Kitabı oxu: «Когда погасло Солнце - зажегся лёд»
Когда погасло Солнце, зажегся лёд.
О тех, кто думал, что главное – забивать голы, но понял, что главное – вставать после падений
ПОСВЯЩАЕТСЯ
Семье
Тем, кто всегда рядом, даже когда мы на другой планете. Тем, кто верит, когда мы сомневаемся в своих силах. Тем, кто ждёт, даже если мы улетели в другую галактику учить инопланетян играть в хоккей. Моим родителям, которые научили меня, что падать – не стыдно, стыдно не выйти на лёд. Друзьям
Настоящим, верным, безумным. Тем, с кем можно и на лёд, и в космос, и в межвременной турнир. Тем, кто не бросит в беде и разделит радость победы.
Двадцати четырём героям этой книги – вы существуете не только на страницах, но и в каждом матче, который играют дети на всех планетах. Александру и Ивану – за то, что нашли ту стену. Вильяму – за то, что научил нас тормозить о соперников и не бояться падать. Дяде Коле – за то, что доказал: возраст не помеха, когда есть характер. Викторовичу – за то, что вёл нас по льду жизни.
Отдельное спасибо всем, кто когда-либо падал на льду и вставал. Вы – настоящие герои.
Команде
Той самой, первой. Двадцати четырём людям, которые не умели кататься, но умели мечтать. Которые построили каток из ничего, сделали коньки из арматуры и клюшки из труб. Которые проигрывали, плакали, злились, но никогда не сдавались.
Красным, белым, синим, чёрным – всем цветам радуги, которые стали цветами победы. Вратарям, которые ловили шайбы, даже когда не верили, что поймают. Нападающим, которые забивали, даже когда вратари были непробиваемы. Защитникам, которые держали удар, даже когда соперники были сильнее.
Планетам
Земле – где всё началось. Тёмной, замёрзшей, но живой. Где в бункерах под землёй люди научились верить в свет.
Марсу – красному, суровому, но ставшему братским. Где Серёга падал не хуже Вильяма, а Алексей вёл свою команду к победам.
Венере – где хоккей играют прямо в облаках, а под ногами – жёлтая бездна. Спасибо, что не дали упасть слишком глубоко.
Европе, Ганимеду, Титану – ледяным мирам, где лёд стал домом. Где люди научились жить в холоде и играть, не замерзая.
И всем тем мирам, куда ещё только летит «Надежда». Мы скоро будем. Готовьте лёд.
Хоккею
Самой великой игре на свете. Той, что учит падать и вставать. Той, что объединяет людей, даже если они с разных планет. Той, что заставляет забыть о войнах и помнить только о шайбе.
Спасибо за первый гол, забитый Вильямом лёжа. За буллит дяди Коли, который вошёл в легенды. За финал на Титане, где Земля победила Европу. За все матчи, сыгранные и те, что ещё предстоят.
Спасибо за то, что ты есть. И за то, что будешь всегда.
Истории
Той самой, которая учит нас не повторять ошибок. И той, которая показывает, как много мы можем изменить, если захотим.
Первым строителям бункеров, которые сохранили жизнь. Первым хоккеистам, которые не забыли игру. Всем, кто верил, что Солнце снова зажжётся, и дождался этого дня.
Истории, которая на наших глазах перестала быть просто учебником и превратилась в живую, дышащую реальность. Где теперь есть место не только войнам и катастрофам, но и хоккею. Самому мирному сражению на свете.
Памяти
Тех, кто ушёл, но остался на льду. Тех, кто не дожил до первого чемпионата, но чьи уроки мы помним. Тех, кто верил в нас, даже когда мы падали в сотый раз.
Древним строителям, что возводили бункеры. Первым поселенцам, что не сдались в темноте. Всем, кто когда-либо брал в руки клюшку и выходил на лёд – неважно, настоящий или залитый во дворе.
Вы с нами. В каждом голе. В каждой победе. В каждом падении, за которым следует подъём.
И главное – тем, кто верит, что после самой тёмной ночи обязательно наступает рассвет.
Что после самого тяжёлого падения можно встать.
Что после самого обидного проигрыша будет новая игра.
Что хоккей – это не просто спорт.
Это жизнь.
А жизнь – это самая главная игра, в которой мы все участвуем.
Дорогой читатель!
Представь: зима, холод, темнота. Солнце погасло сто лет назад. Люди живут под землёй, в бункерах, и уже забыли, что такое свет. А два мальчишки ссорятся в тёмном коридоре, толкают друг друга… и проламывают стену.
За ней – старый склад. Клюшки. Коньки. Кубок.
И начинается история.
Ты держишь в руках (или смотришь на экран – я никого не дискриминирую, хоть на бересте, хоть на голограмме) книгу – не учебник по хоккею. Хотя если ты хочешь научиться забивать голы, падать (или, как Вильям, эффектно врезаться в соперников) – возможно, ты найдёшь здесь пару советов. Но главное не это.
Эта книга о том, как двадцать четыре человека, которые сначала ненавидели друг друга, стали командой. Как они учились кататься на коньках, сделанных из арматуры. Как падали, вставали, снова падали и снова вставали. Как они построили лёд там, где была только тьма.
– Ты понимаешь, – сказал мне однажды Викторович, наш тренер, глядя на корявый первый каток, – что это не просто игра?
– А что? – спросил я.
– Это способ жить. Когда есть что-то, ради чего хочется вставать по утрам – даже если эти утра искусственные, под лампами, – ты уже победил.
Он был прав. Как всегда.
О чем эта книга?
Внешне это история о том, как группа людей в постапокалиптическом бункере придумала хоккей. Как они ездили в другие города. Как строили летающие аппараты «Лебеди». Как летали на Марс, на Венеру, на спутники Юпитера. Как играли с марсианами, венерианцами, европейцами и титанцами.
Но внутри – о другом.
О том, что даже в самой тёмной ночи можно найти свет. О том, что друзья – это семья, которую выбираешь сам. О том, что проигрывать не страшно – страшно не выйти на лёд.
– Саша, – спросил меня как-то дядя Коля, когда мы сидели в мастерской Андрея и пили чай (Олег, конечно, жевал хлеб, куда без него), – а ты не жалеешь? Что всё это началось?
– О чём вы? – удивился я.
– Ну, – он обвёл рукой комнату, где сидели наши, спорили, смеялись, ругались, мирились, – об этом всём. О команде. О хоккее. О том, что мы теперь не просто выживаем, а живём.
Я посмотрел на Ивана, который что-то доказывал Эдуарду (тот, конечно, не соглашался). На Вильяма, который умудрился упасть, сидя на стуле. На Константина, молчаливого, но всегда готового забить решающий гол. На дядю Колю, который в свои девяносто с лишним всё ещё выходил на лёд.
– Нет, – сказал я. – Ни капли.
Кто все эти люди?
Двадцать четыре человека. У каждого свой характер, своя история, свои тараканы (у некоторых – целые тараканьи фермы, как у Вильяма с его падениями).
Александр Зорин – это я, тот, кто верит в команду, даже когда всё идёт не так. Я не забиваю больше всех (это удел Андрея), не тащу команду на себе (это Иван), не сталкиваюсь так эффектно (это Вильям).
Иван – мой брат по рождению (мы родились в один день, представь себе!) и по духу. Он спорит со мной постоянно, но в трудную минуту всегда рядом. Сила и опора команды.
Вильям – наша легенда. Тот, кто не умеет тормозить, поэтому тормозит о соперников. Тот, кто сталкивается всегда, везде и при любых обстоятельствах. Но при этом – забивает. Да-да, он забивал голы лёжа, сидя, стоя на коленях и даже вверх ногами. Его падения стали отдельным видом искусства.
– Вильям, – спросил я его однажды, – а ты не устаёшь врезаться и падать?
– Устаю, – признался он. – Но когда слышу смех трибун – сразу отдыхаю. Смех – это энергия. Я ей питаюсь.
– То есть ты энергетический вампир?
– Нет, я энергетический донор, – обиделся Вильям. – Я отдаю энергию смеха, а взамен получаю радость. Это разные вещи.
С тех пор я перестал задавать глупые вопросы.
Дядя Коля – наша мудрость. Самый старший, самый опытный, самый спокойный. Тот, кто забил тот самый буллит в Москве. Тот, чей голос стал голосом хоккея для всей Солнечной системы.
Викторович – наш тренер. Строгий, справедливый, иногда ворчливый, но мы знаем: без него не было бы ничего.
Константин – снайпер. Забивает, когда надо, где надо и кому надо.
Эдуард – вечный спорщик. Спорит с судьями, соперниками, своими, тенью, ветром и собственной клюшкой.
Слава – хитрец. Всегда придумает, как обмануть защиту.
Антон – скорость. Быстрее него на льду только шайба.
Оба Андрея – молчаливая надёжность. Один из Центра, другой из Сельмы. Когда-то враждовали, теперь – братья.
Оба Михаила – военный и писатель. Один охраняет, второй записывает.
Денис, Володя, Ден, Игорь, Алексей-пекарь – каждый со своим характером, каждый важный.
И ещё – вратари. Дмитрий и Руслан. Те, кто ловит всё, даже когда не верит, что поймает.
И все они – команда.
– Знаешь, – сказал мне однажды Иван, когда мы стояли на балконе и смотрели на звёзды (уже после того, как научились летать), – я ведь мог тебя тогда покалечить.
– Когда?
– В нейтралке. В первую нашу встречу. Ты шёл, такой спокойный, а я хотел тебя ударить.
– Почему не ударил?
– Ты заговорил. Про то, что мы не выбираем, где родиться. Что глупо драться за район. Я задумался… и толкнул тебя в стену.
– И проломил её.
– И проломил. Случайно.
Мы помолчали.
– Спасибо, что толкнул, – сказал я.
– Спасибо, что не ударил в ответ, – ответил он.
Почему хоккей?
Потому что это не просто спорт. Это метафора.
Когда ты выходишь на лёд, ты один. Но ты – часть команды. Ты можешь упасть, но кто-то обязательно подаст руку. Ты можешь проиграть, но завтра будет новый матч.
Хоккей учит вставать. Каждый раз. После любого падения.
– Знаешь, – сказал как-то Викторович, глядя на тренировку, – я смотрел, как вы начинали. Вы не умели стоять на коньках. Падали каждую секунду.
– И?
– А теперь вы летаете. Не на коньках – по жизни. Потому что поняли главное.
– Что?
– Что падение – это не конец. Это способ научиться вставать.
И это правда.
Для кого эта книга?
Для тех, кто любит хоккей. Даже если никогда не играл.
Для тех, кто верит в друзей. Даже если эти друзья живут на другой планете.
Для тех, кто хочет отдохнуть и погрузиться в мир, где даже апокалипсис – не повод унывать, а повод найти клюшки и залить лёд.
– У нас тут реактор гаснет, – сказал как-то Кирилл. – Энергии нет. Если не починим – замёрзнем.
– Что делать? – спросил я.
– Надо найти запчасти. В других бункерах.
– Как?
– Лететь на «Лебеде». Через метель. Через ураган. Через замерзшее море.
– Я полечу, – вызвался Иван.
– И я, – сказал Слава.
– И я, – добавил Вильям. – Буду падать по дороге.
Полетели. Нашли запчасти. Вернулись. Починили.
Потому что команда.
Спасибо тебе, читатель
Если ты держишь эту книгу в руках (или смотришь на экран), значит, ты уже часть нашей истории. Часть команды. Часть большого хоккейного братства.
Я знаю, что где-то там, на ледяных аренах разных миров, двадцать четыре человека в разноцветных жилетах всё ещё играют. Александр и Иван спорят о тактике. Вильям падает и встаёт. Дядя Коля комментирует. Викторович руководит. А все остальные – просто рядом.
– А можно я скажу? – спросил Вильям, когда мы в очередной раз собрались после победы.
– Давай, – разрешил я.
Он поднялся, взял в руки кружку (с чаем, потому что Вильям не пьёт ничего крепче – ещё упадёт) и сказал:
– За читателей! За тех, кто смеётся вместе с нами! За тех, кто верит в команду! За тех, кто не боится падать! За вас!
– За вас! – подхватили все.
А потом Вильям, конечно …. Потому что не может иначе.
И если тебе вдруг станет грустно, вспомни: ты всегда можешь к нам присоединиться. Просто закрой глаза и представь лёд.
Мы там. С клюшками. С шайбой. С победой.
Ждём.
P.S. Дядя Коля просил передать, что комментарии к матчам он теперь ведёт на все известные языки, включая марсианский диалект и язык ледяных духов Европы. Говорит, что его голос звучит даже в тех галактиках, куда мы ещё не долетели. А Викторович ворчит, что это слишком пафосно. Но мы знаем – он гордится.
P.P.S. Вильям установил новый рекорд: миллион сто двадцать три тысячи четыреста пятьдесят шесть столкновений и падений. Он требует, чтобы это записали в Книгу рекордов Галактики. Мы записали. И добавили примечание: «Из них ровно половина – с последующим голом».
P.P.P.S. И помни: главное – не победа, а игра. Главное – не результат, а процесс. Главное – не кубок, а те, с кем ты его поднимаешь.
И лёд. Лёд – это важно.
Когда погасло Солнце, мы зажгли лёд.
Когда лёд растаял, мы построили новый.
Когда закончилась Земля, мы нашли Марс.
Когда закончилась Солнечная система, мы полетели к звёздам.
И везде, где мы появлялись, мы играли в хоккей.
Потому что хоккей – это мы.
А мы – это хоккей.
Спасибо, Друзья. Спасибо, Команда. Спасибо, что вместе.
Искренне ваш,
Анатолий Шигапов
(и …… друга, которые сейчас где-то в космосе ищут новые миры, чтобы научить их играть в хоккей)
Еще больше книги по QR коду
Полный путеводитель по вселенной «Когда погасло Солнце»
Действующие лица (запоминайте, тут будет жарко – в смысле, на льду)
Персонаж
Кто такой
Особенности
Александр Зорин
Нападающий команды «Янтарь», идеолог
Тот самый парень, который нашёл стену, проломил её (ну, не сам, ему помогли) и случайно обнаружил старый склад с клюшками. Организатор, душа компании, вечный примиритель враждующих. Если бы не он, Центральные и Сельма до сих пор дрались бы в нейтралке. Говорит, что хоккей – это не спорт, а способ жить.
Иван
Друг Александра, сила команды
Родился с Александром в один день – судьба? Первый, кто поверил в идею, хотя сначала хотел просто набить морду. Лучший друг, опора, главный спорщик. Считает, что прав всегда, даже когда ошибается. Без него команда развалилась бы в первый же год.
Вильям
Легенда падений
Не умеет тормозить – поэтому тормозит о соперников. Падает всегда, везде и при любых обстоятельствах. Забивает голы лёжа, сидя, стоя на коленях и даже вверх ногами. Его падения стали отдельным видом искусства. Мечтает упасть на Марсе, Венере и всех спутниках Юпитера. Ведёт «Дневник падений» – миллион записей и не собирается останавливаться.
Дядя Коля
Самый старший, хранитель мудрости
Помнит ещё Землю до Катастрофы. Забил тот самый буллит в Москве, который вошёл в легенды. Стал главным комментатором всех матчей – его голос знают от Земли до Титана. В сто двадцать семь лет без палочки. Говорит: «Я ещё ого-го».
Викторович
Тренер
Появился из ниоткуда, когда команда впервые вышла на лёд и ничего не умела. Научил кататься, падать, вставать, играть. Строгий, справедливый, иногда ворчливый. Без него не было бы ничего. В сто тридцать лет делает зарядку каждое утро.
Константин
Снайпер
Забивает, когда надо, где надо и кому надо. Молчаливый, но надёжный. В нужный момент всегда оказывается в нужном месте.
Эдуард
Заводила, вечный спорщик
Спорит с судьями, соперниками, своими, тенью и собственной клюшкой. Азартный, громкий, без него было бы скучно.
Слава
Хитрец, тактик
Всегда придумает, как обмануть защиту. Быстрый, изворотливый, умный. Вёл первую экспедицию на Алтай за «Лебедем».
Антон
Скорость
Быстрее него на льду только шайба. Нападающий, который всегда на острие атаки.
Андрей (из Сельмы)
Надёжность
Тот самый, который вечно опаздывал на тренировки, но всегда успевал к началу игры. Забил первый гол в финале с Казанью.
Андрей (из Центра)
Молчаливый защитник
Слова лишнего не скажет, но если скажет – лучше послушать. Забил победный буллит в полуфинале с Москвой.
Михаил (военный)
Дисциплина
С выправкой, короткой стрижкой и железным характером. Позже стал генералом космических сил.
Михаил (просто Михаил)
Писатель, судья
Записывал всё, что происходило. Позже написал книгу «Как мы нашли хоккей». Судьи на первых матчах.
Олег
Центральный,
Жуёт всегда, везде и при любых обстоятельствах. Забивает голы, не переставая жевать. Его «хлебные голы» вошли в историю.
Александр-пекарь
Пекарь, брат Игоря
Кормил команду лучшим хлебом. Позже открыл пекарню на Марсе. Олег готов был лететь за ним хоть на край Вселенной.
Игорь
Брат пекаря, хранитель скорости
Заменял брата, когда тот был занят. Быстрый, надёжный, всегда готов выйти на лёд.
Денис
Строитель
Строил катки, борта, трибуны, а позже – целые города на других планетах. Без него лёд не залили бы никогда.
Володя
Изворотливый нападающий
Мог выкрутиться из любой ситуации. Помогал спасать Вильяма, когда тот провалился под лёд.
Ден
Путешественник
Исследовал дальние уголки бункеров, позже – других планет. Приходил редко, но всегда с новостями.
Алексей
Водозабор, высокий и спокойный
Его длинные руки доставали шайбу, куда другие не дотягивались. Работал на водозаборе, потому и спокойный – вода не терпит суеты.
Дмитрий (сильный бросок)
Нападающий с мощным щелчком
Мог запустить шайбу так, что вратари только провожали взглядом. Иногда – в ворота.
Дмитрий (вратарь)
Первый вратарь
Ловил всё, что летело в створ. Был скалой, на которую опиралась команда.
Руслан
Второй вратарь
Приземистый, плотный, с быстрыми ногами. Всегда готов был выйти на замену и не подводил.
Соперники и друзья из других бункеров
Персонаж
Откуда
Особенности
Сергей Иванович
Москва, бункер «Кремль»
Капитан москвичей. Мудрый, опытный, справедливый соперник, ставший другом.
Алексей
Питер, бункер «Нева»
Капитан питерцев. Быстрый, техничный, всегда готов к реваншу.
Марат
Казань
Капитан казанцев. Гений, забивающий в самые важные моменты. Друг и соперник.
Колян
Казань
Местный падающий, ученик и друг Вильяма. Устраивали соревнования по падениям.
Илья
Красноярск, бункер «Саян»
Капитан красноярцев. Огромный, как медведь, но благородный соперник.
Серёга
Марс
Марсианский падающий. Брат Вильяма по духу и по падениям. Неразлучны.
Марсиане и жители других планет
Персонаж
Откуда
Особенности
Алексей
Марс, колония «Красный Рассвет»
Капитан марсиан. Ждал сигнала с Земли сто двадцать пять лет. Дождался.
Серёга
Марс
Марсианский падающий. Стал лучшим другом Вильяма. Вместе падают, вместе встают.
Леонид
Титан
Капитан титанцев. Хозяева первого межпланетного турнира.
Хельги
Европа
Капитан европейцев. Финалист турнира на Титане. Играл в медленный, вязкий хоккей.
Зигурд
Ганимед
Капитан ганимедцев. Мощный, агрессивный, но справедливый.
Равиль
Венера
Вратарь венерианцев. Тот самый, кому дядя Коля чуть не забил победный буллит.
Пролог. Эпоха Солнца
«Чтобы понять масштаб катастрофы, нужно сначала понять масштаб того, что мы построили.»
Из архивных записей Исторического Совета Объединённой Системы, 2157 год. Запись сделана Александром Зориным, первым председателем Совета. Это сейчас мы смотрим на звёзды и видим соседей. Мы ворчим на задержки рейсов между спутниками Юпитера, спорим о политике Венерианской конфедерации и переписываемся с друзьями с Титана так, будто они живут в соседнем доме, а не в миллиарде километров от нас.
А сто пятьдесят лет назад наши предки смотрели на те же самые звёзды и видели смерть. Холодную, безмолвную и неумолимую. Ночное небо было не картой путешествий, а напоминанием о том, как они ничтожны и как далеко им до дома, который уже не горел в иллюминаторе голубым огоньком.
Меня часто спрашивают студенты Академии. Знаете, такие молодые, глаза горят, в руках планшеты с записями наших старых матчей, форма сидит как-то небрежно, но с достоинством. Подходят после лекций, теребят ремешки на запястьях и задают один и тот же вопрос: «Господин Зорин, ну как? Как люди могли забыть? Как можно было потерять технологии, которые позволяли летать между планетами? Это же всё равно что разучиться читать!»
Я всегда отвечаю одно. Человек забывает быстро, когда ему нужно выживать. Мгновенно. История – это не песок, который сыплется сквозь пальцы, это лёд, который тает, когда тебе нечем дышать и нечего есть.
– Вы когда-нибудь голодали? – спрашиваю я их. – По-настоящему? Не пропустили обед в столовой, а так, чтобы живот прилипал к спине, чтобы мысли были только о еде, а в столовой дают только по одной лепёшке в день, и ты смотришь на лепёшку соседа и думаешь, как бы её отнять?
Они мотают головами. Конечно, нет. Эти дети сытой эпохи родились в мире, где реакторы работают без сбоев, где гидропоника даёт урожай круглый год. Они не знают, что такое настоящий холод.
– А замёрзнуть? – не отстаю я. – Когда пальцы коченеют, становятся белыми и чужими, а реактор воет, вот-вот встанет, и ты понимаешь, что если не починишь его голыми руками – все, кто спит в соседнем отсеке, просто не проснутся?
Молчат. Смотрят в пол, на свои модные ботинки с терморегуляцией.
– Вот тогда, – говорю я тихо, чтобы они вслушались, – вам будет не до звёзд. Совсем не до них. Вы будете думать только о тепле здесь и еде сейчас. И прошлое, всё прошлое, даже самое великое, станет для вас просто красивой сказкой, которой не согреешься.
Они смотрят на меня с благоговением, чуть приоткрыв рты. Я для них – живая легенда. Александр Зорин. Тот самый, который придумал хоккей. Который, по их учебникам, объединил человечество, сковал разрозненные колонии одной великой идеей.
А я смотрю на их чистые, любопытные лица и вижу себя. Каким я был сто лет назад. Таким же глупым, таким же дерзким, таким же живым. Таким же уверенным, что весь мир вращается вокруг моих амбиций.
И думаю: как же хорошо, что они этого не застали. Что они не знают, какова на вкус смерть. Что для них космос – это не бездна, а всего лишь пространство для путешествий.
Но давайте я расскажу вам, как всё начиналось на самом деле. Без прикрас, без героических легенд, которые вы читали в хрестоматиях. Как мы, горстка перепуганных людей, балансировали на грани небытия. Как мы ненавидели друг друга лютой, животной ненавистью, потому что боялись. И как нас спасла игра, рождённая на замёрзшей Земле, которую мы притащили за собой в космос, сами того не понимая.
Я записываю эти слова в год, когда человечество впервые за сто пятьдесят лет собралось вместе по-настоящему. Когда представители Земли, Марса, Венерианских поселений, ледяных городов Европы и метановых равнин Титана сидят в одном зале и не воюют, а обсуждают будущее. Смеются, спорят, пьют один кофе.
И всё это стало возможным лишь потому, что сто лет назад два злых, голодных мальчишки подрались в тёмном коридоре станции «Заря» и проломили стену. Буквально. Проломили обшивку, за которой была не пустота, а старая заброшенная мастерская. Там нашлись клюшки. Ржавые коньки. И затёртая до дыр видеозапись игры, в которую никто из нас уже не верил.
Одного из этих мальчишек звали Иван.
Другого – Александр. То есть я.
И поверьте моему слову, в тот конкретный момент мы меньше всего на свете думали о спасении человечества. Мы думали о том, как набить друг другу морды поубедительнее. Это был вопрос выживания, только в другой плоскости.
Но обо всём по порядку. Если вы готовы, давайте вернёмся туда, где не горел свет, где закончился кислород и где началась легенда.
Часть первая. Расцвет
(Или. как мы возомнили себя богами и поплатились за это)
Глава 1. Как мы приручили звезду
«Мы были как дети, которым дали спички и показали, где лежит бензин.»
Чтобы понять масштаб катастрофы, нужно сначала понять масштаб того, что мы построили.
И поверьте, это был масштаб. Мы не просто изобрели новую технологию – мы перекроили всю Солнечную систему под свои нужды. Мы были как дети, которым дали спички и показали, где лежит бензин.
К середине двадцать первого века человечество наконец осознало простую истину: на Земле слишком тесно.
– Слишком много людей, – ворчали старики на лавочках, грея кости под слабым северным солнцем. – Раньше, бывало, выйдешь на улицу – никого, красота. А теперь – яблоку негде упасть.
– Слишком мало ресурсов, – вздыхали экономисты в новостях, рисуя разноцветные графики, которые становились всё краснее с каждым годом.
– Слишком много проблем, – констатировали учёные на конференциях, разводя руками.
Ресурсы кончались. Климат менялся. Население росло как на дрожжах. Каждые десять лет – плюс миллиард. К 2040 году нас было уже девять миллиардов, и планета задыхалась.
Нужен был выход. И мы нашли его там же, где наши предки находили свет и тепло с начала времён – на Солнце.
Немного статистики, которую я вычитал в старых архивах
В 2027 году средняя температура на Земле поднялась на два градуса по сравнению с доиндустриальной эпохой. Люди умирали от жары в Европе, тонули в наводнениях в Азии, задыхались от смога в мегаполисах.
В 2035 году уровень океана поднялся настолько, что пришлось эвакуировать целые островные государства. Жители Мальдив переселились в Австралию, обиженные и злые.
В 2040 году запасы нефти и газа подошли к критическому минимуму. Цены на энергию взлетели до небес. Люди мёрзли зимой и изнывали от жары летом, потому что кондиционеры жрали электричество, а платить за него было нечем.
И вот тогда, когда казалось, что выхода нет, появились они – два безумца, которые решили, что могут поймать Солнце за хвост.
2043 год. Лаборатория в Цюрихе. 3 часа ночи.
Доктор Хельмут Вебер, физик-теоретик с глазами безумца и кофеиновой зависимостью в терминальной стадии, сидел перед доской, исписанной формулами. Рядом, уткнувшись лицом в стол, дремал его коллега, профессор Михаил Волков.
В лаборатории пахло старым кофе, затхлой одеждой и гениальностью. Так пахнет всегда, когда люди работают сутками напролёт, забыв про еду и сон.
– Проснись! – Хельмут тряхнул Михаила за плечо. – Я понял!
– Что ты понял? – пробормотал Михаил, не открывая глаз. – Что кофе кончился? Я знаю, я сам выпил последнюю чашку. И не смотри на меня так, это был твой кофе, но ты всё равно бы его не заметил, потому что ты уже трое суток не спишь и витаешь в облаках.
– Нет! – Хельмут тряс листком бумаги перед носом коллеги. – Я понял, как передавать энергию через космос! Без проводов! На любые расстояния!
Михаил открыл один глаз.
– Ты гений, – сказал он. – Ты это уже говорил вчера. И позавчера. И неделю назад. И, если память мне не изменяет, месяц назад, когда пытался доказать, что чёрные дыры – это вход в параллельные вселенные.
– Но сегодня я прав!
– Ты всегда так говоришь. Помнишь, как ты был прав насчёт телепортации? А потом оказалось, что это просто сломался датчик.
– Послушай! – Хельмут ткнул пальцем в формулы, разбросанные по столу. – Если мы выведем на орбиту зеркала…
– Зеркала? – Михаил сел, протирая глаза. – Какие зеркала? Ты хочешь, чтобы космонавты смотрелись в зеркало и поправляли причёску? У них, между прочим, шлемы, там ничего не видно.
– Не смешно. Огромные зеркала! Размером с город! Из тончайшего отражающего материала! Они будут собирать солнечный свет и передавать его на приёмники!
– И что мы с этим светом делать будем? – Михаил потянулся, хрустнув суставами. – Будем слепить инопланетян?
– Всё! – Хельмут вскочил и заметался по комнате, размахивая руками. – Энергия! Бесплатная! Чистая! Бесконечная! Мы сможем забыть про нефть, газ, уголь! Мы сможем отапливать города, освещать улицы, питать заводы! Мы сможем летать на другие планеты, потому что энергии хватит на всё!
Михаил посмотрел на него долгим взглядом.
– Ты точно выпил что-то кроме кофе? Может, тебе пора поспать? У тебя глаза красные, как у вампира на рассвете.
– Я серьёзно!
– Знаешь, – Михаил потянулся и зевнул, разрывая рот так, что чуть челюсть не вывихнул, – когда ты серьёзен, мне всегда становится страшно. Помнишь, как ты серьёзно предлагал построить коллайдер на Луне? Мы тогда три месяца писали заявку на грант, а нам ответили, что это «технически неосуществимо и экономически нецелесообразно». То есть, проще говоря, «вы, ребята, с ума сошли».
– Это была гениальная идея! Коллайдер на Луне – это прорыв! Там вакуум, там низкая гравитация…
– Нас тогда чуть с работы не выгнали. Начальник отдела сказал, что мы позорим институт. И что если мы ещё раз предложим что-то подобное, он лично вышвырнет нас в окно. А у него, между прочим, окно на двенадцатом этаже.
– Но идея-то была гениальная!
– Идеи твои всегда гениальные. Вопрос в их осуществимости.
Михаил вздохнул, взял листок и начал читать.
Прошла минута. Две. Пять.
Хельмут стоял над душой, заглядывая через плечо и нервно кусая губы.
– Ну? Что скажешь?
– Тише, дай подумать.
Ещё пять минут.
Михаил поднял глаза на Хельмута. В них было что-то странное – смесь восхищения и ужаса.
– Это… – он сглотнул. – Это действительно может сработать.
– Я же говорил! – Хельмут подпрыгнул и едва не сбил лампу, висевшую над столом. – Я же говорил, говорил, говорил!
– Но материалы? Конструкции? Затраты? Ты представляешь, сколько это будет стоить? Это же триллионы! У нас столько денег нет. Даже у всех стран вместе, наверное, нет.
– Найдём. – Хельмут улыбнулся той особенной улыбкой, которая появляется у людей, когда они понимают, что стоят на пороге великого открытия. – Если это сработает, мы получим неограниченную энергию. Навсегда.
– Навсегда? – переспросил Михаил. – Ты уверен, что «навсегда» существует?
– А почему нет?
– Потому что в физике нет «навсегда». Есть «пока не сломается».
– Не сломается. Это же Солнце. Оно будет гореть ещё миллиарды лет.
– Солнце – да. А оборудование? А системы передачи? А приёмники? Ты хоть представляешь, сколько всего может пойти не так?
– Ты просто пессимист.
– Я реалист. Всё когда-нибудь кончается. Даже звёзды.
– Солнце не кончится, – уверенно сказал Хельмут. – Ему ещё миллиарды лет. Мы успеем расселиться по всей Галактике, найти новые звёзды, построить новые миры. К тому времени, когда Солнце начнёт умирать, мы будем уже далеко.
– Оптимист, – усмехнулся Михаил.
– Идеалист, – поправил Хельмут.
Они пожали друг другу руки через заваленный бумагами стол.
Никто из них не знал, что через тридцать лет Солнце погаснет. Что их гениальное изобретение станет бесполезным. Что люди будут умирать от холода в городах, которые они построили, сжигая мебель, чтобы согреть детей.
Но тогда, в ту ночь, они были счастливы.
За окном светало. Воробьи орали за окном. Кто-то внизу завёл машину и долго не мог завести, потому что двигатель залило.
Жизнь продолжалась.
2045 год. Презентация проекта «Солнечный мост». Женева.
Огромный зал, набитый до отказа. Тысячи журналистов, учёных, политиков. Камеры, софиты, микрофоны на длинных штативах. Духота, как в бане.
Хельмут Вебер стоял за кулисами и трясся мелкой дрожжей. Не от холода – от волнения.
– У меня сейчас сердце выпрыгнет, – пожаловался он Михаилу.
– Не выпрыгнет, – успокоил тот. – У тебя рёбра крепкие. Я проверял, когда ты в прошлом году упал с лестницы.
– Это было не смешно. Я тогда неделю ходил с синяками.
– А кто полез на стремянку за книгами, хотя я говорил – позови кого-нибудь?
– Ладно, проехали.
Рядом с ними стоял ведущий – холёный мужчина в дорогом костюме, с идеальной укладкой и голливудской улыбкой.
– Готовы, господа? – спросил он.
– Нет, – честно ответил Хельмут.
– Отлично. Выходим через минуту.
– Я сказал «нет»!
– Я слышал. Но вы всё равно выйдете. Потому что это ваш проект. Ваш звёздный час. Ваш момент славы.
