Kitabı oxu: «Код Забвения. Книга третья», səhifə 2
После шока от увиденного на мостике и в лаборатории воцарилась мертвая, тягучая тишина, нарушаемая лишь монотонными докладами телеметрии. Дроны, словно призраки, плыли по главному туннелю, их прожекторы выхватывали все новые детали инопланетной архитектуры, но теперь это воспринималось как механический ритуал. Шок сменился оцепенением.
Прия Вадхва в лаборатории не отрывала взгляда от спектрографов и лидарных карт, ее пальцы бесцельно бродили по сенсорной панели. Она искала знакомые узоры, структуры, но разум отказывался анализировать. Перед ней была не научная сенсация, а вещественное доказательство вселенской бойни.
Девика Рао сидела, закрыв глаза, ее губы шептали что-то неслышное, будто пытаясь очистить пространство от тяжелой, древней энергии, что витала в эфире переданных изображений.
На мостике Келлер снова уткнулась в свои тактические дисплеи, но теперь ее внимание было абсолютным. Она искала не внешние угрозы, а малейший намек на то, что эта гробница может быть не такой уж и мертвой. Каждый нерв был натянут.
Именно поэтому она первой заметила едва уловимое изменение. Не на своем экране, а в позе Арики. Инженер-энергетик, обычно сгорбленный над своими консолями, вдруг резко выпрямился, будто его ударило током. Он не сказал ни слова, просто уставился на один из мониторов, его лицо под матовым светом экранов стало землистым.
– Капитан… – его голос был не криком, а сдавленным, хриплым шепотом, который, однако, резанул тишину острее любого сигнала тревоги.
Все на мостике, включая Звягинцева, разом повернулись к нему. Такахаши замер с полусловом в очередном докладе.
– Флуктуация… – Арики проглотил комок в горле, его палец дрожал, указывая на график. – В низкочастотном диапазоне. Не фоновая. Стабильная, ритмичная… как… как пульс.
Звягинцев встал. Его кресло с тихим шуршанием отъехало назад.
– Доложи четко, инженер. Что ты видишь?
– Источник… – Арики провел пальцем по экрану, выводя данные на главный дисплей. – Глубоко. В центральной части корпуса. Герметичный отсек, судя по структуре каркаса. Мощность… ничтожна. Но она есть. И она… постоянна.
На главном экране рядом с изображением с камер дронов появился новый оконечный график. Ровная, почти прямая линия, на которой виднелись крошечные, но идеально повторяющиеся всплески. Не хаотичный шум. Сигнал.
– Подтверждаю, – голос Такахаши прозвучал механически, но в его интонации впервые зазвучало нечто, похожее на изумление. – Обнаружен слабый, но стабильный энергетический след. Частота 0.002 герца. Паттерн повторяется без отклонений. Объект не полностью мертв.
Слово «мертв» повисло в воздухе, получив зловещее, новое значение. В лаборатории Вадхва резко вскочила, уставившись на данные. Ее научный азарт пронзил слои страха.
– Это не система жизнеобеспечения… Слишком низкая частота… Это больше похоже на… режим сохранения энергии. Спящий режим. Или… хранение данных. Активное хранение.
Голос Карпова ворвался в общий канал, срываясь от натуги и возбуждения:
– Капитан! Слышишь? Я же говорил! Это не просто железка! Там есть питание! Значит, есть что сохранять! Мы можем…
– Молчать! – Резкий, как удар хлыста, голос Келлер отрезвил всех. Она уже стояла, ее лицо было искажено холодной яростью. – Капитан. Это может быть маяк. Все это время он мог передавать сигнал. Или система пробуждения. Наш вход, наше сканирование… мы могли запустить таймер. Протокол «Отход». Немедленно. Пока не поздно.
– Прекрати нести чушь, Келлер! – парировал Карпов. – Это крошечная мощность! На то, чтобы прошить один кристалл! Это не оружие, это – архив! Последняя батарейка, которая тлеет миллионы лет! Мы должны посмотреть! Хотя бы одним активным импульсом сканировать этот отсек!
Звягинцев смотрел на пульсирующую точку на схеме корабля-призрака, которую вывел Такахаши. Он чувствовал, как в висках стучит кровь. Он видел не ее, а лица. Лицо Келлер, готовое к бою. Лицо Карпова, жаждущего ответа. Лицо того замерзшего существа в туннеле. Он вспоминал слова Арики о схемах защиты и слова Вадхвы о послании. И его собственный голос прозвучал глухо, обреченно, но без тени сомнений:
– Карпов. Отвести дроны на дистанцию пятьдесят метров от точки входа. Келлер… – он повернулся к ней, и их взгляды скрестились – сталь о сталь. – Один импульс. Активного сканирования. Только на этот отсек. Никакого широкого луча. Такахаши, все остальные системы – в режим полного радиомолчания. Если через три секунды после импульса хоть что-то в энергополе объекта изменится – хоть на йоту – мы уходим. Без дискуссий.
Келлер замерла на секунду. Вся ее стать, вся ее дисциплина кричала против этого безумия. Но приказ был отдан. Ее пальцы, холодные и точные, ударили по клавишам.
– Готовлю импульс. Локализованный луч. Цель – координаты источника. Мощность – минимальная. Импульс… послан.
Звягинцев не дышал, вцепившись пальцами в стойку так, что суставы побелели. На экране с телеметрией промелькнула крошечная вспышка – отметка отправленного сигнала.
Тишина, что последовала за этим, была громче любого взрыва.
Они ждали. Слушали тишину. Слушали, не превратится ли этот слабый, ровный пульс в сердце инопланетного корабля в оглушительный набат, в похоронный марш по «Светлячку».
Три секунды, отсчитанные Звягинцевым, растянулись в вечность. На мостике не дышали. Даже Карпов и Чин в ангаре замерли, прислушиваясь к эфиру. Казалось, сам корабль-призрак затаил дыхание, замер в ожидании.
– Никаких изменений в энергополе объекта, – на четвертой секунде доложил Такахаши, его голос был ровным, но в нем слышалось легкое недоумение. – Энергопотребление источника стабильно. Внешние системы не активированы.
– Видите? – тут же врезался в эфир голос Карпова, в котором смешались облегчение и торжество. – Никакого маяка! Никакой защиты! Я же говорил – архив!
– Это ничего не доказывает! – парировала Келлер, но ее голос уже потерял стальную уверенность и в нем появились первые трещины. – Система могла просто… не счесть наш импульс угрозой. Или таймер еще тикает.
– Данные поступают, – перебил их Такахаши, его пальцы порхали над панелью, складывая мозаику из вернувшегося сигнала. – Структура отсека… Высокая плотность. Материал идентичен материалу Артефакта. Внутри… Матрицы. Сотни, тысячи кристаллических матриц. И один центральный модуль. Энергетический след исходит именно от него.
Из лаборатории донесся голос Прии Вадхвы. Она говорила быстро, захлебываясь, ее научная одержимость прорвала плотину страха:
– Это не двигатель! Не оружие! Это… библиотека, капитан! Автономное хранилище данных! Их «Ноев ковчег»! Они сохранили самое ценное, что у них было! Знания! Историю! И центральный модуль… он все еще жив. Он поддерживает память.
– Их последнее послание, – тихо, почти про себя, сказала Девика Рао и ее голос прозвучал как эхо из той самой гробницы.
Звягинцев медленно разжал пальцы на стойке. Под ними остались влажные отпечатки. Адреналин отступал, сменяясь ледяной, всепоглощающей усталостью. Он посмотрел на Келлер. Та отвернулась, уставившись в свой экран, но он видел, как напряжена ее шея. Она проиграла этот раунд. И они оба это знали.
– Карпов, – сказал капитан. Его голос вернул себе привычную, мертвую монотонность. – Ваша оценка. Можно ли извлечь этот модуль?
В ангаре послышался сдавленный смех.
– Дим, да это же и есть то, зачем мы летели! Это капсула! Она автономна! Мы не лезем в его системы, мы просто… отключаем его от сети и забираем с собой. Как чемодан. Чин, моделируй.
Голос Чина прозвучал тут же, деловито:
– Моделирую. Если энергоустановка корабля-носителя мертва, то модуль питается от внутреннего источника. Радиоизотопный термоэлектрический генератор (РИТЭГ), скорее всего. Низкоэнергетический, долгоживущий. Риск облучения минимален. Задача сводится к физическому отключению и транспортировке.
– Капитан, – Келлер все же повернулась к нему. В ее глазах не было смирения, лишь холодная констатация факта. – Даже если это так. Операция по извлечению потребует выхода. Выхода в открытый космос. Наш корпус поврежден. Наши скафандры… мы не проверяли их после кроны. Любая микротрещина – смерть. И мы все еще на виду.
Звягинцев смотрел на центральный экран. На пульсирующую точку – крошечное, упрямое сердцебиение в теле мертвого гиганта. Оно билось миллионы лет, дожидаясь кого-то. Дожидаясь их. Проигнорировать это… было бы кощунством. Но лезть в эту могилу с голыми руками…
Он принял решение. Не победное. Не триумфальное. Тактическое. Как ход в шахматной партии, где все фигуры уже изранены.
– Карпов. Чин. Готовьте подробный план операции по дистанционному отключению модуля. Я хочу видеть каждый шаг. Каждый риск. Келлер – вы рассчитываете схему прикрытия. «Светлячок» должен быть готов к немедленному отходу в любой момент операции. Такахаши – продолжайте мониторинг. Никаких больше сюрпризов.
Он обвел взглядом мостик, встречая глаза каждого.
– Мы не штурмуем этот корабль. Мы проводим хирургическую операцию. Быстро, тихо и с готовностью отступить при первом же признаке опасности. Это не про любопытство. Это про выживание. И про долг.
Капитан не стал ждать ответа. Развернулся и направился к выходу с мостика, к своей каюте, где его ждал дубовый стол и давящая тяжесть единоличного решения. Он чувствовал на спине взгляд Келлер. Взгляд, который говорил яснее любых слов: «Ты сделал свой выбор. Теперь нам всем жить с последствиями».
Дверь за Звягинцевым закрылась, отсекая его от гулкой тишины мостика, где висел не просто призрак инопланетного корабля, а конкретная, измеримая цель. И смертельный риск, что за ней последовал.
Глава 3. Добровольцы
Свинцовая тяжесть в мышцах, знакомая до тошноты. Звягинцев сидел за своим дубовым столом, пальцами медленно разминая переносицу. За закрытыми веками плясали призраки: схема корабля-призрака, дрожащая линия энергетического следа, застывшее существо в боковом туннеле. Он собирал волю в кулак, чтобы отдать следующий приказ. Приказ, который мог стать для кого-то из его людей последним.
Дверь в каюту открылась без стука. На пороге стоял Алексей Карпов. Его комбинезон был в пятнах машинного масла, волосы всклокочены, а в глазах горел тот самый огонь отчаянной решимости, что Звягинцев видел еще на Марсе, во время отбора.
– Дим, – голос Карпова был хриплым, но твердым. – Решение есть. Кто идет?
Звягинцев опустил руку. Он не предлагал сесть. Этот разговор должен был быть коротким.
– Есть решение провести разведку. Окончательного решения по вылазке – нет.
– Брось, – отрезал Карпов, шагнув вперед. – Ты сам знаешь, что дроны тут упрутся в потолок. Эту штуку, – он тыкнул пальцем в воздух, будто перед ним висела схема, – надо отключать вручную. Аккуратно. Без дураков. Эту операцию должен вести я.
Он не просил. Он констатировал.
– Там нет места учебникам и протоколам, одна импровизация. А я… – Карпов усмехнулся, но в его глазах не было веселья. – Я не могу сидеть тут, в этой жестяной банке, и слушать, как Вадхва сходит с ума от восторга, зная, что в паре километров от нас лежит ОТВЕТ. На все наши вопросы. Почему они умерли. Как. И как нам не повторить их путь.
Звягинцев молча смотрел на него. Он видел не браваду. Он видел ту самую «русскую смекалку», готовую вытащить «хоть чёрта лысого» из любой передряги. И он видел ответственность. Карпов понимал риски лучше любого из них. И все равно шел.
Медленно, почти незаметно, Звягинцев кивнул.
– Согласен. Ты – руководитель операционной группы.
Карпов резко выдохнул, будто только что сбросил с плеч тяжеленный груз.
– Но официальное назначение получишь от Ван дер Вегта, – голос капитана стал жестким, как сталь. – Я сейчас же с ним свяжусь.
Карпов уже развернулся было к выходу, но Звягинцев остановил его.
– И, Алексей…
Тот обернулся.
– Ты будешь координировать каждый свой шаг с ним. Понял? Каждый. – Капитан встал, оперевшись ладонями о стол. – Никакой самодеятельности. Ты – мои глаза и руки там. Но мозг операции – он. Его протоколы, его расчеты. Твоя задача – сделать так, чтобы они сработали в условиях, для которых они не писаны.
Взгляд их скрестился. Карпов хмыкнул.
– Понял. Буду как шелковый.
С этими словами он вышел, оставив дверь открытой. Звягинцев не стал ее закрывать. Он дотянулся до панели связи на столе и одним точным движением вызвал главного инженера.
– Лукас.
– Капитан? – Голос Ван дер Вегта был ровным, как всегда.
– Только что говорил с Карповым. Он возглавит группу, если дело дойдет до вылазки. Оформи это официально. Выдели ему все, что запросит, но… – Звягинцев сделал микроскопическую паузу, – просчитай каждый его шаг. Я доверяю его инстинктам. Но твоя задача – чтобы эти инстинкты не утопили нас всех.
– Принято, капитан, – Ван дер Вегт ответил без тени сомнения. – Я подготовлю все необходимые документы и интегрирую его план в общие протоколы безопасности. Будет сделано.
Связь прервалась. Звягинцев снова остался один. Теперь его приказ обрел имя и фамилию. И цена возможной ошибки стала гораздо, гораздо конкретнее.
* * *
Воздух в лабораторном модуле был густым от запаха спирта и тихого гула серверных стоек. Те Арики сидел, сгорбившись над планшетом, на котором была выведена схема энергосетей корабля-призрака. Его пальцы нервно перебирали край стола, а взгляд был прикован к одному и тому же узлу – месту, где стабильный энергетический след уходил в герметичный отсек. Он не услышал, как вошел Карпов.
– Те, – голос прозвучал прямо у него за спиной, и Арики вздрогнул, чуть не уронив планшет.
Карпов не стал ходить вокруг да около. Он взял соседний стул, развернул его и сел верхом, положив руки на спинку.
– Слушай сюда. Ван дер Вегт только что официально назначил меня главным по вылазке на тот ушат со льдом. Так что вот тебе первая задача по службе: собирай вещи. Ты с нами.
Арики замер. Его глаза, полные тревоги, метнулись от Карпова к схеме и обратно.
– Нет… Алексей, я… Я не могу. Ты же знаешь мое состояние. Белькасем сказала… После короны, после всего… Я не выдержу. Я там сломаюсь.
– Выдержишь, – отрубил Карпов. Его взгляд был тяжелым и прямым. – Потому что без тебя мы там или на ровном месте взорвемся, или по незнанию включим какую-нибудь древнюю систему стерилизации. Ты – единственный, кто чувствует эту техно-хрень на уровне инстинктов.
– Но моя паранойя… – начал Арики.
– Твоя паранойя – это сейчас наш лучший, черт возьми, сканер! – Карпов стукнул ладонью по спинке стула. – Мы, болваны, полезем за добычей. А ты будешь смотреть в оба и искать подвох там, где мы его даже не увидим. Ты будешь нашим нервом. Нашей совестью.
Он наклонился ближе, понизив голос до хриплого шепота.
– Или ты не хочешь ответов, а? Смотри на эти схемы. Смотри! Почему они это построили? Как это работает? Что они такого знали, что позволило им создать… это? – он ткнул пальцем в планшет. – Ответы там, Те. Не здесь. В двух километрах от нас. В том куске льда. И ты мне сейчас скажешь, что готов от них отказаться? Из-за страха?
Арики закрыл глаза. Он снова видел тот боковой туннель, продолговатый силуэт под ледяной пылью. Дрожь пробежала по его спине. Но за этим страхом, глубже, горел другой огонь – тот самый, что заставлял его годами изучать технологии, искать скрытые смыслы и паттерны. Научный голод. Жажда понять.
Он сделал глубокий, прерывистый вдох и открыл глаза. Взгляд его был влажным, но твердым.
– Ладно, – выдохнул он. – Я… с вами.
Карпов хлопнул его по плечу, вставая.
– Вот и славно. Готовь свои приборы. И слушай свой внутренний голос. Сегодня он нам главный помощник.
Развернувшись, Алексей направился к выходу, оставив Арики наедине с его страхами и той неутолимой жаждой, что в итоге оказалась сильнее.
* * *
Инженерный отсек гудел, как растревоженный улей. Чин, не отрываясь, смотрел на диагностические показатели «Франкендрона», его лицо освещалось холодным синим светом панелей. Он даже не обернулся на шаги Карпова, лишь коротко бросил:
– Если ты про своего уродца, Алексей, то статор группы «Дельта» снова в красной зоне. Вибрация зашкаливает. Он не выдержит даже буксировки пустого контейнера.
– Отставить панику, Дэвид, – Карпов подошел вплотную. – Про твой статор поговорим потом. Слушай сюда. Ван дер Вегт только что утвердил меня руководителем операции по извлечению модуля. Я формирую группу. Ты в ней.
На этот раз Чин оторвался от монитора. Его взгляд, всегда скрытый за маской прагматизма, был оценивающим.
– На каком основании? – спросил он, без тени вызова, просто констатируя факт.
– На основании того, что без тебя там некому будет отвечать за «железо» на месте, – Карпов скрестил руки на груди. – Дроны косят, «Франкендрон» – инвалид. Значит, будем тащить на лебедке, с физическим сопровождением. Нужен человек, который не растеряется, если карабин заклинит или трос перетрется. Это ты.
Чин медленно кивнул, принимая логику. Он снова повернулся к терминалу, его пальцы заскользили по клавиатуре.
– Приступаю к расчетам. Скафандры после короны. Вероятность скрытых микродефектов в компенсирующем слое – восемнадцать процентов. Риск точечного облучения от РИТЭГа целевого модуля – три процента, при условии сохранения его целостности. Шанс успешной транспортировки с использованием тросовой лебедки корабля вместо дрона-носителя… – он ввел еще несколько параметров, графики поползли вверх. – …повышается на сорок процентов за счет прямого контроля и отсутствия фактора нестабильности дрона. Вывод: решение обосновано.
В дверном проеме возникла тень Ван дер Вегта. Он слышал последнюю реплику.
– Я вношу это изменение в официальный протокол операции, – произнес главный инженер, его голос был сухим и бесстрастным. – Со ссылкой на «вынужденную импровизацию в условиях критического истощения материально-технических ресурсов и ненадежности автономных систем».
Карпов хмыкнул.
– Звучит как оправдание перед трибуналом.
– Это – страховка от хаоса, Алексей, – поправил его Ван дер Вегт. – Вы с Чином будете действовать по моим инструкциям. Каждый ваш шаг будет просчитан. Ваша задача – воплотить эти расчеты в жизнь, несмотря на обстоятельства. Я предоставлю вам алгоритм. Вы – инструмент его выполнения.
Чин снова кивнул, на этот раз Ван дер Вегту. Для него все встало на свои места. Был приказ. Были расчеты. Были процедуры. Теперь была и его роль в этом механизме. Он снова погрузился в данные, уже не сомневаясь и не колеблясь. Задача была поставлена. Остальное – дело техники.
* * *
Кают-компания, обычно пустовавшая, ненадолго стала штабом. Карпов, Арики и Чин стояли перед Лейлой Белькасем в стандартных серых комбинезонах. Воздух пах остывшим кофе и напряжением.
Белькасем обходила их не как врач, а как скульптор, оценивающий материал. Ее взгляд был сканером, считывающим малейшие колебания.
– Карпов. Сожми кулаки, – скомандовала она мягко, но не допуская возражений.
Алексей мотнул головой и сжал ладони. Костяшки побелели от усилия.
– Вижу подавленную агрессию. Источник – страх неудачи. Контрпродуктивно. Прекрати.
Она перевела взгляд на Арики.
– Те. Дыхание.
Арики попытался выровнять его, но получилось прерывисто и глубже нормы.
– Гипервентиляция на фоне тревожного ожидания. Классика. Не борись с ним. Дыши так, если нужно. Твое тело знает лучше.
Наконец, Чин.
– Дэвид. Подними брови.
Чин удивленно моргнул, но подчинился.
– Слишком контролируемая мимика. Попытка полного подавления эмоционального отклика. Опасно. Приводит к резкому срыву, когда контроль неизбежно ослабнет.
Она отошла к столу, где на планшете бежали кривые их биометрических данных, снятых браслетами мониторинга.
– По объективным показателям, – голос ее был ровным, как у диктора, зачитывающего погоду, – вы все – на грани. Карпов – на грани нервного срыва, маскируемого гиперактивностью. Арики – на грани панической атаки. Чин – на грани эмоционального истощения.
Она обернулась, и впервые за весь осмотр в ее глазах появилось что-то человеческое – не сочувствие, а суровая решимость.
– И сейчас я скажу вам то, чего вы от меня не ожидаете. Вы – годны.
Карпов недовольно хмыкнул:
– Годны для чего? Для того, чтобы там, в гробнице, тронуться умом?
– Нет, – Белькасем покачала головой. – Вы годны, потому что понимаете свои слабости. И сейчас вы перестанете быть тремя отдельными людьми с тремя отдельными наборами проблем.
Она шагнула к ним, уменьшая дистанцию до интимной.
– Забудьте, кто вы там, на корабле. Там, во льду, вы – один организм. Карпов – это руки и голова. Он принимает решения и действует. Арики – это нервы и интуиция. Он чувствует угрозу там, где ее не видно. Чин – это кости и позвоночник. Он обеспечивает структурную целостность и не дает вам развалиться.
Ее слова висели в воздухе, тяжелые и четкие, как команды.
– Если один откажет – откажут все. Ваша задача – не геройствовать. Не добыть артефакт любой ценой. Ваша задача – вернуться. Все трое. Любой ценой. Поняли?
Тишина. Даже Карпов молчал, переваривая. Идея была проста, как все гениальное. Они были не командой, а единым целым. Это было не утешение. Это была тактика. Формула выживания.
Чин первым кивнул, его взгляд стал чуть менее отстраненным.
– Понял. Мы – система.
– Именно, – подтвердила Белькасем. – А теперь идите. Одевайтесь. И вернитесь. Системой.
Трое людей – доброволец, сомневающийся и прагматик, – теперь связанные не только общей целью, но и навязанной им странной идентичностью, молча вышли из кают-компании. Их молчаливый шаг по коридору в сторону шлюзовой, где ждали скафандры, был похож не на марш героев, а на движение деталей одного механизма. Механизма, который должен был выстоять в ледяной пустоте, чтобы не стать его частью навсегда.
* * *
Шлюзовая камера «Светлячка» была тесной и аскетичной. Свинцовый свет аварийных ламп отражался в глянцевых поверхностях скафандров, превращая трех людей в странных, неуклюжих существ. Воздух выкачивался с монотонным шипением, и с каждым павшим гектопаскалем тишина становилась все более оглушительной.
Карпов, Арики и Чин стояли спиной к внутреннему люку, лицом к массивной створке, за которой лежала пустота. Они молча проверяли друг друга: Карпов грубо дергал за карабины на поясе Чина, тот в ответ щелкал по плечевому клапану Арики. Арики, в свою очередь, проверял показания на запястье Карпова. Действия были выверенными, почти ритуальными. Они уже не были тремя людьми. Они были системой. Организмом.
Внезапно в их шлемах прозвучал голос Звягинцева, но не по закрытому каналу, а на общую связь корабля. Он был ровным, металлическим, лишенным всякой эмоциональной окраски.
– Внимание, экипаж. Капитан говорит. В соответствии с решением командования, начинаем операцию «Наследие». Цель – обследование объекта нуль-один-тета и извлечение артефакта. Операционная группа выходит на поверхность. Весь экипаж – по местам. Будьте наготове.
Объявление прозвучало как гром среди ясного неба. Оно не оставляло места сомнениям. Путь назад был отрезан. Теперь об этом знал каждый на корабле. Почти сразу же голос капитана снова зазвучал в их шлемах, но на этот раз тише, с легкой хрипотцой, слышной только им троим.
– Группа, это капитан. Счастливого пути.
Больше ничего. Ни напутствий, ни персональных удачи. Только констатация факта и прощание, которое могло оказаться последним.
Карпов повернул голову, глядя на Арики и Чина через визоры шлемов. Он не видел их лиц, только свое искаженное отражение в их темных стеклах. Он кивнул. Коротко, резко. Чин в ответ поднял руку в знакомом жесте – большой палец вверх. Арики закрыл глаза на секунду, его грудь вздымалась под скафандром в глубоком, медленном вдохе. Когда он открыл их снова, в них была та самая решимость, что пробивалась сквозь слой страха.
Карпов развернулся к шлюзу. Его рука в толстой перчатке легла на большую красную кнопку отпора шлюзовой двери.
– Пошли, – его голос прозвучал хрипло в общем канале. – За работу.
Он нажал кнопку.
Раздался глухой, передавшийся через костюм скрежет механизмов. Массивная внешняя створка шлюза, медленно и неумолимо поползла в сторону.
Белая, ослепительная поверхность ледяного спутника d-7, усыпанная мириадами звезд. И прямо перед ними – зияющая чернота тоннеля к пробоине в борту корабля-призрака. Могильный холод потянулся из открывшегося проема, будто дыхание самого космоса.
Три фигуры замерли на краю. Карпов сделал первый шаг в пустоту. За ним, как тени, двинулись Арики и Чин. Включились маневровые двигатели ранцев, выдав короткие, почти бесшумные импульсы. Они не полетели – они начали медленное, контролируемое падение в направлении гигантской ледяной глыбы, в которой угадывался зловещий силуэт корабля-призрака.
Створка шлюза начала медленно закрываться, отсекая вид на уходящую группу. Последнее, что видели на «Светлячке» – это три крошечные, одинокие фигурки, начинающие свой долгий спуск к безмолвной гробнице, висящей в двух километрах под ними.
