Kitabı oxu: «Дневник путешествий. Грузия, Турция, Россия»

Кате,

начало без конца

© Колтыгина В.Д., перевод на русский язык, 2025

© Делл Аньезе А., иллюстрации, 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Путешествия КА

Кто мы? Катя – 37-летняя ослепительная блондинка из Москвы, шахматистка, юрист, путешественница. И я, Андреа – 47-летний итальянец, эклектичный инженер из Триеста. Не шахматист, но определенно путешественник, походник, пейзажный фотограф. Общий уровень IQ – 270, общее Weltanschauung и убеждение, что мир – крошечное пространство, которое открывается одним за другим путешествиями.

Познакомились во время вспышки заболевания коронавирусом. Уже во время второго телефонного разговора я сказал Кате: «Будем много летать». И на поверку оказалось, что летать пришлось даже больше, чем хотелось, учитывая все, что происходило во время и после пандемии. Эти два с небольшим года постоянно были в гонке по всему земному шару – по работе, или ради отдыха, или ради того, чтобы построить целую вселенную, выросшую из одного телефонного звонка.

Что такое КА? Очевидно, это первые буквы наших имен, но за ними скрывается и другое значение. Ка – тайное имя Праджапати, Первородного, отца богов и людей. Имя, которое вскоре было забыто и богами, и людьми. Когда птица Гаруда, пробираясь среди листьев дерева Раухина, наткнулась на это имя в гимне Вед, она спросила себя: «Кто такой Ка?» – что значит «Кто есть кто?». Это последний вопрос, который остается, когда заданы все остальные вопросы.

Тем, кто будет путешествовать с нами, представим здесь истории, людей, мир, которые видели (и еще увидим), в форме коротких заметок. Покажем повседневное через призму необычного, через мгновения бесконечности, упакованные в пятиминутки для чтения. Через темы идентичности, современности, юности и зрелости постоянно ищем мир, спрятанный внутри этого мира, чтобы поделиться с любопытными и мечтателями.

12 июля
Из Любляны (Словения) в Тбилиси (Грузия)

Я сижу на кровати на другом конце Европы. Последние лучи солнца окрашивают кирпичи дома напротив в ярко-красный цвет. С холмов спускается приятный ветер, обнимая «Мать Грузию»: в одной руке у нее кубок вина как символ гостеприимства, в другой – меч, чтобы держать врагов на расстоянии.

Это был долгий день после еще более долгого. Утром перед отъездом обнаружил, что машина нуждается в ремонте, иначе я бы не смог добраться до аэропорта Любляны. Дальше гонка: купить новые очки для чтения, брюки, продукты, передать последние маме и, конечно же, почему бы и нет, починить жалюзи в квартире. Вечером – поход на «Призрак Оперы», где, как оказалось, сам Эндрю Ллойд Уэббер появился среди зрителей в начале спектакля. А потом – длинная ночная поездка, чтобы лечь спать в два часа ночи и встать в 5:30 утра, разбуженным величайшей грозой из тех, что когда-либо обрушивалась на мою голову.

Самолет в Стамбул на удивление вылетает вовремя. Однако приземляется все же с опозданием. Во время поездки по перрону аэродрома капитан объявляет: «Добро пожаловать в Стамбул. Мы прибыли точно по расписанию, но, к сожалению, вынуждены задержаться здесь, потому что на парковочном месте стоит другой самолет».

После выхода из салона и проверки документов в транзитной зоне остается всего 20 минут до пересадки. Думаю, что гейт B16B где-то поблизости. Ну что ж, пробежимся и в этот раз пропустим «Старбакс». Но проблема в том, что B16B не существует (вот почему не стоило терять очки во время вылазки в горы за несколько дней до поездки). В отчаянии пытаюсь различить буквы и вижу что-то вроде надписи TBILISI у гейта B18B. Достаточно похоже на 16 и, к счастью, то, что нужно. Успеваю на посадку, даже с запасом в пять минут.

В самолете оказываюсь зажат между двумя колоритными персонажами. С одной стороны – итальянец лет сорока, играющий в симулятор строительства метро на макбуке. С другой – двадцатилетний грузин, весь в татуировках, в футболке, видавшей стирку лет десять назад. Еще не успели поздороваться, как он уже спрашивает, не поделюсь ли интернетом «всего на пару минут». Увы, не могу: пользуюсь местным Wi-Fi, пока не подключу eSIM для Турции. Говорит, что понимает. Неужели? Возможно, понял только слово «нет».

Вдруг он поворачивается и начинает кричать на мальчишку лет пяти. Затем, во время полета, восстановил картину произошедшего: это его ребенок, равно как и девушка в другом конце салона. Только она сидит на четыре ряда впереди, а ребенок – на четыре ряда позади. Видимо, им все еще предстоит разгадать тайны онлайн-регистрации семьей за несколько часов до вылета.

Путешествие начинается, и через некоторое время возникает тема для разговора с итальянцем – его вегетарианское блюдо.

– Ну как? – спрашиваю.

– Мешок дерьма, – отвечает (в голове эхом отзываются слова везшего меня утром водителя, кричащего на свою машину по пути в аэропорт: «Automatik scheiße¹»). – Рис недоварен, овощи невозможно идентифицировать.

Разговор с итальянцем продолжается. Он агроном, объездил весь мир в первую половину жизни, пока не достиг классического итальянского рая:

– А теперь работаю на государство. Да, зарабатываю гораздо меньше, но зато много времени для себя и свободы…

Болтаем дальше. Он ездит в Грузию раз в год и, судя по всему, хорошо знает страну. И поскольку я не знаю, спрашиваю о дороге, которую предстоит завтра проехать. Его мнение явно не разделяет грузин, который, хоть и не говорит по-итальянски (и только что осушил пиво), но способен распознать названия грузинских городов и недовольный тон итальянца. Завязывается оживленная дискуссия о скоростной трассе (или еще не совсем трассе), соединяющей Батуми и Тбилиси.

Очевидно, дороги – самая универсальная тема для разговора во всей Вселенной. И последнее слово остается за грузином, который замечает на мониторе, что самолет движется со скоростью 1085 км/ч, что «охренеть как быстро». Да, действительно.

Продолжаем говорить о вине и SIM-картах вплоть до посадки. Далее быстрый досмотр на паспортном контроле, поимка багажа на ленте и пересечение этой тонкой перегородки, которая разделяет и соединяет. Наконец я целую К. после 46 дней разлуки. И в мир возвращается гармония.

Едем в отель, болтая обо всем на свете. Сначала почти сбиты с толку подсказками интернет-навигатора, а потом – местными дорожными указателями, требующими сделать разворот на шестиполосных улицах. Пересекаем городской центр и постепенно привыкаем к новым пейзажам. Лабиринт узких улочек виднеется сбоку, выходя из главных магистралей. Въезжаем по одной из них, попадая в старую часть города, где находится отель.

Крепость Нарикала

Само здание древнее, но внутри все новое и в идеальном состоянии. Ну, почти в идеальном: кондиционер в номере не выключается вообще, только при вытаскивании карточки, обесточивающей номер. Так что днем живем в морозильнике, а ночью – в духовке, глядя на мир через открытое окно. И как же без милой собаки из соседнего номера, лающей каждые пятнадцать секунд.

– Тебе мешает собака? – как-то ночью спрашивает К.

– Не особо. Просто передай винтовку, – был ответ.

И засыпаем.

Между нашим первым поцелуем и первой ночью после разлуки мы выходим на прогулку.

Сионский собор

Проходим мимо Церкви Ста тысяч мучеников и одноименного моста через реку Мтквари (что значит либо «добрая вода», либо «вода, что ест горы», в зависимости от источника). По грузинской легенде XIV века история связана с падением Тбилиси под натиском армии Хорезмского государства: горожанам был дан выбор – принять ислам или умереть путем обезглавливания. Большинство выбрали смерть, и сто тысяч голов были сброшены в реку, надолго окрасив ее в красный цвет.

Переходя через реку, видя церковь мучеников, вспоминая статую «Матери Грузии», иначе смотришь на город. Столько всего выстоял, вобрав в себя смесь древних ветхих зданий и более современных построек. Проходим через тоннель, идущий прямо над уровнем речных вод, чтобы сделать несколько снимков, затем поднимаемся на поверхность, чтобы поужинать. Кажется, прошла целая вечность с тех пор, как мы последний раз ужинали вместе.

Пока ждем еду, делаю глоток ярко-зеленой и шипучей газировки из детства К. Затем вгрызаемся в местный вариант эмильянского эрбаццоне и грузинские равиоли, которые следует есть, откусывая сверху, чтобы можно было одновременно откусить мясо и выпить ароматный соус. Они просто восхитительно вкусные, хоть и готовились восхитительно долго. По пути домой берем стакан свежей малины.

Дом? Это абстрактное понятие, которое, в сущности, можно описать одной простой фразой: там, где К.

На этом сворачиваемся на сегодня. Трех с половиной часов сна слишком мало, чтобы ехать дальше, особенно с учетом запланированного раннего выезда. Насколько раннего? В 5:45 утра. То есть в 3:45 по итальянскому времени. Но дорога зовет, и мы больше не можем придерживать коней.

13 июля
Из Тбилиси (Грузия) в Эрзурум (Турция)

Пять сорок пять – вообще не Божественный час, чтобы просыпаться. Это даже не по-мусульмански ранний час, чтобы просыпаться. Поэтому посчитали мудрым встать примерно в 5:00: когда совсем мало времени на сон, кажется логичным проспать еще меньше. Наблюдаем, как рассвет омывает Тбилиси, как свет медленно проникает в комнату. Никаких следов лающей собаки. Гадаем, была ли винтовка действительно шуткой. Время вставать, проверить багаж и покинуть комнату. Когда вызываем лифт, слышим знакомый собачий лай из соседнего номера. Все хорошо, все же никто не пострадал.

Снаружи температура приятно прохладная, и мы, убаюканные тбилисским ветром, устремляемся по длинной дороге к Батуми, горя желанием узнать, насколько скоростной окажется эта трасса (или нет). Километры быстро исчезают под колесами Белоснежки², а величественные

снежные горы на севере сопровождают нас в пути на запад. Желтые луга под глубоким синим небом придают пейзажу глубину и сияние – другие краски середины лета. Коровы составляют компанию, то и дело появляясь на трассе: или на разделительной полосе, или на обочине, – пытливо протискиваются в мир, который не видел еще такого загруженного трафика до сегодняшнего дня.

Проезжаем множество мест дорожных работ (так что, возможно, через пару лет великолепная трасса таки станет еще и скоростной), останавливаемся на заправке, где фонтан экскрементов весьма уважаемого предыдущего посетителя делает туалет непригодным для использования. В это время владелец яростно моет полы около кассы – то ли от чрезмерного рвения, то ли от страха подойти к уборной.

Наконец, заезжаем в Батуми ради быстрого обеденного перекуса с подругой и прогулки вдоль моря. Центр выглядит поразительно современно по сравнению с остальной частью страны, которую нам довелось увидеть по пути. Небоскребы, как в Дубае, простираются над городом вдоль береговой линии, образуя современный элегантный пейзаж. Современное, но чуть менее элегантное хаотичное

Батуми

движение на дорогах города буквально лишает дара речи: как своим количеством машин, так и, судя по всему, собственными законами вождения; полосы – абстрактное понятие, как и право преимущественного проезда.

Едем медленно, по течению, вырывая каждый дюйм асфальта и готовясь защищать его. Пробиваемся сквозь поток, разыскивая банкомат, ведь нужно будет заплатить наличными за страховку машины при пересечении турецкой границы и заодно за ароматную черешню. Едем и делимся историями об автомобилях, припаркованных незаконно, которых бабушки «нежно» поглаживают молоточками.

Коротко обсуждаем, как будем пересекать границу. Формально каждому нужно делать это отдельно, но К. предлагает сказать полицейскому, что не разрешаю жене водить. Этого, мол, будет достаточно, чтобы пропустили вместе, ведь машина оформлена на нее. Концепция, отчасти ломающая мне мозг. Но поскольку особых проблем в пересечении пешком нет, в итоге решаем раздельно: К. едет, я иду.

У меня есть немного времени, чтобы зайти в небольшую церковь поблизости, и не могу не заметить, что по одну сторону границы стоит церковь, а по другую – мечеть. Такая крошечная полоска земли, и такая глубокая религиозная и культурная пропасть.

Прохожу грузинскую границу медленно, но без напряга; затем, после вынужденного круга по местному duty free, наконец добираюсь до турецкой части: шесть окошек работают для граждан Турции и только одно – для всех остальных. Очередь огромная, и, когда гигантского роста мужчина начинает проталкиваться вперед, угроза самосуда становится вполне ощутимой. Тем не менее каким-то образом оказываюсь снаружи и сразу начинаю искать К. Но ее нет: видимо, автомобили двигаются еще медленнее.

В какой-то момент вижу приближающуюся Белоснежку. Прохождение границы заняло около двух часов, а впереди еще длинная дорога. Меняемся местами – я снова за рулем – и гоним к Эрзуруму сквозь траншеи бесконечных

дорожных работ, а затем – через один из самых длинных и впечатляющих каньонов, какие только видел в жизни. Это почти 60 километров дороги, бегущей вдоль цепочки величественных кобальтовых озер, с глинистыми холмами, круто обрывающимися в их бездонные воды, и редкими крошечными и скромными деревянными домиками, до которых можно добраться только по веревочным мостам, висящим на невероятных склонах.

Оглядываем этот край так же, как это делали люди еще испокон веков. И когда углубляемся в ущелье, сумеречный свет ложится теплым прикосновением, сопровождая последние километры пути. Ненадолго останавливаемся, чтобы полюбоваться пейзажем и по гораздо более прозаичной естественной причине. И смеемся: друг Б. предупреждал быть осторожными в этой части «не такого уж современного мира» и одеваться соответственно, а мы тут, в шортах, с татуировками и счастливыми улыбками, прячемся за стеной, потому что до ближайшего нормального туалета неизвестно сколько часов.

Сколько может длиться долгое путешествие? Вечность или один день – зависит от того, как смотришь на дорогу и на того, кто рядом. Особенно когда вдруг на трассе появляется стадо коров, которых пастухи сопровождают

в лучшую жизнь. Движемся в их ритме, спускаясь с гор, и преодолеваем последние сотни километров. Счастливы, ведь самая трудная часть пути к Кемеру позади. В Турции все должно стать проще: больше никаких горных дорог, как в Грузии, никаких бесконечных очередей на границах.

И к восьми часам вечера наконец прибываем в Эрзурум. Как раз вовремя, чтобы увидеть старенький автобус из шестидесятых (да-да, классическая хиппи-расцветка – голубой с белым, и ни одного работающего фонаря), который пускается наперегонки по центральным улицам (или того, что больше напоминает город, выросший вокруг автосалонов). Затем поворот направо и попадаем в этот не столь уж современный мир: здесь каждая женщина носит хиджаб и полностью укрыта, а воздух, которым дышишь, будто принадлежит другой эпохе.

Медленно добираемся до отеля и заселяемся. Ужинаем при сумеречном свете, просачивающемся сквозь окна. Красота леса и природы снаружи и глубокий покой внутри. Комната, кровать и компьютер: пишу эти строки в порыве бури и натиска чувств, а К. работает, ее сегодня слишком надолго отлучили от клавиатуры.

Желание друг друга, копившееся целый день, вспыхивает в прохладе горного воздуха, и наконец наступает долгая ночь, сулящая покой и забвение.

14 июля
Турция: из Эрзурума в Гёреме

Когда просыпаешься с мыслью, что этот день будет спокойным, всегда есть немалый шанс, что именно это расслабленное состояние ума перенесет прямиком в день, когда все время будешь догонять собственное расписание. Сегодня не исключение: просыпаемся ровно в восемь часов утра, но по неуловимым причинам завтрак происходит в девять, а когда, наконец, берем кофе навынос из местного «Старбакса» под горой, уже одиннадцать и предположительное «вовремя» прибытие в Гёреме теперь намечено на восемь часов вечера.

Без возможности перемотать время назад выезжаем на дорогу, К. за рулем, как обычно: первая часть пути всегда за ней, чтобы потом, в нужный момент, я мог сесть за руль, давая ей возможность разобраться с неотложными рабочими делами, сидя на соседнем кресле, а потом снова меняемся. Едем, растягивая дорогу: наполовину дремля, наполовину шутя о друге, отговаривавшем ехать этим маршрутом из-за угрозы «сирийских убийц», которые могут напасть как современные ближневосточные ниндзя – откуда угодно и из ниоткуда.

Проезжаем через очень древний мир: деревни с несколькими жителями, где, кажется, одна единственная машина обслуживает нужды всех, с одним прямым грунтовым съездом на шоссе; палатки пчеловодов, разбросанные по холмам зеленого и лилового оттенков; одинокая железнодорожная ветка, тянущаяся по бесконечно меняющемуся и все же вечно осыпающемуся ландшафту. Часть рельсов защищена туннелями, часть идет под открытым небом, безнаказанно смеясь над множеством обвалов, оставивших на склонах следы прежних катастроф.

Задаемся вопросом: зачем железную дорогу проложили на той стороне реки, когда эта, где идет трасса, явно безопаснее? Ответы растворяются в воздухе, пока цвета сменяют друг друга, и теперь въезжаем в царство темно-коричневых и желтых тонов иссохшей земли, где горы раскрываются в глубокие ущелья первозданной красоты. Небо – чистейше-ультрамариновое, как бывает только в горах, и редкие облака с насмешливой грацией играют в догонялки далеко от всех земных забот.

Движемся на запад, а стрелка бензина приближается к нулю, но все так же видим заправки только на противоположной стороне этой пародии на шоссе, исчезающие в зеркале заднего вида. Нет ни малейшей возможности до них добраться, разве что сделать крюк километров в двадцать и потом возвращаться обратно. Но время летит слишком быстро и добавлять еще полчаса – это не вариант.

Поэтому едем дальше, пока не видим знак: «Shell через 32 км». Чувствуем, что добрый бог всех бензоколонок наконец-то улыбается, и продолжаем путь, полностью забыв, как несколько месяцев назад навигатор уже привозил на заправку, которая оказалась заправкой в проекте: с бетонным полом, из которого торчали железные прутья, и рабочими, делающими перерыв на обед. И конечно же, прибываем туда, где никакой заправки нет. Даже недостроенной.

Лишь пустошь, где, отражаясь в зеркале голубых вод и желтых кустов, насмешливо встречает тот же самый знак: «Shell через 32 км». Оказывается, теперь заправки существуют в трех состояниях: построенные, строящиеся и, надо надеяться, те, которые когда-нибудь построят. Проехать еще тридцать два километра – кажется, уже слишком «немножко проблема», как говорил один из прежних обаятельных хозяев жилья, намекая на трудности.

Тем не менее невезение, похоже, заканчивается: из ниоткуда появляется другая станция. На этой стороне дороги! Ее сторожит пес, который вполне мог бы быть сыном Аргоса и, судя по виду, которого вдобавок не мыли со времен самого Одиссея. Есть кафетерий, абсолютно пустой (не только без людей, но и без мебели), офис, столь же пустой, и минимаркет, где оплачиваем топливо и хватаем шоколадку.

Обедаем неподалеку в крошечной кебабной, все еще вспоминая слова друга Б. о «не таком уж современном мире»: на улице только мужчины. Женщины попадаются редко (примерно одна на двадцать мужчин), в традиционной мусульманской одежде. Лишь одна девушка за соседним столиком выделяется: обедает и переписывается по телефону. Может быть, она туристка, а может, и первая вестница перемен, добравшаяся сюда из современности.

Заканчиваем обед и снова выезжаем в путь, сквозь горы, по дороге, через которую вполне мог когда-то проходить путь Марко Поло. Судя по всему, с тех самых пор

никто больше не следил за ее состоянием: местами разодранная, местами кое-как подлатанная, а в целом пребывающая в самом запущенном состоянии из всех, что видели в этой стране. Она скользит по высоким перевалам и бежит вдоль бирюзовых озер. Здесь останавливаемся, чтобы размяться и дать отдохнуть затекшим ногам, а еще заглянуть в домик, напоминающий избушку Бабы-Яги, стоящую на берегу, где на многие километры вокруг нет ничего, кроме маленькой рыбацкой хижины. Все двери, ведущие внутрь, заперты, так что просто делаем еще несколько снимков и продолжаем путешествие. Разгоняемся почти до 170 км/ч, но приложение упрямо показывает то же самое время прибытия.

Постепенно меняется пейзаж, цвета становятся теплее, возвращаясь к густым оттенкам желтого на полях и бесконечным тонам цвета глины и земли на холмах и горах. Около 8:30 вечера наконец паркуем Белоснежку перед отелем – тем самым, чьи номера вырублены прямо в скалах Каппадокии и откуда открывается неповторимый вид на окрестности. Тишина, спокойствие, гармония камня и древности.

Бросаем багаж, идем на ужин, а потом просто разговариваем. О боли и смехе, безумии и любви – обо всем, что живет внутри нашей истории; и то, что разлука упрятала в ее самые темные закоулки, вырывается наружу как река,

вышедшая из берегов. Разговор, где каждая фраза глубже предыдущей, во время которого слезы начинают течь рекой. И снова звучит тот ненавистный вопрос, который задавали столько раз: «Где же эта чертова кнопка “легко”?»

Наша история началась во время пандемии, тогда прививку К. не признавали в Италии; а потом, когда мне наконец одобрили визу в Россию, все сорвалось из-за неправильного типа COVID-теста. И все же, вопреки всему этому – расстоянию, трудностям жизни, разорванной между двумя мирами, – вместе. Разговариваем, сопереживаем, ищем способ справиться с этим логистическим кошмаром, при котором вторжение армии муравьев в Россию показалось бы легкой прогулкой.

Пьем чай и танцуем под покровом ночи, что медленно спускается, смывая всю боль. И когда вечерние тени больше не задерживаются ни на нас, ни в наших сердцах – мы все те же Катя и Андреа, обнимающиеся в постели. Целуемся, улыбаемся, ищем друг друга, как воздух, без которого не прожить ни дня. Запах меда ее кожи и тайны леса в ее волосах ведут и уносят в мир сновидений. Мы снова одно целое.

15 июля
Турция: из Гёреме в Кемер

Проснулись на рассвете последнего дня путешествия в Кемер. Свежий воздух каппадокийской ночи проникает в залитую рассветным светом комнату – грот, где остановились. Потягиваемся, разминаясь перед поездкой за рулем.

После завтрака решаем, что отель действительно чудесный, и бронируем номер на обратный путь. Ждет не слишком долгая дорога, поэтому соблазн – немного побродить среди невиданной формы скал – оказывается непреодолим.

Так что съезжаем с дороги и ведем Белоснежку по грунтовым тропам и зеленым полям (точнее, желтым с цветами, похожими на колючую проволоку, а не на растения: даже спустя два месяца после этого приключения все еще буду находить их семена в ботинках, как бы хорошо и сколько бы раз ни чистил их). Отсюда недолго идем пешком, чтобы добраться до места, где стоят вертикальные столбы из прекрасного белоснежного камня, вздымаясь к небу. Они обрезаны ровной чертой на четырех пятых своей высоты, а выше – прямо под солнцем – поднимается конус, переходящий в округлый купол.

Прогуливаемся дальше по узким тропинкам мимо деревьев этого огромного леса фаллических скал, проходим мимо местной лавки со свежими продуктами на улице, бегаем туда-сюда, жадно ловя глазами каждый штрих этого невероятного мира, на знакомство с которым есть всего два часа. Потом снова дорога. За рулем К., и покидаем Каппадокию под палящим солнцем, въезжая на широкую равнину.

Первые пару часов все идет гладко: едем через поля, мимо тюрьмы и лагеря мигрантов на другой стороне дороги (почему бы и нет?), пока не въезжаем в неожиданно крупный город и не решаем остановиться на обед. Мясное кафе, предложенное интернетом, оказывается кондитерской, но ее хозяин советует проехать двести метров направо и обещает, что там найдем самое вкусное мясо. Естественно, едем туда. Видимо, одиннадцати поездок в Турцию за последние двенадцать месяцев еще недостаточно, чтобы усвоить простую истину: когда местный что-то советует, это на самом деле значит: «Там работает мой друг». Добираемся до того самого места, заказываем куриный кебаб сомнительного качества и помидоры,

«Камины фей» в Долине любви, Каппадокия

по очереди посещаем туалет, который, скорее, напоминает поле боя (и, к слову, вход находится прямо перед столиком), расплачиваемся, задаемся вопросом, сколько может продлиться пищевое отравление, и снова отправляемся в путь.

Проезжая горный регион вокруг Кемера, все чаще ловим себя на мысли о погоде. Казалось бы, горы должны дарить прохладу и тень, но за бортом +33 °C. Видимо, тень этих гор не укрывает ни от света, ни от зноя. Дорога тянется между горными перевалами и недостроенными трассами, по которым плетутся невероятно медленные машины, не понимающие, что правая полоса нужна для того, чтобы пропускать тех, кто едет быстрее. И вот через мгновение (ну ладно, сотни тысяч мгновений) дороги перестают быть незнакомыми.

Проезжаем развилку к тематическому парку Land of Legends, затем район, где живет наши друзья В. и А., и наконец, выезжаем на прибрежную трассу к Кемеру, уже не обращая внимания ни на спидометр, ни на скоростные ограничения. Единственное, что волнует, – завершить первую часть пути и начать новое приключение под названием «совместный ремонт дома». И вот, приезжая в отель, где должна ждать прекрасная комната повышенного комфорта, сразу узнаем две новости. Первая: горы действительно дарили и прохладу, и тень – потому что в самом Кемере, в восемь часов вечера, +43 °C. Вторая: турецкие отели часто не оправдывают ожиданий.

Осилив дорогу от (надеюсь, не расплавившейся) Белоснежки к отелю – переход, больше напоминавший порку полотенцем Шадраха после смены у печи, чем прогулку через улицу, – встречаем хозяина. Тот рассказывает чудесную историю, что именно сегодня отель переполнен и придется ночевать в «не очень удобном» номере, но завтра – завтра! – нас ждет бесплатное переселение в номер повышенного комфорта. Жаль, что правда чуть иная: суперкомфортную комнату забронировали изначально, так что получаем бесплатное понижение.

Выжить в номере было бы возможно, если бы не такая древняя кровать, на которой, клянемся, когда-то наверняка спал сам Гамилькар Барка во время летних каникул в Анталии, а душ не висел бы прямо над унитазом, скрытым за одной и той же занавеской, что вряд ли соответствует нормам Женевской конвенции. Но окончательно добил сам отель: бассейн, прекрасно выглядевший на фотографиях, на деле мутный до уровня немедленного и глубокого диализа; а гул из общего двора, который объединяет все номера, способен вывести из себя даже святого.

И вот двое грешников выходят наружу на поиски ужина и новых впечатлений. Паркуем машину у отеля, где останавливались еще в апреле этого года (кажется, это было так давно и одновременно только вчера), и идем пешком, наслаждаясь долгой, давно заслуженной прогулкой, проходя мимо того самого бордюра, где наша дочь когда-то устроила станцию наблюдения за улитками, а потом заходим в ресторан Hemingway’s, который мы случайно открыли для себя во время первого приезда в Анталию и всегда возвращаемся сюда с удовольствием.

Параллельно с меню листаем сайты с отелями, пока не находим замену нынешнему, а потом утопаем в еде и разговорах, потому что четырех дней непрерывных разговоров недостаточно. Всегда найдется еще одна история, которую стоит рассказать, еще один аспект, который нужно рассмотреть, еще одна шутка, которую нужно отпустить. Лапша с креветками для меня, салат для К. и бутылка рислинга на двоих. Лед медленно тает в бокалах, а мы – друг в друге. Настраиваемся на грядущую неделю и наконец чувствуем себя дома.

16–22 июля
Турция: из Кемера в Кемер

Уезжаем из Гамилькара ранним утром, после того как один из таких же путешественников обругал за «незаконное занятие стола» (оказывается, в этом «милом» месте даже незабронированные и безымянные столы имеют хозяев) и после провальной попытки позавтракать: урезанная до неприличия версия обычного турецкого завтрака, поданная с позавчерашним хлебом и видом на тот самый вчерашний бассейн, вода в котором стала еще мутнее.

Впечатление от последнего оказалось столь невыносимым, что решение уехать было принято само собой, без лишних слов. Снаружи адская жара, но срочно нужен кофе с шоколадными маффинами и кусочком мангового чизкейка. Так что Белоснежка направляется в «Старбакс» сопровождать пару, танцующую танго в поисках нового жилья. Заходим на минутку, чтобы «глянуть апартаменты перед бронью» и не нарваться снова на талантливо отфотошопленную реальность.

Дуплекс – бассейн под открытым небом – две спальни на втором этаже, работающий кондиционер, две ванные комнаты. Как позже выяснится, душ почти взрывается при включении, а стены практичнее без изоляции, из-за чего температура внутри душевой кабинки инфернально близка к той, что за окном. После сегодняшней ночи все это кажется настоящей сказкой, а «сибирский» холод кондиционеров так и манит.

Бронируем апартаменты, вежливо отклоняя предложение менеджера «вложиться» в некую «инвестиционную возможность», а затем идем на переговоры с хозяином отеля Гамилькара, абсолютно не тонко намекая о нарушении договора. Он все как-то сразу понял, вероятно, не в первый раз, так что платим только за одну ночь и переезжаем в новую штаб-квартиру, официально переходя к следующей главе приключения. Пора привести в порядок наш общий дом.

Едем в квартиру на разведку, чтобы оценить ее состояние. Ранее делали эскизы того, как хотим видеть все внутри, но потом выяснилось, что турецкий кадастр – настоящая катастрофа. Дело не только в том, что в квартире не оказалось двух стен, пересекающихся под прямым (а не кривым) углом, но также нет никаких достоверных измерений – ни одного. Подписали договор, ориентируясь лишь на заявленные квадратные метры, но без малейшего представления, чему они соответствуют.

Сорок семь градусов по Цельсию снаружи и отсутствие кондиционера внутри создают любопытный эффект испарения человека. В вентиляции нас ждали сварившиеся соседи-осы, останки лягушки, пытавшейся подняться по сливу на кухне и погибшей, как выброшенная на берег медуза, а в ванной комнате на нижнем этаже и в унитазе – целая гора следов разной жизнедеятельности. Короткий осмотр превращается в пролог чего-то куда более масштабного, и посреди разрухи замечаем, что в квартире чего-то не хватает: все, что тут оставили, исчезло. За исключением какой-то наполовину собранной икеевской мебели, привезенной в апреле как свидетельство нашего присутствия дома.

Вжух, и все… как Кейзер Созе³: моя кружка с секретной картой из «Властелина колец», кружка К. с надписью «I’m a lazy koala»⁴. Кофеварка. Кофе. Роскошный розовый шампунь К. для невероятно чувственных волос. Не розовый, не чувственный, но эффективный стиральный порошок. Все пропало. Сначала решили, что это могла быть наша вина, ведь в апреле сказали Парню с Хвостиком, администратору, что нужно все вынести из квартиры, готовились к ремонту. Но потом вспоминаем: все и так уже было вынесено, когда оставили вещи. И перед самым отъездом в апреле разговаривал с отцом Парня с Хвостиком – Немецкой Овчаркой.