Kitabı oxu: «Интервью у Бабы-яги. Рассказывает самая добрая ведьма в истории»

Name: Интервью у Бабы-яги. Рассказывает самая добрая ведьма в истории
Author: Анастасия Привалова
ISBN: 9785006038943

Анастасия Привалова

Şrift:

Дизайнер обложки Анастасия Васильеана Привалова

ISBN 978-5-0060-3894-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

«Интервью у Бабы — яги»
Глава 1

Этот лес всегда вызывал у всех необъяснимую тревогу и страх. Особенно поздней осенью. На абсолютно серой и безжизненной земле тянулись к небу черные, лысые деревья, будто пальцами пытаясь достать всех, кто забредет в это место, чтоб засосать к себе в подземелья. Тогда корни высосут всю жизнь, и потом продолжат жить вечно в ожидании новых жертв. Но это уже легенды, которые придумали случайные гости. На самом деле кажущиеся безграничными просторы леса реально, как будто засасывали живую душу, заставляя думать, что они во власти огромного и недружелюбного существа, живого существа. Обитатели были дикие, нелюбящие незнакомцев в человеческой шкуре нередко нападали на всех, от кого пахло свежим мясом. Не существует законов и элементарной человечности у диких и голодных хищников. Сам лес находился далеко за городом, в отдаленных местах, поэтому там было зловеще тихо и если, не дай бог, услышишь шорох от почерневшей уже листвы, застелившей в то время года землю, то тогда трясись: тебя учуял волк или ты разбудила сонного медведя.

А может, кого и похуже. Было слышно иногда, как воет стая шакалов, напоминая душераздирающий крик младенцев. Когда сгущались сумерки, хищные птицы вылетали на охоту и их силуэты в ночи казались огромными, по всему лесу то тут, то там был слышен жалобный крик потенциальной жертвы летающей убийцы. Голый, осенний лес всегда, особенно в ночи будет выглядеть мрачно, но именно этот лес вызывал у людей особенную бурю негативных эмоций, которые после перерастают в лютый ужас.

Его называли еще одним бермудским треугольником и не только потому, что там бесследно пропадали люди. Кто ступал на эту территорию хотя бы одной ногой, тому казалось, что они стали частью этой флоры и фауны. Лес их не отпустит, он будет крутить в пределах своих, пока путник не поймет, что от него уже пошли корни в эту чертову землю. Но земля то совсем не чертова, другая нечисть, там обитает. Обычный человек может ходить по этой проклятой земле хоть бесконечно, но никогда не выйдет к ней. К совсем уже старенькой, но совсем не безобидной избушке… на курьях ножках. К самой королеве этого леса. К бабе — яге. И на минуточку, это 2022 год. Есть такая легенда в кругах обычных человечков. Они же любят придумывать всякие страшилки, наверное, чтоб оправдать пропажу людей и просто запугать незадачливых путешественников к этим загадочным местам. Можно же просто не ходить в эти места? Нет пропавшего человека, нет проблем. Не родилось еще той цивилизации, которая не пойдет на поводу своего любопытства и не ринется на верную гибель, утолять свою жажду приключений.

Никто и никогда не видел избушки на курьих ножках, но верят. Писали статьи, которые больше были похоже или на средневековую сказку, или на осмеяние доверчивых юнцов скептиками. Но в одной статье появилось сенсационное интервью одного мужчины, который вышел из леса в предобморочном состоянии. И один, а их заходило трое. «Счастливчик» потерял одну свою ногу в бою с волком и описал все свои приключения в том проклятом лесу в своей книге. Толстой, с мрачной обложкой того таинственного леса. Бестселлер напоминал скорей всего бредни съехавшего с катушек бедного мужчины, пережившего шокирующее потрясение, и на этой почве придумавшего очередной ужастик по галлюцинациям своего не здорового рассудка.

Мужчина стал богатым и самым обсуждаемым персонажем, с сомнительной психикой. Людей, которые поверили его книге, осмеивали, как тех, кто утверждал, что его крали инопланетяне и проделывали с ними всякие эксперименты. Но одно сомнительное послание в этой книге подействовала почти на всех искателей мгновенного богатства, на любителей мистики и прочих глупых, любопытных двуногих индивидов. Там было описана невероятная и самая противоречивая сцена:

«Было очень холодно. Мне казалось, что я уже шел неделю или больше. Не присутствовало ощущение, что иду кругами. Или просто так устал, что мысли перестали приходить в мою бедную голову вовсе. Не чувствовалась даже боль в израненной конечности. Предположение, что никогда не смогу выйти из этого леса и тогда умру от заражения или потери крови тоже ушли. Вспомнились глаза волка, которые спустя несколько часов ожидания, залез за мной на дерево. Тот ужас в душе, который, как из ведра окатил все его существо шокирующим осознанием, что все — таки его руки, ослабнут и отпустят ветку, за которую держался, и он упадет. Прямо, в пасть волку, который больше был похож на оборотня из сказки. Огромный, лохматый с выделенной мускулатурой, которая без сомнения обещали сумасшедшую силу и мощь.

Он без особых усилий взбирался повыше, не прошло и минуты, как хищник яростно вонзил зубы в упругую икру левой ноги. Боль пронзила мозг, вновь появились мысли, отпустить ствол дерева и облегчить доступность свежего мяса волку. И… он отпустил. Только одну руку, другой впился в кору дерева ногтями, протяжно застонал от неимоверной боли, которая нахлынула с новой силой и особенно остро. Волк вырывал плоть с его ноги и тут же глотал. «Больно, больно!!! — пронеслась мимолетная мысль в голове и быстро вылетела, когда пришло острое осознание, что бороться за выживание на данный момент было его единственной целью».

Мужчина достал небольшой нож из кармана куртки, одной рукой повис на ветке, а второй принялся наносить один за одним колющие удары хищнику прямо в его сияющие звериной яростью глаза. В первую глазницу, вторую. Поглубже, прокручивая мизерное для масштабов хищника острие ножа в уже кровавых дырках — глазницах. Волк рычал, затем громко выл от боли, но не оставлял попыток схватить его за руку, пару раз получилось, но буйный завтрак неоднократно вырывал свою окровавленную и изодранную кисть из острых, огромных клыков зверя. Мужчина только сейчас заметил, как громко, и свирепо кричит, рычит, стонет.

Вскоре стало очевидно, что волк слабеет. В сознание всплыла мысль, которая показалась невероятной и почти нереальной.

— Псина умирает?! — тот был уверен, что произнес эти слова мысленно, но нет, он сказал это вслух неуверенно, с долей скептицизма в голосе, но постепенно понимая, что победил.

Псина, как он выразился, похожая на настоящую нечисть, на огромную машину для убийств, вдруг прекратила нападать. Она замолкла, покачнулась, все еще цепляясь крепко огромными когтями в кору дерева и наконец, окончательно ослабев, полетела спиной вниз на заботливо подложенную лесом перину из желтых листьев.

Именно убийство волка помогло выйти ему из леса. Когда мужчина слез с дерева и наклонился над трупом хищника, то боковым зрением заметил сутулую фигуру в темном плаще. Виктор от неожиданности попятился назад, и вдруг почувствовав острую боль в ноге, полетел спиной вниз, все же плюхнувшись пятой точкой на сырую землю. Выпучив глаза, тот безмолвно уставился на фигуру в тени.

Обратно вернулся ранее отступивший страх, его тело загорелось невыносимой, стойкой болью. Мужчина на мгновения забыл, где у него именно болит. Болело все тело. От усталости, голода, стресса. Помутненными глазами он разглядел свою ногу, от которой осталась почти одна оголённая кость. Затем глянул на руки, глубоко исполосованные острыми клыками. Остановил невидящий взгляд на запястьях, из которых слабо струилась кровь. И все ровно в его ослабшем организме стремительно нарастала паника.

Неподалеку стоящая фигура напоминала старуху, сгорбленную почти напополам. Плащ, черный, мрачный, длинный доходящий кроями до самой земли. Виктор не видел лица, вскоре и вовсе поймал себя на мысли, что практически ничего не мог разглядеть детально. Потерянно огляделся и неслабо удивился. Лес потонул в сумерках, хотя казалось, что всего лишь пять минут назад было совсем светло. Ощутимо закружилась голова, ведь потеря крови в его теле достигала катастрофических отметок. И тут мужчина понял, что это за ним пришла его смерть. Она именно такая, как ее представляет любой человек, как ее описывают в ужастиках, сказках, мифах. Старуха, совсем дряхлая, глубоко старая, костлявая, изможденная, низенького роста. Такая дряхлая, почти прозрачная, будто рассыплется прахом от простого дуновения ветерка. Она застыла перед его взором в изношенном, также состарившемся вместе с ней широком балахоне. Ее голову покрывал черный, не глубокий капюшон, кидающий на ее сильно морщинистое лицо всего лишь легкую тень.

Темнело стремительно, время ускорилось, хотя несчастному верилось, что перед смертью оно обычно останавливается. Мужчина с трудом разглядел огромный, крючковатый нос, поджатые, иссохшие губы и корявую, тоненькую трость в ее длинной, костлявой руке. Классическая, страшная смерть. Слишком мрачная, слишком страшная, слишком явная, чтоб быть правдой. Неожиданно мужчине стало легко, спокойно на душе от появившегося осознания, что все это скорей всего галлюцинации. Его тело оставляет жизнь. Много боли, много голодных ночей, много стресса.

Может он умирает здесь долго, но его мозг перестал считать время. Не хватает жизни в нем, чтоб правильно работали процессы. Не хватает витаминов, микроэлементов всяких, и кровушки все меньше с каждым вздохом.

«Ну ладно, — согласился обессилевший мужчина, смиренно опустив голову вниз, словно в уважительном поклоне. — Смерть, значит смерть».

Старуха низко склонилась над его телом. Мутные глаза заглянули в стеклянный, неподвижно застывший на небе взгляд мужчины, но в них казалось, уже не было жизни.

— Нет, — прохрипел старческий голос. — Две смерти за один день в этом лесу, это много.

После этой судьбоносной встречи много всего произошло. Мужика старушка — смерть подлатала. Тот остался без одной ноги покалено, но ходить гость по избушки мог с легкостью, потому что его конечность была продлена палкой, которая удивительно быстро срослась и могла выполнять успешно свою функцию. Старушка оказалась весьма сносная, естественно обиделась, что все путают ее со смертью, но выглядела весьма миролюбивой и спокойной. Едва мужчина оправился, стала выпроваживать загостившегося гостя за порог, как будто в парк погулять сходить.

— Я пропаду в ваших окрестностях, Яга, — так назвалась местная. — Помогите выбраться из леса. Я вам привезу в благодарность вкусной еды, кровать самую лучшую. Видел, как вы встаете со своей. Там же одна твердая доска. Не останусь в долгу! — отчаянно молил мужчина, прекрасно помня, бесцельное брожения по лесу и негативно настроенных обитателей.

Яга стояла в углу избы, призадумавшись. Казалось, что ее горб за спиной стал еще больше и угловатей. Узенькие щелки бесцветных глаз печально уставились на старые доски пола.

— Видишь, как постарело дно избы, почти сгнило, скоро провалиться и моя любимая изба шепчет, обессиленная, что скоро земля ее примет в свои объятья. Эти объятия я уже жду долго. Больше пяти ста лет точно… — тихо пожаловалась старушка.

— Вы хотите новую избу? — перебил ее загостившейся гость.

Старушка выставила палец вперед, давая команду замолчать.

— Эту избу невозможно переделать. Это жизнь. Ее можно только создать.

— Так вы же Баба — яга? Наколдуйте себе новую, — осторожно предложил мужчина.

И увидел в глазах ведьмы глубокую печаль, грусть, боль, и решил впредь молчать, дать возможность договорить, несмотря на всю непонятность изложенного. Стало неловко, гость осознал, что эгоистично перебивал ее своими глупыми вопросами.

— В этой избе не могут бывать мужчины, потому что один уже тут есть. Я очень стара, но жизнь моя долгая и очень трагичная. Хочется сгинуть с этого времени. В нем нет места колдовству, этому лесу и мне… — повисло гнетущее молчание, гость ничего не понял, но продолжал терпеливо ждать окончание исповеди ведьмы. Он размышлял, стоит ли нарушать тишину? Пытался извлечь суть из вышесказанного диалога и сложить эти кусочки пазлов в одну мысль. Прервала его раздумья Яга.

— Приведи мне женщину, которая мастер в писании. Такую женщину, чтоб не ленилась, трудилась. Если приведешь мне настоящего мастера своего дела: немногословную, понятливую, трудолюбивую одарю славой, богатством, отменным здравьем. По окончании работы над книгой одарю и писательницу. Исчезнет лес, изба, я. На этом месте вырастет дивной красоты сад. Фрукты с этого сада будут помогать, влюбленным быть счастливыми, семьям крепкими, завести детей искренне хотящих их.

Просьба Бабы — яги оказалась трудноисполнимой. Кто согласиться самостоятельно пойти на неопределённый срок к злой колдунье? Кто даст гарантии, что ведьма ее не съест? Не причинит вреда? И расплатиться, как обещала? Мужчина хотел честно выполнить требование, потому что по жизни слыл порядочным и честным человеком. И не мог поступить подло с той, которая его спасла.

Скорей всего ее ведьмино чутье и учуяло эти качества. Старушка разглядела в нем джентльмена. Но какой талантливый писатель согласится даже за золотые горы рискнуть жизнью? Соглашусь, деньги любят все, особенно несметные богатства, которые может принести по идее не пыльная работа. И все же дурачку с отличным образованием и невиданной стрессоустойчивостью найти будет сложно, практически нереально.

Сидя у себя в простенькой комнатушке на отшибе города, которую он снимал за символическую сумму, Виктор который месяц размышлял об обещании. Ему уже начало все представляться бредом, приключившемся с ним в том проклятом лесу на почве усталости и возможно, помешательства рассудка. А, как известно, на поводу бреда нельзя идти, иначе сойдешь с ума. Все ровно, каждый день он вспоминал о тех днях проведенных в избе. Как будто ему в голову вживили жучка, который просыпался и выедал ему мозг этими мыслями и воспоминаниями.

Это была его миссия, которую он желал успешно выполнить. Жил Виктор с того дня ужасно, это трудно можно было назвать жизнью, это было существование. Теперь он калека, никому не нужный. На прошлую работу уже не было смысла идти, без двух здоровых ног не построишь дома. А он был строитель, и весьма ценный на работе. Деньги заканчивались, Виктор уже много занял. В душе царила безысходность, подавленность, в голове противный жучок, в который раз напоминал о злосчастном обещании.

— Тебе нужна звезда, Баба — яга, Царица леса и бабушек — колдуний, — прошептал Виктор себе под нос. Он вышел на крыльцо, достал из кармана пачку дешевых сигарет. Отметил с грустью, что сейчас выкурит последнюю, вставил ее в рот и задымил. — Ну, мне надо стать тогда, хотя бы небом.

— Так стань! — послышался женский голос за спиной.

Виктор от неожиданности чуть не выронил сигарету, резко развернувшись, на знакомый до боли голос. На подоконнике сидела Лера, стройная, красивая, молодая девушка. Виктор на минуту залюбовался ею. Девушка, уперевшись спиной об подоконник, тоже курила сигарету. Длинные, темные волосы волной струились до плеч, служа великолепной рамкой такому милому, прекрасному лицу. Виктор увидел в них легкую грусть и поспешил осторожно поинтересоваться:

— Что случилось на этот раз?

Лера вдруг побледнела, украдкой взглянув на покалеченную ногу, затем поймала взгляд мужчины, который печально опустил глаза вниз. На ее же лице считывалось удивление вперемешку с растерянностью.

— Как я вижу, мои проблемы по сравнению с твоими ерунда. На стройке покалечился? — спросила серьезно девушка.

— Нет, — мрачно ответил Виктор. — Мы ходили в тот лес, Лера.

Резко поменявшись в лице, девушка спрыгнула с подоконника. Подошла к урне, уверенно отправила в его недра недокуренный окурок сигареты. Затем подняла медленно заинтригованный взгляд на Виктора.

— Иии…? — ее голос дрогнул.

В глазах появился вопрос, который никак не мог сформироваться в смысловое предложение и Виктор решил ей помочь.

— Это там меня так покромсали. Теперь я, — мужчина нервно усмехнулся, наблюдая, медленно нарастающую панику во взгляде девушки. До ее мозга постепенно доходил весь ужас происходящего, — … седой калека.

Лера резко схватила Виктора за руку. Он с удивлением почувствовал, как девушка дрожит всем телом.

— Глеб пошел с тобой? — еле выдавила она. Казалось, сейчас она упадет в обморок.

— Да, — ответил коротко он, и у Леры неожиданно обильно полились слезы из глаз. Ее жених не отвечал на телефон два месяца, девушка уже передумала всякое, но теперь все ужасающе логично сложилось в голове. И все оказалось намного хуже, чем думалось раньше. Виктор вырвал из мертвой хватки свою руку и потер саднящее запястье. К горлу подкатил ком досады. Голова переваривала услышанное и мучительно не могла ничего понять до конца.

— А ты откуда знаешь Глеба? — этот вопрос прозвучал настолько удивленно сдавленно, и неспроста.

Виктор вырос в маленькой деревушке, где осталось жилых не больше двадцати домов. Остальные давно уже опустели. Старики отошли в мир иной, а молодежь уехала в город, туда, где есть будущее, потому что деревня стара, как мир и стремительно тлеющий пепел никто не хочет возрождать. Едут в готовый муравейник, выстраивать вместе с продвинутыми муравьями свое будущее.

Виктор тоже отправился в этот муравейник, надеясь занять в нем знаковое место. Но глупому, простому парнишке дали только честь отстраивать этот муравейник. Лера тоже из этой деревни. Это была единственная девочка. И росла она быстро, с каждым днем превращаясь с ослепительной красотой барышню. Виктор влюбился в нее. Влюбился и влюблялся с каждым годом без памяти. Он был не глупым мальчиком и понимал, что она на десять лет его младше и все это от того, что девушка красива, молода и единственная юная особа на всю деревню. Он искренне верил, что когда вырастит, уедет в город, там ему встретятся в десять раз красивей девушки и, несомненно, скоропостижно забудется это юношеское увлечение.

Спустя года, он так и сделал. Три года ему понадобилось, чтоб стереть с памяти маленькую красотку, которая наверняка уже превратилась в прекрасную девушку. Когда Виктор уезжал, той было пятнадцать. К слову, красивей и настолько легкой, умной и приятной девушки в городе ему так и посчастливилось не встретить. Через два года после отъезда от объекта своей юношеской любви, тот понял, что искал похожих. Виктор перестал искать замену и вообще искать.

Углубился в поиски прибыльной работы и вообще себя. Но и там докопаться до чего — то стоящего не получалось. Он продолжал отлично выполнять работу строителя, успокаивая себя тем, что еще мало потратил время и сил. Ведь прошел всего год. Мужчина был творческим человеком, но отец четко вбил в голову сыну, что работать надо руками. И на свет в один прекрасный день все вытащил психолог.

Виктор тоже раньше презрительно относился к душелечителям так называемым. Но прожив в городе достаточно, увидел, что его знакомым становилось легко после похода к тому. Они находили себя и становились более прозревшими к миру и самому себе. Его же времечко тикает, подходит к тридцати. Но совсем уже взрослый мужчина, как будто только недавно начал вылезать из кокона, и все еще не может никак выпутаться из сетей, которыми сам себя опутал в детстве.

Отцовские стандарты воспитания были для него идеалом. Ему навязали всего традиционного и пнули, так и покатился наш мальчишка. Катится, катится и тут осознает, что не хочет здесь находиться. Останавливается, оглядывается и понимает. Катиться больше не хочет в ту в сторону. Так в какую? Почти тридцатилетний мальчонка не знает. Но одно знает точно: с предыдущей дорожкой ему не по пути. Надо что- то делать. Однако всего лишь один звонок вернул его обратно назад в кокон.

Позвонила соседка из его далекого детства, Баба Нина, и попросила найти ее внучке комнатку в столице. Лере надо ехать учиться, так как в их многострадальной деревне не осталось образовательных учреждений для совершеннолетних. Вспомнили про Виктора, который успешно в Москве живет три года и поможет бедняжке Лерочке, присмотрит за ней. Научит жизни в муравейнике.

Виктор чуть не послал старушку на три веселых, нецензурных буквы. Он сам только начал жить полноценно. Только год назад избавился от детской влюбленности. Хорошее воспитания не позволило ему высказать свое мнение. Приветливо согласившись сквозь зубы, он пообещал дождаться внучку на вокзале и приглядывать за ней. Хотя все это означало, что теперь, у Виктора появляется ребенок, которого нужно опекать лучше пятилетки. Если что — то с ней случится, спрашивать будут с него. Да и он сам себе такого не простит.

В итоге Виктор отдал ей свою комнату, в другой, поменьше жил сам. Лера поступила на медицинский и успешно училась. Теперь в его доме жила та, от которой тот убежал сначала в Москву и от которой три года убегал, находясь в тысячи километрах от нее. Любовь в душе Виктора, как будто некуда не уходила. Снова ворвалась в сердце кровоточащей раной, смывая на своем пути все мечты и надежды на излечения. Появился в душе тот мальчишка, который радовался только тому, что она была рядом, ему доверяла. Мужчина, позабыв обо всем на свете, кинул к ее ногам все.

Лера ничего не просила, была такой же скромной, милой девушкой, без тени того цинизма, что излучала каждая встречавшаяся ему особа женского пола в Москве. Но мужчина, хорошо зарабатывающий в то время на стройке, содержал девушку. Ведь ее старенькая мать присылала ей копейки, на которые даже быть сытой не получится. Ничего Виктор не ждал взамен, просто наслаждался ее присутствием, жил ради нее, дышал ради нее, засыпал с мыслями о ней.

Девушка, воспринимая эту заботу не иначе, как от братика, с которым прожила все детство: отчитывалась ему во всем, приходила вовремя, готовила вкусную еду, прибирала все дочиста и пыталась отлично справляться с учебой. Через год, на летние каникулы, Лера уехала к матери, помогать той с огородом и хозяйством, и в общем отдохнуть от городской суеты.

Виктор скучал так, что на стену был готов лезть. Все напоминало ему о Лере. Дом стал невыносим. Он осознавал, что его душевное состояние не нормально. Девушка даже не догадывалась, что стала его миром, воздухом. Вырванный кусок души кровоточил такой болью, что невыносимо было даже существовать. Виктор отправился, в этот чертов лес, умирать. Не хотелось дальше продолжать кромсать свою душу. Больше не было сил это терпеть. Теперь он просто оболочка ждуна. Ждет появление Леры на пороге, эту прелестную, улыбающуюся нимфу. И понимал, что его нимфа, когда — нибудь найдет принца. И уйдет в его дворец, оставив Виктора с окровавленным обрубком вместо сердца.

Он боялся, что тогда рассудок покинет его и не спасет тогда даже самый высококвалифицированный психолог. Виктор сам не захочет спасаться. И сейчас парень — калека стоит перед Лерой живой только потому, что она еще рядом. Вернулась с каникул загоревшая, посвежевшая, такая красивая, такая родная. Виктору так хотелось ее обнять и сказать:

— Ведьмочка вернулась!

Еще с детства он дал ей такое прозвище, потому что эта девочка его просто околдовала. Но девушка знала другую версию: потому что в детстве любила играть в ведьмочку, оседлав метлу, скакать, хохоча своим голоском, словно песней.

— Откуда, ты знаешь Глеба? — повторил настороженно Виктор.

Девушка подняла на него глаза, полные слез и прошептала, дрожащими губами:

— Однажды он пришел к тебе. А тебя не было дома, — Лера судорожно всхлипывала, но продолжила: — Мы разговорились. Потом мы встретились на улице, сходили в кофе. Мы…. мы… понравились друг другу, — плач перешел в рыдания. — С Глебом что — то произошло? Да? Он не отвечал на звонки и сообщения. Я думала, что он… решил меня бросить.

Виктор растерянно уставился на девушку и покачал отрицательно головой. Лера уткнулась носом в его грудь и заплакала сильней. Мужчина обнял ее и нежно погладил по шелковистым волосам, стремясь утешить. А на душе буря отчаяния буянила, словно цунами. Он перестал вслушиваться в слова Леры. На его спокойном, как каменная стена лице потекли тихо две дорожки слез…

Глава 2

На смену отчаяния, пришла ярость, такая, что в глазах Виктора потемнело. Он смотрел в эти зеленые глаза, наполненные страдальческой болью о другом, о другом мужчине, любил до смерти и ненавидел их. Впервые последнее чувства появилось у него по отношению к его самой любимой девушке на планете. Она их не заслужила. Он, он заслужил эту боль.

Сколько раз Виктор себя предупреждал, что будет больно, готовил себя к этой боли. Знал, она разорвет его душу, раскидает сердце на миллион кусочков. Знал, и шел на все это. Почему? Потому что сердцу не прикажешь. Не прикажешь, черт побери! С какой — то душащей яростью Виктор боролся с самим собой, смотря на свое сокровище. Ярость была скорей всего на себя. До конца не мог понять. Настолько сильные чувства бурлили в его душе, что мозг не мог оценить их трезво.

Настолько тесно в данный момент они были в обнимку и она, чудо его была настолько несчастно, красиво, нужно. Никогда, никогда он не считал ее сестрой. Она всегда была его любимой, его мечтой, его миром. Только когда Лера появилась вновь в его жизни, только тогда он вспомнил, что такое счастье. Что такое жить. Хотелось спрятать ее и никому не отдавать. Но не хотелось против ее воли. Хотелось осознать, что в ее сердце тоже появилось то щемящее чувства счастье от любви.

Теперь его сердце переполняла боль от гнетущей несправедливости. Вот, она рядом. Обнимает его и не подозревает, что сейчас творится в душе Виктора. А он готов был кричать, рычать. Она моя!!! Она моя!!! Но не смел, не имел право. Несмотря на все переполняющие его чувства, он нежно всего лишь приобнял, не смея прижаться ближе, легонько, коснутся ее губ своими. Он даже боялся подумать об этом, чтоб ненароком не поддаться чувствам. Неосознанно выполнить свое самое сокровенное желание.

Но вот подумал, коснулся пальцем ее скулы, опустился подушечкой большого пальца края ее губ. Лера перестала плакать совсем и будто бы затихла. Ой, как зря. Почему она позволила зайти так далеко? Потому что девушка встретила его глаза, в которых считалась такая боль вперемешку с самой нежной любовью. Это был именно тот взгляд. Лера думала, что так смотрят только в любовных мелодрамах. Любовь, забота, боль, нежность, борьба. Она впервые увидела в Викторе не просто друга мальчика, а мужчину. Такого взрослого, мужественного, красивого. Невидимая энергия слепой влюбленности заставила ее застыть. И даже приобнять сильней мужчину. Захотелось чего — то большего. Хотя другая сторона Леры категорически отрицала возможное. Виктору показалась, что он не дышал вовсе, но как — то жил же? Она рядом. Не нужно с ней не воздуха, не еды. Особенно сейчас. Он перестал здраво соображать. Казалось, его нимфа стала еще прекрасней, прекрасней всех богинь на свете. Ее губы стали более манящими, глаза заблестели. И даже показалось, что Лера ждет его поцелуя. Виктор понимал, что это ему кажется. Такого не может быть. Если он это сделает, то навсегда ее потеряет. А что терять? Уже потерял. Почти. Ему казалась, что девушка может раствориться, что она исчезает из его объятий. Тогда Виктор ее обнял сильней. Сердце билось так громко, что тот перестал слышать свои мысли, и он… поцеловал ее нежно, почти невесомо. Будто спрашивая, но Лера не сопротивлялась. Она была здесь, в его объятьях, он ее целовал робко, словно лепестки роз, которые опасался помять.

Отстранился, взглянул в глаза и прошептал:

— Я… так люблю тебя, — девушка обнаружила свои руки в его руках и почувствовала, как трясётся Виктор всем телом. Сначала ее мозг будто парализовало, но затем медленно возобновил отработку мыслей. Как? Как она раньше не замечала? Перед ней пронеслись воспоминания, будто в быстрой перемотке.

Кто он ей? Он взрослый, свободный мужчина, который никогда не водил женщин к себе домой, никогда не одну женщину он не знакомил с ней, будто бы с сестричкой. Приходил домой с цветами, отдавал ей все деньги, время, силы. Выполнял ее любую просьбу, любой каприз. А она? Пользовалась всем, верила в его братскую любовь. Наивная, деревенская дурочка.

«Что она чувствует? — честно спросила себя Лера и посмотрела в лицо Виктору».

Мужчина в рассвете сил, был брюнет, которого тронула совершенно неестественная седина, с такими необычными серо — голубыми глазами. Они так часто меняли цвет, бывало больше к серому, когда злился или размышлял о чем — нибудь серьезном или к голубому, когда веселился, был расслабленным. Лера уже определяла его настроение по цвету глаз, когда тот приходил с работы. Она наливала в тарелку борща, горячего, на его любимой свинине. Тот садился за стол и потирал руки от предвкушения, пока Лера подавала ему столовые приборы. Бывало, у порога Лера видела его серые, уставшие глаза и старалась придать им хоть какой — то голубизны.

Сердце ликовало, когда девушка замечала, как его лицо светлело, губы расслаблено растягивались в полуулыбке после ужина. Как он смотрел на нее? Даже самый благодарный брат не смог бы столько нежности и благодарности показать одними глазами. Подходил к Лере, приобнял и бархатным голосом расхваливать ее стряпню. Затем просмотр очередной мелодрамы, которые ненавидят все мужики. Он принимал приглашение и засыпал на начале от усталости.

Почему она не понимала, что Виктора в себя влюбляла? Почему была такой наивной? Испортила жизнь человека, которого ценит, но не настолько… Она любит другого. Лера вытянула свои ладони из рук Виктора и покачала отрицательно головой. После медленно отстранилась на два шага от мужчины, взгляд того быстро изменился на растеряно — несчастный. Девушка отвернулась и убежала прочь, оставив Виктора позади. Она не оглядывалась, ощущая, как в душе стремительно образовывалась дыра, дыра от утраты единственного родного человека.

Кому нужен седой калека? Вопрос, обращенный в некуда? Нет. Виктор спрашивал себя. Боль пульсировала в груди, та боль, острая, как кинжал. Он не ошибался. Потерял, испугал. Эту боль он заслуживал. Мужчина честно пытался не впасть в настоящую депрессию. Остатки разума все — таки были, и они изредка возвращали его в реальность.

Чтоб совсем не сойти с ума Виктор начал писать книгу о неделе, проведенной в лесу Бабы — яги. Помнил все мужчина так ясно, как будто вышел из леса вчера. И описал все в мельчайших деталях, вырывая из воспоминаний свои чувства, эмоции. Писал о самой королеве этого леса, Бабе — яге, в надежде, что какая — нибудь писательница отзовётся и примется за работу старой ведьмы.

Книга вскоре была закончена в кротчайшие сроки и сдана в редакцию. Истории, связанные с этим лесом были тогда популярны, но Виктор не ожидал, что его книга буквально через считанные дни после публикации будет самой обсуждаемой новостью и первый тираж будет скуплен так стремительно. Теперь для одних он стал кумиром, для других чокнутым шизиком, для третьих, лгуном, который пропиарился на знаменитом лесе навыдумывав всякого. Появились деньги, слава. Буквально упала на голову недавно бомживавшего почти человека. Но Виктор ожидал претендентов отправиться в этот сказочный лес. Женщину — писательницу.

Когда в один день он увидел на дисплее телефона знакомое имя, громко вызывающее его старой ненавязчивой мелодией, захотел выключить его, как можно быстрей. Усилием воли нажал большим пальцем, кнопку отклонить. Принялся собираться на важную встречу с риелтором, чтоб посмотреть варианты жилплощади. Собрав все самое важное, телефон, документы, деньги едва вышел за порог, как перед ним возникла Лера.

— Мне звонил Глеб, — выдохнула печально она.

— Лера? — не поверил сначала своим глазам Виктор.

— Глеб еще жив. Ты ходил в этом лесу и сможешь проводить меня туда. Надо отыскать Глеба, — продолжала потерянно тараторить Лера.

— Ты читала мою книгу? — хмуро спросил Виктор, мельком взглянув на часы, продолжил: — Я не вышел оттуда сам. Одна нога в лесу и о выходе можно забыть. У меня дела, мне надо идти, — последнее предложения было сказано нарочно холодно. На мгновения его взгляд задержался на девушке, решительность в ее позе заставила Виктора вздрогнуть.

— Значит надо идти к Бабе — яге? —решительно бросила слова в спину мужчины Лера.

Виктор резко остановился, его будто бы окотили ведром ледяной воды. В груди резко кольнула от мыслей, что девушка пойдет к старой колдунье одна. В горле пересохло от воспоминаний о злобных чудовищах этого леса. В сердце защемила уже знакомая боль. Родная, больная любовь вновь вылезла из недр, куда Виктор пытался ее, в который раз запихнуть.

— Это слишком опасно. Ты ей не нужна, — сказав это, Виктор резко обернулся к Лере, готовя в уме кучу убедительных доводов. — Ей нужна писательница. И доверия к ней нет. Баба — яга настоящая, из крови и плоти. Ты же знаешь, что старая ведьма всю жизнь занималась черным колдовством. Добровольно идти в лапы к злу, глупо. И… — Виктор притих, прикидывая в голове заготовленную новость. Не хотелось причинить боль, тому, кого любит всем сердцем. Но где — то в глубине душе хотелось, чтоб Лера перестала думать о других мужиках. Любыми доступными способами. — Глеба скорей всего нет в живых. Это все она, — посетила неожиданная догадка мозг Виктора. — Это все старая колдунья. Нашла телефон Глеба и позвонила тебе. Ей нужна женщина, чтоб написать историю ее жизни.

— Почему ты не мог заняться этим? — с сомнением в голосе спросила Лера.

— Она объяснила, что не может держать мужчину в избе, — сдавленно ответил Виктор.

Повисла тишина. Первым ее нарушила Лера. Виктор тем временем уже начал успокаивается, веря, что убедил мелкую, глупую девку.

— Я пойду к ней и сделаю, что она хочет. Взамен попрошу Глеба вернуть.

Виктор мысленно попрощался со своими планами и… жизнью. Как он мог оставить Леру? Позволить одной пойти в обитель зла и нечисти? Мужчина усмехнулся посетившей его мысли. Мало ему потерять ногу и сон? Теперь пришло время потерять жизнь. Но только после того, как Лера выйдет из леса живой и невредимой. Эта чертова ведьма не оставит его в покое. Как не хотелось вести на рискованную работу свою Леру, но почему то Виктору казалось, что рядом с ним она останется живой до последнего его вздоха.

На это раз Виктор был готов встретиться с недружелюбным лесом. Мужчина вернулся домой и, не закрывая за собою двери, крикнул Лере:

— Завтра утром выходим! Заходи и хорошо отдохни. — Девушка послушно последовала за Виктором и изумлено расширила глаза, когда увидела у того пистолет в руке. Оружие он протягивал ей.

Ночь была бессонной для Виктора. Мысли, словно пчелы роились в голове, не давая уснуть. Ему не верилось в страшную реальность, которая совсем скоро настигнет их. Утром вместе с любимой женщиной он пойдет в логово Бабы — яги. Логово черного колдовства, неизвестности и беспощадных обитателей проклятого места.

Глеб и Марк в тот злосчастный день неожиданно исчезли из его видимости. Так распорядился лес. Они на тот момент уже третье сутки искали выход из леса. Уставшие, обессилевшие и потерявшие надежду. Трое молодых, сильных мужчин, трое друзей. Закончилась вода, еда. Закончились попытки поиска дороги выхода из леса. Но друзья шли и шли безуспешно, натыкаясь на похожие, надоевшие пейзажи леса. Деревья, деревья, тропинка, которую вытоптали они же, сотню раз ходя кругами и продолжали так делать, надеясь на чудо, сами того не осознавая.

Но чудо произошло только с Виктором. Он наткнулся на волка, затем на старую колдунью. За несколько часов до этого его друзья просто исчезли из виду. Виктор пытался их найти, своими криками, отчаянными воплями дозвался только до хищника, который и лишил его ноги, но дал шанс на жизнь. Не верилось, что его друзья выжили. Прошло уже много месяцев, Виктор следил за новостями, пытался разыскать парней. Его попытки найти друзей в реальном мире ничем не увенчались. Да и они, если и вышли из леса, то пришли бы к нему. Место жительства не менялось же все это время.

Возвращаться в лес, чтоб отыскать их, Виктор не собирался. У Бабы — яги тоже пытался разузнать о судьбе друзей, но она сказала, что не знает. Верить ли, не верить, вопрос чисто риторический. Мужчина тогда был под таким сильным впечатлением, что докапываться не стал. Лишь бы самому выйти в город. Целым и невредимым не получится, он точно знал. В том состоянии и наобещал старой карге многого. Хотя знал, что отыскать смелую и скорей всего отчаянную женщину, которая пойдет к Бабе — яге за обещанные «полцарства» будет не просто. А может и нереально.

Только если эта женщина пойдет спасать свою любовь? Что мужчина, что женщина во все времена ради любви могут пойти хоть на дракона двуглавого, чтоб спасти своих возлюбленных. Любовь зла, полюбишь и козла. И спасешь этого козла от волка, если понадобиться ценой собственной жизнью. Поэтому Виктор встал рано утром, щедро нагрузил походный рюкзак едой, водой, оружием, чтоб отправиться с Лерой в лес. Именно любовь заставила их обоих идти в этот проклятый лес снова. Виктора к Лере, а Леру к Глебу. Вот такой любовный треугольник, идет в так называемый «бермудский треугольник».

Глава 3

— Какой мрачный лес, жуть, — пораженно выдохнула Лера, напряженно всматриваясь в бесконечные, загадочные виды перед собой.

Виктор ничего не ответил, потому что все его существо переполнилось страхом, кровь похолодела и словно тяжелым цементом застыла в жилах, в горле сильно пересохло. Он опасливо огляделся вокруг, всего лишь шаг тому назад был солнечный конец лета. Они вошли не просто в лес, а в пучину вечного мрака и безнадеги.

Над головой сгущались тучи, черные, клубящийся пучки гнева, которые обещали в любой момент скинуть тонны воды на гостей. Бесконечные деревья с шапками из листьев в этом проклятом лесу, словно наблюдали за гостями, напоминая молчаливых, угрюмых стражников. Они, словно затаились в высоком бурьяне, перед ожесточенной, эпичной схваткой.

Был конец Августа, и в столице вовсю пылало беспощадное, жаркое солнце. Но это абсолютно не касалось этого леса. Они перешли в другое измерение, где была осень: поздняя, сырая, холодная. Не покидало ощущение, что этот лес крайне недружелюбно взирал на посетителей, угрожая им леденящим холодом и резкими, беспощадными порывами ветра. Лера получше укуталась в свою короткую курточку. Виктор предупредил о странной прохладе в этих местах девушку, и одежда была соответствующая, поэтому первая угроза леса не остановила бесстрашную парочку.

— Не волнуйся Лера, — задумчиво заговорил Виктор, заметив, как ежится Лера. — У меня есть путеводитель. Баба — яга позаботилась о том, чтоб мы дошли до избы невредимыми. Но только ты должна отныне осознать, что мы находимся в волшебном месте, здесь будут происходить вещи не поддающийся логике.

После этих слов мужчина немного отошел в сторону и слегка похлопал ладонью по правому уху, сосредоточенно, приговаривая: — Иди, к Бабе — яге веди. От нечисти отгороди. Дорога пуста, покажи избы уста, — наговор подействовал, и Виктор вскоре почувствовал, как нечто освободило его ухо, безвольно выпав из него на землю. Оглянувшись, тот увидел маленького паучка, он сиял слабеньким зеленым свечением.

Лера вскрикнула и потрясенно отшатнулась назад. Живой путеводитель за мгновения вырос до размера средней собаки, засветился ярче. Лера и Виктор зажмурились от резкой боли в глазах, но затем свечение стало тускнеть. Когда они открыли глаза, то монстр — паучок неспешно, удалился, сминая под собой траву. Парочка испуганных людей последовали за ним, настороженно озираясь по сторонам.

Они шли, молча, наблюдая за пауком, опасаясь потерять его из виду. Виктору было сложно торопиться на одной здоровой ноге и Лера, подхватив мужчину под подмышку, помогла идти быстрее. Путь примерно занял полчаса, и вскоре уже порядком подустав, они вышли на просторную поляну. Посередине стояла настоящая избушка на курьих ножках. Лера неуверенно отстранилась от Виктора и неторопливо потопала навстречу этому сказочному чуду, не в силах отвести глаз. Она была немного больше, чем представляла себе девушка. Когда избушка скрепя, как старое, высохшее дерево повернулась к ним передом, Лера неосознанно задержала дыхание, услышав, как вздыхает изба. Живая, но старая, совсем как немощная, дряхленькая старушка. Бревна уродливо посерели, массивные двери слегка покосились. Два окошка по бокам напоминали выцветшие глаза, смотрящие на них из под лобья. А крыша, напоминала высохшую черепушку, на которой выпали все волосы.

Они поднимались по ступням наверх, аккуратно, казалось, что ступеньки настолько одряхлели, что не выдержат и веса худенькой девушки. Первым шел Виктор, затем Лера. Тут дверь резко открылась и перед ними появилась она. Сама царица этого леса и королева настоящих ведем. Такая же дряхлая, как и изба. Изуродованная глубокой старостью, тяжелым горбом за спиной и огромным, крючковатым носом. Это была классическая Баба — яга из сказок. Маленького роста женщина, облаченная в шерстяные лохмотья. «Ей так же холодно, как и всем старикам, — мимолетно подумалось Лере. — Надо было подарить ей теплую, красивую шаль. А мы совсем с пустыми руками».

— Думала, не дождусь, — выдохнула тихо старушка, ликующим голосом. Она с благодарностью взглянула в глаза Виктору. — Спасибо Милок. Ты свободен.

В следующую секунду, старушка поманила указательным пальчиком, глядя на девушку. Лера буквально втянулась вовнутрь избы под воздействием неведомой силы, дверь закрылась прямо перед самым носом мужчины, изба повернулась к нему задом. Виктор, не удержавшись на одной здоровой ноге, пошатнулся и полетел спиной вниз. Грузно упав на землю, ударился головой, и провалился в темноту.

«Теперь Лера узница Бабы — яги. Узница колдуньи. И в этом виноват он». Виктор стоял перед избой и уже несколько часов пытался докричаться, дозваться. Голова болела от недавнего падения, мысли путались. Единственная мысль, которая осталась в мозгу и ковыряла его так больно, что отдавало в сердце и трясло все тело. Мысль о необратимости происходящего. Лера была внутри избы, а он снаружи. Как она? Что с ней будет? И он готов был ночевать под курьими лапами, чтоб увидеть Леру вновь. Живую и невредимую. Его Лера! Как она!?

В это время Леру уже заботливо напоили вкусным, травяным чаем, отогрели, приголубили. Девушка совсем перестала бояться ведьму, как только увидела добрые глаза старушки. Как ни странно, она очень по — доброму отнеслась к девушке. Они поговорили и обсудили все на свете. Баба — яга самым миролюбивым голосом, объяснила, что ничего плохого с ней делать не собирается и слезно просит выполнить единственную просьбу. Можно сказать последнюю волю.

Лера неторопливо отглотнула большой глоток чая и непринужденно ответила:

— Я согласна побыть у вас гостьей и написать, что угодно. Только и вам придется пойти на кое — какие уступки, — девушка головой махнула на стенку за спиной. — Виктора пустите. Он долго будет там орать?

Старушка нахмурилась и призадумалась, подперев худой, морщинистой рукой подбородок. Затем глубоко вздохнула и ответила:

— В этой избе не могут жить мужчины. Потом ты узнаешь, почему. Но делать что — то с ним надо. Ты права. Я позабочусь об этом.

— Я надеюсь, не зажарите его на обед? — грустно усмехнулась Лера и с опаской поглядела на старушку.

— Я превращу его в дерево, — серьезно заявила Баба — яга и, заметив испуганный взгляд девушки, поторопилась ее успокоить: — Как только книга будет написана, Виктор снова станет прежним. И превращение случиться, только если, он не захочет уйти.

— И еще, — осторожно прошептала Лера. — В вашем лесу где — то затерялся еще один мужчина. Он мой жених, его зовут Глеб.

Старушка нахмурилась и, помолчав немного, задумчиво выдохнула:

— Я не знаю такого. В этот лес постоянно заходят люди. Но, попробую посмотреть. Через три дня будет большая луна, она отлично видит всех обитателей леса.

— Хорошо, — тоскливо согласилась Лера и встала. — Можно я поговорю с Виктором? Мне надо убедить его уйти.

Баба — яга поднялась с места и, согнувшись в старческой дуге, побрела до двери.

— Я сама, — настойчиво заверила она, жестом руки указывая девушке сесть обратно, — он не согласится. Избушка, повернись, пойду с мальцом поговорю!

Хрустя своими пересохшими бревнами, изба послушно выполнила просьбу хозяйки. На удивление, это произошло слишком мягко, кое — где затрещала посуда не громким звуком, стукнувшись, друг об дружку, и стул, на котором недавно сидела старушка, чуть отъехал в сторону. Баба — яга скрылась за дверью. Виктор сидел неподалеку на земле, опустив поникшую голову вниз. Услышав звук, открывающийся двери, тот резко поднялся и пошел навстречу старушке. Но тут же остановился, заметя не добрый взгляд лесной ведьмы.

— Я превращу тебя в дерево! — строго пригрозила ему она. — Если ты не уйдешь с глаз долой!

— Я… мне…, — запинаясь, начал бормотать Виктор. — Я не могу уйти, — выговорил, наконец, мужчина. — Я за нее в ответе перед ее матерью.

— Я так и знала! — зло выкрикнула Баба — яга. — Тогда будешь деревом ее ждать. Каждый день Лера поливать тебя будет. Как только дело будет сделано, уйдешь вместе с ней.

— Я согласен, — выдохнул понуро Виктор.

После этого Лера, выглядывающая в окно, увидела шокирующую картину. Место Виктора за одно, короткое мгновения заняло большое, пушистое дерево. С ее глаз полились слезы, быстро переросшие в рыдания. Она размазывала руками слезы по лицу, одновременно чувствуя злость и жалость. Хотелось пойти ударить дерево и одновременно попросить прощение, что все это из — за нее. Мозг не хотел верить в реальность картины, но глаза, эти глаза хотели ослепнуть, не видеть ее лучшего друга, которого она всегда любила, как брата, деревом.

Было больно, невыносимо больно, слезы душили, но уже не лились. Они застряли где — то далеко в горле, не давали сделать полноценного вдоха. Высокое, мощное дерево активно замахало своими вершками от сильного порыва ветра. Дерево, где есть живая, человеческая душа. Может в этом лесу, еще не в одном дереве заперт человек? Какая страшная реальность. «И это только начало, — хмуро пронеслось в голове Леры». Дверь отперлась, зашла Баба — яга.

— Давайте немедленно приступим, — сухо предложила девушка.

Старушка улыбнулась, и, кивнув, весело заметила:

— Иногда, даже полезно делать гадости!

История Бабы — яги.

В давнее средневековье, как и в любое другое время, существовало добро и зло. Черное и белое царствовало в одно время, и было неразделимо. Это осознавали и осознают люди всегда. Однако тысячелетие назад понимание добра и зла имело совсем другое представление. Мир разделился, но мир был един. Два клана населяли планету; одни, занимались только белой магией, вторые только черной. Но не одна из сторон не должны были разрушить вселенную, а наоборот следить за строгим балансом. Спустя многочисленные и бессмысленные войны, где насчитывалось несметное количества жертв, наконец, настало равновесие. Но все же это не произошло так скоро и мягко, как хотелось бы всем. Сначала побеждала одна сторона, затем другая. Это заняло не одно тысячелетие. Не в одном из новообразованных миров не могло сосуществовать простое человечество.

Едва не истребив людей, которые не имели волшебных сил и не принадлежали ни к одному из кланов, добро и зло составили не рушимый договор. Оба главных предводителей кланов осознав, полную бессмыслицу существование живых, магических элементов без простого народа решили установить равный баланс на земле.

Вскоре создалась своеобразная конституция свода законов, которые были закреплены двумя могущественными силами. Толстая черно — белая книга должна была охраняться строжайшим образом. Попав в руки даже к простому крестьянину, знания, которые там хранились, могли быть использованы не правильно или вовсе против одной из сторон. Это могло в свою очередь обратно привести к войнам, а впоследствии и к миру, который обречен на вымирание. Особенно вымирание простого народа, а значит и к вымиранию всего живого на земле. Ведь клан не мог тогда гарантировать продолжение рода и дальнейшего существования.

Священная книга добра и зла хранилась в замке, который со всех сторон охраняли шестнадцать голов драконов. Восемь белых и восемь черных. Они никогда не спали, не ели служа только своему делу, охране. Никто, кроме главарей кланов не мог зайти на территорию замка, оставшись в живых. Дополнительно ворота, которые были огромны и не преступны с обеих сторон, сторожились уродливыми, злыми собаками, которые никогда не держались на привязи и готовы напасть в любую минуту, рискуя своей жизнью, чтоб не дать пройти чужаку вовнутрь. Если же какой — либо глупец прошмыгнет вовнутрь, позади стояли бесчисленные тысячи каменных статуэток разных, ужасающих существ. Тысячи пока обездвиженных и не опасных ослепительно белых и угольно черных. Они, несомненно, оживут, готовые вступить в бой с кем угодно и если нарушаться законы одной из сил, тогда и друг на друга.

Этот замок стоял далеко от живых людей, но был виден каждому из — за своих внушительных размеров. Со временем местные жители перестали его замечать, спокойно жили своей сельской жизнью. Прошла не одна сотня лет и к замку не подошла не одна живая душа, оставляя равновесие добра и зла не рушимым. Тем самым благоприятно влияющая на стремительно возрастающую жизнью планету.

В столице русскоязычного мира уже не первый десяток лет правил избранный простым народом царь. Уровень жизни возрос в десятки раз, настало лучшее время для всего живого. Кланы сосуществовали в этом мире просто для охраны баланса добра и зла, не вмешиваясь в дела государства, пока их не попросят.

Егор Светлый, главарь белой магии, издавна был приглашён в резиденцию царя, для лечения царской семьи и советов его величеству в любых вопросах, если они понадобятся. Народ был рад, что именно добро обитает в замке, очень его любили. Но и главарь черной магии Серж Черный, захаживал в резиденцию, когда вызовет царь, занимаясь угрозами благополучия. Простые люди сами могли выбирать сторону, к которой примкнут, и никто не вправе указывать им. Так было прописано в священной книге добра и зла.

Царь Иван с его любимой женой царицей Евой достойно правили страной. Это обиталище государственности веяло не только роскошью, но и справедливостью. У них было двое детей. Маленькая, девочка пяти лет Анна и подросток, сынок Юрий.

Одно омрачало их существования, это то, что единственный наследник мужского пола был болезненным, часто заболевал обычными простудами, которые сопровождались мучительскими лихорадками. Никакие волшебные силы не могли помочь, а лишь облегчали состояние и поддерживали жизнь.

Повелитель белой магии, Егор Светлый, сутками сидел у постели бедняги. И одним солнечным днем, вытянув очередной раз наследника с того света. Сам почувствовал себя плохо и тоже слег. Его положили в одной из комнат дворца. Царская семья окунулась в беспросветное ожидание неизбежного. Повелителю добра становилось хуже. Все ожидали приезда Сержа Черного с длительной командировки.

Довольно скоро в замке появилась София, дочь умирающего. Среди той гнетущей обстановки девушка семнадцати лет, как лучик света вошла в просторный холл. Блондинка с длинными немного вьющимися волосами и с миловидным лицом небесного ангела. Ходили легенды о красоте принцессы белой магии. Именно той красоты светлой феи. На идеально гладком и светлом лице выделялись глаза, светлые и чистые алмазы голубого цвета, обрамлённые густыми коричневыми ресницами, ровный, нежный носик и губы, словно только что распустившийся бутон розы.

Стройную, миниатюрную фигурку девушки выгодно подчеркивало нежно — розовое платье, выполненное по последним канонам красоты. Закрытый верх украшали скромные рюши и гладкие, белые пуговицы, пышный, многослойный низ едва касался пола, прилично прикрыв тонкие, изящные щиколотки. Сейчас на лице юной особы считывалась крайняя степень беспокойства. Она спешно побежала вверх по лестнице, приподымая юбку обоими руками, чтоб ногам было свободней передвигаться. Минуя пару лестниц и длинный коридор, девушка влетела в одну из многочисленный комнат дворца.

На мгновение она задержала дыхание, чтоб не разреветься ежесекундно. На большом ложе покоился ее отец. Бледный, исхудавший старик. Дышал он очень тяжело и прерывисто. Глаза его были плотно закрыты в болезненном сне. Рядом сидел еще один мужчина средних лет, который едва услышав звук открывающейся двери, немедленно поднялся с места.

— О, София, это вы? — будто бы с облегчением выдохнув, проговорил мужчина. — Я лекарь. Но догадываюсь, что медицина здесь бессильна.

Девушка подошла поближе, и присев на краюшек кровати, положила руку отца в свою. Несколько секунд, молча смотря в одну точку, неподвижно сидела на месте. Затем подняла печальный взгляд на лекаря и тихо выдохнула:

— Время пришло.

В комнату вошел царь Иван, в его глазах обильно плескалось отчаяние вперемешку с жалостью. София немедленно встала с места и принялась приклоняться царю, но тот быстро пресек это действие и мягко выговорил:

— Не надо девочка. Твой отец много сделал для моей семьи. И его дети, как мои дети.

София не выдержала и разрыдалась. Пожилой царь обнял девушку, пытаясь утешить бедняжку, хотя было видно, что самому несладко. Слезы неистово душили и пожилого царя.

В тот же день повелитель света умер. В этот момент возле его смертного одра скорбели его дочь, царь, царица Ева и молодой наследник Юрий, который успел привязаться знатно к Светлейшему магу, как ко второму отцу.

Уже на следующий день все подготавливалось к похоронам. Дворец гудел, слуги спешно носились, выполняя необходимые дела, связанные с всеобщей скорбью. Лекарь отпаивал успокоительными снадобьями парнишку Юрия, который захворал от горя. Возле сына царица Ева, сама зареванная, всеми силами пыталась поддержать своего старшего отпрыска. Народ подходил к воротам, собирался в очереди, ожидая проститься с любимым всеми повелителем добра, которого уважали все, как самого доброго, честного человека, к которому обращались и получали помощь.

София, поникшая от огромного горя, сидела возле отца, бледнея более чем обычно. Через двенадцать часов после смерти мага, должно произойти перерождения души в другое тело. Это происходило со всеми живыми после смерти, но только маги могли при жизни выбрать тело, в которое переселится их душа и куда он отправится дальше. София не знала эту информацию, известную только усопшему. Она ждала это чудо и верила, что отец все — таки останется с ней в каком обличии тот бы теперь не оказался.

После этого оболочку ее отца придадут земле. Девушка никак не могла поверить, что отец так скоропостижно скончался. Она даже не успела с ним проститься. Так бывает. Даже повелители магов не знают, когда их время истечет. Душу Софии переполняла грусть и гнетущая скорбь. Теперь девушка совсем одна в этом мире. Ее мать умерла, когда София была еще малышкой. И она помнила, то огромное непонимание в детской душеньки, почему ее мама ушла и не появляется вновь. В тот момент у нее появился белый кролик. Отец сказал, что мама отныне живет в этом кролике. София берегла животинку, но и того век оказался мал.

Пережить дважды смерть своей матери было непросто. Теперь умер ее отец, но София понимала, что это не конец. Егор Светлый будет жить в другом обличье и тот, несомненно, выбрал тело, чтоб приглядывать подольше за своей единственной дочерью. Время близилось, организацию достойных похорон полностью взял на себя царь. За окном собирался скорбящий народ, пришедший провести любимого повелителя добра в мир иной с почестями. Возле замка уже собрались тысячи простых людей, приехали сотни приспешников клана.

После переселения души повелителя состоятся похороны и повелительницей добра станет отныне единственная его дочь, София. Усопший лежал в гробу молочного цвета, посередине просторного холла. Его лицо выражало спокойствие сна, вечного сна. Только впалые щеки и синяки под глазами напоминали о мучительной и длинной смерти. Иногда тело так не хочет отдавать жизнь, что все свои ресурсы тратит на его поддержание, только продлевая мучения, но не спасая. Тогда после покидания души, тело выглядит изношенным и быстрее усыхает под землей. Поэтому чем чаще София смотрела на своего отца, тем больше его не узнавала. Вроде черты лица его, но стали чужими. Девушка не пугалась вовсе, она знала, что это нормально, когда душа начинает отделяться от тела. Безжизненная и бездушная оболочка подсознательно будет отталкивать. А София знала, что этот процесс пошел, видела своими глазами.

Видела, как полупрозрачный свет волнами стал исходить от мертвого тела отца. Свет извивался и метался над ним, будто только осознал, что в его родной оболочке давно нет жизни. Душа, выбравшись наружу, суетливо принялась искать, куда спрятать себя.

Это была она во всей красе. Какая душа может быть у добра? Белая, сияющая, нежная, как дымка, после дождя, порождающая радугу. Здесь порождало начало, начало новой жизни. На глазах Софии волны стали собираться в шар, быстро, быстро кружиться в воздухе, и вскоре бесшумно он взорвался ослепляющим светом, который заполнил всю комнату. Девушка рефлекторно зажмурила глаза и накрыла их тыльной стороной ладони. Через несколько секунд, она освободила их и часто заморгала. Перед ней на мертвом теле сидел филин и по — доброму смотрел на нее своими огромными, желтыми глазами. Через минуту, девушка, будто осознав все, улыбнулась и тихо прошептала:

— С днем рождения, папа…

И тут за ее спиной резко и громко распахнулись двери, послышался поспешный стук каблуков в ее сторону. София развернулась и увидела фигуру высокого мужчины в черных одеждах. Тот спешно шел к девушке. София узнала в нем Сержа Черного и охотно зашагала ему навстречу.

— Я соболезную тебе София, — заговорил он хмуро, когда остановился возле девушки. — Это огромное горе для всего мира. Твой отец, был лучшим напарником. Но я думаю, что и с тобой, новой белой повелительницей, также продолжим держать мир в равновесии, — повелитель зла мельком взглянул на филина, сидящего на плече девушке, и подметил: — Твой отец всегда будет рядом, и не позволит юной повелительнице ошибиться.

София побледнела, ежесекундно осознав, какой груз свалился на ее хрупкие плечи.

— Точно, — прошептала еле слышно она. — Я ничего не знаю же об своих обязанностях…

— Ты была и осталась Софией, — немедля пояснил Серж. — Только будешь называться теперь Софией Светлой и продолжать творить добро, — успокоительным голосом закончил повелитель черноты.

Затем развернулся и торопливо направился к выходу. После того, как Серж вышел, четверо слуг открыли настежь двухстворчатые двери, деловито приблизились к гробу.

— Вы уже попрощались, София Светлая? — обратился к ней один из них. — Нам велели выносить усопшего. Много народу в скорби, и жаждет, тоже простится с уважаемым повелителем.

Девушка слабо кивнула. Четверо мужчин бодро подняли гроб и понесли к выходу. Она проследила за ними глазами, не шелохнувшись. От задумчивости ее вывел шелест крыльев, и резко развернувшись на шум, она увидела птицу, которая вылетела за своим телом вслед. Заставив вырваться себя из гнетущих мыслей, она торопливо поспешила за филином.

Пышные похороны, которые устроил сам царь, проходили спокойно, без особых происшествий. Было прохладно, накрапывал противный, меленький дождь. Люди закутавшись от холода в одежду потеплей, со скобящими лицами провожали уважаемого человека в последний путь.

Через несколько часов прощальная церемония была окончена. София вернулась во дворец, когда уже начало смеркаться. Слуги помогли девушке, подготовится ко сну. И вскоре оставили ее совсем одну. София, облаченная в ночную рубашку до пят, присела напротив зеркала и посмотрела в свое отражение в нем.

Затем принялась расчёсывать свои длинные, белоснежные кудри, размышляя о сегодняшнем дне. Мысли о потере отца, порождали ком слез в горле. Когда последняя горсть земли упала на появившийся холм могилы, София полностью осознала, что отца больше не увидит и не услышит. Тихий плач всех собравшийся сливался в единый гул. Слезы смывал дождь, который вскоре превратился в ливень. Казалось, что небеса тоже скорбели о смерти повелителя света.

София дрожащими руками положила расческу на стол и стерла одинокую слезу со щеки, слегка коснувшись ее тыльной стороной ладони, Почувствовав, как повлажнели пальцы, слегка удивилась. Из — за усталости девушка не заметила изначально, что вновь плачет.

Очень сложно было осознавать, что теперь она совсем одна в этом мире. Мир ее семьи теперь сузился до ее одной. Тревожные мысли заполняли ее голову одна за другой. И этот день, не наводил больше ни на какие размышления, как на самые неприятные и мрачные. Казалось, что девушка очень устала, однако не сможет заснуть. Но все же София незаметно провалилась в мучительный сон, который никак не хотел отрываться от реальности. Кошмары сменяли друг друга, и девушка проснулась утром в холодном поту.

Сонный, потерянный взгляд сразу упал на окно, в которое остервенело хлестал дождь. Небо было затянуто тучами. Весь последующий день обещал не отличаться от мрачного утра. Встав и одевшись с помощью слуг в сиреневый наряд, девушка собрала белоснежные кудри в высокий хвост, и спустилась к завтраку. Там уже находилась вся царская семья. Царица и царь сидели напротив друг друга, их разделяли метры искусно вырезанной лозы винограда на деревянном полотне.

Когда София подошла поближе, увидела и сами громки винограда. За столом еще завтракали наследники царской семьи.

Анютка, рыженькая девчушка, пяти лет, в голубом платьице. И Юрий, худенький и бледный подросток с хиленькой, рыжей копной волос на голове. От постоянных болезней выглядел тот очень слабо, в отличье от крепкой, вечно жизнерадостной сестренки. Все подняли головы от тарелки с едой, встретили Софию доброжелательными улыбками.

— Доброе утро, — первая заговорила царица.

Это была женщина средних лет с густыми рыжими волосами, собранные в сложную, высокую прическу. Большие, зеленные глаза, выделялись двумя изумрудами на белоснежной, тоненькой коже царицы. Спасали ситуацию только искусственный румянец на щеках, придавая лицу хоть какую ту розовинку и свежесть.

Губы царицы тоже оказались намазаны краской, придавая им чувственный объем. Тоненькая, хрупкая фигурка была облачена в темно — зеленый наряд из бархата.

— Присаживайся. Как ты себя чувствуешь? — поинтересовалась она у Софии. Девушка села за стол и устало ответила:

— Все хорошо. Спасибо за теплый прием, ваше высочества. И я очень благодарна за то, что вы разобрались с похоронами моего отца.

— Это наш долг, — решительно выдохнул его высочество. — Твой отец, как истинный повелитель света, творил только добро. Он был нам другом, советчиком, спасителем. Народ его любил не меньше меня. Он достойно исполнял свой долг.

Царь замолчал, его лицо покраснело. Мужчина готов был расплакаться, но справился со своими эмоциями. Однако так успешно не получилось спрятать горе у молодого наследника. Юрий медленно встал из — за стола. На его щеках уже видны были слезы, которые скорей всего вытекали из глаз против его воли.

— Я поел, — хмуро констатировал он, опустив голову и стараясь не встречаться взглядом, со всеми сидящими за столом. — Можно мне идти, пап?

Его величество, тяжело вздохнув, кивнул. Подросток быстро вышел из столовой. Все понимали, что мальчишка пошел топить свою бесконечную скорбь в слезах.

— Всю ночь филин был рядом с Юрой, — пролепетала Аня, своим детским голоском.

— Егор пытается помочь своему подопечному справиться с горем, — траурно подтвердил царь. — У него не было сына, он гору нерастраченной любви выливал на Юрия. Мальчик полюбил того в ответ, как своего второго отца. Нам всем очень его не хватает, но Юра же может захворать!

Царица кивнула, в ее глазах считалось крайняя степень беспокойства за сына.

— Я пойду к нему, — она встала, оставив тарелку с едой почти нетронутой, и поспешила к двери.

— Правильно, — согласился хмуро царь. — Мальчику необходима любовь матери в такой тяжелый момент.

Аня тоже бодро слезла со стула и побежала за матерью.

— Я обниму братика, — бросила она и резво выбежала из столовой.

София улыбнулась и, взглянув на его величество, проговорила:

— Какая вы хорошая семья. Такие дружные, любящие друг друга. Пример для своего народа. Понятно, почему отец так долго жил у вас и полюбил, как свою семью.

— Все благодаря твоему отцу, — решительно ответил царь. — Процветающее государство стоит на трех головах, говорил твой отец: повелитель добра, повелитель зла и царь справедливости. Головы должны уважать друг друга, быть крепкими, справедливыми, мудрыми. А иначе, мир падет, равновесие разрушиться и в итоге одна из голов потянет за собой, только сторонников, остальные скатятся, упадут на дно и сгинут.

София молча, послушала, и мысленно согласившись с его величеством, вдруг с ужасом осознала, что она теперь одна из голов. И сможет ли хрупкая, юная девушка быть такой, как ее отец? Хватит ли мудрости не покачнуть это каменное равновесие, которое строили до нее тысячелетиями? Стало страшно от предстоящей участи. Быть правителем, быть ответственной за свет в этом мире, за добро, за белую магию. София попыталась справиться с беспокойством. Кто, кроме нее? Девушка не имеет право сдаваться и убегать от проблем.

— Теперь ты, одна из этих голов, — задумчиво продолжил царь и затем торжественно закончил: — И тебя надо представить народу. Надо устроить бал в твою честь, куда может прийти каждый желающий и увидеть новую повелительницу добра, Софию Светлую.

— Да, — нерешительно ответила девушка. — Нельзя опозорить честь отца.

— Тогда я поручу слугам готовиться к балу. Через три дня, — твердо заявил царь.

София судорожно сглотнула слюну и кивнула.

Подготовка к балу велась полным ходом. Все царство гудело делами и разговорами о предстоящем бале. Будущая повелительница света тоже не осталась в стороне. Всю организационную работу девушка взяла на себя. Целыми днями носилась, не щадя сил и времени. На кухне проверить меню, убедиться, что продукты поставляют качественные. Еще что повара понимают всю важность мероприятия и покажут свой профессионализм в такой ответственный день в полной мере. Подготовка зала, украшения, музыка.

Малютка Аня пыталась тоже принять участие. Хвостиком, вприпрыжку бегала за Софией и пробовала все десерты, предлагаемые поварами. Закатив рукава платья, София со всеми слугами выполняла предпоследние приготовление к балу.

Взяв живой, белый цветок в руки, девушка приклеила его на стену и приняла очередной с маленьких ручонок Анютки. Зал получался нарядным, цветы пахли и наполняли помещения своим божественным ароматом. Все сияло, чистотой и роскошью. Метры длинных столешниц наряжали шикарные скатерти из нежного, но прочного кружева. А сам холл для танцев был просторный и тоже торжественно нарядный.

Уже к вечеру должны подходить гости. София повесила последний цветок, провела рукой над ним, прошептала про себя заклинание, цветы засияли слабым светом и ожили. Хотелось немного волшебства добавить в сегодняшний вечер.

Затем превратив потолок в сплошное зеркало, София направилась в свою комнату на втором этаже. Девушка чувствовала усталость, поэтому решила немного вздремнуть перед мероприятием. Она прилегла на кровать и сразу же провалилась в сон.

Проспав почти без снов, проснулась от монотонного крика птицы. Открыв глаза, София увидела филина перед собой. Ее отец в новом теле, широко открытыми глазами смотрел на нее, резко прекратив истошно кричать. Поднявшись и оглядевшись вокруг, девушка заметила, что в комнате заметно потемнело, и поняла, что отец истеричными, птичьими криками ее будил. Она улыбнулась и ласково погладила птицу.

— Спасибо, папа, — смущенно поблагодарила девушка, вставая с кровати, и подтягиваясь всем телом, будто скидывая с себя остатки сна. — Ты, наверное, переживал, что я просплю бал.

София подошла к зеркалу. Оглядела себя оценивающим взглядом с головы до ног. Воображение рисовали образы один за другим. Цвет платья, дизайн, материал.

Повелительница света, как она должна сегодня выглядеть? Надо постараться в своем образе показать людям, что она всецело на стороне света, добра. Должна быть красива, нежна, скромна. Должна выделяться из массы, но не вульгарностью и ни в коем случае не роскошью.

Образ воздушной, доброй феи, вселяющий людям чистоту мысли. Феи, которая будто питается нектаром, пьет чистую росу. Феи, которая заставляет просыпаться новый день, всех существ на земли. Которая обещает с первыми лучами света подарить всем людям надежду. Надежду на рай. Рай на земле.

София закрыла глаза, ее лицо стало расслабляться, появилась улыбка на губах. Свет вырвался из нее легкой дымкой, окружил ее со всех сторон. И волшебство приступило лепить на идеальной фигурке девушки загаданный образ. Словно длинные руки в прозрачных перчатках шили ей платья прозрачными нитками.

Невидимый дизайнер из мира волшебства окутал повелительницу света в наряд, самого нежного, розового цветка. Казалось, что из самих лепестков роз шили ей платье. А нитками служила крепкая паутина. Вверх потемнел, а к низу струился неспешный переход к светлому вплоть до белых кончиков. Очередной слой слегка загнулся, имитируя края розы. На этот загиб посыпалось немного блесток. Вверх платья, на пару тонов темнее нежного, розового низа, выгодно подчеркнул тонкую талию девушки, плавно закрыл грудь, и закончил формой сердца сам лиф.

Настало время волшебству заняться белокурыми волосами Софии. Сияющие и закрученные пряди собрались в высокую, свободную прическу, из которой выпадали несколько крученых локонов, давая им подпрыгивать играючи при ходьбе и танце. Давая им жизни и еще большего блеска от света свечей. Подняв немного Софию туфельками на каблуках, которых не было и видно из — под платья, вся волшебная дымка рассеялась в воздухе и девушка открыла глаза.

Она засияла от счастья, увидев самое прекрасное платье из всех, что она придумывала. Прическу, которая не держала ее длинные локоны в тисках и не разбросала их в небрежном хаосе. Все получилось аккуратно, необычно и эстетически красиво. Девушка теперь готова к торжеству. Она уже слышала шум гостей, стремительно заполняющих холл, поэтому решила больше не заставлять их ждать, подняла руку и пригласила филина сесть на тыльную сторону своей кисти. Птица приняла приглашение, пролетела несколько метров, и приземлилась, прихватив своими когтистыми лапами ее тонкую руку.

Из комнаты к гостям, вышли прошлый повелитель, который после смерти передал все полномочии своей единственной дочери.

Когда София спускалась вниз, то немного испугалась народа внизу. Там было множество гостей. Все в нарядах по последней моде, переговаривались друг с другом, под ненавязчивую музыку скрипачей. Вдруг все медленно принялись оглядываться на нее, поднимая свои головы вверх, пока весь зал не перевели свое внимания на лестницу. Девушке вдруг стало неловко, но она одернула себя и со всех сил пыталась не показать лицом своей растерянности. На ее губах приклеилась приветливая улыбка, глаза светились счастьем и добротой.

Это народ, народ, который София должна учить жить в добре, в мире. Продолжить дело ее отца, это ее обязанность, заслужить столько же признательности, как ее прошлый предшественник. Она последняя надежда, сохранить добро и свет, она последняя из рода. София вдруг обратно почувствовала себя совсем одинокой в этом мире, где она всем только должна. Можно ли быть теперь, быть собой? Справится ли она? Сможет ли сохранить добро?

Сама София росла в любви и доброте, но мать рано забрала смерть, отец уехал служить царю. Уехал работать, Софию воспитывало множество нянечек. Любящих и показывающих только сторону добра. Может София давно была одинока? Ведь отец выбрал работу, и она должна выбрать обязанности. Но он любил ее. Отец приезжал и не забывал уделять ей внимания. Он сильно скучал по маме, а я частичка ее. Но ….

Софию не покидало чувство, что она родилась для работы. Идет по этой лестнице, вступает в должность, чтоб забыть себя. Или наоборот, чтоб найти? Ведь она родилась именно в этой семье. А сама вселенная выбрал ее семью, чтоб сохранять добро. Это ее предназначение.

Девушка, улыбнулась шире, оглядела окружающих и приветливо заговорила:

— Приветствую вас, дорогие гости! Я очень признательна, что вы посетили этот бал! Хочу представиться, кто не знает меня еще! Я единственная дочь Егора Светлого, недавно отправившего в мир иной, — она остановилась, нервно сглотнула слюну, осмотрела всех еще раз и продолжила: — Меня зовут София! Теперь София Светлая! — девушка замолчала и почти в полной тишине еще раз оглядела всех присутствующих, которые в свою очередь тоже с нескрываемым любопытством осматривали ее.

Музыка наполняла холл приятными, ненавязчивыми звуками, как вдруг открылась дверь, вовнутрь вошел Серж Черный, как всегда облаченный во все черное, он направлялся прямиком к Софии. За ним следовал молодой, красивый парень, облаченный в более тожественный, современный костюм. Высокий, идеально сложенный мужчина сверкал голливудской улыбкой на неприлично смазливом, но мужественном лице. Черная, как воронье крыло шевелюра, приглаженная назад в модную, щегольную прическу выгодно подчеркивало светлую, ровную кожу и карие, большие глаза, которые с интересом и самодовольной уверенностью разглядывали холл, гостей, которые дружно приклонились перед повелителями зла.

Многочисленные гости, не разгибая спин, расступились, предоставляя дорогу мужчинам. Они приблизились к Софии, которая уже переместилась вниз лестницы, но замерла на месте от реакции народа. Присутствующие уже выпрямились, и стояли ровно, восхищенно смотря на их троицу. Серж Черный вытащил объемную книгу, уверено передал Софии.

— София, отныне является полноправным правителем стороны света! — объявил торжественно повелитель зла. — Эта книга свода законов добра и зла! Конституция обоих кланов, которая помогла сохранить равновесие и, следовательно, мир!

София приняла книгу из рук Сержа, немного ошарашенная таким поворотом. Она расстерянно перевела взгляд на массивную макулатуру в руках, которая своей тяжестью тянула вниз. Черно — белая обложка книги была выполнена из грубой кожи, на ней же выбит незатейливый рисунок и посередине, крупными буквами что — то написано на неизвестном ей языке.

Девушка подняла глаза и удивилась, когда увидела, как гости вновь приклонили свои спины в уважительном поклоне.

— На этот раз они выражают уважение тебе, — тихим голосом проговорил Серж, указывая рукой на народ. — Можно всем разойтись и повеселиться! — обратился он теперь к подданным, и терпеливо проследив, чтоб все ушли, взял за локоть Софию и отвел в сторону.

— Это твой учебник, — негромко поучал повелитель зла Софии, указывая пальцем на книгу. — Ты должна его изучить и тогда ты поймешь, что надо делать. Это копия настоящей конституции. Когда ты ее откроешь, то сможешь прочесть.

Сообщив все это, Серж быстро хотел уйти, но София его остановила прикрикнув:

— Вы куда? Не повеселитесь на моем балу?

— Мне завтра надо быть в другом городе по делам. Выезжать надо сейчас, — выпалил Серж на ходу, оставив своего спутника на месте. — Кстати, это мой старший сын, — задержавшись на мгновения, представил мужчину Серж. — Александр, твой будущий напарник, — и исчез из виду.

София посмотрела на мужчину, стоящего рядом, не зная, что сказать. Она замерла на пару секунд, увидев доброжелательно улыбающегося молодого человека, отметив про себя, что тот очень симпатичен.

— Поздравляю вас, София Светлая, — спокойно вымолвил Александр. — И какого вам быть королевой света?

Девушка опустила глаза в пол, чтоб не видеть темного принца. Особенно его взгляда, внимательно осматривающего ее. Впервые она испытывала чувство стыда и неловкости из — за представителя мужского пола. Хотелось взглянуть и рассматривать эту совершенную, мужскую красоту.

София оглядела всех гостей и встретилась глазами с несколькими из них. Многие, делая вид, что заняты беседами дуг с другом, следили за ними. Она отметила, что женская половина не стеснялась наслаждаться эстетическим удовольствием, рассматривали принца.

— Непривычно, — наконец сдержанно ответила София, посмотрев ему прямо в глаза, стараясь показать своим видом полное безразличие.

В конце концов, эта красота скорей всего наколдованная черными чарами. Некоторые не брезгуют изменить не только наряд, но и свою плоть. На такое колдовство наложено вето, хотя некоторые пренебрегают им за долю восхищения.

— Не хочу, чтоб мне все кланялись, — искренне призналась София.

Александр ехидно улыбнулся и самоуверенно ответил:

— Мне тоже не нравиться. Но если люди будут кланяться только царю, то только его и будут считать правителем. А власть в одних руках, это опасно.

София задумалась и затем согласно кивнула.

— Это логично, — выговорила неуверенно девушка, отмечая про себя дальновидность мужчины. — Я не подумала об этом.

— Ничего страшного, — поспешно успокоил ее Александр. — Вы были слишком далеки от всего этого. Теперь, вам придется много размышлять о народе. О своем предназначении в этом статусе, о том, что вы хотите донести вашим поданным, и как. Книга вам отчасти поможет прийти к некоторым выводам. Но вы будете выбирать, думать как лучше, и хотите ли вообще привести народ к добру. Ваш отец приложил максимум усилий к тому, чтоб в равновесии было достаточно света.

— Вы читали книгу? — удивилась София, только вспомнив, что все еще держит ее в руках.

— Нет, — сразу же ответил Александр, качая голову в отрицании. — Только правителям она откроется. Отец, мудрый правитель, он поведал мне некоторые секреты. Я рос в этом и с детства был очень любопытен.

— Если я должна думать, как сеять добро в этот мир. То вы должны нести зло своему народу? — предположила задумчиво девушка, вдруг ощущая нарастающую неприязнь к красивому, но черному принцу.

— Нет, — отрезал решительно мужчина. — Мы должны работать сообща, сохраняя равновесие. Мы обязаны никому не дать разрушить мир.

— Как добро может разрушить мир? — недоверчиво спросила София, но и на это нашелся ответ у принца:

— Были в истории и такие случаи, — начал повествования с надменным видом тот. — Человек под предлогом, что хочет оставить только добро, уничтожал целые деревни. Ставил рамки окружающим, правила. И тот, кто их нарушил, становился угрозой порядка и должен был исчезнуть, чтоб не заразить других. Зло полностью никуда не исчезнет, поэтому должно быть под контролем. Как и добро, которое всегда хочет быть единственно правильным. Тысячи лет кровопролитных боев доказали, что добро и зло должно уважать друг друга и строго контролироваться.

София задумалась, искоси, поглядывая на мужчину, и выдерживая неуместную паузу. Тот в свою очередь тоже просто смотрел ей в глаза, наверное, ожидая от нее ответа. Неожиданно она поймала себя на мысли, что молодому принцу зла нравиться вступать в такие дискуссии, показывая всю свою мыслительную деятельность, которая весьма недурна, но разжевывая ей очевидное, он уже решил, что она глупая, наивная дурочка.

Девушке немного поплохело от этого осознания. Ведь и правда, София так мало знала про этот мир. Ее этому не учили. Она росла в обстановке добра, заботы и уюта. И если по — хорошему, то впервые увидела зло, которое оказалось мудрее ее.

«Какая страшная ситуация? — думала про себя она».

И тут София вдруг поняла, что страшная ситуация сейчас разворачивается перед глазами сотней людей. Она все это время, не осознавая и прибывая в мире своих размышлений, смотрела ему прямо в глаза и принц, делал то же самое. А на них смотрели люди. Мужчине и женщине не стоит так долго во — первых стоять рядом, во — вторых, глазеть на друг друга.

София отвела взгляд, оглядела встревожено зал. Перед этим Черный принц мило улыбнулся, чуть приподняв уголки губ. Его, совсем не волновало общественное мнение? Или тот тоже прибывал в раздумьях?

София, гордо вскинула подбородок, смотря вперед, но продолжала думать о том, как изменилось лицо принца от улыбки. Образ почему — то настойчиво не покидал ее голову, даже когда девушка уже не смотрела на него. Оно стояло перед глазами, и она не могла сосредоточиться, рассмотреть народ на наличие слишком любопытных.

«Почему? Что это вообще такое? — взбесилась про себя София».

Усилием воли, отложив навязчивый образ подальше в голову, она, наконец, смогла достойно ответить ему:

— Это не добро вы описали, — вдруг достаточно уверенно выговорила девушка и удивилась, как это твердо получилась.

София повернулась к принцу и вновь встретилась с его глазами, в которых кажется, плясал насмешливый огонек. Они были такими живыми, казалось, через них можно прочитать все, но не все понять. Тот продолжал рассматривать ее. На его скульптурно очерченных губах блуждала сногсшибательная улыбка. Пришла мысль, что именно такие губы на мужчине самые правильные. Они не уродливо пухлые и не ниточкообразно тонкие. Они выглядели идеальными, их края были удивительно четко вырисованные. «Как и губы Сержа, — вспомнила она и продолжила, еле разлепив рот». — Добро в мире должно быть таким, чтоб и зло само перешло на его сторону. Таким, чтоб стереть даже каплю зла в душе любого.

Улыбка спала с лица принца, и тот вдруг посерьезнел. Он казался внешне очень спокойным, но невероятная, невидимая мужская энергия едва не сбывала Софию с ног. Столько уверенности, обаяния и харизмы веяло от человека, хоть и не обычного, что ей едва удавалось держать лицо. Она почувствовала себя вдруг маленькой бабочкой перед гордым, красивым хищником орлом. Он возвышался над ней, словно пытался поймать, но маленькая, юркая бабочка ускользала из его лап всякий раз. София не хотела скрывать от самой себя, что ей стало страшно, но все же со временем прибавлялась уверенность в себе.

— Пусть так и будет, — согласился с ней так же холодно принц. Затем он нагнулся и тихо прошептал ей прямо в ухо: — Все в ваших руках, моя королева.

Затем принц неспешно зашагал вперед и вскоре скрылся среди многочисленных гостей. София не двинулась с места. Не могла двигаться. Она пыталась, чтоб ее белая кожа на лице не сильно покраснела от стыда, неловкости, а потом уже от возмущения. Ей вскользь подумалось, что все — таки он ее переиграл.

«Это какой — то чертенок? — сумбурно пронеслось в голове у Софии. — Нет, демон воплоти, — скептически подсказало ей сознание. — Демон, который подумал, что победил. На самом деле, следующий ход за ней. Возможно ли, ангелу бороться с демоном? Королеве добра, нужно, хотя пытаться бороться со злом».

София резким взмахом руки подкинула массивную книжку в воздух, которая спустя мгновение упала ей на руку уже размером со спичечную коробку. Убрав ее в потайной кармашек платья, она, наконец, двинулась с места и отправилась к царской семье в центр зала. Царь, встав из — за стола, с золотым бокалом в руке, говорил речь народу. Виновница торжества с улыбкой на сочных, розовых губах, словно плыла по залу, притягивая взгляды сотней гостей. Перешептываясь, они склонились перед ней в уважительном поклоне, освобождали ей путь, расступаясь в стороны. София не выдержала, и, переходя из сторону в сторону, поднимала людей с колен. — Не надо. Вставайте, — обращалась она к гостям. И вот дойдя до центра зала, София развернулась и радостно заявила:

— Давайте показывать уважение к добру, более правильней! Поступками! Жить так, чтоб добро множилась, чтоб цвело! И если кто — то забыл как это или не знает, я покажу! Для этого я здесь! Весь мой род на земле, чтоб сеять добро!

Все выпрямились и с широко открытыми глазами, смотрели на Софию. Часть улыбалась, а некоторые сентиментальные женщины, даже вытерли внезапно выступившие слезы. Тут повелительница добра отчетливо услышала, как кто — то из толпы захлопал в ладоши, и перевела взгляд на звук. Это был Черный принц. Стоя в первых рядах, он также, как и пять минут назад сногсшибательно улыбался. Его жест поддержали все гости, заглушив бурными аплодисментами музыку музыкантов.

— Теперь ваш ход Черный принц, — гордо подумала София. — Надеюсь, мы не сожжем этот мир в схватке добра и зла.

Глава 4

«Первое и незыблемое правило мира, в котором существует добро и зло: это оставить его невредимым. Не одна высшая, волшебная сила не может возглавить планету. Чтоб соблюсти первое правило должно быть так называемое равновесия спокойствия. И сохранять его должны повелители добра и зла. Каждый обязан осознавать, что ответственны за соблюдение первого и самого главного закона. Закона равновесия».

София прочла первые строки книги свода законов, сидя на кресле в своей комнате, которую ей заботливо предоставил его величество. Массивная книга покоилась на ее коленях, давив на них своей немалой тяжестью, но девушка не думала об этом. Она размышляла о прочитанном, пытаясь вникнуть в смысл предложений, прочувствовать их и запомнить. Серж Черный ей сказал, что именно эта книга дает понять повелителям их обязанности. И первый закон гласил, как раз о том, чтоб повелитель и не думал о единоличной власти. Это всего лишь смотритель, охранник, для того, чтоб его же возможности не истребили человечества.

София задумчиво посмотрела в окно. Сегодня светило яркое солнце, но оно было обманчиво. Осень вступила в свои права, как только начался сентябрь. И вот, середина месяца, а люди уже одели свои теплые, меховые накидки и своими сапожками утопали в грязи, после продолжительных дождей. София, отложив книгу в сторонку, подошла к окну и открыла его нараспашку. Вдыхая холодный, морозный воздух, она подняла голову к небу. Голубое, ясное, как в летний день. Не облачка.

— Да, — протянула удовлетворенно девушка, чувствуя, как прохлада, будто колючками щипает белоснежную кожу лица. — Это земля заслуживает большего, чем амбиции власть имущих.

«Первое правило и самое важное, — сосредоточенно размышляла София, наблюдая за людьми внизу, оперевшись на подоконник грудной клеткой. Ее белоснежные кудри повисли, их не сильно трепал ветерок в воздухе. Она вспомнила высказывание черного принца, о том, как добро может разрушить мир и еще раз согласилась с ним.

Каждый человек, сколько в нем не было бы уверенности, может ошибиться. И добро для каждого может быть разным проявлением. Сеять добро можно везде. Но что в итоге вырастит, никто не знает. Девушка обратно вспомнила принца. Перед глазами встала его улыбка. Она не могла, не согласится, что внешность мужчины очень уж привлекательна. Он был настоящий принц из сказок, только жаль, что со стороны зла.

Впервые София размышляла о мужчине и чувствовала себя она от таких неподобающих мыслей непривычно. Ее лицо густо покраснело, юная белая повелительница попыталась подумать о чем — нибудь другом. Всегда ли теперь она будет вспоминать о принце, после прочтения очередного закона в книге? София внезапно осознала, что если бы дискуссии с принцем были после каждой главы, то она лучше бы поняла ее смысл. Горько усмехнувшись про себя, девушка закатила глаза вверх. «Ну и нашла учителя, — расстерянно подумала София». Он был практически ее сверстник. Еще внешность этого учителя непременно отвлекала бы юную ученицу. Интересно, а что принц подумал о ней?

Очередной порыв ветра привел ее в чувства. Она поспешно закрыла окно и, обхватив себя руками, поежилась. Холод все — таки пробрал до костей, а София и не заметила. Кинув взгляд на книгу, она снова взяла ее в руки. И держав ее перед собой, неспешно прошлась по комнате, вчитываясь в текст. Затем села на стул и положила книгу на стол перед ней. Так она и просидела до вечера, изучая литературу, данную Сержем, и пропустив все приемы пищи. Только к ужину София решила спуститься в столовую.

Царская семья была уже в сборе, трапеза в полном разгаре. Смех и оживленные разговоры стали слышны еще за поворотом. Когда София приблизилась к столу и села на свободный стул, ее встретили с приветливой улыбкой.

— Наконец — то проголодалась, — бодро сказал царь, отправляя очередной кусок мяса в рот и оживленно пережевывая его, спросил: — Ты чего, как в заточении сидишь? Слуги, наверное, уже думают, что я тебя в плену держу.

Тем временем женщина средних лет в простом коричневом платье поставила перед Софией ее ужин. После последних слов царя, она мило заулыбалась и выговорила:

— Я так не подумаю о вас, ваше высочество. София Светлая вероятней всего равнодушна к еде. Сколько она здесь гостит, всегда один или два раза в день ест.

— Кому — то стоит тоже перенять режим питания Софии, — встряла в разговор с намеками царица.

Она в упор посмотрела на мужа. Тот постучал ладонью по своему массивному брюху и со смущенной улыбкой на лице наигранно надул губы.

— Царь должен быть добрым и справедливым, — произнес тот, стараясь придать голосу серьезности: — На голодный желудок так не получится.

Анютка, сияя, как солнце в ясный день, энергично замахала ногами под столом.

— Я тоже не хочу кушать, — пролепетала она и оттолкнула от себя тарелку.

Царица неодобрительно взглянула на маленькую принцессу.

— Ты в обед тоже не хотела, — заметила серьезно Ева. — Ты только поковырялась в тарелке.

Анютка спрыгнула со стула и вприпрыжку побежала к выходу.

— Завтра я точно поем, мам! — крикнула девочка и скрылась за дверью.

За столом вдруг повисла тишина. София, доев свое рагу, протянула грязную тарелку той же миловидной служанке, женщине в коричневом платье. Она собрала всю грязную посуду на поднос и торопливо удалилась.

— Аня вообще ничего не ест, — наконец заговорила царица, а затем обратилась к Софии. — Может можно какой — то отвар ей подавать?

— Я посмотрю, — хмуро ответила ей София. — Проблема в том, что у меня нет вообще ничего. Надо сходить в лес. Или съездить домой? Но это долгая дорога.

— Раньше Анютка ела за двоих, — обеспокоенно произнес Юрий. — Я могу попросить Александра провести тебя в лес и собрать самые свежие травы для сестрички.

«Кто такой Александр? — с нарастающей тревогой в сердце поинтересовалась сама у себя София».

— Точно, Юрий, — бодро подхватил царь. — Он может поделиться тем, что у него уже есть.

София встала из — за стола, одновременно вытирая руки салфеткой.

— Итак, сегодня вечером нужно идти. Я должна поговорить с Анютой. Все будет хорошо, — заверила девушка царскую пару. — Нужно идти по — светлому, чтоб собрать часть трав, а другая часть только ночью собирается.

— Хорошо, — проговорил обеспокоенно царь, оставив пол тарелки так и не съеденной. — Тогда я пошлю гонца за Александром. Он, хороший малый, непременно поможет и лес знает хорошо.

София направилась к выходу, собираясь сначала сходить к Анютке. Затем готовиться в долгий поход. Когда дошла, остановилась и легонько постучала в дверь в комнату Анюты, затем толкнула дверь вовнутрь. Маленькая принцесса, лежа на полу, рисовала карандашами на листочке. Заметив вошедшую Софию, она встала и, запрыгав на месте, прокричала тоненьким голоском:

— София, как хорошо, что ты пришла! Мне так скучно! Давай я тебя нарисую!

Белая повелительница улыбнувшись, заинтересованно оглядела девочку. После спокойно прошла дальше и села на диван.

— Конечно, хочу, — ответила София на предложение малышки.

Анютка принялась поднимать рисунки с пола и по очереди подавать их Софии.

— Смотри, — указала она на двух по — детски неуклюже нарисованных человечка. — Это мама и папа.

София сосредоточенно, с приветливой полуулыбкой, рассмотрела их.

— Ты хорошо рисуешь для такой малышки, как ты. Будешь тренироваться и станешь художницей, — похвалила девочку София.

У принцессы засверкали глаза:

— Я люблю рисовать, — призналась задорно она. — И хочу научиться быть художницей, только времени у меня очень мало, — вдруг грустно закончила она.

София это уловила и осторожно поинтересовалась:

— Почему? У тебя много занятий?

Девочка кивнула.

— Я только в обед быстро кушаю и рисую и вечером, немного. Потом спать надо, — печально ответила принцесса. — Но я тебя нарисую! — пропищала звонко Анютка. — Ты очень красивая! Я прямо сейчас нарисую! Ты мне поможешь, София? София Светлая?

Тут София все поняла, обреченно вздохнув, улыбнулась девочке и ответила:

— Слушай Анют, — она посмотрела в глаза принцессе и взяла ее маленькие ручки себе в ладони, собираясь деликатно отказать малышке, как вдруг все заплыло перед глазами, появился образ молодой девушки. София узнала в ней Анютку. Ее глаза, ее улыбка. Прекрасная принцесса, в нарядном голубом платье сидела на троне. На ее голове была надета увесистая корона царя Ивана. Пышущая здоровьем и молодостью Анютка гордо восседала на троне. В образе настоящей королевы. Вокруг была привычная обстановка уже знакомого царства. В центре зала висела большая картина, где была изображена царская пара, уже в зрелом возрасте.

— София! Ты чего уснула!? — услышала детский голосок Анютки, и сразу пришла в себя София, уставившись потерянным взглядом на девчушку. Она никогда не выделялась способностью, к виденью будущего, поэтому была поражена тем, как ясно увидела и тем, что увидела.

— Анют, давай я к тебе в обед завтра зайду, и мы с тобою будем рисовать, — заговорила мягко София, натянув усталую улыбку. — Сейчас, я должна кое — куда отправиться.

Девушка встала и на ватных ногах вышла из комнаты. Проходя по коридору вперед, София пыталась обдумать увиденное. «Что случится с Юрием, раз Анютка будет сидеть на престоле? — потерянно спросила себя девушка, как вдруг столкнулась с кем — то». Подняв взгляд выше, София увидела его, черного принца.

— Вы, почему на дорогу не смотрите? — спокойно поинтересовался он у нее. Мягкий, с поволокой взгляд неторопливо изучал ее лицо.

Она ни сразу сообразила, что ответить и вообще, что происходит. Растерянно огляделась вокруг, затем перевела взгляд на него.

— Так это вы, Александр? — потеряно поинтересовалась София, старательно припоминая, говорил он свое имя на балу или нет. — Вы не представились на балу…

Выражение лица принца вмиг изменилось. Стало серьезней и Софии показалось, что в глубине темных глаз промелькнула плохо скрываемая злость. Негодование с примесью слабой грусти тронуло идеальное лицо принца, на щеках заиграли желваки.

— Или представлялись, — тихо засомневалась София, испугавшись реакции того. — Я могла забыть…

— Я всегда представляюсь незнакомым людям, — на удивление спокойно ответил черный принц. — Королеве стоило бы потренировать память. Вам многих надо будет помнить, такая забывчивость может портить все представление о доброжелательности повелительницы света.

София сжалась под тяжелым взглядом принца зла и почувствовала себя маленькой девочкой, которую отчитывают за провинность. «Я никуда не пойду с этим грозным дядей, — заскулила эта бедняжка где — то внутри сознания, стыдливо опуская глаза».

Она подняла на него загнанный взгляд, ей показалось, что глаза принца смягчились, лицо разгладилось. И затем тот улыбнулся. «Совсем другой человек, — подумала смущенно София. — Фу, какой же не красивый, когда злой. Надо чаще вас злить. Лучше чувствовать страх или испуг, чем вспоминать обворожительную улыбку при каждом прочтении книги свода законов».

Коридор вдруг показался ей очень узким и длинным. Воздуха катастрофически мало. Принц вроде был не такой уж и большой, но выше Софии. Тот возвышался над ней, как истинное зло, которое всегда желало доминировать над добром. На идеальном лице мужчины запечатлелось напряженное ожидание. Он ждал ответа от нее? София не знала, не хотела, была слишком растерянна и напугана. «Что он смотрит на нее? Как не стыдно? — сумбурно пронеслось у нее в голове». Ее ощутимо затрясло. Девушка до конца не понимала от чего. Или от кого?

— Хватит на меня смотреть! — сорвалось странная просьба с губ Софии, и она тут же пожалела, потому что не знала, что теперь делать.

— Извините, — дерзко выдохнул принц и затем надменно закончил: — Просто привык делать, что хочу.

Александр развернулся к ней спиной и собрался шагать вперед по коридору. А София замерла на месте, практически не дыша. Она тщетно боролась с противоречивыми и ранее неизвестными эмоциями. «Да сколько это будет продолжаться!? — мысленно взвыла повелительница добра и со всей силы ударила ладошкой принца по спине. Тот застыл на месте, казалось, само время решило остановиться на эти бесконечные мгновения.

— София!? — услышала она за спиной крайне удивленный голос царя.

— Ах! — потрясено воскликнула, потом царица.

Секунды превратились в мучительную бесконечность, время опасливо задрожало в воздухе, ладошка Софии горела огнем, лицо стало белее полотна бумаги. Казалось, что сердце замедлило стук в ожидании неизбежного. Не было слышно собственных мыслей от нарастающего гула в ушах, резко заболела голова. Девушка совсем ослабла от переживаний, и не столько физически, сколько морально. Как она на это решилась, не известно даже бесам. Хотя все было очевидно, он ее довел! На ее участь выпало испытание свыше, в лице настоящего демона. Как и положено: красивого, сильного, властного и хитрого.

София от переживаний совсем забыла нить разговора, который привел к таким последствиям. Сколько бы девушка не пыталась, не могла вспомнить свои и его последние слова. Голова совсем опустела, она встретилась глазами с Черным принцем. Ожидаемо, там пылала ярость. Такое ощущение, что в их глубинах живет сам ад. И языки пламени сейчас вырвутся, будут ее грешную тушку беспощадно жарить. Это так символично. Сама повелительница добра, грешница и сейчас молча, ждала откуп за свои действия.

— Вот теперь, ты меня извини, — с трудом выдавила слова София. И немного удивилась своему голосу. Тот был уверенным, как сама сталь, острая и готовая исполосовать душу любого, оставить после себя смертельные, кровоточащие раны.

В кого превратилась она, повелительница добра, рядом с демоном. В дьяволицу? Как заразно зло. Как близок ад. Черти, наверное, уже идут по ее душу.

— Нет, — грубо ответил Александр, вдруг приблизившись к ее уху. — Не извиню. Но вам, юная леди, надо немного поработать над своей душой и залатать черное пятно белым. Вы же у нас, королева добра.

Принц прошел мимо ее и зашел в комнату Анютки, даже не хлопнув дверью. Она осталась совсем одна, разбираться со свидетелями. Свидетелями ее позора.

— София, что произошло!? — первым на нее набросился царь.

— Александр, само терпения, — взволнованно прошептала Ева. — Настоящий джентльмен

София не знала, как будет оправдываться. Она стояла и смотрела на царскую чету, взглядом загнанной зверушки. Вдруг вышел Александр и проговорил, так, будто ничего и не случилось три минуты назад:

— Анютка здорова. Незачем ей пить травки, — вынес он свой вердикт, затем подошел к царю Ивану, положил руку ему на плечо и спокойно произнес:

— Сами разберемся. Оставьте ее в покое. Лучше угостите меня моим любимым чаем. Я разнервничался за маленькую принцессу, пока ехал.

Царевич улыбнулся черному принцу и пошел за ним по коридору.

— Конечно Александр, — согласился бодро он, сравнявшись с ним. — Там Ларочка такой пирог с ягодами испекла. Ммм, достойный повелителей.

Царевна покачала головой, укоризненно взирая на Софию, и вскоре двинулась за ними следом. Повелительница, наконец, осталась одна. Событие вечера тяжелой, бетонной плитой упали на ее плечи. Она почувствовала усталость, тело потяжелело, душа ныла и хотела спокойствия. Именно этим и занялась София. Сном, спасительным сном. Утро вечера мудренее.

Глава 5

«Каждый повелитель может приносить пользу человечеству. Это добровольное решение каждого из сторон. Повелитель может жить обычной жизнью, но не потерять способность чувствовать силу. Это помогает определить уровень силы, и где она сосредоточенна. Это необходимо, для того, чтоб почувствовать уровень опасности для мира на земле. Для этого и существует повелитель. Вся волшебная сила, будь то зла или добра должна контролироваться. Каждый повелитель должен научиться определять уголок в своем сознании, где хранятся эти знание, и научиться, ими пользоваться».

«Закон №2 в книги свода законов добра и зла».

София открыла глаза и еще долго неподвижно лежала в кровати. Воспоминания о вчерашнем, как ледяной водой окатили ее сознание, как только она открыла глаза. София решила, еще раз подумать обо всем на свежую голову. Александр вчера повел себя достойней ее. Это стало очевидно для нее в данный момент. Сегодня все казалось не так трагично, как вчера. И вчерашняя София не была знакома с сегодняшней. Проснулся стыд и начал волнами накатывать в ее несчастное, девичье тельце, вызывая отвращение к себе вчерашней и жалость к себе сегодняшней.

«Может еще раз попросить прощение? — неуверенно спросила себя София. — Одного раза достаточно, — одернула тут же себя девушка и встала с постели».

Поднявшись, София лениво потянулась руками вверх, растягивая затекшие за ночь мышцы и направляясь к столику с зеркалом. Когда добралась до цели и взглянула на себя, то на долгие несколько минут замерла на месте, уставившись потрясенным взором вперед. На нее в отражении смотрела она, только все лицо было испачкано чем — то черным. София наклонилась к зеркалу и лихорадочно принялась обслюнявливать палец и агрессивно тереть им кожу. Ничего не выходило, непонятная грязь на ее прекрасном лице никак не оттиралась, и выглядело все так, словно она всю ночь чистила трубы. Лицом. Внезапно пришло странное ощущение, что все это уже было, давно, еще в далеком детстве. Когда была совсем малышкой и играла с местной малышней. После пришло воспоминание, а за ним и осознание, что теперь она совершенно бессильна перед открывшейся действительностью.

— Нет, — вслух плаксивым голосом отказывалась принимать обстоятельства София. — Этого не может быть.

Девушка перестала слюнявить лицо, окончательно принимая очевидный факт. Только не совсем спокойно, внутри бушевала настоящая паника. Она нарастала и выливалась в бесконечное бессилие и уныние. Девушку затрясло от ярости и безысходности.

«Магия Чернилица! В детстве мстили таким образом. Какой коварный! Какой хитрый! Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу! — бесслышно негодовала девушка».

— Где я найду траву мочалку? Она не растет в этих краях, — беспомощно пролепетала она, спрашивая у самой себя.

«Дома ее навалом, — вызывающе подсказало ей сознания. — Но как я поеду с таким лицом!? Откуда я знала, что встречу здесь взрослого демона, который мстит, как маленький мальчик!? — продолжала дискутировать сама с собой София».

«А как он должен был тебе ответить за вчерашнее рукоприкладство? — робко поинтересовалось у Софии ее сознание. — Припечатать тебе в ответ? Его удар оставил бы не только грязь».

София принялась нервно ходить из одной стороны комнаты в другую, обдумывая, решение ее проблемы. Но выход был один: как — то достать мочалку. Эта волшебная грязь не исчезнет иначе. Однако это было невозможно, если София не выйдет из комнаты. А девушка точно знала, что не сможет выйти наружу в таком виде.

Она бессильно заплакала, уткнувшись лицом в белоснежную наволочку подушки.

— Уже ужин, — обреченно выдохнул царь. — София вообще собирается сегодня есть?

Уже был конец трапезы, и за столом осталась лишь царская пара. На улице заметно стемнело, и столовая тускло освещалась лишь тройкой свечей. По центру восседал царь Иван, полноватый мужчина, которого уже заметно тронула седина, несмотря на не слишком престарелый возраст правителя.

— Она не выходила сегодня, — обеспокоенно заметила царица. — Может, девочка стыдиться вчерашнего происшествия. Я совсем не хотела с ней затрагивать эту тему. Самое главное, что Александр оказался терпелив к выходке Софии. Ну, какой прекрасный мальчик! Серж воспитал настоящего джентльмена.

Царь грозно посмотрел на жену и недовольно прошипел:

— Ты чего хочешь этим сказать? Что София получила дурное воспитание!?

— Не совсем так, — встревоженная реакцией мужа, пошла в отказ Ева.

— Этого не может быть! — резко отрезал царь. — А если и так, то мы с тобой в ответе за это. Мы с тобой Егора держали, чуть ли ни на привези. Если бы не он, то наш мальчик давно умер. И я в ответе за Софию. Она молода и горяча! Это пройдет!

Царица подошла к мужу и присев рядом, на стул, накрыла его руку своей.

— Ты прав, милый, — успокаивающе проговорила она, смотря в глаза мужу. — София, прекрасная девочка, с прекрасным воспитанием. Пойдем с тобой к ней и скажем ей, что не виним ее ни в чем и любим, как родную дочь.

Царь согласно кивнул, они поднялись со своих мест и направились к лестнице, на второй этаж. Уже через пять минут, они стояли возле двери в комнату Софии. Толпясь возле входа, царь робко постучал.

— Кто там? — отозвался встревоженный голос Софии изнутри.

— София, дочка. Ты почему не выходишь из комнаты? — осторожно спросил Иван и замер, сосредоточенно прислушиваясь к звукам из — за двери.

— Девочка, если ты про вчерашнее происшествие, мы вообще не хотели его вспоминать, — ласково заговорила теперь царица. — Спустись, поешь, милая.

Царская чета затаила дыхание, терпеливо вслушались в тишину. Она сохранялась еще пару минут, затем царь нетерпеливо застучал в дверь и почти прокричал:

— София! Тебя обидел Александр!? Если ты сейчас не откроешь, я прикажу сломать двери!

— Нет! — неожиданно уверенно выкрикнула София. — Я хочу остаться одна. Изучаю законы и могу по три дня не есть, и никогда плохо не было.

— Хорошо! — примирительно согласилась царица. — Но завтра к завтраку мы тебя ждем!

Ева схватила мужа за руку и потянула того прочь. Царь послушно пошел. Он сегодня очень устал.

Дверь из комнаты Софии приоткрылась с внутренней стороны, девушка озабоченно выглянула в коридор, огляделась и поспешно выплыла наружу. Облаченная в темный плащ с капюшоном, закрывающим ее лицо полностью, она беспрепятственно вышла за приделы царства и отправилась вперед, по извилистой дороге. Под покровом ночи, немногочисленные люди проходили мимо, торопились по своим делам и не замечали юную повелительницу. Пройдя небольшое расстояние, девушка обеспокоенно огляделась вокруг. Ее план состоял в находке человека, который ее проведет в лес, до которого София совершенно не знала пути.

И вот, пройдя пару кварталов, девушка растерянно осмотрелась. Не далеко от нее находился мальчик подросток, тот сидел, сгорбленный, облокотившись об стенку при тусклом свете фонаря. Возле стоял грязный стакан, в котором на дне валялась скромная мелочь. София подошла ближе и кинула в него крупную купюру. Подросток в растерянности посмотрел на нее, схватил купюру, и немедленно спрятал в карман.

— Можешь мне помочь? — робко спросила у мальца София, пытаясь, как можно лучше скрыть от него свое грязное лицо. — Мне нужно показать дорогу в лес. Я здесь не местная.

— Могу, — бодро согласился мальчишка. — Вы сегодня обеспечили меня жильем, леди и вкусной едой, подав мне. А зачем вам ночью в лес? За травами? Я знаю одного продавца, но он, наверное, уже завтра утром откроет дверь.

София помялась немного. Она не была уверенна, что найдет мочалку в этом лесу. Но и не была уверенна, что сможет выйти завтра так же незаметно.

— Мы будем проходить мимо него, по пути в лес? — почти шепотом поинтересовалась София.

— Да, — ответил он и бодро встав, пошел прямо по дороге. — Я покажу дом, и проведу вас в лес, — мальчуган говорил дружелюбно.

Выглядел тот приличным и добропорядочным мальцом, хотя вид его был потрепанным и бедным. София прямо ощущала светлую энергетику юнца и охотливо пошла за ним. На улице заметно похолодало с темнотой, ветра не было. Осень все агрессивней показывала свой характер. От ясного и солнечного дня не осталось и следа. Серые облака заполонили небо и готовы были выполнить свою скрытую угрозу в любой момент. Девушка молилась, чтоб успеть домой до этого.

— Где твои родители? — приветливо спросила София у сопровождающего.

Подросток потускнел, и немного многозначительно помолчав, ответил:

— У меня нет родителей. Их унесла чума.

— Почему ты не в приюте? И сколько тебе лет? — продолжала София закидывать вопросами того.

— Мне пятнадцать. Я не могу быть в приюте. Мою сестру удочерили. Ей сейчас девять. С ней плохо обращаются опекуны, но они поставили цену, за которую отдадут ее мне.

— Что!? — от негодования София остановилась, повернулась всем корпусом к пацану, в секунду, забыв о своей проблеме. — Они тебя обманывают. Что эти нелюди делают с твоей маленькой сестрой?

— Они заставляют ее много работать и практически не кормят, — ответил спокойно он. — Мне уже столько взрослых обещали помочь. Они уверяют, что помогут, но опекуны показываются им с лучшей стороны. Они верят, будто бы я выдумываю, чтоб быть рядом с сестрой. И снова забирают в приют.

— Я тебе помогу, обещаю! — горячо воскликнула София. — Только мне нужна мочалка. Трава такая, знаешь?

— Конечно, знаю, — ответил сразу подросток, и весело улыбнувшись, серьезно продолжил: — Так вот почему у вас такое лицо грязное. Магу, какому — то дорогу перешли? Такой травы в лесу не водится, ее только купить можно.

— Я знаю, — обреченно выдохнула девушка. — Но я так рада, что встретила тебя. Ты такой сообразительный и неприметно мне поможешь. Верно?

София и Коля, так звали того мальчугана разошлись той ночью, сговорившись обо всем, что будет завтра. А на следующий день они договорились встретиться в десять утра и ее новый, юный знакомый, принесет ей заветную мочалку.

Пробравшись под покровом ночи обратно к себе в комнату, София легла спать со спокойной душой. Ведь теперь у нее есть такой человек, которому можно доверять.

Проснулась София от настойчивого стука в дверь. С трудом разлепив глаза, девушка взглянула на часы. Было девять утра. Стук продолжался.

— София Светлая, вы меня слышите? — услышала она растерянный голос Тамары, слуги, которая завещала кухней и подавала завтрак царской семье.

— Да, что случилось? — сонно отозвалась София.

Тамара немного помедлила и наконец, уверенней ответила:

— Его высочество попросило вас выйти к завтраку.

— Я проспала, — лениво протянула девушка. — В десять позавтракаю.

Вдруг девушке пришла в голову гениальная мысль, и она, рывком поднявшись с постели, подошла до двери, приоткрыв ее.

— Тома! — тихо позвала София, не высовываясь из комнаты.

— Я здесь, — отозвалась слуга.

— В десять к замку подойдет, мальчик подросток, — деловито принялась София давать поручения. — Он кое — что мне должен принести. Заберешь и принесешь мне, поняла?

— Конечно, София Светлая, — охотно согласилась Тамара. — Что мне сказать сейчас его высочеству?

— Скажи, что только проснулась и выйдет попозже, — на ходу придумала София и закрыла дверь.

Оставалось только ждать, девушка прошла вглубь комнаты и присела около раскрытой книги свода законов. Принялась ее изучать от безделья. Вчитываясь и обдумывая каждое предложение, София и не заметила, как прошло время. Очень скоро в дверь постучали, девушка от неожиданности даже подпрыгнула. Затем отвлеклась от книги и торопливо подошла к двери. Слегка ее, приоткрыв, она встревожено поинтересовалась:

— Тамара, это вы?

Никто ей не ответил, только рука протянула серый мешочек. София, внутри возликовав, взяла мешочек и вдруг осознала, что протянула заветную траву конечность то мужская. От этой мысли София замерла, позабыв закрыть за собой дверь. Анализируя ситуацию, девушка воспроизвела в памяти эту руку. После немедленно закрыв дверь, она уперлась спиной об нее и раскрыла мешочек. Там была трава, мочалка, какая ей и требовалась.

«Александр, — молнеиносно вспомнила София, — решил, что хватит с нее мучений. Вероятней, царь послал за ним, чтоб София, наконец, вышла».

Девушка надела свой плащ и накинула капюшон на голову. Положив долгожданную траву в карманчик, вышла и пошла в баню. Не заметно проскользнув, она налила воды в миску и сыпанула сухой травы из мешочка туда. Быстро умыла лицо и ахнула из — за ледяной воды, которая больно обожгла ее кожу, ведь София даже не обратила внимания на температуру, желав, побыстрей избавиться от заклятия и… поесть. Да, София только сейчас осознала, что очень голодна. Она взглянула в зеркало и улыбнулась. Душу переполняла радость от своего свежего, чистого лица. Ей показалось, что она стала выглядеть еще прекрасней.

София вышла из бани и сразу наткнулась на Тамару шедшую с подносом пирожков в сторону столовой. Взяла на ходу один и виновато улыбнулась женщине. Служанка приветливо растянула губы в улыбке и проговорила:

— София. Я так рада вас видеть. Идите пить чай, пока горячий.

— Потом, — пообещала девушка, откусывая и активно пережевывая ароматную выпечку.

Краем глаза, она увидела в столовой царя Ивана и Александра. Последний в упор смотрел на нее и улыбался, будто от смешной шутки, рассказанной Иваном. София на секунду встретилась с ним глазами и прошмыгнула мимо. Она торопилась вниз, время показывало десять, девушка сначала должна была выполнить обещание. На ходу съев пирожок, София почувствовала облегчение. Голод уже не так ее тревожил. Она сразу заметила подростка, которого встретила вчера ночью, только сейчас София увидела истинную картину. Плачевную.

Мальчик был очень худой, в грязных, изношенных одеждах совсем не по погоде. На глаза девушке навернулись слезы. Она пыталась не разреветься в тот же момент от жалости к этому симпатичному мальчишке. Смуглый брюнет с грязными волосами, смотрел на нее бодро. Его взгляд светился искренней добротой и мальчишеским азартом. София вчера с этим не ошиблась. Не смотря на ужасное сосуществование, этот ребенок не потерял интерес к жизни и не унывал из — за грязного лица. Девушке стало стыдно.

— София Светлая? — немного удивленный паренек, оглядел ее и неуверенно выпалил: — Это вы?

— Да, — дружелюбно ответила девушка. — Спасибо за помощь. Тебе нужно помыться и одеться по погоде, — она протянула мальцу мешочек с деньгами. — Еще тебе нужно мне сказать фамилию свою, своей сестры и опекунов.

С окна второго этажа виднелась одинокая мужская фигура, он наблюдал за Софией, которая общалась с парнишкой лет пятнадцати. Он нахмурился, лицо его стало напряженным.

— С кем это общается София? Она решила заняться детьми — сиротами? — равнодушно спросил Александр, не прекращая внимательно взирать на картину внизу.

Царь подошел и тоже выглянул туда же.

— Не знаю, — серьезно ответил, призадумавшись, он. — Мне ничего не говорила Софа. Если и так, сторона добра, должна творить добро, поэтому я только поддержу такие ее амбиции.

Иван сел на кресло и развалившись в нем, молча, посмотрел на Александра. Принц зла все еще сосредоточенно смотрел вниз. Царю вдруг показалось, что тот забыл о существовании его с ним. Лицо Черного принца выражало полнейшую задумчивость. Но глаза сверкали интересом. Царь всегда был внимательным и замечал мельчайшие детали в людях. И он заметил, как изменился вечно холодный и отстраненный принц. Впервые мужчина смотрел на женщину, не ставя перед собой глыбу льда, а иногда, и прямо на эту особь женского пола. Наоборот, пожирал глазами красоту светлой повелительницы. Хотя и пытался это скрыть. Примчался по первому же зову и сразу направился к девушке.

«Что здесь происходит? — мрачно задумался царь. — Как он вынудил выйти из покоев Софию?»

Внутри похолодело у Ивана от ужасной догадки.

— Как ты смог вынудить выйти Софию? — решил поинтересоваться царь.

Александр перевел на знатного старинка скучающий взгляд и присев рядом на кресло, сухо ответил:

— На ней было заклятия. Она боялась показаться околдованной на людях. Но мне надо было как — то отомстить за рукоприкладство? — черный принц поднял надменный, с едва улавливаемой усмешкой взгляд на царя и выжидающе уставился на него.

Ивану показалось, что принц прочел его мысли. Он поежился от непонятно откуда взявшегося страха. Взгляд этих черных, красивых глаз, насквозь прожег и вселил непонятный ужас. «Намеренное воздействие на царя было проведено или ему показалось?» Александр был похож на отца, и черное нутро иногда сковывало от одного лишь взгляда. Черный принц достал из кармана красную ленточку и принялся накручивать на руку. Царь нервно сглотнул. Было и в этом жесте что — то ужасающее, хотя эта была обычная привычка принца, тот часто носил с собой ленточки и выполнял такие действия.

— Я дал ей нужной, для избавления от колдовства травы, — закончил холодно он, закрутив ленточку до конца на ладонь и затянув туже.

Затем перевел сверлящий взгляд на дверь. Вскоре туда вошла София.

Девушка, лучезарно улыбаясь, заговорила:

— Всем доброе утро.

— Рад тебя, наконец, видеть, София, — проговорил оживившийся царь, отряхнув от себя остатки негативных мыслей, но где — то в глубине сознания оставляя зарубку.

— Зато хорошо отдохнула, — бодро бросила София и снисходительно взглянула на Александра. Достойно выдержав его взгляд, она присела на один из стульев за столом.

— Видно, — изрек сквозь зубы Александр, сосредоточившись на ленточке в руке. Полностью погруженный в свое занятие, черный принц то запутывал, то распутывал ее.

София судорожно вздохнула, словно это поможет убрать нарастающий гнев.

«Почему, как только черный принц открывает рот, хочется его прибить? — нервно спросила сама у себя девушка».

— Что вы делаете? — выдохнула, как можно спокойней она.

Александр поднял на нее глаза, словно не понимая, о чем его спрашивают.

— Обратно колдуете? — с ноткой сарказма в голосе поинтересовалась София.

Черный принц перестал теребить ленточки и слегка улыбнулся. Так мило и дружелюбно, что София вдруг потеряла прежнюю уверенность. Она ожидала что — то едкое в ответ. Такое, чтоб София в паники искала противоядие. Но не это. Только не это. София, сама не осознавая, залюбовалась этим идеальным лицом. Этой медовой улыбкой. От этого ей захотелось их поцело….

«Нет!!! — разбушевалась внутри себя Софа и вцепилась в стул ногтями, так, чтоб было больно. Чтоб посинели, затем побелели костяшки пальцев. — Больно? Так тебе и надо, похотливая девка!?»

— Это занятие, — ответил спокойно Александр. — Очень помогает мастерски колдовать. Тренирует руки и пальцы.

— Оттачиваете мастерство, чтоб мстить несчастным девушкам? — понесло Софию дальше.

— Иногда женщины, коварней самого сатаны, и приходиться защищаться, — выдержано проговорил Александр и примирительно продолжил: — 1:1. Забудем уже обиды.

София смягчилась. Гнев улетучился вмиг, она спокойно выплюнула:

— Ты прав.

— Ваш отец звал нас на ужин, — объявил царь, желая изменить тему разговора. — София и вас в особенности. Он хочет удостовериться, что вы изучаете книгу. Теперь, как два правителя, вы должны быть дружны, чтоб ваше сотрудничество было крепким и равновесным.

Девушка побледнела. В голове застучала кровь от нарастающей тревоги и осознания своей беспомощности.

— Сегодня? — смогла только выдавить она.

— Вы побледнели, милочка, — встревожено обеспокоился царь, всматриваясь в лицо повелительницы добра. — Можно в другой день.

— Я изучала книгу, — принялась оправдываться София и мельком виновато взглянула на Александра. Девушка ожидала от него усмешки, но на удивления, тот был серьезен. — Но и половины книги не прочла. Каждую главу перечитываю по несколько раз, чтоб понять и запомнить. Читала много разной литературы, но эта книга заставляет задуматься.

Девушка опустила глаза в пол, не желая встречаться глазами с собеседниками.

— Мне отец говорил, что эту книгу изучает всю жизнь, — услышала София участливый тон принца. — София, сначала вам нужно пройтись по книге вскользь. Затем анализировать каждую главу. Так вы составите полную картину содержимого книги в голове. И в итоге, — мужчина встретился с ней глазами и медленнее отчеканил: — Мысль одна, не навреди.

София задумалась и в очередной раз согласилась с принцем.

«С ним точно дело с понятием книги пошло бы быстрей, — вспомнила свои недавние размышление повелительница добра».

Прочитав полкниги, она тоже к этому выводу пришла, но боялась самой себе признаться, что пятьсот страниц будут мусолить одну, и туже мысль, только в разных формулировках. Этому принцу и читать ничего не надо будет, когда приступит к своим обязанностям повелителя. Все детство его отец доносил частями сложную информацию до сына и тот прочитан знаниями». На минуту, София вспомнила своего отца. И в ее душу снова кинули камнем скорби.

«Да что же ты папа!? — отчаянно завопила про себя София. — Знал, что я, как единственная твоя дочь и наследница твоей участи повелителя должна буду вовлечена во все это и так далеко держал от всего. Теперь, эта наивность попахивает глупостью».

— Не волнуйся, деточка, — дружелюбно успокаивал ее царь. — Серж, не какой — то дракон. Он все понимает и, несомненно, подождет. Как будешь готова, так и поедем на ужин. Давай лучше поговорим о твоей дальнейшей судьбе.

София растерялась в догадках, о чем так завуалировано намекал царь.

— Я тебя хотел спросить о том, где ты собираешься жить, — ответил с улыбкой царь. — Ты можешь гостить у меня, сколько хочешь, но можем купить тебе дом и обустроить, как тебе вздумается. Твой отец завещал тебе целое состояние, ты можешь иметь свой уголок.

— А, это? — облегченно выдохнула девушка. Царь заставил ее напрячься. — Можно этим заняться. Мне ведь нельзя жить за пределами столицы?

Сидевший до этого молча Александр, встал.

— Я должен проститься с вами, — ответил он на немой вопрос в глазах царя. — Я уже и так засиделся.

Царь и София тоже поднялись со своих мест.

— Я благодарен, что вы мне пришли на помощь, — обратился к принцу Иван. — Сейчас же распоряжусь. — Царь вышел поспешно из столовой и бодро зашагал по ступеням, недовольно бормоча себе под нос: — Где же делись все слуги?

В комнате остались Александр и София.

— Предлагаю почитать книгу свода законов по технике «Скорочтения», — добродушно посоветовал повелительнице черный принц.

— Я никогда не использовала эту магию, — смущенно ответила девушка. — Нянечки не разрешали эту технику использовать, чтоб не разучиться читать нормально.

— Так вы не умеете? — удивленно изрек принц, и свел густые, черные брови на переносице.

София неуверенно кивнула.

— Несите любую книгу, — бодро распорядился Александр. — Это легко.

Девушка послушно подошла к шкафу с книгами, взяла первую попавшуюся, и передала ее Александру, несмотря ему в глаза. Она боялась увидеть в них, презрение, усмешку или даже спокойный, красивый профиль с выразительными глазами, выворачивавшие ее душу и побуждающие стыдливо восхищаться красотой мужчины.

Принц взял книгу из ее рук и мягко попросил:

— Смотри.

Софии пришлось подойти ближе и поднять глаза на его руки, сильные, красивые, уверенно держащие небольшую книгу с блестящим коричневым переплетом. Он открыл ее на середине, девушка вовлечено смотрела и запоминала.

— Ты должна сосредоточиться и вообразить, как высасываешь ее рукой. Закрыть глаза и дышать книгой. Все твои поры кожи всасывают информацию, нос, органы слуха, обаяния. Так…

София увидела сосредоточенный профиль мужчины. Он закрыл глаза, его лицо расслабилось, и выражало полнейшее умиротворение. Рука навесу над книгой, почти невесомо летала, страницы медленно зашевелились и только они нарушали тишину, повисшую в комнате.

И тут София увидела, как слова, нет целые предложения, тексты, страницы оторвались от своих насиженных мест и по воздуху полетели к Александру, словно птички, к его рукам, в нос, уши. Но оставались на страницах, как всегда, черным по белому. Это волшебство. Софии не давали в детстве колдовать без нужды. Нянечки хотели, чтоб девушка могла все сама сделать руками. Хотя бы самое простое, одеться, расчесаться, учиться, читать, решать задачи по математики, физике и остальным наукам без помощи магии. Это ее и сгубило. Серж думает, что София колдовством изучила всю литературу, данную им, до зубов.

Книга вдруг с хлопком закрылась, Александр резко открыл глаза, через минуту он недовольно поморщился и сказал:

— Фу, это какой — то слюнявый роман средневековых романтиков.

Девушка звонко засмеялась.

— Извини, взяла первый попавшийся, — прекратив смеяться, оправдалась с виноватой улыбкой София, старательно борясь с очередным приступом смеха.

— Как теперь идти и творить зло, когда прочитал такое, София!? — продолжал наиграно буянить Александр.

София не выдержала и засмеялась. Звонко и мелодично. Выражение лица черного принца не выходило из головы. Такое нелепо — огорченное, из — за простого женского романа.

— Вы просто впервые в жизни прочитали про любовь. А до этого никогда в жизни и не знали, что это такое, потому что слишком молоды, и не любили никогда, — бросила предположение сквозь хохот София.

— Мужчины так не любят, как в этой книге, — с сомнением проговорил Александр. — Это безумие. Теперь давай попробуй ты, — предложил он ей, протягивая книгу.

— Давай я что — то другое прочту? — неуверенно приняла она книгу из рук мужчины. — Не хочу разочароваться в мужчинах. Ты же сказал, что такое не бывает.

— Нет, — отрицательно воскликнул принц. — Читай, что дала, мне надо уже уезжать.

София открыла книгу и принялась вытворять манипуляции, которые недавно наблюдала. Через несколько секунд она почувствовала, как потоком льются предложение, будто читала сама, только время замедлилось, София воочию наблюдала перед глазами сюжет.

— Вот это да, — услышала девушка удивленный возглас Александра.

Ей стало любопытно, что так удивило принца, она раскрыла глаза. Перед ней, экраном, стояла картинка во весь рост. Сюжет из прочитанного, который менялся по сценарию книги. София не закрывая глаза, пыталась продолжать читать, сюжет захватил девушку и словно в кинотеатре герои книги воспроизводили сюжет то, ускоряясь, то замедляясь. София боялась посмотреть на реакцию Александра и прервать нить прочитанного. Ее саму наполнил восторг от выполненного волшебства. Что это в новинку для черного принца, девушка уже не сомневалась.

В столовую зашел царь с царицей, и у порога они замерли. На их лицах было удивление, растерянность и восторг. Царица расплылась в улыбке и с блеском в глазах, произнесла:

— Мой любимый роман! Именно такими, я их и представляла, — Ева аккуратно подошла ближе, в ее глазах засветились слезы счастья, когда герои слились в поцелуе. Этот момент был очень чувственен, пропитан энергетикой романтики и долгожданного счастья от воссоединения двух влюбленных сердец. — Как Генрих любил свою Джульетту, — совсем уже расплакалась царица. — Это магия, только природная магия.

— Нет. Химия, — ошарашено выдохнул принц, не в силах отвести взгляд от происшедшего, пока все не потухло, и книга не закрылась.

Повисло обоюдное молчание. Его нарушало только обрывистые всхлипы царицы.

— Это когда ученик превзошёл учителя, — одобрительно сказал Александр.

София, пораженная своей новой способностью, тоже была под впечатлением книги. Подобного она тоже не читала. Щемящее чувства счастье от воссоединения двух влюбленных тронуло и ее девчачье сердце. Александр сказал, что такой любви не бывает. Откуда он знает? Этот холодный, самодовольный павлин! Именно так София и желает, всем своим существом, чтоб ее любили. И никак иначе. Это химия, химия, которое делает чудо в не зависимости от магии. Хорошо, что повелители тоже люди и могут все это ощущать. Спасибо за это земле, планете, человечеству и богу. Такая любовь может быть только в мире и этот мир София точно хочет защищать и служить во благо добру.

Глава 6

Каждая книга оставляет послевкусие. Это как блюдо, которое ты можешь съесть полностью в один присест или растянуть удовольствие. Но есть блюда, которые вроде и аппетитные и вкусные, но съесть сразу всю порцию, ты не сможешь, как бы ни старался.

Таким блюдом оказалась и книга свода законов. Слишком большая, слишком сложная, но надо съесть, потому что нянечка поругает, если увидит остатки на тарелке. Ну, вот София, решила просто находиться подальше от нянечки, постепенно по кусочку поглощая ненавистное блюдо.

«Надо помнить свою историю, помнить кровопролитные войны и держать в голове память о тех многочисленных жертвах, потерянных судьбах, разрушенных городах. Только память не позволит обратно начать все это вновь и не позволит даже помыслить о власти в этом мире. Власть, это народ. Все едино и не может долго сосуществовать в войне».

«Закон из книги свода законов».

Суд против опекунов Трагоновских, которые обвиняются в жестоком обращении с детьми, по недавно изданному закону самого царя Ивана Великого, состоялся в субботу утром. Прилюдно, чтоб неповадно было остальным, обижать беззащитных малышей. Столпилось много народу, которые негодуя, шумно причитали, любуясь справедливостью. Да, она жестока. По тридцать ударов плетью, дорогостоящий штраф и пожизненное лишение возможности брать детей из приюта.

Таковым было наказание. А люди любят, когда наказывают обнаглевших, ожиревших богачей. Эта семья взяла десять детей из приюта и за счет ничтожных сил подрастающего поколения, богатели и жирели. Дело стало таким знаменитым и резонансным, что этих бедных сироток быстро поместили в другую семью, стремясь не разделять. Семью, которая среди народа славилась своей добротой к несчастным сироткам. Добрые люди хотели стереть из воспоминания детишек, жестокость этих бессердечных взрослых.

Сама София Светлая распорядилась построить этой семье дом по просторней, выделив деньги со своего кармана. Все газеты пестрили заголовками об этом деле, где значилась молодая повелительница добра и царь, который быстро состряпал закон построже и по зрелищней, ведь в недавнем прошлом наказывали только штрафом. Новой семье пришлось обзавестись и одиннадцатым воспитанником. Подростком мальчуганом, который теперь был полностью счастлив с новой семьей, где и сестренка была рядом, и появилось еще множество братьев и сестер.

На огромной площади, едва уместились люди, которые хотели посмотреть, как бьют чату Трагоновских. Изощрённо, за дело, за преступления. И все верили, что отныне все будет так, не надо бояться, надо действовать. Каждое преступление не останется не замеченным, безнаказанным. Начался век очищения от несправедливости, от высокомерия и от зажравшихся людей, которые думают, что если они богаты, то теперь могут творить, что вздумается и как.

Нет! Один смелый, добрый и храбрый мальчуган показал, как не надо молчать о своей проблеме, нужно говорить, нет, кричать. На каждом углу, каждому человеку, искренне и однозначно верить, что тебя услышат. Просто необходимо хотеть справедливости больше всего на свете, вселенная услышит и пошлет, наконец, человека, который тебе поможет, искоренит зло и вдобавок, напомнит всем злодеям вокруг, как поступать нельзя.

Именно это дело лишний раз показало всесильность царя. Показало, что этот добродушный, полноватый мужчина, царь, на стороне добра и справедливости. И новая повелительница света, София Светлая, стремится привести власть именно к этому. Эта хрупкая и прекрасная девушка, оказывается прекрасна не только оболочкой. Новая повелительница света, действительно на стороне добра. На стороне обычного народа, простых крестьян. Люди, в изношенных, простых платьях, штанах вдруг увидели лучик света. Супруги Трагоновских, которые в данный момент вскрикивали от боли, успели навредить всем. Обманывали, грабили, используя бесплатную крестьянскую силу, и кидали, кидали на деньги людей, которые надеялись сегодня накормить своих детей досыта. Работали, не щадя себя, здоровья, время за нищенское вознаграждение, и в итоге не получали его. Именно поэтому дело приобрело резонанс, который София не хотела, а царь не ожидал.

София тем пасмурным, осенним днем находилась в замке, предпочитая не присутствовать на наказании. Хоть и на справедливом. В просторной гостиной вместе с царской четой, они обсуждали будущий дом повелительницы добра. София поставила четкое условие, что ее резиденция должна быть в лесу. В тишине и вдали от суеты. Дом, в котором она родилась, и выросла, тоже был вдали от глаз людских. Девушка очень скучала по нему и мечтала воссоздать ту обстановку. Лес, тишина, которая нарушается лишь полноценными обитателями и воссоединение с природой, которая заряжает здоровьем и настроением.

— Я хочу воссоздать наше поместье, — воодушевленно объявила свое пожелание София.

Девушка сидела в кресле, гордо держа спину, разодетая сегодня в золотистые цвета осени. На голове волосы были уложены в высокую прическу, по последней моде, с которой выпадало лишь пару прядок, намерено подчеркивая совершенную мягкость и женственность девушки.

— Я уже дал поручение искать тебе строителей и приступать к работе, как можно скорей, — бодро заверил царь Софию.

— Я в вас и не сомневалась, — ответила добродушно София.

— Почему вы не хотите в центре? — удивленно спросила Ева. — Мне кажется, что все правители должны жить в центре. Серж тоже живет так.

— Да, его мрачный замок я вижу из своего окна каждый день, — хмуро изрекла София. — Мне нужен свой уголок. Дела могут сделаться везде. Главное мое присутствие.

— Я не настаиваю, — виновато обронила царица. — Просто боюсь, что вы вообще сделаетесь затворницей.

— Этого не случиться, — успокоила царицу повелительница. — Я подумываю, применить свои недавно открывшиеся способности. Приходить на уроки и читать детям полезные книги. Им будет интересно смотреть глазами, они будут лучше усваивать материал.

В глазах Евы появился веселый огонек.

— Это хорошая общественная работа для повелительницы света, — лучезарно одобрила царица. — Я бы тоже поприсутствовала на уроках, но думаю, что буду отвлекать детей своим присутствием.

— После первого урока надо будет на площади читать, — согласился с улыбкой царь. — Желающих поприсутствовать будет больше, чем достаточно.

— Наверное, сам Александр явиться, — вспомнила царица про принца. — Он был удивлен таким даром.

София, услышав знакомое имя, вдруг вообразила образ принца. Тот был удивлен, впечатлен, но София не хотела бы видеть его на своих уроках. И причина была в самом Александре. Этот человек способен был вызвать бурю разных эмоций за пять минут, а она не хотела, чтоб другие, стали свидетелями их споров и стычек.

— Вы очень добры, Софа, мы очень рады за вас. Эта идея прекрасна, — сообщил радостно царь. — Нам надо явиться на ужин к Сержу и там скажите о ней ему. Он будет очень рад, что вы занимаетесь общественной работой. Заявляете миру о себе и несете в него только добро.

София задумалась. Вдруг легкая тошнота подкатила к горлу и неприятно ударила в голову. От чего — то она побаивалась, этого сурового, большого дядьку в черном. Казалось, ее вызывают на экзамен, к которому она не готова. Но все — таки эта опаска нечем не подкреплена. Откуда такие эмоции, София не могла понять.

— Конечно, надо посетить Сержа, — сквозь зубы выдавила девушка. — Это не вежливо так долго игнорировать приглашение повелителя.

Царь расплылся в дружелюбной улыбке и проговорил:

— Тогда надо предупредить Сержа. А вы, девчонки, не смейте кушать. Серж очень любит заморскую кухню, вы попробуете много нового.

Царица кивнула и встала со своего места.

— Надо поручить горничной, приготовить мне парадное, новое платья, — пролепетала Ева на ходу. — Жена повелителя любит ужинать нарядной, и одевается, как французская королева. Не хочу выглядеть проще ее.

София в мгновение осталась совершенно одна. На девушку вдруг напала усталость, она почувствовала, как настырно закрываются глаза. Уже было три часа дня. День был насыщенным и тяжелым. К вечеру надо будет быть продуктивной и свежей, чтоб голова работала, как часы, поэтому девушка решила прилечь и вздремнуть. Посчитав это самым верным, она прошла в свою комнату наверх. Там прилегла на светлое, нарядное покрывало и моментально заснула.

Ей снился высокий мужчина в черных одеждах. Его лицо было уродливо: большой, крючковатый нос, выделялся на худощавом лице кинжалом, острым и устрашающим, глаза, эти два черных, гневных уголька смотрели на нее с ненавистью и презрением, тонкие губы растянулись в зловещей улыбке. София в этом сне стояла перед ним, как кукла, не двигаясь и не выражая никаких эмоций. А этот непонятный и жуткий человек пел ей, тихо, слов практически не получалось разобрать, но обездвиженная София всеми силами пыталась понять. Вслушиваясь до боли в ушах, она разобрала;

Принцесса, прекрасная принцесса,

Ее уста творят добро.

За это хворь свою возьми,

Лихорадку ты прими.

За дни, секунды ты иссякнешь,

И слов не успеешь ты сказать,

На меня показать.

София в панике, хотела закричать, ответить мужчине, потребовать остановиться, но была полностью под влиянием этого мрачного колдуна. Или мрачного сна? Вдруг ощутив острую боль во всем теле, она поморщилась, ноги подкосились и девушка упала. Лежа на сырой, холодной земле, которая пахла тошнотворной сыростью и грязью, София бессильно лежала и плакала. Плакала от боли и обиды.

Жутковатый мужчина неторопливо приблизился к ней. София видела только его ботинки. Хотелось поднять голову, посмотреть в его глаза. Но это было непосильной задачей. Тот присел на корточки и пропел очередные слова:

— Добро превратиться в пепел,

Улетит с ветром

И сгниет в земле.

После этого София открыла глаза, увидела привычный потолок. Тяжело дыша, девушка обнаружила, что вся вспотела. Ткань платья, вся пропиталась потом, неприятно прилипало к телу. Она поднялась и присела на кровать. Голова ужасно болела.

Вспоминая сон, девушка списала этот кошмар на предстоящий ужин, которого она не желала и боялась. Серж, несмотря на ареол добропорядочности вокруг себя, выглядел соответственно своему статусу. Внешность у него была немного устрашающая из — за сильной, магически черной энергетики. Этот человек имел большую власть и это пугало, хотя тот не применял эту власть во зло. Однако славился мстительным и чрезмерно справедливым правителем.

София еле заставила себя подняться. Хотелось помыться и приготовиться к ужину. Приятный и освежающий, послеобеденный сон не принес облегчения. Надо было взбодрить себя другими методами.

Каждый шаг был пыткой. София кое — как помылась и оделась с помощью слуг. Колдовать не было сил вовсе. Хотелось лечь спать и проспать сутки. Повелительница, разодетая в молочное, нарядное платье, значительно отличалась от него кожей лица до трех оттенков холоднее. Прекрасная повелительница выглядело молодо и роскошно, несмотря на легкий, нездоровый вид. Под глазами осели легкие тени, которые ранее ее никогда не беспокоили.

Белоснежная кожа Софии, выглядела немного бледней, чем обычно. Сочные, прекрасные губы вдруг высохли и потрескались, блеск исчез из недавно чарующих глаз. Внутри все было намного хуже. София спускалась вниз и чувствовала, как начинает ныть каждая клеточка тела, в горле пересохло. Хотелось только пить и спать. Внизу суетливая царская пара, выбежали в холл и, оглядев мельком Софию, заторопились на улицу. В карету, которая уже была подана. На улице заметно смеркалось, а внутри кареты было еще более темно. Транспорт тронулся, как только все трое оказались внутри. От тряски Софию затошнило, она усилием воли пыталась побороть этот приступ. Пока получалось, но с огромным трудом. Царская чета перемолвились несколькими возбужденными фразами и замолчали.

София ничего не слышала из — за появившегося звона в ушах. Очень хотелось пить, девушка хотела побыстрей приехать в замок Сержа и напиться. К счастью дорога была не долгой, но Софии она показалось бесконечной. Наконец, через минут двадцать они стояли у ворот, которые заботливо открывали лакеи. Карета неторопливо въехала в просторный двор повелителя зла.

Резиденция Сержа вблизи выглядела впечатляюще. Виды кричали о том, что хозяин очарован черным цветом и всеми его оттенками. Двор был огромен, мрачен и холоден. София выглянула в окно, тут же стало тревожно на душе.

«По виду совсем неуютное место, — подумала девушка, дрожа всем телом, непонятно отчего: от озноба или страха».

Оказалось, что у основного огромного замка, возвышающегося над ними, было три головы. Каменные, жутко страшные, молчаливо вопящие в пасмурное, потемневшее небо своими зубастыми пастями.

Она присмотрелась и не ошиблась. Это были драконы. Само здание, будто в шипах или в чешуе этого огромного каменного зверя. Казалось, Серж со своей семьей жили у него в желудке. По обеим сторонам дороги к брюху этого великана их встречали древние, каменные, уродливые демоны с открытыми, разъярёнными пастями.

Карета остановилась, дверь отперлась, впуская прохладный, но такой освежающий воздух. Софии сразу стало лучше и она начала дышать, глубоко вдыхая природное лекарство от тошноты и головокружения. Она ступила на землю и отметила, что ноги абсолютно ватные и не послушные. Включая только мышечную память ног, девушка вошла во внутрь. Там было тоже прохладно, София уже решила, что может, переживет ужин.

— Как тут холодно, — сдавленно проговорила царица, обхватив себя руками.

— Нормально, — серьезно возразил царь, — это у нас во дворце перетапливают.

Из — за угла вышел хозяин замка. Мужчина, брюнет с черными глазами — угольками, которые прожигают насквозь. Сейчас он улыбался, неторопливо приближаясь к гостям.

— Извините за неудобства, ваше величество, — обратился тот к Еве. — Понастроили хоромы, а обогреть их очень сложно. Один из каминов не вовремя сломался.

— Да, ничего страшного, Серж, — проговорил весело царь. — Моя женушка ужасная мерзлячка.

— Я прикажу подать ей плед из настоящей шерсти. Она мигом, согреется. А потом, и горячее подадут, — ответил повелитель зла и повел их в столовую. — Я очень рад, что вы посетили меня.

Хозяин дома шел впереди, а гости послушно ступали за ним. София разглядывала интерьер. Все было выполнено в готическом стиле, но все дорого и даже не прилично роскошно. В глаза бросились бархатные шторы синего цвета. Вместе со светло — серой стеной под кирпич, все смотрелось очень уж впечатляюще. Они зашли в просторный холл, и тут девушка онемела от красоты. Все было выполнено в черно — белых тонах. Шторы большие, роскошные ослепляли своей белизной и выгодно подчеркивали огромное окно, которое выходило на легендарный замок, где хранилась подлинная книга свода законов.

София заворожено подошла к нему, не отводя потрясенных глаз от интересного вида. Посреди комнаты раскинулся величественный, черный, мраморный стол, покрытый белоснежной скатертью, на которой уже было подано множество закусок в изящной серебряной посуде. Рядом стояло множество таких же черных, мраморных стульев, с мягкими белоснежными подушечками. На таком же черном полу, лежала белая шкурка неизвестного зверя, чтоб ноги гостей не мерзли. По центру горел роскошный камин из белого камня, выполненный нарочно из дикого, необработанного материала. Из абсолютной черноты камина вырывались горячие языки пламени, согревая столовую.

Софии обратно затошнило от тепла. Такого приятного для замершего тела, но в тоже время возвращающее девушку в болезненное состояние. Она отвлеклась от вида, потому что захотела присесть. Казалось, что ноги вот, вот подкоситься. В то же время окончательно поняла, что скорей всего заболела. Хотелось быстро закончить этот вечер и уехать лечиться в замок: в кровать, пить отвары, и отлеживаться.

София села за стол, где все уже заняли свои места.

— Добро пожаловать в логово зла, София Светлая, — поприветствовал Серж девушку сидя в своем кресле в самом отдаленном уголке стола, и задумчиво подперев руками подбородок.

— Спасибо, что пригласили, — ответила с полуулыбкой София. — У вас очень красивый замок.

— Его строил еще мой отец, — бодро заговорил с гордостью повелитель. — Немного жутковат, но для повелителя зла, самое то.

В столовую вошла высокая женщина в потрясающем, красном платье, Серж поспешил их представить:

— О, я должен вас представить. Это моя супруга, Елизавета. Она очень хотела, познакомиться с вами.

К Софии подошла статная женщина средних лет с черными, длинными волосами по пояс. Очень красивая, но ее стиль был, как и у всей семейки, агрессивно отталкивающий. Лицо напоминало волчицу, такое же породистое и выразительное. На нее смотрели глаза, глаза Александра, сверкнули интересом и умом.

— Приятно познакомиться с новой светлой повелительницей, — пролепетала Елизавета на удивления нежным и добрым голоском.

— И мне, — поспешила ответить София, улыбнувшись виновато, потому что не могла найти, что еще можно сказать. Голова болела, хотелось пить. Казалось, что горло сейчас потрескается, как земля при чудовищной засухе.

Следом вошли еще один мужчина, лет двадцати и парень — подросток. Сразу видно, что братья, потому что очень похожи.

— Это Андрей, мой средний сын и Дмитрий, младший сын, — представил прибывших Серж.

«Целых три сына? — мысленно удивилась София. — Наверное, повелитель мечтал о маленькой принцессе в своем замке. Хотя, Елизавета еще весьма детородная».

— Приятно познакомиться, — вяло выдавила София.

— Вы охрипли, — встревожено заметила Елизавета, обращаясь к девушке. — Вы приболели?

— После послеобеденного сна почувствовала себя не совсем хорошо, — честно ответила София и, наконец, дождавшись момента, попросила: — Можно воды?

— Конечно, — решительно ответила Елизавета.

Через пару минут служанка принесла Софии стакан воды. «Очень мало, — пронеслось в голове у нее». София осушила стакан в секунду. Голова закружилась от облегчения. Она приподнялась и попросила шепотом у служанки еще воды.

София, как через стекло, наблюдала за всеми за столом. Все мило общались и изредка поглядывали на нее, молчаливую, бледную, пьющую стакан за стаканом воду. Девушки вдруг стало совершенно безразлично, какое впечатление она произведет на всех.

— София? София!? — услышала она голос Сержа, через устойчивый гул в ушах. — Может, вам лечь, отдохнуть? Елизавета вам даст отличных травок. Мне всегда помогает.

Девушка растерянно оглядела всех и смущенно ответила:

— Все нормально, спасибо.

— Это не так, — тихо возразила Елизавета.

Все сразу перевели взгляды свои на нее, затем царь внезапно всполошился:

— А где Александр? Хотелось бы его увидеть и мы, наверное, поехали. Софии надо прилечь. Она с каждой минутой бледнеет сильней. Еще разболеется серьезно.

— Он должен уже приехать. Задерживается, — ответил кратко Серж, взглянув на массивные часы над камином.

София встала из — за стола.

— Я выйду на воздух, — обессилено оповестила всех она и пошла на выход.

Ступая по коридору на улицу, девушка, едва передвигала ногами. Ей захотелось вернуться и попросить помощи. Было настолько невыносимо, что София не могла собрать мысли в кучу. Ее качало из стороны в сторону, и она уже была не уверенна, что дойдет до долгожданного воздуха. Перед глазами стояла пелена, все шло кругом. Ее всю жарило, будто на костре, подвешенной на вертеле.

Захотелось сорвать этот тугой корсет и задышать полной грудью. В данный момент же дышать не получалось, как будто у нее отняли весь воздух. Отняли данную функцию у ее легких. София трясущими руками, загнув их за спину, нащупала шелковые веревочки корсета и лихорадочно принялась расшнуровывать его. Попытка не удалась, не хватало сил, выносливости и главное маневренности.

Заметив дверь на выход, девушка бегом, вырвалась наружу. Пробежала несколько метров. Ее потную кожу больно обжог ледяной дождь с ветром. Горло схватило спазмом, и София поняла, что больше не единого вдоха сделать не сможет. Стоя на крою крутой лестнице, девушка потеряла остатки сознания, упала, кубарем скатываясь вниз, словно тряпичная кукла.

— София!!! — вылетела наружу за ней Елизавета, и увидела, как гостья неподвижным телом вдруг взлетела вверх. И зависая в воздухе, медленно опустилась на пол.

— Какое счастья, сынок! — облегченно прокричала Елизавета, заметив Александра, который силой колдовства остановил роковое падение девушки и вернул ее обратно на крыльцо замка. Прямо на порог, к брюху дракона.

Ворота распахнулись и оттуда вывалились остальные.

— София! Доченька! — панически закричал царь, и бодро подбежав, обогнав остальных, припал на колени перед девушкой. — Егор! Не уберег! — плакал Иван.

Дождь водопадом лил, будто плача от горя. Холодный ветер мотал его в разные стороны. Спешно наступали сумерки, от густых туч, заполонивших все небо.

Александр мигом, вбежав по лестнице, наклонился над Софией. В глазах мужчины мелькнул ужас, когда он увидел бледное лицо девушки в кровоточащих ссадинах. Вода от дождя смывала кровь и розовой струйкой стекала вниз, на каменные ступеньки. Он легко взял ее на руки и понес вовнутрь. Все последовали за ним.

— Если бы не Александр, она бы разбилась, — всхлипывая, причитала Елизавета. — Он ее поймал.

Черный принц положил девушку на диван в гостиной и одним рывком порвал корсет на груди на две части.

— Она едва дышит, — обеспокоенно констатировал факт черный принц. — И горит. Мама, нужен отвар из Корнилы Цветущей.

Супруга Сержа не говоря не слова, отправилась за ней.

— Да, что такое случилось? — спросил царь, испуганно расширяя глаза. — В обед она была здоровая.

— На ней сильнейший наговор, — хмуро ответил Александр и посмотрел в глаза Ивану. — На смерть.

— Господи! — зарыдала горько царица. — Да кому могла перейти дорогу София? Она же, божий ангел.

— Злу, — ответил сухо Серж.

Все затихли, охотно соглашаясь. Были слышны только всхлипы женщин и скрежет зубов Александра от злости.

— Надо найти и уничтожить гада, — прошипел яростно черный принц.

Через полчаса София лежала в покоях для гостей, в сухой, теплой кровати. Ее глаза были обреченно закрыты, а дыхание слабое и прерывистое. В белоснежных, роскошных простынях медленно умирала повелительница добра. Последняя из рода. Елизавета делала примочки на лоб, чтоб сбить температуру девушке. Это было очень сложно. Практически невозможно. Супруга Сержа всегда была сильна в целительстве и любила изучать медицину. Колдовскую и простую. Поэтому именно она была оставлена с Софией. Остальные в соседней комнате, размышляли о дальнейших действиях. Спустя время, разговор зашел в тупик.

— Кто будет править на стороне добра, если она умрет? — спросила устало Ева, взглянув заплаканными глазами на Сержа. — Это означает, конец равновесию. Конец миру.

— Она не умрет! — прикрикнул на нее бледный и замученный царь, который от потрясения вдруг превратился в старика.

Царица подняла глаза на мужа, немного изучив его лицо, не поверила, что перед ней ее возлюбленный, ее царь, и ответила максимально отрезвляюще:

— Ты в первую очередь, царь. Судьба народа на твоих плечах. Судьба земли…

— Не волнуйтесь, — перебил ее повелитель зла. — Есть один выход.

На глазах царя заблестели слезы и тот, хрипло произнес:

— Разве молодая, здорова девушка, может так рано умереть?

— Нет, — холодно отрезал Александр. — Надо искать чету Трагоновских.

Серж кивнул, соглашаясь с сыном, и серьезно выговорил:

— Я пошлю самых лучших людей. Их из — под земли достанут.

Шли часы, долгие часы. Истекало время, утекала жизнь из хрупкой, молодой девушки. Единственные подозреваемые во вредительстве боязливо молчали. Чета Трагоновских. Это единственные, кого успела справедливо обидеть София. Зло поняло, что теперь не сможет отныне издеваться над народом и решили убрать единственную преграду к своим злодейским делам. И… У них отлично получалась.

Александр понимал, что поработал сильный маг. Магия древняя, мощная и снять может только, тот, кто наложил. И он тщательно скрывал себя от глаз всемогущих повелителей. Прошло пять часов. Все замерли в ожидании. Не спали, не ели. Елизавета истратила все силы на поддержания жизни в Софии. Наконец Александр тихо зашел в покои больной и увидел, что его мать спит, оперевшись об спинку кресла спиной. Голова тоже лежала на спинке кресла, усталые глаза прикрыты.

Ступая тихо, чтоб не разбудить измученную мать, он посмотрел на девушку. Казалось, что эти пять часов высосали все силы из недавно цветущей, красивой повелительницы. Она была в окружении самых могущественных людей этого царства, но так беззащитна. Так слаба, так прелестна. И так слаб он. Просто жалок, как щенок. Александр легонько прилег на кровать рядом, осторожно, боясь потревожить ее. Повелительницу добра. Лучик света на этой мрачной, неблагодарной планете. Она только начала сиять и ее заставили потухнуть. Мужчина взял ее руку в свою, такую маленькую, нежную и… холодную.

— София, — позвал он тихо ее. — София, не вздумай сдаваться.

Она все еще обездвижено лежала, не шелохнув даже ресницами.

— Помоги, девочка. Покажи, кто это с тобой сделал, — попросил еле слышно мужчина. — Вспоминай, кто тебе пел…

После этого глаза Александра закрылись. Он почувствовал сильнейшую усталость, боль, отчаянье. Но становилось легче, от близости Софии. Как она появилась в его жизни? Словно потихоньку подкралась, ослепляя до этого холодного и одинокого принца, своим светом. Еще красотой, наивностью и веселой, наигранной дерзостью. Первая, кто смог пробить его равнодушие и поселить там это странное зависимости. Зависимость от ее красоты, нежности, голоса, души и наконец, присутствия.

Мужчине снился сон. Там София, стояла, безмолвно смотрела него и указывала в сторону рукой. И там стоял он, виновник стремительного угасания бедной повелительницы.

— Спаси меня, — прошептала еле слышно София. — Я умираю.

Александр открыл глаза. София все еще лежала в коме.

— Александр? — услышал он удивленный голос мамы за спиной.

Мужчина встал и наткнулся на сонные глаза матери.

— Это Давид, — заявил уверенно он. — София мне показала, это Давид.

— Он же далеко, — возразила с нотками сомнения в голосе Елизавета.

Александр резко встал на ноги. Обернувшись, решительно обратился к Софии:

— София держись. Еще немного.

И спешно побежал к выходу. Елизавета последовала за ним, но передумала и направилась прямиком к супругу, не обращая ни на что внимания.

Серж стоял в гостиной и печально смотрел в окно. Елизавета подошла к мужу, и взглянув на него полными слез глазами, еле слышно прошептала:

— Она должна умереть. Она погубит нашего сына.

Александр переступая по две ступени, торопливо спускался в низ. В его душе появилась надежда и он должен спешить. Он может спасти Софию и непременно сделает это, что бы ему это не стоило. Найдет Давида и размажет по стенке гада. Надо просто спешить.

— Александр! — окликнул его Серж ледяным тоном, но сын даже не шелохнулся.

Серж стоял на крыльце и смотрел на удаляющегося Александра. Дождь мочил его одежду, волосы, но это его меньше всего волновало. Напряженное лицо повелителя исказилось от боли. Душевной боли.

— Сынок. Я тебя спасу….

Глава 7

«Повелитель должен продолжить свой род, это тоже часть равновесия. Мир должен быть спокоен, что есть наследник, наследник для мира на земле».

«Закон из книги свода законов»

Давид, это один из злостных и безбашенных колдунов прошлого десятилетия. Еще в детстве ему повезло родиться в семье талантливых волшебников. Сын схватывал уроки родителей на лету и впитывал знания, словно губка. Это единственная семья, которая владела древними науками магии, и его уже покойный отец преподавал самые мощные и старые знания в школе. Они мечтали вырастить сына умным, талантливым магом.

Но,… увы, Давид в подростковом возрасте попал в плохую компанию агрессивных и неадекватных чародеев. Малолетние преступники сразу приметили в незаметном мальчике искусного колдуна и поспешили привлечь в свою свиту. Давид, будучи совсем юным пареньком, посчитал себя особенным и принялся вместе с ними творить зло. Родители горевали о судьбе сына и не зря.

Вскоре на злодеяния обратили внимания повелители. Шайку крыс из так называемых друзей Давида уничтожили и только его одного не тронули. Благодаря родителям, которые внесли много хорошего и важного в умы других учеников. Его отправили в колонию исправления для колдунов. Туда попадают те, кто убил много обычных людей ради наживы или жажды власти. Срок был на десять лет, которые уже, к сожалению, прошли. Не исправившейся, мощный маг вышел и решил начать с верхов.

Хрупкая, молодая повелительница показалось лучшей жертвой сумасшедшего мага. Особые умения магии никуда не испарились, а росли с самим хозяином. И Давид знал, что такое колдовство подвластно только ему и его родителям. Его семья единственная, которая знала древнюю магию. Но так думал сам Давид…

Был еще один ученик его отца. И это был Александр. Отец Давида, Марк, мыслил здраво и хорошо осознавал, что древняя магия в одних руках, и не слишком доброжелательных, погубит планету. Он сам пришел к Сержу и предложил обучить сына, на которого тот возлагает больше надежд. Повелитель зла видел именно Александра достойным и мудрым правителем. Это случилось, двенадцать лет назад, когда Давида отправили в колонию.

Тогда Александру было десять лет. Марк обучал его пять лет и вскоре умер. Наследник статуса повелителя зла перенял достаточно знаний у старика мага. Именно поэтому Александр сам направлялся в логово Давида и знал, что найти того гада, будет не так легко. С помощью магии, возможно, сделать пузырь, который находится в нашем мире, но невозможно увидеть невооруженным взглядом.

В этом пузыре можно достаточно незаметно колдовать. Выудить паразита, это единственное решение проблемы. Именно София помогла понять Александру, где пузырь. Она указала на Давида, тот был дома у родителей. София помогла сама себя спасти. Александр удивлялся способностям девушки. Умение читать книги в картинках, ему встречалось впервые. В полумертвом состоянии показать столько, не каждый маг способен.

Александр верхом на коне, скакал в дом Давида, где в юности его талантливый отец пытался выучить сына мощным и опасным знаниям. На улице светлело утро, перестал лить дождь. Но тучи висели высоко и грозно взирали на мир своими серыми очами. Мужчина продрог до костей, но особо не ощущал этого. Он почти приблизился к цели. Приближался конец и силам Софии. Она уже была на грани.

У него было время, и Александр это чувствовал. Остановившись, он спрыгнул с лошади, подбежал к двери. Легонько толкнув ее, увидел, что она сразу же поддалась. Со скрежетом, не торопясь, мужчина вошел вовнутрь. Было тихо, пахло затхлостью и сыростью. Он огляделся, раздумывая, как возможно выманить Давида. Попалась на глаза полка с маленькими тряпичными куклами: главными атрибутами древней магии. Александр взял самую маленькую, похожую на маленького мальчика. Его потянуло к ней, он критично осмотрел ее.

Старая потрепанная куколка, сделанная очень давно, попорченная пылью и временем. Затем Александр увидел на столе кусочек серой тряпочки и сразу понял, что это вовсе не ткань. Улыбнувшись своим воспоминаниям, тот взял эту тряпочку и положил на нее этого маленького человечка. Схватив за четыре конца засохшего пузыря под куклой, принялся их завязывать в узел, крепко.

— Ты сукин сын! Что ты делаешь!? — услышал Александр за спиной удивленно — испуганный голос мужчины. Резко развернувшись, он продолжал держать этот сверток с куклой в руках.

Перед ним стоял Давид, высокий, крепкий мужчина лет тридцати. Статный и гордый блондин с длинными волосами по пояс.

— Не хочешь всю жизнь просидеть в пузыре? — с насмешкой в голосе поинтересовался черный принц.

Глаза Давида яростно блеснули, он удивленно прошипел:

— Откуда ты знаешь?

— Твой отец знал о твоей подлой душеньки и решил передать знания еще кому — то из семейства повелителей, — ответил намеренно самоуверенно принц.

Давид усмехнулся.

— Именно злу? — продолжая смеяться, едко спросил злодей. — Да, мой отец, наверное, тоже хотел, чтоб именно зло восторжествовало на земле.

Александр задумался.

— Не понятны твои планы… — сдавленно протянул черный принц. — Поэтому ты решил искоренить добро на корню? Ты хочешь, чтоб повторилась война, жертвы? Разве ты не читал историю и не знаешь, как все может закончиться в итоге?

Давид вдруг стал серьезен, сложил руки в пирамидку и призадумался.

— Не угадал, — наконец выдал он и засмеялся, как отрицательный герой со сказок. У Александра промелькнуло в голове, что Давид спятил, следующее предложения с его уст, укрепили его убеждения. — Я хочу убить повелителей и сам, единственный, возглавить магию. София скоро уже отправится к своему папаше. А вот и второй пожаловал, тепленький и глупенький.

— Ну и планы, — растерянно удивился Александр. — Да ты чокнутый! Ты не справишься с армией хранителей книги, они тебя уничтожат и весь мир заодно!

— Ты что, думаешь, что я такой глупый? — наиграно обиделся Давид. — Ты, наверное, не знаешь, что давно придумано средство, как оказаться невидимым для ваших головорезов.

Александр от злости сжал куклу в руке сильней и Давид, вдруг поменялся в лице. Принц догадался, что тому больно. Это было проверкой.

— Так, это все — таки тебя мастерили? — победно спросил черный принц. — Не дальновидно держать множество копий себя в доме.

— Я не знал, что кто — то еще владеет этой магией, — испуганно прохрипел Давид. — Отец даже в школе не учил ей. У меня тоже кое — что есть, — гадко усмехнулся Давид и вытащил куколку в женском платье из кармана. — Ей почти конец. Осталось только в сердце иголочку воткнуть.

Пока злодей любовался тряпичной жертвой в руке, Александр ловким движением пальцев погнул руку его миниатюрной копии. От резкой боли мужчина взвыл, кукла Софии выпала на пол. Следующим действием был резкий прыжок, откидывающий подальше злодея и на удивления, тот влетел в свой собственный пузырь, Александр завернул куклу мальчика обратно в пузырь и быстро запечатал магией.

Минуту Александр стоял с этим свертком в руке и не верил своей удаче. Напряженное лицо, так и показывало злобу, ненависть, растерянность и торжество. Мозг не мог поверить, что все вышло так гладко и быстро. Он избавил семью от угрозы и как все легко получилось? Реакция Александра всегда была молниеносной. Он расслабленно улыбнулся, полностью осознав реальность происшедшего.

— Вот так! — выдохнул мужчина и засмеялся. — С ленточками надо играть почаще.

Серж вошел в спальню тяжелобольной. Девушка выглядела так, будто уже и не жива. В комнате пахло сыростью и прокисшими травами, словно несколько часов здесь лежал труп. Повелитель зла подошел к окну и открыл его. Не приятная прохлада ворвалась в комнату со свежим воздухом. Мужчина устало взглянул на девушку. Долго, напряженно и вдумчиво, словно орел на свою будущую жертву. Будто выжидал, раздумывал, когда напасть. Глаза недобро сверлили беспомощную повелительницу добра.

Давним давно, в этом замке, малютка София, весело шагала по этим коридорам. Прелестная девчушка совсем крошкой, его гостьей сияла красотой и юностью. Была непомерно добра, искренне, как и мать. София была просто как две капли похожа на нее. Даже сам Серж иногда любовался ангельской красотой жены друга.

Она сияла, словно солнце в летний день. Была умна, считалась самой лучшей ученицей в их классе. Мудра, и рассудительна не по годам. Светлые волосы, словно струи волшебной, сверкающей реки, игривыми волнами спадали ниже пояса. Обаятельная улыбка цветочной феи. Казалось, что сами птицы прилетят на ее нежный голосок. Настоящая повелительница добра, что еще скажешь. Достойная партия на трон рядом с Егором. Тот и не знал, что весь мир любовался его женой. Весь мир готов был стать добрым, чтоб угодить прекрасной повелительнице. Она сеяла добро всего лишь своим присутствием.

Дочка, София, родилась вылитая мать. Когда Екатерина, мать девушки умерла. Серж поддерживал Егора, как мог и оставался таким же другом, не смотря на то, что сам горевал из — за смерти женщины не меньше.

У Сержа тогда уже рос сын, Александр. Егору пришлось отослать дочь подальше, когда родился второй сын. От греха подальше, чтоб не нарушился главный закон из книги свода законов. Наивно было предполагать, что Александр, полностью копия Сержа по характеру, не перенял вкусы отца. И не повелся на эту ангельскую, светлую, чистую красоту.

В окно резко влетел Филин и, усевшись на подоконник, взглянул своими огромными глазами на Сержа, выжидающе, укоризненно, тогда словно проявились голубые глаза Егора. Человечьи, добрые и честные.

— Все будет хорошо, — успокоил его повелитель зла, уселся рядом, и тихо продолжил: — принц спасет ее. Только равновесию конец.

София пришла в себя, как только Александр вынул из куклы последнюю иголку, развязал последний удушающий узел, вытянул душу из тряпичной подделки Давида, вернул ее девушке.

Со злом было покончено. Черный принц с чувством выполненного долга спалил куклу и сев на лошадь, поскакал домой. Уставший, измученный, обессиленный, он едва не засыпал на ходу. Теперь, он мог заснуть со спокойной душой. София жива и невредима, будет быстро приходить в себя в его замке, что наполняло душу счастьем, которое казалось, испытывалось по-настоящему впервые.

Вокруг Софии столпилось много людей. Все оживленно беседовали и радостно, беззаботно смеялись. Девушка была еще очень слаба, но все знали, что это пройдет. Главное, она очнулась, и сейчас немного порозовев, беззаботно улыбалась. Все самое страшное казалось далеко позади. Царь, с царицей облегченно выдохнув, готовы были летать от счастья. В покоях уже не больной, они все весело пили чай с пирожными. Серж и Елизавета тоже, отбросив свои переживания, проживали этот момент счастья и покоя со всеми.

Александра в тот вечер никто не видел, но Сержу доложил слуга, что тот дома, спит. Завтра он все разузнает. Все завтра. Повелитель зла сейчас убедил себя, что жене показалось и возможно, они зря наводят панику. А именно Серж воспитал сына так, чтоб тот желал совершать подвиги.

София иногда почти незаметно, грустно опускала глаза, посматривая на дверь. Это было расценено Иваном так, будто девушка устала и ей нужно ото всех отдохнуть. Все покинули ее покои.

Все хотели отдыха в своих постелях, через полчаса замок затих и окончательно потемнел. София встала с постели. На удивления, ее не мучила не боль, не усталость. Хотелось поблагодарить Александра. Героя. Если бы не он, то все давно бы организовывали ее похороны. Девушка все помнила. Помнила, каких усилий, ей стоило помочь принцу в ее спасении. Она верила, что он все поймет, что только он может спасти ее.

София тихо подошла и распахнула окно. Пасмурность так и оставалось, создавая впечатление, что на улице давно вечер. Хотя было всего три часа дня. Девушка, одетая в одну ночную сорочку, быстро начала примерзать. Распущенные, светлые кудри остервенело, развивались на ветру. София присела на подоконник и, протянув руку к серому небу, пустила несколько разноцветных молний. Они вмиг нашли цель и ворвались в голову, спящего мужчины.

— София? — удивленно вскрикнул Александр.

— Да, — ответила неуверенно девушка, появившись перед ним полупрозрачной фигурой. Затем ее образ стал четче. — Ты спишь. Я во сне пришла к тебе.

Александр осмотрел девушку, и неловкая улыбка осветила его лицо. София последовала его примеру и с ужасом поняла, что стоит перед ним в одной ночной рубашке.

— Я забыла, что появляюсь в том, в чем наяву одета, — смущенно выговорила девушка.

Мужчина продолжал мелком разглядывать девушку, довольно, улыбаясь.

— Отвернитесь! Я пришла только тебе сказать спасибо.

Она зажмурила от стыда глаза и обиженно отвернувшись, хотела исчезнуть, но мужчина схватил ее за руку, и беззаботно рассмеявшись, проговорил:

— Подожди. Я сейчас все сделаю, — и наколдовал ей платья, силой мысли.

София огляделась. Она была в красивом платье розового цвета.

— Я тоже растерялся, — признался Александр прекратив веселиться. — Ко мне в первый раз приходит молодая девушка в сон в полуголом виде.

— Да там ничего и не просвечивалось, — с возмущением высказалась София, заметив наглую ухмылку принца. — Обычная, плотная рубашка. Это не в полуголом виде. И вообще, я сказала спасибо. Мне надо идти.

София пыталась не смотреть на принца, коря себя за невнимательность и вообще, за эту идею.

— Я тебе спас жизнь, а ты мне просто спасибо? — спросил обиженно принц.

Девушка взглянула в его лицо, округляя глаза.

— А что я должна еще? — спросила неуверенно она.

— Не знаю. Спой хотя бы, — попросил мужчина, пытаясь скрыть улыбку.

София потупила взгляд, вспоминая хоть одну песню, но осознала, что поет не совсем хорошо.

— Тебе не понравится. Я ужасно пою, — призналась честно она. — Давай я лучше прочитаю что — то? Тебе же понравилось?

Александр молча, раздумывал. София почти невинно смотрела на мужчину, ожидая вердикта.

— Можешь мне рассказать, кто этот колдун и почему хотел меня убить? — спросила вдруг самый волнующий вопрос девушка.

Александр вмиг стал серьезным. Лицо его напряглось, ярость зажглась в глазах.

— Давний знакомый, — ответил сухо принц. — Он захотел власти и стал зачищать сразу верха.

— Так, — проронила робко София. — Я никому не навредила? Я не виновата?

Вдруг в ее глазах засветились слезы и девушка расплакалась. От облегчения.

— Ты корила себя, София? — мягко спросил Александр. — И поэтому пришла, в чем мать родила?

Девушка укоризненно посмотрела на принца раскрасневшимися глазами. В полутумане из — за пилены влаги на глазах, распознала нечеткий образ принца. И ей стало обидно, стыдно и страшно. Теперь Александр будет напоминать ее непозволительный вид при каждом удобном случае. Но София решила сделать вид, будто не заметила издевки, чтоб не кормить психопата.

— Я только начала править и уже так кого — то обидела, что меня хотят убить? — удивилась София сквозь слезы. — Я и так добивалась для семьи Трагоновских мягких наказаний. Царь хотел их казнить.

Принц секунду постоял в тишине, затем неловко дотронулся плеча рыдающей девушке.

— Ты поступила, как истинная повелительница добра, — аккуратно высказался он. — Ну, перестань плакать. Я не знаю, как успокаивать женщин, честно. Ты слишком чувствительна для такого статуса. Тебе только раем править.

— Почему? — поинтересовалась София, пытаясь, успокоиться.

— Туда попадают сразу ангелы, — ответил честно Александр. — Суды находятся уровнем ниже.

— Да, — обреченно протянула София. — Повелительница из меня слабая.

Почему — то девушки вновь захотелось плакать, она попыталась сдержать поток слез. Старалась со всех сил не показать глаз принцу, которые вновь повлажнели.

— Ладно. Тебе нужно отдыхать и видеть свои лучшие сны, — сказала девушка, захотев немедленно удалиться и поплакать. Без свидетелей, от души, просто так.

Александр нежно прикоснулся к ее руке и нерешительно взялся за нее, снова не давая ей уйти.

— Не уходи, — также нерешительно попросил он, затем с неуверенной улыбкой продолжил: — Лучшие сны, в которые девушки сами приходят к тебе.

Софии даже стало интересно из — за его необычно робкого тона и она посмотрела на принца округленными глазами. Легкая улыбка на губах, придала его лицу ослепительно совершенный вид. Принцу очень шла улыбка. Она давала ему света, легкости, немножко смягчая пронзительно черные глаза. Они казались от этого нежней, добрей. София расслабилась и не заметила, как и вторая рука была похищена черным принцем.

Черное и белое стояли, взявшись руками, любовались красотой, присутствием друг друга. Тишина не нарушала этой идиллии, но в головах был настоящий хаус из мыслей и чувств. Не существовало времени, не было страхов, не было сомнений. Одна химия, которую природа создала совершенной. Пьянеющей, затмевающей чистый разум.

Все самое реальное и настоящее будет в реальном, настоящем. Это всего лишь сон. Все во сне. Во сне можно все. Никто не видит. Никто не узнает. Идеально. Это останется с ними. С Александром и Софией. Между двумя молодыми людьми. Они забыли, что это не простой сон. Он почти реальный. Там двое реальных людей. Это не скроешь. Не от одного из них. «Как можно быть таким идеальным, таким нужным. Таким умным. Героем, — пронеслось в голове у девушки. — И героем. Для ее сказки. Героем для одной повелительницы добра. Почему герои такие прекрасные, такие манящие? Почему принцы, что в сказке, что в жизни такие идеальные? Во всех сказках, принцессы остаются с принцами и там хороший конец. Какой конец у них? Может этот ловелас пудрит ей мозги? Наивной, глупой дурачке? На самом деле может принц зла, так творит зло? Так выглядят демоны. Вот почему, так много людей часто охотно идут за ними? Это обман, который не хочется заканчивать».

София почувствовала, как сильные руки сжали ее ладони. Казалось, что сильно, но безболезненно. Наоборот, словно электрический ток пустился по телу. Приятный и незнакомый. Девушка так хотела отнять свои ладони, но не могла. Она так ослабла и наслаждалась этими минутами. Она влюбилась? Что это?

— Что добро, что зло, уже не то, — едко нарушил тишину Александр, София даже испугалась и вздрогнула. Она очнулась и принялась незаметно вынимать свои ладони. У нее не вышло.

— Отпусти, — тихо взмолила София.

Александр наоборот сжал руки сильней, лицо исказилось в раздражении и ярости. Девушка увидела перед собой незнакомого мужчину. Страшного похитителя в шкуре идеального принца.

— Ты не дочитала книгу законов, верно? — холодно спросил Александр. В глазах мужчины, в этой черной, неизвестной бездне едва не горел огонь. Так зол и нетерпелив он был.

Девушка старалась отнять свои руки силой. Костяшки пальцев захрустели, она почувствовала острую боль.

— Отпусти! — крикнула бессильно София. — Ненормальный псих! Отпусти!

Взгляд Александра вмиг смягчился, София увидела в них жалость, испуг, растерянность. Ее кисти освободились. Она так и осталось стоять с руками на весу, совсем забыв о них. Александр быстро развернулся и пошел прочь. И вскоре исчез. София закрыла лицо руками, в рыданиях… и проснулась.

В собственной постели. Вся в липком поту, трясущаяся от слез. Сердце колотилось, как птица, которая бьется об клетку, в надежде пробить ее и освободиться.

Она почувствовала холод и, задрожав от озноба, увидела открытое нараспашку окно. Быстро встала и закрыла его. Сон все не выходил с головы, но только София теперь сомневалась, что ходила к Александру. Это все приснилось ей во сне? Или сон был один на двоих с принцем? Она бы выбрала первое.

Девушка присела на кровать, пытаясь побороть страх, тревогу, сомнения и найти правду. Найти реальность. Она в ней? Или все еще во сне?

Огромная площадь, километры, сотни километров земли. На эту землю долгие годы не ступала нога человека. Много тысячелетий здесь находился только камень. Холодный, безжизненный камень. Но он живой. Ему не надо воды, еды, сна. Он умеет только ждать. Ждать своего часа. Еще умеет воевать, проливать тонны человеческой крови. У него нет сердца. В камне не течет кровь. Камень, словно робот может только выполнять свои функции. Этот камень, много камня, очень много камня может только убивать. Кровожадно, жестоко. Никто не сможет убедить или разжалобить его. Можно только разбить, если ты обладаешь богатырской силой, необходимым для этого оружием. Но и этого ничтожно мало. Одного врага ты разобьёшь, второго. А если их тысячи? Тысячи уродливых, беспощадных монстров. Никто не знает, сколько их на самом деле. Чтоб всех посчитать уйдет не один год. И скорей всего никто не сможет это выдержать морально. Ведь ужасающий, невероятно уродливый вид черных и белых существ с замершими стеклянными глазами способен отпугнуть или свести с ума любого.

Армия головорезов стоит в абсолютной тишине и ждет своего часа. Всем, даже всемогущим колдунам не под силу победить или подчинить их. Непобедимые, беспощадные куски камней, вид которых может только помочь смириться со смертью и поблагодарить судьбу, что она станет мгновенной. Каждое ожившее существо будет олицетворять всю неизбежность. А их тысячи. Возможно сотни тысяч.

Их могут разбудить только повелители. Все человечество зависит от двух практически обычных людей. Со своими мыслями, желаниями, чувствами. Десять законов, которые должны исполняться, десять правил. Десять ключиков к активации многочисленной армии беспощадных головорезов. Это должно было когда — то случиться. Кто мог подумать, что это произойдет не только в этом в этом веке, а именно в этот день…

Несколько статуй слегка покачнулись, громко выдохнули многовековую пыль через нос, как разъярённые, безбашенные быки. Огромные, под четыре, пять метров ростом ослепительно белых. Их глаза блеснули опасным красным светом. Острые шипы покрывали их массивное и неповоротливое тело, стоящее на двух мощных лапах, с огромными, острыми когтями — лезвиями.

Неподалеку очнулась пара угольно черных монстров. Также тяжело и страшно выдохнули пыль через нос, сверкнули, злыми, зелеными огоньками, вместо глаз. Также эти двое рослых чудовища обладали мощным, сильным и уродливым телом. Огромными когтями. На голове сияли цветом пламени рога, что делало их похожими на настоящих демонов. Так же там лежали черные волосы, которые на самом деле оказались червями, вечно дерущимся между собой. Их большие вытянутые морды с внушающим ужас рядом зубов вмиг открылись: клыки острые, большие, отполированные до блеска. Пространство пронзил истошный, разгневанный, звериный рев. Он был услышан в каждом уголке столицы, птицы в панике рванули черной тучей прочь. Дикие и домашние животные бежали из внутренних и приграничных территорий, куда глаза глядят. Их предупредили. Теперь, кто не спрятался, они не виноваты.

Люди на улицах замерли на месте и испуганно заозирались вокруг, с неприкрытым ужасом в глазах наблюдая за птицами, которые спешно спасались от неизвестного врага. Другие услышавшие выглянули из окон, и едва не выпадая из них, сосредоточенно прислушивались к природе. Вскоре все затихли, в ожидании подтверждения их самой страшной догадки.

Серж тоже встревожено поглядывал с полуоткрытого окна, на его лице застыла маска глубокой задумчивости и ужаса. Стук сердца на мгновение остановился, чтоб не мешать хозяину отчетливей вслушиваться. Он стоял так долго, не в силах шелохнуться, облокотившись на подоконник. Даже Елизавета, застыла в дверях, не решаясь, зайти и побеспокоить мужа.

Царская чета, завтракая в столовой, прервали трапезу, отложив приборы на стол. Ева вдруг беззвучно заплакала.

София отложила расчёску и вышла в коридор. И только Александр, даже не шелохнулся, лежа в постели, он открыл глаза, равнодушно уставился в потолок, полностью понимая и осознавая причину и следствия. Но ничего сделать не мог. Никто теперь не в силах что — то изменить. Это бессмысленно. Плохо, очень плохо, что правители, люди. Из камня правитель дал бы этим чудовищным статуям иссохнуть от времени.

Александр только внешне был так спокоен и терпелив. На самом деле, ему хотелось паниковать, прятаться и прятать, самую главную жертву этих чудовищ, Софию.

Глава 8

Оба правителя должны были отправиться в замок, где хранилась священная книга законов, чтоб узнать, что произошло. Немного переждав, казалось неизбежного, все убедились, что трагедии удалось избежать и многотысячная армия не движется в город. Что это тогда было?

Серж был полностью уверен, что слышал именно воинов. Правители уже приближались к их обиталищу, трясясь в карете больше часа. Никто не проронил и слова по пути. Повелитель зла вдруг понял, как ненавидит свою напарницу и если начнет разговаривать, то его уже не остановить. Выльется много обвинений и оскорблений. Он точно знал, что послужило всей этой ситуации причиной, но все — таки сомневался и решил сначала все разведать.

София видела взволнованного и напряженного Сержа и предпочитала также молчать. Хотя вопросов было много. Девушка не могла понять. В чем виновата она? Разве она послужила причиной этой смуты? Где уже успела еще наследить? Да так, чтоб нарушить равновесие.

Серж час назад прибыл во дворец, резко и больно схватил Софию за запястье и приказал срочно ехать. В транспорте была гнетущая тишина, в воздухе витала напряженная атмосфера. Недовольство и неприязнь поселилась в каждой частице углекислого газа, часто выдыхаемой Сержем.

Они подъехали. И София вслед за Сержем, отправилась до входа в замок. Вдруг Повелитель зла остановился, подождал девушку, и когда она подоспела, он рвано проронил:

— Одновременно надо заходить.

Они переступили порог и торопливо направились вовнутрь. София огляделась и увидела огромный холл. Светлый и уютный. Практически пустынный, кроме пары роскошных золотых диванчиков. К ним на встречу вышла миниатюрная, но широкая женщина в платье цвета бордо. Когда София посмотрела наверх, то обомлела. У той было две головы. Две рыжеволосых, красивых женщин в одном теле. И обе доброжелательно улыбались им. Ей еще не приходилось с таким встречаться, София была одновременно напугана и заинтересована.

Она с любопытством рассматривала вышедшую стражницу к ним. Не могла поверить глазам и не могла насмотреться. Это выглядело ненормально, но почему — то не уродливо. Сиамские близняшки были очень красивы и похоже, отлично чувствовали себя в одном на двоих теле.

— Как хорошо, что вы приехали, — заговорила весело правая голова.

— У нас здесь твориться кое — что необъяснимое, — с тревогой в голосе вторила левая голова.

Серж остановился возле стражницы и грустно проронил:

— Я слышал, как ревели воины.

София остановилась и продолжала потрясенно смотреть то на повелителя зла, то на женщин. Появилась паника, и волнами нарастая, заставила девушку поежиться от внезапно охватившего ее тела озноба.

Она повелитель и уже давно. Но до этого момента не осознавала всю серьезность своей должности. Все очень серьезно и это София понимала по поникшему Сержу. Он или обреченно опускал голову, как побитая собака, или злился, ей казалось, что именно она причина его злости, причина проснувшихся воинов. Она повелитель добра, смогла столько натворить!? Едва не умереть от психопата мага. Всем мешает, всем вредит. Она, наверное, разрушит мир, так и не заметив, где делает ошибки. София еще не начала править, но уже сбила равновесие?

— Воины проснулись, — подтвердила правая голова, — но не все.

— Да, — согласилась грустно левая голова женщины. — Проснулось всего пять. Мы смогли заточить их в клетки.

Серж задумался, после недолгого молчания, коротко спросил:

— Где они?

Стражница указала на дверь позади себя, двумя руками. И пожав плечами, тихо выдохнула:

— Там. Где еще им быть? Я среагировала быстро. И сил на пять мне хватило. Они надежно заточены в клетки Мирены.

Все направились по направлению, куда указала близняшка. За массивной дверью, они вышли на улицу. София почувствовала воинов, еще задолго, как они дошли. Зловонный запах гнили плоти, витал в воздухе густым смрадом. Девушка прикрыла нос рукой. Казалось, что можно решиться чувств от отвратительности запаха. Серж не подавал вида отвращения, уверенно шагая вперед. София уже предполагала, что увиденное повергнет ее в шок. Убрала руку с лица и попыталась собрать все силы в себе, чтоб держаться достойно. Ей вдруг стало стыдно за свое поведение. Здесь никого не интересует, что она леди и надо уже быть сильной, быть повелительницей.

Девушка решила не обращать внимания на запах. Встретить врага спокойно и достойно, чтоб они не запомнили ее запуганной, слабой жертвой. Запах все усиливался, как тревога в душе Софии. Они прошли по узкой тропинке, вытоптанной скорей всего одним человеком. Увиденное оказалось намного шокирующе, чем предполагала София. Этот смрад шел из пастей чудовищ, которую они не закрывали вовсе. Они рычали: громко, зло, нетерпеливо. С острых зубов стекала тягучая, обильная слюна. Их каменные тела напоминали засохшую, потрескавшуюся кожу. Спину украшали острые, длинные шипы. Мощные руки и ноги показывали невиданную силу и не давали усомниться в ней.

Даже белый цвет не украшал троих монстров. Их огненно красные глаза, обещали беспощадных, жестоких пыток. Ненависть и бессмысленная кровожадность чувствовалась даже на расстоянии. Ощущалась отчетливо и сквозь синеватую клетку из магических лучей Мирены, которые могли удержать многих, но не всех. Черные монстры, которых было два, выглядели еще более зловеще и устрашающе. Рога и глаза светились неизвестным зеленым свечением. Они гипнотизировали Софию, она почти физически утопала в этом зеленом тумане. Он окутывал ее со всех сторон, вынуждая девушку уйти в саму себя полностью хотя бы частично.

Чувство безысходности и ужаса нарастало с каждой секундой. София вдруг отчетливо поняла, что они пришли по ее душу. Им нужна она. Вся. Такая живая и теплая, чтоб превратить в себя, холодных, не живых. «Они живые! — вынуждена была напомнить самой себе София». Но разве можно назвать их живыми существами? Ими руководит только цель. У них нет сердца. Они запрограммированы на уничтожение всего на своем пути. В них нет инстинкта выживание, поэтому их тысячи.

София увидела позади тюрьмы для оживших, множество еще таких. Они пока мертвы или усыплены. Стоят и ждут своего часа. А может это произойдет в считанные минуты? Может эти пять, рано проснулись и сейчас через миг, другой, все очнуться, и клетка Мирена, не поможет уже простым смертным?

Девушке стало уже совсем дурно. Тошнило. И уже не понятно: от запаха или от страха. Животного, способного обездвижить и убить одним своим присутствием. Она сейчас решится или разума или чувств. София не могла выбирать сама.

Ожившие начали бодро принюхиваться затем, словно учуяв добычу, все одновременно подошли к краю клетки. И София оказалась лицом к лицу с монстрами. Вонючими, уродливыми, беспощадными убийцами. Они, сверкая лютым гневом, смотрели на Софию. Они нашли жертву. Нашли цель. Только клетка не дает добраться до нее. И они не пытались выбраться. Они понимали, что не смогут добраться. Но так хотели. Это было видно невооруженным взглядом. Они дышали, смотрели, стремились к ней. К повелительнице добра.

Серж и стражница стояли с другой стороны и молча, наблюдали эту картину, которую и во сне видеть не захочется. Они видели, как побледнела София. Как монстры желали выполнить свою задачу, передавали мысленно: « Дайте, нам ее и мы уйдем».

София почувствовала, как в глазах потемнело, сознание стремительно увильнуло от хозяйки. Вдруг стало все ровно, легко и темнота, словно теплым одеялом накрыло девушку с головой.

Проснулась София именно на том диванчике, что видела ранее и в том же светлом холле, который недавно с интересом рассматривала. В голове шумело, перед глазами возникли образы монстров. Она будто наяву почувствовала тот запах, тот тошнотворный смрад. Услышала рев: угрожающий, громкий, нетерпеливый. Ее всю перетрусило. Захотелось вновь того одеяла. Одеяло обморока. Она закрыла глаза и стала ждать. Но на этот раз не повезло.

Воспоминания окатили девушку горячей, удушающей волной, ей стало жарко, дурно от жуткой реальности, в которой она должна участвовать, как повелительница. Они желали ее. Она готова принять смерть, чтоб эти чудовища не вышли за пределы замка. Ей вдруг показалось, что теперь она на стороне зла. Что она вся грязная и плохая. И уже было абсолютно все ровно, что она сделала. Девушка устала задавать этот вопрос себе. Боялась до дрожи спросить у человека, который точно знает. Боялась услышать правду? Возможно. И осознать, что все — таки виновна. Все — таки заслужила.

Ох, ей так захотелось плакать, выть белугой. Но она не могла. София не могла выразить не единой эмоции. Не могла встать. Могла только думать. Корить себя, рассматривая потолок, но видеть вновь и вновь перед глазами морды чудовищ. Вдыхать тот смрад, испытывать чувство вины и безысходности. Ей стало снова очень плохо, до тошноты, до потери рассудка, то одеяло, как спасение обратно накрыло ее и успокоило.

Серж торопливо шел по коридору своего замка. Стук его шагов отзывался глухим эхом в практически пустынном доме. Мужчина напряженно что — то обдумывал, то собирая брови в недовольстве, то расслабляя в бессильном отчаянье. Наконец, он дошел до двери, за которой находилась комната старшего сына. Александра, его наследника. Наследника, на которого он всегда возлагал все надежды, воспитывал настоящим повелителем. Сильным, справедливым, умным. Любил до потери рассудка. Мечтал о его счастливом, безоблачном будущем.

Все изменилось. Изменилось время. Изменились обстоятельство. Серж поднял руку и негромко постучал по полотну двери. Ждать долго не пришлось, дверь открылась мгновенно. Они встретились взглядами. Вид сына был подавленным и немного помятым, словно он только что встал с постели.

— Александр, нам нужно поговорить, — выдавил хмуро Серж.

Александр отошел в сторону, жестом руки приглашая отца войти вовнутрь.

— Заходи. Я слушаю, — устало протянул он.

Серж зашел, и расстерянно оглядевшись по сторонам, тяжело вздохнул. Коротким шагом, дошел до окна, услышав, как закрылась дверь и сын, оставшись у порога, принялся молчаливо ждать. Серж почувствовал кожей безмолвное напряжение и страх сына, который тот пытался мужественно скрыть.

— Тебе нужно уехать, — первым нарушил молчание Серж и, не взглянув даже на сына, продолжил: — Жениться и продолжить род.

Затем он, не выдержав, обернулся. Александр стоял все там же, уставившись в одну точку в полу.

— Мне когда — то это помогло, — сухо закончил Серж. — Завтра ты должен быть далеко от Софии и пытаться полюбить свою законную жену.

Серж направился к двери и вышел, оставив Александра стоять там же. Отец не мог взглянуть в глаза сыну. Их видел только пол. Но он понимал всю бурю эмоций в душе Александра. Всю боль и отчаянья. Но он будет жив. А это самое главное.

София проснулась в собственной постели. Осмотрела свою комнату и немного успокоилась. Вдруг в ее голове возникла спасительная мысль, что если она жива, тогда не все потерянно. Возможно, есть еще шанс быть достойной повелительницей. Никогда не дать возможность возродиться следующим статуям. Заставить их ждать вечно. Или пока она жива. Пока она повелительница.

Девушка встала и подошла к окну. Там было утро. Пасмурное, холодное утро. Приближалась зима. Как всегда, со своим холодным нравом. Стоя на пороге, она уже пыталась рулить природой. София вмиг оделась и расчесалась с помощью волшебных сил, пошла в столовую. Хотелось, есть, достаточно сильно, чтоб не думать ни о чем другом. Внизу уже завтракала вся царская семья.

София поздоровалась с ними и села за стол. Служанка принялась подносить ей еду.

— Ну, как, хорошо выспалась? — поинтересовался добродушно царь.

— На удивления, хорошо, — зажато ответила София, уткнувшись в тарелку вилкой и глазами. — Все обошлось же? — аккуратно поинтересовалась она.

Иван задумался. Ева миловидно улыбнусь и с искренней улыбкой, произнесла:

— Все хорошо, София. Все идеально.

София засомневалась. Вдруг перехотелось есть. Жутко захотелось провалиться под землю.

— Я имею в виду равновесие. Никому ничего не угрожает? — переспросила девушка, запинаясь от волнения.

— Больше никто не оживал, София, — ответил устало царь. — Тебе лучше с Сержем поговорить об этом. Если бы равновесие нарушилось, то войны проснулись бы разом. Я не знаю, что там у вас произошло. Серж сказал, что все обошлось, и он все уладит. Но говорил, он это так грустно и отстраненно, что не по себе становится.

Софии перехотелось, есть совсем. Она отстранилась мысленно, сидя в компании царской четы. Было до дрожи страшно ехать к Сержу, но узнать хотелось многое. Если София не будет участвовать в делах повелителей и разбираться в них, то скорей всего еще что — нибудь натворит. Это она усвоила точно. Сегодня надо было дочитать книгу свода законов до конца и окунуться в жизнь повелительницы всецело.

Девушка допила чай, прихлебывая из кружки, не ощущая вкуса напитка.

— Воины настолько отвратительны, что ты вчера в обмороке пробыла сутки? — спросила аккуратно Ева с доброжелательной полуулыбкой на губах.

София посмотрела на царицу и на царя. Они терпеливо ждали ответа от нее. Но девушка даже не хотела вспоминать их. От одной только мысли в нос ударял их запах. Мозг запомнил его навсегда. Он отпечатался где — то на подкорке. Она вспоминала надувающиеся гневно ноздри и яростный, жуткий крик. Их глаза, взирающие на нее с ненавистью и нетерпением, словно ее собираются съесть. София поежилась от явных воспоминаний и равнодушно ответила:

— Лучше никогда их не видеть. Это зрелище не для слабонервных.

Девушка заметила их испуганный, застывший вид и встала, отметив про себя, что Ева бы и пару суток от такого шока проспала бы.

— Я завтра съезжу к Сержу, — объявила негромко София. — Сегодня я занята.

— Ты ничего и не поела, — грустно заметил царь. — Я прикажу приготовить тебе карету на завтра на десять. Пойдет?

— Спасибо, — ответила, натянуто улыбнувшись, она. — Это отлично.

После этого вышла и направилась в свою комнату. Там она сразу взялась за книжку и попыталась с помощью волшебных техник дочитать до конца. Схватила ненавистное чтиво в одну руку, оставив ее полуоткрытой, закрыла глаза и принялась сосредоточиваться. Второй рукой, она погладила страничку, подняла руку ввысь, и зафиксировав так, попыталась дышать ровней и тише.

Через считанные секунды страницы начали медленно вибрировать, резко подлетели вверх, застыли в воздухе, словно наэлектризованные. Информация пошла рекой, в которой София пыталась плыть не торопясь, не отвлекаясь. Так прошло полчаса. Ноги затекли, стоять, стало дискомфортно. Она заставляла себя читать медленно и вдумчиво. Останавливалась иногда, чтоб обдумать еще раз непонятные формулировки. И вот осталось всего несколько страниц.

Девушка решила продолжить. Зачитав последнее правило, принялась его мысленно разбирать. Вроде все было понятно и ясно. Но… София застыла на месте. Открыла глаза, из которых неторопливо вытекали слезы и, прокатившись по щеке, одна из них застыла на скуле. София несколько минут стояла и смотрела вперед, в одну точку и не видела ничего.

Ей вдруг все стало понятно. До боли понятно. До разрыва души стыдно. Сердце перестала биться в прежнем ритме, затаившись в недрах грудной клетки, как виноватый щенок. Книга вылетела с ослабевших рук, в воздухе захлопнулась и упала. А девушка так и осталась стоять. Строчки закона, так и мелькали перед глазами черным по белому:

«Добро и зло вместе, но не едино. Партнеры не могут стать супругами, иначе есть вероятность нарушение равновесия. Повелители не могут рассматривать противоположного повелителя, как объекта союза. Любого, с браком или без. Эмоциональная, влюбленная привязанность грозит равновесию и должна быть пресечена на корню».

София вспомнила, как попала в сон Александра. Вспомнила и прочувствовала стыд, страх, вину. Ее ослабленное тело затрясло в плаче. Слезы отчаянья и огромной душевной боли водопадом вылились из глаз. Она не могла остановиться. Сердце сжалось, моля не предавать то едва зарожденное, сладостное чувство влюбленности. К злу. Они с Александром неосознанно едва не устроили кровопролитную войну, нарушив закон.

Книга выбрала его будущим повелителем и сердилась, что они переходят черту. Девушка села на пол, не в силах держать себя вертикально и зарыдала еще сильней. Еще громче, от всей души. Столько боли она не могла выдержать. Душа окровавленная, побитая, загнанная в угол, молила о пощаде.

Перед глазами встал Александр. Его идеальное лицо, бесящая ухмылка, его сильные, но нежные руки, держащие ее в своих. Он тоже влюблен, поэтому ожили воины. Поэтому Серж ненавидит ее и винит во всем. А кого еще винить? Повелительница добра должна читать и исполнять законы. Вмиг вспомнилось все. Его странное поведение, злость, последняя фраза.

Она полностью сознала, что принц врал и все — таки читал книгу законов, и скорей всего знает ее наизусть. Зачем просил остаться тогда? Зачем позволил себе и мне привязаться? Она, наивная, глупая девка. Александр все понимал, но продолжал. Это балансирует на гране безумия. Кто обезумил? Она? Он? Они вместе?

София захотела его увидеть и высказать все, что думает. Но… Он мог тоже все высказать. Прочитав книгу, она раньше, то… многих проблем могло и не произойти. Или…

Девушка вдруг осознала, что ничего бы не поменялась. Ведь София не заставляла себя влюбляться. И Александр скорей всего тоже. «Как это произошло? — потерянно задумалась девушка, почти прекратив плакать. — Как нелепо влюбляться в первого красивого мужчину за несколько встреч». Может все — таки не все потерянно? Воины не проснулись же все. Не произошло войны. Значит можно все изменить. Ей указали на ошибку и дали второй шанс. Одному человеку можно пережить войну в душе. Войну в реальном мире не переживет никто. София видела монстров. Если очнуться все, то зальют планету кровью.

София, воодушевившись ниточкой надежды, встала, поплелась к окну и открыла его. Живительная прохлада мигом хлынула в мокрое от слез лицо, но девушка спокойно приняла ее. Плакать больше не хотелось. Она равнодушно посмотрела на улицу. Покрасневшая кожа постепенно высыхала и приобретала привычный цвет.

«Это ей урок, — подумала осмысленно София. — Каждую эмоцию, каждое действие должно быть обдуманно и взвешенно. На ней лежит огромная ответственность. Ответственность за миллионы людей».

Повелительница неуверенно повернулась к двери. На минутку задумавшись, надела теплую накидку, вышла на улицу. Попросила лошадь у конника, взбиралась на нее и галопом поскакала к замку Сержа.

Оставалась доля тревоги и сомнения. Ей хотелось прямо сейчас услышать, что можно все исправить и начать жизнь с чистого листа. Правильно, по законам. Можно быть достойной повелительницей. Наконец, покаяться и признать вину. Хотелось поговорить о делах и спросить совета. София дрожала от холода. Пахло морозом, небо побелело, угрожая первым снегом. Но ей казалось, что на лошади быстрей доберется до замка и обратно. Так и было. Через минут пятнадцать она была уже у ворот замка повелителя зла. София приоткрыла ворота и зашла вовнутрь. Привязала лошадь к столбу, погладила и прошептала той на ухо:

— Я скоро буду, жди.

Затем взглянула на замок и поежилась от мрачности места. Направилась к двери, по пути рассматривая устрашающие серые статуи. Они напоминали воинов. Вечно спящих, готовых проснуться от долгого сна в любой момент. Злыми, бессердечными, переполняемые силой, во имя зла. Девушка почти дошла до двери, как та сама открылась, и из —за нее послышался удивленный голос Сержа:

— У царя закончились кареты что — ли?

София сняла капюшон накидки и встретилась с мрачным и измученным лицом повелителя зла.

— Заходите, — сдержанно пригласил Серж.

София зашла вовнутрь, и почувствовав приятное тепло, расслабилась.

— Я хотела побыстрей, — честно призналась она.

— Так, — отчеканил хмуро мужчина, приподняв одну бровь вверх. — И к кому же?

София поняла намек Сержа и онемела от нахлынувшего стыда и боли, где — то в районе сердца. Но боль чувствовалась не физическая, а моральная. Морально София устала сильней.

— К вам, — ответила холодно вдруг София. — Я хотела бы узнать о тех воинах и о дальнейшей судьбе их и нас. Стоит ли паниковать?

— Не стоит, — резко ответил Серж. — Старайтесь жить по законам. Они не сложные и никогда мне не мешали. Проходите со мной. Вам нужно отдохнуть и согреться. Чай будете?

Девушка сняла накидку и повесила на крючок. Потом прошла за хозяином. Они оказались в гостиной, отделанной в сиренево — белых тонах. Уютная, обстановка успокаивала и располагала к беседе. Она села на ближайшее кресло и ответила:

— Не хочу ничего. Признаться честно, эти монстры не выходят у меня из головы.

Серж тоже присел напротив. Он равнодушно разглядывал Софию, словно она была одна из статуй со двора. София обратно почувствовала себя неуютно, будто ее видят насквозь и совсем не то, что хотела бы она показать.

— Вы меня ненавидите? — аккуратно нарушила София тишину. — Я осознала свою ошибку и к чему она могла привести. Это действительно трагично.

— Ничего трагичного, — отрезал так же холодно Серж, устало заглядывая ей в глаза. — Все справедливо. Когда — то Егору пришлось решиться дочери. Теперь пришло время мне решиться сына.

София долго смотрела в глаза Сержа и пыталась переварить услышанное, но сдалась и осторожно поинтересовалась:

— В смысле?

Серж вновь удивленно поднял бровь и ответил вопросом на вопрос:

— Разве тебя отец не отсылал к черту на куличике? Ты думала, что отец по собственному желанию отправил тебя, и ты воспитывалась нянечками?

И тут девушку осенило.

— Я думала, что отец завален работой, и он не сможет ухаживать и обучать меня в полной мере, — рассеянно призналась София. — Но сейчас, все стало ясно. Хотя я никогда не была обиженна на него.

Ей показалось, что она вытащила из глубин души эту детскую обиду и вычеркнула навсегда. Отец реально почти выкинул ее из жизни, но он этим хотел сохранить для нее планету. Он выполнял свою работу, ответственно, без лишних эмоций. В отличье от нее.

— Отец был самый лучший правитель добра, — грустно изрекла София. — Я им горжусь.

Девушка опустила голову, глядя в пол. Вдруг ей захотелось потосковать об отце, вспомнить и поплакать. Глаза защипали слезы. Мгновенно стало стыдно за свое поведение. За глупые, девчачьи эмоции. За увлеченность первым попавшемся, красивым парнем. Черным принцем. Стало и пусто в душе, ощущение будто вырвали нужную страницу из жизни. Девушка удивилась, что так быстро смогла решиться сжечь эту чертову страницу, но эта увлеченность заполняла что — то без чего сейчас стало пусто и не очень приятно. Образовалась дыра, в которой теперь гулял один ледяной ветерок.

— Мы мечтали, чтоб наши дети были счастливы, — вывел ее из задумчивости грустный голос Сержа. — Я надеюсь, что все зашло не слишком далеко и все наладится.

Девушка просто кивнула. Повелителя зла это напрягло, он долго еще всматривался в глаза девушки, пытаясь разглядеть в них что — то. София не выдержала и требовательно узнала:

— Вы у своего сына спрашивали об этом?

В сердце от злости, негодования и бессилия стремительно нарастала тревога и отчаянье. Она почувствовала, как ее лицо запылало жаром. Сердце бешено отстукивало удары в груди и казалось, что грудная клетка сейчас треснет. В голове зашумело, София схватилась за нее обоими руками. И когда подняла глаза на Сержа, то заметила его взгляд. В нем было столько злости и ненависти, что ее затошнило от отвращения к повелителю зла.

Она ясно видела сердце мужчины, словно его не закрывала грудная клетка, оно было абсолютно черное, остервенело билось в груди, по венам текла красная, густая кровь. Все подсказывало ей, что перед ней зло и надо ему сопротивляться. София разозлила повелителя зла, и сейчас она ощущала всю черную энергетику, обращенную к ней. Сильную, смертоносной волной та атаковала ее тело, душу, высасывая все соки из хрупкой девушки. На нее давили и продавливали умело черным колдовством, как подошвой ботинка давят омерзительного таракана.

София, едва понимая, что происходит, принялась выдавливать из себя клубок мощной энергии. Вдруг биение сердца стало успокаиваться, она почувствовала, как ее начали переполнять некие чужеродные силы. Они росли, быстро, в считанные секунды, нарастая стократно. Возмущение и злость поднимались, прямо из глубин души, увеличивая и без этого огромный клубок мощной энергии, делая его более густым, тяжелым, опасным.

София не неосознанно вытолкнула черное воздействие повелителя, полностью освободившись от черного колдовства. И далее перешла из защиты в атаку. Она не заметила встревоженного лица Сержа, взгляд, которого из агрессивного, превратился в запуганный, растерянный. Казалось, что этот неизвестной клубок энергии взорвется не только сам, но и разрушит ее изнутри, но София ничего не могла поделать.

Перед глазами мелькали последние события, и сжигали дотла остатки рассудка. Ее переполняло чувство несправедливости, ненависти и злости. Свирепой, неконтролируемой злости. На себя, на Сержа, который решил винить только ее, еще и воздействовать на нее черными чарами. Он что — то кричал ей, но София не слышала. Ей стало некомфортно, чужеродные силы переполняли ее. В комнате стало невыносимо находиться. Она высосала всю энергию с каждого одушевлённого и неодушевлённого предмета.

Окружение превратилась в рухлядь, в старье, в считанные мгновения. Обессилевший Серж, рухнув грузно на пол, потерял сознание. Сквозь густой, вязкий туман виднелась светлая, но мощная и довольно разрушительная энергетика. Ее сам кислород словно поработил и заставил работать на себя. София увидела тело Сержа и мигом пришла в себя. Осознание неизбежного переполнило девушку ужасом, но она немедленно принялась собирать энергию в себя обратно, удивившись мощи и ее количеству.

Ей потребовалась минут десять, чтоб комната отчистилась от ее сил. Все это время, мысленно она молилась, чтоб не убить повелителя. В панике не могла понять, что с ней случилось? Откуда столько сил, ненависти? Впервые так произошло, девушка сама не знала о таких своих разрушительных способностях. Время текло, как положено, но Софии оно казалось очень растянутым. Сердце сковал страх и эти невидимые тиски давили в груди так болезненно, что казалось она скоро грохнется в обморок вслед за Сержем. Девушка готова была сломаться, как тонкий соломенный прутик. Но это только морально.

Физически тело вибрировало от переполняющей силы и молило о необходимости выплеснуть хоть немного, потому что оно грозило не выдержать и порваться по швам. Ее расширенные глаза наблюдали за Сержем, который выглядел совершенно безжизненным, валялся на полу в углу и не подавал признаков жизни. Все это было замечено словно через толстый, стеклянный экран. Будто это происходило не с ней, и София всего лишь читает книгу в картинках. Книга эта была в стиле ужасов, поэтому от переполняемого страха ее бил озноб. Монстром в этой страшной книге была она.

София выставила свои руки перед собой и посмотрела на них. Слабые молнии белого цвета исходили из ее пальцев, вскоре обрываясь в воздухе. И руки, они были словно не ее. Вдруг возникло острое желания дотронуться до чего — то. Казалось, что это облегчит ее страдания, и она, преодолевая невидимую, вязкую стену перед собой зашагала в сторону Сержа. Душа повелительницы изнывала от сожаления и боли. Она не могла поверить, что причинила кому — то зло, но знала отчетливо, что это дело ее рук.

На абсолютно без эмоциональном лице Софии засветились две дорожки слез. Она не могла шевелить лицевыми мышцами. При попытки как — то исказить лицо в гримасе начинала кружиться голова и перед взором пространство становилось шатким и нечетким. Ей казалась, что один лишь очередной взмах ресниц способен произвести разрушительный эффект. София истратила все силы, чтоб на ватных ногах приблизится к мужчине. Но в тоже время она ощущала много сил в своем теле, так много, что боялась, что ее разорвет на части. Нагнувшись над Сержем, София легонько коснулась до груди мужчины. Совсем слегка, опасаясь своих неосознанных действий. Сержа от ее прикосновения словно ударило током, и тот резко подпрыгнув вверх, слабо зашевелился. Он открыл глаза и растерянно огляделся.

София внутри возликовала, от отдачи части энергии Сержу ей стало даже немного лучше, но совсем слабо, чтоб прийти хоть в относительно нормальное состояние. Серж тем временем поднялся на ноги, потрясенно оглядывая свою роскошную гостиную, Помещение превратилось в комнату, в которой ничего целого и рабочего не осталось. Мебель иссохла и покосилась. В некоторых местах все сгнило и бесповоротно рассыпалось. Стены потеряли свой яркий цвет, будто с них высосали жизнь. В самом ужасном состоянии была София. Девушка парила над землей, извергая всем телом лучики микроскопических молний. Они стремились высвободиться наружу, лопнув, вместе с сосудом, в котором эта невероятная сила хранилась.

Повелительница выглядела очень угрожающе и ужасающе. Вся кожа девушки покрылась вздувшимися венами от напряжения на кровеносную систему. Наэлектризованные волосы летали в воздухе, как антенны. Лицо, мокрое от слез, выражало всю муку и страдания от собственной силы.

Серж стоял и смотрел на нее, пытаясь найти решения проблемы. Он выглядел бодрым, не смотря на недавний обморок, словно ему дали больше сил, чем надо. Только повелитель зла такое видел впервые и не знал, как помочь. Но знал причину этого состояния. Девушка высосала всю энергию с предметов. Мебель у него была из крепкого, добротного дерева. София высосала все силы и годы жизни с нее, и от избытка не могла прийти в себя.

Серж направился на выход, поманив рукой девушку за собой. Она, плавно опустившись на землю, двинулась за ним. Мужчина ее вел за ворота, находясь в десяти метрах от нее. Он что — то кричал, но София ничего не слышала. В ушах гудел непонятный визжащий звук, от которого она устала. Силы уходили на удержание от сумасшествия, которое активно стучалась уже к ней в черепушку. Казалось, еще пару минут, и София потеряет рассудок. Она увидела Сержа, который дотронулся до земли и хлопнул по ней, посматривая на девушку.

София все поняла. Ей очень хотелось выполнить указания повелителя. Хотелось сбросить энергию, которая вероятно принадлежала двадцати или тридцати людям. Когда она нагнулась, то боковым зрением увидела, что Серж почти бегом отбежал в бок на довольно большое расстояние.

Дотронувшись до земли, София мысленно попросила у нее прощения, зажмурилась, и энергия огромным комом вышла из нее. Земля затряслась, девушка еле устояла на ногах, настраивая себя на высвобождении последних избытков. Огромный шар энергии, прошелся под землей, словно гигантский подземный зверь. София в ту же секунду почувствовала огромное облегчение. В теле еще вибрировала чужая сила, но она хотя бы ощущала себя. Могла шевелить руками и ногами осмысленно, как обычно.

Когда ее глаза открылись, ей снова захотелось плакать. Слезы душили и не давали нормально вздохнуть. Перед глазами разворачивалась невероятная картина. Клубок энергии отставлял после себя массивные борозды земли на километры вширь и вдаль. Земля на ней была словно вспаханная только что трактором. Затем София услышала приглушённый взрыв вдалеке, от которого что — то оборвалось внутри нее. Девушка смотрела вперед и понимала, что видит вдали домики, которые мгновенно перекосились, будто от серьезного землетрясения и сам взрыв произошел в глубине деревни.

Сколько людей могло погибнуть, оказавшись в эпицентре взрыва?

Только этот вопрос сейчас интересовал девушку. Этот вопрос стучал в голове, словно огромный молот. Осознание произошедшего приходило быстро, мгновенно, сотрясая тело девушки в громком, душераздирающем крике. София рыдала, схватившись за голову, хаотично передвигая ногами в сторону катастрофы. Ее остановили чьи — ты сильные, мужские руки и потащили в сторону. София не понимала, что происходит. Она просто перестала говорить с головой. Эмоции переполняли чашу, заливая рассудок. Хотелось уничтожить себя прямо сейчас. Она монстр! Она одна из тех каменных убийц!

Серж затащил девушку в дом. Навстречу им выбежала Елизавета. Потрясенная картиной, стояла, боясь пошевелиться. София плакала, кричала. Мужчина оставил ее на полу и прикрыл за собой дверь.

— Что стоишь!? — прикрикнул тот нетерпеливо на жену, перекрикивая Софию. — Ее надо срочно успокоить!

Елизавета впервые увидела мужа в таком состоянии. Он, стоял перед ней в одной светлой помятой рубашке и брюках, весь грязный, и тяжело дышал, вытирая тыльной стороной ладони пот со лба,

— У меня есть один сильный, успокоительный отвар, — запинаясь, припомнила рассеянно она и отправилась верх по лестнице.

Через считанные секунды, женщина прибежала с бутыльком голубоватой жидкости. Серж выхватил его у жены, присел на корточки и протянул Софии:

— Пей! — строго велел он.

Заметив протест в глазах девушки, Серж взялся за тонкий подбородок Софии и влил жидкость той в рот самостоятельно.

— Глотай! Тебе надо успокаивается и разгребать, все что ты натворила! — нервно потребовал мужчина.

София проглотила, взглянув заплаканными глазами на повелителя и придвинувшись поближе, взмолилась:

— Поезжайте, пожалуйста. Посмотрите, сколько умерло людей.

Серж поднялся и направился к двери, схватив меховую накидку на ходу и накинув на плечи. У самого выхода, обернулся, и, встретив своими глазами глаза супруги, устало ее попросил:

— Не пускай ее никуда.

И вышел.

София также осталась лежать на полу, завывать от бессилия и душевной боли. Елизавета проводила мужа грустным взглядом и нагнулась к Софии.

— Вставай, — попросила она мягко девушку. — Пойдем, я тебе травяного чая сделаю.

— Не хочу, — потерянно промолвила София и присев ровнее попыталась успокоиться. Отвар действовал, ее медленно накрывала волна тепла и спокойствия. Хотя мозг не унимался, вновь и вновь пытаясь возобновить рыдания. С другой стороны, эмоции чуть поутихли, на их смену пришла хладнокровная попытка оценить ущерб.

Когда она захотела встать, то удивилась скорости и силе, с которой это сделала. Это было неестественно резко. Голова закружилась и София села обратно на пол. Немного помолчав, осмысливая, она снова встала. Получилось так же быстро, но на этот раз головокружение не последовало.

— Ты можешь мне, наконец, объяснить, что случилось? — решительно потребовала Елизавета, оказавшись прямо перед повелительницей.

София грустно припомнила происшедшую трагедию, она, ясно проявившись перед глазами, снова взволновала ее нервную систему, обратно захотелось выть белугой. С трудом подавив позыв, София лихорадочно выдохнула воздух из легких. Потом мозг почему — то стал ее уверять, что все это приснилось и совсем не происходило наяву. Однако обмануть ее ему не получилось и трезвый рассудок девушки отказывался принимать эту лжеверсию. Он шептал, что все это было, но не стоит впадать в панику вновь. Нужно исправлять ошибки, если это возможно? Нужно дождаться Сержа, чтоб выяснить главный вопрос. Все ли остались живы и здоровы?

Она, потупив взгляд, оглянулась по сторонам. Елизавета обеспокоенно стала тоже оглядываться.

— Что ты ищешь? — задала вопрос женщина.

— Мне нужна вещь Сержа, — уклончиво ответила София. — Иногда, мне, получается, увидеть настоящее и будущее. Но очень редко. Сейчас я чувствую, что сил мне хватит.

Девушка с мольбой посмотрела на Елизавету. Женщина сняла шляпу и подала ей. София схватила ее и сосредоточилась. Ей хотелось оказаться на месте Сержа и увидеть его глазами происходящее.

— Не выходит, — констатировала факт она. — Давай ждать Сержа тогда. Вы хотели мне дать успокоительного чая?

Елизавета удивленно рассматривала шляпу, отданную ей обратно, но отвлеклась и, подняв растерянные глаза на девушку, грустно, согласилась:

— Конечно. Проходите в гостиную….

— Вы хотели услышать, что произошло? — робко перебила София хозяйку. — Я вам расскажу, за кружкой чая. И себе приготовьте, покрепче.

— Я думаю, что мне точно надо успокоительный чай, — задумчиво согласилась Елизавета, кладя шляпу на место.

— Нужен, — закивала София, пряча глаза в пол. — И давайте в столовой попьем. Гостиной у вас больше нет.

Через полчаса София и Елизавета уже пили успокоительный чай, и София уже окончила свой рассказ. Жене Сержа перенялся панический настрой повелительницы и обе ежесекундно поглядывали на дверь. Напиток слабо помогал, нервы были натянуты, как струна. Когда они услышали звук открывающейся двери, то мигом поднялись с мест, и застыли там же. Повелитель зла вошел в столовую, ожидая застать женщин там.

— Вам везет София! — с примирительной улыбкой проговорил Серж. — Никто не пострадал.

Он плюхнулся в кресло и закрыл глаза.

— Лиза, можешь мне сделать чай? — устало попросил он.

— Успокоительный? — поинтересовалась заботливо женщина.

— Нет. Обычный, — ответил еле слышно Серж, открыл глаза и из — под лобья взглянул на Софию. Девушка поежилась под тяжелым, но дружелюбным взглядом. — А вам надо успокоительного получше. Стройка вашего дома отменяется, и молитесь, чтоб хватило ваших денег, чтоб расплатиться со всеми пострадавшими. Надо много денег, чтоб восстановить дома и заткнуть всех. Я думаю, что народу необязательно знать, кто это все натворил. Так что, все будут жертвами банального землетрясения.

София кивнула и наконец, растянула губы в вымученной улыбке. Так хорошо стало на душе. И не было жаль денег. Она была благодарна повелителю зла, что все останется между ними.

— Что мне теперь делать? — осторожно спросила София, вспомнив про свой новый разрушительный талант.

Серж посерьезнел, глубоко задумался и с неприкрытым отчаяньем в голосе начал:

— У твоей матери была такая способность. Высасывать энергию из всего, что захочется и тратить эту силу на другие нужды. Способностью надо научиться пользоваться. Никогда не видел ее в действии, но думаю, что у тебя намного мощней сила.

Я знаю, что древние маги хорошо умели регулировать энергию и учили обладателя ее пользоваться. Осталось всего двое людей, кто имеет это знания. Древняя магия давно уже запрещена у нас, потому что подчинена в основном вредительству.

— И кто эти люди? — коротко узнала София.

— Мой старший сын, Александр, — ответил беспристрастно Серж, — и Давид. Он давно на свободе. Надо отыскать и узнать, научило ли его карательное заточение чему — то или нет? Раньше, подростком, тот вытворял ужасные вещи, за что и был наказан.

София задумалась, затем обессилено спросила:

— Вы мне поможете отыскать Давида?

— Да, — неуверенно бросил Серж, отпивая чай из кружки.

Елизавета присела рядом и обреченно выдохнула:

— С ним надо быть осторожной. В его руках знания, которые с твоими силами, натворят немало страшных дел.

Глава 9

София чувствовала, как ее ментальное состояние движется в пропасть. Несколько дней без сна довели девушку до морального истощения. Однако сил в теле оставалось еще много. Ее физическая часть тела была еще полна энергии, в отличье от моральной. София стала скрытной и подозрительной. Не выходила с комнаты уже пару дней. Даже поесть. Она боялась, есть, вернее, боялась тех сил, какие еда может придать ее телу. Боялась встречи с царской семьей, боялась причинить им вред. Страх стал ее основной эмоцией. Каждая мысль в итоге приводила к воспоминаниям и расцениванию, кто она теперь и как жить дальше. Ее тело, стало совсем не ее. Чувствовалась инородная энергия и казалось, что в ее теле сидел другой, дополнительный человек. И он может проявиться в любой момент. Сотворить нечто ужасное. То, с чем настоящая София не сможет смириться.

Сидя одной в пустой комнате, она могла только мыслить, думать, оценивать и взвешивать. Но несмотря на титанические усилия не находила логики, не находила решения. Хотелось совсем перестать думать, выключить эту функцию в голове. Но тем не менее мысли появлялись, девушка не могла спрятаться от них. Спрятаться от себя невозможно. Хотелось одного, уснуть. Во сне может не быть мыслей. Часами она лежала в тихой, темной комнате и ждала спасительного сна. Тело напоминало, что все еще бодро. Мозг не соглашался с телом и обижался сам на себя. Разве это не начинающийся безумие?

Царь Иван изредка приходил и пытался достучаться до нее, но уходил не с чем. Тогда мысли затихали, но когда шаги царя глухо слышались в дали, они обратно нападали на нее, словно бешенные псы. На четвертый день София решила помогать себе сама, ведь никто не собирается этим заняться.

Девушка вышла из комнаты, но только для того, чтоб пойти на рынок и поспрашивать всякой волшебной литературы. Отыскать магов, которые помогут разобраться с ее новой силой. София тепло оделась и незаметно вышла за ворота дворца. Начался первый зимний месяц, поэтому легкий морозец уже через пять минут стал прихватывать девушку за щеки. Она поежилась от холода и пошла по узенькой тропинке, как ей казалось в центр города. Через несколько мгновений, она все — таки остановилась и обратилась к первому попавшейся прохожей. Женщина лет тридцати пяти выглядела немного бедненько, но чисто и аккуратно.

— Извините, можно обратиться, — тихо и осторожно спросила София, глядя из под капюшона на незнакомку.

Женщина остановилась, приглядевшись, принялась раскланиваться. София мысленно выругалась и поспешила пресечь жест уважения рукой.

— Не надо, — с мольбой попросила она.

— София Светлая, мне за честь послужить вам, — взволнованно пролепетала незнакомка.

— Можете подсказать, где здесь можно купить редкие книги о колдовстве? — робко поинтересовалась София.

Женщина задумалась, затем охотно ответила:

— Я не наделена волшебными способностями, поэтому не интересуюсь таким. Но наслышана, что у нас появился в окраинах мощный маг. Помогает всем очень хорошо, выполняет различные просьбы за золото. У него по — любому есть редкие книги. Отец колдуна был учителем и славился очень умным магом.

София выслушала рассказ и на минутку глубоко задумалась, ведь стало страшновато идти к нему одной. Но идти во дворец не с чем казалось еще большей пыткой.

— Это далеко? — решительно задала вопрос София.

— Минут двадцать ходьбы. Давайте проведу вас, — серьезно предложила незнакомка.

— Спасибо, — поблагодарила повелительница и вдруг слезы подступили к глазам.

Софию очень тронуло, что она может попросить помощи у своего народа, и они с готовностью помогут, ничего не прося взамен. Девушка видела ауру женщины. Светлая, добрая душа, которая искренне хотела помочь. Она так устала видеть черную ауру, женщина показалась ей ангелом. Ангелом — спасителем.

— Как вас зовут? — узнала приветливо София.

— Лидия, — мягко ответила женщина и по-доброму улыбнувшись, поманила ее за собой.

София бегом поспешила за ней. Лидия шла быстро и молча, за что София была благодарна той вдвойне. Ей не хотелось говорить. Казалось, что от моральной усталости и недосыпа в голове находилась каша, вместо мозгов. Пройдя несколько кварталов, женщина подошла к Софии и указала на добротный, двухэтажный дом красного цвета, густо оплетенный зеленным растением, которое не боялась мороза и оставалась таким же зеленым, только немного пожухлым.

София достала из кармана мешочек с монетами и протянула Лидии, но женщина мгновенно обидевшись, заботливо накрыла своей шершавой ладонью протянутую руку девушки.

— Мне ничего не надо, — заговорила доброжелательно она. — Только берегите себя, София. Слухи про этого колдуна ходят не хорошие, но поговаривают, что он может все.

— Вы очень добрая женщина. Я не ошиблась в вас, Лидия, — вымученно улыбнувшись, ответила София. — Можете мне еще кое — что пообещать?

— Что? — слегка удивившись, поинтересовалась Лидия.

— Если со мной что — то случиться и меня станут искать, то расскажите царю или повелителю зла, что провожали меня сюда по моей просьбе, — серьезно попросила София.

Женщина расслабилась и вновь улыбнувшись, проговорила:

— Обещаю. Но надеюсь, этого не случится. Народ вас очень любит. Может подождать вас?

— Не надо, — вежливо отказалась она и решительно направилась к двери.

Цепенящий страх сдавил грудную клетку и наполнил ее леденящим холодом, но София попыталась успокоиться, опасаясь, что обратно снесет крышу недавно приобретенная сила. Оказавшись у порога, она громко постучала кулаком в дверь. Получилось намного громче, чем хотелось. София обеспокоенно обернулась и оглядела прохожих, которые с неприкрытым интересом посматривали за гостьей.

Она втянула голову глубже в капюшон и принялась ждать. Долгого ожидания не последовала и ей открыли дверь в считанные секунды. Перед ней стоял молодой мужчина, блондин с длинными волосами по плечи. Взгляд его голубых глаз был неожиданно тяжелым и мрачным. Губы поджаты в строгости и нетерпении. Он оглядел ее, остановился на ее лице, и вдруг расслабившись, растянул губы в едкой, хищной улыбке. Внутри похолодело до сосулек, ей показалась, что она пришла в логово маньяка идеальным типажом жертвы. Затем тот мигом помрачнел вновь и холодно отрезал:

— Заходи.

Ноги Софии еле двинулись вперед, внутри все кричало бежать и не оглядываться. От леденящего ужаса и шока все ее существо сковало сильное оцепенение, хоть немного прийти в себя заставил стук закрывающейся двери за спиной. Ей показалась, что ее прихлопнула крышка мышеловки. Мышь — она. Скоро колдун появился перед ней. Высокий, статный мужчина лет тридцати. На нем был одет черный костюм из плотной ткани, с нашитыми наверх вставками из шкуры змеи. Блестящей, ядовитой, смертоносной. На ногах высокие, тяжелые сапоги. Глаза, красивые, необычные, как небо. Они сузились, когда тот ехидно усмехнулся.

— Сама новая повелительница добра, София Светлая, пришла ко мне, — с наигранной издевкой в голосе протянул он. — Чем понадобился?

— Тебя нахваливали, — тихо выдохнула слова София, следя взглядом за колдуном, который направился в центр комнаты. Взял глубокую, глиняную миску и стал кидать туда всяких трав, подвешенных ровными рядами на стене сбоку от него. — И разве ты не можешь разгадать, с какой проблемой мне пришлось прийти к черному колдуну?

Мужчина подошел к Софии и протянув веточку неизвестного растения ей.

— Подержи, — хмуро приказал он и девушка, сняв капюшон с головы, потянулась за веточкой. Только едва послушные пальцы коснулись ее, растения быстро почернело и пеплом рассыпалось прямо у нее в руках.

София от неожиданности вскрикнула и потрясла конечностью, чтоб полностью освободиться от пепла. Затем подняла запуганные глаза наверх и увидела замешательство в глазах колдуна.

— Ого, — удивленно выдавил он.

Почему — то Софии снова стало страшно, но на этот раз не от вида колдуна. Она испугалась, что тот сейчас прогонит ее, признавшись в своем бессилии. Как и все вокруг.

— У тебя сила «Энергетического вампира», — вновь заговорил мужчина и принялся размеренно ходить вокруг девушки неторопливыми, короткими шагами. Затем встал перед ней и нежно взял ее ладони в свои руки. София увидела, как маленькие молнии извергались из ее пальцев. За последние несколько дней она уже привыкла к этому, но колдун, будто не чувствуя разрядов и боли, спокойно пояснил:

— Давай мне энергию. Смотри мне в глаза, пытайся дышать ровно и одинаково. Медленно, воображай маленькие порции и постарайся не увеличивать их.

Девушка запаниковала и тут же одернула свои руки.

— Я не смогу, — испуганно замотала отрицательно головой София. И не врала. Она была уверена, что не сможет совладать со своей силой, и спалит колдуна, как недавно веточку.

Мужчина пытался что — то ей ответить и уже открыл рот, как София уверенно направилась к выходу.

— Зря я пришла, — бессильно бросила она, чувствуя, как остро желание расплакаться прямо сейчас.

— Сколько дней ты уже не спала? — услышала она за спиной равнодушный голос колдуна. — Выглядишь отвратительно, дня четыре, пять. Сколько еще протянешь? Самая ужасная смерть, умереть от голода и бессонницы.

Девушка остановилась и задумалась над словами мужчины. Душили слезы, но она старалась оставить их внутри. Хотя сама того не замечая, уже глотала капли, которые доходили до рта. Ей хотелось кричать, реветь от отчаянья. Но рот приоткрылся только в безмолвном звуке, в практически беззвучном плаче.

Она услышала, как колдун зашагал и сел в кресло, которое страдальчески заскрипело, будто тот весил сотни килограммов.

— Самая ужасная, потому что долгая. Около двух недель тебе осталось, — спокойно и уверенно рассуждал мужчина. — Или меньше.… В тебе и так жира совсем нет.

— Убить тебя лучше? — вызывающе спросила София. — Я видела свою силу в действии. Недавнее землетрясения сделала я.

— — Какая только собака не пыталась убить меня? — засмеявшись, весело заметил колдун. — В древней магии есть одно интересное заклинание, которое сделало меня бессмертным. И ты можешь держать огромное количество энергии в себе, но этому надо учиться и постепенно привыкать к своему состоянию. Только древний маг способен помочь с силой «энергетический вампиризм». У тебя еще и двойной. Никогда такого не встречал.

София медленно развернулась и робко поинтересовалась:

— Как это, двойной?

— У тебя был свой с рождения и тебе кто — то передал еще свой дар, — сухо ответил колдун.

— А почему он активировался сейчас? — решила узнать София все.

Мужчина встал и подошел к котелку, отодвинул в сторону растения рукой, что — то там высмотрел, и безмолвно кивнул.

— Так тебе скоро будет восемнадцать. Рано еще конечно. Значит кто — то тебя разозлил так, что дар проснулся и решил защищать свою хозяйку.

София, пересилив свой страх, подошла и протянула ему свои руки, с которых все еще извергались микроскопические волны энергии.

— Давай я попробую, — неуверенно шепнула она.

Колдун дотронулся до ее пальцев и вдруг девушку встревожил еще один вопрос, она тут же его задала:

— Куда ты потратишь энергию, которую я тебе отдам?

Колдун улыбнулся и ехидно посмотрел в глаза девушке, от чего она засомневалась и в который раз похолодела от ужаса. Но улыбка на удивление была красивая и уверенная.

— На добрые дела, повелительница добра, — выдохнул он вполне миролюбиво. — На добрые дела.

София почувствовала головокружение и тошноту, но отталкивая все мысли об ухудшающемся самочувствии принялась медленно отдавать энергию. Ей получалась слабо и как раз медленно. На большее вдруг не осталось сил. Впрочем, и моральных и физических.

Она осознала, что падает и не может ничего с этим поделать. Последнее, что могла понять София, как ее подхватили и понесли. И все. Темнота, сознание, которое проваливалось все глубже и глубже, будто в пропасть. Девушка упала на мягкую огромную кровать, и она показалась ей такой уютной, как будто ее обняли и пустили в мир сновидений. В этот долгожданный рай.

София проснулась от шумных разговоров. Казалось, что обсуждают что — то прямо у нее под ухом. Хотелось вновь провалиться в сон. В эти сладостные, беззаботные мгновения, часы, недели. Без разницы. Девушка поморщилась и открыла глаза. Чувствовала себя полностью выспавшейся, бодрой. Ничего не болело. Она была укрыта одеялом. Мягким и теплым. Единственно, что было дискомфортно, то, что она была все еще в платье. Тугой корсет сдавливал ребра, пышная юбка мешала вытянуть ноги. А на ступнях все еще была надета обувь.

Вдруг София огляделась и вспомнила свой обморок. Села, осознавая потихоньку обстоятельства в полной мере. За окном виднелся день в самом разгаре. Даже солнышко светило очень ярко.

«Сколько она проспала? — задала себе вопрос она, растерянно оглядывая простенький интерьер. — Почему ее не разбудили? Ее, наверное, ищут уже?».

София встала на ноги и подошла к двери, приоткрыла ее и поняла, что слышит бурный спор между мужчинами внизу. Голос колдуна и Сержа.

— Ты хотел, чтоб она умерла? — с самодовольной улыбкой спокойно спросил колдун. — Она была в плачевном состоянии, ты ей не собирался помогать. Александр тоже владеет древней магией.

— Александра нет в городе, — холодно проронил Серж. — Он женился недавно и живет своей жизнью. Он никому ничего не обязан.

— Да, — протянул вызывающе колдун. — Никому не нужна сиротка. Ты задумал править один? Через сотни лет обратно хочешь повторить пример предков?

— Я не хочу повторять пример предков, поэтому моим сыновьям надо быть подальше от Софии, — грустно ответил повелитель зла. — София умеет находить неприятности, поэтому я не удивлен, что она сама отыскала тебя.

София захлопнула дверь и зашагала к окну, открыла его нараспашку и принялась дышать свежим воздухом. Ей хотелось одного, не заплакать. Мысль, что Серж жаждал ее смерти, поселилась в мозгу, как мерзкий черв. Пытаешься ухватиться и выкинуть, но он лезет еще глубже. Она вспомнила, что совсем одна в этом мире и стало еще хуже.

Ей так захотелось, чтоб отец был рядом и погладил ее по головке, как в детстве. Тогда София убеждалась, что все хорошо и так будет вечно. Теперь вечность изменилась и вокруг нее одно зло. Понять Сержа можно, но должна ли она? Он любит свою семью и пытается защитить их. А главной угрозой видит именно ее. Александр женился и далеко от нее? Что он еще хочет от нее? Почему так хочет, чтоб ее не стало?

При напоминании, что черный принц женился, Софии стало больно и неприятно. Но это всего лишь эмоции, пусть разрывают сердце на части. Больше эту влюбленность София обслуживать не станет. Она хочет оставить мир целым, она должна. Она старается. Александр тоже согласился. Главное согласие обоих. Все лечит время, но его отец хочет искоренить ее. Так поступает зло.

Аккуратно открылась дверь, почти бесшумно вошел колдун.

— Ты проснулась? Сейчас принесу поесть, — хмуро бросил он и вышел.

София проводила его грустным взглядом, про себя приметив, что мужчина был чем — то расстроен. Но пытался это скрыть. Что ему сказало зло? Неужели Серж приказал завершить задуманное?

Девушка решила спуститься вниз, чтоб найти столовую. Она пошла к двери, но притормозила у зеркала. В нем София не узнала себя. Исхудавшая, измученная, как будто ее держали в подвале и не кормили месяц. Слабость во всем теле сигнализировала, что девушка давно не подпитывалась едой. София снова задалась вопросом, сколько проспала. Разглядывая себя в отражении, поражалась изменениями, которые у нее отнял дар.

Дверь резко открылась, вошел колдун с подносом в руках. На нем стояла миска с кашей, ломоть хлеба и чашка с напитком.

— Не знаю, достоин ли завтрак повелительницы, но готовить не умею, — бросил мужчина немного виновато.

— Спасибо, — благодарно ответила София, забирая из его рук поднос. — Может, я спущусь в столовую?

— А ты сможешь? — тот усмехнулся и забрал поднос из трясущихся от слабости рук девушки, положил его на столик в углу.

— Сколько я проспала? — отстраненно спросила София, согласившись мысленно с колдуном. Ведь она была похоже на скелет, обтянутый кожей, с огромными мешками под глазами.

— Два дня, — равнодушно ответил колдун. — Все — таки ты отдала мне много сил. Пришлось тоже приходить в себя пару дней.

— Как ты приходил в себя? — заинтересованно узнала она.

— Готовил зелья и заряжал их, — охотно ответил мужчина. — Потом продаю их. У меня не числится зарплата от того, что я просто родился повелителем.

— Очень дешево, наверное, раз не можешь нанять себе повариху? — решила сострить девушка.

— Я не нанимаю повариху, чтоб никто не смог подглядеть мои секреты, — нетерпеливо высказался колдун.

София взяла ложку и немного поковыряла в овсянке.

— У вас паранойя, — смело выдохнула она, брезгливо пробуя кашу на вкус. Оказалось, что она еще совсем безвкусная. Лицо мужчины вдруг напряглось, желваки зашевелились на висках.

— Правильно о вас говорил Серж, — сквозь зубы выплюнул колдун и вышел.

София так и осталась сидеть, внезапно почувствовав себя избалованной и виноватой. Захотелось извиниться перед мужчиной, который, не смотря на неприятные обстоятельства, спас ее, еще и завтраки в постель носит. Она немного поела и выпила напиток, который был весьма не плох.

После встала и понесла поднос с грязной посудой вниз. Когда дошла до лестницы, то почувствовала легкое головокружение. У нее вовремя перехватили поднос с рук, София увидела перед собой сердитое лицо колдуна.

— Спасибо, — приветливо поблагодарила она, держась крепко за перила и наблюдая, как тот спускается вниз с грязной посудой в руках. — Как вас зовут хоть?

— Давид, — коротко бросил мужчина и исчез из виду за угол.

Прошло два дня, а София сидела в комнате одна, не в силах спуститься вниз. Она начала воображать, что заперта в высокой башне у злодея. И ждет принца, который спасет ее. Но принц женился на другой… принцессе. Никто не придет ее спасать. Никому не нужна сиротка, которая сама себе находит неприятности. Так зачем она здесь? Зачем ее держит и кормит Давид? Чтоб высасывать из нее силы и готовить зелья? Так ей надо сначала эти силы достать. А девушка не может просто спуститься с лестницы вниз. Безумно скучно было оставаться здесь. Колдун даже не проведывал ее, кроме парочки приемов пищи, который тот приносил и убегал.

«Чем он так занят? — тихо злилась София».

С этими разнообразными мыслями она вскоре вновь уснула. Сон казался ей спасением, которым она могла воспользоваться. И проспала бы девушка вечность, но ее кто — то тряс за плечо. София открыла глаза и увидела Давида, который нагло ее будил.

— Что случилось? — сонно спросила она.

— Поесть тебе принес, — ответил недовольно мужчина и поторопился к выходу.

София, находясь в полудреме, прищурилась, увидела еду и, неслабо удивившись, поинтересовалась:

— Откуда такой пир у тебя?

Давид остановился и слегка смущенно ответил:

— К тебе приезжал царь. Ты спала. Я сказал, чтоб еды нормальной тебе привез. Он сказал, что будет присылать слугу с блюдами.

И вышел.

София улыбнулась и радостно отметила, что еще кому — то не безразлична. Девушка села за стол и с удовольствием вдохнула запах запеченной утки с овощами. После охотно принялась поглощать блюдо с особым с аппетитом. В середине трапезы отметила, что повариха в царстве готовила такое блюдо, но не так вкусно. И некоторые травы, которые София выковыряла, никогда не добавлялись в царские обеды. Было очень вкусно, но необычно. Девушка решила пойти пытать колдуна.

Она чувствовала себя лучше, чем ранее. Без подноса она думала, что спуститься вниз, без проблем. Зашагав к двери, она уверенно направилась к лестнице и спустилась без особых усилий. Принялась искать Давида, проходив из комнаты в комнату, отмечая необычность интерьера в доме колдуна. Ничего не было роскошного и мрачного. Обычный старый интерьер, в котором иногда можно было разглядеть атрибуты магии. Но в основном все было сдержано, отпечаток времени лежал абсолютно на всем. Зайдя в одну из комнат, София нашла там Давида, который сидел над книгой и вдумчиво вчитывался. По-простому, без магических техник.

Эта комната как раз выделялась обилием магических приспособлений: и котелок посередине и множество колбочек с разного цвета жидкостями. Целые ряды полок всяческих зелий, множество веников, подвешенных на веревки. Полные полки книг с темными, мрачными обложками. Настоящее логово колдуна, который знает свое дело. София даже позавидовала ему. Он нашел свое место и увлечение. Живет себе тихо и занимается тем, что лучше всего умеет и хочет. Маг — одиночка. Никто ему не нужен. Наверное, и никого нет, как у нее. Только его это не волнует. Книги и магия стали для него лучшими соседями. Давид так увлеченно читал, что и не услышал и не увидел ее появление.

Через пару минут, он прекратил чтение и расстерянно оглянулся, будто почувствовал чужое присутствие.

— Не прилично ходить и рассматривать чужой дом. Разве такому учат сейчас леди? — холодно поинтересовался колдун.

Девушка от неожиданности вздрогнула и, вытерпев тяжелый взгляд голубых глаз, безмятежно ответила:

— Леди обучают хорошо, не волнуйтесь. Я забыла, что я леди. Иначе не жила бы в доме незнакомого мужчины, — раздраженно съязвила София. — Почему царь не забрал меня?

Колдун перевел усталый взгляд на книгу и с хлопком закрыл ее. В нем чувствовалась раздражение, неприкрытое и острое. Давид был недоволен, что нарушили его одиночество. Девушке показалось, что мужчина ее сейчас прогонит. От этого осознания София ощутила безразличие. Ей почему — то стало безразлично, что с ней сделают и куда она пойдет. «Это край, — подсказал ей рассудок и закрыл дверь».

— Я жду, пока ты окрепнешь, после неудачного колдовства. Потом хотел тебя научить контролировать силу, — беспристрастно ответил Давид. — Разве не за этим ты пришла?

— Зачем тебе мне помогать? Что ты намереваешься за это получить? Твоя аура черней ночи. Я вижу, — налетела на него София, оказавшись перед сидящим магом и напряженно вглядываясь в его лицо.

— Интересно, — многозначительно изрек Давид. — Можешь уйти, наплевав на мое гостеприимство, но идти тебе придется к черноте, которая и ждет твоей слабости, чтоб уничтожить.

София сглотнула и отвела встревоженный взгляд в сторону. Он ее победил, одним словесным ударом.

— Если мы все решили, то просто иди в свою комнату и не надо ходить по моему дому, — спокойно дополнил колдун, и вновь открыл книжку.

Софии стало обидно. Хотелось заплакать от безысходности, но она просто слезливо выдавила:

— Там очень скучно. Дай мне хоть книг, умных каких — то. Про мою способность что — нибудь.

— Есть, — немедленно подхватил инициативу Давид и подошел до полки с книгами. Вытащил толстый сборник и протянул ей. — Сможешь донести?

Девушка молча, отрицательно покачала головой.

— Можно на кресле где — то в зале присесть? — робко спросила София. — Не узнаю я твои секреты. Не пойму их все ровно.

Давид схватил ее за локоть и настойчиво потянул к выходу.

— Иди в комнату, — нетерпеливо настаивал он. — Я принесу тебе книгу туда.

София одернула свою руку, освободив от ее болезненной хватки.

— Так неси! — прикрикнула с обидой в голосе девушка. — Меня не надо.

Так шли дни, одни и те же. София уже не обращала внимания на появление Давида, принимая его за безмолвного слугу. Читала книги и поглощала много полезной информации. Хватило ее на пять дней. Вскоре девушка поняла, что надо выбираться из тюрьмы, иначе ее вынесут отсюда люди в белах халатах. В психушку. Одним ясным днем, она спустилась вниз и стала выглядывать колдуна. После недолгих поисков, обнаружила его в своей лаборатории за готовкой своих любимых зелий.

Он отвлекся, и искоси, посмотрел на нее. София стиснула зубы от внезапно нахлынувшей злости и процедила:

— Сейчас уйду! Бедняжка, узнаю твои секретики, видите ли. Да я их узнала, не выходя из комнаты.

Давид серьезно взглянул на нее, приподнял бровь в удивлении. Поставил колбочку с заготовкой зелья на стол и спросил:

— Да? И что ты узнала? — вопрос прозвучал, как издевка.

София еще больше взбесил его тон. Волна возмущения окатила ее с головой, и она заговорила, нарочно вызывающе едко:

— Это, — она обвела пальцем по кругу. — Это все твои любовницы. Ты, вероятно, получаешь какое — то извращенное удовольствие проводя время с ними. Еще тебе нравится держать меня взаперти! Я в одном платье уже две недели! — ее понесло. Хотелось напоследок высказать все. — Сам вечно чистенький, выряженный. Для кого? Ты только читаешь и варишь, как наркоман, какой — то!

Она развернулась и направилась к выходу, так и, оставив Давида стоять с открытым ртом. Он хотел что — то сказать, но запнулся. Уже у двери София надевая свою меховую накидку, услышала Давида:

— Ты думаешь, что ангел?

София, все еще находясь в гневе, перестала думать совсем. Долгое заточение полностью оголило ее безумие. Ярость от несправедливости заставила ее продолжать. Она поискала глазами, схватила его магическую палку и решительно направила на него:

— Заткнись! — выкрикнула зло София. — И отойди от меня!

Давид усмехнулся.

— И что ты собираешься делать? Поставь посох на место.

София, мигом сосредоточившись, высосала всю силу вещицы в руках, превратив его в обычную серую палку, хладнокровно наблюдая страдание колдуна. Затем молниеносно кинув ее в него, открыла входную дверь, вышла наружу и захлопнула за собой. От появившейся чужеродной силы, София непреднамеренно хлопнула больше, чем хотелось. Дверь завалилась вовнутрь с частью стены. Она оглянулась и увидела полностью шокированного колдуна на пороге:

— Ты больная, — растеряно протянул он.

— Каждый болен по своему, — дерзко бросила София и пошла вперед, натыкаясь на удивленные взгляды прохожих, который застали эту картину, и сгорали от любопытства.

Уже на следующий день во всех газетах столицы, на первой странице новости пестрили заголовками разными по смыслу, но про абсолютно одинаковых людей. Тираж скупили мгновенно. Женщины и мужчины не стесняясь, обсуждали новостные заголовки: «Повелительница добра принялась бороться со злом, поселимся на улице Горина» «София Светлая посетила древнего мага вчера» « Противостояние века. Победит ли добро?» «Появилась свидетельница, что София Светлая просит помощи у древних магов».

В какой газете правда решал сам народ, и у каждого она была своя. Поминали Софию и добрым словом и охали о неподобающем поведении девушки. Так и Давид получил сполна. По столице репортеры принялись копать прошлое мужчины, и на и так не красивую историю жизни навешивать много лживых фактов. Популярность его возросла. Узнали на каждом уголке столицы, только, как коварного и бессердечного злодея, с которым приходится бороться повелительнице добра.

Колдун узнал об этом, раним утром, когда проснувшись, читал письма с проклятиями, которые прилетели в его полуразвалившийся дом с камнями, пока он спал. Сидя в своей лаборатории, он насчитал двадцать три письма. Прочитав парочку из них, сложил их стопкой и принялся думать, что делать с ними. Проклинать глупцов ему не хотелось. Только таковыми он мог считать фанатов девушки, любящих ее только за то, что она родилась повелительницей добра. Злиться он мог только на их кумира. Ярость в его душе разрывала грудь и требовала мести, требовала изощренного наказания. Он, поднявшись с кресла, одной рукой смахнул письма на пол и выругался на древнем языке:

— Избалованная, мелкая девка! Зря, я тебя не прикончил тогда!

Давид нервно зашагал по комнате, мысленно планируя, как можно уничтожить Софию. Его черная злая сущность, будто бы возродилась и просила крови. Он никогда не славился буйствами, мог действовать скрыто и медленно, веря, что непременно месть свершиться, и будет самая фееричная. Это случиться достаточно быстро, потому что повелительница еще слаба и наивна.

Давид сел на стул и злорадно улыбнулся своим мыслям. План сложился в голове, как идеальный сценарий. Он заполучит доверие девушки, влюбит в себя и медленно уничтожит ее же даром. Это будет выглядеть так, что никто и не заподозрит его. Но минус одна фигура у власти. Плюс одна ступень к вершине. План слаживался. Давид уже видел себя повелителем всего мира.

Глава 10

София впервые за столько времени, чувствовала себя прекрасно. Выспалась на своей кровати, наконец, в ночной рубашке, а не в жарком, неудобном платье. Вчера накупалась вдоволь, отмылась дочиста. Она лежала в постели и радовалась новому дню. Не охота было вставать, поэтому и не спешила. Ее немного потряхивало от использования своего дара вчера, но девушка читала в книге, который дал ей колдун, что с этим надо научиться мириться, тогда это станет привычным. Повалявшись в постели, наблюдая за солнышком на улице, через окно, девушка встала и принялась приводить себя в порядок. Голод заставил ее вылезти из теплой, уютной кровати.

София нарядилась в роскошное фиолетовое платье. Волосы расчесала и оставила распушенными, лишь потому, что ей было лень колдовать. Пришлось только руками убрать пряди спереди от лица и заколоть их на затылке, чтоб не мешали. Держа расческу в руках, она вдруг сильно захотела попробовать высосать силы из нее. Острое, непреодолимое желание, в котором София не увидела ничего плохого. Сделала, что захотела, в итоге на стол посыпался лишь пепел. Потом взглянула на свое отражения и расстроилась синякам под глазами и сероватому цвету лица.

Легонько дотронулась до кожи, искренне захотев убрать эти неприятные признаки. Тяжело вздохнула и встала со стула. Дойдя по коридору к кухни, увидела служанку Тамару. Слуга расплылась в улыбке и подошла до Софии.

— Сегодня вы выглядите лучше, — заметила она дружелюбно. — Прямо сияете.

Девушка удивилась словам Тамары, приняв их за нелепый комплимент.

— Спасибо. Я хотела бы что — то съесть, — попросила вежливо София.

— Конечно, — уверенно заговорила женщина. — Я недавно, оладушков испекла. Еще горячие.

— Шикарно, — протянула мечтательно девушка. — Ваша выпечка превосходна.

Тамара засуетилась, прихватив на ходу поднос.

— На здоровье София. Сейчас принесу, — бодро бросила она, София направилась в столовую. Однако проходя по коридору, девушка мельком увидела свое отражения в зеркале. Вернулась и вгляделась в него, практически не узнавая себя. Цвет кожи порозовел, мешки под глазами пропали, появился румянец. Глаза сияли и излучали здоровый блеск. Почти не осталось следов того изнеможения, которое еще было вчера. София стала собой, но это невозможно же. Растерянно девушка взирала на себя, медленно осознавая, что это было наколдовано осознанно.

Она замерла, вспоминая, свои действия утром. Всплыли воспоминания, как София высосала расческу и погладила себя по лицу, желая, избавиться от следов усталости.

«Помогло, — радостно прошептала девушка. — Я могу тратить силу не только на вспахивание земли».

— Где София!? — услышала она рассерженный голос Сержа, где — то внизу и замерла.

Ее напрягли недовольные нотки в голосе повелителя зла. Она нахмурилась и задумалась «Что обратно не так? Или он недоволен, что Давид ее не добил?»

Девушка двинулась к искателю встречи с ней, и спускаясь уже по лестнице, заметила, как мужчина, снимая накидку и передовая слуге, кинул стопку газет на журнальный столик. Спустилась и встретилась с гневным взглядом Сержа.

— Скажи, София, почему ты не можешь жить спокойно? — укоризненно задал он ей вопрос.

Вдруг девушка поняла, что вообще не боится повелителя зла. Спокойно проигнорировав его вопрос, прошла к столику и взяла одну из газет. Вторую, третью, четвертую. На всех разные заголовки и на всех сплошная чушь. Глаза от удивления расширились и забегали по строкам. В это время Серж ожидал реакции девушки, сев в ближайшее кресло.

— Что такое обратно случилось? — появился в гостиной царь и с выжиданием осмотрел всех.

София прочувствовала всю гамму чувств в минуту. Не понимание, стыд, злость.

— Какой кошмар, — только и выдохнула она, снова опуская глаза на строки. — Как они посмели? Как оклеветали его? Боже мой… — взвыла девушка, на ее глаза быстро подступили слезы, она бессильно села в ближайшее кресло.

— Там и твое поведение осуждали, — нетерпеливо отрезал Серж. — Общественность теперь потребует объяснений всей этой ситуации. Никто не должен был знать, что ты там жила. Он мужчина и ни кем тебе не приходится. Это позор. Кто тебя теперь замуж возьмет?

София стерла слезы и свирепо взглянула на Сержа.

— Не волнуйтесь, — твердо отчеканила она, сгорая от обиды и стыда. — Адекватный человек, который не верит всем этим газетенкам. Тут Давида просто втоптали в грязь. Он странный человек, но не исчадие ада.

— А ты не знаешь, что этот странный человек был отослан на исправление в измерения преступников? — спросил удивленно царь.

София покачала отрицательно головой.

— Откуда? — неодобрительно спросила девушка мужчин. — Теперь я понимаю, почему его так все боятся и клеймят злодеем. Но он изменился. Я пришла за помощью и он вытащил меня почти с того света. Зачем?

Мужчины промолчали. Иван с сочувствием посмотрел на Софию.

— Это я виновата, — со всхлипом выдохнула девушка.

— Ты даже злодею принесла проблемы, — коротко заметил Серж. — Повелительнице добра нельзя находиться рядом с мужчинами, это не к добру.

Иван осуждающе взглянул на повелителя зла. Но тот проигнорировал безмолвное замечание, и вдруг напряженно задумавшись, спросил:

— Зачем? Это интересно. Зачем он выхаживал тебя две недели?

— Что вы имеете в виду? — не выдержала София, с неподдельной ненавистью в голосе.

— Я ничего не имею ввиду София, успокойся — примирительным тоном проговорил Серж. — Это просто странно.

— Ничего странного, — резко ответила София. — Он, обычный ботаник. Любит свое дело до безумия. Он выкачивал с меня энергию и заряжал ими свои зелья.

— Все — таки отец привил ему любовь к учениям, — вслух размышлял царь. — Мог бы стать великим магом, если бы не злые друзья. Я помню Давида малышом. Он всегда любил учиться, его отец души не чаял в сыне. И мать трусилась над ним, не позволяя ничего, тяжелей книги поднимать. Прекрасная семья, прекрасные времена.

София встала на ноги и решительно выговорила:

— Мне надо поехать и попросить прощение.

— Не смей! — приказным тоном отрезал Серж. — Не надо было девушек, как комнатных растений держать.

— Надо было, чтоб он позволил мне умереть, как вы надеялись! — яростно бросила София, смело встретившись глазами с Сержем.

— Это не правда, — выдохнул тихо и неуверенно повелитель зла и вжался вглубь кресла.

Девушка поборола в себе волну ненависти и злости, чтоб не натворить дел. Но казалось, что если еще минуту останется с Сержем в одной комнате, то превратит все в пепел и мужчину в придачу. Не дожидаясь такого исхода, она побежала по лестнице наверх. Ей было жалко не этого самодовольного повелителя, а себя. Ей не у кого просить помощи. Давид ее видеть не захочет теперь.

Как только она вошла в комнату, тут же постучали. Девушка развернулась и неохотно отперла дверь. Снаружи стояла Там стояла Тамара.

— Идите, поешьте София, — ласково предложила она. — Не обращайте внимания. Я сегодня была на базаре и говорю вам точно. Вас любят и уважают.

Вдруг слезы подступили снова.

— Я рада, Тома, — сказала София, пытаясь не расплакаться перед ней изо всех сил. — Но дело в другом. Этот колдун помог мне выжить…

— Успокойтесь, сколько можно слезы лить? — перебила заботливым тоном Тамара. — Я принесу еду к вам, вы обязательно должны поесть. Итак уже одна кожа да кости.

Женщина проворно развернулась и поспешила по коридору в сторону кухни. София улыбнулась своим мыслям. Ей была приятна забота женщины, которая излучала светлую энергию. Через две минуты в дверь снова постучали.

— Заходите! — крикнула София, ожидая увидеть Тамару. Но дверь приоткрылась очень неуверенно. Девушка, сидя на кровати, обернулась и увидела Сержа на пороге.

Она тяжело вздохнула, но взяла себя в руки и спокойно спросила:

— Что вы еще хотели сказать? — голос прозвучал холодно и нетерпеливо.

Мужчина помялся, но зашел и плотно закрыл за собой дверь.

— Прости, — тихо попросил он. — Я был с тобой груб, но не желал смерти.

— Вы несправедливы ко мне, — устало вымолвила София, вновь срываясь на предательские слезы. — Я не виновата, что Александру пришлось уехать. Я глупая, наивная дура, которая не знала о последнем законе. А ваш сын, знал! — девушка встала и подошла к повелителю зла. Глазами, наполненными слезами, София посмотрела на Сержа, решив рассказать то, о чем отец боялся спросить сына. — Александр с самого начала говорил мне двусмысленные фразы. Каждый день появлялся в моей жизни. Заставлял обратить на себя внимания. Я не оправдываю себя. Ваш сын очень красив, он кому угодно вскружит голову, но я осознала свою вину. Пусть живет рядом с вами, но не появляется в моей жизни, пока я не встречу мужа.

Девушка подавила рыдания. Это действие словно дубинкой ударило по голове, и она слегка закружилась. София не выдерживала давления, отвернулась и подошла к окну.

— Александр читал книгу свода законов, — вдумчиво подтвердил Серж. — Это его первая книга, прочитанная по волшебной технике. Он был маленький и взял сам ее в руки. Она поддалась ему и показалась, тогда я понял, что он рожден повелителем. Александр всегда был умным и рассудительным, но ты, его единственное проклятия.

Отец решил тебя увести подальше, потому что однажды, когда вы были у нас в гостях в очередной раз, Саша, тогда ему было семь, а тебе пять лет. Он заявил, что когда вырастит, то женится на тебе. Когда мы ему объяснили, что это невозможно и последний закон не позволит. Саша сказал, что ему плевать. Прошло столько лет. Я думал, что он поумнел.

Повелитель зла развернулся к двери и перед уходом обессилено бросил:

— Пусть лучше сидит подальше.

Когда дверь закрылась, София оперлась на стенку и скатилась вниз. Слезы все — таки полились из глаз, против ее воли. Они катились градом по спокойному, застывшему лицу. Девушка поймала себя на мысли, что сильно соскучилась по образу Александра. Пустота в душе так и оставалась, словно ждала его. Захотелось увидеть его и услышать. Почему — то казалось, что появление Александра сделает ее счастливей. Прекратит вечные потоки слез, но нельзя.

— Нельзя! — закричала сама себе София и взялась за голову руками.

Ей хотелось сорвать с себя скальп, черепушку и выковырять образ Александра, чтоб просто забыть, как он выглядит и не искать этот образ в каждом мужчине. Она злилась на себя. Ненавидела себя за слабость. Не хотела больше ощущать страдания, стыд, боль. Хотела не чувствовать эмоций. Ее затрясло в сильном, нервном ознобе.

Дверь открылась и зашла Тамара с подносом еды в руках.

— София Светлая к вам пришли… — проговорила женщина и в ужасе, запнулась. — Господи! Девочка!

Внизу у порога ожидал Давид. Он увидел Сержа, который надевал верхнюю одежду, заметив колдуна, тот ехидно усмехнулся:

— Пришел мстить за свою вконец испорченную репутацию? Не вовремя, София и так не в себе.

И вальяжно покинул дворец через дверь.

Давид взглянул ему в след, почувствовав острую неприязнь к мужчине. Затем послышался женский крик, который отчетливо звенел всей катастрофичностью ситуации. Колдун не раздумывая и секунды, взобрался по лестнице, ощущая на коже мощный поток энергии, который нарастал с каждым шагом. Пробежав по коридору, быстро обнаружил открытую дверь и зашел в нее. Служанка стояла перед Софией и просила успокоиться, но девушка не слышала, пребывая в кошмарной истерике. Рыдая, она схватилась за голову. Давид легонько оттолкнул в сторону женщину, ощущая, как поток чужой энергии прямо кипит в воздухе. София сама себя уничтожала. Мужчина нагнулся над ней и спокойно выговорил:

— София, смотри на меня. Тебе нужно остановиться, иначе ты сама себя убьёшь!

В дверях появился царь с Евой.

— Все отойдите! Это опасно! — закричал им колдун.

Давид заметил седую прядь в волосах у девушке и отшатнулся. Сила энергии могла причинить не малый вред и ему, но он видел страдания Софии. Инстинкт выживания не давал пойти на риск. Опыт колдуна не мог оставить ее без помощи. Ему стало по — человечески жаль девушку. Не выдержав, Давид приблизился, хотя от густой энергии ему уже совсем стало нечем дышать. Он вошел в поле, в котором он стал жертвой, этот сгусток силы питался им, как кровожадный хищник. Схватив девушку за руки, он с последних сил, шептал единственное заклинания, которое могло помочь в данной ситуации, но не гарантировало результат.

Колдун блокировал мысли у Софии, полностью заглушил их. Ожидая действий, Давид хотел отнять руки, чтоб меньше потерять своей энергии и вероятно остаться в здравом уме. Однако девушка сжала их мертвой хваткой, поглощая его, как еду. Проходили секунды, колдун довольно скоро почувствовал, как его энергия вдруг перестала уходить, появилось немного кислорода, которым мужчина стал активно дышать, постепенно приходя в себя. София открыла глаза и растерянно огляделась.

— Прими энергию обратно, — сказал сдавленно Давид. — Только медленно.

Но девушка услышала только тишину в голове и начала паниковать, что не слышит своих мыслей. Тишина в голове стала напрягать, она подумала, что оглохла.

— Это я блокировал мысли, — заговорил в ее голове Давид. — Успокойся и прими свою энергию обратно. Только свою. Иначе мы пострадаем оба.

София посмотрела в лицо Давиду, он что — то шептал, она не слышала, но ее это успокаивало. Она смогла сосредоточиться и выполнить наказ колдуна. Медленно и спокойно, как нашептывал Давид. Вскоре комната отчистилась от энергии, София вновь услышала свои мысли.

— Отпусти мои руки, — вымученно попросил Давид.

Девушка отпустила, и мужчина в тот же миг на четвереньках отполз от нее. Облокотился на кровать и закрыл глаза. Девушка заметила седую прядь в его волосах. Она принялась теперь бороться с чувством вины и с уже знакомой трясучкой, только не от избытка энергии, наоборот, от недостатка. Казалась, что София едва может дышать. Появилась мысль, высосать какой — нибудь предмет и она попыталась двинуться, но не получилось, словно с нее самой высосали все силы, без остатка.

Давид открыл глаза и равнодушно взглянул на Софию. С трудом встал, подошел к ней, дотронулся до головы рукой и мгновенно девушка вырубилась. Голова безжизненно упала на колени.

— Что вы сделали? — панически вскрикнул царь.

Колдун равнодушно взглянул на него и обессилено ответил:

— Она очень слаба и если начнет паниковать, снова случится приступ и тогда я ничего не смогу сделать. Ей нужно поспать, чтоб рассудок прояснился.

Иван согласно кивнул и с благодарностью затараторил:

— Давид, мальчик, ты наш ангел спаситель. Может, тебе нужны деньги? Я расплачусь за твои усилия.

— Пригласите служанку, пусть положат ее на кровать. Нужен полноценный отдых и лечения. Я завтра принесу зелья, которые нужно добавлять в еду, когда она очнется, — сказал Давид и, качаясь, направился к выходу, но тут остановился и строго велел: — Даже когда придет в себя, не пускайте Сержа к ней.

И ушел. Направляясь к выходу, мужчина размышлял, нет скорее, корил себя. Почему не позволил девушку саму себя убить? Почему помог? Почему сделал это, несмотря на возможность значительного урона себе? Он не знал.

Мужчина вышел на улицу, настороженно оглядевшись, качаясь, пошел по тропинки. Он чувствовал, как все оглядываются в его сторону и заинтересованно глядят. Но ему было плевать на них. На всех, на мнения и репутацию. Его волновала лишь одно: когда он разучился убивать и хладнокровно наблюдать смерть?

«В тюрьме, — ответил себе мужчина».

Его переделали преступники, такие же, как и он. Но и они люди, им приходилось помогать. Там он научился не проходить мимо мучений, за что считался уважаемым человеком. Его знания помогли не только выйти из другого, более жестокого измерения, но и натренировать себя в магии.

В тех местах, где прибывал Давид, настоящих и кровожадных убийц, можно было пересчитать по пальцам. В основном, маги, которые почувствовали свою силу, и им снесло крышу. Они, будучи подростками, забыли, что всегда найдется, кто — то сильней и накажет за их самоуверенность. Среди них появился и Давид, тот же подросток, которому снесло голову.

Колдун остановился, отдышался и побрел обратно к дому. Досталось ему не мало. В груди болело, сердце билось, как бешеная птица. Голова шумела, гудела, словно в ней поселился весь шум мира. Но ему стоило всего лишь дойти домой и он подлатает себя лечебными снадобьями.

Что делать с девушкой? Что хочет Давид? Стать злодеем мира или рыцарем — спасителем? Первое поможет ему снова попасть в изгнания, второе дарует ему признательность царя и повелительницы добра, которая когда — то вырастит и станет полноценной правительницей. Ничего ему не приходилось по душе. Выбор не густ и не радовал. Давид вдруг вспомнил свою недавнюю одинокую и затворническую жизнь и заскучал по ней, как будто о чем — то навсегда потерянном.

Подходя к дому, он увидел разгром на входе и вспомнил, о чем нужно было просить царя. Пусть он разгребает выходки своей приемной дочурки? И строит ему стену, которую снесла София. Между прочим, в полном здравие и вроде адекватном рассудке.

«Да, — мрачно подумал Давид, рассматривая бывший проем двери, вернее, что от него осталось. — Как обучать дикую кошку, если она вечно просится на волю и мстит, если ей не дали ее?»

Возле Софии была приставлена служанка, которая ухаживала за почти безжизненным телом девушки. Шли вторые сутки, она не приходила в себя, будто Спящая красавица, ждала своего принца. Служанке, молодой девушке лет двадцати было приказано все время находиться возле повелительницы. Иногда Галина сидела и обездвижено смотрела на юную повелительницу, ее сердце обливалось кровью от жалости к ней. София была совсем молодая и такая красивая, но словно не живая. Ей казалось, что повелительница сейчас откроет глаза и наконец, посмотрит на служанку, которая молила всех богов об этом событии. Но, увы, боги не собирались спасать или не могли.

Дверь открылась, вошел царь Иван. Галина быстро встала и поклонилась.

— Все так же? — грустно поинтересовался он.

— Так же, ваша светлость, — ответила робко слуга.

Царь подошел до кровати и сел на краешек.

— София, просыпайся, — почти взмолил мужчина.

— Мне кажется, нужно вызвать врача, хотя бы, чтоб он осмотрел ее, — неуверенно предложила Галина.

Царь посмотрел на девушку и увидел, как по ее щеке стекает слеза.

— Добрая ты девушка, Галина, — хмуро выговорил Иван. — Ты хочешь добра Софии, но здесь не поможет врач. Это колдовские чары и Давид сказал, что у него она два дня проспала. Может завтра очнётся.

Слуга стерла крупную слезу тыльной стороной руки и всхлипнула.

— Она слабеет, ваше высочество, — принялась настаивать девушка. — Вызовите хотя бы Сержа Черного.

— Я подумаю, — задумчиво ответил царь.

Затем встал и неторопливо вышел из комнаты.

Слуга села возле девушки и взяла ее руку, конечность той была ледяная, пульс прощупывался очень слабо. Но был.

Царь вошел в комнату и принялся снимать с себя одежду. Царица тем временем уже лежала в кровати в ночной сорочке и читала книгу. Через несколько секунд она оторвалась от чтения, подняла печальные глаза на мужа и хмуро поинтересовалась:

— Как там София?

Иван положил на спинку кресла свою верхнюю одежду, с горечью в голосе довольно скоро ответив:

— Все так же.

— София итак ослабленная приехала и тут новый приступ, — с неприкрытой жалостью в голосе отметила Ева.

— Может Сержу сообщить? — размышлял вслух царь. — В конце концов, Александр не простит, что мы позволим умереть Софии.

— Может, лучше ты поедешь до Давида и надавишь на него? — робко предложила царица.

— Он уже сказал, чтоб мы не волновались, и она точно придет в себя. Только нужно ждать, — устало выдохнул царь.

Сел и глубоко задумался. Как и Ева.

— Сержу сообщить надо все же, — мрачно настаивала Ева. — Он все — таки повелитель.

Царь встал и, надев халат, серьезно сказал:

— Ты права. Я отправлю ему письмо.

Он подошел к столику, взял листочек бумаги, перо макнул в чернила, и начал сосредоточенно писать краткое послание. Вскоре свернул его в трубочку и спустился вниз. Заметив Тамару, взмахом руки поманил к себе.

— Это отдай гонцу, и вели немедленно доставить Сержу Черному, — тихо велел царь, как только слуга оказалась рядом.

Через час дверь открылась, на пороге дворца появился повелитель зла. Сняв верхнюю одежду, тот передал ее дворецкому.

— Сообщите его величеству, что я в замке, — мягко попросил мужчина и сам направился наверх.

Прошел через длинный коридор и открыл дверь в комнату к Софии. Молодая служанка встала со стула и поклонилась. Все ее лицо было покрасневшим от бесконечных слез. Серж с тревогой осмотрел Софию, которая, практически бездыханно спала в своей постели. Затем рукой прикоснулся до лба больной и с явным беспокойством коротко попросил:

— Позовите царя.

Девушка суматошно заторопилась к выходу, как дверь перед самым ее носом распахнулась. Это был царь.

— Она умирает, — угрюмо сказал вошедшему Серж. — Когда Давид был здесь?

— Позавчера, — испуганно ответил царь. Затем с паникой в глазах, решительно выдохнул: — Я пошлю за ним.

Серж резко направился к выходу напоследок, холодно бросив:

— Я сам поеду. Этого черта надо поумолять.

Повелитель зла быстро оказался на коне и помчался вперед. В черноте ночи, образ черного всадника смешивался с тьмой, оставляя после себя только глухой звук цокота копыт лошади.

Никто не мог разглядеть под капюшоном плаща самого повелителя зла, немногочисленные прохожие расступались, провожая лихача недовольными взглядами. Ночь скрывала эти взгляды, оттеняя только застывшие силуэты людей. Морозный, встречный ветер не останавливал лошадь, но больно жег лицо всадника. Оно раскраснелось от сурового ветра, но никак не ощущалось самим мужчиной.

Серж остановился возле дома Давида. Парочка уличных бродяг с интересом глядели на позднего гостя. Мужчина оценивающе осмотрел руины прохода и немного подумав, вошел внутрь. Проходя темные коридоры, практически черные от ночи, он увидел маленькую щелку света под дверью и направился на него, словно мотылек.

Негромко постучал по полотну двери костяшками пальцев и подождал. Дверь открылась мгновенно. На пороге появился колдун. Секунду постояв, отошел от прохода в сторону, пропуская позднего посетителя вовнутрь.

Серж охотно вошел и снял капюшон. Давид презрительно осмотрел того и хитро улыбнувшись, спросил:

— Чем могу помочь, повелитель тьмы?

Серж напрягся и попытался припомнить, чем так насолил колдуну, что тот так ненавидит его и даже не пытается это скрыть.

— Это тебе недоброжелатели так стенку у входа снесли? — с неприкрытым сарказмом в голосе поинтересовался Серж.

— Можно сказать и так, — сдавленно ответил Давид и грузно опустился в кресло.

— Ты говорил, что я хочу убить Софию, но после того, как она пожила у тебя две недели, тоже стал не против ее смерти? — оглядывая комнату, задал вопрос повелитель зла и напряженно остановил взгляд на колдуне.

Тот удивился. Затем слегка побледнел, выговорив с волнением в голосе:

— Почему ты так решил?

— Она умирает, а ты доказываешь, что все отлично. Или ты хочешь, убить ее или не такой уж ты и первоклассный колдун, кем хочешь казаться, — попытался задеть Серж мужчину.

Давид спокойно задумался на несколько томительных мгновений и вскоре равнодушно ответил:

— Выбирай сам. Я слушаюсь и повинуюсь, повелитель зла. Что прикажете сделать?

Серж, не ожидая такого поворота, сначала растерялся, но все же незамедлительно, сделал выбор:

— Помоги ей выжить. Я не хочу никого решать жизни.

— Тогда ты снимешь мою судимость и отчистишь мое имя перед законом, — спокойно высказал свои условия Давид.

Серж опешил и отрицательно покачал головой.

— Народ не поймет. Они подумают, что я обеляю преступников, пользуясь положением. Зачем тебе понадобилась чистая репутация?

— Хороший ты повелитель, Серж, — спокойно выдохнул колдун. — Иди с моего дома и гордись собой подальше от меня. А преступникам не положено лечить царских особ.

Серж постоял немного, задумавшись и затем, резво вышел. И снова по — темным уличкам скакал повелитель зла, быстро, как ветер. Чувствуя себя убийцей и честным повелителем. Ощущения не нравились и давили где — то в районе горле, мешая дышать. Или это просто ночной, ледяной ветер сдавил морозом гортань?

Единственное, что мог сделать Серж. Это направляться домой и просить жену, заняться лечением девушки, поэтому во дворец прибыла Елизавета, что неслабо удивило царскую чету. Они вышли навстречу женщине, которая прибыла той же ночью, одна.

— Сержу не удалось уговорить Давида? — обеспокоенно спросил царь.

Елизавета устало оглядела того и равнодушно ответила:

— Не знаю. Приехал домой расстроенный и злой. Я взяла снадобий, чтоб поддержать Софию. Попробую ей помочь.

И женщина принялась осматривать девушку, выбирать схему лечения. Царская чета ожидали вердикта в сторонке.

— Она так слаба, — обреченно объявила Елизавета. — Я попробую наложить несколько эффективных заклинаний, но они удержат оставшейся жизненные силы, остальное зависит от Софии.

Ева заплакала и уткнулась носом в плечо мужу.

— Да что же это такое? — плаксиво протянула царевна. — Почему Давид не приехал?

Царь растерянно потупил взгляд, но промолчал. Слова застряли в горле.

— Это что за дар такой, что убивает саму обладательницу? — спросила чисто риторически Елизавета и заметила прядь седых волос у Софии. Это ее сильно поразило, что стало заметно по ее потрясенному выражению лица. — Она пила саму себя. Что произошло? София хотела покончить с собой?

— После разговора с Сержем у нее случилась истерика, — мрачно ответила Ева.

Елизавета виновато опустила глаза.

— Он места себе не находит после отъезда Александра, — грустно выговорила женщина. — Винит Софию во всем. Он даже со мной стал разговаривать сквозь зубы. Говорит, что все беды от женщин.

— Не надо искать виноватых, — хмуро пояснил царь. — Серж в последнее время странные дела творит. Если София умрет, то Александр будет, винить во всем отца и это не поможет ему вернуть сына.

В глазах Елизавета вспыхнул страх, она перевела испуганные глаза на Софию.

— Я не дам ей умереть. Даже если мне придется в ногах валяться у этого Давида, — твердо отрезала женщина и резво встала, чтоб начать проводить лечебные манипуляции.

На утро Серж с ужасом читал новый выпуск популярной газеты, где уже пояснялась ситуация с Софией. Он догадался, что слуга из замка вывалил информацию о ней за достойное вознаграждение. И его совсем не страшило освещение этой ситуации. Пусть народ готовится к худшему, чтоб не свалилось неожиданно им на голову трагичное сообщение о смерти повелительницы добра.

Но его беспокоило другое: эта газета везде имело свое издательство. Эта новость непременно долетит до Александра. Успел ли сын смириться и забыть о Софии? Полюбил ли он свою молодую, красивую жену?

Пока на эти вопросы не было ответов, Серж не мог усидеть на месте от переживаний, решил поехать во дворец и узнать о самочувствии девушки. К обеду, он появился на месте, где ему ничего нового не сообщили. Судьба Софии находилась в подвешенном состоянии, и только Елизавета держала ее на этом свете. Жена не отходила от девушки, обвешивая всяческими лечебными травами и артефактами. Когда они остались вдвоем, и только еле живая София могла стать свидетельницей крупного скандала, где повелительница узнала, какова цена была у Давида. И как Серж отказался выполнять условия, поставив под угрозу жизнь человека.

— Саша не простит тебе смерть Софии? И отречется от тебя! Как ты это не понимаешь?! — устало кричала женщина со слезами на глазах.

— У него есть красивая жена, он думать перестал о Софии! — упрямо доказывал Серж, злясь на свою жену, просто за то, что она могла быть права. — Я не могу стереть это черное пятно в судьбе Давида! Если он захочет стать учителем? Или в политику? Ему тогда дорога будет открытой. Преступнику открытой?

Елизавета, все еще заливаясь слезами, резко сообщила:

— Мне безразлична твоя репутация, Серж. Но… — женщина решительно пошла на мужа, выставив палец вперед и энергично замахав им прямо перед его лицом, продолжила: — Если сын отречется от нас, мы с сыновьями отречемся от тебя!? А ты знаешь Александра. С ним шутки плохи. Он пошел на уступку. Уехал, женился на женщине, незнакомой ему.

— Успокойся, — примирительно попросил Серж. — Я все решу.

Серж вышел из комнаты и направился вниз. Ему на встречу шел слуга Григорий из его замка. Серж остановился, ожидая, но внутри все похолодело от страха. Коренастый мужчина подошел к нему и с басом хмуро доложил:

— Ваш старший сын в замке, повелитель.

У Сержа упало сердце, страх охватил его тело и зажал холодными щупальцами до удушья. Сейчас, сейчас он был готов отдать Давиду все, даже свою душу, лишь бы Александр не приехал в замок и не увидел Софию в таком состоянии.

Но надо было спешить, поэтому Серж, опомнившись, мигом слетел с лестницы и помчался домой. Несся, словно ветер и все ровно казалось, что медленно. Проходили секунды. Проходили минуты. Умирали нервные клетки от высокого уровня стресса. Животное под Сержем чувствовало это и бежало, будто на скачках. Наперегонки, с ветром, с судьбой. Время тикало, словно били молотком по голове мужчины. Осознания своего бессилия давило на виски, выдавливая глаза из орбит. Он был в испуге, в безысходности, в полнейшей панике.

Когда Серж прискакал к замку, то увидел карету сына возле дома и ему слегка полегчало. Появилась надежда, хотя он себе уже признался, что придется врать, много, бессовестно. Но во благо ему. Миру на земле. Повелитель зла вошел в холл и сразу заметил Александра. Тот стоял у окна, и немного отодвинув бордовую штору, сумрачно глядел вниз. Серж понял, что сын ждал его. Хоть и предстоял сложный разговор, но отец был рад видеть сына. Любимого сына.

На душе потеплело, захотелось обнять его и прижать к груди такое родное чадо, но он не смел, потому что знал его, как облупленного. Знал этот своевольный, властный, злопамятный характер. Александр был очень любвеобильным мальчиком, но он рос и становился холодным, умным, серьезным мужчиной. Настоящим мужчиной и Серж не имел право нарушать его личные границы, особенно сейчас. Он остановился посреди комнаты, ожидая реакции Александра. Тот точно заметил его и знал, что отец в комнате, но так же напряженно вглядывался в окно, будто ища там вопросы или ответы на вопросы. Атмосфера в холле превратилась в тягучую смолу, никто не смел, нарушить эту проклятую тишину.

Вдруг Александр с тихой обидой в голосе, заговорил:

— Так ты меня специально отправил подальше, чтоб спокойно прикончить Софию?

— Это не так, — мгновенно ответил Серж и сорвался. — Ты забыл о причине, которая побудила отправить тебя далеко от дома? Эти пятеро каменных красавчика, только и ждут ваше мясо!

— Отлично помню, — грустно отрезал черный принц. — Что с Софией?

Серж сел на кресло, заметив, как смягчился тон сын и сам немного расслабился.

— Ничего особенного. Она просто приболела. Ей уже лучше, — нагло врал повелитель зла, уверенно смотря на сына.

Тот повернулся и в упор посмотрел на отца. Пристально, сканируя того тщательно и бессовестно.

— Почему тогда «шокирующая правда» пишет, что она при смерти? — требовательно задал вопрос Александр. Стало заметно, как нарастала злость в фигуре принца. Серж понял, что сын его раскусил, но вероятно не был полностью уверен в своих догадках.

— В последнее время эта газетенка много выдумывает, — как можно непринужденней вымолвил Серж. — Надо прижать главаря этой лживой шайки.

Александр молчал, затем он сел в кресло, рядом с отцом и сложив руки в пирамидку у лица, задумался.

— Как Нелли? — решил разрядить обстановку Серж. — Когда ждать внуков?

Тут Александр засмеялся, звонко и зловеще. Через время, наконец, прекратил и с веселой улыбкой, ответил:

— Никогда. Я не буду порождать рабов для этой мерзопакостной книги. И сам не хочу служить этому несправедливому писанию полоумных предков. У тебя есть еще два сына. Пусть кто — то из них займет это почетное место повелителя.

— Да, — зло протянул Серж. — Повелитель из тебя никакой. Слепая ребяческая любовь важнее человечества.

— Если бы это было так, то я бы сейчас, был уже во дворце, — обессилено изрек Александр. — Ты прав, правитель из меня никакой, потому что если умрет София, то я найду способ уничтожить эту планету.

— Поезжай домой, — сквозь зубы твердо велел Серж. — Я тебя услышал.

Александр встал и направился к выходу. Звук его шагов глухо отдавался в висках повелителя. Серж почувствовал головную боль и обиду.

«Какого сына он вырастил? Настоящее чудовище».

Затем подозвал к себе Григория и шепотом велел:

— Поезжай к Давиду и скажи, что я выполню все его условия, если он вытащит Софию. И… директора газеты «Шокирующая правда» привези мне сюда. Побеседовать хочу с давним другом.

Глава 11

Под покровом ночи Софию перевозили к Давиду в карете, соорудив односпальное ложе в кабинке. Это было условие колдуна, привести девушку к нему, прихватив всего лишь одну верную служанку, которая будет ухаживать за телом повелительницы добра.

Перевозка осуществлялась достаточно поздно, чтоб сохранить тайность. Мрак являлся надежным прикрытием этой важной операции. Проехать предстояло совсем немного, так как дом колдуна находился в получасе от дворца. Их ожидал возле крыльца Давид, держа в руках на уровне лица тусклый фонарь. На везения всех, улицы оставались пустынными всю дорогу и только колеса кареты издавали монотонные звуки, катясь прямо.

Наконец они прибыли. Когда остановился транспорт, Давид подошел вплотную к двери, открыл и вошел внутрь. Возле одноместной кушетки в тесноте угла ютилась молоденькая девушка и испуганно поглядывала на колдуна. В кабинки стояла кромешная темнота, мужчина подошел к кушетки и спокойно велел:

— Выходи, будешь держать мне двери.

После легко взял на руки Софию. На мгновения Давид застыл, напоминая себе, что держит в руках целую девушку, но ему показалось, что ребенка. Настолько она была маленькой и худой, почти невесомой. Служанка вышла и поддержала двери кареты, пока мужчина не вынес больную и поспешно направился вперед.

Он нес эту легкую ношу, но к своему ужасу осознавал, что держит практически мертвого человека. Давид чувствовал несколько светлых волосков жизненной энергии. Он себя спрашивал, как он мог так просчитаться? И лихорадочно продумывал план. Предыдущий не подходил. Надо было экстренно реанимировать Софию. Иначе она не переживет эту ночь.

Изначально он планировал поселить Софию на второй этаж, как в прошлый раз. Но не в таком состоянии, где придется экспериментировать. Читать длинные заклинания, просить древних духов, а эти недружелюбные существа приходят только в знакомые места с огромным количеством мистической энергии. Поэтому колдун понес ее в свою лабораторию.

Не было другого выхода, не было времени. Колдун занес ее и положил на диван. Его начало потряхивать от вида Софии. Она была бледная, истощавшая. Все черты лица заострились. Глаза были закрыты в глубоком сне, а пухлые губы потеряли свой цвет совсем и потрескались от обезвоживания.

— Подожди за дверью, — отстраненно велел Давид служанке.

Она немедленно вышла и закрыла за собой дверь. Мужчина сел на кресло рядом с диваном, на котором лежала больная и задумался. Затем встал, достал одну из книг на полке, сел на место. Открыл и вчитался в текст. Это была книга древних духов, изданная еще до средневековья. Его руки не держали эту книгу еще с юношества. Раньше маг серьезно увлекался этими коварными духами и поплатился за это свободой.

Можно было найти сильного духа, призвать его и попросить помочь. Но… надо с умом подходить к выбору нечисти, вызвать в данной ситуации именно лекаря и расплатиться с древним существом достойно. Он не сомневался в успехе призыва, точные инструкции были изложены в этом древнем издании, оплату выбирает дух. И если он высокого ранга, то и возьмет с лихвой. Что поделать?

Давид сам виноват, что все дошло до такого, и не воскресить Софию для него означало, перестать считать себя достойным колдуном. А вот подняв Софию на ноги, он получит уважение царя, Сержа, преданность повелительницы, которая после этого возможно посчитает его ангелом хранителем и… снятия клейма преступника.

Зачем ему это все было нужно?

Колдун точно не знал, но хотелось отбелить свое имя в память об отце. Недавно задумавшись, Давид почувствовал вину перед родителями, которые, несмотря на все его сумасшедшие выходки, оставили огромное наследство и письмо. В нем отец считал себя виноватым во всем и просил прощение. Давид принял извинения, но долго думал, за что родители продолжали его любить. Такую мелкую гниду, каким он тогда был, сам бы сейчас придушил. Давид в изгнании уже и не надеялся на спокойную жизнь, вышел озлобленным и нервным. Но к своему удивлению, встречая каждый новый день, убеждался, что больше не хочет войны. Времена изменились, его неприкрытая ненависть, и жажда мести смотрелись глупо и нелепо. Или он повзрослел? Хотелось спокойствия и мира. Хотелось одиночества, которое Давид никак не мог добиться. Все из — за Софии, но и она поможет ему очистить доброе имя отца, запятнанное негодяем сыном. И все. Пусть идет с миром, на все четыре стороны.

Давид встал и положил книгу на стол, открытой на одной из страниц. На той было изображен дряхлый старец, опирающийся на трость. Глаза его были добрыми, но грустными.

С напряженным лицом колдун принялся читать заученный текст на неизвестном языке, спокойно, четко, неторопливо. Через мгновения перед ним материализовался тот самый старик из книги и уставился на Давида выцветшими глазами. Колдун, не ожидая такого быстрого появления, перестал читать, удивленно выкрикнув:

— Ого, как быстро!

Дух усмехнулся.

— Надоело сидеть в книге. У тебя есть то, что мне необходимо, — хрипло проговорил дух. — Излечу кого угодно, если за оплату отдашь мне свое бессмертие.

Давид погрустнел, недоверчиво вглядываясь в морщинистое лицо в старика. Он до конца надеялся, что тот пошутил или он сам ослышался. Хотя знал, что духи далеко не юмористы.

— Разве у тебя нет своего бессмертия? — неуверенно спросил маг.

— Разве не видно, что нет? Я скоро и прийти не к кому не смогу, — язвительно ответил вопросом на вопрос дух.

Давид растерялся, потому что не был готов распрощаться со своим бессмертием. Ради кого? Ради глупой, почти незнакомой ему девки?

— Видишь вот ту девушку? — маг показал на Софию пальцем. — Она повелительница добра и умирает, но мне она никто. Понимаешь? Цена такая, будто, она моя дочь.

— Я знаю тебя Давид, — весело пролепетал дух. — Ох, ты и веселился в молодости. Все тебя знают. Но не думай теперь, что можешь торговаться с духами.

И исчез.

Давид устало сел на кресло и взглянул на Софию. Она все еще лежала неподвижно и очень слабо ее грудь вздымалась от слабого дыхания. Вид умирающего человека, умирающего столь рано и нелепо. И он, древний колдун, который всегда полагал, что сможет сделать все. Не сам, так с помощью духов, просто сидел и ждал, пока ситуация разрешиться сама собой. Ведь воскрешать людей, под силу только богу. Ну, или зазнавшимся духам.

Но Давид не мог сидеть и ничего не делать Оставшейся остаток ночи, читал заклятия, наговоры, чтоб удержать Софию на этом свете. Под утро он заснул в кресле без сил.

Неуверенный стук в дверь резко разбудил его. Выспаться он совсем не успел, чувствовал себя разбитым и слабым. В окне тот увидел солнечный свет, на часах было всего девять. Он встал и сонно побрел к Софии. Дотронулся до руки и прощупал слабый пульс. «Еще жива, — вяло пронеслась мысль в его голове». Затем подошел к полке с зельями и, взяв один из пузырьков, открыл и выпил.

В дверь еще раз настойчиво постучали и колдун поморщился. Так хотелось спокойствия, а его дом превратился в проходной двор. Без входной двери к тому же. Неохотно побрел до двери и открыл ее. За ней стояла служанка.

— К вам пришли, — виновато прошептала она. — Серж Черный, впустить?

— Зачем впускать? — услышал неприятный голос Давид и увидел повелителя зла за спиной девушки. — Тут всегда открыто.

Колдун вышел.

— Можно к Софии пройти? — смущенно поинтересовалась служанка.

— Никогда не заходи в эту комнату, — строго отрезал Давид и прошел дальше, в гостиную.

Служанка поплелась за ним.

— Можно узнать, как София Светлая себя чувствует? — нагло забросала вопросами его она.

Давид остановился и посмотрел сначала на служанку, затем на Сержа.

— Очень плохо, — честно ответил он. — Можно теперь меня оставить в покое?

Девушка обессилено плюхнулась на стул и заплакала. В глазах Сержа Давид заметил ужас и удивился этому факту.

— Как плохо? Ты ничего не смог сделать!? — нервно спросил он.

Когда они вдвоем оказались в уютной, но по — старому стилю оборудованной гостиной. Давид закрыл за ними дверь и равнодушно ответил:

— Слишком поздно.

Давид видел перемену в поведении повелителя зла. Тот побледнел, встревожился, беспомощно заозирался, словно запуганный зверек.

— Присядь, — добродушно посоветовал Давид Сержу. — Я тебя лечить не буду. А у тебя уже возраст. Да и раньше ты желал смерти Софии. От чего ты так забеспокоился?

Серж напряженно выдохнул, присел в кресло напротив Давида и опустил растерянный взгляд в пол.

— Есть тот, кто планету из — за нее разнесет, — искренне ответил тот.

Давид всмотрелся в повелителя зла и, сгорая от любопытства, поинтересовался:

— У кого — то София уже украла сердце? Можно узнать, насколько реальна угроза?

Серж встретился глазами с колдуном, и уверенно ответил:

— Более чем реальна и я не преувеличиваю.

Давиду перенялась тревога Сержа и тот забеспокоился.

— Я хочу знать все, — серьезно сказал тот. — Я могу вылечить Софию, но цена слишком высока.

Серж замялся и молча, просидел следующую минуту.

— Хватит такой информации тебе, — наконец, сдавленно проговорил повелитель зла. — Деньги. Нужно платить деньгами?

— За такие ритуалы не платят деньгами, — усмехнувшись, перебил Давид мужчину. — Тебя тоже хватит информации. Можно уходить. И забери с собой свою партнершу по работе.

Вдруг Серж схватил за сердце рукой и согнулся пополам. Давид вымученно поднял к небу глаза и выкрикнул:

— Да что же вы превращаете мой дом в госпиталь?

Быстро направился в свою лабораторию, прихватив необходимое снадобья, вернулся и протянул повелителю зла:

— Выпей, — настойчиво потребовал Давид. — У меня в доме только не помирай.

Серж принял зелье с рук колдуна и залпом выпил. Повелитель зла что — то хотел произнести, но не смог. Снова побледнел и в очередной раз, поморщившись, схватился за грудину.

— Молчи и сиди, — раздраженно велел Давид. — Успокойся, скоро отпустит.

Мужчина боковым зрением заметил темную тень, промелькнувшую в дверях. Давид знал эту тень. Это смерть. В заточении научился видеть ее и хорошо чувствовал этот ледяной ветерок, непонятно, откуда появившейся. Колдун вдруг осознал, если не сейчас, то потом будет уже поздно. В столице жить ему не дадут и с совестью, потом бороться тоже не хотелось.

Он метнулся в лабораторию бегом, молясь, чтоб успеть. Подбежал к книге, на которой все еще виднелось изображение духа лекаря. Прочитав роковые строки на древнем языке, мысленно пообещал отдать свое бессмертие. Старик материализовался мгновенно, уже возле Софии. Давид наблюдал, как дух нагнулся и залил в приоткрытый рот девушки каплю красноватого отвара. Повелительница сразу же открыла глаза.

Старик подошел к Давиду и с победной улыбкой, отдал флакон с живой водой.

— Это ей, по капли в день, — радостно велел дух. — Ты спас свое счастье и проклятие.

И так же быстро исчез, как и вчера.

Давид ничего не почувствовал от потери бессмертия, но знал, что отныне он смертен, как и все. Очнувшись от раздумий, Давид подошел и, подхватив на руки Софию, вынес из лаборатории.

Служанка так же, как собачонка сидела у порога. Резко встала от вида появившегося Давида с девушкой на руках, вытерла слезы и улыбнулась, когда заметила долгожданные открытые глаза Софии.

— Я сейчас отнесу ее наверх, — заговорил монотонно колдун. — С ложечки дай воды, потом свари бульон и так же понемногу заливай. Она истощена и нельзя сразу много выпить.

Он мигом поднялся по ступеням, ощущая легкость взрослого человека на руках. Не верилось, что она еще жива, прибывая в таком истощении. Но с другой стороны, будто кирпич с души свалился, стало легче дышать. Ему будто бы стало не жалко свое бессмертие. Он мельком взглянул на девушку, она прижалась к его груди, как котенок, истощавший и ослабший, голубые, словно ясное небо глаза благодарно рассматривали его.

Давиду неожиданно показалось, как будто что — то в нем сломалось. Он был счастлив, что спас ее. Захотелось приобнять и сказать, что — то успокаивающее, но тот сдержался, отвел взгляд в сторону, чтоб девушка не прочитала эти новые эмоции.

Перед ним возникла последняя дверь, которую он приказал служанке ему открыть. Положил девушку на кровать, услышал тихий шепот, мельком взглянул на Софию, и увидел, как губы девушки зашевелились.

— Спасибо, — прошептала слабым голосом она.

Служанка вошла следом со стаканом воды, в котором стояла маленькая ложка. Давид вышел с комнаты и направился вниз. Возле лестницы его ожидал Серж.

— Она пришла в себя? — потрясенно спросил тот.

Давид медленно спустился, и устало ответил:

— Да, но она истощена. Пусть пока побудет здесь.

— Ты пожертвовал чем — то? — неуверенно поинтересовался мужчина.

Давид отрицательно помахал головой.

— Чудо, — торжественно ответил тот. — Наверное, влюбленный хорошо молился. Не приходи сюда пока София полностью не выздоровеет и не достигнет совершеннолетия. Перестройка организма закончится, и тогда она не будет так остро реагировать на раздражающие факторы.

Серж расслабился.

— Я найду строителей, они придут восстанавливать стену у входа, — облегченно выдохнув, пообещал мужчина. — Спасибо. Все — таки твой отец воспитал талантливого мага.

Он развернулся и ушел. Давид так и стоял, обдумывая происшедшее. Казалось, что все плохое позади. Однако бессмертие не стало, он немного отчистил свое имя, чему, наверное, сейчас рад его отец на небесах. Только слова духа не выходили из головы. Такая судьба у Софии, быть для всех и счастьем и проклятием. Мать по незнанию передала с даром ей проклятия. Двойной дар, особенно один и тот же. Это уже проклятия. Слишком мощно для одной юной девушки и еще не раз придется оберегать ее от самой себя.

У него возникала паранойя, что если София выйдет из его дома на своих ногах, то ее непременно обратно занесут. Тогда от слишком доброго, нового Давида ничего не останется. Вот проклятия, это точно. Все знакомые духи угорают со злодея прошлого десятилетия.

«Ну ладно, — попытался колдун стряхнуть все мысли. — Хоть стенку бесплатно восстановят, уже плюс».

И тот направился к себе в лабораторию отсыпаться.

Проходили дни, все похожие друг на друга. Галина ухаживала за Софией очень ответственно. А больная беспрекословно слушалась свою служанку и Давида. Восстановление было долгим и сложным.

Софии приходилось вновь учиться ходить, в чем успешно помогала служанка, не позволяя девушке перетрудиться или лениться. Проходили недели, и через месяц София смогла самостоятельно ходить, немного поправилась и выглядела уже не как скелет, обтянутый кожей. Но все еще оставалась слишком слабой и хрупкой. В Галине София нашла настоящую верную подругу, уже не представляла и дня без нее. Вкусные завтраки, обеды, ужины подавались ей слугой — подругой. Психологически именно служанка помогала Софии. Было жалко только вечно хмурого Давида, которому приходилось делить дом с двумя женщинами. Хотя жил он в основном у себя в лаборатории.

В один из дней он снизошел до нее и пришел не только для того, чтоб дать ей каплю, две лекарств, но и объявил, что отныне два часа в день они будут заниматься ее даром. Это произошло через три месяца, когда девушка была полностью восстановленная и полная энергии. Оставалось до дня рождения Софии две недели, и она планировала встретить совершеннолетие во дворце.

В один день девушка спустилась и слабо постучалась костяшками пальцев в лабораторию. Через пару минут дверь открылась сама, она увидела Давида, сидящего за столом и читающего книгу.

— Сейчас мы будем заниматься? — аккуратно спросила она.

Он кивнул и закрыл книгу.

— Так первое правило. Это чтение, — спокойно начал наставлять он и указал рукой на противоположный стул, приглашая присесть Софию напротив себя. — Я обязан выделять два часа на чтение. И люди с даром тоже. Обычное чтение желательно, не магическое. Тогда больше в мозгу остается. Я тебе дам книжки, которым ты обязана выделять два часа. Второе, ты до совершеннолетия вообще не должна пользоваться даром.

— Если честно вообще им не пользоваться бы, — задумчиво вставила девушка.

— Не получится, — серьезно ответил Давид. — Но сейчас дар только просыпается. Перестройка гормонов бешеная. Вот почему ты так на все остро реагируешь. Дар еще молодой и он идет тебя защищать.

После совершеннолетия, ты будешь учиться давать команду дару, определять порции энергии, которые ты позволяешь брать и удерживать в себе. Также учиться возвращать его обратно. У каждого дара есть своя стихия. Твоя стихия, это воздух. Вот почему когда ты высвобождаешь энергию, она начинает разрастаться. Ее растягивает воздух, а энергия всегда стремиться умножиться. Вампиризм выкачивает жизнь из всего поблизости. Тебе нужно научиться собирать всю энергию и направлять в нужное русло.

Давид закончил и посмотрел на девушку, равнодушно, бросив:

— Пока хватит. Иди.

София подняла одну бровь в удивлении. Встала, заинтересованно разглядывая обилие шкафчиков, на которых стояли бесконечные ряды с зельями.

— Ого, как много информации. Даже мозг закипел, — язвительно протянула она. — Можно мне тогда задать вопросы?

Давид все еще сидящий в своем кресле, настороженно поднял на нее глаза и, сузив их, выдохнул:

— Ну, попробуй.

София заметила напряжение в фигуре мужчины и улыбнулась своим мыслям, отметив, как испугался колдун за свои баночки, скляночки.

Решив не нервировать его, отошла немного подальше и задала вопрос:

— Мне можно отмечать свое день рождения во дворце? Мне писал царь, что ждет и все приготовит.

Давид помрачнел и задумался.

— Можно пропустить празднование? — наконец, предложил он. — Если тебя кто — то разозлит, ты высосешь до смерти всех гостей.

— На праздник не придет Серж, — пояснила, виновато опуская глаза София. — Только он может меня вывести из себя. И ты тоже должен пойти. Я буду тебя слушаться, вдруг что.

— Заняться мне нечем, — равнодушно хмыкнул Давид.

— Конечно, — язвительно отчеканила девушка. — Тебе нужно два часа читать и остальные двадцать два часа, охранять свои зелья. — Тут София почувствовала себя виноватой и поспешила исправиться: — Ладно, я ухожу. Ничего плохого не случиться. Я уже выяснила все с семейкой темных повелителей, и тратить эмоции больше не хочется на них. На два часика всего. Если хочешь, иди, не хочешь, твое дело.

София уже уверенно шла к выходу, когда услышала:

— Тогда начинаем заниматься прямо сейчас, — решительно заявил ей в спину Давид. — Возвращайся.

Девушка послушно возвратилась и встала перед Давидом в ожидании. Она немного волновалась. Подсознательно ее настигала паника от перспективы снова воспользоваться даром, но София не показывала своего страха открыто. Ведь маг и так тратил на нее силы и время. И ей совсем не хотелось, чтоб тот еще и от страхов избавлял эту маленькую, запуганную девочку внутри. Колдун встал рядом и взял ее руки в свои. К тревоге прибавилась неловкость. Она не могла смотреть ему в глаза. Это казалось не приемлемым, ее учили не смотреть мужчинам в глаза слишком долго.

— Ты должна успокоиться, — мягко и уверенно попросил Давид. — И верить в себя.

Последнее слово застряло у нее в голове, девушка осознала, что не сможет выполнить его наставления. Она не хочет. Боится. Разве это безопасно? София не выдержала и вырвала свои руки, потому что не могла разрешить себе расслабиться. Они сильно затряслись от переполняющего страха. Одна мысль сверлила мозг и вселяло в ее сердце ужас. Мысль об использовании своей силы. Давид молча, обдумал и неторопливо пошел к своей полке с зельями. Нашел синий флакончик и протянул его девушке.

— Это успокоительное, — сухо известил он ее. — Поможет убрать страхи и расслабиться.

София открыла его и выпила.

— Ты должна еще кое — что знать — сдержанно выговорил Давид. — Только успокоительное должно немного подействовать сначала.

— Что? — спросила, все еще волнуясь, София, но чувствуя, что буря в душе постепенно утихает. Медленно нервные клетки восстанавливаются и маленькая, запуганная девочка внутри нее постепенно уходит в тень.

Давид помялся, но вскоре ответил:

— У меня нет бессмертия, поэтому постарайся меня не убить, иначе после меня и за тобой снова придет смерть.

София задумалась и тут на ее лице отразилась тревога, страх, бессилие.

— Куда ты его дел? Я же могу тебя убить теперь, — запаниковала девушка сильней, словно и не пила недавно успокоительное снадобья.

— Хватит паниковать, София! — вдруг закричал Давид. — Ты должна научиться управлять даром, иначе я зря потерял бессмертие!

— Ты за меня отдал бессмертие? — девушка застыла, показывая на себя рукой. И тут ее осенило. — Я что — то для тебя должна сделать, когда научусь управлять даром?

Давид почувствовал ярость внутри себя. Ему так не хотелось даже разбирать все эти, почему и зачем. Он сам не мог ответить на эти вопросы. Очень не хотелось вспоминать это. Но София стояла рядом и непонимающе хлопала густыми ресницами, пыталась вывести его на чистую воду.

Ему вдруг остро захотелось выгнать эту юную повелительницу и дальше заниматься своими любимыми делами. Но с другой стороны не хотелось злить девушку, и чтоб ее потом заносили на носилках к нему обратно.

— Да, должна, — устало ответил колдун. — Уйти от сюда, не снося стенки моего дома. Предыдущую, только восстановили.

София подняла на него глаза и негромко промямлила:

— Спасибо. Я не устану говорить тебе спасибо.

Давид кивнул, и задержал на Софии немигающий взгляд. Он удивлялся, как похорошела его подопечная. Помнил эти голубые глаза, которые крепко запомнились еще тогда, когда нес ее совсем ослабленную и легкую, словно пушинку на второй этаж. Пришла странная мысль, что сейчас София окажется не такой легкой и вдруг захотелось проверить это. Эта его одновременно пугало и забавляло.

Сейчас эти глаза были полны жизни и сияли чистым летним небом. Неосознанно Давид иногда тонул в них, снова и снова вырываясь и коря себя за такое поведение. Его взгляд притягивали длинные ресницы, которые взлетали, как хвост у Жар — птицы, каждый раз, когда она наивно ими хлопала. Здоровая, нежная кожа, светлые, идеальной формы брови. Каждый раз, когда тот пытался вынырнуть из своих мыслей, опускал свой взгляд вниз и не мог, не остановиться на губах, про себя примечая, что таких чувственных и увлажненных в жизни еще не видел. Девушку будто делал самый талантливый бог, когда к нему пришла муза. И с каждым днем, София расцветала, как роза весной.

Светлые, сияющие волосы дополняли образ чистого, нежного ангела. Иногда Давид ловил себя на мысли, что специально смотрел ей в след, чтоб получить эстетическое удовольствие от качающихся при ходьбе локонов.

Все это отвлекло мужчину и начинало напрягать. Приложив силу воли, Давид отвел глаза и подошел к полке с книгами. Взял одну и протянул ей.

— Ты хорошо ездишь на лошади? Не боишься? — спросил он, сосредоточенно разглядывая книги.

София приняла протянутую Давидом ей книгу и уверенно ответила:

— Да. Я с детства хорошо умею держаться в седле.

— Тогда прими свой дар за лошадь, которую ты должна обуздать и так же управлять им, как питомцем. Придумай окрас, характер и имя. Это не сложно. Когда работаешь с даром, представляй, что гладишь его и понимаешь, сколько добра и заботы отдашь и получаешь. Кстати доброта и забота тоже требует сил. Все содержит энергию, это надо помнить. Все можно почувствовать и ощутить. И тогда проблема останется одна.

Софию заворожил этот пример Давида. Ей стало спокойней. Она почувствовала, как прекращает бояться и уже любит эту лошадь.

— И какая? — серьезно задала вопрос девушка.

— У тебя еще одна лошадь, — неожиданно ответил Давид, повернулся к девушке и мило улыбнулся. — Теперь иди, знакомься со своим зверинцем.

София не двинулась с места, она погрузилась в свои мысли, где остались одни вопросы, но задавать их или нет, девушка не знала и опасалась задать их Давиду. Как она должна знакомиться со «зверинцем», если не знает, как их найти и как общаться?

«Да, — обреченно заметила про себя София. — Давид, конечно учитель от бога. Говорить ему или нет, что он балбес?»

Колдун, поправляя свои зелья, вдруг осознал, что София еще не ушла, и в безмолвном ожидании уставился на нее.

— Что хотела спросить? — осторожно поинтересовался он.

— Ну, вообще — то вопросов только прибавилась, — виновато ответила София. — Как я найду своих лошадей?

Последний вопрос был настолько требовательно адресован, что Давид сначала не понял про каких лошадей, она хочет узнать, но потом вспомнил и рассмеялся. София непонятно вздернула бровь наверх и хмыкнула, покрутив палец у виска.

— Я просто не понял, про каких лошадей ты спрашиваешь, — объяснился Давид, прекращая веселиться. — Я тебе книгу дал. Там описано все.

Девушка насупилась.

— С таким учителем, только учителя еще надо, — уклончиво бросила София и развернулась, чтоб уйти.

— Ты хочешь, чтоб я все за тебя сделал? — услышала София недовольный голос Давида.

— Ничего не хочу, — отмахнулась девушка и, не поворачиваясь, вышла за дверь.

Быстро направилась к себе в комнату по лестнице и вошла к себе в спальню так быстро, как будто убегала от кого — то. Села на кровать и открыла книгу, внешне оставаясь спокойной. Но на самом деле, Софию потряхивало от обиды. Не хотела она, чтоб за нее все сделали. Она хотела помощи, существенной.

Еще поддержки. Но от кого? — ей было смешно от себя же. От холодного, злобного колдуна? Он итак пожертвовал своим бессмертием и вероятно теперь опасается курировать ее дар ближе.

София попыталась успокоиться, но подсознание настойчиво напоминало ей, что она маленькая, наивная дурочка. И на все сто процентов, обратно что — то натворит, едва начнет действовать. В ней не две лошади, а два трусливых зайца!

«Как можно перепутать зайца с лошадью? Это он тупица. Слепой, напыщенный нарцисс! — продолжала негодовать повелительница, глотая соленные слезы».

Софии стало стыдно от своих мыслей, но ничего поделать она не могла. Было безумно страшно. Девушка маскировала хамством и злостью свой страх и боль. Строки поплыли перед глазами, девушка зашмыгала, но продолжала читать, будто нарочно оставляя разводы от слез на книге. Они капали на древнее, вероятно эксклюзивное издание, но София ничего с этим не делала. Это была месть. Какая никакая месть.

Давид занимался важным зельем, которое заказчик уже ждал неделю. Это средство не так просто было сварить и у него раз за разом не получалась изобрести нужные формулы. Нарастала злость, и колбочки с разноцветной жидкостью копились в мусорном ведре быстрее, чем обычно. А все из — за Софии. Ему казалось, что он не правильно поступил, оставив девушку одну в таком непростом деле.

И она же попыталась попросить помощи, но чего-то испугалась в последний момент, однако колдун чувствовал, как ей хотелось поддержки в изучении своих способностей. Но Давид испугался уже самого себя. Своих эмоций и мыслей, находясь с ней наедине. Ему казалось, что еще мгновения и девушка раскусит его. Поймет, что начинает ему нравиться и сбежит. София не казалась ему наивной глупышкой. Он был уверен, что она сможет самостоятельно понять книгу и применить все на практике. В ней изъяснялись азы и они вовсе не опасные.

Но с другой стороны, Давид задумался, кого он обманывает? Это же София! Не умеет она понять меры в силах. Она просто высосет его дом и ее разорвет, как шар, от избытка воздуха. И еще неизвестно, что потеряет и как потом будет с этим жить. Сердце застыло от осознания, что его лаборатория для кого — то может стать едой.

И тот не выдержал доводов рассудка, бросил все и пошел к Софии. Пока преодолевал расстояние, чутко пытался вслушаться в звенящую тишину дома. Она не казалась ему неестественной, потому что была обычной. Все было, как обычно. Когда Давид оказался у двери в комнату девушки, то совсем успокоился. Тихонько постучался и услышал крик, приглашающий его войти. Что тот и сделал. Сразу заметил Софию, которая потерянно утирала слезы. Сердце колдуна сжалось в ноющем спазме, мужчина снова почувствовал вину и… жалость. Щемящую, трогательную, словно обидел маленькую девочку.

— София, ты снова плакала? — участливо спросил Давид и подошел к девушке. — Давай показывай, что не поняла.

София отвернулась от колдуна и принялась размеренно дышать, чтоб успокоиться. Ей было стыдно и неловко, она даже не знала, что ответить. И в то же время потеплело на душе, что Давид не собирался ее совсем одну оставлять, раз проведал.

— Я не могу, — сдавленно промямлила девушка. — И не хочу. Можно как — то избавиться от дара?

Колдун вдруг стал серьезным, взгляд его потяжелел.

— Почему ты не хочешь знакомиться с тем, кого даже еще не знаешь? Может он станет твоим лучшим другом и самым близким в жизни напарником, — вдохновлено поинтересовался Давид.

— Я боюсь, — виновато призналась София.

— А не надо, — уверенно отрезал колдун. — Просто надо открыть двери тому, кто к тебе давно стучится. Открой, познакомься, узнай. Потом делай выводы.

— Страшно одной, — неуверенно вымолвила девушка.

— Хорошо, — тихо произнес Давид и подошел ближе. — Сядь, расслабься. Закрой глаза.

София выполнила советы и принялась ждать следующих указаний. Давид стоял напротив и нашептывал:

— Самое главное поверь и мысленно согласись на встречу. Погрузись в свой внутренний мир. Поверь, что он есть и это целая вселенная. Пройдись по нему, ощути ветерок на коже своего лица, неяркое солнышко, приятно ласкающее все твое существо. В этом мире спокойно, безлюдно. Ты ищешь и точно знаешь, что найдешь. Тебе спокойно и тепло. Ты смотришь просторы своей внутренней вселенной и желаешь, появления незнакомца, который непременно примет твое приглашения. Он тоже часть этой вселенной и давно ищет тебя. Искал встречи много лет и уже любит тебя всем сердцем. Это твой верный друг и попутчик. Ты его хозяин и наставник.

И вот долгожданная встреча, просто встреча, просто, чтоб увидеть друг друга и решить, пойти навстречу или пока подождать.

В сознании Софии это все производилось с поразительной яркостью, сначала было все смутно и напоминало бред, но девушка боролась с самой собой. Голос Давида был уверенный и успокаивающе — зачарованным. Вскоре девушка погрузилась в реальный нереальный внутренний мир, она совсем забыла про Давида.

Она наслаждалась спокойствием и красотой своего воображаемого мира. С полным умиротворением была готова встретить соседа по сожительству в этом уголке безмятежности. Перестала его бояться, наоборот верила и ждала его появления. Всматриваясь в безграничные долины зеленного луга, вдруг заметила, как с правой стороны вышел огромный, белый волк. Он пристально посмотрел на Софию и сел. Девушка не испугалась, а загляделась на красивого, мощного самца — альбиноса. Его шерсть нежно трепал ветер, а глаза голубые и серьезные смотрела на нее с уважением и преданностью.

С левой стороны вышел еще один волк, очень похожий на первого, только немного меньше. И тогда София поняла, что эта волчица — альбинос. Такая же красивая, сильная, необычная. В ее взгляде тоже считалась преданность и уверенность. Воцарилось молчаливое согласие всех троих, и они пошли друг к другу. Уверенно, одновременно и отважно.

Долгожданная встреча произошла. Они становились все ближе, все больше и устрашающе, София на мгновения заволновалась и помедлила. Но волки уверенно приблизились к ней, разместились по бокам девушки, после чего она услышала глубокий и мягкой голос в своей голове:

— Мы рады встречи и готовы служить нашей повелительнице верой и правдой. Вся наша мощь и сила подвластна тебе. Прочувствуй нас, узнай и ты поймешь, что ты безгранично сильна и богата. Мы, твои попутчики, друзья и защитники. Ты можешь все, если будешь уважать и верить в нас.

София нагнулась и погладила своих волков, чувствуя, как они спокойно выдержали это ее действия. Шерсть под ладонью оказалась неестественно мягкая, как пух. Ей было так уютно и комфортно, словно девушка оказалась в своей компании. Спустя столько лет, столько мучений.

Она простила им свои страдания и согласилась терпеть и учиться понимать их. Пользоваться тем, что родилось одновременно с ней и жило в ней. И она осознала, что если откажется от своего дара, то станет пустой, не полноценной. Но будет всегда наполненной и спокойной, если только научится жить со своими волками. Она не сможет без них, и они погибнут без нее. Ее сиюминутная слабость в решении избавиться от дара, была настолько чудовищной и необдуманной. Давид это знал и не позволил Софии развивать свои сомнения и убеждаться в своих необдуманных планах. Все — таки колдун был прав, надо сначала открыть дверь и посмотреть, кто за ней.

— София, — тихо позвал ее Давид.

София нехотя открыла глаза. Перед ней все еще стоял колдун, выжидающе смотря на девушку.

— Ну как? — негромко спросил он.

София вдруг поняла, что больше не боится и готова работать со своим даром, хоть сейчас. Чувство счастья и признательности нахлынули на нее волной. Она ощущала себя полностью спокойной и отдохнувшей, о чем давно забыла. В моменте ощутила огромную благодарность и признательность. От переизбытка эмоций и чувств, София бросилась обнимать мужчину.

— Спасибо, Давид, — счастливо запищала девушка. — Спасибо. Спасибо. Что бы я без тебя делала?

Колдун сперва растерялся, но дал себя обнять. Свои руки просто убрал в стороны, не смея прикасаться к девушке. Сначала воспитанность не позволила ему обнять в ответ Софию, но он еще успел задуматься, о том, что почувствует, если решится на это. Было интересно, безумно интересно, но руки все еще смотрели в стороны.

Ему стало приятно тепло и уютно от слов девушки и, несомненно, объятия наполнили его душу не понятными, неизвестными ранее чувствами. Он почувствовал приятный, сладковатый запах духов, ощутил приятные мягкие локоны у себя на подбородке. Захотелось заключить ее в свои объятия и постоять несколько секунд, но он не смел. Боялся не забыть потом об этих ощущениях, эмоциях. Хотя уже никогда не забудет запах духов, как локоны щекочут его подбородок, и то ощущение радости и нежности, которое испытал в тот момент.

София отошла от него, на губах все еще играла счастливая улыбка, она осветила его душу счастьем. Давид не мог оторвать глаз от счастливого лица девушки и понял, что окончательно пропал. Каждый день теперь его глаза будут просить лицезреть это милое личико с нежной, чарующей улыбкой. Что теперь делать? Природная магия любви совсем безрассудна и жестока.

— Что ты увидела? — мягко поинтересовался Давид, оставаясь все еще таким же отстраненным.

София всмотрелась в лицо колдуна, потому что услышала необычный тон и слегка удивилась чрезмерной приветливости в голосе. Но вскоре выбросила свою подозрительность из головы, приняв ее за искреннюю радость за нее. И принялась ходить по комнате, воодушевленно тараторя:

— Это не лошади совсем, — начала бодро она. — Это волки, большие и красивые. Волки — альбиносы. Что это значит?

София выжидающе уставилась на колдуна.

— Ну, теперь ты можешь ходить по лесу и не бояться нападения волков, — пытаясь скрыть улыбку, пошутил Давид.

Девушка удивленно приподняла бровь и почему — то огляделась вокруг.

— Ты шутишь? — спросила она серьезно. — Ведь они всегда со мной и они… не любят шутить.

Давид тоже напряженно сосредоточился, на мгновения глубоко задумавшись.

— Ты мне угрожаешь? — спросил с натянутой улыбкой колдун.

— Конечно, — ответила серьезно София, притворяясь плохой актрисой. Затем отвернулась весело улыбаясь. — Ведь волков не заставишь выпить твои ядовитые снадобья.

Давид уже понял, что девушка играла, но сомневался в интерпретации ее поведения. Она кокетничает или просто шутит? Ему было плевать. Хотелось продолжать, потому что безумно нравилось.

— Зато тебя заставишь, — решительно заявил колдун.

— Ты мне угрожаешь? — обиженно уточнила София.

— Предупреждаю, — игриво ответил Давид. — У меня есть снадобья, которое может усыплять волков, и я могу делать с ними, что захочу.

— Съесть? — неожиданно серьезно выдохнула София.

— Я не ем мясо, — честно ответил колдун. — Особенно человечину.

София задумалась, затем подошла к Давиду, и смело протянула к нему свою руку:

— Тогда, волки и колдуны, отныне лучшие друзья? — примирительно полюбопытствовала девушка.

Давид помрачнел и решительно ответил:

— С ними мы останемся друзьями.

Он не находил себе места. Не находил в своем доме и доли успокоения. На улице давно уже стояла ночь, но Давид разгуливал по дому в поисках занятия. Мысли одолевали его голову. Она была похожа на муравейник, в котором копошились много муравьев и не давали ему сомкнуть глаз. Мужчина мучился пару часов лежа в постели. Сдавшись, оделся и решил немного прогуляться. Хорошенько устать, чтоб сон пришел мгновенно.

Давид надел верхнюю одежду и вышел на улицу. Морозный воздух окутал колдуна, все наровясь пробраться под одежду. Ночь была достаточно светлая из — за недавно выпавшего снега и удивительно чистого неба. Полумесяц высок висел на небе, бодро поглядывая на поздних путников. Никого не встретилось на пути. Мороз прогнал всех в теплые, натопленные дома. Только одинокий, несчастный мужчина наоборот бежал из дома. Мысли снова и снова возвращались к причине ночной прогулки. Она осталось в теплом доме, в уютной постельки спит и не подозревает, что кто — то не может уснуть от мыслей о ней. А может и не он один?

Давид вспомнил Сержа и как тот упоминал про влюбленного мужчину. «Кто это? — мрачно размышлял Давид. — И этот некто влиятельный настолько, что заставил Сержа пойти против принципов, против законов и чуть не свел бедного старика в могилу».

Его волновали предположения, что София уже в отношениях с каким — то мужчиной. Но с другой стороны эта догадка казалась бредовой. Разве жила бы она у чужого мужчины так долго, если бы уже была помолвлена? Но если поклонник настолько верит ей и волнуется за любимую, что готов стерпеть многое. Она уже была в коме и едва не умерла.

Такие размышления делали его тоскливым и несчастным. Когда он успел так влюбиться? Когда жил с ней под одной крышей. Каждый день встречался с ней, немного общался, и когда на его глазах она становилась все краше и краше. Подлечилась, расцвела, словно роза, которая заболела, потускнела, а он кропотливо выхаживал ее, поил, кормил, к солнышку подпускал. И в один прекрасный день понял, что не сможет расстаться со своей подопечной. Сам хочет каждый день смотреть и наслаждаться красотой. Лечить, когда заболеет. Знать, что этот цветочек рядышком, здоровый, счастливый, и желательно готов цвести и пахнуть только для него.

Его обратно кольнула мысль, что этого может и не быть. Захотелось заорать во все горло от душевной боли и орать, пока не упадет без сил и мыслей. Но Давид просто шагал, шагал и никто не догадывался, что у него на душе. Что злодей века готов приклониться перед повелительницей добра и поклясться в преданности, верности, любви.

«Что делать? — в очередной раз спросил себя Давид». Как теперь находиться рядом с ней и не утопать в ее чистых, прекрасных глазах? Как теперь обучать техникам, прикасаться к ее рукам, и не акцентировать внимания на их нежной коже, на умопомрачительной улыбке? Как потом отпустить ее к другому мужчине? Как позволить ей уйти насовсем из его дома и не замечать, что сердце против? Оно ускачет за ней, и он умрет. Без сердца человек не выживет. Колдун превратиться в бесчувственного злодея вновь.

Давид остановился и огляделся. Он так долго ходил, что ему захотелось сесть и отдохнуть. Где присесть колдун не нашел, поэтому повернул обратно и направился домой. Тут он понял, что замерз и ускорился. Когда пришел, зашел домой и тихо отправился к себе, постепенно отогреваясь домашним теплом. Шагая через коридор, он услышал тихий чих и быстро повернулся на звук. На диване сидела София. Поверх ночной сорочки было накинуто теплое одеяло. Она сидела, обхватив ноги руками. Лица в полумраке Давид разглядеть не мог.

— Ты почему не спишь? — удивленно спросил ее Давид.

— Кошмар приснился, — ответила тихо девушка. — Не могу теперь заснуть.

— Почему в темноте тогда сидишь? — участливо поинтересовался мужчина. — Зажгла свечу бы.

Он подошел и в полумраке нащупал подсвечник и спички. Зажег, и комната осветилась тусклым, желтоватым светом. Давид подошел и поставил свет на стол рядом с диваном.

— А ты почему не спишь? — задала вопрос София, проследив, как колдун сел на диван рядом с ней.

— Дела были, — мрачно соврал он. — Ходил здесь, недалеко.

— Замерз? — узнала София, кутаясь, плотней в одеяле.

— Да, — сухо ответил Давид. — Там настоящее ледяное царство.

Вдруг воцарилась тишина. Каждый задумался о своем. Первая его нарушила София, вдруг негромко усмехнувшись:

— Так мой отец говорил. Там настоящее ледяное царство.

Давид грустно посмотрел на Софию, затем перевел взгляд на огонь. Вглядевшись в него, ностальгически произнес:

— Мне жаль твоего отца. Он был очень хорошим человеком. У меня тоже отец давно умер, но я даже не проводил его в последний путь. Я попал на исправление и через пять лет он скончался. Он очень сильно разочаровался во мне.

— Какое исправление? — хрипло удивилась София.

— Настоящее, — уныло ответил Давид и посмотрел на девушку. — Я был ботаником в своем деле и одна компания, узнав о моем сильном даре, переманила к себе. Я только получил дар, и мне снесло крышу от гормонов. Захотел вместе с ними стать великим злодеем.

— И что? — заинтересованно спросила девушка.

Давид грустно убрал взгляд, и словно стыдясь, тихо вымолвил:

— Стал.

— Исполнил свою мечту, — не зло усмехнулась София.

— Хорошо, что не стал неуловимым злодеем, — виновато выдохнул Давид. — Я рад, что попал на исправление. Только стыдно перед отцом. Он настолько разочаровался во мне, что обучил старшего сына Сержа древней магии, чтоб тот вдруг что, мог остановить меня.

— Александра? — потрясенно узнала София и немного занервничала.

Она вспомнила его. Спустя столько месяцев. Его образ возник перед глазами, и София почувствовала легкую тоску по мужчине. Его улыбку, голос. Захотелось увидеть его вновь и обновить образы в памяти. Он не ее. И никогда не будет. Но София не хотела его забывать.

Давид не заметил перемен в ней и спокойно ответил:

— Да. Отец был мудрым человеком и все предвидел наперед. Александр, хороший мужик. Я очень благодарен ему, что он умеет находиться в нужном месте, в нужное время. Если бы не он, то я бы, наверное, снова был на исправлении и уже бы на пожизненном.

— В чем тебе помог Александр? — осторожно полюбопытствовала девушка.

Давид грустно посмотрел на нее. Софии показалось, что внутри мужчины шла борьба. Вдруг тот убрал взгляд в сторону и сухо ответил:

— Хватит твоей безгрешной душе и такой мерзости.

София нервно засмеялась. Давид вновь поднял на нее непонимающий взгляд и вопросительно ожидал продолжения.

— И я тоже не ангел, — с нервным смешком начала она. — Из — за меня проснулись пять статуй.

В глазах мужчины появилось недоумение.

— Ты успела нарушить закон? — встревожено заметил он. — Как ты смогла нарушить равновесие?

Он пытливо уставился на нее. София вспомнила каменных монстров, и тут же проявилась перед носом знакомая вонь. Ее затошнило, закружилась голова от воспоминаний. Затем стало так хорошо на душе от того, что весь этот мрак в прошлом. Сейчас, сидя так со злодеем в одной комнате, ей было спокойно, тепло и уютно. Когда в ней что — то сломалась, что она начала нести всем беды? Даже Давиду она помогла решиться бессмертия.

— Можешь не отвечать, — обронил дружелюбно Давид. — Но теперь я понял, почему тебя недолюбливает Серж. Он не очень, как человек, но отличный повелитель.

— А я особо опасна, — тоскливо изрекла София.

От воспоминаний своих прошлых действий, у нее защипали от слез глаза. Душу сжала жалость к себе. И в тоже время ненависть. Улыбающийся Александр встал перед глазами, когда она их закрыла. Слезы вытекли из щелей и помчались резво по щекам. Сердце хотело воспоминаний. Жаждала их, но через мгновения выло от невозможности увидеть предмет обожания вновь.

От нахлынувших горестных раздумий ее вывели прикосновения к щекам. Руки Давида ловили дорожки слез и останавливали их на полпути. Девушка распахнула глаза.

— Ты просто молодая и глупая, — мягко вымолвил колдун. — Молодость для того и есть, чтоб учиться на своих ошибках. Не все потерянно, если можно хоть что — то исправить.

И в который раз Давид придал ее разбушевавшейся душе мир и успокоения. Прикосновение его нежных и в то же время сильных рук показалось милым и трогательным жестом. София увидела его блестящие глаза. Они блестели доброй и нежностью, что показалось таким странным и не привычным.

Почему вдруг так сильно поменялся Давид? Из холодного и равнодушного колдуна, он превратился в доброго, отзывчивого мужчину. Свыкся с ее присутствием? Надоело быть одиноким?

Давид убрал свою руку, и София благодарно произнесла:

— Спасибо. Ты столько для меня делаешь. Я даже не знаю, как расплачусь с тобой…

— Не надо думать об этом, — спокойно перебил ее Давид. И встал. — Надо спать. Иди в свою комнату и попытайся заснуть.

Мужчина направился в сторону своей спальни. Торопливо и не оборачиваясь. Он чувствовал усталость. И не столько физически, сколько морально.

София осталась сидеть на диване. Проводя взглядом колдуна, она мысленно согласилась с его предложением и неторопливо встала, направилась в свою постель. Девушка поднималась по лестнице и думала. С каких пор эта стала ее постель? У практически незнакомого, одинокого мужчины? Куда катится она? Катилась по ухабам, кочкам и прибилась, наконец. Кто бы мог подумать, что злодей века станет ее спасителем и другом? Что повелительница добра будет нуждаться в его защите и собственной постели в его доме? Как такое могло случиться? Какие круговороты судьбы? Не скучно жить, однако.

С этими мыслями София и заснула. В чужой, своей постели.

Глава 12

София проснулась с полным ощущением, что не одна. Беспокойство охватила ее сердце и зажала в тиски душу. Она встала и огляделась. По обеим сторонам кровати спали ее волки — альбиносы. Изначально девушка хотела закричать от перепуга. Но зажала свой рот рукой, опасаясь испугать или даже разозлить животных. Они настолько были реальны, что глаза отказывались верить.

Они друг за другом проснулись, сели рядом, София взглянула одному самцу в глаза, увидела в них немой вопрос и искренне приказала им уйти. Оба альбиноса растворились на месте. «Они были реальны. И именно их она видела вчера ночью. Испугалась. Потом спихнула все на кошмар, — призадумалась София все еще сидя в постели. — Это нормально?»

Девушка предполагала, что это будут воображаемые друзья. Но это теперь ее реальные питомцы. Хорошо, что послушались ее. Она встала, оделась и направилась к Давиду. Единственному человеку, который ответит на все ее вопросы об ее новых питомцах. Спустилась вниз и отправилась в лабораторию. По дороге услышала чей — то голос в кухне. Неслабо удивилась такому раннему и непринужденному разговору.

Там могла находиться Галина, которая готовит завтрак. Она никого водить сюда не стала бы. А Давид ни за что бы, не вышел из своей берлоги, завести легкий, непринужденный разговор. Он никогда не завтракал с ними и предпочитал вообще не пересекаться со слугой Софии.

Стало очень любопытно, девушка направилась в кухню.

— Оно воняет, как вообще можно есть его? — услышала недовольный голос Давида и ускорила шаг, не веря, своим ушам. Глаза то обманывать не будут?

Если только София чего — то токсичного вчера не съела или понюхала? Волки сторожат возле кровати, Давид вышел завтракать в кухню и общается с Галиной. Она скорей бы поверила в галлюцинации, чем во все это.

Девушка зашла в кухню и замерла.

— София любит завтракать яичницей с беконом, — дружелюбно ответила Галина с искренней улыбкой на лице. — Вы бы попробовали, потом и вас за уши не оттянешь.

Давид и Галина уставились на нее. А София так и села, разглядывая вовсе глаза эту идиллию. Колдун реально сидел за столом и завтракал бутербродом с ароматным, травяным напитком.

— Это же все по — настоящему, Галя? — сдавленно поинтересовалась София. — Мне сегодня все время что — то кажется. Там, знаешь, волки рядом с кроватью спят. Давид с берлоги вышел и решил поговорить с простыми смертными.

— Доброе утро, София Светлая, — дружелюбно прощебетала Галина. — Это реально, но он говорит, что больше не придет, если тут будет пахнуть мясом.

София перевела взгляд на Давида. Тот жевал с серьезным видом, поглядывая на нее. Ей показалось, что мужчине стало неловко. А такая была идиллия. Она вспомнила то, что было несколько минут назад, и поняла, что хотела бы каждый день встречать так утро. Какие все дружные и счастливые. Душа пела от теплоты эмоций, София улыбнулась и непринужденно выговорила:

— Доброе утро, Давид. Я рада, что ты присоединился к нашей маленькой женской компании и хочу, чтоб впредь так было. Поэтому Галина завтра приготовит пирог с ягодами или фруктами. Я переживу без мяса.

— Я не запрещаю, — принялся оправдываться Давид. — Можешь, есть, что хочешь.

— Если Галина будет готовить пироги с утра, то я их буду есть с не меньшей охотой, чем мясо, — уверенно пояснила девушка и взяла приборы в руки.

Галина поставила перед Софией тарелку с едой и рядом себе такую же. Служанка присела рядом и всех охотно уверила:

— Я знаю много рецептов пирогов. И с ягодами и с овощами. С удовольствием буду печь их на завтрак. Главное, чтоб все довольны были.

Все принялись за еду. Давид дожевал свою еду и сделал глоток напитка, наблюдая за Софией с аппетитом поедающую кусок мяса с яичницей.

— Приятного аппетита, — с серьезным видом пожелал он.

— Спасибо, — ответила София и улыбнулась Давиду.

Внезапно она увидела полуулыбку мужчины, затем тот торопливо отвел взгляд и устремил его в окно.

— Хорошо, — мягко произнес он. — Тогда завтра пирог с черной смородиной.

— Потом с овощами, — переняла эстафету София. — Я не смогу, каждый день есть сладкое.

— А я люблю сладкое. Не знаю, как теперь вам угодить обоим, Галина, — весело подхватил колдун.

Позавтракав София пошла на уроки к Давиду. На часах было уже десять утра. На улице вовсю светило солнце, заставляя ослепительно блестеть недавно выпавший снег. По дороге девушка засмотрелась в окно и замерла, наслаждаясь завораживающей красотой зимы.

— Прекрасная погода, правда, — услышала она голос колдуна и резко развернувшись, увидела мужчину перед собой.

София мило улыбнулась ему и мечтательно протянула:

— Да. Прогуляться бы.

— Иди, — равнодушно отрезал колдун.

— А как же урок? — поспешно спросила София.

Давид прошел мимо девушки, затем остановился и, не разворачиваясь, объяснил:

— Ты не в тюрьме и здесь не так важен режим. Только к вечеру постарайся вернуться. Иначе я буду обратно ждать тебя на носилках.

София весело приблизилась к колдуну и возбужденно пообещала:

— К вечеру буду, как штык. Я поеду к царю и Еве. Давно не видела их.

Давид помрачнел.

— Там может появиться Серж, — уклончиво бросил он. — Этот черт не упустит возможности тебя довести до истерики.

Девушка задумалась, взглянув в лицо колдуну. В его добрых глазах разглядела искреннее беспокойство.

— Тогда я сразу приеду обратно, — серьезно пообещала София. — Давай, ты со мной поедешь?

— Не надо, — сдержано ответил Давид. — У меня нет кареты. Только лошадь.

София взглянула на Давида лучистым взглядом от предвкушения предстоящей прогулки и успокаивающе промолвила:

— Я хочу пешком. Здесь двадцать минут пути.

Она отправилась к выходу, надевать верхнюю одежду, и тут увидела Давида вновь. Тот проводил ее печальным взглядом и проговорил:

— Пусть Его Высочество отправит тебя назад на карете.

София, полностью одевшись, согласна кивнула и вышла наружу. Мужчина так и остался стоять и невидящим взглядом смотреть на дверь. Вдруг он почувствовал сверлящее одиночество. Ему показалось, что его дом стал пустым и безрадостным. Гробом, в котором живет несчастное чудовище.

Захотелось закрыться в лаборатории и там, втайне от всех страдать, пока не вернется его счастье. Светлое и прекрасное, как солнце. Давид постарался убедить себя, что правильно поступил. Чтоб девушка захотела к нему возвращаться, надо чтоб она знала, ее ждут здесь, но не держат в заточении.

Тревога пришла в его сердце и поселилась прочно, но Давид постарался вразумить себя и даже рассердился на самого себя. Это казалось безумием, она не принадлежала ему и не была его собственностью. Он не имел право даже сейчас об этом размышлять. Но не мог не делать этого. Не мог каждую минуту не вспоминать, что София сейчас не под его прикрытием. Особенно его ученица отличалась поразительной способностью находить проблемы. Она даже успела разбудить каменных воинов!

Давид зашел в лабораторию и заругал себя за чрезвычайное беспокойство. Особенно последняя мысль теперь не отпустит его тревогу надолго.

София подошла к дворцу и бодро потопала по ступенькам вверх вовнутрь. Погода хоть и выглядела роскошно, но в тоже время была очень жестока. Она ужасно замерзла и практически бегом спешила в спасительную, домашнюю теплоту. Наконец, оказавшись внутри, девушка передала верхнюю одежду слуге и счастливо поежилась. Прошла глубже и задумалась, где может найти кого — то из хозяев.

— София! — услышала она за спиной детский голосок и развернулась.

К ней бежала Анютка, разведя ручки в стороны.

— Моя красавица! Как я соскучилась по тебе? — счастливо выдохнула повелительница.

София нагнулась и стиснула в объятиях малышку, зажмурив глаза от удовольствия. Детские ручки обхватили талию девушки крепко. Обнимаясь несколько секунд, они отпустили друг друга.

— Ты так выросла, — восхищенно сказала София, оглядывая крошку — Как у тебя дела?

Анютка стеснительно закрутилась на месте и пролепетала:

— У меня все хорошо. А ты пришла насовсем?

— Нет, солнышко, — мягко проговорила София и убрала непослушную, светлую прядку назад с личика малютки. — Очень соскучилась по вам. И хотела вас увидеть.

— Жалко, — расстроилась девочка и надула недовольно губки.

— Я никогда не забуду вас и буду чаще приезжать, — успокоила София Анютку и аккуратно поинтересовалась: — А где папа, мама, Юрий?

София увидела, как Анютка мигом изменилась в лице и заплакала.

— Брату плохо стало, — сквозь всхлипывания выговорила девочка. — Мама с ним сидит, и тетя Лиза пытается вылечить его.

В душе Софии появилось беспокойство. Она быстро выпрямилась и, оглядев мельком холл, поглаживая голову девочки, взволнованно произнесла:

— Все будет хорошо. Анютка, мне надо идти.

София отстранилась от девочки, которая почти перестала уже плакать и направилась в покои Юрия. Пока она шла, встревожено вспоминала свои видения, но отгоняла от себя мысли о начинающееся реализации тех предсказаний. Было очень тихо и пустынно, поэтому София начинала сильней волноваться.

Она подошла к нужной двери и тихо постучала в нее. Ей никто не спешил открывать, София сама приоткрыла и увидела спящую Елизавету на кресле, опрокинув голову назад. За Софией резво прошмыгнула фигура, она увидела Еву, которая прошмыгнула мимо нее, словно тень. Поникшая, усталая мать. Она сняла узкую тряпку со лба Юрия и поменяла на другую.

— Твой отец помог бы Юрию, — с отчаяньем пробубнила царица и грузно плюхнулась в кресло. — Он умирает, Софа.

София взглянула на подростка, тот бледный и измученный, спокойно спал. Какие сутки спал царевич? И как изменить судьбу?

Она растерянно осмотрела Еву и сглотнула, чтоб не расплакаться, от жалости к бедной матери и от картины несчастного, умирающего подростка. Получалось плохо, слезы покатились по щекам.

— А как это случилось? — тихо спросила София.

— У него к вечеру поднялась температура, — мрачно ответила женщина. — Это было два дня назад. И держится. Сегодня Юра даже не открыл глаза.

Царевна зажала рот рукой, чтоб не зареветь в голос от нахлынувшего страха за сына.

— Сначала Юрия лечил отличный лекарь, но ему становилось хуже, и приехала Елизавета, — продолжила, глотая слезы женщина. — Она так измучалась, что недавно заснула.

София шмыгнула носом и вытерла руками подступающие слезы. Подошла и обняла безутешную мать. Успокаивающе, погладила по спине. Затем отстранилась и тихо заговорила:

— Я не знаю, чем могу помочь, — она подошла к кровати парня и сочувственно взглянула на него. — Но надо найти хорошего лекаря.

— Иван этим уже занят, — ответила обессилено Ева. — Вы с ним разминулись. Царь выехал к Давиду.

София задумалась, затем несмело ответила:

— Он точно согласится. Не переживай.

Ева заплакала. София вновь обняла женщину, сама прибывая в глубоких раздумьях. У нее было точное предчувствия, что Давид откажет, когда увидит Юрия. На это есть обоснованная причина. И тут нужна оплата за выживание, теперь уж юнца Юрия. Колдун и так многое потерял, когда спасал ее и еще раз не осмелится обратиться к древним духам. Но все же, тот, весьма непредсказуемый персонаж и точно предполагать было слишком рано. Поэтому Софии не хотелось говорить Еве свои предположения и надеялась на лучшее.

Она отстранилась от царицы и приблизилась к Юрию. Дотронулась до лба подростка и с нарастающим беспокойством отметила его холодность и бледность. Сочувственно взглянула на парня и ее сердце сковала жалость к бедной, молодой душе. Захотелось более быстрого приезда Давида, чтоб тот попытался облегчить страдания подростка хоть на немного. В ее голове вертелись предположения, что может предложить царь и убедит ли колдуна. Сжалится ли он над несчастным отцом?

Ей стало так жалко, что ее не обучили целительским практикам, и сейчас приходилось просто наблюдать. Ее отец имел дар целительства, поэтому его усилия могли принести в десять раз больше результата, чем обычного врача.

Он умел снимать жар силой воли и находить точную причину хвори, но маму не смог удержать на этом свете и она умерла молодой и красивой. Кто решает там наверху забрать молодых и полных жизни людей? Как не справедливо иногда судьба распределяет долю несчастья и продолжительность жизни на земле. Как дорога цена, чтоб выпросить человека у смерти. Целое бессмертие. Слишком много, слишком несправедливо. Что можно запросить за царского отпрыска? Ведь София точно видела, как у трона сидела Анютка. Почему не единственный наследник? Не правдивые видения не могут прийти. Это закономерность. Поэтому, чтоб изменить судьбу, надо надломить линию и заново перекрывать дорожку человеку. Может и не одному Юрию.

Дверь громко открылась и София резко развернулась. Елизавета открыла глаза. Ева встала из кресло, с надеждой оглядывая проем двери. Давид неспешно зашел, и, смотря в пол, проронил только одно слово:

— Поздно.

Женщины не верящими, огромными глазами смотрели на колдуна. И только София поняла все. Она давно предполагала, но не могла сообщить матери такое. Не хотела стать тем человеком, который обрушит надежды Евы и вселит на их место вечный траур по утрате единственного сына. Поэтому передала эту обязанность Давиду. И точно знала, что тот почувствует смерть и все поймет очень быстро. Он казался более сильным и менее эмпатичным для этого. Встретившись с ним глазами, София увидела в его взгляде искреннее сочувствие.

— Мне очень жаль, — тихо проговорил он и вышел.

Царица в тот же миг рухнула в обморок прямо на пол. Елизавета и София подбежали к ней.

Давид встретил царя и остановился напротив.

— Держитесь, — виновато посоветовал он. — Это очень большое горе.

Пожилой мужчина отвернулся от колдуна, схватился за голову, и раскраснелся от немых, но полных скорби слез. Раз, за разом сотрясаясь от рыданий, он не мог быть тем мужчиной, который не должен плакать. Должен быть сильным и терпеливым. Он был отцом, отцом, потерявшим сына, которого воспитывал четырнадцать лет.

Воспитывал, лелеял и любил всем сердцем. Сейчас это сердце было разбито, оно выло об утрате своего обожаемого человечка. Утрата, сравнимая с концом света, с концом жизни. Невыносимо было наблюдать страдания отца, настоящего отца, любящего свое чадо. Единственного и неповторимого мальчика.

Давид не понимал, что следовало делать в таких ситуациях. Ему оставалось только сочувственно смотреть на царя и помочь, если потребуется. Он слышал душераздирающий крик царицы и продолжительные, душераздирающие рыдания остальных женщин.

Дворец погружался в скорбь, которая грозила затопить печалью каждый уголок. Давид увидел маленькую девочку, которая бежала к папе.

— Папочка, а почему ты плачешь? — обиженно спросила малышка.

Давид подошел к девочке и попытался обратить на себя внимания.

— Папа ударился, — выговорил колдун уверенно и мягко. — Боль пройдет и он успокоится. Нам надо пока уйти.

Колдун взял ее руку и принялся уводить подальше малышку от слез, криков, смерти. Анюта неохотно последовала за ним:

— Папе больно, ему надо подуть на больное место! — взволнованно вскрикнула девочка, слабо упираясь.

— Ничего страшного. Скоро пройдет, — тихо вымолвил колдун, оглядываясь по сторонам. Поблизости не наблюдал никого и начинал злиться. — Где твоя комната? Тебе нужно подождать папу там.

Анюта указала на одну из многочисленных дверей. Расстояние до нее оставалось немного, и колдун облегченно выдохнул.

«Сейчас оставлю ее там и поищу няньку, — размышлял он по пути».

Они зашли в детскую, Давид отпустил маленькую ручку и спокойно заверил малышку:

— Я сейчас позову кого — нибудь. А ты подожди здесь, хорошо?

Анютка взглянула в лицо колдуну и надула маленькие губки.

— Можно я пойду с тобой? — спросила серьезно Анютка. — Почему все плачут? Мне страшно.

Давид неуверенно оглянулся на выход, полностью понимая, что если малышка выйдет в коридор и услышит всю эту ненормальную шумиху, то расплачется тоже.

— Ладно, давай я с тобой посижу, пока не придет твоя няня, — задумчиво произнес мужчина и вошел в детскую, плотно за собой дверь закрыв. — Меня зовут Давид.

Анютка улыбнулась и весело затараторила:

— У вас такие длинные волосы, как у мамы. Мне нравятся. Можно я вас нарисую?

Давид присел на кровать, и скептически взглянув на принцессу, выдохнул:

— Рисуй.

Малышка быстренько потопала. Взяла листок и положила на невысокий мольберт, стоящий из окна. Мило прищурилась, вглядываясь в лицо колдуну, и принялась наносить первые штрихи.

— Тебе нравится рисовать? — непринужденно узнал Давид.

— Мне нравиться рисовать людей, — радостно ответила девочка. — Я хочу научиться рисовать лица. У меня уже есть много портретов.

Анютка прошла через комнату и достала толстую папку, передала ее колдуну и нетерпеливо стала ждать отзывы от мужчины. Давид пролистал и поспешно вынес свой вердикт:

— Неплохо для маленькой девочки. Главное тренируйся и добивайся, чего хочешь.

Он внимательно осмотрел множество рисунков и остановился на одном, вгляделся в него и удивленно поинтересовался:

— Это София?

— Да, — воодушевленно согласилась Анютка. — Она лучше всех получилась.

Давид передал портреты обратно и проследил, как девочка отложила их и направилась снова к мольберту. Прошло немало времени, прежде чем Давид не выдержал и подошел к рисунку. Встав за спиной девочки, оценивающе взглянул и спросил:

— Можно кисть на секундочку?

Девочка неуверенно отдала кисть и внимательно наблюдала, как Давид макнул ее в краску и немного подправил глаза.

— Как красиво! — задорно вскрикнула Анютка. — Мне учитель не показывал такого приема.

— Странно, — хмыкнул колдун. — Эти нюансы придадут портрету более живой вид. Еще так же можно сделать на губах.

Давид мазнул легонько по своим нарисованным губам и увидел восторг в глазах малышки. Затем передал ей кисть и наставительно указал на одну из красок.

— Возьми вот эту краску и разведи с белой. Только немного, — размерено направил Анютку Давид. — И совсем немного третьего цвета. Этим можно тени сделать. У тебя тени слишком темные. Так будет более естественно

Анютка, как примерная ученица практически без слов все схватывала на лету. Ответственно выполняла советы колдуна, изредка благодарно поглядывая на учителя. Давид забыл о времени, увлеченный передачей своих знаний девочке. А они были не маленькие, его мать в далеком детстве научила сына мастерски управлять кистью и красками. Давид мальчиком схватывал все знания на лету и везде добивался идеала. Ему импонировала, что девочка серьезно хотела учиться и добиться высшего мастерства.

Вскоре дверь открылась и в комнату вошла София. Давид осмотрел девушку и заметил усталость раскрасневшегося от слез глаз. Сердце сжалось от жалости к девушке. И Давид начал корить себя, что оставил ее в том аду, а сам развлекается с ребенком.

— София! — живо выкрикнула девочка. — А Давид мне столько всяких трюков показал. Теперь я буду красивей рисовать.

Девушка обессилено улыбнулась и обняла подбежавшую к ней принцессу.

— Это прекрасно, — ответила она и кинула благодарный взгляд на Давида.

— Как ситуация там? — обеспокоенно спросил колдун.

— Елизавета справляется, — ответила София, медленно приближаясь к портрету, который продолжила рисовать Анютка. Встала с другой стороны девочки и удивленно выговорила:

— Как хорошо получилось, Анютка. Только Давид тут как всегда такой строгий. Даже не улыбнется.

Мужчина всмотрелся снова в рисунок и равнодушно изрек:

— Ну, это портрет. Он должен передавать не только образ человека, а желательно и характер.

— Да, врать не хорошо, — чутко подметила девочка и макнула в очередной раз кисть в краску.

Давид одобрительно улыбнулся.

— Правильно, — довольно согласился он. — Если тебе хочется улыбаться, тогда и улыбайся. Не хочется, не надо. Не стоит разводить лицемерие во дворце.

Анютка согласно кивнула, не отводив взгляда от своего творчества. София неуверенно улыбнулась. Затем посмотрела на мужчину, и вымученно отчеканила:

— Но добрые люди иногда вынуждены лицемерить, чтоб никого не обидеть.

— Совет от повелительницы добра принят, — деловито заявил Давид и слегка приподнял уголки губ в легкой улыбке.

Ему хотелось только улыбаться, когда София находилась рядом. И казалось, что так он прикрывал легкую стеснительность в ее присутствии и переполняющее счастье от лицезрения этой неземной красоты.

София мельком неодобрительно взглянула на Давида и отвернулась к портрету. Там встретилась с напряженным взглядом обратно того же Давида и отошла. Села на диван.

— Я правильно делаю? — в очередной раз обратилась Анютка к колдуну.

Тот сосредоточено осмотрел себя на бумаге.

— Да, — участливо ответил мужчина. — Только светлей оттенки брать нужно.

София почувствовал жуткую усталость. Ей ужасно захотелось спать, но вид мужчины, так дружелюбно лепечущим с маленькой девочкой, заворожил ее. Она, лучезарно улыбаясь, наблюдала, с каким восторгом смотрит Анютка на своего «учителя». Этот «злодей» даже вызвал ревность у Софии.

«Как быстро дети втираются в доверия и охотно назначают в кумиры? — рассеяно подумалось ей».

Мужчина выглядел таким спокойным и заботливым, что девушка неосознанно засмотрелась на эту картинку, на время, позабыв о других трагедиях. Такого Давида ей приходилось видеть впервые. София впервые увидела в нем мужчину, а не страшного колдуна.

Заточение заморозило в нем все чистые, положительные эмоции и вот она наблюдает, как Давид размораживается. Как начинает привыкать к мирной жизни и радоваться каждому дню. Он старался быть полезным и добродушным. Возможно, он таким и был?

Обстоятельства, окружение и момент перечеркнул в нем того чуткого, доброго мальчика. Юношество грозит ворохом гормонов и как они ударят в голову, никто не может предугадать. София влюбилась в черного принца, Давид полюбил идею. Не было нужного аргумента у родителей, чтоб образумить сына. У нее не было родителей, чтоб указать ей на ее ошибку. Перекидывать ответственность на родителей не может быть отчасти верным. Но мозги подростка, это непонятное варево и что случиться, если воспользоваться этим «варевом» никто не знает.

София была не права в оценки Давида, он приехал и желал помочь Юрию. Но было слишком поздно. Парень на небесах. Теперь непорочным, чистым ангелом, он будет наблюдать с небес за ними. Глаза защипали от слез. София шмыгнула, и резко отвернулась от Давида, который с явным беспокойством в глазах взглянул на девушку.

Анюта с напряженной улыбкой продолжала рисовать. Ее плеча коснулся подошедший сбоку Давид. Софию вдруг снова пронзило осознание, что паренька больше нет. Его мучения на этом свете закончились навсегда. Это жгло невыносимой болью душу молодой девушки.

Перед глазами стоял Юрий, от него остались всего лишь воспоминания. Как такое можно пережить? Теперь не будет все как прежде. Царская чета потеряла кусочек души, кусочек сердца и было невыносимо жаль раздавленных горем родителей.

— Я не успел, — хмуро выдохнул Давид, опустив глаза вниз. — Если бы они раньше обратились ко мне?

София, вытирая обильно выступающие слезы, развернулась к мужчине.

— Не кори себя, — тихо сказала София, сочувственно взирая на блондина, присевшего рядом с ней. — Такая жизнь. Уходят родные, но нам нужно жить дальше.

— Уходят молодые и светлые люди. Остаются такие, которые не ведают, что творят, — потерянно прошептал колдун.

— Я знала, что ты не успеешь. Я уже давно предвидела, что Анюта будет на престоле, — устало рассказала София, задумчиво посматривая на малышку, увлеченную всецело творчеством.

И обратно заплакала. Горечь потери постоянно напоминала о себе, девушке было невыносимо ее спокойно перенести. Давид так хотел обнять девушку и попытаться утешить, но опасался ее реакции. Ему не хотелось, чтоб София плакала, чтоб она чувствовала боль. Неожиданно появилось неловкое чувство вины, от того, что мужчина ничего не делает.

— Может, поедем домой? — неуверенно предложил Давид. — Я тебе дам отличное успокоительное и ты поспишь? Ты так нервничаешь. Я волнуюсь… —

София заинтересованно взглянула на него заплаканными глазами, и Давид уверенней продолжил: — …что эмоции запустят защитный механизм дара. Твои волки могут решить, что тебя надо защищать.

София обессилено улыбнулась и рассеянно ответила:

— Не волнуйся. Я настолько слаба, что и волки морально истощены. Но уехать сейчас неправильно. Если хочешь, можешь уехать сам?

Давид задумался и отрицательно покачал головой.

— Я тогда тоже останусь, — быстро ответил колдун.

К Давиду подбежала Анютка и расстерянно спросила:

— А почему София плачет? Она тоже ударилась?

Давид, с жалостью посмотрел на девочку и аккуратно ответил:

— Бывают моменты, когда надо выплакаться даже взрослым.

Мужчина с надеждой оглянулся на Софию, она продолжала тихо плакать. Тогда Давид тяжело вздохнул и мягко выговорил:

— Твой брат сильно болел. Ты знаешь?

Анютка кивнула и долго еще вопросительно смотрела, терпеливо ожидая продолжения.

— Твоему брату стало очень плохо, он пожелал стать ангелом на небесах. Им никогда не больно и они очень красивые.

София, перестав лить слезы, затаила дыхание и внимательно посмотрела на малышку. Вдруг Анютка кивнула и радостно промолвила:

— Я знаю, кто такие ангела. Они все в белом и они носят большие крылья за спиной. А почему тогда плачут все, если брату уже хорошо?

— Потому что не все могут это принять. Они же не увидят его, только будут иногда чувствовать. Но твой брат будет приходить к тебе, и смотреть твои картины. Он же тебя любит, и будет любить. Ему пришлось стать ангелом, чтоб больше не чувствовать боль.

Анютка задумалась. Давид и София перестали даже дышать от ожидания реакции малютки.

— Я рада, что брату больше не больно, — печально вымолвила девочка. — Я его тоже люблю и надеюсь, что он слышит нас сейчас. Но….- девочка опустила глаза и по ее щекам потекли две дорожки слез. — Я тоже буду скучать по нему.

— Это правильно, — поторопился успокоить малютку Давид. — Ты будешь скучать и мама, и папа и София. Но надо помнить, что брат рядом и он не хочет, чтоб вы постоянно скучали по нему, прекращая заниматься своими делами.

София раскрыла руки, безмолвно приглашая в свои объятия Анютку.

— Иди ко мне, Аня, — попросила хрипло от слез София.

Девочка подошла, упала в объятия девушке и горько заплакала. София ласково погладила малютку по голове, успокаивающе приговаривая:

— Все будет хорошо, зайка. Ты же наше сокровище. Юра всегда будет в наших сердцах и памяти.

К вечеру София чуть ли не падала от усталости. Ей помогал не унывать и более менее быть спокойной Давид. Елизавета отпаивала царскую чету успокоительными и Ева уже спала. Царь еще держался. Он сильно постарел, похудел. Лицо того было серым от печали, глаза потускнели от боли. Елизавета спустилась вниз, усталая и осунувшаяся от беспрерывных лечебных заклинаний. Появившейся Серж, зашел и его взгляд сразу упал на жену.

— Лиза, отправляйся домой и хорошенько поспи. На тебя без слез не взглянешь. Ты вымотана, — обеспокоенно велел Серж и, схватив жену за талию, повел на улицу, к карете.

София встала из кресла, и сочувственно посмотрев на царя, проговорила:

— Мы, наверное, тоже должны отправиться домой. Я валюсь с ног. Завтра с утра я буду здесь.

Давид тоже встал с места и подошел к Софии.

— Зачем на ночь глядя? — обеспокоенно спросил царь. — Переночуйте у нас. Ты иди в свою комнату. А Давиду, я велю приготовить спальню.

Серж вошел в гостиную и сразу мягко заговорил:

— Мои соболезнования, — печально обратился он к его величеству. — Это огромное горя. Юрий, всегда будет в наших сердцах.

— Спасибо, Серж. И спасибо Елизавете. Она делала, что могла, но так распорядилась судьба.

Повелитель зла сел, кивнул Давиду, таким образом вежливо поприветствовав его и остановил настороженный взгляд на Софии.

— Привет София, ты восстановилась. Есть успехи? Научилась контролировать дар?

— Еще нет, — холодно ответила девушка. — Поэтому все еще живу у Давида. Он каждый день проводит занятия.

Серж подозрительно долго оглядел парочку.

— Так вы уже домой? Не торопитесь. Через полчаса приедет моя карета и отвезет вас с ветерком.

София вопросительно посмотрела на Давида.

— Спасибо, — глухо поблагодарил колдун. — Эта хорошая идея. Давай подождем, София. На улице очень темно и холодно.

Серж хмуро проследил, как София села на кресло, а Давид встал позади нее. На губах повелителя зла появилась ехидная улыбка, глаза победно сверкнули и встретились со сверлящим взглядом колдуна. Тот устремил на него немигающий, серьезный взор и схватился за спинку кресла, сдавив сильно ее костяшками пальцев.

Серж задумался, первым убрал взгляд и перевел его на молчаливого, мрачного царя.

— Когда будут похороны? — рассеянно задал вопрос он.

— Завтра. В обед, — обессилено ответил царь и обратно вернулся в раздумья.

Сидя в кресле, он устало прикрыл глаза, периодически проваливаясь в дремоту.

София кожей почувствовала напряжение, воцарившиеся между мужчинами. Настороженно оглядела Сержа, который молча, переводил глаза то на нее, то на Давида.

— Что происходит? — непринужденно попыталась спросить она у мужчин.

Серж лениво покачал головой, сдержанно, проговорив:

— Ничего. Я сам не полностью понимаю, почему Давид так сильно ненавидит меня. Встал за спиной, как лев, готовый в любой момент наброситься.

Давид усмехнулся и холодно ответил:

— Если потребуется. Меня воспитывали защищать девушек, а не доводить до смертельной истерики.

— Эта девушка может до смертельной войны довести весь мир! В первые полгода она отлично справлялась с этой задачей! — вдруг взбесился Серж. — Если уж ты такой защитник, то постарайся защитить мир от нее!

— Отлично справляюсь в отличье от некоторых. В другие полгода, что она жила у меня ничего не случилось, — с неприкрытым упреком в голосе, отметил Давид.

Он и сам не понимал, почему продолжает. Почему так слепо ненавидит Сержа. Хотя, почему? Отлично понимает. Этот заносчивый повелитель все норовит убедить Софию самоубийца. Давиду неожиданно сильно захотелось разорвать на кусочки предполагаемого врага.

— Ну, иди. Тащи в свою берлогу это «невинное дитя», — сверкая гневными глазами, решительно изрек Серж и отвернулся, подперев подбородок своим кулаком.

— Что происходит? — снова настороженно переспросила София.

— Нам надо уходить, — резко объявил Давид, взял Софию за руку и потащил за собой. Девушка послушно встала и последовала за мужчиной. Ее движения были слегка заторможены из — за сонного состояния. София развернулась и увидела Сержа, который с мерзкой улыбкой на лице махал ей рукой на прощания. Девушка вдруг взбодрилась и быстрей пошла за колдуном. Они довольно быстро оделись и пошли домой пешком.

— Завтра займусь покупкой кареты, — недовольно выплюнул Давид.

— Не иди так быстро. Я не успеваю, — плаксиво протянула София.

Мужчина остановился и подождал девушку. Затем решительно взял за руку и двинулся вперед уже не так быстро.

Они шли в начинающихся сумерках молча и уверенно,. София из — за быстрого шага не успела даже замерзнуть, когда они дошли до дома. Уже внутри жилища колдуна она сняла накидку, и устало выдохнула, ощущая себя полностью вспотевшей и обессиленной. Давид сразу направился к себе, Софии оставалось лишь проводить его удивленным взглядом.

— А где спокойной ночи? — тихо спросила она себя, резко ощутив легкую обиду.

— София? — услышала девушка счастливый голос Галины. — Я уже подумала, что вы не придете.

София облокотилась на стену и вымученно выговорила:

— Как хорошо, что вы еще не спите. Поможете мне помыться?

— Вода горячая есть, — приветливо ответила Галина. — Поднимайтесь в спальню. Я сейчас все принесу.

Девушка поплелась за служанкой.

— Представьте Галина. Юрий умер, — траурно по дороге произнесла София.

Служанка остановилась и повернулась к ней. На ее лице отпечаталось искреннее потрясение.

— Какое горе, — глухо вымолвила она, потупив взгляд. — Царевич всегда сильно болел. Извините, если я бестактна, но это было предсказуемо. Ваш отец буквально с того света доставал Юрия.

София устало выдохнула, вспоминая образ отца. Печаль сжало сердце в тески. Осознание, что кому — то он был все эти годы более нужней, чем ей, грело душу. Ведь он дал Юрию возможность немного побыть с родными.

— Верно, Галина, — согласилась вслух девушка. — Отец немного отсрочил время у смерти для Юрия.

Вновь защипало в глазах. Обратно переполняющее сердце горе, решило выплеснуться с полными болью слезами. Бездонная пустота образовалась в душе, казалось, теперь там сквозит лишь липкий, холодный ветерок. Софии хотелось теплоты, поддержки, смысла. Однако одинокая сиротка не знала, за что зацепиться, чтоб получить желаемое.

— Все лечит время, — сочувственно вымолвила Галина. — Иногда нужно больше времени.

— Хорошо, — обессилено ответила София и дрожащими руками стерла влагу с лица, ощущая, дикую опустошенность, отчаяние и соль на своей коже от бесконечных слез. — Нужно ложиться отдыхать, завтра рано надо быть во дворце.

Галина обеспокоено зашагала по комнате, пока София на ватных ногах поднималась по лестнице наверх.

Похороны состоялись в обед. Было пасмурно, небо закрыли многочисленные тучи, настойчиво напоминая, что скоро щедро польют землю ледяными каплями. А земля и так была сырая и черная, как уголь, налипала на туфли многочисленных людей, пришедших на траурное, полное скорби событие.

Люди, одетые в мрачные, черные наряды, опускали свои шляпки, пониже, на лица, и беспрестанно подносили свои белоснежные платки к лицу. Последняя горсть земли упала на только что выросший холм, навсегда погребая юнца в багровом гробу. Были отчетливо слышны беспрерывные завывания и шепот, нарастающий где — то за спиной Софии.

Она обернулась и увидела Елизавету, которая опустилась на корточки перед Евой. Царевна сидела на стуле, почти безэмоциональное лицо вытянулось в сильном удивлении. Супруга повелителя зла спокойно объясняла ей что — то. Но все же нечто странное заставило Софию неслабо встревожиться. Она заметила рассеянный взгляд, который на короткое время кинула на нее Елизавета и неспешно, продираясь сквозь толпы скорбящих, подошла к ним. Рядом суетливо передвигаясь, появился царь, и девушка уже услышала обрывок их разговора.

— Ева спрашивает, кого хоронят. Бедняжка, пошла в отрицания из — за огромного горя.

— Евочка. Это же наш сын, — взволнованно прошептал царь, дрожащими губами. — Не хватает мне только решиться еще и жены.

— Это пройдет. Защита мозга на стресс такая, — уверенно пояснил Давид, стоявший за спиной Софии.

Его голову накрывал глубокий капюшон, скрывающую его отличительную черту, длинные, светлые волосы. Мужчина все время похорон пытался быть незаметным, втянув голову поглубже в капюшон. Еще она была слегка опущена вниз. Он тщательно сторонился от посторонних взглядов, но все время находился рядом с Софией.

Похороны подходили к концу и люди постепенно смещались в сторону выхода, располагаясь в многочисленные, комфортабельные кареты.

— Ева, пойдем в карету? — тихо и мягко попросил царь.

Царица, накаченная всевозможными успокоительными травками, выглядела бледной и практически безэмоциональной. Однако в глазах, в этих глазах стояла вселенская печать и боль. Царь пытался держаться достойно. Софии показалось, что тот быстро похудел, постарел. Сосуды в глазах лопнули от постоянных слез, поэтому они были сухими, блеклыми с прожилками не выдержавших такого напряжения, красных капилляров. Лицо стало серым и выглядело не здоровым, губы пересохли и побледнели.

Ева поднялась и слабенько зашагала к выходу. Елизавета, как настоящая преданная и искренне сочувствующая подруга, шла рядом, подхватив царицу под локоть. Следом шел царь, затем Серж и в хвосте София с Давидом. Можно было разглядеть слишком любопытных желающих, которые с интересом хотели рассмотреть сопровождающего повелительницы добра, но колдун хорошо реагировал, опуская, будто невзначай голову пониже.

Все расселись по каретам и София с облегчением, подумала, что вовремя, потому что первые капли дождя забарабанили по стеклу, небольшого окошка.

— Успели, — глухо выдохнул, только вошедший в карету Давид.

Присел напротив Софии, и карета медленно двинулась с места.

— Бедная Ева, — с жалостью промолвила София, еще наблюдая в окно, за стремительно ухудшавшейся погодой. — Как же сложно терять детей. Не пожелаешь такое и врагу.

— Потребуется восстановление, — задумчиво ответил Давид. — Боль приутихнет, и не будет уничтожать так сильно.

— Но не исчезнет никогда, — с горечью подметила София.

— У меня дети не умирали, — отстраненно произнес Давид. — Но как я заметил, время не лечит. Оно всего лишь притупляет ту невыносимую боль.

Вскоре они подъехали к дворцу. София встала и подготовилась выходить. Вышла наружу и тут же зашла обратно. Нет, вернее ее буквально впихнули в карету. Давид забеспокоился и привстал, когда увидела у дверей Сержа.

Повелитель зла выглядел запыхавшимся и сильно обеспокоенным.

— Давид, я тебя прошу, увози Софию подальше от дворца. И сегодня не приезжайте больше.

София села на место и с некоторым возмущением глянула на мужчину в дверях.

— Что произошло? — сердито потребовала объяснения она.

— Я тоже хотел бы узнать! Черт побери, Серж! — со свирепой досадой в голосе выкрикнул Давид.

Серж напряженно сглотнул, и немного собравшись с мыслями, терпеливо обратился к Софии.

— Твой напарник по нарушению равновесия здесь, — уклончиво ответил Серж. — София, будь благоразумна, Я тебя прошу.

Девушка, услышав слова Сержа, на мгновения задержала дыхание. Ее с чудовищной силой потянуло на выход. Слепо захотелось увидеть этого таинственного для Давида напарника. Сердце билось в радости и сомнениях. «Александр, — стучало в голове такое забытое, но такое любимое имя».

Она встретила заинтересованный взгляд колдуна, и вонзила в молящее сердце кинжал.

— Да, Давид. Увези меня подальше.

Серж облегченно выдохнул и закрыл дверь. Карета медленно покатилась вперед. София устремила взгляд в окно. Ей так не хотелось ничего объяснять Давиду. Не хотелось думать, говорить об Александре. Она боялась мечтать, чтоб не велеть возвратиться назад. Может ли она это сделать? Конечно, нет. У нее было возможности, но не было права.

Давид не задавал вопросов, проходило время. Он отлично понимал, что если так мастерски зашифровали имя, то и спрашивать без толку. София грустно глядела в окно, точно давая понять, что не имела никакого желания разговаривать. Тем более о секретах. О таких, которые сделали ее глубоко задумчивой. Печаль с примесью растерянности и внутренней борьбы. Мужчину жгла ревность, будто внутри проснулся дракон и беспощадно жег сердце, душу. Слова, нет, требования, стояли в горле. Хотелось именно потребовать все от Софии. На каких правах? С какой стати?

Он продолжал спокойно сидеть, изредка с мольбой глядя на девушку, но она этого не видела. Ее тоже одолевали самые свирепые и запретные эмоции, но она должна привыкнуть их переживать. И все. Выбора нет.

Давиду очень сильно хотелось вытрясти все с девушки. И хотелось именно подтверждения, что Софию другой мужчина, другие отношения больше не волнуют. Это было мукой. Душевные муки, которые Давид переживал практически спокойно. Он не воплощал свои желания в жизнь, чтоб не лесть не в свое дело. Колдун знал, что можно найти выход из любой ситуации, надо было всего лишь попытаться подумать. И почему — то именно в критических состояниях эти решения приходят в голову.

Карета остановилась, София вышла и направилась к двери. На его везения, девушка, не ожидая его, скрылась в доме. Давид подошел, и поманил рукой кучера. Тот слез и смиренно направился к нему. Пожилой мужчина, у которого из — под старенькой шляпы, выглядывали уже поседевшие пряди, подошел до колдуна и с вопросительным взглядом поглядывал на него. Давид протянул купюру и постарался незаметно всучить ее тому в карман.

— Если разведаешь, чья карета стояла у дворца, когда мы уехали, то получишь еще столько же, — пробубнил Давид и увидел удовлетворительный кивок.

Он развернулся и неторопливо направился домой. Сразу же направился в лабораторию, прекрасно понимая, что София точно не потревожит его. Ведь она целенаправленно, старалась избегать Давида, чтоб не наткнуться на любопытные расспросы. Сам мужчина тоже хотел отвлечься и морально хотя бы ненадолго забыть о Софии.

София зашла в свою спальню, наивно полагала, что спряталась. Хотя, Давид был благоразумный и не мучил ее расспросами. Она удивлялась мудрости и здравомыслию мужчины. Его научила жизнь, и он успешно пользовался опытом. Серж попытался скрыть от Давида информацию об Александре. Но, Давид не из тех, кто стал бы сплетничать. Это действие не его уровня. Наоборот, он бы точно нашел решения проблемы. И почему то девушка в этом не сомневалась. Так почему ее сердце ноет от образа Александра, когда…

Внезапно девушку осенило, что именно Давид стал для нее тем мужчиной, без которого она уже не сможет. И не только потому, что дар Софии без контроля грозит многими бедами ей и окружающим. Именно в этом доме она обрела покой, счастья и мощную защиту. Она сразу же спряталась от зла именно здесь.

Что она будет чувствовать, когда ее попросят уйти отсюда? Вообразив в памяти комнату во дворце, девушка ощутила пустоту и глубочайшее одиночество. Их посиделки на кухни втроем дают столько тепла и уюта. Именно Давид вдохнул в них живое, непринужденное общение. Этот холодный, беспринципный злодей — одиночка. Давид принес в каждое мгновения покой и защиту. Она так привыкла, что колдун за спиной и обязательно ринется на защиту. И самое главное, победит. С блеском и достоинством.

София заснула, незаметно и не закончив свои мысли. Она боялась прийти к результату, что сравнивая Александра и Давида, понимает, что влюбилась то в итоге в законченного эгоиста, который ради своей прихоти был готов разрушить мир. И она такая же, но не эгоистка, а дура. Глупая и наивная.

Когда София открыла глаза, то отметила, что хорошо выспалась. Встала и довольно потянулась. Чувствуя, что готова свернуть горы, она решила сходить до Давида и наконец, заняться контролем дара. Через четыре дня ее день рождения, а София толком ничего и не умела. Но поняла одно и, наверное, самое важное. Это не позволять себя довести до истерики, что довольно сложно сделать, если рядом мужская часть темных повелителей. Не может же девушка не позволять им не приближаться к себе. «Сохранением от вредительства Сержа, отлично справляется Давид, — пронеслось у нее в голове». С чем она не могла, не согласиться.

Прямо у спуска с лестницы София замерла. У входа стоял дорого одетый мужчина средних лет. Его костюм был элегантен и очень сильно ухожен, как и сам владелец. Тот будто почувствовав ее взгляд кожей, устремил глаза наверх. София попыталась скрыться за колонной, но джентльмен точно дал понять, что узнал, сняв шляпу и уважительно поклонившись. Давид шел ему навстречу, когда заметил, куда смотрит гость, тоже поднял глаза. Его лицо стало мрачным, взгляд кричал. «Ты как всегда София. Теперь мне разгуливать все».

Колдун подошел к гостю и поздоровался.

— От чего так сильно понадобился? — приветливо спросил Давид.

— Здравствуйте. Только на вас надежда, — обеспокоено начал тараторить мужчина. — Сыну стало очень плохо сегодня утром. И это не последствия простуды. В наших краях живет одна старушка, она славится репутацией злой ведьмы. Мой сын нечаянно задел ее, когда сильно заигрался. На следующий день ему стало плохо. Это ведьма наворожила, я уверен.

Давид выслушал, его лицо постепенно нахмурилось от негодования.

— Нынче ведьмам совсем делать нечего, что на детей кидаются, — серьезно недоумевал он. — Пойдемте. Только одно условие, — Давид вверх поднял палец и направил на Софию, которой уже было бесполезно прятаться. — Софию вы здесь не видели.

Мужчина, молча, кивнул, и они вдвоем направились к выходу. Когда вышли с дома, София, так и осталась стоять, остро чувствуя вину. Она так сильно засветилась. Что теперь подумает гость, увидев молодую девушку в доме свободного, молодого мужчины? И в какое неловкое положение встрял теперь Давид?

София медленно спустилась вниз и села на диван. Оглянулась, ей хотелось чем — то заняться, отвлечься. Так ей хотелось заняться даром? Им и займется.

Девушка направилась в лабораторию, подошла к полке с книгами. Пересматривая магическую литературу, нашла кое — что полезное. Книга в оригинальном коричневом переплете. Названия гласила: Дар, как питомец. Как его приучить?

Она остановила выбор на ней и вышла в гостиную. Присела на край кресла и задумалась.

«У меня целых два питомца. Как раз то, что мне необходимо».

София закрыла глаза и принялась черпать знания из книги с помощью волшебной техники. Это не потребовало много сил и времени, поэтому девушка довольно быстро закончила эти действие. И довольно успешно, поэтому ничего плохого она не нашла в идеи самой немного потренироваться.

Она попыталась полностью настроиться и прочувствовать дар, связаться с ним. Обстановка благо для этого была идеальная. Тишина, покой, пустой дом. С первых секунд она ощутила связь с обоими питомцами. Они встали перед глазами, вначале в виде статуй, затем быстро материализовались и синхронно легли на пол. Такие красивые, как будто сделаны не из земного материала. Их шерсть сияла белизной, глаза веяли добротой и преданностью. Вскоре видения стали нечеткими и вовсе исчезли. София почувствовала сильную усталость и отчаянье. То чувство соединенности с даром наполняло девушку эйфорией. И ей хотелось еще.

В книге София прочитала, что ей необходима энергия извне, потому что своей собственной недостаточно для сложных магических манипуляций. Значит ей нужна энергия из чего — то, потому что у нее дар «Энергетического вампира» Ее волки будут своеобразным сосудом этой силы, потому что обычный человек не может хранить большие объемы в своем теле. Или может? Только с помощью многолетних практик, которых у нее пока не было.

София схватилась за подлокотник кресла и практически беспрепятственно открыла каналы, которые, как ей показалось, были голодны и всегда готовые наесться вдоволь. Но девушка пыталась регулировать поток. Сила качественного, но старенького дерева, текла к ней теплом по венам, наполняя каждую клеточку чужеродной энергией.

София вскоре ощутила дискомфорт. Тело начало потряхивать, в ушах зашумело, и тут она упала. Мгновенно прекратилась поступать инородная энергия. Магические каналы закрылись. Девушка расстерянно оглянулась и поняла, что кресло, и только оно, превратилось в пепел. Встав и отряхнувшись, она закрыла глаза и уже на ногах повторила недавнюю материализацию питомцев. В считанные секунды, они вскоре появились перед ней. Теперь они существенно выросли, стали мощней и красивей. Девушка, потрясенно разглядывая свое зверье, силой мысли приказала им сесть.

И вот, они сидели перед ней. Красивые, сильные, готовые выполнить любой приказ. Но вдруг София растерялась, абсолютно не понимая, что с ними делать. В голову не приходили даже идеи, что делать дальше. В панике появилась мысль приказать им исчезнуть и девушка мгновенно ее исполнила. Волки растворились, а недавно сожранная энергия снова вернулась к хозяйке. Мощным ударом Софию откинула на несколько метров назад. Затем девушка провалилась в спасительную темноту.

— Где София? — холодно спросил Александр. — Ты же не прячешь ее от меня в подвале?

Александр стоял в своей любимой позе, у окна. Отодвинув немного штору, смотрел, что твориться внизу. Совсем без интереса, с полным безразличием. Серж угрюмо проследил за этим, затем устало выдохнул, раздумывая над ответом. Он его ждал, но не подготовился.

— Она свободная девушка, — уверенно изрек повелитель зла. — И ходит на свидания с мужчиной.

Александр пытался сделать беспристрастное лицо, но Серж увидел эти ярко выраженные желваки, которые выступили на щеках от непринятия услышанного.

— Не играй со мной, отец, — глухо предупредил черный принц.

— Даже и не собирался, Александр! — вскрикнул нетерпеливо Серж. — Привыкай к мысли, что София чужая девушка. У нее отношения с одним мощным колдуном.

Черный принц одним рывком вырвал штору из петель. Тяжелая, шелковая ткань послушно легла на пол. Александр сел на кресло и глубоко задумался.

— Сынок, — мягко начал Серж. — У тебя своя жена, красивая и молодая. Я так хочу, чтоб…

— Я живу, как хочешь ты, — раздраженно перебил его Александр. — Чего еще надо?

— Мне нужны наследники, — решительно сказал Серж.

Черный принц весело засмеялся.

— Я не собираюсь плодить рабов для несправедливой книги. У тебя есть еще парочка сыновей, пусть они становятся повелителями и занимаются продолжением рода.

— Да, из тебя повелитель никакой, — вдруг разозлился Серж. — Ради слепой юношеской любви, ты готов разрушить мир.

Александр смягчился и опустил глаза в пол.

— Я помню, поэтому хочу отречься от повелительства, — серьезно отрезал Александр.

Серж побагровел от злости и выкрикнул:

— Отречься от нас!?

— Отец, не надо драматизировать, — лениво выговорил Александр. — Я знаю, что это невозможно и появился здесь, чтоб выразить соболезнования его величеству.

— Сделал, — терпеливо выплюнул Серж. — Почему один? Где Нелли?

Черный принц презрительно поморщился.

— Я предлагал ей, но она не захотела, — ответил снисходительно он. — Она вообще постоянно хочет только спать. Прямо как спящая принцесса, которая женилась не на своем принце и теперь точно никогда не проснется.

Серж обессилено отвел глаза и мысленно усмехнулся.

«Конечно, Александру нужна была невезучая истеричка, как София. Чтоб вечно надо было ее спасать и страдать рядом с ней. Как Давид еще не умер от бессонницы? Ведь с Софией страшно даже крепко заснуть в одном доме».

— Ты надолго? — рассеяно спросил Серж.

— Я хотел дня три погостить, — заметно смягчившись, ответил Александр. — Побыть с мамой и братьями.

— Я рад, что ты останешься, — искренне сообщил Серж.

София проснулась от едкого запаха, который агрессивно ударил ей в нос. Затем нечетко разглядела Давида, который с обеспокоенным лицом склонился над ней. Его губы двигались, но девушка ничего не слышала. Полнейшая тишина давила на мозг и вызывала панику в душе. В голову постепенно вошли воспоминания прошедшей ситуации и шокирующее осознание, что это последствия ее бездумной тренировки в одиночестве. Тревога нарастала и била в виски, словно кувалдой по нервам.

Перед глазами появился листок в руках колдуна с надписью «Ты оглохла?» София кивнула и вопрошающе уставилась на Давида. Затем прочитала другую информацию. «Это пройдет через несколько дней».

— Ох, София, что же мне с тобой делать, — взвыл вслух Давид и направился к полке с лекарствами.

Взял небольшую, синюю стеклянную колбочку и подошел к девушке. Показал жестами рук, что сейчас закапает это ей в уши. София застыла и выдержала процедуру.

Затем Давид поставил на место лекарства и вернулся к Софии. Она сидела на стуле, совершенно потерянная, и наблюдала за действиями колдуна. Ее не отпускало чувство вины перед Давидом и страх, который она непрерывно испытывала в совершенной тишине. Ей прямо требовалась поддержка и внимания, иначе ей казалось, что она сойдет с ума.

— Точно пройдет? — недоверчиво переспросила София, полностью не уверенная в правильности произнесенного, потому что не слышала собственных слов.

Давид сел на кресло, взглянул на Софию и почему — то его насмешило лицо девушки. Ее глаза были широко распахнуты, растерянность и шок застыли в них, одним общим паническим страхом. Одновременно сердце Давида щемила жалость к ней. Он кивнул, наконец, ответив на ее вопрос.

— Ох, и Софачка, — выдохнул устало мужчина, произнеся это скорей всего риторически. — Что же с тобой было бы, если бы меня не было»?

Девушка недовольно посмотрела на Давида, руками указала на уши «Мол, ничего не слышно». Затем протянула ему листочек и перо, недавно побывавшее в чернилах.

— И хорошо, что ты ничего не слышишь, — обратно обратился к ней вслух он, наблюдая за недовольным, любопытным лицом Софии. Потом нагнулся и написал в записке «Мне надо сегодня уйти. Нужно проведать вчерашнего пацана. Что ты собираешься делать? Можно почитать. Только то, что находиться в этой комнате из литературы, тебе не подходит.

София нагнулась и прочла текст, кивнула и спросила в ответ:

— И что ты мне порекомендуешь»

Давид сосредоточенно огляделся, еле слышно пробубнив:

— Сидеть и не двигаться. Не хватало еще, и ослепнуть тебе, любовь моя.

Он встал и указал девушке на дверь. София послушно вышла. Давид последовал следом, захлопнул и сразу закрыл ее на ключ. Девушка, молча, понаблюдала за этим действием, бесслышно, усмехаясь. Тот никогда прежде ее не закрывал. София предполагала, это была реакция колдуна на возможное проникновение ее в лабораторию, и на какую ту либо порчу, такой дорогой сердцу комнаты.

Но девушка теперь уже вовсе отказалась от идеи практиковать свой дар, хотя бы в одиночку. Последствия прошлой практики были трагичными, в итоге она решилась слуха. Благо на короткое время. Но пребывание в этом состоянии приводило Софию в ужас. Она со всех сил старалась сохранить самообладание.

Ей хотелось где — то спрятаться, не выходить из норы, но в тоже время она остро не хотела это делать. Ей было даже думать сложно в абсолютной и непривычной тишине. Не хотелось, чтоб Давид уходил и оставлял ее в одиночестве с таким давящим на психику недугом. Она молилась, чтоб все побыстрей кончилось. Чтоб мир стал, как прежде, без звуков жилось крайне сложно. Но у нее не было выбора. Давид направился к полке и протянул ей книжку в темно — фиолетовой обложке.

София ее приняла, и с легким любопытством уставилась на названия. Затем с неприкрытым удивлением выставила обложку Давиду вперед под нос и мятежно поинтересовалась:

— Ты серьезно?

Губы колдуна тщетно старались скрыть усмешку, но не вышло. Он коротко усмехнулся. На обложке белым по черному было написано «Блюда без мяса: десять особых рецептов». Нелепая радость Давида на порядок взбесила девушку.

— Ты готовишь мага или идеальную прислугу?

— Мне кажется второе намного безопасней для тебя, — весело бросил колдун, а затем глубоко задумался. Перспектива придти на пепелища, вдруг привела его в чувства. Он отнял книгу у Софии, когда она открыла ее, любопытно просматривая текст.

Девушка скрестила руки на груди и надула недовольно губки. Это бросилась в глаза Давиду. На секунду, он остановил на них взгляд. Тут же подметив такое за собой, опустил их рефлекторно вниз. Не целенаправленно скользнув взглядом вниз по фигурке девушки. Ему стало неловко, виновницей была мимолетная мысль, что София выглядела чересчур наивно и соблазнительно. Ему захотелось побыстрей уйти по делам, чтоб ничего неприличного не мыслить об молодой девушке. Она нуждалась только в точном рецепте немного отвлечься от своего состояния.

Давид еще раз порылся на полке и нашел, наконец, отчасти пригодное чтиво. Тем временем уже сама девушка, тоже доставала по книге из противоположной полке и изучала их со скучающим видом. Колдун наклонился и посмотрел, какую литературу изучала София.

Она, почувствовав дыхания под ухом, обернулась, встретила неодобрительный взгляд мужчины и быстро отвернулась от него. В нос Давида уперлись белоснежные кудри Софии. Он обхватил ее руками, слегка обняв, и попытался выхватить чтиво, которое было не безопасно для изучения на время отсутствия колдуна под названием «Владения эмоциями и чувствами, если ты одаренная». Но, к огромному удивлению Давида, девушка крепко вцепилась в небольшую книгу и со всех сил попыталась удержать свою находку.

Развернулась мини борьба, где Давид уже почти выигрывал, вознеся книгу вверх, все еще удерживаемой Софией. Хрупкие, тонкие пальчики побелели от усилий. В последний момент, Давиду стало жалко эти хрупкие конечности, округлые, хрупкие запястья, казалось сейчас вывихнуться от неправильности положения, и тот отпустил книгу.

Девушка прижала драгоценную литературу к груди, и глупо улыбалась во весь рот. Тут сильные руки мужчины схватили ее за плечи и развернули лицом к себе. Она испуганно заморгала, от неожиданного резкого перемещения. София уткнулась взглядом в встревоженное лицо Давида.

— Отдай мне книгу! Потом ее почитаешь! Мне нужно уже уходить! — услышала София в голове голос колдуна. Сначала девушка растерялась и только через время догадалась, что тот снова ковыряется у нее в голове с помощью древних практик.

— Я не буду колдовать. Я просто прочту, — мысленно ответила девушка, всматриваясь в глаза мужчине.

— София, эту книгу надо изучать. Тебе будет многое не понятно, — устало принялся ее уговаривать колдун.

— Так мне рецептам кулинарии учиться? — гневно парировала София.

— Не надо, ты можешь сжечь мне дом, — вдруг услышала девушка мужчину.

Тот подумал об этом, на секунду забыв, что установлен мысленной связью с ней.

— Почему ты так плохо думаешь обо мне? — обиженно подумала София. — Мне не пять лет. Мне только с даром не везет, потому что кое — кто со мной не занимается. Хотя обещал.

— У тебя постоянно что — то случается София и именно по твоей милости, мы никак не можем начать уроки, — едко ответил ей Давид. — А сейчас я хочу придти домой, чтоб и в нем я никого не приводил в чувство. Приеду усталым и злым.

— Да и уйдешь таким, — съязвила девушка и положила книгу на стол, стоящий рядом с ними.

Давид все еще держал девушку за плечи, его взгляд смягчился. Он прервал мысленную связь с девушкой. Взгляд той, с неприкрытой обидой и болью, заставил его испытывать жалость и вину, за свой срыв в эмоциях. Он, правда, быть зол и нетерпелив, потому что не любил отлаживать свои дела. София выглядела очень расстроенной и подавленной.

Она отвернулась от него, он видел только ее поникший профиль. Давид захотел прижать ее в объятия и успокоительно прошептать, что все будет хорошо. Он готов был остаться и развлекать Софию, чтоб она снова улыбнулась, чтоб ее глаза засияли счастьем и беззаботностью.

А сама девушка вдруг осознала, что руководствуясь собственным желанием, не оставаться в одиночестве, задержала Давида и тот, никак не может уйти и помочь мальчику. Поэтому слегка успокоившись, развернулась к нему и прошептала:

— Иди. Я буду ждать тебя.

Давид, облегченно выдохнул и приобнял девушку. София прижалась к мужчине, крепко и охотно. Давид не мог передать своего счастья после осознания, что ощущает такие родные и желанные объятия любимой девушки. Она будет его ждать. А он, будет лететь домой, как только освободится.

Все — таки после ухода Давида, София прочла ту злополучную книгу. И все ей было понятным. Оказывается, когда нет слуха, все идеально слаживалось в голове, в полнейшей тишине, не имея возможности отвлекаться на посторонние шумы. Зато девушка позабыла о своем недуги, да и настолько, что когда ее глаза увидели семь вечера, они полезли на лоб, от удивления. Давида все еще не было, что почему — то это изрядно расстраивало ее. От долгого чтения София почувствовала утомления, и прилегла на диван.

Незаметно заснула и уже не услышала, как вскоре дверь открылась, зашел в дом Давид. Тот чувствовал усталость и моральную истощенность. Он избавил мальца от напасти, тому стало намного лучше. От этого осознания, становилось спокойно, но потеря сил, от действий, способствующих его выздоровлению, оказалось существенной. Увы, брать ее из предметов, как София, он не мог и мечтал выспаться.

В практически полной темноте, он зажег свечу и только тогда увидел Софию, мирно спящую на диване. Эта картина заполнило его душу теплом и спокойствием. Давид умилился беззаботному, любимому лицу. Он присел на корточки напротив и засмотрелся на нее. Ему пришла мысль отнести девушку на кровать. Ей было бы намного комфортней спать в большой постели, чем ютиться на крохотном диванчике, поджав под себя ноги.

Он вспомнил, как давно нес Софию, изнеможенную и замученную. Его сердце в больном спазме сжалось от воспоминаний. Она была легкая, как пушинка. Нуждалась в помощи, как замученный котенок. Он тогда от чистых и добрых намерений, вылечил, выкормил, выходил.

И как получается, сейчас его намерения не совсем чистые и добродетельные? Сейчас держит этого выхоленного им котенка, для себя? Он не мог даже помыслить, чтоб отпустить ее на волю. Тем более к другому. Ему казалось, что она будет нуждаться в его помощи всегда. И Давид готов. Готов отдать не только бессмертие, но и жизнь, если потребуется. Сердце, душу, любовь, он уже протянул Софии. Но девушка слепо этого не видит.

Давид нагло рассматривал девушку, нежность и любовь захлестнуло все его существо. Он легонько дотронулся ее щеки, кожа, словно нежный бархат гладила его руку. Давид не хотел ее убирать, словно невзначай отодвинул шелковистую прядку с ее лица, залюбовался длинными ресницами девушки, вспомнил с улыбкой их взмах. Как они взлетали и стеснительно опускались вниз.

Сейчас ему было не важно, что София почувствует его прикосновения и возможно все поймет. Как он этого хотел. Пусть привыкает к нежным, полным любви прикосновениям и наконец, даст понять, нужен ли он ей в качестве единственного мужчины или нет. Он очень устал. Устал смотреть и отчаянно желать, чтоб не ускользнуло его счастья прямо из его распростертых объятий. В его сердце никогда не было столько любви, особенно к одному человеку. Это было что — то новое, нечто сверхъестественное.

И так не хотелось расставаться с этим чувством. Давид не мог насмотреться, София была поразительно красива, и заметил он это уже давно. С первого взгляда, она показалась ему идеальной повелительницей добра. Красивая, чистая, светлая, добрая. Словно статус родился для нее, а не она для статуса. Только одно омрачало его временами. Когда мужчина вспоминал о таинственном поклоннике девушки. Тот, как понял Давид, был очень влиятелен, если мог надавить на Сержа. Едва до сердечного приступа тогда не дошло. Но мучило его это отчасти, в основном интересовали чувства девушки. Давид видел, как отреагировала София на ситуацию после похорон царевича. Она позволила ее увести, но как трудно ей далось это решения, он наблюдал своими глазами.

Вдруг девушка зашевелилась, и Давид мгновенно вышел из своих мыслей. Ее глаза распахнулись и сонно оглядели его. Затем она резко поднялась наполовину, и недоуменно спросила:

— Что случилось?

Давид встал на ноги и направился в лабораторию. Вернулся уже с лекарством в руке, и показал его Софии. Она догадалась, что Давид снова хочет закапать ей уши. Обратно легла и смиренно выдержала эту процедуру. Затем вновь села и проследила, как мужчина снял пиджак и положил на кресло.

До нее тут же донеся запах сладковатых, женских духов, она молча оглядела колдуна, который не проронив и слова, ушел в лабораторию. София так и сидела, в сонном состоянии, но глубоко задумавшись. Ее мучили внутри чувства непонятого возмущения и тревоги. Это она так замаскировала самой себе ревность. Это внезапное осознание полностью отбила у девушки сон.

Ее покинул Давид сегодня утром, такую глухую и несчастную походу не ради несчастного, больного мальчика? А ради дамы сердца, и эта женщина или не знает меру в использовании парфюма или специально щедро обрыскала пиджак мужчины, пометив таким способом колдуна. Почему — то ее не оставляло чувство, будто ее предали. София снова ощутила себя совсем одной в этом мире. С этими мыслями девушка поднялась наверх, и раздевшись, легла в кровать.

Еще долго ее мучили всяческие мысли, догадки, предположения. София не могла заснуть довольно долго, переворачивалась с бока на бок. Но, наконец, заснула, очень поздно, с комом в горле от горечи обиды и полной моральной опустошенностью.

— София, — осторожно позвали ее и нежно коснулись плеча. Девушка лениво зашевелилась и вдруг осознала, что слышит.

Голос Давида аккуратно и настойчиво ее звал. София вспомнила вчерашние размышления перед сном, потому что снова уловила этот ненавистный запах. Она открыла глаза. Над ней нависал Давид, вертя в руках уже знакомый ей пузырек с лекарством. Девушка моргнула и сонно кивнула. Затем вытерпела уже знакомую ей процедуру с ушами и вдруг задумалась.

Догадался ли Давид, что она все слышит? София пыталась вспомнить, как тот разбудил ее. Она сразу отреагировала на его зов или тот пытался привлечь ее внимания прикосновениями к ней? Девушка попыталась напрячь мозги и поковыряться в воспоминаниях. Но она была настолько сонной и потерянной, что не могла ничего воспроизвести в памяти, поэтому бухнулась обратно на кровать. Давид тем временем давно покинул ее комнату.

Уже с закрытыми глазами София думала: зачем колдун приходил так рано? Уходить обратно собирается? К пациентам? К пациенткам? Снова придет, воняя чужими дешевыми духами? Все ее нутро вдруг захватило чувства злости и ревности. В голове появились картинка, как Давид приводит свою барышню в дом и она, легко и непринужденно ее выгоняет за дверь. И София, понурив голову, направляется на выход с большим чемоданом одежды, и с уверенностью, что никогда больше не вернется обратно. На душе в то же мгновение стало очень досадно и одиноко. Куда она пойдет? Нет у нее своего дома. Разве можно назвать домом дворец? Там одиноко, скучно и опасно.

Гнетущие мысли, однако все же дали ей провалиться вновь в сон, в сон поверхностный и отнюдь ни капли не исцеляющий. Мысли продолжали терроризировать нервную систему, сознание Софии что — то упорно пыталось ей доказать и обосновать. В итоге все это превращалось в сплошной кошмар.

София проснулась поздно. Время уже переваливало за одиннадцать утра, а босые ноги девушки только коснулись пола. Настроение и самочувствие было отвратным. Голова побаливала от плохого отдыха. Душа оставалась не на месте от недавних неприятных сновидений. Хотелось того спокойствия и беззаботности, к которому она уже привыкла в этом доме. Ноги буквально сами понесли ее тушку к колдуну, когда девушка привела себя в порядок после сна. Она хотела поговорить с Давидом, честно, искренне, но не представляла, как это возможно. Ведь она всего лишь пациентка.

И как спрашивается, это будет выглядеть, если она заявится к нему и как ревнивая жена, устроить допрос? Почему ты воняешь чужими женскими духами? С кем ты вчера поводил время на самом деле? И как вообще ты ко мне относишься? Разве тебе нужна, какая — то простушка, если у тебя есть повелительница добра: молодая, красивая девушка? С двойным даром, который способен сожрать здесь все, если ты ее разозлишь? И тебя в придачу… и будет, тогда как в сказках в истории про повелителей прошлого: и умерли они в один день. Только последняя строчка будет олицетворять сплошную трагедию, которую породило само добро.

Именно эта история, станет прототипом и покажет, как необходимо полное равновесие в этом мире, потому что добро может в итоге творить зло. Однако все будут думать, что так надо было. Это же повелительница добра. Об этом и говорил Александр.

Вспомнила о нем София, как о давнем знакомом. Сердце больше волновал Давид, поэтому нечаянно вспыхнувшее воспоминание о черном принце быстро растворились и не получило продолжение. Единственное, девушка задумалась о своих вкусах в мужчинах. Ей нравиться только злодеи: высокомерные, холодные и властные, которые ее спасут и оберегут. Такую непутевую повелительницу добра.

Когда она все же вошла в лабораторию, то оглянувшись, увидела мирно спящего Давида. Сначала босые ноги, которые свисали с подлокотника дивана. Затем брюки, простая хлопковая рубашка, которая сверху обнажала хорошо сложенную грудь. София видела такое впервые и немедленно залилась краской от смущения и неловкости.

Его голова лежала на подушке, волосы небрежно распластались по ней. Одна рука легла на глаза, прикрывая их от дневного света. Вторая лежала рядом. Тот явно спал. Девушке захотелось его рассмотреть. Даже столь незначительно полуобнаженного мужчину, она видела впервые. Любопытство управляло девушкой и стыд, который заставил ее все же отвернуться. Бесстыжий взгляд коснулся бесконечных полок со снадобьями.

— Что — то хотела? — спокойно поинтересовался Давид.

«Он знал все это время, что я его рассматриваю — молниеносно пронеслось мысль в голове у Софии».

Стыд накрыл ее с удвоенной силой, девушка растерялась и потеряла дар речи. Она оглянулась, подошла, взяла пару листочков со стола и молча, направилась к выходу. Будто то бы еще ничего не слышит.

— Ты все слышишь, мелкая врушка, — обратился снова Давид к ней. — Ты утром, услышала, когда я тебя позвал.

София вышла из лаборатории и почти бегом понеслась на кухню. Ей показалось, что Давид догонит ее и до смерти утопить в стыде. Итак, от переполняемого ее тельце позора, нечем было дышать. Девушка села за стол и попыталась отогнать хаотичные мысли. За ней вошла Галина и с улыбкой, прощебетала:

— Доброе утро, София Светлая. Сейчас я вам завтрак подам. Едите так мало и редко, что вот совсем бледная стали.

София нервно взглянула на слугу, радуясь, что она не знала об ее позоре и приняла весь ее испуганный вид за банальное недоедание. Перед ней вскоре появилась тарелка свежей, пахучей каши. София поковыряла в ней ложкой, грустно осознавая, что аппетит исчез вместе с утрешней уверенностью. Мозг лихорадочно думал, как исправить свое положения. София взяла листочек и начеркала коротенькую записочку.

— Галина, а ты можешь передать это Давиду? — попросила вслух она.

— О, вы уже все слышите, какое счастья! — вскрикнула удивленно слуга и приняла свернутый листочек из рук Софии.

— Конечно, передам и позову к завтраку, он же тоже ничего не ел.

Она вышла из кухни и через пять минут принесла тот же листочек обратно ей. София раскрыла. Сверху было ее сообщение: «Я и не пыталась обманывать. Все слышу, пришла за бумагой для заметок». Его ответ: «И что ты там подмечать собралась? Заприщенку читаешь? Мелкая врушка».

София подняла на Галину полный недовольства взгляд. Девушка ела кашу, рядом с ней, мельком поглядывая на нее. А ей захотелось бежать со всех ног к колдуну и доказывать, как тот ошибается. Хотя очень уж и прав. Невозможно обмануть Давида, уяснила. Но зачем издеваться над ней? Выводить на эмоции?

«Не получит он бурной реакции! — все же бунтовала мысленно София».

И нагнувшись над столом написала очередное послание: «Так почему я все еще мелкая врушка? И не читаю, я ничего запрещенного».

Девушка поймала себя на том, что страшно завралась. Как тяжело врать, ведь одна ложь потянет другую. Правильно ее учила нянечка.

Но София все же передала эту чистую неправду слуге.

— Когда поешь, отнесешь ему ответку?

Галина как раз доела и дружелюбно кивнув, пошла к своему хозяину снова. София принялась лихорадочно есть кашу, хотя желания особо не было. Живот просил еды, как только мог, и хотелось прервать эти неприятные ощущения. Совсем скоро она услышала звук приближающихся шагов и резко обернулась назад с ложкой во рту.

— Прекрати использовать Галину, как почтальона, — заговорил за спиной спокойный голос Давида. — Она отличная повариха и прекрасная хозяйка. Это уже много.

Мужчина сел напротив и выжидающе посмотрел на Софию. Зашла Галина и принялась насыпать каши Давиду, хозяйничать на кухни. София тем временем, утопила ложку в каше, внимательно наблюдая за этим действием. Ощутив знакомые, чужие духи, незаметно для себя с вызовом посмотрела в глаза колдуну. Как будто прочтет ответы на все свои интересующие вопросы в той бездонной голубизне. Глаза выглядели такими невинными и уверенными, в отличье от ее. В ее голубизне читалось требования и подозрения во всех грехах. Ей показалось, что мужчина немного растерялся, но не отвел взгляда. Спустя пару минут он не выдержал и усмехнулся:

— Что случилось, София?

— Воняет от тебя, — выдохнула с явным пренебрежением в голосе девушка, сама того не заметив.

— Чем? — искренне удивился колдун и принялся обнюхивать свой пиджак. — Если только духами. Я вчера же ходил проведывать мальчика, который болел. Ему стало лучше, но его мать любит переборщить с духами. Женщина на радостях, принялась меня обнимать. Принято, наверное, в ее семье так.

Вмиг София почувствовала, как с плеч упал огромный груз обид и переживаний. Стало легко, но все еще стыдно за свое поведение и подозрительность.

— Ее муж скоро разориться на духах, — с улыбкой заметила София, поедая с чрезвычайной охотой кашу.

— У нее нет мужа. Они развелись. Но отец не позабыл сына и сразу вызвал меня, как тому стало плохо. Вовремя.

«Тогда понятно, почему она так вешалась на холостого колдуна, — нервно подметила София».

Слуга вышла из кухни, прекрасно понимая, что разговор не для ее ушей. София снова помрачнела, доела злосчастную кашу, молча, глубоко задумавшись о своем.

— Я поеду до царя и проведаю их, — устало сообщила она.

— Я с тобой, — поспешно ответил Давид и неуверенно продолжил. — Тебе не идет злость. Ты так обижаешься за мелкую врушку? Или… — тот замолк и уловил вопросительный взгляд девушки.

— Что или? — с любопытством спросила она и подперла рукой подбородок, в терпеливом ожидании.

Золотистые кудри упали наперед, чувственные губки приоткрылись в легкой улыбке, она устремила расслабленный взгляд на мужчину. Давид на мгновения засмотрелся на девушку, ему казалось, что этот ангел сейчас засветиться. Сердце перехватило от выразительной, почти неземной красоты девушки. Он боялся, впервые в жизни боялся сказать свою догадку. Если это ему померещилось, просто сердце так сильно хочет взаимности.

— Или ты ревнуешь? — настороженно спросил Давид.

— Первое, — выдохнула сразу София, поставив в голове заметку, что снова соврала. « Ох, и мелкая врушка, — уныло подметила она.

Давид вдруг ощутил слабость и обреченность всей ситуации. Он убрал взгляд от Софии, чтоб она не увидела его отчаянья. «Какой дурак, — хмуро принялся себя корить мужчина. — Влюбился в повелительницу добра. Она даже не задумывается, чтоб связаться с бывшим заключенным и злодеем бывшего десятилетия. Кто она? А кто я? Я точно недостоин ангела света и добра. Я только помогаю ей выжить».

— Поедем сейчас? — поинтересовалась София.

— Куда? — отвлекся от своих мыслей Давид.

— К царю, — с улыбкой ответила она. — О чем ты так сильно задумался?

— Я устал просто, — проговорил Давид, не смотря на девушку.

— Ну, давай никуда не поедем, — примирительно вымолвила она. — Можно попозже.

Давид встал, и направляясь к двери, непринужденно бросил:

— Поедем сейчас. Я все ровно уже не засну.

София встала и пошла за ним, на ходу осознавая: Давид расстроился из — за выбора ее ответа. Он расстроился, что София не выбрала второе. Значит, колдун хочет, чтоб София ревновала? Значит, она ему небезразлична? Эта мысль обрадовала Софию, она захотела серьезно докопаться до колдуна и наконец, выведать его истинное отношения к ней.

София уже точно решила, что нуждается в этом мужчине и начинает влюбляться в очередного злодея. Будем, надеется, что они не разрушать мир на этот раз. И даже не приблизятся к этому.

Они сели в карету, она вскоре покатились прямо по ухабистой дороге. София искоси, посматривала на мрачного и холодного колдуна. Он, не смотря на глубокую задумчивость, как всегда, пытался держаться достойно и уверенно. И это поначалу раздражало, теперь даже стало нравиться.

— А почему ты не спишь в своей спальни? На диване же неудобно, — аккуратно спросила девушка.

Давид устало взглянул на Софию и спокойно ответил:

— Ты заняла мою спальню. А в родительской, я не хочу спать.

— Почему ты не купишь себе кровать? — не прекращала докапываться она.

— Все никак не доберусь до этого дела. И уже привык спать на диване.

— Мне очень жаль, что я загостилась и принесла тебе такие неудобства, — виновато выдавила София.

Давид поднял на нее встревоженный взгляд.

— Я уже привык. Нет никаких неудобств, — уверенно произнес он. — Я все ровно хочу построить новый дом. Посовременней и новей.

— И чтоб там была большая лаборатория? — с счастливой улыбкой вставила София. — Поэтому ты с готовностью поселил меня. Этого дома не жалко?

Давид мягко улыбнулся.

— Не такая ты опасная, как думаешь. Только для себя, — продолжая улыбаться, проговорил он: — Не накручивай себя. Я вызвался обучить тебя пользоваться силой и не позволить убить себя. Я выполню свое обещание.

— И потом ты будешь строить дом? Когда меня выпроводишь? — осторожно спросила София.

— Тебе надо меньше слушать Сержа. За что он тебя так недолюбливает? Я заметил, что именно он навязывает тебе такие странные мысли. Ты хрупкая, молодая девушка. Для кого ты опасна? — искренне не понимал Давид.

— Для мира, — кротко ответила София. — Я нарушила закон по не знанию. А потом сожрала гостиную Сержа. Затем разрушила пол деревни, и мне пришлось отдать все свои деньги на возмещение ущерба. Потом чуть не убила себя…

— Все позади, — перебил ее Давид. — Со мной ничего не случилось и не случится.

— Я же не буду с тобой всю жизнь? — риторически бросила София, грустно поглядывая в форточку.

Давид это услышал и смущенно ответил:

— Почему? Можешь.

Они подъехали к дворцу. Давид вышел и помог выйти Софии, она спустилась и одарила колдуна лучезарной улыбкой. Тот ответил ей такой же в ответ. Обоим казалось, что они поняли друг друга и оба были не уверенны, что правильно.

— София иди вперед. Я сейчас приду, — предупредил ее Давид и снова вернулся в карету.

София направилась к дворцу, а колдун терпеливо проследил, чтоб она исчезла из виду. Затем отыскал глазами извозчика, с которым был договор, повезло заметить его достаточно быстро. Давид сам направился ему навстречу, чтоб немного отойти от главных ворот. Когда он оказался рядом, извозчик изрядно нервничал и опасливо оглядывался по сторонам.

— Я к вам приезжал, — тихо сообщил тот. — Но вас не было дома.

Давид с помощью колдовства переместил деньги ему в карман. Извозчик залез в него и убедился, что не показалось.

— Это был старший сын повелителя зла. Александр.

Затем они быстро разминулись по разным сторонам. Давид с ошарашенным видом медленно опустился на ступеньку.

«София нарушила закон, — размышлял быстро Давид. — Александр, это тот, с кем нельзя встречаться ей, потому что они влюблены и нарушат равновесие своими союзом. Поэтому проснулись воины, поэтому Александра так скоро женили и увезли к черту на куличики от семьи. Поэтому Серж ненавидит Софию, поэтому желал ее смерти. Винит во всем ее, не желая признавать, что сын эгоист и тоже виновен в этой связи.

Все сошлось. Александр спасал от его слепой ненависти свою любимую. Он спас и вот, тот злодей обратно рядом с ней. На этот раз, чтоб любить и беречь до конца своих дней. Какая коварная и переменчивая судьба. Недавно он доводил Софию до смерти и вот, уже дважды спас жизнь.

Этим окупиться его тогдашнее помешательство? Как же он любит Софию, а если повезет и они поженятся? Что тогда подумает Александр? Очевидно, чтоб потихоньку уничтожить весь их род, как хотел недавно?

Хотелось жить спокойно. Однако ужасные поступки прошлого догоняли его в настоящем. Хотелось жить с Софией, в новом доме, с детишками, просто радоваться обычным житейским радостям. Раньше, он это презирал и готов был стать самым могущественным злодеем в мире. Но сейчас, его изменила повелительница добра.

На что он надеялся, когда селил у себя в доме такую необычную девушку? Юношеское буйство затянулось и сейчас стыдно за того нестабильного подростка. Он испортил жизнь родителям и будущее себе. Такие глупые мечты, но такие реальные.

Давид поднялся и с тяжелым сердцем пошел к ней. Ему так захотелось увидеть это прекрасное лицо. Узнать, что все в порядке и насладиться каждой минутой, проведенной с Софией. Будущее же было так шатко, словно земля уходила из — под ног.

Он шел по тонкому льду, прекрасно понимая, что когда то он треснет и мужчина утонет. Но все ровно идет, чтоб быть рядом. И сейчас рядом, хотя мог бежать, чтоб сохранить, то сложившееся мнения о нем в памяти девушки. Что будет, когда она узнает о его чудовищной попытки убийства? Он тогда едва не достиг желаемого, ее смерти.

В комнате сидели все. Гостиную заполнила и царская чета и чета повелителей зла. Они непринужденно общались, когда Давид зашел и встал за спиной Софии.

— А вот и охранник! — не забыл съязвить Серж.

— Каждый мужчина должен быть охранником. Нас же бог сделал сильней женщин, — непринужденно бросил Давид.

— Спасибо, что охраняете, нашу Софушку, — доброжелательно поблагодарил колдуна царь. — А то, ее простые смертные не смогут приручить.

— Я вам, что, зверюшка? Чтоб меня приручать? — недовольно фыркнула София.

— Извини, деточка, — с улыбкой обратился царь к ней. — Но где я не прав? Тебе нужно присмотреться к Давиду. Он же за тобой тенью ходит. Два раза жизнь спасал. Если бы не он, то я бы не пережил двойные похороны.

— Ого, в какое русло зашел разговор, — ошарашено протянула София. — Давайте мою личную жизнь оставим мне на рассмотрения.

— Ладно, успокойся, — примирительно вымолвила Елизавета. — Лучше расскажи, как ты оглохла?

София, надув обиженно губки, промолчала. Она понимала, это очередное доказательства, как Давид, ее вечно спасает и какой он хороший. Оказывается, все жаждут ее свести с ним. Как и она вообще — то? Что желает сам Давид, трудно понять. Да и вообще трудная штука, любовь. Для нее, неопытной, наивной девки очень сложно.

— Пока мы будем осваивать дар, может случиться что угодно, — неожиданно заговорил Давид. — Она отлично справилась, если смогла настроиться на сам дар и контролировать его, но как оборвать связь безопасно, она не поняла. Вот и бабахнуло ее ударной волной, но это совсем не страшно. Всего одним днем вылечилась.

Все дружно засмеялись, София расслабилась, осознав, что друзья совсем не со зла веселятся.

— Давайте поговорим о твоем дне рождения, — вдруг предложил царь.

— Я думаю, что не стоит отмечать. У вас такое горе, — с жалостью в голосе ответила София.

Царь погрустнел, затем сквозь наворачивающиеся слезы пробубнил:

— Мы были к этому готовы. Я точно знал, что Юрий уйдет после твоего отца. А тебе исполнится восемнадцать. Твое совершеннолетие. Юрий всегда будет в наших сердцах. Я перенес празднования в арендованное помещение, чтоб люди веселились и не вспоминали один день о горе. И я давно приготовил подарок. Не терпится тебе его преподнести.

— Спасибо вам. Но давайте все же отменим празднования, — не унималась София, потому что видела в каком состоянии находилась царская чета.

Они были серые от непрекращающейся душевной боли. Ева вообще не проронила и слова, изредка поглядывая на дверь. Вероятно, ища способ незаметно улизнуть от гостей.

— Ты повелительница добра, София, — серьезно напомнил ей царь. — И тебе исполняется восемнадцать. Гостей уже пригласили.

София на это лишь промолчала.

— Его величества прав, — деловито отозвался Серж. — Этот бал будет скорей всего для гостей, которые увидят повелительницу добра в живую. Ты негде не появляешься, была в коме, многие сейчас думают, что ты умерла.

— Я согласна, — сдалась София.

После этого разговора все довольно быстро разъехались. София и Давид уехали последними, когда царь рассказал все тонкости и местоположение бального зала. Когда карета остановилась у дома, и они зашли вовнутрь, то между Софией и Давидом произошла небольшая перепалка.

Входная дверь дома громко захлопнулась и Давид спокойно заговорил:

— Ты сама должна съездить на это место. И все посмотреть. Я не могу тебя сопровождать.

— Почему? — непонимающе поинтересовалась София и решительно направилась за Давидом в лабораторию, в которой тот хотел спрятаться от нее.

— Тебе же сказали, что там будет много высокопоставленных людей, — размеренно проговорил колдун и резко приземлился на диван. — Я тебе никто и узнаваемая личность. Ты хочешь опозориться? За тобой ходит холостой, молодой мужчина, это неприлично вообще — то.

София села рядом и с грустным лицом, осмотрела встревоженного Давида.

— Ты столько для меня сделал. Я бы хотела, чтоб ты был со мной на празднике.

— Я не хочу портить твою репутацию. Тебе еще мужа искать себе, — вяло пробубнил Давид, и отвернулся от девушки.

Потому что не мог видеть ее такой обиженной и несчастной. И эти последние его слова. Они дались нелегко. Они нанесли жестокий удар по его сердцу.

— Ты, правда, так считаешь? Мне нужно искать? — услышал Давид эти слова любимой и резко повернулся к Софии.

— Не знаю. Это твоя личная жизнь и я не имею привычки совать свой нос в чужие дела, — неуверенно промямлил Давид, взвесив внутренне сразу свой ответ. Ему тот не понравился и он снова отвернулся.

— Не надо отворачиваться! — недовольно крикнула София и своими руками повернула лицо мужчины обратно.

Зафиксировала прямо и заметила легкую растерянность и подавленность в его глазах. Давид послушно замер и затем испуганно заозирался вокруг. Лицо Софии появилось опасно близко, прямо напротив его.

— Зачем ты отворачиваешься? Я не вижу твоих истинных эмоций, — с отчаяньем взвыла София, хотя ее сердечко от такой смелости гулко билось об грудную клетку.

— Вот София, посмотришь на тебя, божий одуванчик, а на самом деле еще те черти в тихом омуте, — хрипло выдохнул он и остановил взгляд на приоткрытых губах девушки. Они манили его, как пчел на мед. Так хотелось ощутить их вкус, лицо само потянулось ближе.

— Ты хочешь, чтоб я искала мужа? — прошептала очень тихо София.

Ее уже накрыло отчаянье. Что она не так делает? Почему он ее не целует? Не хочет? Самой поцеловать?

Давид рассмотрел вблизи такое любимое лицо. Сердце сжалось от допущения даже помысла о возможном замужестве девушки на другом. Запах ее ненавязчивых цветочных духов затуманил голову. Исчез здравый рассудок, осталось только одна мысль в нем. «Поцеловать! Прижать! Никому, никогда не отдать!

Он коснулся ее губ своими, его потянуло неведомой силой к ним. Таких мягких и податливых. Руки обвили объятья вокруг нее. И поцелуй, самый сладкий, самый долгий и самый лучший на свете. Он дарил такие наслаждения, что Давид забыл обо всем на свете. Вот она. Она не вырывается, не сопротивляется. Она обмякла, как ласковая кошечка и очень неумело повторяет его движения губами. Это его позабавила.

Первый поцелуй? С ним? София его тоже обняла, стало так тепло и приятно чувствовать ее тело так близко, что мужчина, изголодавшись по женской ласке, и осознавая, что обнимает ни какую ту другую. А Софию. Любимую, нежную, прекрасную девушку. Его. Он хотел, чтоб она принадлежала ему. Вся, без остатка. Теперь это возможно. Теперь, он сделает все, чтоб она была счастлива и любима. Она это заслужила. Она самая прекрасная девушка на планете.

Давид настолько углубился в долгожданные чувства, что очнулся, когда они уже лежали на диване. Колдун склонился над Софией и сразу с облегчением вздохнул: они все еще в одежде.

«Вот это да! — удивился смущенно он про себя. — Вот это его занесло. Чуть первый поцелуй, не превратился в первый секс».

Его всего трясло от возбуждения, но Давид отстранился и взглянул в лицо Софии. Вся растрепанная, соблазнительная, губы раскраснелись от поцелуев. И дышала девушка часто, отчаянно пытаясь выровнять свое дыхание. Ему потребовалась немало сил, чтоб сдержать себя и не припасть к ее губам снова.

«Всю жизнь бы целовал, — туманно подумал Давид».

Поднялся и помог встать Софии. С удивлением заметил свою расстегнутую на несколько пуговиц рубашку. Огляделся и поспешно стал исправлять эту ситуацию. София была цела. Ей только надо было поправить прическу.

— Это твой первый поцелуй? — со смущенной улыбкой спросил Давид, когда они спокойно присели обратно на диван.

— Да, — ответила София, нарочно отвернувшись от Давида. — Ко мне первый раз вообще прикоснулся мужчина. Я воспитывалась нянечками. Там не одного представителя мужского пола не было. Только папа и редкие гости.

— Ты не обиженна? — осторожно узнал мужчина.

— Нет, — смело ответила София. — Это же не просто поцелуй? Да?

Давид взял руки девушки в свои и, сильно волнуясь, произнес:

— Не простой. Я…я тебя люблю София.

— Я тебя тоже, — ответила девушка, отчего то, чувствуя ужасную неловкость.

Рука Давида коснулась ее щеки и нежно погладила бархатистую кожу. София посмотрела в глаза мужчине, увидела там столько нежности и тепла. Ей стало спокойней, она чувствовала счастье от переполняемых эмоций.

— Я теперь всегда буду с тобой и ты со мной. Ты согласна?

София улыбнулась и с готовностью кивнула.

Глава 13

Следующее утро София встретила с улыбкой. Ее одновременно волновали и настораживали отношения с мужчиной. Она долго лежала в кровати и представляла, как увидеться с Давидом.

«Как себя вести? Сразу подойти поцеловать в щечку? Было бы хорошо, но сможет ли она? — потерянно размышляла она, все еще лежа в кровати».

Вчерашний поцелуй открыл ей целую вселенную, другую. Эти ощущения остро отложились в воспоминаниях, и казалось, никогда не исчезнут. А самое главное, хотелось еще. Сильно хотелось поцелуев долгих, страстных и чтоб, ее обнимали сильные руки Давида. Даже воспоминания дарили ей часть тех эмоций. Она уже не будет прежней. Оказывается София еще та страстная и голодная до ласк натура.

Ночью ее уже измучили воспоминания. Хотелось целую ночь лежать с Давидом и ощущать его руки и губы. Девушка заливалась красной краской от своих мыслей. Считала себя бесстыжей, ветряной девицей. Но душа тянулась к нему, и каждая клеточка тела умоляла повторить испытанное. Можно сказать, что только воспоминания помогли пережить ей прошлую ночь. Когда они немного забудутся, будет грустно.

София с легкостью встала, наколдовала себе наряд понарядней нежно — сиреневого цвета. Поколдовала с прической, с лицом делать ничего не надо было. Девушка сияла, и даже выглядела немного глуповато. Ей жутко хотелось вновь увидеть Давида. София желала нежности, любви и внимания. Ей казалось, что она парила над землей, пока спешила в лабораторию.

Она проверила его излюбленное место, там Давида не оказалось. Слегка расстроившись, София пошла на поиски. Не на кухни, ни в гостиной Давида не было. София стояла посреди комнаты, в уме предполагая, что расстраиваться не стоит. Вдруг у колдуна появились важные дела. Тут ее глаза закрыли чьи — ты теплые ладони.

София улыбнулась и пролепетала:

— Давид, это ты?

— А кто же еще? — прошептали ей на ухо и открыли глаза.

Перед ней предстал великолепный букет нежных роз.

— Это тебе? Мне показалось, что они такие же красивые, как и ты.

— Спасибо, не обычные, — девушка взяла букет и вдохнула их аромат. — И пахнут сильней, чем простые.

Давид стоял перед ней, девушка видела столько любви и нежности в глазах мужчины. Ей было необычно видеть Давида таким счастливым. Таинственная улыбка не спадала с его губ, а глаза. София тонула в их добродушной, нежной голубизне.

Она даже не предполагала, что мужчина, с которым она проживает почти полгода, настолько тайно ее любил. Девушка мимолетно поковырялась в своем сердце и нашла там лишь сильную симпатию и благодарность к нему. Ей стало немного грустно от осознания, что она не настолько влюблена, как Давид. Вина за это стала навязчиво произрастать в глубинах души. Затем сразу испарилась, когда он дотронулся ее щеки и нежно погладил по скуле.

— Эти цветы не с нашего времени, — спокойным бархатистым голосом ответил он. — Они росли в древности, но затем исчезли, как вид. Я не мог подобрать цветы в реальном времени, чтоб они были достойны тебя.

— Ох, Давид, какой ты романтик! — весело вскрикнула София. — Ты меня смущаешь.

— Я сам в шоке! — ответил с усмешкой мужчина. — Это ты меня таким сделала.

София подошла до вазы, стоящей пустой на столике, засунула в нее цветы, чувствуя, что вся покраснела от смущения. Ее белоснежная кожа, уже точно среагировала на множество лестных комплиментов.

— Значит, впервые я сделала, то чего хотела, — с облегчением выдохнула девушка, любуясь цветами.

Давид остался позади нее.

— Чем сегодня займемся? — мужчина подошел ближе и обнял Софию за талию, на девушку тут же нахлынула волна приятных ощущений.

Она поставила вазу на стол, опасаясь выронить ее от нахлынувших чувств.

Мужчина тесней к себе ее приобнял и тихо продолжил шептать на ухо:

— Тебе нужно купить платья на завтрашнее торжество. Давай поедем. Поищем что — то достойное?

— Я привыкла колдовать себе платья, — непринужденно ответила София. — Но с удовольствием соглашусь на твое предложение.

— Наколдованное нельзя же снять и повесить в шкаф, — мягко заметил Давид. — И любоваться им еще какое — то время. Поэтому, у тебя такой пустой шкаф.

— Да. Это будет первое платье из настоящей ткани, — задумчиво согласилась девушка. — После завтрака можно ехать.

Давид приблизился к Софии, и они оказались почти вплотную друг к другу.

— Можно поцеловать тебя? — хрипло спросил мужчина. — А то я не могу больше не о чем думать, как только о твоих сладких губах.

София стеснительно улыбнулась и отвернула голову, мечтая скрыть свое лицо под своими ладонями. Ей хотелось поцелуя, но было так стыдно и неловко. Она не знала, как побороть свою стеснительность, но отчаянно хотела этого.

— Если ты не хочешь, можешь отказать, — встревожено затараторил Давид.

— Я просто так стесняюсь, когда ты говоришь все на чистоту. Не хочу так чувствовать себя, но я умираю от смущения Давид, — растерянно признавалась София.

— Это потому что, это твой первый опыт. И тебя слишком хорошо воспитали, — уверенно поставил диагноз колдун. — Ты привыкнешь.

— Я так рада, что ты меня понимаешь, — благодарно промолвила она. — Ну, давай уже целуй, я согласна.

София вытянула уточкой губы и закрыла глаза, ожидая, когда их накроют губы Давида. Как только это произошло, она забыла обо всех сомнениях и переживаниях. Даже пыталась ответить, но вышло неуверенно. Давид же умел целоваться мастерски, унося девушку на верхушку удовольствий. Жадно, но нежно, словно смакуя ее губы, не в силах оторваться. Он сдавил ее в своих объятиях настолько сильно, что София несмело запротестовала. Он отстранился от ее губ.

— Ты меня сейчас сломаешь, — прошептала с улыбкой она, ему в губы.

Колдун ослабил хватку и виновато проговорил:

— Прости. Я не специально, — его взгляд, скользнув по ее лицу, затуманенный от возбуждения и любви. — Я тебя слишком сильно люблю. Ты же никуда не уйдешь? Ты станешь моей женой?

— Ну вот, ты обратно меня засмущал, — недовольно хмыкнула София, чувствуя, что ей становится невыносливо жарко в объятьях мужчины и от его огненных речей.

Все так неожиданно наваливалось, что девушка до конца не могла в это поверить.

— Если только на тот свет, — ответила девушка на первый вопрос.

Давид внимательно всмотрелся в ее лицо. Он не мог поверить своему счастью, хотелось его закрепить, чтоб не ускользнуло. Ведь он любил, и настолько сильно, что забывал с ней вместе, что вокруг них мир. Его мир, это София. И если она уйдет, то колдун теперь точно знал, что не соберет больше свое разбитое сердце.

— Я знаком со смертью. И уж с ней мы договоримся, — смущенно сообщил мужчина и вновь коснулся ее губ коротким поцелуем. — Ответ на второй вопрос будет потом? — осторожно поинтересовался он, когда отстранился.

— Да, — уклончиво ответила София.

Полдня они бродили по бутикам и только в последнем, София нашла именно то, что нужно. Единственное, оно было немного великовато в талии, но продавщица и по совместительству швея, согласилась перешить наряд повелительнице добра до завтра. Выложил кругленькую сумму Давид, не смотря на все протесты Софии.

Все внимания окружающих было обращено на эту интересную парочку. Повелительница добра и бывший злодей десятилетия выглядели счастливой, влюбленной парой. Такое появление не могло быть простым, поэтому завтра заголовки газет их поженят без их согласия.

Народ очень сильно любил Софию и доверял ей, поэтому вовсе перестали опасаться злодея и даже подходили пару раз, спрашивали совета у колдуна. Давид помогал словами, как мог, с готовностью и доброжелательностью.

Одному несчастному даже пообещал прийти и проверить дом, в котором, по мнению того, разбушевался домовой.

— Разве может разбушеваться домовой? — с нотками недоверия спросила София, когда они уже ехали в карете обратно домой. — Уже же доказано, что того не существует.

Давид озабоченно покосился на девушку.

— Знаешь, эти нынешние ученые все готовы поставить под сомнения. А через годик, второй или порой десятилетие им приходится доказывать обратное. Паранормальные явления в домах никуда же не делись. Домовые, очень тихо и замкнуто живут, если все более менее хорошо в доме. Ругань, буйство и беспорядок могут заставить любого выйти из себя.

— Какой ты умный, — кокетливо похвалила того София. — Почти убедил. Надо еще меня с собой взять, чтоб я воочию увидела несчастного домового.

Давид рассмеялся и грозно погрозил пальцем, сидящей напротив девушке.

— А ты, хитрая, — серьезно заметил он. — Не надо со мной везде таскаться. Итак, завтра нас поженят в желтых газетенках. А ты мне еще согласия на брак не дала.

София наигранно закатила глаза, надула недовольно губки, и демонстративно отвернулась к окну. Давид подсел к ней поближе, обхватил ее руками сзади за талию и прошептал в ухо:

— Ты обиделась, любовь моя?

София резко развернулась и попыталась слегка оттолкнуть мужчину от себя.

— Как лапать меня, так согласия не надо! Как собой взять, так замуж выходи! — недовольно возразила София, но все же не смогла оттолкнуть Давида. Силенок не хватило. Тот еще крепче стиснул ее в своих объятиях. Когда их лица оказались близко, они встретились взглядами, и София услышала уверенное заявление от мужчины:

— Ты все ровно будешь моей. Завтра, завтра ты дашь согласие.

— Ты меня заколдуешь!? — резко вздернула наверх брови София.

Лицо колдуна оставались спокойным, глаза светились хитростью и весельем. На губах застыла глуповатая, победная улыбка. Он периодически останавливал на ней полные преданности и любви взоры. Девушке льстили полные обожания взгляды, но обижали угрозы, хотя София еще не соглашалась на брак, просто, чтоб помучить мужчину.

— Нет, — уклончиво ответил Давид. — Ты сама будешь молить меня взять тебя в жены.

— Мне уже страшно, — напряженно выдохнула София. — Точно без магии?

Колдун медленно утвердительно кивнул.

— Я теперь не засну от любопытства, — честно призналась девушка.

— Спокойной ночи, любимая. Я тебя сейчас покину, доказывать существование домового и прейду поздно. Не жди меня, спи сладко. Или не спи….

София игриво толкнула его кулаком в грудь.

— Ты издеваешься!? — недовольно возразила она. — Не любишь ты меня!

Карета остановилась, и девушка вылезла наружу. Давид выглянул с окошка и отправил на миг обернувшейся «злой повелительнице» воздушный поцелуй.

— Люблю. Пожалуйста, не читай умных книжек без меня! Ты завтра нужна всем здоровая! — крикнул ей в след мужчина.

София стояла, скрестив руки на груди, и наблюдая, как карета катилась по узкой уличке вперед.

«Отомщу, — подумала она возмущенно». И вошла в дом. На кухне, она нашла Галину. Служанка готовила обед, когда София зашла, она обернулась и с улыбкой спросила:

— Проголодались?

Девушка села за стол и кивнула.

— А можно спросить, чего вы такая обиженная?

— Замуж выхожу за Давида, — пренебрежительно ответила София. — Придется. Ну, ты знаешь время сейчас такое. Один раз сходишь с мужчиной в магазин и все, потом дорога сразу в церковь.

Галина поставила перед девушка тарелку борща и неуверенно переспросила:

— Вы не шутите сейчас, София Светлая? Но вы правы, сплетни могут поженить и за вас детей родить и развести. Такой уж сейчас народец, они не со зла. От хорошей жизни, заняться нечем.

— Давид мне сказал, что завтра будет умолять меня стать его женой, — наигранно серьезно рассказала София. — А вы знаете нашего колдуна. Он добьется чего угодно.

Галина присела рядом и растеряно оглядела Софию. Затем осторожно прошептала:

— Давид, профессиональный колдун и если захочет, вы и кукарекать начнете. Вы сами — то хотите, чтоб Давид стал вашим мужем?

София взяла в руки хлеб, задумчиво откусила кусочек и с мечтательной улыбкой ответила:

— Очень хочу.

На глазах слуги появились слезы, она стерла их тыльной стороной руки, и с облегчением вымолвила:

— Слава богу. Вы такие хорошие хозяева. Я вас полюбила, как родных и не пережила бы ваше расставание.

— Я тоже люблю тебя, — искренне заявила София. — Ты моя единственная подружка. Давид хочет построить новый дом. Будешь там старшей хозяйкой.

Галина заплакала от счастья.

— И единственной, — прошептала она, всхлипывая. — Хозяин не любит же чужих в доме.

День восемнадцатилетия Софии.

На следующий день, София встала рано и отлично выспавшаяся. На кровати уже лежало ее новое платье, которое, вероятно, Давид утром забрал у портнихи. Погода была солнечной, но морозной. Девушка сонно потянулась в постели и лениво встала. День предстоял сложный. Нужно было помыться, нарядиться и выехать пораньше. Хорошо, что с ней будет Давид, который прибавит уверенности и настроения.

Почему — то ей начало казаться, что с ним ей теперь море покалено. Душа тянулась к нему, доказательством была первая мысль, когда София проснулась. Она была о нем. Разве это не любовь? Вчера вечером, его так и не появилось. София скучала, но пыталась не расстраиваться, ведь считала эгоизмом: требовать постоянного присутствия.

Внизу ее встретила Галина, оказывается этот жаворонок давно встал и нагрел воды.

— С днем рождения вас, София, — торжественно встретила ее слуга. И вытащила из кармана маленький мешочек серого цвета. — Я не богата, но придумала, что можно вам преподнести.

— О, Галина, я ничего не жду от тебя! — смущенно вскрикнула девушка. — Ты и так умника.

Галина протянула приготовленный презент Софии, со словами:

— Это талисман. Он помогает разобраться в себе в сложных ситуациях. Нужно задать себе вопрос и понюхать травки. Говорят, освежает мысли и помогает услышать себя. София приняла мешочек и прижала к сердцу.

— Спасибо, что заморочилась. Мне очень сложно разобраться в себе.

Галина взяла девушку за руку и доверительно взглянула в глаза:

— Вы уверенны, что хотите замуж за хозяина? Вы же решились на это не потому, что он может контролировать ваши осечки с даром?

София на мгновения задумалась и затем с улыбкой потрясла мешочек перед собой.

— Может проверить твой талисман? Хотя, я уверенна, что не смогу обойтись без Давида теперь. И не только потому, что тот помогает не самоуничтожиться. Просто чувствую, что счастлива в этом доме со всеми вами. И то, что мы теперь с Давидом в отношениях, добавляет счастья.

— Я так рада слышать эти слова, — прошептала Галина с блаженной улыбкой на лице. — Просто не передать словами. Хотя хозяин странноватый человек, но с вами он расцвел. Меняется в лучшую сторону, и я вижу, как сильно он вас любит.

София засмеялась, запрокинув голову, и тут же ощутила, как чьи ты руки коснулись легонько ее талии. Затем появился и его фигура.

— Секретничаете здесь девчонки? — жизнерадостно спросил Давид. — Мерила уже платье? Не напортачила портниха там ничего? — обратился тот к Софии.

Девушка задумалась, это заявления немного ее взволновало.

— Нет, — ответила она отрешенно. — Я что — то не подумала, что могут как — то испортить платье. Вижу, лежит. Я так и поняла, что ты забрал.

— Не переживай, — успокоил ее мужчина на выходе из комнаты. — Вдруг что, я поправлю. На вечер хватит.

Но ничего поправлять не пришлось. Платье село, как влитое. Серебряный, нарядный шелк выгодно обтягивал изящный верх тела. Голубоватые кружавчики добавляли какой — то роскоши в декор. Юбка была пушистой, хоть и скромной, но такой легкой. Она парила над землей, словно облако, это добавляло девушки невесомости.

Прическу София наколдовала сама. Белоснежные, длинные кудри оставались распушенными, только пряди убранные с лица назад были заколоты изящной заколкой бабочкой. Не высокая корона легла на голову, отметив ее высокий статус. Галина с восторгом уставилась на Софию.

— Какая же вы красивая София Светлая, — с неприкрытым восхищением в голосе произнесла она. — Такая худенькая, стройненькая, как статуэтка. Безусловно, вы самая красивая повелительница добра в истории.

— Самая красивая, была моя мама, — хмуро произнесла София и вдруг поникла лицом. — Как плохо, что ее здесь нет. И папы нет.

— Мне кажется, они обязательно придут на ваше восемнадцатилетия, только вы их не увидите, — сочувственно сказала Галина.

София благодарно улыбнулась слуге.

— Так все, хватит грустить. Теперь, надо заняться вами, — бодро заявила повелительница, оценивающе взглянув на Галину.

Слуга мгновенно залилась краской.

— Вы хотите, чтоб и я была на торжестве? Слуг никто не зовет.

София обошла девушку вокруг, присматриваясь к ней.

— Ты моя подруга еще. Единственная. Я думаю, тебе пойдет красный. Алый даже.

— А что я там буду делать? — с волнением отчеканила Галина.

— А что делают на балу? — спросила с иронией в голосе София. — Веселятся, мужей себе ищут.

София принялась колдовать над образом для Галины. Ее мигом окутала алая дымка, которая создала слуге роскошное платье. Каштановые волосы собрались в высокую прическу. Через пару мгновений перед ней уже стояла не простая слуга, а шикарная, молодая девушка. София оценивающе взглянула на свое творения, чем тоже занималась и ошарашенная Галина.

— Как красиво! — с восторгом одобрила она. — Я никогда так не выглядела.

— Да, ты красотка же, — убедительно парировала София. — На вечер забудь, что служанка. Веселись, как королева.

— Спасибо София Светлая, — улыбнулась глупой улыбкой девушка.

София развернулась к двери, лихорадочно, соображая.

— Теперь надо посмотреть, готов ли Давид, — задумчиво пробубнила на ходу она.

И нашла его в гостиной. Тот сидел и читал книгу, в простом, не очень то и нарядном костюме. Девушка подошла и недовольно нависла над ним. Его глаза оторвались от строк, почувствовав ее присутствия, спокойный взгляд устремился на нее. Он, молча, осмотрел повелительницу, глаза того заблестели так же, как ее платья в свете люстры. Давид отложил книгу и встал, достойно встретив осуждающий взгляд именинницы.

— Тебе очень идет это платье, — мягко сказал тот. — Как теперь отпускать тебя из дома и не бояться, что вокруг тебя будут ошиваться толпы поклонников?

— Спасибо, конечно. Но почему еще ты не готов? — с логичными претензиями налетела София.

— Я приготовил тебе подарок. Он очень подойдет к этому платью, — уклонился мужчина от прямого вопроса и спокойно встал сзади Софии.

На ее шею легло ожерелье. Мужчина застегнул его и произвел магическое зеркало перед ней. София дотронулась до украшения, стараясь не упасть в обморок из — за внезапного шока.

— Оно же стоит целое состояние, — сконфуженно парировала она. — Ты за что собрался дом строить?

Давид приобнял девушку сзади и нежно поцеловал в щечку. София почувствовала тепло и любовь этих объятий, захотелось остаться в них подольше.

— Ты думаешь, если я все еще живу в этом доме, то бедняк? Не волнуйся, хватит денег, чтоб содержать достойно повелительницу добра. И это ожерелье не только дорогое и красивое. Это мелочи.

Каждый камушек, как талисман. Все вместе делает тебе мощную защиту от трех тысяч заклинаний. Времени и сил на него угрохано больше, чем денег. Но я не мог подарить тебе на восемнадцатилетия простую побрякушку.

— Спасибо, Давид, — потрясенно протянула она, зачарованно глядя на подарок. — От тебя я и ожидала нечто необычное. Но ты переплюнул даже мои ожидания.

София развернулась и поцеловала Давида в губы. Тот жадно встретил их и с удовольствие поддержал долгий, полный чувств поцелуй.

Когда они закончили, София снова задала наболевший вопрос:

— Почему ты еще не готов? Мой принц тоже должен выглядеть безупречно.

— Я не могу с тобой пойти в качестве твоего принца. Ты же не согласилась стать моей принцессой, — расстроено заявил ей мужчина.

Девушка нахмурила брови и задумалась. Затем резко схватила его за ворот рубашки и зло прошептала в губы:

— Так вот о чем ты вчера говорил. Ох, и хитрец же ты! Ты считаешь справедливо делать девушке так предложение?

— Не справедливо за это душить, — с улыбкой выдавил Давид, стремясь освободить свой ворот от цепких, женских пальчиков.

— Я согласна. Шантаж удался. Хотя, я хотела тебя пару дней еще помучить, — она отпустила его ворот и встретила ликующий взгляд мужчины.

— Ну, ты кровожадная София, — притворно заныл Давид. — Мучить тебе нравится. Совсем не для повелительницы добра занятие.

Девушка предупреждающе строго взглянула на него.

— С кем поведешься, того и наберешься, — язвительно заметила она. — Иди, собирайся, принц. Тебе еще принцессу свою вести туда, не знаю куда.

— Я быстро, не волнуйся, любимая, — проговорил Давид и за долю секунду предстал перед ней в нарядном и модном облачении.

София оценивающе взглянула на него и одобрительно улыбнулась.

— Ну и вырядился, — цинично придралась София. — На тебя же все девчонки слюни пускать будут.

— Мне нужны слюни только одной девчонки. На остальных мне наплевать, — уверенно сообщил Давид и приглашающе протянул руку девушке. — Надо уже ехать. Я знаю, где это место. И оно и вправду очень красивое.

И они втроем отправились на бал.

Празднование происходило в относительном спокойствии. Все помнили еще недавнее несчастье во дворце, поэтому бал напоминал больше светскую встречу давних друзей. Людей было много. София не знала практически никого, поэтому доброжелательно встречала гостей и получала роскошные подарки сдержанно.

Все без исключения встречали глазами Давида и с удивлением рассматривали. Некоторые здоровались с ним и, как давние друзья, спрашивали, как дела. Кстати, Давид почти всех знал и подсказывал Софии их имена, статус и характер. Лучше всех София знала только свою приближенную свиту. Это чета повелителей с их обоими сыновьями, царская чета и пару графов. Только потому, что помнила, как они бывали в гостях у отца.

— Как вы выросли, София! — радостно восклицал один из них. Седоватый мужчина, с огромным брюхом и карликовым ростом. — Я помню вас малышкой. Вы, копия ваша мать. Просто поразительно, как изобретательна природа.

— А вы изменились, граф Мотской, — с улыбкой заметила София.

Граф похлопал по животу и грустно произнес:

— Старость не радость, малышка. Это молодым, красивым утром уже встаешь. Вы с Давидом прямо сияете молодостью и красотой. Сегодняшний утренний выпуск газеты гласил, что вы помолвлены. Это правда? Или догадки охотливых до пестрых новостей журналюг?

Давид счастливо улыбнулся и ответил вместо Софии:

— Журналюги конечно первыми нас поженили. София только сегодня дала свое согласие.

Граф ненадолго потупил взгляд. Затем улыбнулся фирменной улыбкой и поднял бокал вверх:

— Минуточку, господа! — прокричал торжественно он. — Оказывается, что наша прекрасная повелительница добра скоро станет замужней дамой! Давайте выпьем за такую прелестную пару!

Гости обернулись на графа и с ним одновременно приложили бокал к губам. Из толпы выпорхнул Серж с улыбкой до ушей.

— Я рад за вас молодежь, — доброжелательно сказал он. — Поздравляю вас.

София взглянула в глаза повелителя тьмы и поверила его искренним поздравлениям. За ним появился и царь.

— София, деточка. Я так и знал, что ты уже не вернешься во дворец. Ведь твоя неземная красота не может ни одного мужчину оставить равнодушным. Я тебе на день рождения приготовил роскошное уютное гнездышко. Завтра утром поедем смотреть.

— В смысле? — не поняла девушка, серьезно взирая на царя.

— Софушка, ну ты же мне, как доченька, — живо проговорил мужчина. — Я давно строил твое поместье и готовил на твое восемнадцатилетия. Прими такой подарок. Он от души и пользуйся на здоровье. Только надо будет подписать парочку бумаг.

— Вы так добры ко мне, — ожидаемо растрогалась София.

В глазах появились слезы, а сердце наполнилась огромной благодарностью и теплотой.

— Как прекрасно. Завтра в одиннадцать все встречаемся во дворце, — неожиданно встряла Елизавета. — Мне тоже хочется поехать.

— Договорились, — охотно согласился царь и воскликнул: — Ну а теперь надо включить музыку погромче! Пусть молодежь немного потанцует!

Веселая, мелодичная музыка наполнила зал бодрящими звуками.

— Ну, мы не молодежь, но тоже вспомним молодость, — весело вымолвил Серж и протянул руку супруге. — Согласишься, мне составить компанию?

Елизавета кивнула и вложила свою ладонь в руку мужу. Они закружились в танце, как и еще множество парочек. Вскоре просторный зал, закружил у многочисленных пар перед глазами.

София посмотрела на Давида, который тоже протягивал руку в немом вопросе. Девушка согласна кивнула, и вскоре мужчина закружил и ее. Однако София сомневалась, что так голова кружилась только от танца.

Она смотрела в глаза Давиду и видела в них неприкрытую любовь. С такой нежностью и заботой, мужчина взял ее за талию, что девушка затрепетала от столь любимых, мужских прикосновений.

Он показался Софии очень красивым и стильным в своем нарядном смокинге. Его волосы были сглажены назад в прямую прическу, что достаточно выгодно открыло статные и привлекательные черты лица. Ей захотелось остаться с ним наедине, изучать и изучать такое красивое и милое сердцу лицо. Чтоб целовали ее эти полноватые губы и говорили лестные до потери сознания комплименты. Счастья наполняло ее душу рядом с этим мужчиной и казалось, так теперь будет всегда.

Но так не казалось Александру. Его брови сводились на переносице от злости и негодования, каждый раз, когда тот читал заголовок в газете: «Повелительница добра София Светлая и древний маг Давид Смоленский объявили о помолвке».

На фотографии, размещенной на первой страницы популярной во всей империи газеты, изображались София, которую заботливо держал под локоть колдун Давид. Их довольные улыбки сверкали счастьем и беззаботностью.

Александр вглядывался в парочку и прожигал взглядом место, где находился колдун. Рядом на столе лежал тот самый злосчастный пузырь, в котором должен был находиться этот древний маг. Но тот был пуст. Порван. Как колдуну это удалось, Александр не знал, но его сердце обливалось кровью, когда тот думал, что София. Его любимая находится в страшной опасности рядом с таким беспощадным и жестоким чудовищем.

Тот выбрался и решил добиться своей идеи через наивное, девичье сердце девушки. Его душу наполнял гнев, и он уже готов был сорваться, немедленно. Было плевать на наказ отца, не появляться в столице. Александр знал, что тому была безразлична судьба повелительницы добра и его сердца.

Он не мог выносить даже мысли, что древний, кровожадный маг, который уже однажды чуть не погубил девушку, теперь находится в опасной близости. Черный принц решил немедленно пуститься в путь. Кони и карета были уже готовы.

Александр с яростью бросил газету в дальний угол комнаты, и громко стуча каблуками, направился к выходу.

— Ты куда? — несмело спросила Нелли, когда мужчина вышел в просторную гостиную.

Александр остановился и взглянул на жену, с горечью подумал, что так устал видеть эти черные, но всегда полные щенячьей преданностью глаза.

— Уеду на несколько дней к отцу, — бросил с нескрываемым презрением он и скрылся из виду.

Как и договаривались ранее вечером, утром все встретились во дворце. Все находились в приподнятом настроении и весело собирались в путь. Только повелитель зла сидел, нахмурив брови в глубокой задумчивости.

Вскоре все расселись по каретам и двинулись за транспортом королевской четы. Путешествие не должно было продлиться долго, по словам царя. И в действительности, они добрались до трехэтажного поместья, отстроенном из белоснежного камня меньше, чем за час. Давид вышел и падал руку Софии. Девушка спустилась на землю и в изумлении оглядела новехонький дом, выстилавшийся перед ней.

Он был в точности выполнен, как поместья из ее детства. На миг сердце застыло, испугавшись вылететь от счастья из груди. Хотя кроме неописуемого восторга София чувствовала огромную благодарность за щедрость и заботу царя. Ведь он был так проницателен, ей не хватало родных глазу видов. Именно о таком и мечтала девушка. Поэтому ее душа была переполнена признательностью.

— Этот дом так похож на поместья нашей семьи, где я росла, — одухотворенно произнесла София Давиду. — Я уже предвижу, что будет внутри.

Остальные вышли из своих карет и сместились в кучку возле вчерашней именинницы.

— Да, София, это точная копия вашего поместья, — с весельем подтвердил царь. — Когда ты мне рассказывала о своих идеях на дом, я понял, что ты хочешь повторить место, где ты росла.

— Я в шоке от счастья, — радостно выдохнула София. — Не терпится зайти вовнутрь.

Царь рассмеялся и вытянул руки вперед.

— Так чего ждем? Кошку?

— Точно, первой надо же пускать кошку, примета такая, — потерянно заметила Елизавета.

Все двинулись вперед, ключ зазвенел в замочной скважине, и дверь мягко распахнулась деревянным полотном вовнутрь. Давид протянул ладони в сторону дверного проема и первой в дом запрыгнул белый, пушистый котенок.

— Наколдованная? Это же не считается, — недовольно пробубнила София, неторопливо шагая вперед.

Давид шел следом.

— Нет. Я недавно видел котенка на рынке, выкинули его. Просто переместил его сюда, — ответил со счастливой улыбкой Давид. — Если хочешь, можно приютить бедное животное?

София нагнулась и взяла котенка на руки. Это оказалась девочка, очень ласковая и спокойная. Она взглянула на нее своими желтыми, яркими глазами и замурлыкала.

— Смотрите, признала хозяйку? — слегка удивился Серж, посматривая на животинку, удобно примостившуюся на груди у Софии.

— Ну, кошки чувствуют добро, — снисходительно заметил колдун.

— Я не люблю животных, — презрительно бросил повелитель зла.

Елизавета подошла и погладила котенка, тот замурчал еще сильней.

— А я люблю животных. Только у младшенького на них жуткая аллергия.

— Эта кошка, похоже, всех любит, — весело заметил царь, тоже погладив котенка. Пушистая девочка, прикрыв глаза, мурчала, довольная, как паровоз.

София поставила котенка на лапы и слегка отряхнула свое платье от шерсти.

— Все, иди Мура, смотри свое новое жилища, — произнесла девушка и увидела, как мгновенно кроха разлеглась на мягком ковре, выставив всем на показ свой белоснежный животик. И все, зарядившись чрезмерной милотой, отправились рассматривать дом.

Все было чисто и пахло свежей побелкой. Комнаты выглядели необжитыми из — за малого количества мебели. Но все было поправимо, поэтому София с восторгом рассматривала каждый уголок подарка.

— Его величество. Это поистине царский подарок, — протянул Давид, с восторгом разглядывая высокий потолок, украшенный массивной, роскошной люстрой. — Я тоже собирался строить новый дом, но вижу, теперь Софию отсюда не вытащишь.

Царь встал и упер руки в бока, скептически оценивая интерьеры.

— Тут еще много, что надо обустроить. И тебе Давид, я это поручаю, — серьезно обратился тот к колдуну.

София заметила дверь на балкон и неуверенно ступила туда. За ней следом шмыгнул и Давид. Оба успешно оторвались от остальных и остались вдвоем. Девушка зачарованно осмотрела безграничные просторы, которые выглядели черными и мертвыми из — за суровой зимы. Все ровно, на ее лице застыла легкая, счастливая улыбка. Она представляла, как весной все обрастет зеленью. «Это будет просто рай, — подумала довольная София»

Давид приобнял сзади девушку за талию и поцеловал в шею. София прикрыла глаза, ее блаженная улыбка на лице стала шире.

— Любимая, я обустрою впереди большой, красивый сад. Найму садовника, чтоб виды всегда радовали тебя своей безупречностью. В нем будут резвиться наши дети. И надо добавить уюта в дом. Ты этим займись. Я все оплачу.

— Успеем, — застенчиво пролепетала она и открыла глаза.

Перед ней расстилались зеленые просторы, ухоженные деревья, яркие, цветущие кустарники. София поняла, что Давид наколдовал ей иллюзию, чего собирается воплотить, и задыхалась от красоты. Сердцу сильно захотелось быстрей лето, тепла.

— Тебе нравится? — прошептал ей на ухо колдун.

— Очень, — выдохнула блаженно София, не в силах оторвать глаз от воображаемого великолепия.

Давид развернул ее к себе и поцеловал. София приобняла колдуна, чувствуя, как сладостно закружилась голова от переполняющих ее чувств. Она уже немного набралась опыта, и смело отвечала на поцелуй, заставляя колдуна сильней впиться в ее губы и тихо застонать.

Внизу, перед домом, это бесстыдство наблюдали чета повелителей зла и царь с царицей.

— Какая все — таки бесстыжая молодежь пошла, — брюзгливо пробубнил Серж.

Елизавета засмеялась и похлопала мужа по плечу.

— Это мы слишком старые стали, — сказала она, жизнерадостным тоном. — Вспомни нас молодыми! Да ты меня на каждом углу зажимал!

Серж серьезно посмотрел на жену и поднял палец вверх, деловито проговорив:

— Вообще — то ты мне тогда уже жена была. До свадьбы я не прикоснулся к тебе.

— Сейчас уже другие нравы, Серж, — примирительно изрек царь. — Самое главное, чтоб в итоге женились. Тогда общество простит все.

— А я рада за них. Зато теперь София в нужных руках и влюблена, — довольно промолвила Елизавета. — Разве не это нам нужно, Серж? Равновесие в порядке. За него теперь можно не волноваться.

Серж мрачно уставился на жену и задумчиво ответил:

— Жди своего сыночка скоро, мамочка. Александр не оставит все это без внимания. Самое главное, чтоб не поубивали друг друга два древних мага.

— Я верю, что Александр полюбит свою жену и поймет тебя, милый, — с грустью проронила Елизавета.

Серж хмуро закинул голову наверх, и только шевеля губами, недоверчиво выговорил:

— Не думаю.

И он вспомнил тот разговор с сыном, той ночью Александр приехал весь мокрый от дождя, но довольный собой. Он спас Софию от наколдованной хвори. Серж надеялся, что Давид завершит задуманное, но София влюбила в себя своего убийцу и этим спасла себе жизнь.

Глава 14

После того, как Давид уже достаточно поздно попрощался с Софией, она отправилась спать. Он же принялся лихорадочно ходить туда — сюда по своей лаборатории. Его атаковали самые неугодные его душе мысли, они заставляли обливаться холодным потом, вызывали ощутимое дрожание всех внутренностей.

С одной стороны его мечта сбылась, та, которую тот недавно жаждал уничтожить, ради жажды власти, теперь в него влюблена. Она рядом, что наполняло его душу теплом и радостью, ведь отныне, эта девушка стала для него путеводителем в счастливое будущее. И теперь идея жажды власти, вылетела из его головы, как нечто давно забытое и ненужное. На первом месте оказалось сохранение своего шаткого статуса жениха, отныне самой любимой женщины во вселенной.

С другой стороны, он кожей чувствовал, что Александр спешит к нему на всех парах, и на это раз, чтоб уничтожить его теперь навсегда. Давид не боялся черного принца, он только до чертиков страшился, что София узнает, как тот едва не убил ее в недалеком прошлом. Она осознает, с каким чудовищем собиралась пойти под венец.

Вскоре, это грозит нелепой смертью девушки от сил своего неприрученного дара или грозит всему миру уничтожением. Ведь тогда Александр останется с ней, как последний владеющий древним даром и способным помочь освоиться в ее двойных силах. Тогда пробуждение целой армии каменных убийц не за горами.

Если предстоит схватка двух древних магов, то Давид должен постараться, чтоб она была тихой и не кровопролитной. Надо было заставить Александра послушать его и поверить в искренность чувств к повелительнице добра. И самое главное в важность его роли будущего мужа и верного защитника на всю оставшуюся жизнь.

Он остался, поразмышлять над этим в лаборатории. Теперь Давид точно знал, с кем предстоит сражаться и как возможно угомонить разгневанного принца. Колдун много лет практиковал древнюю магию и практически все способности заменил на такой вид магии.

Он наивно полагал, что отец оставил только единственного наследника древних колдовских искусств. Но тот как всегда был умен и проницателен. За что колдун был бесконечно благодарен отцу. Однако Давид был убежден, что Александр не мог полностью углубился в древние практики, как он. Ведь на это должны были уйти годы, и еще не маловажным был талант обладателя этих знаний.

Черный принц практиковался в скорости и достиг совершенства. Давид помнил с первой встречи его преимущества. Тогда он не имел знаний, что Александр знал древние практики и научился не плохо ими владеть. Это, безусловно, помогло успешно запереть его в пузыре.

Но колдун смог много древних духов насобирать в качестве своей невидимой армии, пока находился в заточении. И чтоб попросить помощи, ему не надо строчить кому — то письмо или уговаривать. Всего лишь приказ колдуна вытащил его из ловушки, и заточение не продлилось больше суток. Сейчас ему предстояло разработать стратегию для мирных переговоров, а не для кровопролитной войны. На это могла уйти вся ночь, и Давиду было не жалко пожертвовать сном, чтоб остаться с любимой навсегда.

София легла в постель и заснула с улыбкой на губах, завтра ей предстояло заняться подготовкой к своей свадьбе с любимым, тот возложил на нее всю ответственность, за что она была ему безмерно благодарна. Материальная сторона полностью лежала на нем. Еще одновременно надо было закончить обустраивать свой подарок и потихоньку переезжать в новый дом. В ее новую жизнь.

Как все поменялась? Будто фея своей волшебной палочкой наколдовала девушке гору приятных обязательств, за выполнения которых ее ждет счастливая жизнь с любимым мужем до конца своих дней. Но ночь, выдалась беспокойной. Софии снился Александр, он хотел поговорить с ней о чем — то, но девушка не слышала его слов. Колье, подаренное Давидом, горело пламенем и обжигало ей кожу. Она не могла его снять. Шею оно не жарило, однако руки, которые хотели его расстегнуть, обжигало горячей болью.

София видела образ Александра, расплывчатый образ того постоянно таял перед глазами, его губы бесшумно шептали ей слова, которых она не слышала. Душу одолевал страх и тревога. Когда черный принц полностью исчез из ее сна, колье погасло. Девушка заснула, пообещав себе снять его, как только встанет утром. Ее не оставляли мысли, что с этим подарком Давида было что — то не так.

Давид ее предупреждал, что колье необычное. Оно не только дорогостоящее, но заряженное силой амулета от многочисленных заклятий. Это что получается? Александр хотел ее проклясть?

Утром на удивление, она проснулась выспавшаяся и полна сил. Стоя у зеркало, уже полностью одевшись и без следов утренней дремы, София сосредоточенно вглядывалась в колье на шее.

Оно переливалось драгоценными камнями в свете утреннего солнца, которое уже с утра бесцеремонно ворвалось в окна девушки. Сейчас колье не казалось таким враждебным и выгодно украшало ее тоненькую шейку. Прищурив глаза, девушка продолжала размышлять. Стоит, снимать его или нет?

Дверь ее комнаты открылась, и она резко развернулась. К ней двигался Давид, влюблено, улыбаясь. Его руки потянулись навстречу к девушке и вскоре сжали в нежных объятиях.

— Доброе утро, любимая, — прошептал тот на ухо. — Утром встал и почувствовал, что умру, если не увижу тебя.

София улыбнулась и расслабилась в объятьях мужчины. Дурной сон мигом слетел с ее напряженной головы, а колье осталось на шее.

— Доброе утро, — ответила она блаженно, прижимаясь к мужчине.

Затем взглянула в его глаза, они как всегда, сияли любовью и нежностью. Ее обратно засмущал такой взгляд Давида. Ей одновременно льстили такие взгляды и казались непривычными на лице вечно холодного и хмурого мужчины. Но она верила, что привыкнет и не сможет без них прожить и дня.

— Ты обратно смущаешься? — тихо поинтересовался мужчина, вглядываясь в лицо Софии.

Девушка виновно опустила взгляд в пол. Колдун ослабил объятья и вскоре совсем отпустил Софию. Хотя мозг мысленно протестовал, отчаянно желая обнимать и беспрестанно поцеловать. Сердце жгло болью от ожидания будущего. Давид до дрожи в руках опасался, что София узнает страшную правду и больше не позволит приближаться к ней. Тогда его ждало одиночество и пустота, где обитает только боль и грусть, сжигая все положительное в нем мгновенно.

— Немного, — смущенно вымолвила девушка. — Меня никогда так не любили. Очень не привычно, но мне нравится.

Давид коснулся рукой ее щеки и приподнял за подбородок ее лицо выше. Он хотел сказать, что сам так любит впервые, ему тоже непривычно и тоже нравится это чувство, но боялся ее смутить вновь.

— Мне надо отойти сейчас ненадолго, — проговорил, наконец, колдун. — Не скучай.

София загадочно улыбнулась и вызывающе узнала:

— Ты можешь не скучать, когда уходишь?

Давид отрицательно помахал головой, ласкающе осматривая любимое лицо.

— Так и меня не проси о невозможном.

— Ну, ты и хитрюга, — мягко прошептал Давид. — Скучать иногда полезно.

После этого колдун с силой воли убрал руку от ее нежной кожи, развернулся и вышел из комнаты. Девушка осталась одна, проследив влюбленными глазами за мужчиной. Ее ждало много дел, приятных и важных. Через месяц уже назначена дата свадьбы, и сопутствующие хлопоты поглотили девушку всю, без остатка. Целыми днями, занимаясь подготовками, она не замечала, как проходят дни и недели.

Александр так и не смог тогда немедленно выехать в столицу. Нелли стало плохо, ему пришлось вернуться. Сообщения, что его нелюбимая жена ждет ребенка, вывело его из колеи. Останавливало и письмо отца, где тот умолял не приезжать и не срывать помолвку Софии, уверяя, что это единственный шанс Софии остаться в живых. Там же и сообщалась, что девушка владеет даром, который способен ее убить, если Давида не станет рядом с ней.

Что сказать? Александр не верил, что Давид искренен в своих чувствах и был уверен, что это очередной пункт в его жестоком плане. Он все это время, утешал себя мыслями, что колдун все — таки дождется свадьбы, чтоб исполнить свои идеи в жизнь.

Александр пытался пробиться к Софии во сне, но Давид позаботился о том, чтоб тот не смог связаться с ней. Каждый день его мучило чувства вины и безысходности, когда в очередной раз Александр не смог выехать и разобраться с колдуном раз и навсегда. Только через месяц, черный принц, наконец, подъехал к поместью Давида Смоленского. Он ликовал внутри, что скоро освободит Софию от черных, лживых чар кровожадного колдуна. Дверь открылась мгновенно, как только он подошел к ней.

— Ну, здравствуй, я тебя ждал, — услышал Александр голос Давида, после того, как зашел.

И тут же почувствовал слабость во всем теле, не в силах, хоть как — то сопротивляться, облокотился об коробку двери и вскоре упал на пол.

— Нам надо поговорить, просто поговорить, — Давид показался и сел в кресло.

Колдун одобрительно посмотрел на пол, где лежал мужчина, не в силах встать. В говорящих глазах несчастного горела ярость и ненависть. Давид же был спокоен и уверен в своих силах.

— Поверь мне, я не хочу причинить тебе зла, — размеренно начал повествование колдун. — София уехала к себе в дом, и мы сможем поговорить. Вся эта непонятная ситуация началась, когда изнеможенная, измученная девушка постучалась ко мне в дверь. В ее теле было сил на несколько здоровенных мужиков, она не спала, не ела несколько дней. На пороге к самоуничтожению, она пошла, искать облегчение от своих страданий в мир. Пошла к первому встречному, кого посоветовала торговка с рынка.

Ты представляешь, на какой грани находилась София? Я не сразу узнал в ней повелительницу добра. Под глубокими синяками, плотно полегшими под глазами, безумным, запуганным взглядом и явной истощенностью, не сразу заметил прекрасную нашу новую принцессу. Но после решил помочь, просто из интереса. Сейчас редко встретишь дар «энергетического вампира». А двойной такой дар, это вызов для древнего мага. Если приручишь такого могущественного человека, то уважать тебя будут не только древние духи, а еще и многие древнейшие подсилы из параллельных миров. Ты это знал?

Знал, что существа из параллельной вселенной нуждаются в силах и присасываются к сильному человеку? Люди с такой силой для них находка постоянно чувствовать себя живыми и не причинять особого дискомфорта хозяину. Таких людей становится все меньше и древние духи в поисках сил, ищут энергию. Очень многие уже ослабели, потому что лишней энергии у нашего поколения мало, а убивать человека ради крошек, не станет ценящий свою репутацию дух.

Когда София снова приехала ко мне при смерти, из — за твоего папаши, который только и ждал, когда же я прикончу девчонку, мне пришлось отдать самое ценное духу, который помог отобрать Софию у смерти. Но и тогда я еще не был влюблен в нее и отдал бесмертие, просто испугавшись, что потеряю возможность слыть у духов уважаемым магом, которому надо помогать в любой ситуации.

Ведь бессмертие можно просидеть в пузыре, если тебя не спасут высшие силы. И бессмертие не особо будет нужно, если верная и сильнейшая армия стоит за тобой, готовые тебя защитить от любой напасти. Изначально мое корыстие спасло Софии жизнь дважды. Не знаю, что потянуло меня на простые человеческие потребности, любить и быть любимым. Наверное, потеря бессмертия или смазливое личико Софии? Но вскоре, я влюбился, как мальчишка и стал готов спасать ее всю жизнь.

Сейчас, у нас послезавтра свадьба, она жива и счастлива благодаря мне. Я благодарен, что тогда ты не дал мне ее убить. Ты даже не представляешь как, поверь! Я прошу тебя все взвесить и быть благоразумным. Если ты любишь ее, дай ей возможность дальше жить счастливой, безмятежной жизнью.

Дальше Давид снял чары с Александра, тот мгновенно встал на ноги, но взгляд принца не был уже застелен слепой злобой.

— Это что за заклятия такое? Я о нем не знаю, — нервно заговорил о своем недавнем состоянии Александр.

— Присаживайся, — указал взмахом ладони на противоположное кресло колдун. — Тебя только что сосали парочка верных мне духа. Через пару часов, ты полностью восстановишься. Кстати, они первый раз тебя видят. Тебе разве не говорил отец, что древняя магия сильна именно поддержкой низших миров?

Александр сел и внимательно осмотрел Давида, не скрывая глубочайшего презрения к нему.

— Почему я тебе должен верить? — пренебрежительно бросил он.

Колдун усмехнулся, поглядывая на дверь.

— Можешь просканировать мою ауру? — спокойно предложил Давид. — Конечно, в это сложно поверить, но София может из черного делать белое. Наверное, еще один талант.

— Я уже просканировал, — язвительно ответил Александр. — Она не полностью побелела.

— Так за полгода, мне надо было сотни тысяч добрых дел сделать, чтоб она стала белоснежной. Все это время, я занимался Софией. Один раз оставил ее дома и когда пришел, она уже глухая, без сознания лежала.

Александр улыбнулся.

— Да, с даром, она приобрела подозрительное невезение, — миролюбиво согласился он.

Давид еще раз тоскливо взглянул на дверь, затем спросил:

— Ну, мы договорились? Ты не будешь расстраивать мою свадьбу?

— Мне наплевать на твою свадьбу, — снисходительно ответил он. — Я это делаю, ради Софии. Хотелось бы посмотреть, когда она сможет полностью контролировать свой дар. И как она тебя сожжет дотла, когда все узнает.

— Ты просто хочешь отстрочить ее страдания? — ядовито поинтересовался Давид и встретил серьезный взгляд Александра.

— Ты недостоин и пальца ее, — зло прорычал черный принц.

Давид задумался и потом насмешливо заговорил:

— Ты серьезно? Еще начнем ее делить? Да ты не просто недостоин ее, тебе запрещено приближаться к ней ближе, чем на десять метров. Ты подставил Софию своим безрассудством. Ты же знаешь законы, но позволил наивную повелительницу влюбиться в себя и чуть не погубил человечество. Если уж заговорили об этом: ты не лучше меня. Я вообще не понимаю, что эта чистая душа нашла в нас? Что ты, что я, ее чуть не убили. Но ты успел еще немного унизить и опозорить перед своим отцом, ее напарником, повелителем зла.

Александр сосредоточенно рассматривал пол, через пару секунд решительно ответил:

— Ты прав. Я не буду лезть в вашу жизнь. Мне пора повзрослеть и взвешивать ответственность. У меня скоро родится наследник.

— Поздравляю. Теперь, тебе нужно идти. Иначе, тебя застанет здесь София, и будут расспросы.

Александр встал и направился к выходу. Давид подошел к окну и проследил за принцем, который общался с Софией на пороге. Его накрыла ослепляющая волна ревности и гнева. И колдун не знал, что первое, и что сильней.

— Александр? Ты чего здесь делаешь? — удивленно вскрикнула София.

Черный принц грустно оглядел девушку и ответил:

— Надо было что — то уяснить с твоим будущим мужем.

— С Давидом? — с подозрением вымолвила она. — И что за дела у него с тобой?

— Уже не каких, — уверенно ответил Александр. — И София. Ты знаешь, что я второй древний маг?

— Знаю. Мне говорил Давид, — спокойно выдохнула девушка.

— Я это к тому, если понадобиться, пиши. Давид, не такой ангел, как ты полагаешь. Будь осторожна.

— Вы обсуждали меня!? — задыхаясь, выдохнула девушка. — Ты же не просто так, преодолел длинную дорогу?

Александр задумался, его мрачный взгляд изредка скользил по лицу девушки. Он винил себя, что врет или недоговаривает. Или все сразу. Сердце болело, ныло и выбивало чечетку в груди. Она выглядела прекрасной и неосведомленной, как Александру было невероятно сложно смотреть ей в глаза. Голубые, чистые, светлые. Прав был Давид. Она как невинная овечка оказалась в стае волков и даже не подозревает о том.

— Я приехал к отцу. У меня к нему важная новость, — наконец заговорил он. — Прощай, София, поздравляю тебя с предстоящей свадьбой. Я искренне желаю тебе счастья. Прости, если где — то обидел.

Александр прошел мимо, на мгновение, задержав печальный взгляд на ней. Он был глуп, но хотел запомнить Софию. Душа кровоточила, и если бы это происходило в прямом смысле, а не в переносном, то принц давно уже бы истек кровью до смерти. Хотелось забыть и запомнить ее одновременно.

Ему было сложно решиться на первое и самое верное решения.

София зашла в дом и встретила на пороге Давида. Тот с немым ожиданием взирал на нее. Ей хотелось и его пытать о причине присутствия в его доме Александра. Но она устала и точно предполагала, что ничего не добьется. Она пошла наверх и отправилась сразу спать.

Глава 15

— Вы согласны стать женой Давида Смоленского? — четко спросил ее священник.

София произнесла тихое и уверенное:

— Да.

За ней было последнее слово. Теперь София жена, а Давид муж. Они обменялись кольцами и коротко чмокнулись в губы. Процессия была закончена и все гости отправились по каретам, к месту свадебного банкета. Тот был в ее новом доме.

Просторный холл был украшен живыми цветами и нежными бело — розовыми ленточками. Столы ломились от вкусностей и напитков, как и холл от желающих их съесть. Молодожены сияли от счастья. Давид носил любимую на руках, не снимая радостной улыбки с лица. София тоже излучала радость, хотя душу где — то ковырял гвоздь сомнения.

Виной был Александр, который появился вновь и практически разрушил иллюзию счастья и беззаботности. Ее терзали причины его приезда, о которых София не решалось спросить у Давида. Но знала, что этот день произойдет и ей станет легче, когда она узнает истинную правду. Она тогда вздохнет с облегчением, осознав глупость своих терзаний. В данный момент, София пыталась не думать об этом, кружась в танце со своим законным мужем.

Но она точно понимала, что правильно сделала, ответив согласием сегодня на венчании.

Бокал наполнился наполовину крепким, спиртным напитком. Мужская рука разболтала содержимое и алкоголь одним махом опрокинулся в глотку. Александр раскинулся в кресле и глубоко задумался, восседая в гордом одиночестве. В дверь негромко постучали. Без приглашения, вошел Серж. Грустно оглядел сына, который излучал безутешную скорбь всем своим видом. Сел напротив и слегка укоризненно проговорил:

— Ты же не пьешь, сынок. Не надо топить горе в алкоголе. Это бессмысленно.

— Я только сегодня, — наигранно весело ответил Александр. — Надо же выпить за молодых.

Повелитель зла коротко оглядел сына и протянул свой бокал. Александр плеснул спиртного и туда.

— Я так хочу, чтоб ты был счастлив, — виновато сказал Серж.

Черный принц еще налил себе в бокал крепкого напитка, и грустно посмотрев на отца, заключил:

— Мечты, иногда остаются мечтами.

Было глубоко за полночь, когда все гости разошлись по спальням, и часть разъехалась по домам. Торжество подошло к концу, все были довольны и веселы, только часть уже вырубило на месте от количества выпитого. Часть, прилично попраздновав, уехали домой. В столице стало на одну семейную пару больше. Осталось ждать пополнения, которое очень уж выпрашивал изрядно подвыпивший царь. Ему хотелось понянчиться, пока старость не вывела из строя окончательно.

Настала пора провести ночь вместе. Как говорится, первая брачная ночь. Когда Давид появился на пороге, София уже стояла перед ним в одной легкой, ночной сорочке на лямках. Длинные, белоснежные кудри волнами ниспадали на ее плечи, нежно обрамляя идеальное лицо. В свете луны, она показалась Давиду прекрасной богиней, которая обладает чарующей, неземной красотой.

Мужчина был трезв, потому что спиртное в жизни не пил и не собирался. Это противоречило законам магов, потому что опьяненное состояние являлось отсутствием защиты от всякой нечисти. Он восхищенно оглядел свою жену. Это она, София. Она теперь полностью его. Эти мысли дарили тонны удовольствия и счастья. Он подошел и коснулся ее плеча, играя с шелковой тоненькой лямкой. Медленно опуская ее, эстетически наслаждаясь, округленным плечиком с нежной, бархатной кожей.

— Давид, меня мучает один вопрос, — тихо выдохнула девушка.

— Слушаю, — спокойно ответил он, все еще играя с этой лямкой.

Его испугала холодность в голосе Софии, и это он уже делал, чисто от нервов. Тревога нарастала в его душе мощным вихрем и предчувствие его не подвело.

— Зачем приезжал позавчера Александр? — услышал он, и ему показалось, что София ударила его под дых. Колдун задыхался от осознания, что в первую брачную ночь должен отвечать на такие вопросы и что вообще, девушку интересует другой мужчина в такую ночь.

«Может, все было обманом? — обреченно задумался Давид. — И София не грамма не любит его? Вышла замуж, потому что ей выгодно это сделать. Она все еще любит Александра? И так будет всегда? Ей противен Давид, поэтому ей не хочется, чтоб тот прикасался к ней. Любил ее физически, а не только душевно?»

— Не хочу, чтоб о нем отныне упоминалось. Мне неприятно говорить о твоих бывших возлюбленных, — холодно отрезал колдун, и нетерпеливо взглянул прямо в глаза девушки. В них мелькнул страх, она поняла, что ее раскусили. Это очень обидело Давида. Ему захотелось поймать Софию на этом, но тот не смел ее обидеть.

— Я люблю тебя, — серьезно проговорила София. — Я просто хотела узнать. Я чувствую, что от меня что — то скрывают и это напрямую касается меня.

«Какое же у тебя хорошее предчувствие, — с горькой досадной подумал Давид».

— Если бы любила, не задумывалась бы о других мужчинах в такую ночь, — резко бросил мужчина.

Давида не оставляло чувства, что его предали. Он отдал ей сердце, душу, бессмертие. Любил больше себя, взял своей женой и готов был всю жизнь оберегать, лелеять. Но всегда между ними будет стоять черный принц!

Давид резко обернулся и вышел из спальни, оставив Софию одну стоять, в замешательстве с уже одетой на плечо назад лямкой.

«Александр рассказал Давиду, что каменные монстры проснулись из — за них? — сонно подумала девушка и легла в кровать. — Откуда ему еще знать, что Александру пришлось уезжать, потому что они влюбились друг в друга?»

Девушка остро чувствовала вину, что обидела и прогнала своего мужа таким поведением. Не о таком мечтала она, когда грезила приближающейся свадьбой с ним. Единственное София знала точно, она любила именно Давида. Александр не выходил с головы, но давно исчез из сердца. Почему черный принц не давал покоя ее разуму, девушка не знала. Все так хорошо слаживалось, пока не появился Александр. Она вновь его увидела. Вновь четко помнит его лицо.

«Это может происходить, потому что именно Александр был ее первой любовью, — оправдывало ее подсознание ее помешательство на черном принце».

Но сильно хотелось снова забыть его и искренне радоваться вниманию ее любимого мужа.

Следующий день ее замужества не стал лучше. Она встала поздно и с досадой осознала, что Давид не придет к ней. Не обнимет, не поцелует. Это ее расстроило. День был далеко за полдень, а София даже не видела мужа. От Галины позже узнала, что тот рано утром ушел по делам. И вероятно не слишком и хотелось снова возвращаться к своей молодой супруге.

Ее одновременно мучила апатия и злость. Чем бы ни занималась девушка, по совместительству еще и ждала. Так и не дождалась. Был уже вечер, когда приехали чета повелителей зла и царь с царицей. На их губах блуждала искренняя улыбка, глаза светились счастьем. Они разместились в гостиной. Галина принесла чай и свежеиспеченный пирог. Эта хрупкая, молодая служанка отлично справлялась с ролью единственной хозяйки в новом, большом доме. София же была расстроена и потерянна, пыталась улыбаться через силу.

— А где твой муженек? — спросил с ухмылкой Серж.

София отпила с бокала и спокойно ответила:

— Он уехал по делам.

— Мог бы отложить хотя бы на недельку дела, — укоризненно произнес царь, пережевывая кусочек пирога с вишней. — Ты сидишь здесь одна и скучаешь.

— Ты выглядишь расстроенной, — хмуро вставила Ева. — Вы поссорились? Вчера мне показалось, что Давид от тебя месяц не отойдет. Я никогда не видела его таким счастливым и влюбленным.

София сглотнула слюну, а ей показалось камни.

— У нас все хорошо, — соврала девушка, пытаясь выглядеть убедительной. — Просто очень важные дела. Он ненадолго.

Все с подозрением посмотрели на нее. Софии остро захотелось, чтоб все исчезли и оставили ее одну. А еще, ей хотелось плакать. Пришла мысль, что Давид ушел навсегда, и девушка испортила ему и себе жизнь. Это угнетало и давило, она буквально невообразимой силой воли старалась не показать своего отчаяния. София не могла больше этого вывозить.

Повелительница с грустью взглянула в окно и больше не слышала слов. Она утеряла нить разговора, всего лишь кивая, когда требовалась. Елизавета с сочувствием смотрела на Софию, ей казалось, отлично зная, кто виновен в ссоре двух молодоженов.

Серж выглядел расслабленным и довольным, перекидываясь пустыми, веселыми фразами. Царь над чем — то глубоко задумался и был немногословен. Эта пытка продлилась недолго. Все чувствовали напряжение в воздухе и вскоре поспешили домой, оставив Софию в одиночестве, чего и желала она всем сердцем.

Хлопок закрывающейся двери вывел ее из задумчивости. София рефлекторно развернулась к двери, схватилась за юбку и, приподняв, побежала на звук. На пороге увидела Давида, который устало, избавлялся от верхней одежды. София остановилась и, оперившись об косяк двери, уставилась на мужа. Мужчина искоси, глянул на Софию и сдавленно произнес:

— Привет София. Извини, что пропал на целый день. Было много неотложных дел.

Он повесил пальто и прошел мимо жены, вглубь дома. София услышала звук быстро удаляющихся шагов. Мужчина старательно избегал ее. Лихорадочно выдохнув, девушка изо всех сил старалась не расплакаться. Получилось, только внутренние состояние от этого ухудшилось. Она развернулась и поторопилась в спальню. Ее комната оставалось только ее.

Софии показалось, что в ней слишком душно. Распахнув окно нараспашку, она вдохнула холодного воздуха и принялась размышлять, всматриваясь в начинающийся сумерки. Вот она и замужняя женщина, без мужа. Она виновата в этом? Безусловно. Но хотелось, чтоб между ними не оставалось недосказанности.

И хотелось чувствовать то, беззаботное влечение, как раньше. Совсем недавно. Три дня назад. София пообещала себе не затягивать со всей этой тревожной ситуацией и завтра поговорить с Давидом. Она легла в постель, перегруженная нервная система не давала заснуть. Потребовалось немало усилий, чтоб все — таки провалиться в спасительный сон. Через полудрем, девушка услышала звук защелкивающего замка на окне.

Она открыла глаза и увидела силуэт Давида. Он закрыл окно. София зашевелилась и почувствовала холодный воздух, проникший под одеяло. Поджала под себя озябшие ноги.

— Спасибо. Я забыла про то, что открыла его и заснула, — тихо поблагодарила София.

Давид направился к ней и накрыл ее еще одним непонятно откуда взявшимся пледом.

— Спокойной ночи, — хмуро пожелал ей мужчина и вышел из комнаты.

Медленно девушку окутало приятное тепло и глаза закрылись сами собой.

На следующий день Давид снова не свет не заря, ушел из дома. Об этом узнала, София от Галины за завтраком. Она тоже отправилась тогда во дворец, чтоб не скучать в одиночестве. Подъезжая к воротам, девушка обратила внимания на карету, которая была ей не знакома. Решив, что к царю приехали гости, поспешила по ступенькам, присоединиться к какой — нибудь компании и хоть на ненадолго забыть о своих проблемах. Она услышала веселые возгласы с гостиной. Когда дошла, то узнала голос царя. И только когда появилась на пороге, встретилась взглядом с владельцем загадочной кареты.

Это был Александр. Он выглядел как всегда: статно, красиво, идеально, расслабленно восседал в кресле. В своей обычной манере, играя с ленточками. На мгновение ей захотелось развернуться и нестись прочь. До тошноты разыгралась в душе паника, которая медленно захватывала все ее существо. Но девушка взяла себя в руки, напомнив себе, что теперь она замужняя дама. И для всех счастлива, вышла замуж и не позволит черному принцу полностью разрушить хотя бы эту шаткую иллюзию.

— Доброе утро, — непринужденно выдавила София.

Царь улыбнулся, на секунду пребывая в некотором замешательстве.

— Доброе утро, Софочка, — заговорил он, приглашая рукой девушку вовнутрь гостиной. — Александр завтра уезжает домой и приехал попрощаться. Непонятно когда еще увидимся. У него замечательная новость.

София уверенно вошла и села на кресло, напротив Александра. Она чувствовала напряженный и внимательный взгляд, с которым проводил ее тот.

— У Александра будет наследник, — возбужденно выдал царь.

Эта новость шокировала Софию, но одновременно привела ее к неожиданному выводу. Александр давно счастливо живет с молодой супругой, раз уже решил завести с ней наследника. И это не расстроило ее не капли, наоборот, показалось, что она может так же.

— Поздравляю тебя, — с сияющей улыбкой выговорила София. — Это чудесная новость.

Александр улыбнулся, София вспомнила эту ехидную, сдержанную улыбку. Лицо мужчины сразу преображалось. От гордого, самоуверенного красавчика, его черты лица становились мягкими и манили взгляд, вероятно, всей женской части населения.

Неосознанно, София засмотрелась на черного принца, примечая, что Давиду до этого манящего, мужского идеала очень далеко. И сразу же устыдилась своих мыслей, ловя заинтересованный взгляд Александра. Она поспешила исправить ситуацию, надев маску максимального равнодушия. Посмотрела на царя, который неодобрительно глядел на Александра. Она вновь перевела взгляд на принца, тот также загадочно улыбался. Мелькнула мысль, что тот прочел по лицу ее мимолетное помешательство на его идеальной улыбке.

Чтоб не углубиться в озеро стыда и растерянности с головой, София мысленно встряхнулась и вспомнила, что лучшая защита, это нападение. Лучше испытывать злость и ненависть, чем любоваться чужим мужем.

— Ты кого хочешь, мальчика или девочку? — только и смогла выдавить непринужденно девушка, выровняв спину и встретив прилив уверенности в себе с одной из дежурных улыбок на лице.

— Мне все ровно, — равнодушно ответил мужчина.

— Это правильно, — одобрительно высказалась София. — Самое главное, чтоб ребенок был здоров. Счастливая мамочка, наверное, чувствует себя неважно, если ты приехал один? Я как женщина могу дать совет, побыстрей спешить к жене. Мне кажется, в это время остро нуждаешься в муже.

— А ты почему одна? — серьезно поинтересовался Александр. — Мне кажется, молодожены всегда скучают друг за другом, если брак по любви.

— Я очень скучаю, — неожиданно уверенно подхватила София и состроила расстроенную мину на лице. — Но я ненадолго тут, чтоб не умирать со скуки, пока Давид отъехал.

София, поверив в свои слова, с вызовом посмотрела на Александра. Тот промолчал, девушка увидела, что он прекратил улыбаться, стал похож на античную статую. Безразличную и равнодушную. Он хмуро перевел глаза на царя и холодно узнал:

— И постоянно София здесь умирает со скуки? Добавьте ей в чай травок успокоительных, а то в истории медицины появится новый вид ухода из жизни: от скуки.

— Не волнуйтесь черный принц, — язвительно ответила София. — Мой муж в получасе отсюда. Иногда часик полезно поскучать, зато потом долгожданное воссоединение приятней в сотни раз, — она намеренно растянула последнюю фразу.

Царь растерянно покачал головой, понаблюдав эту странную перепалку.

— У меня запланирована важная встреча, — осторожно вставил он. — А вы молодежь, чтоб не поумирали мне здесь от тоски, идите к своим вторым половинкам.

Первой встала София, затем Александр. На проходе парочка замялась, кому выходить первым. Черный принц отстранился от выхода и жестом руки, пригласил пройти первой Софию. Она вышла и, не оборачиваясь, быстрым шагом направилась прямо. Хотелось торопиться, но перейти уже на бег выглядело бы не уместно. Волновало присутсвие Александра за спиной, до жуткой трясучки всех поджилок в теле. Ноги передвигались без остановки, девушка испугалась своих эмоций. Почему так на нее действует Александр? За что!?

Она замужняя девушка и млеет от чужого мужа? Как стыдно. Прав Давид, недостойно уважаемому себя мужчине связаться с такой порочной девушкой. Ее резко схватили за руку и потянули в сторону.

София больно уперлась спиной в стену, перед ней возникло недовольное, красивое лицо Александра. Она уперлась взглядом в руки, которые, зажали ее между стенкой и им, не дав не единой возможности сбежать. Затем перевела глаза на мужчину, который находился в десяти сантиметров от нее. Ее охватила паника. Слишком близко, слишком не правильно. Спасите! — панически взмолила душа.

— Нам приходиться устраивать этот спектакль, ради окружающих, — шепнул черный принц, заинтересованно рассматривая лицо девушки.

София отвернулась. Ее глаза лихорадочно искали выход.

— Может, ты этим занимаешься, но я живу, как хочу. Отпусти меня, иначе я закричу, — сдавленно угрожала она.

— Ты меня любишь, я же вижу, — серьезно прикрикнул Александр. — А я тебя люблю.

— Ты совсем спятил!? — разозлилась София и попыталась убрать руку мужчины слева, чтоб сбежать. Бежать, куда глаза глядят! Никогда больше не приеду в этот дворец!

Мозг лихорадочно искал решения. Александр оказался скалой, которую не сдвинешь с места ее хрупкими ручками. Мужчина возвышался над ней, не давая возможности удалиться. Глаза почернели от безумия. Девушке показалось, таким она видела его впервые. Идеальное лицо вмиг вызвало отвращение. София решила поменять тактику и умоляюще взглянула ему в глаза.

— Нам нельзя быть вместе, ты же знаешь, — испуганно вымолвила София, стараясь, чтоб голос не дрожал. — У тебя беременная жена. У меня муж дома ждет.

— Это все спектакль, — слабо возразил Александр.

— Ого, как ты в роль вжился, — наигранно усмехнулась девушка. — Твоя жена не подкладывает на живот подушку, чтоб выглядеть беременной?

— Это случилось лишь раз. Я был сильно пьян. Она соблазнила меня, — обреченно выдохнул мужчина.

— Не надо оправдываться, Александр, — спокойно ответила София и только сейчас унюхала едва уловимый запах алкоголя. — Ты пил!? Ты пьян?

Теперь Софии стало понятно странное поведение мужчины. Одновременно усилилось беспокойство. Что может взбрести в пьяную голову? Надо спасаться!

— Нет, — твердо заговорил Александр. — Это я отмечал вчера твое венчания. Разве можно такое выдержать на трезвую голову?

София подняла голову, посмотрела в глаза Александру. И увидела в них море обреченной печали.

— Это не любовь. Это безумие, — прошептала одними губами девушка.

И вдруг остро осознала, что глубоко несчастна. Она вышла замуж из — за благодарности и уверенности в Давиде. Но не по любви. Может что — то и появилось, но этого мужчину она любит сильнее. Как стыдно признаться самой себе.

Его лицо было так близко, затуманенный взор скользил по ее лицу. Ее сердцу нравился этот взгляд. Оно забилось сильней, как от сильного бега. Этот чертов демон казался роднее и желаннее. Душе льстило внимание Александра. Хотелось отбросить совесть, насладиться его идеальным видом и желанным вниманием. Но, не больше.

— Я знаю, — хрипло сказал Александр и коснулся ее щеки подушечками пальцев.

София резко отвернулась, словно ее кожу обожгло. Ее и обожгло, волной наслаждения! Захотелось поддаться вперед и утонуть в своих ощущениях. Но София еще сохраняла остатки рассудка. — Я болен тобой. Вокруг меня вьются всякие женщины, как пчелы у меда. Но мне нужна только ты….

— Я не помешаю? — прозвенел голос Давида, где — то неподалеку.

София закрыла лицо руками и скатилась по стенки, сотрясаясь от горьких рыданий. Обида, злость и стыд заставляли содрогаться ее тело в мучительных спазмах. Заболело в области сердца. Сильно и резко. Она открыла глаза и увидела, как Александр брезгливо размазывал кровь по лицу. Давид схватил ее за руку и потянул на выход. София послушно поплелась за ним, совсем ничего не понимая. Зачем она нужна Давиду такая? Пусть оставит ее здесь и разорвет брак. Все ровно ничего путного не выйдет.

Дома Давид дал ей успокоительный отвар. София, все еще всхлипывая, приняла кружку и выпила. Сгорая от стыда, она подняла глаза на мужа и заметила, за видимым спокойствием мужчины, скрывалась разрушительная буря. Губы были поджаты, лицо посерело от переполняемых отрицательных эмоций. Он был похож на мину замедленного действия. Его выдержка поражала девушку. Тот направился к выходу, стремясь снова бежать от непутевой жены. «Чтоб не прибить, — мелькнула мысль у Софии».

Она резко встала и робко вымолвила:

— Давид, прости. Я не могла убежать, — последние слова вылетели случайно, зато честно.

Девушка заметила, как обернулся Давид. И она точно осознала, что бомба детонировала:

— Ты зачем вообще туда одна поехала!? — гневно выкрикнул он. Его лицо побагровело от злости. — Ты специально поехала!? Что мне теперь делать!? Моя жена зажимается с мужиками, не прошло и недели после свадьбы!

— Я не хотела этого! Этот мужик был сильней меня! — ответила также звенящим криком София, задыхаясь от несправедливости.

София и Давид стояли напротив друг друга. И оба знали, что это только начало крупного скандала.

— Зачем я связался с тобой!? Какая ты лживая! Я видел, как ты смотрела на него! — разъяренно проорал колдун.

В глазах мужчины сквозила боль от предательства, затуманенная гневом. Девушку пугало бешенство мужа. Она поежилась от страха и отошла на пару шагов от него. Но тот опасно двинулся на нее. София обратно оказалась зажата между стенкой и мужчиной. И обратно в панике. Подняв полный страха взгляд, девушка ждала удара.

— Не хочу тебя видеть, — спокойно отрезал Давид и быстро вышел из комнаты.

София осталась одна и обреченно заплакала. Снова Александр появился в ее жизни. И снова принес только боль и страдание. Жгло чувство безнадежности ситуации. Хотелось изменить прошлое. Изменить себя. Она почувствовала себя грязной и плохой. Подошла к миски с водой и нервно стала умываться. Появилась иллюзия, что возможно отмыться от того негатива и грязи, которую на нее повесил Давид и заставил ощущать Александр.

София умывалась и умывалась, пока руки не сморщились от долгого нахождения в воде. Потом осознала, что все, что делает, это ненормально. Потерянно вытерлась полотенцем, ощущая сырое, обильно облитое водой платье на себе. Искоси она заметила Галину у входа. Слуга была напугана ссорой хозяев и безмолвно наблюдала за ней со стороны. София тогда дрожащими губами попросила ее:

— Ты поможешь, мне снять платье? Оно мокрое и… грязное.

Галина подошла и подхватила девушку под локоть.

— Конечно, — сказала, участлива она. — Успокойтесь, София. Мужчины, все темпераментны. Успокоится, еще прощения на коленях просить будет.

Девушка невидящим взглядом осмотрела себя и обрывисто произнесла:

— Не надо, мне его прощения.

После недели проживания под одной крышей с безразличным Давидом, София остро ощущала эту гнетущую обстановку, которая поселилась в ее новом доме. Иногда девушка срывалась на себя, на судьбу. Только это происходило в полном одиночестве. Она и плакала и злилась. Скорей всего Давид тоже чувствовал себя не лучшим образом. Он пропадал допоздна на работе. Иногда пересекаясь взглядом с женой, оставался суров и молчалив. Однажды, тот остался дома и сразу с утра вызвал Софию к себе, через Галину.

Софию мутило от предвкушения разговора, но она жаждала его и побыстрей. У нее была неделя бесконечных терзаний и размышлений. Она не могла винить себя за то, что не случилось. Девушка перестала себя винить вновь, и вновь вспоминая ситуацию, приходила к выводу, что ничего не могла поделать. Александр обратно бездумно подставил ее и исчез, оставив ее с приобретенными проблемами один на один.

Однако не стоило отрицать, что существовало нечто самое отвратительное. Давид застал последние фразы их воркования с Александром, когда девушка перестала сопротивляться, приняв безысходность ситуации. Где, она была готова сдаться, что безумно сковывало ее душу стыдом.

Давид предотвратил катастрофу, но вообразил себе, чуть ли не измену. Никогда девушка не видела столько злости, ненависти в одном человеке. Он ее напугал и обвинил во всех грехах. Зачем же пригласил ее спустя неделю полного игнорирования?

София робко постучалась по добротному деревянному полотну новой лаборатории Давида и открыла дверь, не ожидая, что тот подаст голос. Привыкла уже, что от него не дождешься и звука. Она вошла и увидела мужчину, который восседая за столом, сосредоточенно всматривался в нее. Девушка подошла к столу и вопросительно уставилась на него.

— Ты позвал меня помолчать? — робко спросила она у него.

— Нет, — устало ответил тот. София впервые за столько времени, услышав голос мужа, слабо вздрогнула. — Я хотел предупредить, что сегодня вечером перееду жить в свой дом.

Софию будто окатили ледяной водой. Ей не показалось, все не просто покачнулась, а разрушилось. Этого и стремился добиться Александр. В последнее время вспоминала того только с неприязнью.

— Мне очень жаль, — потерянно шепнула София. — Очень жаль, что твоя любовь ко мне была такая хрупкая. Не способная выдержать и малейшей кочки.

— А мне жаль, что ты врала и вообще ничего не чувствовала ко мне, — подхватил колдун с явным упреком в голосе.

Его словила София, душа закровоточила сильней. Сердце сжалось в преждевременной тоске.

— Ты настолько упрям и самодоволен, что мне бессмысленно что — то тебе объяснять, — сдавленно выдала девушка. — На разговоры ты не способен. Не способен принять иное мнение. Ты пытаешься выглядеть сильным и гордым, — она подняла на него полные слез глаза и закончила. — Но это слабость и бессилие.

Давид внимательно выслушал Софию, задумался и наконец, ответил:

— Ты права.

Холодность в голосе мужа покрыла ее тело и душу мурашками. Он встал и подошел к ней. София слабо всхлипывала. Тот нежно взял за подбородок и посмотрел в ее раскрасневшийся от слез глаза.

— Тогда будем продолжать жить так? Ты будешь любить другого мужчину, а я буду притворяться любящим и счастливым мужем? Мне тоже не просто видеть тебя каждый день и желать всем сердцем прикоснуться к тебе, поцеловать.

— Я тебе не изменяла! Я стала твоей женой, чтоб получать от тебя любовь, заботу и внимания, — ее голос дрожал, она едва могла выговаривать слова разборчиво.

Давид отпустил Софию и, обойдя стол, присел за стул.

— Знаю, что ты мне не изменяла. Но не могу видеть тебя, любить всем сердцем и этим же сердцем осознавать, что ты думаешь о другом. Оказывается, я очень ревнив и горд. Но у всех есть отрицательные черты характера.

— Еще ты не умеешь признавать другого мнения, — слабо повторила София. — Я не думала о другом, когда соглашалась выйти за тебя замуж. Я любила тебя и хотела будущего с тобой.

Она была максимально честна и ждала того же от Давида.

— Хорошо, — согласился мужчина. — Есть одно древнее заклятия, заморозка любых чувств к человеку. Ты должна согласиться на ритуал, чтоб я поверил тебе.

— Я согласна, — уверенно ответила София.

Ее глаза мгновенно осушились от слез. Давид увидел в них полное повиновение.

— Только есть одна проблемка. Александр тоже должен согласиться, — задумчиво уточнил колдун. — Он ведь тоже владеет древней магией и может поставить печать на себя. Тогда, ты полностью перестанешь чувствовать к нему какую либо привязанность, пока не увидишь его. Если он поставит печать, тогда тот все будет помнить и чувствовать.

— Это нужно поговорить с Сержем, — участливо вставила София. — Ему понравится этот ритуал, он попытается убедить сына.

— Тогда я поехал в гости к черным повелителям, — встал, сосредоточенно приговаривая, Давид. Взглянул на Софию и сказал: — И мне нужно немного твоей крови. Придется немного попортить твою кожу.

— Я согласна, — ответила сразу София. — Самое главное убедить Александра расщедриться хотя бы на пару капель.

Давид подошел до девушки и ехидно улыбнулся.

— Самое главное, что ты согласилась. А у одного заносчивого принца я выжму хоть стакан, если понадобиться.

София испуганно ахнула и поторопилась потребовать:

— Не смей Давид! Только боев не надо устраивать еще.

Колдун приобнял девушку и серьезно взглянул ей в лицо. София увидела долгожданные взоры полные любви и нежности. Но теперь в них сквозила еще тоска и нерешительность. Девушка боялась голубо вздохнуть, чтоб не испугать мужчину. Она тесней прижалась к нему и накрыла его губы поцелуем.

Девушка была благодарна ему за находчивость и с нетерпением ждала, когда почувствует полное равнодушие к принцу. Может тогда ее сердце перестанет метаться и наконец, прибьется к мужчине, который стал ее мужем. После недолгого поцелуя, Давид уверенно сообщил:

— Ты слишком прекрасна, чтоб перестать тебя ревновать. Я замучаю тебя, и ты пожалеешь о своем решения, сохранить отношения.

— Это угроза или предупреждения? — вымученно поинтересовалась девушка. — Красота, это настоящее проклятия, — философски заключила она.

— А я думаю, что это страшное оружия против мужского населения планеты, — изрек колдун, поглядывая на жену влюбленным взглядом.

— И владеть этим оружием, не значит быть в безопасности, — шепнула она и позволила Давиду удалиться.

Серж сильно удивился и даже слегка испугался, когда на пороге появился Давид. Колдун выглядел устрашающе решительно, от него сквозило неприязнью и холодной расчетливостью. Повелитель зла понимал, что появление Давида не могло означать ничего хорошего. Но и понимал, что того тоже не радовало это вторжение в обитель зла.

— Ну, заходи, — гостеприимно впустил Серж гостя.

Давид вошел вовнутрь, мельком осмотрел неуютный интерьер, кричащий о принадлежности хозяев к темным силам.

— У меня к тебе серьезный разговор и единственное решение, которое решит и твои и мои проблемы. И скорей всего спасет мир от неминуемого вымирания.

Серж натянуто улыбнулся и указал обеими руками, куда мужчине пройти дальше.

— Моя проблема, уже твоя проблема, — весело проговорил повелитель зла, присаживаясь в кресло.

Давид сел напротив и проследил в неестественном спокойствии, как веселится Серж. Вдруг тот перестал улыбаться и заметно напрягся под пристальным наблюдением колдуна.

— Увы, спешу вас расстроить, но ваш сын все еще пытается сделать ее масштабной.

— В смысле? — напряженно выдавил Серж.

— Александр разве не приходил с разбитым носом домой? Он сразу трусливо бежал к себе?

— Он вчера уехал, — пробубнил Серж и заметно посерьезнел. — Так, рассказывай все порядку, потому что я знаю, будто травму носа тот получил, когда упал. Сказал, что заслужил ее.

Давид криво усмехнулся.

— Конечно, заслужил, — с обидой бросил мужчина. — Он приставал к Софии! Пытался ее поцеловать, силой удерживая! Если бы я не появился вовремя, то сейчас вы бы разгребали другие проблемы, повелитель вы наш.

Было видно, как побледнел Серж. Ему было стыдно и страшно одновременно. Сердце похолодело от услышанного. Зазвенело в ушах, от волнения. Тот сидел и не знал, что сказать. В дверях ахнула Елизавета. Тот обернулся и обреченно вздохнув, встретил жену потрясенным взглядом. Она медленно прошла к мужчинам. В ее глазах стояли слезы отчаянья. Лицо перекосило от боли из — за любимого и непутевого сына.

— Давид, не знаю, сможешь ли ты простить нас, но ты должен простить Софию, — почему — то слишком сочувственно изрекла женщина. — Как они оказались вдвоем? Неужели Александр ворвался к вам в дом?

— Он приходил ко мне. Софии не было дома, — сухо ответил колдун. — Мне показалось, что мы все решили. Но Александр встретил у дверей Софию и что — то ей сказал, от чего у нее появились сомнения насчет меня. Мы поссорились. Затем она отправилась во дворец. Там встретила Александра.

— А где был Иван? — спросила присевшая рядом, не в силах стоя справиться с потрясением Елизавета. — Он же знает, что их нельзя оставлять наедине!

Давид, перенося все тяготы этих неприятных эмоций, вновь загрустил.

— Я не знаю, как они оказались рядом, но София пыталась вразумить Александра. Все было напрасно.

— И какое решения ты придумал? — появился, наконец, голос у Сержа.

Давид перевел взгляд на повелителя зла и уверенно выдохнул:

— Заклятие. Я могу заморозить какие — либо теплые эмоции друг к другу. Но есть один нюанс, это человеческий фактор. Александр тоже владеет древними чарами, поэтому с легкостью может поставить печать на свои эмоции. Тогда, когда они снова встретятся, заклятие перестанет действовать.

Чтоб все прошло идеально, нужна кровь Софии и Александра. И все, остальное я сделаю сам. Это заклятие не вредит душе и не имеет возвратного заклинания.

Чета повелителей задумалась. Повисла звенящая тишина.

— Ты, молодец Давид, что нашел решения, чтоб спасти равновесие, — раздался тихий, одобрительный голос Сержа. — Только на Александра никто не сможет повлиять, кроме самой Софии.

Лицо Давида перекосилась от гнева.

— Нет уж, — свирепо выдал тот. — Это вы должны постараться! София больше не приблизится к вашим избалованным сыновьям!

Серж проглотил упрек в не правильном воспитании сыновей, и развел обреченно руками:

— Я тогда не могу гарантировать, что Александр позволит колдовать на себе. Он упрям и самоуверен. В последнее время вытворяет самые неподобающие вещи, и мои убеждения высмеивает и переигрывает.

— Тогда ему тоже пора на перевоспитание в иное измерения или сынки повелителей не могут понести заслуженное наказание? — с иронией в голове поинтересовался Давид.

— Пока Александр ничего противозаконного не сделал. Только за аморальное поведение туда не отправляют, — нервно возразил повелитель.

Давид заерзал на кресле, затем требовательно изрек:

— Вы должны поехать и достучаться до здравомыслия Александра. Ему же самому будет легче от этого. У него скоро родится сын. Можно надавить на отцовские чувства и сообщить, что в этом мире еще жить его сыну.

— Я попытаюсь, — несмело выдохнул повелитель. — Сейчас же отправлюсь в путь.

— Тогда буду ждать, — заключил Давид и встал.

Его проводил до двери Серж. И уже у выхода тот попытался еще раз заявить:

— Было бы лучше, если бы ты разрешил Софии отправиться со мной. После добычи согласия Александра, мы бы отправились сразу же в обратный путь. Даже не останавливаясь на ночевку.

— Нет, — холодно отрезал Давид и вышел.

Колдун вернулся домой, ощущая полную опустошенность в душе. Казалось, ничего не может даровать былое спокойствие и счастья. Уже неделю сохранялось чувство, что София, его любовь, теперь далеко. Это до потери пульса, душила все его существо. Он так нуждался в спокойствии. А оно было в ней. Он нашел в ней его и потерял, когда София отдалилась. И стал делить ее душу с Александром. Это образовало огромную дыру, которую казалось, теперь не залатаешь. Давид не мог ощущать того восхищения и счастья при виде жены. Казалось, что только это заклятие исправит ситуацию. Но пока оно не действовало, Давид изнывал от боли и тоски. София была настолько рядом, его женой, как он и желал. Однако она была далеко и неприступна.

Девушка сидела в гостиной и читала «запретную книгу» по магии. Давид подошел сзади и нагнулся, чтоб София его заметила.

— О, ты уже пришел? — удивленно проговорила она, отвлекаясь от чтения. — Я так увлеклась.

— Почему ты не применила силу, когда тебя держал Александр? — угрюмо спросил он.

— Я не знаю, — честно ответила София. — Хотя, скорей всего боялась причинить боль, если хочешь правды. Пользоваться силой я так и не научилась же.

— Ты права, — согласился Давид, присев рядом с ней. — Надо возобновить занятия и научить тебя, наконец, умело пользоваться даром.

— Только не сейчас, — скривилась в недовольстве девушка. — Все недавние события, меня измотали.

— Если бы ты воспользовалась силой, то могла бы дать успешный отпор Александру, — уныло бросил Давид.

— Да сколько можно, Давид! — не выдержала София. — Хватит про него! Ты хочешь заставлять меня чувствовать себя мерзкой!? А может, ты хочешь, чтоб я своей силой убила себя и не мучила тебя уже!?

Глаза защипали от слез. Девушка отвернулась.

— Извини, — обреченно выплюнул Давид, приобняв девушку за плечи. — Я знаю, что ты ангел. Не в чем тебя не виню. Прости, прости, прости, милая!

Мужчина сильней стиснул ее в своих объятиях. София почувствовала, как дрожит мужчина, уткнувшись носом в ее волосы. И точно осознала, что еще одного сумасшедшего от любви не выдержит.

— Я тебе столько всего наговорил, — тихо продолжил Давид. — Но я так сильно боялся, что потеряю тебя. Боялся, что обманула и использовала.

— Почему поменял свое мнение? А может, я тебя обманываю и использую? — хрипло от обиды спросила София.

— Не знаю, — нерешительно ответил Давид. Он ослабил хватку и посмотрел в лицо девушки. София встретила его глаза, и смело начала рыться в голубых озерах мужа. Там плескались смятения и беспомощность. — Понял, что ты не сможешь так поступить. Или… — он замолчал.

— Или? — переспросила София.

— Я скажу честно, просто засунул куда подальше свои сомнения, — уверенно ответил мужчина.

— Сложно нам будет, если ты уверен, что я корыстная тварь, — в голове Софии зазвенела обида и оттолкнулась об нервы Давида.

Он не знал, как переубедить жену. Она была права, но от этого не становилась хуже в его глазах. Давид, любую Софию, готов был любить. Когда его жена была в его объятьях, он мог дышать полной грудью, но так хотелось теплоты. Девушка только и делала, что обливала его ледяным душем. Он заслужил его. Точно знал, что заслужил.

— София! — взвыл с отчаяньем мужчина. — Ты даже не представляешь, что было в моей душе, когда я увидел тебя с Александром! Я перестал размышлять логически. Только когда успокоился, понял, как ошибался! Такое про тебя думал не я! Мне стыдно за свои эмоции!

— Я тоже никакой не ангел, — повинилась и София. — Нам надо успокоиться и жить дальше. Самое главное, простить друг друга. Ничего необратимого не произошло, а мы тут развели драму, похлещи Шекспира.

Давид поцеловал девушку в щечку и, улыбнувшись, сказал:

— Ты мое чудо! И мудрее меня будешь!

Глава 16

Почему эмоции способны ослепить даже самого осознанного человека? Особенно острые эмоции. Особенно вызванные самыми любимыми людьми. Это взрыв гормонов, который своим опасным коктейлем убивает другие важные функции. Например: видеть, слушать, понимать. Давид, сканировал ауру Софии в который раз. Она была безупречно белая, как недавно выпавший снег за окном.

Колдун не понимал, зачем каждый день повторял это. Хотя нет, понимал. Он искал подтверждения, что девушка не с корыстных целей вышла за него замуж. И будто аура может почернеть, если ты не любишь своего мужа? Давид не знал, действуют ли такие эмоции на шлейф души. Но видел, что ее аура сияет белизной и красива, как и сама София.

Давид зависал глазами и млел от ее красоты. Она была неземная, и казалось, девушка цвела с каждым днем. Мужчине приходилось пересиливать себя и не взирать ненавидящим взглядом на всех представителей мужского пола, которые задержали на его жене восхищенные взоры. Невозможно не задержать. Невозможно не любоваться. Давид считал себя влюбленным параноиком. Зависимость и нуждаемость увеличивалась с каждым днем. Каждое утро, он встречал жену и бросал взгляды полные обожания. София мило смущалась, но не отталкивала, не отвергала.

Давид думал, как завоевать свою жену вновь? Как влюбить до степени настоящего крепкого, брачного союза? Брачной ночи у них так и не было. Прошло уже две недели с их свадьбы. Мужчина хотел дождаться, когда вступит в полную силу заклятие замораживания чувств между Софией и Александром. Хотел, чтоб София сама подала знак, что готова. Хотя ее красота и остроумия часто щекотали не только душу, но и кое — что пониже.

Сегодня решено было начинать полномасштабное обучения Софии. Давид пытался объяснить девушке более доступно азы ее дара и методы дрессировки ее волшебных питомцев.

Они находились в гостиной. София сидела на диване и внимательно слушала Давида. Тот ходил по комнате и пояснял:

— Этот объем энергии, который у тебя появился, ты силой мысли должна отдать своим волшебным питомцам. Но, — он выставил палец вперед. Остановился и внимательно взглянул на Софию. — Надо это делать постепенно. Они могут хранить объемы энергии в себе бесконечно. Ты, безусловно, будешь себя чувствовать сильней, по мере накопления энергии в них. Ты должна тренировать воображение, серьезно относиться и учиться отщипывать необходимое количество энергии для нужной на данное время задачи.

— А что я могу с этой энергией делать? — заинтересовано узнала его любимая ученица.

— Ты отличный боец, — высказался Давид. — Но наверняка такое сейчас неуместно, особенно для повелительницы добра. Верно?

Он вопросительно взглянул на Софию. Та хмыкнула и заключила:

— Бесполезный дар.

— Если углубиться и подключить древние практики, тогда, ты можешь подружиться с древними духами. Твоими руками их силы будут мощней. Самое крупное учение: ты можешь предоставлять энергию заблудившимся душам и быть проводником в более уместный для них мир. Также быть проводником для медиумов и всяких сущностей.

— Тоже устрашающе звучит, — вдруг поежилась София.

— Но если ты хочешь своим даром творить благие дела, тогда это единственный способ, — обреченно бросил Давид и сел рядом с Софией. — Ты даже не представляешь, как мучаются души, когда долгое время не могут найти дорогу. Вечные хождения уматывают даже мертвых, они согласны на все, чтоб найти долгожданное спокойствие.

Девушка глубоко задумалась. Вспомнила прошлую жизнь и с ностальгией припомнила то беззаботное детство, когда с магией ее пытались не знакомить. Ее нянечки и тетушки были людьми далекими от колдовства и не могли физически обучать ее премудростям волшебства. Эта тема постоянно табуировалась в их поместье. Отец, единственный маг из окружения, ее совсем крошки, бывал редко с ней. Желал лишь об одном: чтоб доченька росла добрая, чистая и светлая.

София точную и правдивую историю не знает, почему будущую правительницу не готовили к ее прямым обязанностям. Но подсознание подкидывает некоторые воспоминания и то, смутные и неуверенные, будто мать пользовалась вовсю волшебством. Все происходило по велению волшебной палочки в ее жизни. Именно из — за этого она заболела. Иммунитет ее матери ослабел, и ей надо было прекратить на какое — то время колдовать. Но женщина продолжала пользоваться даром. Ее аура и иммунитет настолько истончился, что даже отец не смог ее вылечить.

Хватит ли у нее сил на такое глубокое использование дара, которое предлагает Давид? Это же целое искусство. Моей матери не хватило энергии себя спасти, не то чтоб раздавать ее мертвым.

Страх и сомнения поселились в душе Софии, но она боялась рассказать все Давиду. Он настолько был умен и силен, что София опасалась выглядеть слабой и неуверенной. Верней, не могла себе позволить. Хотя, что — то уже надо было говорить. Говорить свое решение. Давид не давил, он спокойно ждал.

— Ты уверен, что я настолько могущественна? — осторожно поинтересовалась София. — Может мне просто быть твоей женой и хорошей мамой будущим детям?

Колдун расплылся в улыбке. Предложение Софии полностью удовлетворяло его, но мужчина знал. Дар будет ждать недолго и вновь взбунтуется. Люди, которые отказываются от подарка природы, как правило, живут несчастно и быстро угасают.

Еще София даже не могла представить, от какой насыщенной и полной жизни отказывается. Может, девушка и проживет относительно долгую жизнь спокойно, но когда ее тело будет погребено, то душа не сможет прижиться в простом человеческом измерении. Ее не примут, София может встать из — под земли. Только другая, уже не человек. А душа, которая не может найти место не в одном мире. Такого он не мог желать своей любимой жене.

— У тебя может быть слишком много могущества, — успокаивающим голосом проговорил Давид. — У тебя двойной дар вампиризма. У некоторых нет, не одного колодца, из которого можно напиться. У тебя целых два.

— Почему моей маме не помог колодец? — недоверчиво выдавила София.

— Я не знаю, — честно ответил Давид. — Ты же тоже два раза чуть не умерла. Нужно осторожно, спокойно и упорно познавать свой дар. Тысячелетие прошлой истории показали, что именно древний маг может помочь. Но я думаю, что умный и продуманный колдун может подойти. Так сложилась, что именно древней магии, полностью чистой, без примесей, практически не осталось.

Это учение дисциплинирует и тренирует будущего осознанного человека. Древний истинный маг должен быть на короткой волне с тонкими силами, чтоб быть им другом, напарником, но не пищей или телом. Для этого, нельзя есть мясо, пить алкоголь, придаваться порокам и слабостям. Нужно обучаться и жить на два мира. Отец с детства окунул меня в такой ритм, теперь я и не смогу жить по-другому.

— Да вы зазнались, господин, — язвительно прошептала София. — Самый умный и сознательный мужчина на свете все — таки предался слабости. Иначе, я бы не была твоей женой.

— Да, — грустно ответил Давид. — Я уже дважды это сделал и превращался в другого человека сразу. Будто в эти мгновения ко мне подселялись злые души и управляли моими эмоциями.

— Моя мама умерла, потому что не вышла замуж за древнего колдуна? — спросила скорей всего себя София, но Давид незамедлительно ответил:

— Я не знаю. В смерти твоей мамы еще надо покопаться. Очень странно, что ее не смог подлечить твой отец. Он, сильнейший целитель современности. Почему он не смог на начальной стадии выявить заболевание и погрузить твою маму в кому, пока не найдет лечения? Я знаю, что твой отец безумно любил твою мать. Если хочешь, я могу узнать получше об этой истории?

София неуверенно пожала плечами.

— Ты думаешь, что там есть какой — то подводный камень, о котором никто не знает?

— Уверен, — твердо изрек Давид. — Или несчастный случай?

— А как ты собираешься узнавать? — взволнованно поинтересовалась девушка.

— Нужно поразмыслить, — протянул в задумчивости Давид. — Нужно нащупать ниточку, за которую можно потянуть и клубок распутается.

София вдруг остро осознала, что хочет узнать правду. Она прямо ощутила вкус предательства отца, который врал своей единственной дочери. Или ошибается Давид? Все могут ошибаться. Но доводы Давида выглядели убедительно. Почему отец изначально не заметил болезнь и не излечил маму? Неужели, так не справедлива судьба, что именно этот случай ему оказался не под силу?

— Я хотела бы, чтоб ты немного покопался, — отстранено призналась София. — Может правда смерти моей матери прибавит мне уверенности.

— Новичкам всегда страшно, — осмысленно заявил Давид. — Только глупец может без страха и сомнений нырять в глубокое море, особенно если еще не умеет плавать.

— И только глупец не может догадываться, что там могут быть акулы, — рассеянно подхватила София.

Давид сделал вид, что обдумывает ответ. Однако получилось задуматься о своем пустом желудке, который неевши ничего с утра, принялся трубить во все колокола.

— Ты ела сегодня? — обратился тот к Софии.

Она кивнула.

— А я умираю от голода. Пойду, ограблю Галину.

Девушка поднялась и двинулась вслед за мужем.

— Пойдем на дело вместе? — насмешливо предложила она. — Я бы тоже от кофе не отказалась.

Давид взял жену за руку, они уверенно зашагали к кухне. Галина у дверей снимала верхнюю одежду, в руках висели полные пакеты продуктов. Колдун подхватил их легким заклинанием, они неспешно, понеслись по воздуху вслед за ними.

— Спасибо, — благодарно отозвалась служанка. — Но они совсем не тяжелые.

— Нам бы что — то поесть, — мечтательно заказал Давид и присел на стул. Оперся на стол и вопросительно взглянул на Софию, которая села напротив. — Ты только кофе?

— А есть что — нибудь сладенького? — поинтересовалась девушка у Галины.

Служанка, оставила на столике свеженькую газету и принялась суетиться на кухни:

— Конечно, София, — с готовностью ответила Галина. — Есть пирог с ягодами и печенье с творогом.

— Утренник, какой — то, — воодушевленно пробубнила София. — Ты меня раскормишь, Галина и я превращусь с толстую, белую жабу.

— Вас раскормишь? — усмехнулась служанка. — У вас порода такая, гончая. Сколько не корми, а не жиринки.

София критично оглядела свои тонкие запястья.

— И правда, — смущенно согласилась она. — Я всегда была худая, хотя тетушки кормили настоящей, жирной, русской кухней.

Давид уже ел наваристый суп с грибами. Перед Софией появилась кружка, ароматной, дымящейся жидкости.

— Если тебе стать вегетарианкой, тогда ты станешь вообще бледной и невидимой, — задумчиво заметил Давид.

— А я и не собираюсь, — передразнила его девушка.

Давид поел и взял свой кофе. Лениво схватил газету со стола, которую принесла Галина и, прихлебывая кипяток, всмотрелся в первую страницу. София не успела увидеть изображение. Однако мельком заметила женскую фигуру по центру. Ей было все ровно. Она мало кого знала в столице. Это ее каждая собака видела и рассмотрела уже.

Через минуту Давид, поперхнувшись кофе, выплеснул его себе на брюки и принесенную Галиной газету. Обжег все пальцы, пока нес чашку обратно на стол. С шумом поставил на столешницу, изрядно испачкав стол вокруг себя.

— Что случилось? — подорвалась с места София. — Ты обжегся?

Давид облизал пострадавшие пальцы, все еще вчитываясь в текст. София поняла, что виновником его странного поведения стала статья.

Он передал ей газету и торжественно воскликнул:

— Ну, поздравляю…

София автоматически замерла от плохого предчувствия и сначала не поверила прочитанному. На первой странице была изображена она. Снимок сделан был, когда София праздновала восемнадцатилетия. На это указывал наряд, в котором изображалась девушка на пожелтевшей страничке. Строчки же красочно гласили, что София была признана самой красивой женщиной столицы. Были представлены умные расчеты статистики, проведенной известным культурным деятелем Бонявским. С души девушки упал груз уже надуманных ей бед и проблем. Она облегченно выдохнула и положила газету на стол.

— Всего лишь это!? — с легким недовольством спросила она у мужа. — Ты меня до чертиков напугал!

Давид сам еще не мог понять: радоваться ему или паниковать? Но ревность снова шевельнулась в его душе, желая припрятать свою роскошную женушку от мужских ценителей.

— Я тебе же говорил, что ты красотка? — непринужденно решил заговорить Давид, засовывая свою ревность куда подальше.

В душе вспыхнула гордость, от того, что тот стал обладателем самой красивой девушки. Он, злодей? Коварный колдун? Черный маг? Как про него только не говорят. Как хорошо, что никто и не подозревает, что кроме пары поцелуев в день ее законный муж ничего добиться не смог. А то бы, засмеяли.

— Ну как бы знала, что не жаба, — буркнула себе по нос София. — В этой газетенке каждый месяц кого — то выбирают. Этим мужчинам точно заняться нечем.

— Ты права, — сдержанно ответил Давид. — Но это их работа. Выдумывать разные статьи, развлекать народ…

— Разглядывать чужих жен, — смущенно дополнила Галина.

— Вам не угодишь! — беспомощно воскликнул Давид, вставая со стула. — Тебя признали красоткой, а ты еще недовольна, — обратился тот к Софии и быстренько вышел. Пока его разгневанная повелительница не приказала всех казнить.

София мечтательно улыбнулась. Ей все — таки было лестно носить звание самой красивой женщины. Хотя и не долго.

Александр выглядел счастливым и непринужденно ввел беседу с отцом. Серж напряженно вглядывался в сына и пытался понять. Понять насколько искренен с ним его старший и самый любимый наследник? Его молодая супруга, привлекательная, спокойная брюнетка сидела рядом с мужчинами. Она была очень стеснительна, поэтому только изредка посматривала на тестя и кратко отвечала только на четко поставленные вопросы. Над носом Александра красовалась небольшая ссадина, которая еще не успела зажить. Теперь Серж знал, что сын точно заслужил эту гематому. Он не знал, как обличить гнусный поступок своего отрока, но безумно хотел.

Хотел отметить свое недовольство и то, что это застыдило и унизило их достойный род. Им повезло, что Давид оказался рядом. Именно он. Этот человек не станет распространяться об этом. Это и ему тоже не сыграет хорошей чести на репутацию, если это станет общеизвестно.

— Наконец, отец, ты приехал погостить. Я тебя ждал, — с наигранной радостью произнес Александр.

— Я тоже рад, — многозначительно ответил Серж. — Поговорил с невесткой. Надо почаще приезжать, чтоб Нелли перестала излишне стесняться. А ты где шлялся?

Александр пренебрежительно взглянул на жену. Девушка внимательно разглядывала свои руки. Он вдруг самодовольно улыбнулся и проговорил:

— Не мечтай. Она все еще меня стесняется. Принцесса — несмеяна, принцесса, которая на башне ждет принца, принцесса — лягушка все в одном флаконе. Так что, не жизнь, а сказка!

Серж зло сверкнул глазами на сына. Нелли растерянно взглянула на мужа и тяжело выдохнула. Отцу засранца стало, до боли жаль девушку. Серж осознал, что выбрал не правильно жену сыну. Ему подошла бы своенравная, злобная и коварная барышня. Если тот желает сказки, то Лилит или Медуза Горгона подошла бы.

— Нелли носит твоего ребенка. Тебе надо почаще бывать дома, чтоб следить за самочувствием жены, — нервно потребовал Серж.

— А вот это не правда! — весело воскликнул Александр.

— В смысле? — опешил Серж.

Черный принц устремил взор черных глаз на Нелли в вопросительном жесте. Лицо Александра приобрело остроту и надменную выразительность. Губы мужчины поджались, будто тот тщетно пытался совладать с собой.

— Я соврала, чтоб Александр остался, — нерешительно вымолвила девушка. Она подняла полные слез глаза на Сержа. — Потому что… он как к вам съездит, приезжает зажатый, как камень.

— Нелли, — обреченно отрезал шокированный Серж, чувствуя, как сокрушительно рушатся его надежды на внука.

Мужчина ожидал, что сын образумит Александра и заставит более трепетно относится к равновесию.

Серж оперся устало на спинку кресла и, прикрыв глаза, нервно потер лоб подушечками пальцев. Если честно, ему не хотелось находиться здесь. И разговор, очень сложный, ожидался стать провальным. Скорей всего Александру сейчас вовсе плевать на равновесие и на всех вообще.

У него разболелась голова. Серж сочувственно взглянул на невестку и примирительно сказал:

— Я тебя понимаю. Все хорошо. А теперь можешь нас оставить наедине с Александром? Я хотел бы поговорить с ним.

Нелли кивнула и незамедлительно покинула гостиную. Серж окинул Александра осуждающим взором и строго спросил:

— Тебе самому не достало так жить? Тебе как будто нравится истязать себя. Твоя жена с легкостью забеременеет, если ты будешь в этом участвовать.

Александр серьезно замотал головой в отрицании.

— Нет, отец. Хватит. Мы с Нелли разводимся. Я обещал ей ежемесячное вознаграждение, пока она не найдет себе другого мужа.

— Если тебе станет легче, то разводись, — спокойно сдался Серж. — Может так ты разглядишь достойную и отстанешь от бедной Софии.

Взгляд Александра мелькнул молнией на отца. Явное осуждение в глазах отца, заставило все — таки черного принца опустить повинно голову в пол.

— И поможет в этом один магический ритуал, — серьезно продолжил Серж и встретил заинтересованное лицо сына. — Вы забудете друг друга с Софией. И заживете, каждый своей жизнью. Ты, наверное, понял, о чем я говорю?

— У Давида поджилки трусятся от ревности? — самоуверенно усмехнулся Александр. — София скорей всего не подпускает к себе?

Серж зло уставился на сына.

— Конечно, трусятся! — гневно закричал он. — Его законную, любимую жену осаждает другой наглый мужик! Саша, это неприемлемо! Я сгорал от стыда, что такое может произойти в нашей семье!

— Да что такое? — удивленно спросил Александр. — Равновесие в порядке. Эта несчастная планета стоит на месте.

— И так будет дальше, если вы с Софией будете далеки друг от друга на эмоциональном уровне, — твердо подхватил Серж. — Давиду нужна твоя кровь и чтоб печать не была установлена.

— Давиду нужно охладить свой пыл! София не полюбит его даже, если забудет меня! — вскрикнул ослепший от ярости черный принц.

Серж, вскинув бровь в удивлении, и посмотрел на сына, как на законченного глупца.

— Почему? У них весьма теплые отношения. Пока ты не появился, София летала от счастья.

Александр вновь затряс головой в отрицании. Казалось, что тот сейчас сбежит, не поверив не единому слову отца.

— Ну, разве ты не хочешь, что София была по — настоящему счастлива? — предъявил последний аргумент Серж. — Когда любишь, то хочешь всего самого наилучшего своей любимой. Разве ты любишь, если желаешь, чтоб ее съел жаждущий мести дракон, который проснется только для того, чтоб уничтожить вас. Или когда за вами будут охотиться каменные монстры? Ты желаешь такого будущего ей? Она не желает такого будущего миру, потому что повелительница добра. Но именно ты, поможешь ей оставить не положительный о себе отпечаток в истории.

— А еще опозорю тебя? — нетерпеливо прохрипел Александр. — Это тебя беспокоит намного больше, всегда интересовала только репутация, и как тебя будут воспринимать предки.

Серж промолчал, прочувствовав всю безнадежность разговора со старшим сыном. Когда между ними встала такая высокая стена? Они разговаривают друг с другом, но не слышат. Ведь Серж много лет всерьез думал, что растил достойного приемника. Эти переживания, словно ножевые ранения, пронзали насквозь сердце снова и снова.

— Сынок, почему ты меня обвиняешь во всех грехах? — обреченно спросил Серж. — Я тоже родился повелителем, как и ты. Эти законы тоже тяготили меня, но я не шел против природы и не позорил своих родных. София согласилась на ритуал. И я тоже уверен, не для того, чтоб забыть тебя. А для сохранения равновесия. Для мира на земле.

— Я тоже не хочу нарушать равновесие, — примирительно высказался Александр. — Тогда во дворце, я просто хотел поговорить. София меня совершенно взбесила.

Серж с сомнением нахмурил брови.

— Чем? Давид сказал, что ты ее держал. София тебя провоцировала?

— Нет, — честно ответил Александр, прижав сжатый кулак к губам. — Именно ее беззаботность и счастье вывели меня на эмоции. Я не поверил ей и решил, что она специально провоцирует меня.

— Тебе надо отпустить ее и заняться своей жизнью, — несмело посоветовал повелитель. — Этот ритуал нужен тебе как воздух, сынок.

Александр встал и молча, вышел из гостиной. Серж обеспокоено потер рукой лицо, страх поражения в этом разговоре прибавил боли в голове. И мужчина тяжело выдохнул, как увидел, что сын вернулся. Тот подошел к столу и одним резким уколом иголки повредил кожу на своем пальце. Кровь стекала в миниатюрную колбочку бордовой жижей. Нацедив пару миллилитров, Александр закупорил ее и протянул прозрачную емкость отцу.

— Этого должно хватить, — серьезно заверил он, зажимая место пореза другим пальцем.

Серж принял материал для ритуала и положил в карман.

— Я тогда поеду обратно, — сказав это, он встал и подошел до сына. Положил руку на плечо и на прощание, произнес: — Ты правильно сделал. Ты молодой и у тебя все еще впереди.

Давид неуверенно постучался к Софии и принялся долго ждать у порога. Прошло пару минут, когда девушка открыла дверь.

— Я хотел предупредить, что завтра утром, мне надо отъехать, — спокойно выговорил колдун и, собираясь немедленно удалиться, непроизвольно скользнул взглядом по Софии.

Она была в одной ночной сорочке, до колен, которая заканчивалась озорными рюшами. Вверх был практически прозрачен из — за обилие кружевных деталей и на бюсте зашнуровывался. Хотя сейчас шнуровка была ослаблена, и Давид разглядел белоснежную, нежную кожу грудей его супруги. Их невинно прикрывали белые локоны, рассыпанные по плечам. Мужчина не видел Софию с полностью распушенными волосами и только, когда встретил насмешливый взгляд девушки, вспомнил, что перестал дышать.

Соблазнительные губы искривились в легкой улыбке, и Давида непреодолимой силой потянуло к ней. В горле пересохло, и он осознал, что не в силах двинуться или отвести взгляд от полуголой жены.

— Я тебе что, музейный экспонат? — иронично пролепетала София.

— Почему? — обескуражено выдохнул Давид.

— Можно только смотреть, — ответила девушка и стремительно приблизилась к нему.

Они оказались в десяти сантиметрах друг от друга. У Давида закружилась голова от близости девушки, и он понял, что больше не в силах сдерживаться. Мужчина резким движением руки, приобнял ее за талию и впился в губы жадным поцелуем. Попутно другой рукой закрыл за собой дверь, проталкивая собой Софию вовнутрь. Голова от долгожданных эмоций закружилась не только у него, потому что София вскоре не могла удержаться на ногах и повисла на сильных руках Давида. Вскоре с мужчины слетело половина одежды, и София притронулась ладонью к его груди. Волна мощного возбуждения пробежало по его телу, буквально сбив с ног, и они рухнули на кровать.

Никого и ничего в эту ночь не существовало, кроме их двоих. Спальня Софии, наконец, обрела статус супружеского ложе. Эмоции, переваливали через край, не оставляя места сомнениям. Эти двое обоюдно наслаждались друг другом, скрепив брак интимными узами через две недели. И Давид не жалел, что столько терпел. Ведь именно этой ночью, он чувствовал взаимную радость и любовь. Он покрывал все тело любимой поцелуями, как мечтал. Прижимал к себе, вдыхал запах, но ему все было мало и мало. Казалось, невозможно насытиться долгожданной близостью.

Любовь в его душе удвоилась и укрепилась. Давид понял, что готов на все ради нее. Ради его жены. Никогда в его душе не было столько любви. Никогда настолько он не был благодарен судьбе, что в его жизни появилась София. Эта девушка оживила его. Вдохнула доброту, радость и счастье в его жизнь. И он готов был на все, чтоб это продлилась столько, сколько они живут на этой прекрасной земле.

София ни капельки не пожалела, что отдала свою невинность Давиду. Она чувствовала правильность принятого решения и верного, любящего человека рядом. Чувствовала, как сердце наполняет радость и любовь. Мужчина обнимал во сне Софию, и она ощущала надежные, заботливые объятия. И самое главное, не хотела, чтоб они заканчивались. Ей не хотелось вставать, хотя солнце давно осветило комнату своим ярким светом. И Давид вероятно первый раз в жизни так долго спал. Девушка перевернулась, и оказавшись лицом к лицу с мужем, с любопытством осмотрела его умиротворенное, спящее лицо. Ей жутко захотелось поцеловать его. От этой мысли у нее запылали от смущения щеки.

— Доброе утро, любимая, — заговорил Давид и открыл глаза. Всмотрелся в голубизну глаз жены и встревожено спросил: — Все в порядке?

— Да, — непринужденно ответила она, немного, замешкавшись.

— Ты меня вчера соблазнила. Ты не пожалела? — обратно с тревогой в голосе поинтересовался мужчина.

София улыбнулась и мягко ответила:

— Я никогда не жалела. Я благодарю судьбу, что она послала тебя мне.

Давид обнял жену и радостно сказал:

— Я тоже. Надо вставать или мы будем так валяться целый день?

— Разве это плохая идея? — притворно удивилась София.

Давид сощурил глаза, вглядываясь в лицо жены. Ему так хотелось прочесть ее мысли, но девушка непременно это заметит и расстроится. Однако Давид ликовал внутри от близости любимой, но мозг вечно подкидывал сомнения. Он пытался понять, не обманывает ли его София. И правда ли она счастлива и так беззаботна рядом с ним?

Капля противного яда попала в его сердце, не убив его, а ментально слабенько отравив. Мужчине захотелось встать и поехать к Сержу, чтоб разузнать о ритуале. Заполучил ли он кровь сына? Давид верил, что ему станет легче, если Александр и в мыслях не появится у Софии. Тогда появиться уверенность в завтрашнем и последующем счастье его с ней.

— Ну, по крайней мере, нам надо встать и поесть, — бодро отметил Давид и выбрался из — под одеяла. София с озорным блеском в глазах рассмотрела обнаженное мужское тело. Первый раз в жизни.

Давид выглядел худощавым, высоким, но обладал выдающейся мышечной массой. Откуда она появилась, если тот вечно за книгами сидит?

Давид принялся одеваться и сразу заметил внимания жены.

— Ты такая испуганная и удивленная, — парировал он, застегивая рубашку.

— Так и не скажешь, но ваше тело сильно отличается от нашего. Где ты так подкачался, если постоянно занимаешься в основном мыслительной деятельностью.

— Ну, в заточении особо посидеть не дают, — хмуро ответил Давид. — И я привык разминаться по утрам. Сегодня не буду. Итак, от непривычки, все мышцы болят.

— Ночью ты мне не показался новичком в интимном плане, — смущенно отметила София.

Давид оделся и посмотрел жене в глаза. Присел рядом и задумался. Он не знал, что ответить.

— Я не новичок, — аккуратно ответил он. — Но спать с девушкой, которую сильно любишь, это совсем другое. Такое ощущение, что девственности я решился вчера вместе с тобой.

София улыбнулась и натянула одеяло на нос. Серьезное и честное выражение лица Давида ввело в ее очередной приступ неловкости. Но она была рада такое слышать.

— Так? — невинно выдохнула девушка. — И многим ты такое говорил? Всегда срабатывало?

— Что? — неуверенно переспросил Давид и только через мгновения до него дошел тот глубокий посыл от нее. — Ты оказывается такая ревнивая!? И строптивая!?

Мужчина все еще сидевший рядом резко залез под одеяло и защекотал жену. София извернулась и захохотала, быстро переваливаясь на противоположную сторону. Спастись бегством у нее получилось. Неожиданно она скатилась с кровати и упала на пол.

— Это ты во всем виноват, — заныла София, ладонью потирая копчик. Подняла голову, и увидел, как тихо смеется Давид. — Все вы такие, злые колдуны.

Мужчина поднялся с кровати и принялся остервенело срывать с себя рубашку.

— А ты виновата, что мне обратно придется раздеваться. Расселась здесь голая, с восхитительным телом. Если так будет продолжаться, мы выйти с этой комнаты не сможем.

Давид поднял ее с пола и уложил на кровать, на ходу обсыпая шею Софии огненными поцелуями.

Серж вышел из кареты и направился к двери. Легонько постучал костяшками пальцев по ней. Затем нетерпеливо стукнул кулаком по двери.

— Есть кто дома!?

Дверь сразу отперлась. На пороге появилась Галина. Она приклонилась перед повелителем. Серж вошел и оглянулся.

— Давид дома? — деловито поинтересовался он у слуги. — Мне он очень нужен.

— Дома, — неуверенно промолвила Галина. — Только хозяева еще не выходили со спальни. Я не знаю, можно ли их беспокоить.

Губы Сержа растянулись в улыбке.

— Ого, уже третья неделя. У молодоженов еще продолжается медовый месяц? Они там живы вообще?

— Живы. Их иногда слышно, — ответила тихо Галина и покраснела до кончиков ушей.

— Придется тебе побеспокоить их, — печально выпалил Серж. — Скажи, что я приехал и принес хорошие новости.

Галина кивнула, не смотря на повелителя, и ушла.

Серж сел и принял расслабленную позу в кресле. От долгой поездки, болели все мышцы. Хотелось лечь в кровать и проспать сутки. Мужчина вскоре устал ожидать. Прошло минут десять, как служанка испарилась и больше не появлялась. Не появлялись и прямые хозяева поместья. Еще через пять минут зашел Давид, Галина плелась за ним, с подносом в руках.

Выложив на стол чашки с ароматным чаем и вазочку, наполненную свежей выпечкой, служанка удалилась. Голодный с дороги Серж с готовностью принял угощения. Откусив круассан и отхлебнув с чашки, он поморщился от удовольствия.

— Какая у тебя талантливая повариха, — прохрипел с неприкрытым удовольствием повелитель зла. — Такие вкусные круассаны с малиновым вареньем. Я таких нежных еще никогда не ел.

Давид довольно усмехнулся и присел в кресло. Потянулся за круассаном сам, потому что тоже был сильно голоден.

— Да, — протянул тот, занимаясь поеданием вкусняшки с чаем. — Галина у нас золото. Если не было бы Софии рядом, то я бы женился на ней.

— Они пришли в твой дом одновременно и, судя по тому, на ком ты женился: набить желудок у тебя была не первоочередная задача, — язвительно выпалил Серж и загадочно улыбнулся.

— Сам тоже с поварихами не водился, хотя все круассаны уже съел, — не со зла упрекнул того Давид.

— Я почти трое суток был в пути и пытался не останавливаться лишний раз, чтоб привести быстрей тебе важный атрибут для ритуала, — с нотками обиды в голосе ответил Серж. — Александр решил разводиться с Нелли, и я верю, что этот ритуал остановит его.

— Как я понял, ты добыл кровь для ритуала, — деловито подхватил колдун. — Почему он решил развестись с женой? Ты уверен, что это именно его кровь?

Серж вдруг погрустнел, поняв, к чему клонит Давид.

— Он при мне испустил кровь, — уверенно заверил того Серж. — А разводиться, потому что она соврала про беременность.

Давид с сочувствием посмотрел на Сержа.

— Чудовищно конечно, — согласно изрек тот. — Вы уже надеялись на внука?

— И они будут, — непоколебимо уверенно сообщил Серж. — Я даже не остался там на ночь. Спешил, чтоб ты провел ритуал. Ты же займешься этим побыстрей?

— Надо еще добыть кровь Софии, — задумчиво вымолвил Давид. — И я проведу ритуал немедленно.

— Ну, ты же уже договорился об этом, — настороженно переспросил мужчина. И потерянно оглянулся. — Где, кстати София? Я давно ее не видел. Она жива вообще? Не грохнул женушку от ревности?

Колдун нахмурил брови, но остался спокоен, потому что уже привык к таким подколкам повелителя.

— Даже желания такого не возникло, — нервно выпалил Давид. — Я мог бы смириться, если София решила, что не хочет меня видеть. Но напротив, она захотела остаться моей женой. Были сложные времена, но уже все позади. Я даже увидел Софию с другой стороны. Она честна, мудра и убедительна.

— Хочу предупредить тебя Давид, но все женщины в определенные моменты становятся очень находчивыми и убедительными. Не хочу утверждать такое о Софии, она же повелительница добра и света.

— Я уверен, что у нее даже в избытки добро и свет. Иначе, София не смогла бы превратить меня в законопослушного гражданина, — убедительно бросил Давид и вдруг вспомнил кое — что.

— Я хотел бы спросить у вас о прошлом, потому что вы один из свидетелей, — осторожно заговорил он. — О прошлом матери Софии. Видите ли, занятия с даром у нас проходят напряженно и медленно. И я узнал, что причина тому, смерть ее матери. Странным все это кажется. Умереть от болезни, когда твой муж сильнейший целитель.

Серж подозрительно сощурил глаза и помолчал. Затем задумчиво поинтересовался:

— София хочет отказаться от дара?

Давид, тяжело вздохнув, кивнул.

— Именно это и погубило Екатерину, ее мать. Ее смерть и правда была не такой простой. Екатерина активно пользовалась силами и очень уж умело. Она потеряла еще двоих детей на раннем сроке. Егор обвинял во всем чрезмерное увлечение магией. Екатерина прокляла свой дар, когда снова произошел выкидыш. Но если тебе дан дар, то это часть души и тела. Когда дар ушел, Екатерина стала слабеть очень быстро и заболела. Очередной выкидыш, отказ от дара и ужасное физическое и моральное состояния довели ее до отчаянья.

Серж прекратил говорить и взглядом полным боли посмотрел на колдуна. И тот понял, нервно заерзал на кресле и вдумчиво почесал подбородок.

— Она покончила собой? — наконец узнал Давид.

Серж кивнул.

— Так еще и дар никуда не исчез, — нервно усмехнулся он. — Егор бы умер от сердечного приступа, если дожил до восемнадцатилетия Софии и узнал, что роковой дар жены перешел дочери. Екатерина не могла добровольно дать его Софии. Я уверен, если бы ты не попался ей на пути, то она давно была бы мертва.

— Я заметил, что дар довольно агрессивный, — участливо подхватил Давид. — Подчинить его себе Софии получается, но если она начинает паниковать, то происходят агрессивные действия против своего же хозяина. Теперь, я окончательно убедился в своих убеждениях. Дар хочет быть не одним целым с хозяином, а отдельным организмом, с которым надо считаться. Дар, прежде чем уйти, высосал все соки с матери Софии. Вампир ушел, оставив свое место проживания непригодным.

Давид заметил, как помрачнел Серж. Из самодовольного, властного задиры, тот превратился в несчастного, побитого пса. Колдун хотел взглянуть в глаза повелителя, но их старательно прятали. Вдруг его мозг осенила страшная догадка. Ему была дорога Екатерина? Это что, семейное помешательство? Ну, верно же? Почему так расстроился Серж? Вспомнил прошлое? Вспомнил беззаботные деньки с близкими друзьями? Или рана, нанесенная раним уходом Екатерины, была глубока и на сердце?

Серж резко встал и направился к выходу.

— Я пошел, — сказал тот у двери. — Побыстрее займись ритуалом.

Давид не стал подтверждать интересную догадку у мужчины. Вряд ли он признается, даже если был влюблен в мать Софии. Кто он такой? Близкими друзьями они не стали и не станут никогда. Если так, то Серж был намного добропорядочным и осмысленным, чем его старший сын, если не отбивал жену у друга и всю жизнь хранил втайне эти порочные, запретные чувства.

В дверях появилась София. Она словно светилась и блестела красотой и светлой энергией. У Давида перехватило дыхание, почему то в его воспоминаниях, его жена не была настолько ослепительной, как когда тот видел ее в живую. Нежное розовое платье только подчеркивало нежность и хрупкое изящество фигуры. Который раз Давид поразился, что теперь это сокровище его жена. Он может смотреть, наслаждаться, таять от ее сверхъестественной красоты и притягательности.

Если Екатерина родила свою копию, как он слышал, тогда Давид не удивлялся, что она влюбила в себя всех повелителей того времени.

— Как хорошо, что Серж ушел, — весело протянула девушка. — Не хотела выходить и видеть осуждение и обвинение в его глазах.

София присела рядом с Давидом, скрестив руки на груди, и поинтересовалась:

— Ну что? Тебе нужна моя кровь?

— К сожалению, да, — сочувственно ответил Давид и взял руки Софии в свои. Нежно помял их в своих руках.

— Ты готова? Точно согласна на ритуал? — доверительно спросил Давид.

— Мне он не нужен, — уверенно ответила София. — Но Александру нужен. И тебе, чтоб перестал сомневаться во мне.

— Я не сомневаюсь, — отрекся сразу Давид. — Ты доказала мне, что выбираешь меня.

«А кого я еще могла выбрать? — поинтересовалась сама у себя София. — Александра? И устроить конец света?»

Девушка вспомнила черного принца. Как тот от всего сердца пытался рассказать о своих не угасших чувствах. Его слова, что за ним ходят толпы женщин, но в его сердце всегда только она. Как тот отчаянно боролся с собой, но не мог отпустить девушку. Ей стало жалко Александра. Без ритуала он обречен на душевные страдания. Давид же от одной, единственной проблемки в их совместной жизни, пытался сбежать. И как показалось Софии, с легким сердцем поселился бы вновь в своей лаборатории, утопив чувства в многочисленных томах литературы.

Сердце сжало в тисках. Стало стыдно и больно. Стыдно за свои приятные воспоминания о влюбленном в нее до безумия красавчике. Стало больно, что так ее не любит Давид. Он не готов был до последнего бороться и отбить ее.

София осознавала, что привязана к Давиду и не сможет быть счастливой без него. И может она была бы более счастлива с Александром? Или же по настоящему счастлива? Не судьба. Судьба преподнесла ей Давида. В нем сила, спокойствие, забота и защита. Несмотря на ее мощный дар, София слаба и уязвима без Давида. Она не хочет повторить судьбу своей матери.

Расстаться с эмоциями и чувствами навсегда, София хотела. Ей даже интересно было, что будет дальше. Как сложится жизнь и будущее с Давидом? Станет ли она любить мужа сильней? София жаждала обрести спокойствие от гнета, который давил и не давал зажить спокойно. Это вечное ожидание восстания воинов и кровопролитной войны неслабо е угнетало. Она повелительница добра и законы, это ее работа. Она будет нести миру добро и свет, а не жестокость и войну.

Давид находился рядом. Они прибывали в лаборатории, и колдун сосредоточенно готовил ритуал. Приготовив пару железных мисок, он положил рядом с ними две прозрачные колбочки с кровью. София стояла в углу и заинтересованно наблюдала за действиями мужчины. Давид неторопливо поджег несколько травок в руке. После пепел отправился в одну из мисок, кончиков пальцев мужчины слегка дотронулся огонь, но тот не повел и бровью. Только лишь спокойно струсил останки пепла с рук. В другую миску он громко кинул колбочки с кровью. Они с оглушительным звуком разбились, мгновенно алое содержимое испарилось, оставив после себя лишь тонкое, прозрачное, битое стекло. В то же время в воздух пустился слабый, розоватый дымок. Затем Давид высыпал пепел с травок в емкость, где недавно исчезла кровь, и накрыл ее сверху ладонью. Эта конструкция вскоре исчезла, снова выделив знакомые розовые пары.

Давид устремил укоризненный взгляд на жену. Затем отвел его в сторону и вышел из лаборатории, не промолвив и слова. София последовала за ним, удивившись холодностью Давида.

— Это все? — робко спросила она, догоняя его.

Давид резко обернулся. София также резко приостановилась и пристально посмотрела в лицо мужу. Ее неслабо обеспокоила его холодность и немой упрек в глазах.

— Ты его любила София, — его голос предательски дрогнул. — Ты меня, наверное, во всем обманываешь?

Девушка растерянно заморгала глазами. Сердце гулко забилось в груди, мгновенно в теле зародилась паника и страх. София боялась холодных, бешенных глаз и страшилась, что мужчина снова захочет уйти. И уже навсегда.

— Теперь же нет? — неуверенно вымолвила София. — Я…. я согласилась на ритуал, чтоб любить только тебя.

— Через сутки, — устало бросил Давид и снова быстро зашагал к выходу.

К выходу из дома! Сердце девушки охватила настоящая паника. Миллион мыслей пролетало со скоростью света. Заплакать? Упасть ему в ноги? Кричать? Плюнуть на все и идти спокойно спать? Сам успокоится и придет?

— Что? Через сутки? — судорожно переспросила София ему в спину, едва не плача.

Неожиданно у Софии появилось головокружение, такое сильное, что девушка едва не рухнула на пол. Она схватилась за дверной проем и спасительно вцепилась в него мертвой хваткой.

Давид обернулся и непринужденно ответил:

— Через сутки подействует… — и тут мужчина резко подбежал и успел подхватить падающую без чувств Софию.

— София! — испуганно прокричал Давид.

Затем торопливо перенес ее в гостиную и аккуратно положил на диван. Он отчаянно жалел, что заставил любимую так перенервничать. Она была без сознания. Бледна, как смерть. Дышала подозрительно тихо и прерывисто.

Мужчина в ужасе осознал, что видит странную картину, совсем не похожую на неприятный обморок от стресса. Его всего перетрусило от сильных переживаний. Давид впервые в жизни, не мог сосредоточиться и понять, что делать дальше. Страх и крайняя степень обеспокоенности застилали его глаза густой, непроглядной пеленой ужаса.

Давид часто задышал, попытался успокоиться. Потом размерено ощупал Софию, легонько касаясь всех частей тела. С сомнением прикоснулся снова чуть выше груди и почувствовал сильный жар. Горело там, где обычно принято было считать находилась душа. Стараясь выяснить причину, Давид произнес заклинание на неизвестном, древнем языке. Его сознания очень резко бросило в черноту. Он, не ожидая такого, дернулся, но устоял на ногах.

Его окружал сильный жар, чернота и гул в ушах, будто того терзали невидимые силы. Они ментально давили на сознание, заставляя, удалиться названного гостя. Появилось представление, что он находится в лабиринте. Сознание колдуна блуждало в абсолютной темноте. Было жарко. Он очень часто дышал и быстро слабел. Неведомые силы старались или выгнать или убить его. Но Давид держался из последних сил. Его страшно лишь одно: он не понимал, что происходит с Софией, это похоже на что — то серьезное и опасное. И мужчина был готов умирать, но сначала вытащить любимую.

Вскоре Давид разглядел в темноте, два белых пятна и услышал разъяренный звериный рык. Он увидел два волка — альбиноса. Это были питомцы Софии, довольно быстро догадался тот. Подойдя ближе, он расширил глаза от ужаса, в висках больно застучало, глаза упорно не доверяли увиденному и часто моргали. Из последних сил, мужчина пытался не выскочить из состояния гипноза и трезво проанализировать увиденное.

Увидел он следующее: один волк грыз другого. Дар поедал дар и становился больше и мощней от каждого кусочка, что проглатывал. Давида замутило. Гул в ушах повысился стократно и Давида все — таки выкинуло наружу. Он не устоял на ногах и спиной попятился назад, грузно рухнув на книжный шкаф и сильно ударившись спиной, упал на пол. Книги посыпались на него, обсыпая его многочисленными болезненными ударами острыми уголками книг. К нему подбежала Галина и, охая, запричитала:

— Хозяин что происходит! Почему София не дышит!?

Давид резко открыл глаза и шокировано посмотрел ей за спину, на Софию.

— Принесите мне воды, быстрей, — уверенно потребовал Давид и, чувствуя боль и сильную слабость на чистом адреналине встал на ноги. Служанка убежала. А он направился к своей жене. Девушка лежала, как ее и оставили. Будто спала в глубоком, беспробудном сне.

Давид отдышался и пощупал пульс. Тот еле прощупывался. Мужчина с досадой простонал, лихорадочно соображая, как можно ей помочь. Такое он видел впервые, впервые видел человека с двойным даром и впервые видел, чтоб один дар уничтожал другой. Тело Софии не могло такое выдержать. Умирало часть дара, а дар, это часть нее. Практически происходило то, что и с матерью Софии. Без дара, не могло существовать и тело. Почему такое происходило с Софией? Он не знал.

Давид ничего не мог придумать. Как один дар можно заставить перестать убивать другой? Так еще и помочь восстановиться? Он же им не хозяин. Тут Давида осенило. Только София сможет подчинить свой дар. Это было единственное решение.

Галина принесла воды, мужчина осушил стакан одним махом. Он изнуренный невиданными моральными страданиями, решительно взглянул на жену и прошептал:

— Тебе нужно спасти себя. Ты должна справиться. Ты сильная.

Давид подошел и сел рядом. Затем связал свои мыслительные каналы с ее мозгом. Прикрыл глаза и воспроизвел в ее голове:

— София, любимая, ты должна взять дар под свой контроль. Изъять энергию, всю без остатка у взбесившегося альбиноса. Показать, что ты его хозяйка. Давай, милая. Услышь меня, прошу!

Давид не слышал ничего, будто разговаривал сам с собой. На мужчину накатила сильнейшая волна отчаянья. Тело трясло, душа кровоточила от непереносимой боли. Как? Он, последний древний маг не мог никак помочь своей любимой? Так, как сильнейший целитель не смог помочь матери Софии, ответил ему внутренний голос. Вот так! Это не дар, а проклятие. Неподвластный, существующий по своим законам. Не хозяйка тела управляет даром, а тот управляет телом, потому что сильней.

Он прервал связь. Лег рядом с Софией, прижимаясь к ослабевшему телу жены, и бессильно заплакал. Впервые его глаза намокли от слез. Они фонтаном вырывались из искалеченной души. Казалось, что тот плакал горячей кровью. Но Давиду уже было безразлично. Ему было все ровно, даже если бы из его глаз действительно пошла кровь.

Его душа уже истекла кровью, заставляла захлебываться изнывающее сердце. Рыдания сотрясали тело сильного, взрослого мужчины. Пришло осознание, что ему незачем жить в этом жестоком мире. Он сильно захотел умереть вместе с ней. Чтоб одновременно они перестали дышать, потому что он не желал ни секунды оставаться в этом мире. Где нет ее. Давид не замечал ничего вокруг. Не заметил, как своими ручищами сильно трясет Софию за плечи. Не слышал Галину, которая тихо плакала в дверном проеме, наблюдая, как Давид отчаянно пытается вернуть Софию. Не узнавала его. Не останавливала его. Давид кричал, орал:

— София! София! Не умирай! Борись!

Звал, мысленно связавшись и обычно, уже сам запутался, где ее зовет и как. Ему казалось, что нельзя молчать. Надо орать громче. Молить бога, который точно в шоке будет, кто к нему обратился. Молить духов. Молить вселенную

— Я умру без тебя София! Услышь меня! — отчаянно взвывал тот к девушке мысленно. — Очнись! Покажи этому альбиносу, кто хозяин! София!!! Любимая!

Было невыносимо слышать, как страдает Давид. София рыдала вместе с ним, хоть оболочка продолжала обездвижено лежать. Было очень больно и жарко. Силы покинули девушку. Ее будто обездвижили, сделали парализованной. София не могла помочь себе, не могла успокоить и дать надежду Давиду. Именно сейчас она чувствовала сильную любовь и привязанность к нему. Она страдала от осознания, что так все закончится. София не успела доказать ему, что может стать достойной женой, что может любить так, чтоб не осталось сомнений.

Как жалко. Как больно. Слезы текли, но София не чувствовала их температуры, не ощущала сырость на щеках. Ее жгла боль, будто тело и душу разрывают на куски. Душевная боль, заглушала физическую. Было жаль, что она больше не сможет почувствовать объятий мужа, его губы и руки. Оставит его с такой болью и пустотой. В ее ушах стоял его душераздирающий крик, его страдальческие рыдания, его бессмысленные взывания. Она чувствовала смерть. Так близко.

София приближается к аду, потому что становилась еще жарче. Казалось, что она вечно будет гореть. Отвечать за то, что предала Давида. Оставила его на земле, не подарив настоящую любовь, которую тот заслуживал.

Картинки помелькали перед глазами, словно в замедленной съемке. Кадры, их совместной жизни. Вот она появилась на пороге, в самый первый день изнеможенная, слабая и несчастная. Ей казалось, что все ее предали. Оставили умирать. Давид ей помог, и дальше помогал. Как он был справедлив, умен, нежен, заботлив. София прямо видела, как росла его любовь. Вспоминала его нетерпеливые, горячие поцелуи. Они сжигали все мосты и прилаживали верную дорожку к ее сердцу, к ее душе. София бесслышно закричала во все горло. Она и не заметила, как почувствовала силу. Схватилась за еле видную, тоненькую ниточку и принялась тянуть. Голос Давида звучал у нее в голове эхом и наставлением к действиям.

— Молодец! Любимая, тяни! Ты у меня сильная! Я знаю, любимая! Вернись ко мне! Вернись ко мне!

София не задействовав не единую клеточку организма, не одну мышцу тела тянула очень тоненькую нить к себе, а она, с трудом поддавалась. Ниточка утолщалась, София уже обеими руками ментально продолжала трудиться. Девушка орала во все горло, плакала, отвечала Давиду:

— Я постараюсь! Я иду к тебе! Любимый!

Как жарко, как трудно. София была готова на все, чтоб вдохнуть хоть на мгновения свежего воздуха. Немного прохлады. Казалось, силы покидали ее стремительно, но на самом деле прибавлялись. Было ужасно больно и тяжело. Но голос Давида не давал ей расслабиться. Она слушала его и следовала указаниям. Только он не давал ей сдаться.

Сердце, переполняемое любовью к мужу, ликовало, когда слушала его голос четче. Он становился ближе. Софии казалось, что она сможет с ним пообщаться. Но это потом. Она оказалась перед своим взбесимся даром. Он все еще занимался поеданием второго. Софии стало жалко второго растерзанного альбиноса, она вдруг заплакала от жалости. Но быстро взяла себя в руки.

Почувствовала себя сильной, наполнилась решимостью. Материализовала толстую, тяжелую цепь в руках. С легкостью подняла ее, взмахнула, и с яростью приземлила на агрегирующего волка мощным ударом. Еще раз и еще, одновременно высасывая с того энергию и заполняя ей свое тело. Она вспомнила это ощущения, которое раньше доставляли ей неприятности и дискомфорт. Сейчас же напротив, каждая клеточка ее тела вибрировала от силы. Она почувствовала, что сможет голыми руками разорвать непокорного. Вскоре, убрала цепь и посмотрела на волка, который трусливо поджав хвост, жалостливыми глазами просил пощады. София указала на него пальцем и величественно велела:

— Служить, псина! Я твоя хозяйка, ты мой раб! Ты понял, иначе энергии тебе будет хватать только лишь, чтоб дышать!

Следующий шаг, София направилась к пострадавшему. Подойдя к окровавленному волку, накланялась и дотронулась, постепенно передавая тому самые мощные волны энергии. Через время раны зажили, и волк вновь засветился новой, сияющей шерсткой. Она погладила его, тот искоси, преданно взглянул на нее, еще не в силах подняться на лапы.

София встала и метнула злой взгляд на агрессора. Тот покорно поклонился. После с помощью мыслей, она перевела избытки энергии волкам, чтоб освободиться от излишек. И открыла глаза.

Давид осыпал ее поцелуями, шептал в сотый раз, как сильно любит и чуть не умер от страха за нее. Она ощутила полную чувствительность над своим телом, наслаждалась близостью мужа и такой сложной победой. Ее сердце переполнилась гордостью и благодарностью. Приподнявшись, она упала в объятия Давида. Слезы лились из глаз, а она шептала:

— Только благодаря твоей любви я выжила. Ты мой ангел спаситель.

— Самое главное, ты здесь, со мной, — ласково проговорил в ответ мужчина.

— Я тебя люблю. Я это поняла, — убеждала старательно София мужа, — когда была там. Я шла на твой голос. Я тебя так сильно люблю, что не могла оставить тебя здесь страдать.

Давид продолжал ее обнимать. Его тело все еще трясло. Он не мог ее отпустить, опасаясь, что София может снова исчезнуть.

— Ты очень сильная ведьмочка София, — проговорил с улыбкой колдун. — Сильней меня и многих будешь.

— Ты, Давид, моя сила. Я твоя слабость, — припомнила София точное выражение с какой — то книги.

Мужчина поцеловал Софию. Долго и нежно, боясь утерять каждое мгновения рядом с ней. Он растягивал удовольствия, доказывая себе, что его жена жива и рядом. Чувство счастья и облегчения медленно лилось по венам, словно обезболивающее. Стало легко, появилось легкое головокружение от любви и близости. Давид и София не могли перестать друг друга сжимать в объятиях. Так начиналась новая страница их любви. Настоящей, взаимной и крепкой.

Глава 17

Отныне жизнь Софии не будет прежней, все последующие дни были наполнены занятиями и осваиванием науки колдовства. Чтоб овладеть даром понадобилась огромное терпения и сверхъестественные старания. С раннего утра и до позднего вечера ей приходилось много читать. Давид был рядом и объяснял ей каждую строчку. Они много говорили и свободными вечерами даже дискутировали на разные магические истины. Обсуждения начали Софии приносить удовольствия, хотя Давид часто ставил под сомнения предположения жены и как маленькой девочке, объяснял очевидное. Вскоре и София достаточно свободно плавала в этой науки, поражая Давида своей находчивостью и редкими мудрыми изреканиями.

Частенько вечером, парочка без устали практиковала контролирование даром. София ставила на место своих питомцев, показывая им свою силу и власть. Пребывания в своем сознании забирало много энергии. И если честно, она побаивалась своего дар. Малейшее недомогания в течение дня, приводило в томительное ожидания ужаса. Давид тоже стал намного внимательней. Он мог несколько раз в течения дня подойти и поинтересоваться, как она себя чувствует. Ночью крепче обнимал. Просыпался по нескольку раз и долго всматривался в лицо жены.

Жутко хотелось разбудить и спросить, почему она нахмурила брови во сне. Не ощущает ли боль? Или что — то странное. И это не казалось ему утомительным. Напротив, он успокаивался и снова понимал, что София жива, здорова, рядом. Лучше могло и не быть.

— А что это за символы изображены? — как — то поинтересовалась София у Давида, когда легла рядом в постель. Прохладная ткань пододеяльника одарила холодом ее нежное тело и девушка, быстренько закутавшись в одеяла, уткнулась задумчивым взглядом в широкую спину мужа. Затем неторопливо провела пальцем по его белоснежной коже, пририсовывая дорожку до самого копчика. Мужчина вдруг дернулся.

— Какие у тебя ледяные руки, София! — воскликнул тот удивленно и резво развернулся к жене. Схватил ее руки в свои, пытаясь те согреть своим теплом. Горячая кожа мужчины приятно опалила кожу рук Софии, тепло разлилось по телу блаженной истомой. София прижалась сильней к Давиду и стала быстрее согреваться.

— Ты как печка, — шепнула, улыбаясь, девушка. — На улице так холодно, что и дом невозможно протопить. Если бы не ты, то я бы околела одной ночью насмерть.

— После того, как ты появилась в моей жизни, я вечно впадаю в жар, — задумчиво промолвил Давид. — Раньше тоже мерз.

— Ты не ответил на вопрос, что за символы у тебя на спине? — робко напомнила ему София.

— Это руны, — спокойно ответил Давид. — Я весь в них. С ног до головы, они невидимые. Не знаю, почему ты их заметила. Ты вообще очень талантливая ведьмочка. Природой тебе даны великие способности, и очень плохо, что с детства тебя хорошо не обучали.

— И для чего они? — заинтересовалась девушка, нежась в коконе тепла и любви.

— Каждая татуировка задействует десять тысяч заклинаний, — рассудительно начал повествования Давид. — Руны делают их послушными. Отец еще маленькому рисовал их мне.

— Больно было? — заметно поежилась София.

— Очень, — ответил, не кривя душой мужчина. — Но это вначале. Затем перестаешь чувствовать боль. Это научило меня переносить боль стойко. А слабые покалывания я не почувствую совсем.

— Хорошо, наверное, не чувствовать боль. Я боюсь даже слабой боли, — протянула, пребывая в полнейшей задумчивости девушка.

Давид промолчал, тоже находясь в своих мыслях. Они, молча, лежали, не нарушая размышления друг друга. София уткнулась лицом в его грудь, вдыхая запах любимого. Ей было так хорошо, уютно и тепло, что она и не заметила, как глаза закрылись, и она монотонно засопела.

Давид еще долго лежал, не в силах отбросить все мысли и дать, наконец, отдохнуть возбужденному мозгу. Обдумывал мужчина, что знает, что такое боль и не мог остановить поток разных воспоминаний. Он испытывал боль, только душевную. За много лет, Давид понял, что именно этот вид боли самый сильный. Его грызли угрызения совести перед отцом, матерью, Софией. Везде же тот Давид успел нагадить. Не сотрешь и не исправишь. Это всегда раскольным камнем будет лежать у него на груди. Ему повезло, что на его пути встретилось настоящее добро. Иначе бы он натворил еще больше подлых, нечестных делишек. София научила его быть добрым, терпеливым, влюбленным. Показала, насколько этот мир красочен, интересен. Вроде скучно быть женатым человеком, а ценишь это спокойствие, как драгоценный брильянт. Носишь с удовольствием и бережешь, как самое важное на свете.

Он перевел взгляд на спящую жену. От вида сжалось сердце, переполняемое уже ставшими драгоценными эмоциями. Хотелось смотреть и смотреть. Всю ночь, всю жизнь. Эта светлая, неземная красота была похоже на нереальную, но такую желанную. Хотелось спрятать и беречь, как синицу ока. С другой стороны, любовь окрыляла, разливала по веном блаженное тепло и комфорт. А то, что она взаимная, добавляла уверенности и счастья. Такого, что несет тебя по жизни, как пушинку по ветру. Легко, беззаботно.

Давид не выдержал и нежно прикоснулся губами к горячей щеке Софии. Девушка улыбнулась во сне.

— Спи, любовь моя, — выдохнул с чувством мужчина. — Пусть тебе приснится твой рай. Надеюсь, что я там буду.

Софии снились красочные, прекрасные сны. Ей виделся дом детства: белоснежный, сияющий от солнца, стоял тот на отшибе леса. Его окружало лето: зеленая травка, россыпь разноцветных, полевых цветов, волшебный запах ароматного луга за забором. София чувствовала радость и легкость. В красивом платье, она бежала навстречу к отцу. Наконец, он приехал к своей доченьке: единственной, любимой. Он приблизился к ней и сжал в крепких, надежных объятиях.

— Ну, копия мать, — одобрительно бросил мужчина. — Жаль, что она не видит, как растет ее мини версия.

— А мне кажется, что мама все видит, — грустно изрекла София, отстранилась от отца, и они вместе вышли за забор. Вошли в открытый, усеянный разноцветьем луг и маленькими шагами, неторопливо шагали вперед.

— Я надеюсь, ты слушаешься нянечек? — спросил отец, задорно подмигнув дочке.

— Конечно, — удовлетворенно ответила девушка.

И вдруг вспомнила, что отец умер. Пришел к ней во сне, только все выглядит, как раньше. Реальность другая.

— Отец, ты же умер, — обеспокоено проронила София.

Отец остановился и взглянул на девушку. Его глаза живые, в них мелькают озорные огоньки веселья и любовь. София не чувствует страха, наоборот легкость и беззаботность. В общем, наслаждается обществом отца.

— Я вижу, что ты в надежных руках, — одобряюще высказался тот.

— Почему мама тогда не пришла, если ты смог? — настороженно узнала София.

Отец помрачнел, но когда снова поднял глаза на дочь, расслабился и ответил:

— Она в другом месте, София. Можешь спросить у мужа. Будь рядом с ним и цени его. Это твой единственный шанс прожить долгую и счастливую жизнь.

Он тепло приобнял дочь и обратно повел к дому.

— Теперь, иди домой. Я рад был тебя увидеть. Я рад, что все хорошо.

— А ты не пойдешь со мной? — спросила, слегка удивившись, София.

— Мне в другое место надо, — весело ответил отец. — Я смог найти маму и теперь уйду к ней. Мы больше не увидимся, доченька. Но мы тебя видим и будем с мамой за тобой наблюдать.

Отец ушел в противоположную сторону. А София, умиротворенно улыбаясь, смотрела ему вслед. Она была счастлива и рада за отца. Ведь он так сильно любил маму и теперь нашел путь к ней. Слезы счастья блестели на щеках девушки.

Шмыгнув носом, развернулась и направилась к дому. На пороге стоял Давид, терпеливо, ожидая ее. София залюбовалась мужем. Он был весь в белом. Белая, легкая рубашка развивалась на ветру, оголяя красивую, подтянутую грудь. Так же трепал ветер и его длинные, светлые волосы. На его соблазнительных губах блуждала добрая, легкая улыбка. В голубых и чистых глазах поселилась любовь и нежность, притягивая, словно магнитом девушку. Так хотелось к нему, упасть ему в объятиях, раствориться в его заботе. Почувствовать его поцелуи и отвечать так, чтоб не осталось сомнений у него насчет сильной и преданной ее любви. Хотелось подарить свое сердце без остатка, скрестить их пальцы и идти так по жизни. Разве возможно так? Разве заслужила? А зачем такие вопросы? Самое главное: он рядом, они вместе.

На следующее утро София проснулась в отличном настроении. Давида уже не было рядом, и девушка с тоской провела рукой по его стороне постели. Она была уже остывшей. София встала, испытывая острое желание увидеть мужа. На мгновения с тревогой в сердце удивилась той непреодолимой силе этой тяги. Какое счастье, что мечты сбываются.

Но Давида София так и не нашла. Дом был пуст, ей стало одиноко и обидно. Хотя София понимала, что тот не оставит ее в неведенье, одну просто так. Значит, появилась веская причина. Они появлялись часто, но муж успевал ей отчитаться. Или передать Галиной. Девушка решила себя не тревожить и дождаться того дома.

Через некоторое время пришла Галина с полными сумками продуктов. София застала ее у входа. Облокотилась об косяк двери и обессилено спросила:

— Давид не говорил тебе, куда сорвался с утра пораньше?

Галина прошла в кухню, таща за собой увесистые пакеты. София торопливо последовала за ней.

— Мистер Дервин появился вновь с утра. Помните, мальчик сильно болел от чар злой ведьмы? — устало ответила служанка, бросая пакеты на пол. София кивнула. — Его сыну снова стало плохо. Эта чертова ведьма принялась докучать эту семью обратно. Хозяин поспешил на помощь. Вы же знаете, он не мог остаться равнодушным?

София снова кивнула. Но после этой новости, она тоже не могла остаться равнодушной. Почему — то беспокойство всецело завладело сердцем девушки. Окутало ее всю тенью неизбежного несчастья. София не могла объяснить и понять свое состояния, но теперь ожидать мужа стало в разы тяжелей.

Она присела. Служанка с тревогой оглядела ее и вкрадчиво узнала:

— Вы побледнели София. Вам нехорошо?

Девушка подняла глаза на служанку, полные до краев страхом и сомнениями.

— Не знаю, Галина, но вдруг так испугалась за Давида. Почему он не решил все изначально с той проклятой ведьмой? Она его совсем не боится, если снова принялась за свое черное дело? Или накопила сил, чтоб достойно ответить Давиду?

— Мне кажется, вы накрутили себя, — спокойно уверила ее Галина. — Хозяин каждую неделю срочно уходит на очередное дело и на нем никогда даже царапины не появлялось.

— Вы правы, — тяжело согласилась София, но живот скрутило от переживаний. Острая тошнота напрягла каждую клетку тела. — Я просто ненормальная, влюбленная дурочка. Не могу, когда Давид далеко.

Галина улыбнулась и принялась разлаживать продукты, размеренно расхаживая по кухни.

— Я даже немного завидую вам, София, — добродушно призналась девушка. — Я еще никогда не любила, но хотела бы так, чтоб потерять голову, испытать самые сильные эмоции, боятся расстаться надолго. Сначала не верила, что вы любите хозяина, скажу честно. И злилась на вас, за то, что мучаете его.

— Даже так? — удивилась София.

— Ради вас хозяин пересилил себя. Избавился от своих отшельнических привычек, изменил характер, бросил свой дом, — осторожно отметила Галина и села на стул напротив. — Или благодаря вам? Я только сейчас об этом задумалась.

— Быстро же вы забыли, кто привел вас в дом, — обиженно поддела София служанку. — Перешли на его сторону в сложные времена.

— Это уже не важно, — смущенно протянула Галина. — Все люди могут ошибаться. Сейчас ваше сердце изнывает от тоски и тревог, а все это вызвала любовь.

София мысленно согласилась со служанкой, не капли, не стесняясь или опасаясь этих своих новых чувств. Самое главное объектом ее безумной любви был муж. Это так правильно. Так удобно и спокойно. Было. Теперь София страдала оправданно. Раньше такого она не наблюдала за собой. Сейчас сердце ковыряла неизвестная обеспокоенность. Грызло предчувствие неизбежной беды и несчастья. И девушка не знала: поддаваться панике или пытаться выбросить из головы необоснованный страх?

— Разве это нормально, Галина? — встревожено спросила София. — Уже одиннадцать. А я не могу начать день, пока не увижу живым и невредимым Давида.

София не ждала ответа служанки, встала и вышла с кухни. Последовала в лабораторию мужа. Там на столе стопкой лежала литература, которую Софии необходимо было прочесть. Выбрана она была Давидом и отложена для обучения жены. В предыдущие дни и он сам помогал ей в этом нелегком деле. Но сегодняшний день отличался, поэтому вызывал странное ожидание проблем. Другого ответа на свои эмоции, девушка найти не могла. Поэтому и книга была выбрана выходящая из ситуации. «Древние духи. Зачем они нужны? Для чего их вызывают?»

София была неуверенна в себе, если ее опасения неизбежной беды оправдаются. Практики у нее было мало. Тем более Давид сказал, что это дело не одного года. И даже не пяти. Ведь сам он обучается всю жизнь. Хотя заточения подарило ему много практики. Там колдовать не запрещалась, потому что это искусство было одобрено в конституции о свободе и прав человека. Если все в рамках закона, то и в тюрьме можно наладить свой бизнес. Многие обращались к нему за помощью, взамен предлагая деньги, артефакты и знакомства со своими древними покровителями.

Конечно, Давид окружил себя известностью о своем могуществе и разнообразии знаний, но и супергероев иногда бьют ножом в спину. Девушка села на диван в гостиной, чтоб услышать, когда вернется Давид. И начала чтения, поверхностно соображая в написанном сложном чтиве. Излаживался текст слишком фантастично и пафасно. Софии не верилось, что мертвые настолько сильны и готовы настолько участвовать в жизни живых. Вспомнила, как один из духов вернул ее к жизни, взамен попросив у Давида бессмертие. Ей стало любопытно.

Зачем мертвому бессмертие? Что он с ним делать будет? И что еще может заинтересовать такую древнюю нечисть? Долго пришлось терпеть всякой ерунды, пока не пошла глава, которая безупречно отвечала на все ее вопросы. И самое интересное, начались упоминание о даре «Энергетического вампира». Какова роль древнего мага в выживании обладательницы этого дара? Даже рассказывалась о многолетних опытах, которые завершились полным истреблением подопытных. Рассказывалось о гонениях древних магов, запрете использовании и даже знаний об этой науки.

Результаты эксперимента были описаны весьма туманно. Древний маг становился еще могущественней и неуправляемым. Обладатели дара, как у нее, могли и сами вымирать без помощи, если не встретят на пути древнего колдуна. Древнюю магию убрали из школьной программы, чтоб не разводить древних магов, которых просто боялись. Как поняла девушка, из — за их связи с духами.

В общем, Софию впечатлила книга, оставив отпечаток гнетущей душу несправедливости. Получается, если бы София родилась пару веков назад, то все бы спокойно ждали, пока она, наконец, умрет. А если бы тогда был Давид, то его вообще казнили за нарушения государственных законов.

Сейчас же все стало намного гуманней, никого казнить или убивать не будут, если ты не вредишь обычным людям. Разборки между колдунами и волшебниками не считались. Им разрешалось хоть испепелить друг друга, но София не слышала о кровопролитиях между ними в последнее десятилетия. И там воцарился мир и закон, хотя именно повелители влезали в масштабные скандалы. На это толкали простые люди, которым достало соседство с таким опасным конфликтом. Почему тогда Сержу не доложили о злой, опасной ведьме? Почему Давида поднимают не свет не заря? И тот, надев доспехи рыцаря, поскакал, забыв о жене.

В ней начало просыпаться зло и возмущения. София подняла глаза на часы, которые мирно тикали на стене. На них было уже три часа дня. Девушка стиснула зубы, пообещав себе хоть немного по обижаться на мужа. Проучить этакого рыцаря.

Она отложила книгу и пошла обедать. Пустой живот оповещал о необходимости хоть что — то в него положить. Ее мутило, тошнило, крутило. София решила поесть, в надежде избавиться от неприятных ощущений. И еда облегчила ее состояния, хотя затем она сразу прошла в гостиную, чтоб быть ближе к двери. Часы показывали четыре. Девушка уверяла себя, что Давид вот явится и почти поверила в это. Ожидая заветного звука открывающейся двери, София мучительно прислушалась и не заметила, как заснула.

Пробуждение оказалось внезапным. Она услышала взволнованный голос Галины, когда открыла глаза, увидела сумерки, скудно освещаемые несколькими свечами. Тут же ее окунуло в тревогу, которая словно цунами поглотило все ее тело. Она поднялась на локтях и требовательно посмотрела на служанку.

— Давид так и не пришел? — узнала, заикаясь от волнения девушка.

Галина отрицательно покачала головой. София увидела на ее лице отпечаток длительного переживания. «А я спала себе мирно, — укорила себя София». Поднялась, и словно на ватных ногах, пошла к выходу.

— Куда вы, София Светлая? — аккуратно последовала за ней служанка.

Девушка остановилась, как вкопанная и осмотрелась вокруг сонными глазами.

— Точно. Куда я? — нерешительно спросила у себя она и уставилась на Галину. — Сколько времени?

— Одиннадцать, — тихо ответила она.

София ощутила, как нарастает ее тревога, превращаясь в осознания о сбывшемся ее плохом предчувствии. Она теперь отчетливо верила, что Давид в опасности. Эта вера чуть не сшибла ее с ног от подкатившего комка тошноты и чего — то большого к горлу. Это мешало ей дышать и думать, но девушка попыталась собрать себя и начать действовать.

— Ты знаешь, где живет этот Дервен, куда сегодня отправился Давид?

Галина кивнула и направилась к шкафу. Открыла его нараспашку и вытащила оттуда две меховые накидки. Одну протянула Софии.

— Оденьтесь, — заботливо предложила она. — Там очень холодно.

София приняла и торопливо облачилась в верхнею одежду. Затем накинула капюшон на голову и обе девушки вышли из дома. Их встретило настоящее снежное царство. Деревья, дороги, дома: все было покрыто льдом и красиво поблескивало при свете луны. Небольшой снег кружил в воздухе, больно щипая кожу щек. София не могла замерзнуть, жар от гнетущего ужаса опалил каждую косточку ее тела. Ей было жарко и страшно. Она ожидала за каждым углом встретить Давида, идущего им навстречу, кинутся ему в объятия, скидывая с себя самые страшные опасения и мысли. Но на улице было пустынно и тихо. Словно природа затаилась от надвигающейся суматохи.

— Вы не замерли? — участливо спросила Галина, на секунду обернувшись к девушки.

— Я так переживаю, что не почувствую даже если на меня упадет лавина, — серьезно ответила София и увидела мужчину, приближающегося к ним. София приняла его за Давида и хотела ринуться к нему. От спешки поскользнулась и упала на ледяную землю. Искорки из глаз посыпались ярче снега от боли в ноге. К ней подскочила Галина.

— София, как вы? — настороженно спросила она. — Можете встать?

София задумчиво проследила за мужчиной, который недалеко от них зашел в ближайший дом сбоку. Она опустила голову и чуть не заплакала:

— Это не Давид.

— Мы его обязательно найдем, — уверенно выплюнула стандартные слова утешения Галина. — Самое главное, вы можете встать?

София кивнула и попыталась встать. Боль в лодыжке стрельнула резко и неожиданно, девушка неосознанно вскрикнула.

— Нога, — сдавленно вымолвила она.

— Тогда надо возвращаться и вызвать врача, — с досадой заключила служанка.

София отрицательно покачала головой и вытянула руку в немой мольбе. Галина предоставила ей локоть. Она, подавляя приступы отчаянья и боли встала, тихо застонав.

— Я потерплю, — решительно проговорила София. — Надо идти.

— Вы уверены, что сможете? — хмуро переспросила Галина.

— Нет выхода, — обречено ответила София. — Если застанем Давида там, то назад поедем на карете. И я полечусь потом.

София оперевшись на служанку поковыляла вперед. Шли они медленно. Нещадно болела нога у Софии, будто при каждом шаге ей вонзали туда кинжал. Конечность гудела от боли и София чувствовала, как быстро та опухает. Прикусив губу, София попыталась думать о муже, с которым она скоро встретится и выскажет ему все. Сначала все самое неприятное и нехорошее. Затем поцелует и поплачется, приговаривая, как она переживала. И больная нога, это самое легкое, что могло случиться с ней. Потому что София едва сдерживалась от сердечного приступа.

Но доковыляв к небольшому домику, девушки застали его абсолютно темным, хозяева давно уже легли спать. И самое главное, кареты не было рядом. София чувствовала, как тревога превращается в панику. Ее губы подрагивали от еле слышных рыданий. Галина подошла к массивной двери и громко постучала в двери стальной деталью, висящей там именно для этих целей. Раз стук, два стук, три стук. Софии казалось, что эти постукивания эхом звучат в голове, раздражая все нервные клетки в головном мозге. Начала побаливать голова, София отчаянно посмотрела на дверь. Оставалась прежняя тишина, только снежинки без участливо кружили перед глазами. Галина тоже терпеливо ждала.

— Крепко спят, — сухо заключила она и снова схватилась за сталь. — Может еще раз постучать?

София сморщилась, внутрине не желая услышать этот звук вновь. Дверь резко открылась:

— Какого черта!? — возмутился хозяин, гневно уставившись на Галину. — Кто вы такая!? Что вам нужно!?

София доковыляла вперед и сняла капюшон с головы.

— София Светлая, — ошарашено снизил напор мужчина. — Заходите. Чем могу помочь?

— Спасибо, — низко ответила она. — Мне сложно ходить. Ответьте мне: вы Давида сегодня звали?

Хозяин с опаской взглянул в лицо девушки и отрицательно покачал головой. У Софии мигом обрушились все надежды. Она едва не покачнулась от потрясения.

— Я не вызывал Давида, — подтвердил еще и голосом мужчина. — Незачем. Тогда он полечил хорошо сына. Он после даже гриппом не болел.

— Он пропал, — встревожено проронила Галина. — Я утром своими глазами видела вас. Вы жаловались, что злая ведьма снова докучает вас. Будто сыну стало плохо.

— Господи, — испуганно взмолил хозяин и мигом побледнел. — Так эта колдунья старая обратилась в меня, чтоб заманить Давида. Надо было прикончить старую! Я же говорил!

Хозяин так разволновался, что его глаза блеснули влагой.

— У вас есть карета? — спросила пискляво от переживаний София. — Можете нам одолжить? Я подвернула ногу и не смогу дойти до нее. А я чувствую, что надо спешить, — перешла на слезливые рыдания София.

— Конечно. Я быстро запрягу ее лошадьми, — задумчиво промямлил тот. — Куда же вы поедите? Две женщины. Надо позвать повелителя зла и попросить помочь.

София сначала задумалась и затем твердо ответила:

— Нет времени. Давайте карету.

Мужчина засуетился. Не закрыв за собой двери, тот принялся надевать теплое пальто и пулей выбежал. София завистливо взглянула в след. Сможет ли она помочь Давиду в таком состоянии? Она была уверенна, что сможет колдовать, но опасалась, что случайно прикончит всех заодно.

Очень быстро появилась карета с лошадьми. Хозяин залез туда в одной ночной рубашки, пальто и меховых сапогах, светя небольшим промежутком голых, мужских ног. София, кряхтя и ловя ярких зайчиков боли, залезла вовнутрь. Затем Галина.

— Галина знает, где обитает ведьма, — настойчиво заявила София. — Вам не зачем ехать.

— Я поеду с вами, — убедительно настоял мужчина. — Даже не пытайтесь меня отговорить.

Карета медленно сдвинулась с места. София неуверенно взглянула на хозяина транспорта и серьезно предупредила:

— Не влезайте только, пожалуйста. Это опасно. И ты Галина, подальше держись от меня.

— Да что же вы сделайте!? — слезливо бросил мужчина. — Поговаривали, что вас даже слуги одевают. Вы не можете колдовать и не имеете дара.

— Это неправда, — выдохнула, весело усмехнувшись, София. — Каким образом я столкнулась с Давидом? Мы увлеклись друг другом, когда он помогал мне освоить дар.

— Ааа, — протянул удивленно тот. — Все гадают, что могло столкнуть таких противоположностей. Теперь понятно. Ну, Давид, прекрасный человек. Молодость может стукнуть по голове сильней кирпича.

София кивнула, вглядываясь в ночную мглу. Последнее предложение мужчины эхом пронеслось в голове. «Надо его запомнить, — пообещала себе она. — Давиду понравится».

Очень быстро карета остановилась. София набрала воздуха в грудь и встала. Пока они ехали, боль была тянущая, но терпимая. Когда София ею пошевелила, то едва не рухнула от настигнувшей боли. Но удержалась, потому что знала, что если упадет, то уже не встанет. Девушка пыталась не показывать на лице своих эмоций. Мужчина сзади подхватил Софию за талию, и как пушинку поставил на землю, минув пару ступенек.

— Спасибо, — поблагодарила она от души, потому что сама не была уверена, что справится. И ей было абсолютно все ровно, что ее облапали. Она внимательно посмотрела перед собой. В темноте можно было разглядеть небольшой домик. В окнах горел свет.

— А вот и карета хозяина! — радостно выкрикнула Галина.

София вгляделась в темноту и увидела их транспорт. Ярость и решимость накрыли девушку, как цунами. Страх за мужа и предвкушении скорой встречи затмили всю боль. Она решительно направилась к своей карете, хромая.

— Отойдите подальше! Говорила же! — зло выкрикнула София, обращаясь к спутникам.

Дотронулась до кареты рукой, закрыла глаза, через мгновения транспорт рассыпался прахом на обледеневшую землю.

— Ого! — ошарашено закричал мужчина сзади и отбежал, наконец, подальше.

— Не кричите же, — недовольно приструнила его Галина.

Но София уже ничего из этого не слышала. Она была в себе, была переполнена энергией, которая стучала молотком по ушам. Ее тело вибрировало, с пальцев истончались белые лучики энергии. София уже не боялась этого состояния, наоборот, чувствовала мощную энергию. И она ей приносила уверенность. Казалось, ей сейчас по силам разнести город в щепки. Только это и пугало ее. Не хотелось задеть невинных. София вспомнила заклинания, выученное сегодня утром. Оно в точности воспроизвелось в памяти. Это было на всякий случай. А сейчас, вечеринка начинается….

София распределила энергию своим питомцам, а остальное направила на дом ведьмы. Воспроизвела ожидаемый эффект в сознании и произошел хлопок. Резко все разом стекла треснули и разлетелись многочисленными осколками во все стороны. Массивная дверь влетела в дом, издав сильный удар об что — то внутри дома. Мгновенно выбежала полноватая, женщина средних лет. Но всего лишь перешагнула за порог, осмотрела дом и под хруст стекла под ногами, сделала еще пару шагов вперед.

— Что ты натворила, бешеная? — с нескрываемой ненавистью в голосе прошипела она. — Поздно уже. В полночь. Через пять минут твой муженек сгинет.

— Мне хватит и трех, — злорадно усмехнулась София и прошептала древнее заклинания. «Интересно, что бы придумали сделать в давние времена с древним магом, у которого дар „Энергетического вампира“. Даже двойной, — спросила у самой себя она. — Ну, если бы успели подумать вообще?»

По бокам Софии материализовались ее питомцы. Красивые, они светились белым светом, освещая все вокруг белым, ослепительным светом. Их шерсть неестественно развивалась, ростом почти сравнялись с Софией. Она приказала им сесть, соответственно открылся вид сзади. Там стояли полупрозрачные фигуры духов. Она их призвала. София не была уверенна, что много откликнуться, но по разительным изменениям лица ведьмы София не выдержала и обернулась. И чуть сама не рухнула от шока. Там были десятки разнообразных полупрозрачных фигур и они…. прибавлялись.

Она сомневалась, что они появлялись к незнакомой, новой ведьме. Но уверенность теперь обильно хлынула в кровь, девушка улыбнулась и кивнула. Фигуры духов, напоминающие полупрозрачных людей, подходили к волкам Софии. Заряжались частичной энергией и летели к ведьме. Она испуганно заорала и бодро вбежала в дом обратно, но от всемогущих мертвецов было не спрятаться. Они видели через стены, они ощущали живую энергию, чувствовали тепло черной, поганой душеньки. Очнувшись от шока, София заковыляла в дом, глазами рыская, в поисках мужа. Сердце колотилась в ушах, она часто и тяжело дышала. Девушка боялась не успеть. Боялась не найти Давида здесь.

Но судьба была благосклонна сегодня к ней. Она сразу наткнулась на него. Он висел на стене. В обе ладони того были воткнуты осиновые колы. Когда София появилась в проходе, глаза Давида обеспокоенно расширились и тот закричал:

— София уходи отсюда немедленно!

— Не волнуйся, твои друзья уже разобрались с ней, — уверенно успокоила София его и облегченно выдохнула. — Что делать, говори! Как освободить тебя?

— Ты одна приехала? Есть кто — то обычный? — серьезно спросил Давид.

София кивнула и ответила:

— Галина есть.

— Тебе нельзя прикасаться к колам. Они осиновые, еще и заговоренные, — размерено рассуждал Давид. — Зови Галину! Пусть их вытащит!

Девушка обернулась и с трудом заторопилась снова к выходу.

— Что с твоей ногой!? — поинтересовался ей в след колдун, но не услышал ответ.

Потом София появилась с Галиной.

— Как она умудрилась вас приковать вообще, хозяин? — неодобрительно причитала служанка, выдергивая колы из ладоней Давида. — Вы же сильней?

Второй кол успешно убрали. Давид опустил руки, потер друг об друга и поморщился.

— Затекли, — сдавленно произнес тот.

— А то, что у тебя дыры в ладонях, ничего? — мрачно спросила София, смотря на обезображенные руки.

— Уже не больно. Полечишь, — довольно ответил он и обнял Софию. — Я думал, что тебя больше не увижу.

Она обняла его в ответ. Затем отстранилась, и устало попросила:

— Давайте побыстрей уйдем отсюда.

— Я согласен, — обессилено одобрил Давид.

Резко схватил Софию на руки, и понес вперед, из дома.

— Ты сегодня едва не умер и выносишь меня на руках? — удивленно спросила София.

Интервью у Бабы-яги. Рассказывает самая добрая ведьма в истории

Анастасия Привалова

4,8

7 qiymət

Rəy bildirmək

Oxumaq

Janr və etiketlər

Müasir sevgi romanları

Rus fentezi

Yaş həddi:

18+

Litresdə buraxılış tarixi:

03 avqust 2023

Həcm:

600 səh.

ISBN:

9785006038943

Müəllif hüququ sahibi:

Издательские решения

Yükləmə formatı:

epub, fb2, fb3, ios.epub, mobi, pdf, txt, zip

Kitabı oxu: «Интервью у Бабы-яги. Рассказывает самая добрая ведьма в истории»

«Интервью у Бабы — яги»
Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Janr və etiketlər

Bu kitabla oxuyurlar

Oxşar kitablar

Müəllifin digər kitabları

Kitabı oxu: «Интервью у Бабы-яги. Рассказывает самая добрая ведьма в истории»

«Интервью у Бабы — яги»Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Janr və etiketlər

Bu kitabla oxuyurlar

Oxşar kitablar

Müəllifin digər kitabları

«Интервью у Бабы — яги»
Глава 1