Kitabı oxu: «Жена по контракту»
Глава 1
Кира
Мама плакала уже третий час подряд. Она сидела на потрепанном диване в нашей маленькой гостиной, сжимая в руках мокрый платок, и тихо всхлипывала. Каждый всхлип отдавался болью в моей груди — так не должно быть. Не с ней, не с женщиной, которая всю жизнь работала на двух работах, чтобы дать мне образование.
Папа стоял у окна, сгорбленный, постаревший за одну неделю лет на десять. Мои родители — простые, честные люди, которые никого не обманывали и ничего не воровали. А теперь их ломают как ненужные игрушки.
— Кира, — хрипло позвал он, не оборачиваясь. — Они дадут нам неделю, а потом...
Он не договорил, но мне и так было понятно. Коллекторы не шутили. Один миллион долларов долга по кредиту, который папа взял на расширение своей небольшой строительной фирмы. Фирма прогорела из-за недобросовестного партнера, кредит остался. И теперь семью Романовых ждала катастрофа, которой мы не заслуживали.
Я теребила ремешок часов, пытаясь придумать хоть какой-то выход. Мои сбережения — жалкие двести тысяч рублей, накопленные по десять тысяч в месяц. Моя зарплата младшего финансового аналитика в «Орионе» — около ста тысяч рублей в месяц, которые после съема квартиры и помощи родителям превращались в гроши. Даже если я не буду есть и ночевать на лавочке, мне понадобится почти сто лет, чтобы собрать нужную сумму.
У нас такого времени не было. У меня не было права на эти годы.
— Они были здесь снова, — прошептала мама, поднимая на меня заплаканные глаза. — Угрожали... Говорили такие вещи... Я не знаю, что делать!
Сердце екнуло. Я видела заплаканную мать и испуганного отца, и в груди что-то болезненно сжалось. Это моя семья. Мои родители, которые отдали мне всё — своё время, свои деньги, свои мечты. Которые гордились мной, когда я поступила в МГУ на экономфак, больше, чем олимпийскими чемпионами. Которые радовались моим маленьким успехам так, словно я завоевала весь мир.
Я не могла их бросить. Даже если это означало пожертвовать собой.
И тут меня осенило. Орловский. Дмитрий Александрович Орловский, владелец строительной империи «Орион». Человек, на которого я работаю рядовым сотрудником финотдела. Холодный, властный, неприступный — и невероятно притягательный именно этой своей недоступностью. Он смотрел на людей так, словно видел их насквозь, словно знал цену каждому.
Но богатый. Очень богатый.
Для него миллион долларов — мелочь. Ничтожная цифра в годовом отчете.
Я помнила, как он однажды посмотрел на меня во время презентации финансового отчета по новому ЖК. Взгляд длился секунды три, но я почувствовала себя так, словно он заглянул мне в душу. Тогда это показалось неприятным — слишком пристальным, слишком оценивающим. Сейчас это была моя единственная надежда.
— Мам, пап, — сказала я, вставая с кресла и стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Я знаю, что делать.
Через час я стояла в приемной офиса Орловского в «Москва-Сити». Сорок второй этаж, панорамные окна с видом на столицу, дорогая мебель, которая, вероятно, стоила больше годовой зарплаты обычного москвича. Секретарша — высокая блондинка в безупречном костюме от известного кутюрье — оглядывала меня с плохо скрываемым недоумением. Мой скромный наряд из масс-маркета здесь смотрелся как униформа обслуживающего персонала.
— Дмитрий Александрович очень занят, — холодно произнесла она голосом, в котором слышалось превосходство. — Без записи он никого не принимает. Особенно по... личным вопросам.
Последние слова она произнесла с таким презрением, словно я пришла просить денег на лечение.
— Передайте ему, что пришла Кира Романова из финансового отдела по срочному делу, — твердо ответила я, пытаясь не показать, как сильно дрожат руки. — Он меня знает.
Она недовольно поджала накрашенные губы, но все же сняла трубку. Я слышала ее ровный, заученный тон: «Дмитрий Александрович, сотрудница финотдела Романова настаивает на срочной встрече... Да, поняла». Через минуту она положила трубку и кивнула в сторону массивных дубовых дверей.
— Проходите. Но ненадолго.
Кабинет Орловского поражал размерами. Высокие потолки, огромные окна во всю стену, строгая дизайнерская мебель. За резным деревянным столом сидел сам Дмитрий Александрович — мужчина тридцати четырех лет с жесткими чертами лица и пронзительными серыми глазами. Волосы цвета воронова крыла были безупречно уложены, дорогой костюм сидел как влитой.
Он оторвался от документов и внимательно изучил меня взглядом, который словно просвечивал насквозь. Я почувствовала себя школьницей перед строгим директором.
— Кира Андреевна, — произнес он низким голосом с легкой хрипотцой. — Какой неожиданный визит. Проходите, садитесь.
Я опустилась в кресло для посетителей, которое было настолько глубоким, что я буквально утонула в нем. Наверняка так и было задумано — чтобы посетители чувствовали себя маленькими и незначительными.
— Чем обязан такому... внезапному вниманию? — В его голосе слышалась ирония.
Я сглотнула, собираясь с духом. Гордость кричала мне, чтобы я встала и ушла. Но в памяти всплыло лицо плачущей мамы.
— Дмитрий Александрович, я пришла к вам как к последней надежде, — начала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — У моего отца серьезные финансовые проблемы. Один миллион долларов долга. Коллекторы угрожают... Я готова на все, чтобы помочь семье.
Он откинулся в кресле, медленно вращая на пальце массивное кольцо-печатку. В его серых глазах мелькнуло что-то, похожее на интерес.
— На все? — переспросил он, и в его тоне прозвучала опасная нота. — Это очень смелое заявление, Кира Андреевна.
Мое сердце бешено колотилось, но я кивнула.
— Да. На все.
Дмитрий встал и прошелся к окну, заложив руки за спину. Какое-то время он молчал, глядя на огни вечерней Москвы. Я ждала, чувствуя, как ладони становятся влажными.
Наконец он обернулся.
— Я закрою долг перед нынешними кредиторами: выкуплю его и заморожу проценты, — спокойно сказал он. — Но услуга за услугу.
Я выдохнула с облегчением. Он согласился! Но что он потребует взамен?
— Мне нужна жена, — продолжил Орловский, возвращаясь к столу. — На один год. Фиктивно. Чтобы выполнить условие семейного траста и получить право на управление его активами. Твой отец будет в безопасности. Ты получишь миллион долларов за услуги.
Я ошеломленно моргнула. Фиктивная жена? Это было последнее, чего я ожидала услышать.
— Я... не понимаю...
— Всё очень просто, — его голос стал деловым, бесстрастным. — В документах семейного траста есть условие: чтобы вступить в права, я должен не меньше года состоять в зарегистрированном браке. Мне нужна жена на бумаге. Красивая, умная, с репутацией. Ты подходишь.
Он открыл ящик стола и достал две папки, стянутые одной кожаной лентой.
— Пакет документов, — пояснил он, кладя папки передо мной. — Брачный договор регулирует только имущество. Отдельное соглашение — публичную роль, конфиденциальность, вознаграждение и срок сотрудничества. Изучи оба документа. И запомни главное правило — никаких чувств. Это просто бизнес.
Я дрожащими руками коснулась верхней папки. Внутри моей груди боролись облегчение и ужас. Папа будет спасен. Но какую цену я заплачу?
— И никаких чувств, — повторил Дмитрий, глядя мне прямо в глаза. — Это просто бизнес. У тебя два дня на раздумья.
Его серые глаза были холодными как лед. И в этот момент я поняла — передо мной не просто успешный бизнесмен. Передо мной хищник, который привык получать то, что хочет.
А теперь он хотел меня.
Глава 2
Кира
Я не спала всю ночь.
Передо мной на кухонном столе лежали две раскрытые папки от Орловского. Холодный свет от экрана ноутбука освещал строчки соглашения о сотрудничестве, от которых мне становилось дурно.
«Соглашение о сотрудничестве, пункт 3.1. Кира обязуется сопровождать Дмитрия на согласованных официальных мероприятиях, поддерживая публичную легенду счастливого брака.»
«Соглашение о сотрудничестве, пункт 5.4. В случае нарушения условий конфиденциальности виновная сторона выплачивает неустойку в размере двух миллионов долларов.»
«Соглашение о сотрудничестве, пункт 7.2. Стороны поддерживают согласованную публичную легенду в течение одного года; прекращение зарегистрированного брака автоматически прекращает соглашение.»
Два миллиона долларов неустойки. Я даже представить не могла такую сумму. Получалось, что я добровольно загоняю себя в клетку публичных обязанностей, из которой не будет простого выхода целый год.
Я теребила ремешок часов, перечитывая пункты снова и снова. Каждая строчка была унизительной. Меня покупали. Как вещь. Как красивую игрушку для поддержания имиджа.
Но альтернативы не было.
В половине седьмого утра зазвонил телефон. Папа. Я сняла трубку дрожащими руками.
— Кира, они были здесь снова, — его голос звучал надломлено. — Угрожали... Сказали, что если к пятнице денег не будет, то... я не знаю, что делать!
Сердце ухнуло в пятки. Значит, времени еще меньше, чем я думала. Не неделя, а три дня.
— Пап, все будет хорошо, — прошептала я, стараясь, чтобы голос не выдал мое отчаяние. — Я что-то придумаю.
— Доченька, ты не должна из-за меня страдать, — всхлипнул он. — Это моя вина, мои ошибки...
— Папа, не говори так. Мы семья. А семья не бросает друг друга.
Положив трубку, я снова уставилась на две папки. Теперь у меня не было даже времени на размышления. Только один выход — подписать этот унизительный пакет и стать фиктивной женой человека, который видел во мне исключительно деловой актив.
Но я не могла просто так сдаться. Если уж идти на эту сделку, то хотя бы попытаться защитить себя.
В восемь утра я набрала номер Веры.
— Кира? — сонный голос подруги. — Ты знаешь, сколько сейчас времени?
— Вера, мне нужна твоя помощь, — выпалила я. — Срочно. Как юриста.
— Что случилось?
Я рассказала ей все. О долгах папы, о предложении Орловского, о пакете договоров, который превращал меня в красивую игрушку для поддержания имиджа. Вера слушала молча, и по ее голосу я слышала, как удивление сменяется яростью.
— Покажи мне оба документа, — наконец сказала она голосом, в котором клокотала злость. — Скинь на почту. Немедленно.
Через полчаса Вера перезвонила, и в ее голосе звучала едва сдерживаемая ярость.
— Кира, этот пакет — просто издевательство! — выпалила она. — Ты понимаешь, на что соглашаешься? Он фактически покупает твое время и публичную роль на год!
— У меня нет выбора, — тихо ответила я, и голос предательски дрожал.
— Выбор есть всегда, — жестко возразила Вера. — Но если ты решила идти на это безумие... мы внесем правки. Много правок. И если твой босс действительно нуждается в тебе, он на них согласится.
В голосе моей лучшей подруги звучала такая решимость, что у меня наконец появилась надежда. Я не одна. Рядом со мной женщина, которая будет драться за мои права даже в этой унизительной ситуации.
Следующие два часа мы провели за видеосвязью, разбирая оба документа пункт за пунктом. Вера яростно строчила примечания, а я записывала ее замечания.
— Во-первых, в соглашении о сотрудничестве нужен пункт о невмешательстве в личную жизнь, — диктовала Вера. — Вне публичных мероприятий ты остаешься полностью свободной. Во-вторых, гарантии безопасности для твоего отца — конкретные, с указанием сумм и сроков. В-третьих, снижение неустойки до разумных пределов.
— Он согласится на это? — усомнилась я.
— А ему придется, если он действительно нуждается в тебе. Не продавайся дешево, Кира. Даже в такой ситуации.
К обеду у нас был готов список поправок к обоим документам на три страницы. Я перечитала их, чувствуя прилив... не уверенности, но хотя бы решимости.
— Вера, мне нужна твоя помощь еще в одном, — сказала я. — Поедешь со мной завтра на встречу с ним?
— Конечно, — тут же откликнулась подруга. — Думаешь, я позволю тебе одной идти в логово дракона?
Вечером, когда за окном уже стемнело, я долго сидела с телефоном в руках. Нужно было написать Орловскому. Сообщить о своем решении.
Я набрала короткий текст: «Я согласна. Но у меня есть условия. Буду у вас с моим юристом завтра в 11:00.»
Палец завис над кнопкой «Отправить». Стоило нажать на нее — и моя жизнь изменится навсегда. Год фиктивного брака с человеком, который покупает людей как акции. Год игры в любящую жену для кого-то, кто предупредил, что чувства в эту сделку не входят.
Но альтернативы не было. А главное — теперь у меня есть план. Теперь я иду на эту встречу не как просительница, а как переговорщик. У меня есть союзник — Вера. И у меня есть условия.
Я нажала «Отправить».
Ответ пришел почти мгновенно: «Жду в своем офисе. Д.О.»
Две буквы. Даже не удосужился написать полное имя. Но в этой холодности я почувствовала что-то новое — не превосходство, а... уважение? Он понял, что завтра встретится не с отчаявшейся девушкой, а с женщиной, готовой бороться за свои права.
Я закрыла папки и убрала их в сумку. Завтра я войду в тот роскошный офис уже не как побирушка, а как равный партнер по сделке. У меня будут требования, которые он либо примет, либо потеряет именно ту женщину, которая ему нужна.
Засыпая под утро, я думала о его холодных серых глазах и о том, как они изменятся, когда он поймет: купить меня будет гораздо труднее, чем он предполагал.
Дмитрий Орловский привык получать все, что хочет. Завтра он узнает, что некоторые вещи нужно заслуживать.
Глава 3
Дмитрий
В одиннадцать ноль-ноль секретарша доложила о приходе Киры Романовой. Точность — хорошо. Я ценил людей, которые умели держать слово.
— Пригласите, — коротко бросил я, не отрывая глаз от монитора.
На пороге стояла Кира в том же строгом костюме, в котором была позавчера. Но теперь в ее осанке читалась другая энергия — не отчаяние просительницы, а уверенность переговорщика.
Но рядом с ней стояла высокая брюнетка в деловом костюме, с кожаной папкой в руках и решительным выражением лица. Профессиональный взгляд, прямая спина, никакого намека на робость.
Интересно. Очень интересно.
— Дмитрий Александрович, — Кира слегка кивнула в знак приветствия, и в ее голосе не было той дрожи, которую я слышал при первом визите. — Позвольте представить — Вера Соколова, мой юрист.
Я медленно вращал кольцо-печатку на пальце, изучая их обеих. Кира выглядела напряженно, но держалась прямо. В ее темных глазах читалась решимость — она пришла сюда не умолять, а диктовать условия.
Подруга-юрист смотрела на меня с плохо скрываемой враждебностью, словно я был хищником, который собирается сожрать ее подзащитную.
Если бы она только знала, как близко к истине.
— Присаживайтесь, — жестом указал я на кресла напротив стола. — Кофе? Чай?
— Благодарю, мы не будем, — холодно ответила Кира. — Давайте сразу к делу.
Хм. При первом визите она была растерянной девушкой, готовой на все ради семьи. Сегодня передо мной сидела деловая женщина, которая пришла заключать сделку на равных. Перевоплощение впечатляло.
— Итак, — Кира достала из сумки обе папки и положила их на мой стол с такой уверенностью, словно вела многомиллионные переговоры каждый день, — я согласна. Но с моими поправками.
Она разложила передо мной документы, исчерканные красными пометками. Я пробежал глазами по первой странице и невольно усмехнулся. Серьезная работа. Профессиональная.
— В соглашении о сотрудничестве нужен пункт о полном невмешательстве в мою личную жизнь вне публичных обязанностей, — начала она, не дожидаясь моих комментариев, и в ее голосе звучала такая деловитость, что я почувствовал... восхищение? — И пункт о конкретных гарантиях безопасности для моего отца. Что касается неустойки в два миллиона долларов — требуем снизить ее до пятисот тысяч.
Подруга-юрист одобрительно кивнула. Они готовились основательно. И умно.
— Любопытно, — протянул я, переворачивая страницу. — А что, если меня эти условия не устроят?
Кира встретила мой взгляд без тени страха. В ее глазах горели маленькие огоньки — злость, решимость, гордость.
— Тогда ищите другую невесту, Дмитрий Александрович, — ответила она тоном, которым обычно говорят с равными. — В Москве много красивых и умных женщин, которым нужны деньги.
В кабинете повисла тишина. Я чувствовал, как напряглась ее подруга, готовая броситься на защиту. Видел, как на ее шее дрогнула жилка, хотя внешне она оставалась невозмутимой.
Смелая девочка. Знает, что играет ва-банк, но не отступает. Более того — она права. Я действительно могу найти другую. Но найду ли я еще одну, которая способна вот так — спокойно и достойно — поставить ультиматум Дмитрию Орловскому?
— Хватка у тебя деловая, Романова, — наконец произнес я. — Сработаемся.
Я достал ручку и начал ставить пометки напротив ее требований. Согласен. Согласен. Согласен с поправкой.
— Неустойку оставляем один миллион долларов, — сказал я, поднимая глаза. — Сумма равна вашему гонорару. Справедливый компромисс.
Кира молча кивнула.
Следующие полчаса мы разбирали оба документа пункт за пунктом. Она была удивительно въедливой — каждая формулировка, каждое слово проверялись и уточнялись. Ее подруга тоже не молчала, добавляя юридические нюансы.
— Пункт соглашения о раздельном проживании, — читала Кира. — Что это означает на практике?
— У каждого своя спальня, — ответил я. — Общие зоны только при необходимости. Никто никого не принуждает к близости.
Она слегка покраснела, но продолжила:
— А что насчет... интимных отношений с другими людьми?
— Никого и ничего, — жестко отрезал я. — Ты моя жена на глазах у всех. Любые измены с твоей стороны сорвут всю операцию.
— А с вашей?
Я усмехнулся.
— Я достаточно взрослый, чтобы год держать брюки застегнутыми ради своих интересов.
Подруга поперхнулась, а Кира снова покраснела. Но вопросы не прекратились.
— Публичные мероприятия — как часто?
— Раз-два в неделю. Иногда больше.
— Совместные поездки?
— По мере необходимости.
— Контакты с прессой?
— Только через мою PR-службу.
К концу первого часа у меня сложилось четкое понимание: передо мной сидела не наивная девушка, которую можно купить и использовать. Передо мной сидела умная женщина, которая точно знала, на что идет, и была готова защищать свои интересы.
Это меняло дело.
— Последний вопрос, — Кира посмотрела мне прямо в глаза. — Почему именно я?
Хороший вопрос. Честный ответ ей не понравится.
— Ты подходишь по всем критериям, — нейтрально ответил я. — Красивая, умная, с хорошей репутацией. К тому же... мотивированная.
Последнее слово она расслышала. В ее глазах мелькнула боль, но она только сжала губы.
— Понятно.
Я протянул ей ручку.
— Итак, Кира Андреевна. Подписываем соглашение о сотрудничестве и передаем согласованный брачный договор нотариусу?
Она долго смотрела на документы. Потом подписала соглашение о сотрудничестве и поставила визу на согласованном проекте брачного договора.
Я забрал свой экземпляр, снял трубку телефона и нажал кнопку быстрой связи с начальником службы безопасности.
— Алексей, — произнес я, глядя прямо в глаза Кире. — Найди кредиторов Андрея Петровича Романова. Выкупи долг в миллион долларов немедленно. Как только переуступка будет оформлена, Андрей Петрович будет должен холдингу «Орион». Проценты заморозить.
Я положил трубку. Плечи Киры резко опустились, словно с них сняли бетонную плиту. Она шумно выдохнула.
— Добро пожаловать в семью, Кира Андреевна, — произнес я, ставя свою подпись под соглашением о сотрудничестве. — Первая инструкция: сегодня вечером ты переезжаешь ко мне. Мой водитель заедет за тобой в семь.
Она кивнула, убирая свой экземпляр соглашения в папку. Вера забрала согласованный проект брачного договора для встречи с нотариусом.
— Хорошо. Я буду готова.
Когда дверь за ними закрылась, я остался один со своими мыслями. Сделка заключена. Через несколько часов в моем доме появится жена. Фиктивная, купленная, но все же жена.
Странно, но я почти не чувствовал удовлетворения от очередной успешной операции. Вместо этого в голове крутились ее слова: «Почему именно я?»
Потому что ты была в отчаянии, Кира. Потому что тебе некуда было деваться.
Но сегодня ты показала, что даже загнанная в угол, умеешь постоять за себя.
И это делало тебя еще интереснее.
Глава 4
Дмитрий
В восемнадцать тридцать я отослал последние деловые письма и закрыл ноутбук. Обычно я работал до глубокой ночи, но сегодня был особый день. Сегодня в мой дом должна была переехать жена.
Фиктивная жена, поправил я себя, вращая кольцо-печатку на пальце. Деловая партнерша по контракту на один год. Ничего личного.
Тогда почему я нервничаю?
В девятнадцать ноль-ноль раздался звонок от Сергея.
— Дмитрий Александрович, забрал Киру Андреевну. Везу к вам.
— Хорошо.
Я прошелся по пентхаусу, проверяя, все ли готово. Марию Ивановну отпустил до завтра — некоторые моменты требовали конфиденциальности. Остальную прислугу тоже. В первый день нам лучше остаться одним.
Триста квадратных метров безупречного порядка. Каждая деталь на своем месте, каждая поверхность отполирована до блеска. Я жил здесь три года и привык к этой стерильной роскоши. Белые стены, дорогая мебель, произведения искусства — все отражало мой статус, но ничего не говорило обо мне как о человеке.
Именно так мне нравилось.
В девятнадцать двадцать я услышал звук открывающейся входной двери — Сергей привез её. Я не стал спускаться сразу. Оставшись на верхней галерее возле кабинета, я молча наблюдал за ней.
Кира переступила порог и замерла посреди огромного холла. В одной руке — маленькая дорожная сумка, под мышкой — потрепанная картонная коробка. На фоне мраморного пола и хрустальной люстры она со своим скромным багажом выглядела потерянной. Она медленно обвела взглядом стерильную роскошь первого этажа, и я заметил, как она поежилась, словно от холода.
Выдержав паузу, я спустился по широкой лестнице.
— Это все? — спросил я, глядя на ее вещи.
— Все самое необходимое, — ответила она, вскинув подбородок. — Остальное заберу потом.
— Твоя комната на втором этаже, — коротко бросил я, указывая на лестницу. — Экскурсий не будет. Кухня, столовая, гостиная — в твоем распоряжении. Мой кабинет закрыт. Поднимайся, покажу твою спальню.
Она молча последовала за мной.
Мы поднялись на второй этаж. Я распахнул дверь в гостевую спальню — светлую, просторную комнату с видом на центр Москвы.
— Ванная смежная, только твоя. В гардеробной достаточно места.
Кира вошла и поставила сумку на кровать. Комната была обставлена дорогой мебелью в нейтральных бежевых тонах. Кровать размера «king-size», туалетный столик, кресло у окна, встроенный шкаф во всю стену.
— Красиво, — сказала она, оглядываясь. — Спасибо.
— Моя спальня в другом конце коридора, — добавил я. — Между нами еще две гостевые комнаты, так что... места достаточно.
Странно было говорить жене о том, что мы будем спать в разных концах дома.
Кира кивнула и присела рядом с коробкой. Начала доставать вещи — несколько книг, маленькую фотографию в рамке, какую-то керамическую статуэтку.
— Можно расставить? — спросила она.
— Конечно. Это теперь твоя комната.
Она встала и подошла к книжной полке у окна. Аккуратно поставила туда потрепанный том «Гордости и предубеждения». Старое издание с заломанными уголками и пожелтевшими страницами — явно любимая книга.
Потом достала фотографию — на ней она сама с пожилой парой. Родители, очевидно. Все трое улыбались, обнявшись. Простые, счастливые люди на фоне скромной квартиры. Никакой роскоши, но столько тепла, что от одного взгляда на снимок в груди что-то сжималось.
Что-то кольнуло меня. Неожиданно острое чувство... зависти? В моем стерильном доме вдруг появились живые детали. Что-то настоящее, теплое, человеческое. У этой девушки была семья, которая любила ее просто за то, что она есть. А у меня?
У меня был отец, который видел во мне лишь инструмент, наследника. Дом, который был похож на музей. Деньги, которые не могли купить то, что светилось в глазах людей на этой фотографии.
И это меня раздражало. Злило. Потому что напоминало о том, чего у меня никогда не было.
— Я не привык к личным вещам в доме, — холодно произнес я, и в своем голосе услышал ту же стальную нотку, которую так хорошо знал в голосе отца.
Кира обернулась. В ее глазах мелькнуло удивление, а потом боль. Та самая боль, которую я видел в зеркале в детстве, когда отец говорил, что чувства — это слабость.
— Извините, — тихо сказала она, протягивая руку к книге. — Я не подумала...
— Оставь, — остановил я ее резче, чем хотел. — Неважно.
Но было важно. Почему-то было очень важно.
Неловкая пауза повисла между нами. Я чувствовал себя полным идиотом. Зачем я это сказал? Какая разница, где она поставит свою книгу?
— Нам нужно обсудить правила, — сказал я, стараясь вернуться к деловому тону.
Кира села на край кровати, сложив руки на коленях. Ждала.
— Во-первых, — начал я, расхаживая по комнате, — мы не любовники. Мы деловые партнеры. У каждого свое личное пространство, свой режим. Мы не пересекаемся без необходимости.
— Понятно.
— Завтрак я не ем. Обедаю в офисе. Ужинаю дома в восемь вечера. Можешь присоединяться или есть отдельно — как хочешь. Сегодня я ужинать не буду, но Мария Ивановна оставила продукты в холодильнике.
— А если приходят гости?
— Если деловые — ты должна присутствовать как хозяйка дома. Если личные... — я запнулся. У меня не было личных друзей. — В общем, если гости есть, ты об этом узнаешь заранее.
— Хорошо. А мои друзья?
— Можешь приглашать. Но осторожно. Помни — мы должны выглядеть счастливой парой. Никаких жалоб на меня, никаких откровений о контракте.
Она кивнула.
— Прислуга приходит по понедельникам, средам и пятницам, — продолжил я. — Мария Ивановна — экономка, она ведет хозяйство. К ней можно обращаться с любыми бытовыми вопросами.
— А работа? — спросила Кира. — Я должна уволиться?
— Я прикажу кадрам оформить тебе две недели за мой счет, — решил я. — Скажешь коллегам в отделе, что вышла замуж и берешь время на переезд. После... вернешься в строй. Мне нужен хороший аналитик в офисе, чтобы контролировать наши активы.
— Понятно.
— Что касается денег, завтра оформлю тебе карту с месячным лимитом. На одежду, косметику, личные нужды. Суммы должно хватать.
— Сколько? — прямо спросила она.
— Пятьсот тысяч в месяц.
Ее глаза расширились. Для девушки с зарплатой в сто тысяч это были огромные деньги.
— Это... много, — пробормотала она.
— Ты теперь жена Орловского. Должна выглядеть соответственно.
Кира кивнула, нервно теребя ремешок часов.
— Еще вопросы? — спросил я.
— Один. А как быть с... — она запнулась, — с близостью?
— Какой именно?
— Ну... — она покраснела. — Если люди увидят, что мы не... То есть, как мы будем объяснять отсутствие... детей, например?
Умная девочка. Думает наперед.
— Скажем, что не торопимся. Хотим сначала насладиться друг другом. Банальная отговорка, но люди поверят.
— А если кто-то спросит прямо?
— Кто посмеет спрашивать Орловского о его интимной жизни? — усмехнулся я.
Она улыбнулась первый раз за весь вечер. Очень осторожно, но все же улыбнулась.
— Что-то еще?
— Нет. Кажется, все ясно.
Я направился к выходу, но у двери остановился. Вспомнил самое главное.
— И последнее, — голос стал жестче сам собой. — Завтра вечером мы едем знакомиться с моим отцом. Ты должна ему понравиться. От этого зависит успех всей операции.
Кира заметно побледнела.
— Что именно он должен увидеть?
— Влюбленную женщину, которая счастлива выйти замуж за его сына, — ответил я четко. — Скромную, но не забитую. Умную, но не наглую. Он старой школы, не любит эмансипированных женщин.
— А если... — она сглотнула, — если я ему не понравлюсь?
— Понравишься, — сказал я увереннее, чем чувствовал. — Ты умная, Кира. Справишься.
Я уже поворачивался к двери, когда она заговорила снова:
— Дмитрий Александрович? А вы... расскажете мне о нем? Чтобы я знала, чего ожидать?
Я посмотрел на нее. Сидит на краю кровати в этой огромной комнате, маленькая и растерянная.
— Отец — сложный человек, — начал я, прислонившись к дверному косяку. — Владислав Орловский, семьдесят два года. Построил империю с нуля, жесткий, требовательный. Привык контролировать все и всех. Считает, что все в моей жизни должно служить интересам семьи и компании. Включая жену.
— Понятно. А что его может... расстроить?
— Если ты покажешься ему неподходящей. Он умеет найти недостатки в любом человеке. Но ты не переживай, — неожиданно для себя добавил я. — Просто будь собой. Только... более сдержанной версией себя.
— Хорошо. А ваша мать... какой она была?
Странный вопрос.
— Зачем тебе это?
— Чтобы понимать, какую женщину он одобряет.
Умно.
— Мама была... тихой, — сказал я после паузы. — Красивой, образованной, но никогда не спорила с отцом. Поддерживала его во всем. Идеальная жена бизнесмена.
— Она была счастлива?
Я замер. Никто никогда не задавал мне этого вопроса.
— Не знаю, — честно ответил я. — Она никогда не жаловалась.
Кира кивнула задумчиво.
— Завтра утром приедет стилист, — сказал я, возвращаясь к практическим вопросам. — У нас есть один вечер, чтобы подготовить тебя. Одежда должна быть дорогой, но не вызывающей. Классика.
— Это... необходимо? Извините, я просто... не привыкла к такому образу жизни.
— Привыкнешь, — повторил я. — Или научишься изображать, что привыкла.
Вернувшись в свой кабинет на галерее, я налил виски и подошел к окну. Внизу искрились огни Москвы, текла обычная жизнь обычных людей.
А здесь, этажом выше, девушка, которую я нанял для решения своих проблем, раскладывает книги на полке и готовится играть роль моей любящей жены.
Завтра мы поедем к отцу. Завтра начнется настоящая проверка нашего контракта.
Я допил виски и сел за документы. Работа всегда помогала не думать о личном. А сейчас личного в моей жизни стало слишком много.
Ближе к половине одиннадцатого я услышал, как в другом конце коридора закрылась дверь ванной. Зашумела вода. Кира принимает душ в моем доме. Спать будет в моем доме. Завтра проснется в моем доме.
Странно было думать об этом. За тридцать четыре года жизни я ни разу не представлял себе женщину в этом пентхаусе, которая будет ставить свои книги на мои полки и привносить в стерильную роскошь что-то живое.
С тех пор как не стало матери, в доме отца были только мужчины. Он считал, что романтические привязанности мешают бизнесу. «Время для семьи придет, когда ты докажешь, что достоин возглавить империю», — повторял он.
Я доказывал уже двадцать лет. И все равно не был достоин.
Минут через двадцать звуки воды стихли. Я представил, как она стоит в ванной, вытираясь полотенцем. О чем она думает? Боится ли встречи с отцом?
