Kitabı oxu: «Владимир Владимирович умер», səhifə 2

Глава 5

Воробьеву позвонил лично сам премьер-министр Александр Николаевич Соколов, минуя принятую процедуру созвона сначала секретарей или референтов.

– Дмитрий Анатольевич, – прорыдал он в трубку, – Правительство приняло решение создать специальную комиссию по организации похорон великого Владимира Владимировича. Вас решили пригласить председателем. Пожалуйста! Вся страна в трауре. Приезжайте, мы обсудим детали.

Воробьев, поблагодарив за доверие и честь, скрепя сердце согласился. В нем еще больше окрепла уверенность, что началась какая-то пока неведомая ему игра. К чему эта комиссия? К чему в ней Воробьев? Откуда такой пафос и театральщина?!

Но делать было нечего, его звали играть роль, и, судя по всему, привычную ему роль.

Шамиль Русланович всегда публично поддерживал все идеи и проекты Владимира Владимировича. Порой его даже одергивали, когда он с восточной цветистостью слишком уж певуче и сладко расхваливал мудрость «единственного президента». Сгоряча он даже поддержал запущенную кем-то утку, что якобы на съезде правящей партии «Великая Русь» кто-то предложил даровать здравствующему еще президенту звание «святого».

Впрочем, что это было – вымысел журналистов или правда, до конца было не ясно. Идею о святости президента Кремль не поддержал, и ее быстро забыли. Правда, ортодоксы с родины ВВП, славного северного города на берегу холодного Балтийского моря, все-таки не утерпели и сваяли ему к шестидесятилетию памятник. К счастью для юбиляра, у городских властей хватило ума не ставить скульптуру (позолоченный бюст) на виду, а запрятать ее в запасниках худфонда. Все знали, что Владимир Владимирович вовсе не падок на лесть, и такими дешевыми трюками, как памятники или улицы его имени, его можно только раздражить. Впрочем, Шамиль Русланович, несмотря на это, все же назвал именем Владимира Владимировича один из новых проспектов своего города, который спешно восстанавливали после последней горной войны.

Конечно, горный лидер не принадлежал к бездумным обожателям ВВП. Но он понимал, что только благодаря стратегическому мышлению лидера России в его республику ежегодно закачиваются миллиарды долларов, получаемых за энергоресурсы. Скептики и оппозиционеры постоянно критиковали Пастухова за это, уже не стесняясь, называя эти миллиарды не инвестициями в развитие экономики разрушенной горной республики, а попросту данью.

– Мы платим Шамилю и его народу за то, чтобы они больше не шли на русскую землю с войной, не устраивали терактов, – говорил вслух по радио известный русский писатель с еврейской фамилией.

Сам ВВП на многочисленные вопросы – почему он помогает восстановлению экономики чуждого славянам народа, забывая при этом о нуждах крестьян средней полосы, – отвечал, что он, де, хочет, чтобы горные народы жили в своих аулах и городах, а не ехали в Москву и прочие русские города на заработки, порой криминальные. А для этого необходимо восстановить реальный сектор экономики, создать рабочие места. Именно поэтому ежегодная помощь братскому народу горных республик составляла существенно больше, чем для любого другого аналогичного региона.

Правда, россиянам было непонятно, почему горцы приглашают в свои футбольные команды мировых звезд с гонорарами в миллионы долларов, оплачивают туры киногероев и нанимают на свое телевидение американских и канадских королев красоты в качестве телеведущих. Сам Шамиль Русланович, поверив в свою звезду, в сытые годы заявлял, что скоро каждый мужчина его республики будет ездить на «Хаммере» или «Мерседесе».

Несмотря на всю декларируемую любовь к славянскому большому брату, лидеры горной республики понимали, что от России им нужны только нефтедоллары. Никакого контроля со стороны Москвы в республике не признавали, ежегодно лишь увеличивая свои требования о размерах необходимых вложений в свою страну и народ. И действительно – взамен разрушенных войной 2000-х старых городов и аулов уже были выстроены новые современные населенные пункты, появлялись рабочие места. Центр столицы стал стремительно напоминать знаменитые города Эмиратов – со стеклянными небоскребами, окруженными садами и фонтанами. Горная республика превращалась в цветущую и сытую страну.

Собственно, в этом и был план ВВП.

И вот теперь, сидя в московском ситуационном центре и слушая доклад «без нефти», Шамиль сразу понял, что ВВП неспроста оставил на эту последнюю часть выступлений экспертов только его и губернатора почти соседнего Южного края.

Глава 6

Владимир Владимирович никогда никого ни о чем не просил всерьез и ни о чем не уговаривал. Многолетний опыт работы в спецслужбах, специальная подготовка и чтение литературы древних (Сократ, Аристотель, Платон и т.д.) научили его управлять людьми. Никакой хитрости в этом, к своему удивлению, Пастухов не обнаружил. Законы были просты, и их сформулировали еще мудрецы древней Эллады и других уже затерянных в истории цивилизаций. Все остальное, написанное после них, было просто трактовкой уже известных утверждений или просто размышлениями на эти же темы.

К своему удивлению, Владимир Владимирович, чем больше читал, тем больше находил повторов одних и тех же мыслей, сюжетов и идей у совершенно разных авторов, живших в разных эпохах. Пришлось сделать неутешительный вывод, что человек – не такое уж сложное создание, каким многие хотят его видеть, а законы психологии остаются незыблемыми уже много веков подряд.

Для выбора людей на должности в государстве и в своем окружении он руководствовался совсем уж простым, но очень эффективным правилом. Его знали древние, но больше всего ВВП нравилась формулировка известного дрессировщика кошек со смешной фамилией Марионеткин. Тот говорил, что не дрессирует кошек, а просто хорошо узнает характер и желания каждого конкретного животного – смотрит, что ему нравится делать.

– И дальше очень просто – я вставляю в номер именно тех кошек, чьи навыки и способности соответствуют конкретному представлению. Они не играют, а просто делают то, что им нравится, – рассказывал Марионеткин.

Так же поступал и Владимир Владимирович. Он ставил на должности людей, способности, желания и мечты которых точно соответствовали текущему моменту.

Вот, к примеру, губернатором его родного приморского северного города много лет была чиновница с партийным прошлым, явно не способная к управлению хозяйством большого мегаполиса. Несмотря на все старания окружавших ее опытных вице-губернаторов, городское хозяйство скоро скатилось в авральному состоянию. Зимой город заваливало снегом так, что вместо шести полос движения на дорогах оставались две, сосульки убивали прохожих и калечили автомобили, летом отключали для профилактики на месяц-два воду и перекрывали для ремонтов половину автомагистралей. Причем ежегодно ремонтировали одни и те же трассы.

Так продолжалось долгие восемь лет, но никакие акции протеста горожан, призывы оппозиции сменить губернатора не убедили ВВП поменять градоначальника. Ведь такова и была его цель – сделать жизнь во “второй столице” неудобной и некомфортной. Ведь город уже в начале правления модной губернаторши был перенаселен, и президенту хотелось, не прибегая к лагерным мерам, сделать жизнь в нем удобной только для тех, кто способен выжить. Конкуренция должна быть везде.

Кроме того, была вторая цель – сделать и жизнь в столице трудной. Куда поедут жители из ставшего неудобным города у холодного Балтийского моря? Конечно же – в Москву. От наплыва вполне конкурентоспособных на рынке труда северян столица быстро разбухла, автомобильные пробки рассасывались только к часу ночи, аренда жилья выросла втрое. И никакие старания столичного губернатора в кепке разрешить накопившиеся проблемы ни к чему хорошему не привели.

Долгие годы московский голова был женат на умной женщине, которая, как это бывает у мужей-губернаторов, быстро стала миллиардершей. А бытие, как известно, определяет сознание. Человек в кепке последние десять лет, не стесняясь, жил как король, имел в области усадьбу в семьдесят пять гектаров, винодельню, вертолеты и пароходы. Среди его увлечений были скаковые лошади и ювелирные украшения. С таким бытием думать о нуждах простых горожан губернатор в кепке просто не мог.

Делая жизнь в столице невыносимой, ВВП преследовал ту же цель, – расселить города. Страна обезлюдела, после последней революции россияне в поисках лучшей доли ехали в первую очередь в столицы. Но они уже давно перестали вмещать всех желающих, нужно было возвращать народ назад.

Правда, тут действовать, как в пограничной горной республике, Владимир Владимирович не спешил. Вкладывать миллиарды нефтедолларов в чернозем Подмосковья или леса Приуралья пока было рановато. Кое-что регионам перепадало, но сначала ВВП хотел убедиться в способности своего народа что-то созидать. Время показало, что строить его соотечественники почему-то зовут гостей с Ближнего Востока, а вкладывать нефтедоллары в их трудоустройство в России ВВП сначала не намеревался.

Разочарование в своем народе появилось у Владимира Владимировича не сразу. В те уже далекие девяностые, на рубеже веков, когда он впервые пришел к власти, он верил, что в его стране можно построить прекрасную и светлую жизнь.

Проблем было много, но они не пугали. Холодный мозг бывшего разведчика, привыкшего решать сложные многоходовые задачи, достаточно быстро просчитал алгоритмы действия. Сначала надо было пополнить разоренный вконец бюджет страны. Принимая дела, ВВП убедился в том, о чем давно догадывался весь народ – главная статья доходов страны, торговля природными ресурсами, находится в руках группы олигархов. Не став пороть горячку, Владимир Владимирович сначала заручился поддержкой самых влиятельных, взамен отдав им на растерзание бизнес других. Но чтобы показать своим новым друзьям, кто в стране настоящий хозяин, самого несговорчивого нефтяного короля быстро отправили в лагеря.

Постепенно прибирая в государственную казну нефтяные и газовые доходы, ВВП выстраивал вертикаль власти. За годы свободы, которая на самом деле была почти анархией, федеральная власть растеряла свои полномочия. Губернаторов избирало якобы население, налоги в федеральный бюджет собирались плохо, законы почти повсеместно не работали.

Наконец, спустя несколько лет, государственная машина со скрипом, но уже могла как-то функционировать, нефть росла в цене, в государстве появились деньги. Надо было начинать реформы по развитию экономики, по созданию конкурентных предприятий, увеличению рождаемости и повышению квалификации населения – ибо толком работать никто не умел. Сначала все шло хорошо. Владимир Владимирович получал радужные отчеты, телевидение пестрило репортажами о возрождающейся жизни. Однако, будучи молодым, энергичным и, главное, недоверчивым человеком, ВВП много ездил по стране, желая получать информацию о жизни из первых рук.

И куда бы он ни посмотрел, его встречала всё та же стена: глухая осторожность власти, всеобщее разочарование в грядущих переменах и тяжёлое наследие невежества, опутавшее страну.

Владимир Владимирович никогда не верил в историю об императоре Александре Первом, который, якобы разочаровавшись в народе, ушел в схиму и прожил в скиту еще чуть ли не сорок лет. А в Таганроге в далеком 1825 году умер скоропостижно совсем не настоящий царь и император всея Руси, а просто похожий на него солдат. Легенда гласила, что царь просто воспользовался моментом, чтобы сложить с себя наскучившие ему царские полномочия и полностью посвятить свою жизнь молитве о несчастном русском народе.

А ведь, вступая на престол, Александр I, как и В.В.Пастухов, хотел наладить, наконец, жизнь в государстве российском, чтобы оно превратилось из полудикой орды господ и рабов в современную европейскую сытую страну. Идей было много, и возможностей императорской божественной власти хватало.

Однако даже волю ставленника Всевышнего должны претворять в жизнь люди, а с этим появились проблемы. Вместо того чтобы строить новую Россию, царские чиновники начала 19 века принялись растаскивать казну, обманывать еще больше народ, а царю рассказывать, что дела идут, но надо больше денег. Сначала Александр I верил, потом стал нещадно карать пойманных с поличным воров и казнокрадов: рубили головы, ссылали в Сибирь, отнимали все до последней нитки.

Но вновь приходящие чиновники вели себя еще хуже. Опасаясь царского гнева и видя кругом разруху и нищету, очередной губернатор или воевода крали еще больше, списывая все на реформы. Кто-то успевал сорвать куш и скрыться, переселив свои семьи заранее в Европу или Америку. Пример таких «удачливых» чиновников был заразителен. Дел в России и тогда было делать не переделать, даже самые завзятые оптимисты понимали, что построить такую жизнь, как в Голландии, Англии или даже в полуразрушенной революциями Франции, в России удастся только их сыновьям, а, скорее всего – внукам. Но пожить хотелось уже сейчас. Именно пожить, а не заниматься вечной стройкой, оставив еще ее к тому же в наследство своим детям.

Именно поняв однажды это, Александр I впал в уныние и якобы не захотел быть больше царем. Все реформы закончились, император просто был, дела в России пошли своим чередом.

Владимир Владимирович не верил в это, хотя специально изучал историю и знал, что точных доказательств, что это именно Александр I умер в Таганроге, не существует. Современники императора много писали о загадочном старце Никодиме, который появился в Сибири сразу после смерти императора, жил в довольно благоустроенном теплом скиту и пользовался авторитетом даже у местного губернатора. В народе шла молва о сильном духе старца, о его способности видеть насквозь душонку человеческую и одним словом решать самые запутанные людские споры. Тут тоже все сходилось – Александр I известен как хороший психолог, а царскую привычку легко вершить суд и манипулировать судьбами никакими схимами отбить невозможно.

Однако сравнивать времена почти двухсотлетней давности с современностью нельзя, думал Владимир Владимирович. Народ все ж таки уже образованный, две войны пережил, две революции – снова много интеллигенции и грамотных рабочих. Снова надо начинать строить жизнь, но на этот раз уже по-настоящему, без лишней болтовни и бюрократии.

– У нас такой народ, что горы можно свернуть, – говорил ВВП на совещаниях министрам.

Он верил, что вот сейчас, все вместе, наконец-то Россия станет великой державой. Но уже построенной не на страхе и слабой вере в светлое завтра, а на гражданском самосознании, первенстве закона и справедливости. Министры кивали головами, в нужный момент предлагали правильные идеи, поддерживая в ВВП веру в то, что именно ему удастся повернуть страну в выгодном направлении и вырулить на ровную дорогу созидательных реформ.

Тем временем нефть и газ росли в цене, деньги, поступающие за эти ресурсы, почти полностью были под контролем государства. Сначала Владимир Владимирович скромничал, но, видя ежемесячное пополнение казны на миллиарды, стал понемногу расходовать деньги и на «укрепление авторитета государственной власти». Появились роскошные резиденции в разных регионах огромной страны, президентский автопарк скоро стал превышать по числу и качеству авто легендарный гараж последнего «настоящего» председателя ЦК КПСС. И главное, теперь это все не нужно было скрывать от народа. Уже были бизнесмены, которые вполне легально владели всем этим, не боясь обвинений в «нетрудовых доходах» и поклонении «западному» образу жизни.

Впрочем, для Владимира Владимировича все это было всего лишь приятными игрушками, но никак не самоцелью. Он вообще был привычен к самому спартанскому образу жизни, не очень верил в золотого тельца и искренне хотел сделать своих соотечественников счастливыми.

– Это все, конечно, очень приятно, но вообще-то полная ерунда, – сам себе говорил ВВП, гуляя по аллеям своего нового дворца на берегу Балтийского моря.

И действительно, все эти красивые и дорогие вещи вызывали у мудрого Владимира Владимировича намного меньше радости, чем выигранный в лотерею в далекой юности автомобиль «Запорожец». Тот восторг, подогретый молодостью и сознанием того, что вся жизнь впереди, был по-настоящему бескрайним, светлым, не омраченным еще никакими разочарованиями, неизбежными в каждой взрослой жизни.

Хотя кругом и творились чудеса. Все, что можно было купить за деньги, было доступно. ВВП с удовольствием первые годы президентства старался реализовать все свои мальчишеские мечты: палил из танка на полигонах, летал на истребителях, плавал на подводной лодке, ловил акул в океане, ел самую экзотическую еду и пил почти птичье молоко.

Вся эта бурная личная жизнь, однако, нисколько не позволяла президенту расслабиться и забыть о своей задаче – сделать из России процветающее и мощное государство, а его народ самым счастливым в мире.

– А что такое счастье? – снисходительно улыбался молодцеватый президент иногда. – Это когда в семье все здоровы, зарплата хорошая, в доме есть все коммунальные удобства, а государство обеспечивает справедливый суд, образование, медицину, строит дороги и нужные для простой жизни учреждения.

Это все можно сделать, думал президент – наладим жизнь. И назначал очередную поездку в глубинку страны, чтобы воочию и самому убедиться в правильности реформ и узнать о нуждах народа.

А нужды были порой странные – требовали вернуть советскую власть, посадить всех олигархов и обязательно расстрелять Анатолия Борисовича Чубчикова, на которого народ возложил всю ответственность за грабительскую приватизацию.

Мало кто из «поселян», так про себя прозвал Владимир Владимирович простой народ, хотел строить гражданское общество, справедливую экономику и демократическое государство. Народ хотел дешевой водки, машину в каждую семью, высокие пенсии, зарплаты и побольше веселья. Устали все от проблем и страха. Нет, конечно, все хотели жить как в Скандинавии – слышали, что там нет безработицы, всегда чисто и по-настоящему бесплатная медицина. И пенсионеры живут до ста лет, получая при этом пенсию размером с зарплату председателя колхоза-миллионера.

Но как только ВВП пытался объяснить людям, что это и у нас возможно, только сначала нужно как следует поработать, причем всем, а потом еще отдавать в казну 40–60% своего дохода, энтузиазм людей мгновенно гас. Просили просто расстрелять Чубчикова и чтобы водку не запрещали. Почти никто не верил в вероятность того, что в его стране вдруг начнут что-то реально созидать.

Конечно, граждане видели, что разруха закончилась, начались какие-то движения к возрождению государства, попытки восстановить экономику. Но все это было как-то неубедительно в глазах граждан и, сравнивая то, что делается, с тем, что еще надо сделать, даже самый прожженный пролетарий и гегемон понимал, что Скандинавию в его провинциальном городке увидят в лучшем случае его внуки, да и то вряд ли.

Но ВВП не отступал, внедрял нужные законы, выделял деньги на различные проекты по привлечению инвестиций, развитию экономики и построению справедливого гражданского общества. И ничего не получалось.

Глава 7

Предыдущие три года Соколову жутко не везло. Несмотря на самое жесткое «обрезание хвостов», то тут, то там вдруг вылезало причастие его, губернатора самого лучшего региона страны, к не совсем хорошим делам. Они были связаны с лихими девяностыми и первыми годами губернаторства.

– Ну да, бывало, увлекался, перегибал палку, так думал, что все поросло быльем уже, а тут на тебе – и бумаги, и свидетели, – морщился Соколов.

Самое плохое было, что вопросы, как в прежние годы, было «не порешать». В Москве его приглашали в серые скучные кабинеты, показывали папки с бумагами, видеозаписи допросов и предлагали искупить вину, отказавшись в пользу государства от неправедно нажитого имущества. А имущество было лучшее на свете – тысячи гектаров плодородной земли любимого Южного края, десятки прибыльных и успешных сельскохозяйственных предприятий.

Сначала Александр Николаевич отпихивал все папки, обзывал мужчин в серых костюмах бандитами, ублюдками и грозил их самих всех пересажать. Встречался с начальниками всех полицейских и спецслужб и прочими людьми, которые в этой стране могли сделать все и с каждым.

Но ничего не получалось. Даже тот факт, что все эти чиновники давно имели хорошие усадьбы в вотчине губернатора Соколова, никак не помогал делу. Наоборот, генералы советовали как можно скорее и полюбовнее решить возникшие проблемы, стараться максимально избежать огласки и вообще намекали, что в этом деле заинтересованы люди, сейчас неподвластные никаким людским законам.

И спустя две-три недели Соколова снова просили зайти в те же серые кабинеты, и снова, как ни в чем не бывало, показывали те же папки и видеозаписи. Но отдавать землю Соколов отказался.

Наконец, заплатив несколько миллионов долларов отступных, Соколов вопрос, как он думал, наконец, решил. Пришлось еще уговаривать и вообще пригрозить людям в сером самоубийством, потому что на кону стояла не только земля, но и интересы всего его клана.

Крайним аргументом стал пистолет. На последнюю встречу Соколов принес два портфеля с валютой, в одном из которых лежал ПМ. Он так и объяснил охраннику на входе, что либо он войдет с этими чемоданами денег для начальства и пистолетом для самозащиты, либо вообще уйдет. Получив разрешение, охрана пропустила Соколова на допрос с огнестрельным оружием.

В очередной раз, полистав папки и посмотрев очередное видео, Соколов молча положил на стол следователей раскрытые портфели. Денег в них было всего несколько миллионов долларов, но если возьмут это, то договориться о перечислении любой другой суммы было уже техническим вопросом.

Однако следователи, покачав головой, велели все это убрать и отдать землю. Тогда Соколов выхватил заряженный пистолет и мгновенно прострелил себе правую ногу. Чтобы не быть убитым тут же ворвавшейся на грохот охраной, корчившийся от боли губернатор отбросил еще дымящийся «Макаров» подальше от себя и упал без сознания на пол.

Деньги следователи взяли, от Соколова отстали, но ногу пришлось лечить больше года. Какое-то время для ходьбы даже нужна была трость.

Однако Александр Николаевич не обращал на это внимания. Он считал, что выиграл главную битву своей жизни – отстоял перед беспощадными спецслужбами право своей семьи владеть родной землей.

– Эти господа, наконец, поняли, что я лучше сдохну, но все равно не отдам москалям на разграбление свою землю, – это была первая мысль, пришедшая в голову строптивого губернатора, очнувшегося в больнице с простреленной ногой.

Соколов искренне считал, что южный чернозем нужен москвичам только ради спекуляций и грабежа. Он был уверен, что контроль над самыми плодородными землями в мире нужен людям в сером исключительно для перепродажи. Но Соколов не верил в то, что хозяин, сидящий в Москве, а тем более на Кипре или в Вашингтоне, будет заботиться о земле так, как настоящий казак.

Сюда на берег реки Кубань двести лет назад пришли, в том числе и его, Александра Николаевича, предки, освоили и подняли этот чудесный чернозем. Именно они построили здесь сотни станиц, посадили сады и виноградники и даже, несмотря на семидесятилетие советской власти, не растеряли чувство хозяина.

– А теперь, что же, я – потомственный казак, возьми да и отдай этим временщикам все?! Не бывать этому. Не дам превратить пашню в пустыню, – много раз про себя повторял Соколов.

После этой истории дела в регионе, казалось, пошли в гору. Энергия южного губернатора, помноженная на неограниченную поддержку федеральных властей, творили чудеса. Инвесторы все активнее строили в области заводы, фабрики и агрофермы, оживала курортная отрасль. А когда вдруг в главном курорте страны решили провести зимние Олимпийские игры, то деньги вообще потекли рекой. Ранее считавшийся глубокой провинцией Южный край в короткий срок догнал Москву и Петербург по инвестиционной привлекательности и в чем-то даже опережал обе столицы. Например, на жителя столицы края приходилось больше торговых площадей, чем на жителя Москвы.

Казалось, дела шли прекрасно. Соколов все больше входил во власть и уже, порой, с усмешкой вспоминал уходившую в прошлое историю с простреленной ногой. Теперь он был накоротке с самим президентом и большинством министров и мог решить любой хозяйственный вопрос в свою пользу в любом федеральном министерстве. Ведь успех заразителен, и министры каждый в отдельности уже не могли спорить с преуспевающим и влиятельным губернатором самого лучшего региона России. Наоборот, многие, понимая всю быстротечность жизни, старались сдружиться со всесильным хозяином юга и подготовить себе запасной аэродром в его регионе.

Ведь куда приятнее, выйдя в отставку, прозябать не в московской квартире (пусть даже двухсотметровой), а в благоустроенной станице на берегу теплого моря. Далеко не каждый чиновник, уйдя со службы, был авантюристом и миллионером, как гласила народная молва. Заработать на безбедную жизнь за границей смогли только единицы.