухню и с порога начала:

– Маааам, ну я же не люб… АНДРЕЙ?!

Оксана замерла от удивления на месте. Что происходит? Брат внезапно открыл в себе талант великого кулинара? Почему он вдруг стоит у плиты?

– СЮРПРИИИЗ ! – весело рассмеялся парень. – Не ожидала?

Сестра отрицательно покачала головой.

– А почему ты внезапно кухарить решил? Тебя мама попросила?

– Когда я проснулся, уже никого не было. Похоже, мама очень торопилась и не смогла приготовить завтрак. Ну, мы и сами справимся! Не так ли, малышка?

– Ага-ага! – закивала она.

Андрей отметил, что его сестра проснулась бодрой и весёлой. От вчерашнего страха не осталось и следа.

– Я пойду в комнату. Позовешь, когда приготовишь?

– Конечно, – улыбнулся брат. И Оксана вышла с кухни. Парень доготовил омлет, достал две тарелки, приборы, поставил все на стол и пошёл за сестрой.

Он вышел с кухни и направился в комнату, но на полпути остановился и посмотрел на дверь, ведущую в комнату родителей. Словно какая-то неведомая сила настойчиво приглашала его войти туда. И сам не понимая зачем, и что ему там надо, парень открыл дверь и вошёл в комнату.

Он осмотрелся. В комнате было всё так, как и вчера. Причём… абсолютно так, как и вчера. Так же застелена постель, так же лежит одеяло, так же приоткрыта дверца шкафа с маминой одеждой, так же приоткрыто окно, стулья стоят точно так же, пульт от телевизора лежит так же, как и вчера. Такое чувство, будто со вчерашнего дня в комнате никого не было. И что окончательно смутило и озадачило мальчика: в комнате не пахнет приятным ароматом маминых духов, которым она пользовалась каждое утро, идя на работу. Она пользовалась всегда только одними духами с ароматом роз. И она всегда ими пользовалась перед работой, даже если спешила.

Парень подбежал к шкафу с одеждой мамы. В нём не было одежды, в которой мама вчера уехала. Он подбежал к шкафу с одеждой отца. Та же история! В голове Андрея стала складываться пугающая картинка…

Отсутствие одежды, в которой уехали родители, постель в том же виде, что и вчера, отсутствие аромата маминых духов, и ко всему этому – выключенные телефоны родителей! До сих пор отключённые…

Стало ясно: родители домой вчера так и не вернулись! ГДЕ ЖЕ ОНИ?! В голову Андрея закрались самые ужасные мысли. Он попытался откинуть их, но они поглотили его точно так же, как вчера дурное предчувствие поглотило его младшую сестру.

Тем временем Оксана сидела в комнате и ждала брата. Она услышала его шаги и обрадовалась: сейчас они будут кушать. Она уже очень голодная! Настолько голодная, что уже даже смирилась с тем, что придётся кушать нелюбимый омлет. Тем более, сегодня завтрак готовил брат.

Но внезапно шаги стали удаляться, а затем брат почему-то зашёл в комнату родителей. Оксану это очень удивило, но она решила подождать. Может быть, брат что-то хотел там взять. Однако прошло минут десять, а брат до сих пор был в комнате, и девочка решила выяснить, в чём дело.

Оксана встала с кровати, надела свои мягонькие нежно-розовые тапки-пушистики и пошла в комнату родителей. Она открыла дверь и увидела брата. Он сидел на кресле, подперев голову руками.

– Братик, что случилось? – вид брата не на шутку испугал девочку.

Андрей поднял голову и посмотрел на сестру. Она увидела его бледное лицо и глаза, полные страха. Оксана напугалась ещё больше. Что произошло? Почему брат, который ещё минут двадцать назад был весёлым и шутил, стал хмурым и таким бледным?

– Оксан, иди ко мне, – слегка дрожащим голосом сказал парень. Девочка, не смея что-либо возразить, подошла. Брат посадил её себе на колени и тихо заговорил:

– Малышка, ты только не пугайся, но, похоже, что родители вчера не возвращались домой…

В этот момент в сердце девочки будто что-то оборвалось.

– Что это значит?! Где родители? Хочу к мамеее! – захныкала Оксана.

Брат промолчал. Конечно же, он не стал говорить маленькой девочке свои страшные догадки. Но что ей сказать, он не знал. В этот момент он плохо соображал. Думать не давало угнетающее чувство. Ему казалось, что они с сестрой остались одни в мире. В тот момент он не знал, насколько это чувство было правдивым…

Детей с оцепенения вывел звонок в дверь. От неожиданности дети вздрогнули и переглянулись.

– Кто это? – шепотом спросила Оксана, вытирая слёзы, которые катились по её лицу.

– Не знаю.

Оксана и Андрей подошли к двери с надеждой, что это вернулись родители. Но, выглянув в глазок, мальчик увидел сотрудника полиции.

– Это из полиции, – растерянно пробормотал парень.

– Из полиции? К нам? Зачем?

– Не знаю. Может, ошибся этажом, – шепотом ответил парень, а затем громко осведомился:

– Что Вам нужно?

В ответ послышался мужской голос:

– Семья Вирковских здесь живёт?

– Да, а в чём дело? – спросил Андрей с нескрываемым беспокойством в голосе.

– Разрешите войти? Я должен кое-что вам сообщить.

Мальчик, немного подумав, всё же открыл дверь и впустил мужчину.

– Здравствуйте, я из полиции. Майор Мельчинский, – как можно приветливей заговорил он, стараясь избавиться от волнения. Он прекрасно понимал, что сейчас должен сообщить двоим детям ужасную новость про их родителей. А говорить страшные новости родителям о детях и детям о родителях он ненавидел. Не понаслышке знал насколько это страшно… Именно это майор больше всего не любил в своей работе…

* * *

Детям хватило секунды, чтобы осознать страшные слова, сказанные сотрудником полиции.

Их родителей больше нет! Они погибли! Разбились… Они так и не доехали на праздник.

Жуткая авария случилась вчера в двадцать пять минут четвёртого вечера. В момент удара, часы погибшего мужчины остановились. На часах было время: 15:25. Время жизни двух людей остановилось навсегда…

Трагедия произошла по вине водителя другого авто, который ехал по «встречке» в нетрезвом состоянии, и на бешеной скорости, вылетев со своей «полосы», врезался в машину родителей Оксаны и Андрея. У Дениса не было даже секунды, чтобы хотя бы попытаться избежать ДТП.

От резкого удара и он, и Лида вылетели через лобовое стекло и упали на верх машины виновника. Оба погибли мгновенно.

Пьяный виновник аварии, молодой водитель, скончался в машине скорой помощи. Им оказался двадцатилетний парень, который взял без спросу отцовскую машину, чтобы повыпендириваться перед девушкой. Выпив далеко не одну бутылку алкоголя, смельчак без раздумий сел за руль и погнал на скорости. Когда на место аварии прибыли сотрудники полиции, он полежал на водительском сидении без сознания и едва дышал. А по стёклам стекала кровь уже давно мёртвых Лиды и Дениса, дети которых так и не дождались их в этот фатальный день…

… Маленькая Оксана просто билась в истерике! Она кричала, рыдала, пыталась вырваться с крепких объятий брата. Она хотела броситься к родителям. Бедная девочка не могла и не хотела поверить в то, что ни мамы, ни папы больше нет.

– Пусти меня! Пусти! Я хочу к маме! – сквозь потоки слёз, кричала несчастная кроха. Но Андрей только сильнее прижимал её к груди.

Мальчик не плакал и не кричал. В один момент силы покинули его. Он хотел кричать, но с груди вырывался только едва слышный шепот. Он хотел зарыдать, но слёзы застряли где-то в горле. Он побледнел и только сильнее и сжимал в объятиях единственного близкого человечка, который у него остался. А в голове лишь одна мысль: «Что теперь будет? Что будет с ним и сестрой? Неужели…»

– Простите… – осторожно начал Мельчинский каким-то виноватым голосом. – Я могу задавать несколько вопросов?

– Д-да… – отрешённо проговорил мальчик, который думал только об одном: что будет с ним и с Оксаной?

– Ваши родители – Денис Владиславович и Лидия Владимировна Вирковские? Всё верно? – достав блокнот и ручку из нагрудного кармана, задал вопрос полицейский.

Андрей утвердительно кивнул.

– Вам известно, куда они ехали?

– Да. К другу семьи. Дядя Дима. Вернее… Дмитрий Итин, насколько я помню. У него День Рождения вчера был.

– Получается, что Денис и Лида не доехали к Дмитрию, – задумчиво произнёс Мельчинский. – Странно, что он не забеспокоился их отсутствием. Мы проверили телефон ваших родителей, и нашли Дмитрия. Но он вчера им не звонил. Последний раз звонил им Денис около часа дня.

– Д-да, папа звонил сказать, что они уже скоро выезжают, – рассеяно пробормотал Андрей.

– Значит, Итин наверняка знал, что ваши родители приедут. «Замечательный» друг, однако. Ничего не скажешь. – В голосе майора Мельчинского послышались нотки негодования. – Вам с сестрой он тоже не звонил, я так понимаю?

Андрей снова молча кивнул.

– Хорошо, спасибо. Итина мы допросим обязательно, – пообещал майор, делая в блокнотике очередную небольшую пометку.

Андрей поднял голову, посмотрев прямо в глаза полицейскому. От взгляда парня Мельчинскому стало даже неловко. Он догадывался, какой вопрос последует за этим вопрошающим взглядом.

– Итин меня не интересует, – медленно, будто обдумывая каждое слово, проговорил Андрей. – Скажите, умоляю, – голос парня задрожал. – Что будет со мной и Оксанкой?

Майор тяжело вздохнул.

– Мы навели некоторые справки. И, насколько нам удалось выяснить, близких родственников у вас нет? Только дальние?

– Да… Вы правы, – глухим и обречённым голосом произнёс Андрей. – Дальние родственники, которые нами никогда не интересовались и вряд ли вообще помнят о нашем существовании. Вы… скажите… Мы с сестрой…

– Да… – не глядя на детей, тихо сказал Мельчинский. Приговор вынесен. Обжалованию он не подлежит. Андрей это прекрасно понимал.

– О нет… – лишь вырвалось у парня.

* * *

Увы, Андрей был прав. Детей ждал детский дом.

У них не было больше родственников. И они оба были несовершеннолетние. Понятное дело, их обязаны отдать в детский дом. И сделать это должны прямо сейчас.

…Вот так, в один момент счастливое, радостное, беззаботное детство с улыбкой на губах, с маминой лаской, с папиным смехом оборвалось… Так трагически и так внезапно…

Не будет больше радости, не будет больше… родителей. Больше никто не будет готовить детям такие вкусные и ароматные оладьи с малиновым вареньем, больше никто не отведёт их в школу, больше они не поедут на все выходные на дачу и не поедут с друзьями на шашлыки. Больше никто не будет с радостным криком бегать по лужам после летнего ласкового дождика и смотреть на радугу, стоя посередине парка со сладкой ватой в руке.

Всё оборвалось из-за такого ужасного ДТП, в котором не было ни малейшего шанса на спасение…

Перед двумя бледными, перепуганными детьми, которые стояли, судорожно сжимая сумки со своими вещами, появилось пятиэтажное хмурое, неприветливое, серое кирпичное здание с наполовину разбитыми окнами на верхних этажах.

Надпись на деревянных входных дверях, которые встретили детишек таким же неприветливым скрипом, гласила, что они попали в детский дом.

* * *

В детском доме детей встретил такой же мрачный, как и само здание, директор – Валентин Антонович.

Его угрюмое, почти злое, выражение лица явно не сулило Андрею и Оксане ничего хорошего. Он даже не поздоровался с ними.

Обстановку ещё больше нагнетал кабинет директора. В кабинете на стенах не было обоев, а стены выкрашены в тёмно-зелёный цвет. На окнах висели плотные синие шторы, не пропускавшие и капельки солнечного света.

С мебели там были лишь стол, пара стульев и два шкафа. Вся мебель так же была в тёмных суровых тонах.

Единственное, что здесь было не тёмное – белая входная дверь. Хотя и она от времени стала серой.

Валентин Антонович был одет в тёмно-коричневый костюм, который тоже добавлял в обстановку мрачности и грусти.

Обсмотрев мальчика и девочку с ног до головы (сделал это мужчина с нескрываемым равнодушием), он обратился к полицейскому, который и доставил детей сюда. Это был тот самый майор Мельчинский, сообщивший детям трагическую весть.

– Значит, родители в аварии погибли? – переспросил Валентин Антонович.

– Именно, – подтвердил Мельчинский.

– Я так понимаю, у них нет родственников?

– Дальние, но, как сказал сам мальчик, они не интересуются детьми.

– Сколько им лет?

– Мне кажется, это лучше спросить у детей, – заметил майор.

Директор что-то раздражённо пробормотал под нос. Похоже, общение с воспитанниками собственного детского дома не доставляло ему никакого удовольствия. Но свой вопрос детям он повторил.

Оксана была настолько испугана, что не могла и слова произнести, поэтому с мужчиной заговорил Андрей.

– Мне двенадцать лет, сестре – семь.

– Назови мне своё и её имя, фамилию и отчество, – понимая, что от девочки толку сейчас не будет, Октинский, бросив на неё едва ли не брезгливый взгляд, стал говорить исключительно с её братом.

– Вирковские. Оксана Денисовна и Андрей Денисович.

– Есть свидетельства об их рождении? – этот вопрос был задан майору. В ответ он протянул папку с документами детей.

– Так, хорошо, – рассматривая свидетельства, произнёс директор.

Директор записал данные детей в маленький блокнотик и, взяв телефон, набрал чей-то номер.

– Да, Валентин Антонович? – услышал он женский голос в трубке.

– Нина, быстро зайди ко мне! У нас тут новое поступление!

Брови Андрея поднялись вверх от удивления и в то же время от негодования. «Новое поступление?!» Они что, вещи, товар? Обычно так в магазинах говорят: «У нас новое поступление свитеров».

– Извините… – начал было парень, но Валентин Антонович резко оборвал его:

– Тебе слово не давали! Стой молча!

Парень, не решившись продолжить возмущение, умолк. Но замечание сделал майор Мельчинский, который по-прежнему находился в кабинете, дожидаясь, когда детей поселят в детский дом.

– Уважаемый! Напомню, что Вы разговариваете с детьми, которые только потеряли родителей! Имейте уважение к своим подопечным!

Директор вновь что-то пробормотал, но что-либо ответить сотруднику полиции побоялся.

В этот момент дверь открылась и в кабинет вошла женщина лет сорока пяти, полноватая, с короткими ярко – рыжими волосами, одета в старое и потёртое серое вязаное платье, которая была не более приветливой, чем её начальник. Это была та самая Нина, которой было приказано прийти. Она пристально осмотрела испуганных ребят и тоже ничего не сказала им. С ней заговорил директор.

– Отведи их в комнату для тех, кто только прибыл. Я поговорю с мужчиной, – он взглядом указал на сотрудника полиции, – и подойду.

Нина кивнула.

– Идите за мной! – весьма холодным голосом обратилась она к детям, даже не взглянув на них.

Женщина с ребятами вышла из кабинета и пошла быстрым шагом (не смотря на то, что была на высоченных шпильках) по тёмному коридору. Шла впереди детей и даже ни разу не проверила, успевают ли они за ней.

Втроём они прошли до конца коридора, и вышли на лестницу. Поднялись этажом выше. Здесь было немного светлее – было больше работающих ламп, но стены были такие же тусклые, как и везде.

Нина завела Андрея и Оксану в малюсенькую комнатку без окон. Там были голые стены, и не было ничего, кроме старого потёртого дивана.

– Сидите здесь. И не смейте никуда идти! – таким же холодным тоном сказала, вернее, приказала женщина и ушла, оставив брата и сестру одних.

Андрей осторожно сел на диван. Тот заскрипел. Похоже, что в этом детском доме скрипит всё, что только может скрипеть: двери, окна, диван…

Затем мальчик усадил на колени сестричку и крепко обнял её. Та прижалась к нему и молчала. От страха у неё отобрало речь.

* * *

Через некоторое время в комнату вошёл Валентин Антонович. Он был не один. С ним были две женщины (майора с ним уже не было). Одна – молодая, лет тридцати – тридцати пяти, блондинка с роскошными длинными волосами до колен и с суровым, скорее даже жестоким, выражением лица. В этот момент Андрей подумал почему-то, что ничего хорошего от этой женщины ждать не придётся. Она была одета в нарядное (слишком нарядное, как для работы в детдоме) платье в пол голубого цвета и в туфлях серебристого цвета на высоких шпильках. Такое чувство, будто она пришла не на работу, а в дорогой ресторан на свидание с молодым человеком.

Рядом с ней стояла пожилая женщина лет пятидесяти – пятидесяти пяти. В отличие от молодой коллеги, женщина была одета по-домашнему: в зелёный халат в ромашки и в мягкие оранжевые тапочки с помпонами. Её лицо было очень добрым, на её губах играла ласковая улыбка, с которой она посмотрела на детишек.

* * *

Наступило время обеда. И Андрей, и Оксана со своими группами пошли кушать.

Столовой оказалось довольно большое и холодное помещение. Столы и стулья стояли тремя рядами, за каждым столом могло сесть десять человек: пять с одной стороны и пять – с другой. В первом ряду сидела младшая группа, следующий ряд заняла средняя группа, а самый последний ряд принадлежал старшей группе. Также отдельно стояли несколько столов, за которыми обедали все сотрудники детского дома. Нужно сказать, что еда для преподавателей и детей очень отличалась. Чаще всего, детям варили овсяную и манную каши на воде (ни о каком молоке речь не шла) на завтрак, по праздникам были оладьи, но без какого- либо варенья, сметаны или соуса, запивали дети обычной водой или чаем. На обед детей кормили обычным бульоном. Никакого второго не было, добавки тоже отсутствовали. Разве что яблоки были, иногда груши или апельсины. Полдника, естественно, тоже не было. А на ужин детей кормили либо разваренными до ужаса макаронами с самыми дешевыми сосисками, от которых мясом и не пахло, либо картофелем с котлетами, в которых процентов восемьдесят было батона, а не мяса. Могли дать выпить стакан молока или какао. Когда повариха Леся варила какао, дети были счастливы. Какао было для них, словно чудо! Оно было невероятно вкусное и воспитанники едва не дрались между собой, пытаясь отобрать друг у друга напиток.

Кстати говоря, в столовке работали две поварихи: молодая девушка Леся и пожилая женщина Наталия Петровна. Вернее, постоянно работала Наталия, а Леся подрабатывала по вторникам, средам и субботам. Лесю дети любили. И не только за изумительное какао. Леся любила и детей, и готовить. Она пыталась приготовить вкусно даже из тех продуктов, которые были в наличии. Она даже стала покупать сама свежие и качественные продукты и из них готовила еду. Вскоре, благодаря Лесе, еда стала вкуснее (в те дни, когда девушка была в столовой), макароны не разваривались, оладьи стали вкуснее и к ним появилось варенье, котлеты стали действительно мясные, а каши стали варится на молоке.

Но, к огромному сожалению, чаще на кухне хозяйствовала Наталия Петровна. Ведь Леся только подрабатывала. Она была студенткой, училась на повара, поэтому часто работать в детдоме не могла. Вскоре она вообще собиралась уходить из детского дома. А вот Наталия Петровна работала здесь уже лет десять, а то и больше. Она не старалась приготовить вкусно детям. Она готовила так, чтобы побыстрее. А вот для кого она старалась – так это для сотрудников, ну и для директора, понятное дело!

Для сотрудников готовились различные супы, например, гречневый, грибной; часто варился борщ, солянка. Готовились зразы, отбивные, плов, голубцы, картошка и варёная, и жареная, и с мясом, и с котлетами. В общем, что хочешь! Для сотрудников даже десерты готовились!

Когда Андрей зашел в столовую, первым делом он стал не на еду смотреть (это его совсем не интересовало), а искать глазами младшую сестру. Но людей была тьма, и он никак не мог её увидеть.

– Не пришла, что ли, обедать, – тихо пробормотал он, спустя минут десять поиска. Он хотел было уже начать обедать, как вдруг увидел её!

Оксана сидела за столиком, сжимая в руках ложку и испуганно оглядываясь по сторонам. Она тоже пыталась в толпе найти родное лицо, но не видела Андрея. Девочка сидела и тихонечко всхлипывала, есть ей не хотелось, ей хотелось только увидеть старшего брата. Ей предлагали еду дети с группы, её пыталась накормить с ложечки воспитательница, но Оксана мало обращала внимания на всех и всё вокруг. Казалось, она даже не слышит или не понимает, что ей говорят.

И как только Андрей убедился в том, что это его сестра, он положил ложку на стол и метнулся к сестре. Тогда-то она и заметила его. Оксана вскочила с места и бросилась ему навстречу. Он подбежал к ней и сжал её в объятиях.

– Всё хорошо, малышка, – тихо шептал он, успокаивая встревоженную девочку. – Я рядом, я здесь, солнышко! Я с тобой!

Но Оксанка ничего даже ответить не могла, она только понимающе кивала и сильнее прижималась к брату.

Они и не заметили, как к ним подошла Дарья Григорьевна. Она осторожно положила руку на плечо Андрею. Тот дёрнулся от неожиданности, он решил, что это Эльвира и что он будет наказан за то, что побежал к сестре без разрешения. Он медленно обернулся, но увидел перед собой воспитательницу сестры и вздохнул с облегчением.

– Поговорите, – ласково улыбнувшись, разрешила женщина.

– Благодарю Вас! Огромное спасибо! – выпалил Андрей.

– А ещё лучше накорми сестричку, она совсем ничего не ест. Бедная девочка… Она так плакала и хотела к тебе.

– Малышка моя, я обещаю, что буду всегда рядом! Что бы ни случилось! – брат нежно поцеловал девочку в щеку и прижал к груди. Затем он обратился к Дарье Григорьевне:

– Прошу Вас, будьте снисходительны к моей сестре! Если надо, лучше меня накажите вместо неё! Она ещё совсем ребёнок, а эта трагедия…

Дарью Григорьевну очень тронули слова Андрея, его искреннее волнение и даже готовность понести наказание за сестру, если она провиниться. Ласково улыбнувшись, женщина прервала Андрея:

– Я не наказываю детей. Я всё понимаю. Сначала родителей потеряла, потом – в детдом. Для неё это слишком сложно всё пережить. А ты хороший брат! Молодец, что сестричку не бросаешь!

– Благодарю, – улыбнулся Андрей. В этот момент у него отлегло от души: Оксанка действительно в безопасности! Дарья Григорьевна не обидит её!

– Пожалуйста, не говорите Эльвире, что я сбежал к Оксане. Если она узнает, что я встал из-за стола без разрешения… Я боюсь думать, что будет. Видел, как она наказывала мальчика одного…

– Не волнуйся, я ничего не скажу, но ты лучше беги. Знаю я о её методах, слышала. Жаль мне этого мальчика, о котором ты сказал.

Андрей крепко обнял сестричку и промолвил:

– Мы скоро встретимся снова! Или на ужине или на прогулке. Не волнуйся, малышка. А ты кушай, голодать нельзя, тебе плохо станет. Кушай, милая, и ничего не бойся!

А затем он прошептал ей в самое ухо еще тише:

– Не бойся, я что-нибудь придумаю! Обещаю!

Оксанка наклонилась к брату как можно ближе, и он услышал тихое:

– Верю…

* * *

Да, Андрей убедился в том, что Оксане не грозит сейчас опасность: её воспитательница добрая и любящая. Она не причинит боль девочке.

НО!

Во-первых, провести все года до своего совершеннолетия в этом Богом забытом месте Андрей не собирался.

Во-вторых, он понимал, что не всё время Дарья Григорьевна будет воспитательницей сестры, только пока та в младшей группе. А что потом будет? А потом она попадёт, скорее всего, к Эльвире! Или ещё к какой-нибудь жестокой диктаторше, как Эля. А этого Андрей не мог допустить.

И в-третьих, его могли усыновить или Оксану уто-то мог удочерить. Он понимал, что не все могут захотеть забрать двоих детей из детдома. А про желания детей здесь спрашивать не будет НИКТО!

Поэтому надо выбираться отсюда! И чем быстрее – тем лучше!

Но как устроить побег? Именно над этим вопросом и стал ломать голову Андрей.

Он вернулся за свой стол, сел и задумчиво стал есть. Он так сосредоточился на волнующем вопросе, что даже не замечал, что ест совершенно невкусный бульон и что часто попадает ложкой мимо рта, а куда-то в щёку. Ребята хотели было об этом сказать, но видя, что Андрей целиком и полностью поглощён своими мыслями и ни на кого не обращает внимания, решили не отвлекать его. Очнулся парень от своих дум только когда услышал голос Эльвиры.

– Обед окончен! Вставайте!

Только тогда Андрюша осознал, что практически ничего не съел и до сих пор голодный. Но остаться в столовой он не мог. Скажи он воспитательнице, что он не ел, а о чём-то думал, получил бы только так! Поэтому Андрею ничего не оставалось, как, грустно вздохнув, встать из-за стола и возвращаться в их комнату.

После обеда по расписанию была прогулка, а потом свободное время. На прогулке Андрей снова задумался о плане. Он ни с кем не общался, не играл с ребятами ни в футбол, ни в волейбол. Ходил туда-сюда, покусывая травинку. Во время отдыха он просто сидел, уставившись в окно. Снова размышлял. Парень понимал, что без помощи выбраться отсюда будет сложно. Их могут легко поймать. Кто-то из работников может заметить, кто-то из детей и сдать их с потрохами. Попросить кого-то о помощи? Нет, не вариант. Во-первых, мальчик никому не доверял – он не знал никого из детей и не знал, чего от них ожидать. Во-вторых, а кто из них сам хоть раз не думал о побеге? И при возможности, они сбегут сами, возможно, забыв об Андрее и Оксане. Но, с другой стороны, Андрей понимал, что без помощи это почти невозможно. И что делать? Попытаться кому-то всё же довериться и рассказать о плане или пытаться всё сделать самим? Андрей был в растерянности. Но вскоре судьба решила всё за него…

Часть 2

Прошёл год… Год в детском доме… Год без родителей… Год в мире страха и, одновременно, в мире надежды в лучшее, надежды в то, что в один прекрасный день они сбегут отсюда…

Стоял на удивление тёплый первый ноябрьский день. Время прогулки. Андрей играл с ребятами в футбол. Он знал, что сегодня Оксаны на прогулке не будет. Она не пришла на обед и Андрей, заволновавшись, спросил у Дарьи Григорьевны, в чём причина её отсутствия. Оказалось, что девочка заболела. Ей стало плохо ещё вчера днём после занятий по рисованию. Она сказала, что её тошнит и болит голова. Вечером, часа в девять, у неё поднялась температура до тридцати восьми градусов и её отвели в медпункт. Надо сказать, врач был опытный и очень хорошо относился к детям. Леонид Ростиславович – детский врач с опытом работы более двадцати лет. За свою карьеру врача успел поработать и в детской поликлинике, ив четырёх больницах, а три года назад его пригласили работать в этот детдом, и он не отказался. Возможно, причиной этому был тот факт, что он сам несколько лет прожил в детдоме и знал каково это.

– Похоже, мы имеет дело с гриппом. Оксанке нужно подлечиться и отлежаться. Я об этом позабочусь.

Оксана вопросительно посмотрела сначала на врача, потом на воспитательницу. Леонид ответил на её немой вопрос:

– Тебе некоторое время нужно пожить в комнате для заболевших деток. Ведь ты можешь заразить своих друзей. Надеюсь, что за неделю мы тебя вылечим, и ты вернёшься к Дарье Григорьевне и своим друзьям, – ободряюще улыбнулся врач. – Ты всегда можешь обращаться ко мне, если что-то болит или если что-то хочешь. Ты можешь взять сюда свои игрушки, книги, всё, что хочешь.

В общем, Андрей знал, что до конца недели он сестру на улице не увидит.

– Я могу проведать её? – спросил он у Дарьи Григорьевны.

– Врач сказал, что до среды вряд ли. Я спрошу у него в среду, если можно, я скажу тебе.

– Благодарю Вас, Дарья Григорьевна. Передавайте ей «привет» тогда.

– Обязательно, милый, передам. Ей будет очень приятно.

Дарья Григорьевна за всё время успела полюбить не только Оксану, а и её брата. Его трогательная забота о сестре сильно впечатлила женщину. За весь период её работы в детдоме не раз случались случаи, когда старшие братья и сёстры обещали младшим, что всегда будут рядом и никогда не бросят их, но обещаний своих не выполняли. А младшие ждали, когда они смогут увидеть своего брата или свою сестру. Но не дожидались. Они больше не вспоминали о младших. Прискорбно было это видеть, очень прискорбно.

– Такой брат – редкость, – говорила она Оксане. – Уж я разное видела. А Андрюша вон как заботиться о тебе, как любит.

– И я его люблю! Очень!

… Прошло два дня, пока Оксана болела. Ничего необычного за эти дни у Андрея не произошло. Всё по графику: подъём, зарядка, завтрак, занятия, обед, прогулка, отдых, уроки, секция, ужин и снова отдых.

Он уже почти месяц ходил в секцию по футболу. Футбол был его отрадой, местом, где он забывал обо всём: о плане побеге, который он так и не сумел ещё разработать до конца, о криках Эльвиры, о проблемах на некоторых уроках (на математике, на физике) и вообще о том, что он детдомовец, который не знает, как жить дальше и что делать.

Во время отдыха он отчаянно ломал голову над побегом. Эта мысль не давала ему покоя ни днём, ни ночью. По ночам ему снилось, будто они бегут, а их ловят и возвращают. Андрей стал просыпаться по ночам после таких снов весь в холодном поту. Дети говорили, что несколько раз он кричал. А Эльвира, которая приходила на крики, бранила бедного парня. Несколько раз била. А что он мог сделать? Кошмары преследовали его почти каждую ночь.

…Наступила среда. День, когда Андрей узнает, можно ли ему видеть сестру. Дарья Григорьевна подошла к нему во время обеда, когда он только вошёл в столовую.

– Андрюш, врач сказал, что ещё хотя бы денёк. Завтра зайди после обеда, – каким-то виноватым тоном произнесла Дарья Григорьевна.

– Я понял. Ничего страшного, подожду. Больше ждал, – услышав виноватые нотки в голосе женщины, поспешил сказать Андрей. – Врачу виднее.

После обеда Андрей вышел на улицу. Погода была сегодня очень холодная. Куда-то внезапно подевалось всё тепло. Ещё вчера он бегал с парнями в спортивных штанишках и лёгкой кофте, а сегодня пришлось надеть джинсы и даже куртку. Что сказать, переменчива эта погода! В футбол сегодня парни тоже не играли – желания что-то не было. Поэтому ходили да разговаривали.

В какой-то момент Андрей отошёл попить воды в столовую. А когда возвращался, услышал какую-то ругань за детдомом. Он слышал несколько мужских голосов и один голос, принадлежавший девушке. Он чётко слышал, как она кричала: «Пустите! Не трогайте! Не прикасайтесь ко мне!», но, судя по всему, пускать её никто не собирался. Андрей понимал, что ему не следует совать нос, куда не просят и его покарают за то, что полез туда. Но он не мог пройти мимо, если кому-то нужна помощь. И он пошёл туда, откуда доносились голоса.

Он зашёл за детдом. Сначала ничего не увидел, только крики были совсем рядом. Всё, что лицезрел – это кусты и заросли, за которыми уже давно никто не ухаживал, и они разрослись до колоссальных размеров. Если посмотреть на детдом сбоку или сзади, можно подумать, что это заброшка, которую давно все покинули. Но нет! Не заброшенное это здание. Просто дела никому нет до этих зарослей. Убирали только двор, где гуляли дети.

Парень стал осторожно прокрадываться сквозь заросли. И наконец-то он, пробравшись, увидел, что происходит. Около забора, который ограждал территорию детдома от внешнего мира, стояли трое парней лет шестнадцати из старшей группы. Андрей узнал их. Он часто видел их в столовой. Они прижимали к забору девушку. Она отчаянно пыталась вырваться, но ничего не могла сделать: парни крепко держали свою жертву. Андрей сначала не понял, кто та девушка, но голос показался знакомым, вроде бы он где-то слышал его. В один момент один из парней немного отклонился, и Андрей смог разглядеть девушку. Это была семнадцатилетняя Марина Гулинченко, она была тоже из старшей группы. На днях ей должно было исполниться восемнадцать лет, и она должна покинуть детдом. Здесь у детей выпуска не было. Обычно они бывают в детдомах. Но не в этом. Здесь, как только человеку исполнялось восемнадцать, ему отдавали его документы и захлопывали за ним входную дверь. И иди ты куда хочешь!

– Чё, думаешь, уйдёшь от нас и всё, Мариночка? Нееет, мы тебе память о нас оставим! – глумился один из парней.

– Чтоб ты нас всегда помнила! – вторил другой. – Ну-ка, Никитка, рот ей прикрой! А то услышит кто! Так не повеселимся!

И третий из парней, тот самый Никитка, достал из кармана скотч и, несмотря на сопротивления девушки, заклеил ей рот несколькими слоями скотча.

– Маринка, ты чего это? – продолжал насмехаться один из парней. – Тебе понравится! Увидишь!

– ОТОШЛИ ОТ НЕЁ, УРОДЫ!

Как это с него вырвалось, Андрей и сам не уяснил. Но пути назад не было. Он понял, что его услышали. Все трое мучителей несчастной девушки повернулись к нему.

– Опа, а это что ещё за пинздюлеточка такая?

– Малыш, тебе лет сколько?

– Заблудился?

И все трое заржали диким хохотом.

– Отпустите её!

Откуда взялась эта смелость? Андрей тоже не понимал. Перед ним стояли парни, которые были старше и, судя по их мускулам, сильнее его. Кроме того, их трое. А он один. Парни снова захохотали.

– Конечно, уже отпускаем!

– Слушай, малой, вали. Пока не попало! – один из парней подступил к Андрею. – Здесь взрослые дела делаются. Не для твоих глаз детских. Даю последний шанс уйти! Не уйдешь – пеняй на себя! Понятно?

– Я никуда не уйду, пока вы её не отпустите!

– Ну всё, малой, ты доигрался! Конец тебе!

Андрей не стал ждать, когда ему придёт конец. Несмотря на то, что силы противника явно превосходили его, Андрей сумел уложить его на лопатки. Дело в том, что в школе Андрей занимался некоторое время боксом и некоторые приёмы знал. И сейчас он был безумно благодарен своему школьному другу, который предложил ходить на секцию вместе с ним. Проходил туда Андрей всего год, потом ушёл. Понял, что бокс – это не его. Но некоторые знания с секции подчерпнул, несколько приёмом выучил и прекрасно мог их применить, в чём и убедился. Причём убедился и сам мальчик, и парень, который хотел разобраться с ним.

Противник, которым оказался тот самый Никитка, который заклеил Марине рот, не ожидал такого нападения и не успел среагировать, таким образом, оказавшись на земле.

– Ничего себе, даёт эта выскочка малолетняя! – зашипел второй парень, который вместе с другом держали Марину. – Удержишь сам её, Эдик? Пойду поконтачу с эти малым. А то, видимо, скучно ему, приключений приспичило.

– Удержу, Тимурка! – хохотнул Эдик. – Куда она денется? Она же просто девка! – отпустил хулиган своего друга, но вскоре понял, что совершил большую ошибку. Марина, дождавшись, когда Тимур отойдёт подальше от неё, внезапно саданула своего мучителя ногой.

– Ах ты, стерва! – воскликнул парень. Он попытался повернуть её спиной к себе и зажать ей руки за спиной, но у него это не получилось. Марина не могла ничего сделать против троих крепких парней, которые держали её так, что ей даже пошелохнуться довольно сложно было. Но с одним она легко могла справиться.

В жизни девушке пришлось научиться драться. Марина росла не в благополучной семье. Её отец любил выпивать. А когда выпивал, становился буйным и опасным и для мамы девушки, и для неё самой. Он мог бить их, однажды даже с ножом пытался напасть. И девушке пришлось защищать и себя, и мать, которой не по силам было одной справиться с мужчиной, который абсолютно себя не контролировал. В отличие от слабой физически матери, девушка была сильная. Она занималась спортом: без бега, плаванья и различных ежедневных физических упражнений она не представляла свою жизнь. Она даже мечтала стать в будущем тренером.

В детский дом она попала по вине своего отца, когда ей исполнилось двенадцать лет. Тот трагический осенний день Марина не забудет никогда…

С утра отец куда-то ушёл. Сказал, что придёт поздно вечером. Поэтому Марина со спокойной душой ушла в школьный спортзал позаниматься. Зная, что отца не будет, понимала, что мать в безопасности и её никто не тронет. Так что Марина приступила к занятиям, даже не подозревая, что происходит в эти минуты у неё дома.

Было около двенадцати часов дня, когда домой нежданно-негаданно вернулся пьяный и лютый глава семейства.

– Олег? Ты? Почему так рано? – осведомилась жена. – Ты же говорил, что будешь поздно вечером.

– У Фёдора машина сломалась! – рявкнул он в ответ, поставив с силой бутылку водки на стол, которая чудом не разбилась. – А потом ещё Митя языком своим поганым ляскал!

Оказалось, что он со своим знакомым Федей собирались уехать за город на рыбалку на целый день. А то вчера Федины друзья там были и привезли семь или восемь вёдер с рыбой. Но, когда они сели в машину, она не завелась. Фёдор попробовал завести раз, второй, третий, десятый. Ни в какую!

– Тьфу ты, гадина! Хотел же заняться её ремонтом на выходных, но подумал, что перенесу на следующие выходные это дело. А оно вот как! Извиняй, Олег, не поедим мы никуда.

– А ни у кого взять машину нельзя? – мужчина был очень разочарован и начинал злиться на эту колымагу, которая забарахлила в такой неудачный момент.

– К сожалению, нет, – покачал головой Фёдор. – Все на работе. Понедельник ведь. Так что, прости, старик, но… В следующий раз.

– Ладно уж, – пробурчал Олег.

– Пошли в кабак, что ли. Вину заглажу свою, – немного поразмыслив, предложил Федя выход из ситуации.

– Денег нет, – снова пробурчал мужчина.

– Ты что, не расслышал? Вину, говорю, загладить хочу. Значит, угощаю. Идём?

– Ладно. Пошли тогда, – согласился Олег и про себя ухмыльнулся: всё же не до конца день испорчен, ещё и водки халявной бахнуть можно!

Если бы тогда Фёдор, предлагая пойти в кабак, знал, чем закончиться их гуляние!

Пока они дошли, Олег вроде бы смягчился и повеселел. Повода злиться у него больше не было. Они с Федей веселились, выпивали, горлопанили, как бешеные волки, песни. И всё было хорошо. Они уже прощаться друг с другом хотели. Как вдруг в кабак вошёл Митя, ещё один знакомый Олега и Феди, известный в тех краях рыбак и знатный любитель выпивки. И дёрнуло же его поведать о том, что он только что возвратился с рыбалки и что улов сегодня ещё больше, чем был на выходных.

– Вечер в хату, товарищи-рыбачки. А шо вас не видно сёдня? Сёдня клёв ещё лучше, чем в предыдущие дни! Все наши были! А вы шо, от стаи отбились? Мы сначала ловим, потом отмечаем. А вы тут нализались, смотрю, а про рыбалку забыли?

И тут, уже угомонившегося Олега, снова понесло. Он снова обозлился на весь мир, что не попал на рыбалку, что сломалась та идиотская развалюха, что у Мити улов огроменный, а он пропускает весь клёв. Он разъярённо посмотрел на мужчин, громко выматерился и, забрав свою очередную бутылку с водкой, вышел из кабака, с силой захлопнув за собой дверь. Федя и Митя сначала хотели было его остановить, но, знали, что когда Олег выпьет, то он будто не в себе. И они знали, что в таком состоянии сейчас будет бушевать и крушить всё вокруг. Поэтому передумали и остались вдвоём допивать свои напитки и разговаривать о рыбалке. И очень жаль, что они передумали, ведь если бы они удержали мужчину, то никакой трагедии не произошло бы.

Но Олег уже дошёл до дома, и жена стала расспрашивать его, почему же он так быстро вернулся. Лучше бы она этого не делала. Он пытался поначалу отвечать ей спокойно, но мысль о пропущенной рыбалке, непойманном улове и несколько бутылок водки по литру, сделали своё чёрное дело. Он сорвался и заорал на жену. Потом стал разбрасывать вещи, стулья, бить посуду. Испуганная Анфиса хотела утихомирить мужа:

– Милый, прошу, успокойся! Ничего катастрофического не стряслось. Это всего лишь рыбалка!

Бедная женщина! Она не знала, что именно последняя фраза окончательно сорвёт крышу заядлому рыбаку, который никогда не пропускает рыбалку. Это был единственный раз, когда он пропустил её. Да ещё и самый клёв!

– ВСЕГО ЛИШЬ РЫБАЛКА?! Ты понимаешь вообще, что ты несёшь, гадина?! Дура, как ты можешь такое говорить своим языком дурным?! Какого ты лезешь туда, куда не просят и туда, в чём ничего не соображаешь?! Тупица!

– Умоляю тебя, Олег. На надо так! Я же как лучше хотела, – со слезами на глазах просила жена.

– Как лучше? – снова взорвался Олег. – Как лучше будет, когда ты рот свой закроешь! Навсегда! Задолбала уже, стерва! И дочь твоя такая же!

Это было уже слишком для Анфисы! Она могла стерпеть и оскорбления, и даже удары Олега. Но оскорбления, адресованные дочери – это был перебор! В этот момент материнская любовь переборола страх перед Олегом, и Анфиса крикнула:

– Я тебе не позволю оскорблять Маринку, нашу с тобой, если ты ещё помнишь, дочь!

– Ты?! Да как ты смеешь вообще рот свой открывать? Перечить она вздумала! Защищает свою доченьку! Защитница нашлась! Ты у меня получишь!

И, не успела женщина ничего сказать, как Олег грубо схватил её за волосы и бросил на пол. Но, к несчастью, Анфиса неудачно упала. Она со всей силой ударилась головой о стол, когда падала. Удар был сильным, но не смертельным. Если бы Олег тотчас же вызвал «скорую», Анфису бы спасли, но он был до такой степени неадекватен и пьян, что не понимал, что происходит. Он плюнул на жену и ушёл на кухню, а бедная Анфиса истекала кровью. Она умерла не из-за удара, а из-за потери крови. Слишком много крови она потеряла. И когда вернулась Марина, было слишком поздно. На полу лежал уже часа два труп…

Но и самой Марине удалось уцелеть только благодаря её спортивной подготовке и силе.

… Ни о чём не подозревавшая девочка возвращалась с тренировки. Она была очень довольна собой. Сегодня она позанималась на час дольше, чем обычно. Это успех. Она вошла в квартиру и крикнула:

– Мам, я дома!

Но ответа не последовало. Марина не удивилась, потому что мама могла уснуть и не слышать. Поэтому она тихонько переобулась в домашние тапочки и тихонько вошла в зал.

То, что увидела Марина, повергло её одновременно и в шок, и в отчаяние. Она увидела маму, лежащую на полу в луже крови. Она сразу бросилась к ней, стала щупать пульс, пыталась услышать стук сердца. Но ни того, ни другого не было.

– Нет! Нет! – в отчаянии кричала девочка. – Мама, очнись! Пожалуйста! Что случилось?

Девочка подумала, что маме стало плохо, и она неудачно упала в обморок, но вдруг она услышала сзади шаги. Она обернулась.

– Ты?! – Марина быстро вскочила на ноги. Она сразу поняла: мама не сама упала, её убил отец. – Это ты сделал! Что ты натворил?! Ты убил её! Убил!

– Да, убил, – как-то слишком спокойно сказал отец. Он сказал таким тоном, будто говорил не об убийстве, которое сам и совершил, а о том, что сходил в магазин. Это потрясло девочку. Она и так едва держалась от пережитого на ногах. Марина замерла от неожиданного спокойствия отца и не могла вымолвить ни слова. В её голове крутились мысли, которые она никак не могла собрать в единое целое и промолвить.

Ещё до прихода дочери Олег успел успокоиться, прийти в себя и осознать, что натворил. Спустя полчаса после ссоры, он немного пришёл в себя и вернулся в комнату, где увидел ту же картину, которую, спустя время, увидела дочь. Сначала он решил, что Анфиса без сознания.

– Эй, вставай! Обед сам себя не приготовит! Алло! Развалилась тут, тьфу ты! – крикнул так, будто женщина спала на диване, а не лежала на полу в луже собственной крови. Конечно же, реакции от мёртвого человека никакой не было. Тогда мужчина, наклонившись над ней, схватил её за плечи и стал трясти.

– Я кому сказал вставать? Хватит тут корчить из себя пострадавшую!

Тряс он несколько минут, но женщина в себя так и не пришла. И вот тогда-то Олег заподозрил что-то неладное.

– Э, ты чего там, откинулась что ли? – немного взволнованно заговорил он. – Очухивайся!

Олег перестал трясти несчастную жену, уложил её обратно на пол и пощупал пульс.