Kitabı oxu: «Код Забвения. Книга третья», səhifə 3

Глава 4. Сердце тьмы

Три фигуры медленно парили в черной пустоте, словно семена, брошенные в бездонный колодец. Включившиеся маневровые двигатели ранцев выдавали короткие, почти бесшумные импульсы, корректируя их падение. Над ними, стремительно уменьшаясь, превращаясь в сияющую спичечную коробку, висел «Светлячок». Под ними расстилалась ослепительно-белая, испещренная трещинами поверхность спутника d-7, а на ее фоне – угрожающий, неправильный силуэт корабля-призрака, вмурованный в лед.

Голос Ван дер Вегта прозвучал в общем канале, нарушая гипнотическую тишину их падения. Он был четким и сухим, как техническое руководство.

– Группа, подтвердите стабильность спуска.

Карпов, чей скафандр был ближе всех к ледяной глыбе, ответил первым, его голос, искаженный модулятором, был спокоен.

– Спуск стабилен, «Светлячок». Продолжаем по заданному вектору.

– Принял, – откликнулся Ван дер Вегт. – Основная задача – не разведка и не оценка технологий. Это – процедура безопасности. Мы не можем рисковать «Криптой», пока она связана с энергоархитектурой носителя. Неизвестные принципы, потенциальная нестабильность. Риск исключить нельзя. Вы находите главный распределительный узел и выполняете механическую отсечку. Физическую. Полную.

Арики, летевший следом за Карповым, молча проверял крепление своего инструмента – длинного шеста с изолированными кусаками-«костяной пилой», разработанной специально для перерезания силовых шин.

– Поняли, командир, – Карпов парировал, его взгляд был прикован к темному провалу тоннеля, что стремительно приближался. – Обесточим его похоронную урну, прежде чем забрать саму урну.

– Именно так, инженер, – подтвердил Ван дер Вегт. – Арики, инструмент №4 показал наилучшие результаты. Чин, ваш приоритет – мониторинг эфира. Любой, даже фемтовольт, скачок – немедленное отступление по протоколу «Призрак».

– Так точно, – коротко бросил Чин, не отрывая взгляда от показаний сканера на запястье.

В канале на мгновение воцарилась тишина, нарушаемая лишь ровным дыханием троих людей. Затем раздался голос Звягинцева, низкий и властный.

– Карпов. Связь – каждые пять минут. На подходах к узлу – немедленный доклад. Вы там не одни.

– Понял, капитан, – ответил Карпов. Он сделал шаг к краю пропасти, его ботинок врезался в лед. – Работаем по протоколу. Никакого героизма.

Он посмотрел вниз, на темнеющую в глубине пробоину, затем обернулся к своим людям.

– По тросу. Без лишней скорости. Арики, за мной. Чин, замыкающий.

Карпов первым шагнул в пустоту, страховочный трос с мягким щелчком начал разматываться. Он не падал, а медленно скользил вниз по гладкой ледяной стене, уходя в синеватый мрак. Арики, отдав честь Чину, двинулся следом. Чин остался на секунду наверху, бросая последний взгляд на удаляющийся «Светлячок», прежде чем последовать за ними в глотку ледяного склепа.

Погружение в тоннель было похоже на вползание в гигантскую ледяную вену. Свет от фонарей на их шлемах преломлялся в мириадах кристаллов, создавая слепящее, хаотическое сияние. Гладкие, оплавленные стенки уходили вниз, в непроглядную синеву. Они скользили по тросам почти бесшумно, лишь изредка касаясь ботинками ледяной поверхности, чтобы оттолкнуться и избежать столкновения со стенкой.

– Видимость отличная, – раздался в канале голос Чина, звучавший неестественно громко в этой давящей тишине. – Туннель чист. Дроны поработали на совесть.

Карпов, шедший первым, лишь хрипло кряхтел в ответ, экономя воздух. Его взгляд был прикован к темнеющей внизу цели. С каждым метром пробоина в корпусе корабля-призрака становилась все четче. Она была огромной, с рваными, зазубренными краями, словно гигантский кусок обшивки вырвало изнутри чудовищным взрывом. Металл вокруг нее был почерневшим и покрытым толстым слоем инея.

– Контроль, группа на подходе к объекту, – доложил Карпов, замедляя спуск. – Расстояние пятьдесят метров. Вижу точку входа. Выглядит… негостеприимно.

– Принято, – ответил Звягинцев. – Продолжайте.

Они зависли в нескольких метрах от пробоины. Оттуда, из черной глотки, веяло холодом, который казался еще глубже, чем космический вакуум вокруг. Это был холод смерти, законсервированной на миллионы лет.

– Сканеры ничего не показывают, – монотонно прокомментировал Чин. – Ни радиации, ни энергоизлучений. Абсолютный ноль. Как и доложили дроны.

– Тем лучше, – буркнул Карпов. – Арики, готовь инструмент. Чин, ты с нами. Страховку закрепи за выступ у входа. Нам не нужен неконтролируемый уход на орбиту из-за тупой неловкости.

Арики отстегнул от пояса свой шест с «костяной пилой», его движения были выверенными и спокойными, но сквозь визор было видно, как он сглотнул. Чин, тем временем, закрепил карабин троса за массивный выступ оплавленного металла у самого края пробоины.

Карпов сделал последний рывок и мягко приземлился на наклонную, покрытую инеем палубу прямо у входа. Его ботинок с хрустом провалился в ледяную пыль. Он замер на секунду, вслушиваясь в тишину, будто ожидая, что из тьмы ему что-то ответит.

– Я внутри, – его голос прозвучал приглушенно, поглощенный гнетущей массой корабля.

Повернувшись, Алексей подал руку Арики, помогая тому перебраться через опасный край пробоины. Чин последовал за ними, последним отстегнув трос, но оставив его как путь к отступлению.

Три фонаря, словно щупальца света, впервые за миллионы лет пронзили внутреннюю тьму корабля-призрака. Они освещали длинный, уходящий вглубь коридор. Стены были покрыты инеем, с потолка свисали странные, обледеневшие конструкции. Повсюду валялись обломки, застывшие в хаотичных позах.

– Господи, – тихо выдохнул кто-то на «Светлячке», его голос был тут же заглушен шиканием отключенного микрофона.

Карпов медленно провел лучом фонаря по стенам, выискивая знакомые очертания в аномальной архитектуре.

– Ладно, призраки, – прошептал он так, чтобы слышали только его команда. – Где у вас тут сердце бьется? Вернее… где оно перестало биться. Арики, веди.

Арики, уже оправившись от первого шока, кивнул и, достав свой сканер, уверенно двинулся вперед, в глотку ледяного склепа. Его тень, уродливо искаженная, поползла по стенам рядом с тенями давно исчезнувших хозяев этого корабля.

Они двигались медленно, как во сне, где каждое движение дается с усилием. Низкая гравитация заставляла их слегка взлетать над полом с каждым шагом, лишь ненадолго касаясь его ботинками, которые оставляли четкие следы в вековой ледяной пыли. Три луча фонарей метались по коридору, выхватывая из мрака фрагменты кошмара.

Заиндевевшие стены были покрыты сложными, нечеловеческими барельефами, теперь изуродованными трещинами и слоем инея. Повсюду валялись обломки – искривленные балки, разорванные панели, непонятные агрегаты, покрытые белым пухом замерзшего конденсата. Воздух (вернее, его полное отсутствие) казался густым от вековой пыли, висящей в невесомости.

– Никакой органики, – констатировал Чин, его голос был ровным, как у хирурга, констатирующего смерть на операционном столе. – Сканеры не фиксируют следов биологического разложения. Только металл, лед и вакуум.

– Может, они и не были органическими? – предположил Арики, его луч скользнул по странному, похожему на сросшиеся кристаллы, узору на стене.

– Неважно, кем они были, – оборвал его Карпов. – Важно, где у этого динозавра был спинной мозг. Ведешь, Арики?

– Ведем, – тот внимательно смотрел на свой планшет, где схема, построенная дронами, накладывалась на тепловизор. – Архитектура… странная. Не иерархическая, как у нас. Больше похоже на нейронную сеть. Но основные силовые магистрали должны сходиться к центру корпуса. Следуйте за мной.

Они поплыли дальше, глубже в лабиринт. Коридоры раздваивались, уходили вверх и вниз, создавая ощущение, что они внутри гигантского, замороженного организма. В одном из отсеков их лучи выхватили из тьмы несколько застывших силуэтов. Существа в некоем подобии скафандров или просто экзоскелетов, намертво вмёрзшие в лед. Их позы были неестественными, конечности вывернуты. Один из них, самый крупный, словно заслонял собой проход, его «рука» с растопыренными щупальцами-пальцами была вытянута вперед.

– Матерь божья… – сдавленно выдохнул кто-то на «Светлячке».

Чин на секунду задержал на них луч.

– Причина смерти – быстрая разгерметизация и последующая заморозка. Видны множественные кристаллические повреждения в тканях… или в том, что их заменяет.

– Не отвлекайся, – жестко сказал Карпов, но и сам не мог оторвать взгляда от этого ледяного памятника агонии. – Они уже ничего нам не сделают. Ищем узел.

Арики, побледневший, отвёл взгляд и увереннее ткнул пальцем в планшет.

– Вот. Следующее ответвление налево. Кабельные каналы здесь самые массивные. И посмотрите на стены.

Они свернули в новый коридор, более широкий. На стенах здесь была видна та самая символика, что и на Артефакте из Пояса Койпера – сложные спирали и точки. Она повторялась с навязчивой частотой, как мантра, и была выполнена из какого-то иного материала, не покрытого инеем.

– Маркировка, – сказал Арики. – Как на земных электрощитовых. Мы на правильном пути. Приближаемся.

Карпов остановился, подняв руку в сигнале «стоп». Они стояли перед массивным арочным проемом, ведущим в огромное, темное пространство. Из него, словно щупальца, выходили десятки толстых, оплетенных кабельных шин, уходящих в разные концы корабля.

– Контроль, группа на подходах к главному распределительному узлу, – доложил Карпов, и в его голосе впервые прозвучала не просто усталость, а тяжесть момента. – Входим для осмотра и выполнения протокола отсечки.

– Принято, – ответил Звягинцев, и в его голосе тоже не было привычной твердости, лишь сдержанное напряжение. – Будьте готовы ко всему.

Карпов перевел взгляд на Арики, потом на Чина.

– Готовы?

Оба молча кивнули.

– Тогда вскрываем.

* * *

Пространство за арочным проемом оказалось огромным, цилиндрическим залом. Их фонари, казалось, терялись в его высоте, не в силах достичь потолка. В центре, уходя вверх и вниз, стояла колоссальная конструкция, напоминающая кристаллическое дерево или застывший нервный узел. От нее во всех направлениях расходились пучки кабельных шин толщиной в человеческое тело, исчезая в стенах, превращая зал в подобие гигантского кабельного коллектора.

Все было застывшим, мертвым, покрытым толстым слоем инея. Ни малейшего свечения, ни гула, ни вибрации. Только давящая, абсолютная тишина, нарушаемая ровным дыханием троих людей в скафандрах.

– Фантастика, – прошептал Арики, его голос полон благоговейного ужаса. – Даже мертвое, оно поражает.

– Сосредоточься, – жестко сказал Карпов, медленно продвигаясь вперед, его луч выхватывал причудливые конструкции, похожие на сплетения стеклянных волокон и металлических жил. – Где здесь сделать надрез?

Арики поплыл к центральному «стволу», Чин остался у входа, непрерывно сканируя эфир.

– Смотрите, – Арики указал на место, где несколько самых толстых шин сходились в массивный узел, напоминающий муфту. – Это главный распределительный хаб. Если мы перережем магистрали здесь, мы изолируем весь кормовой сектор, включая отсек с «Криптой».

– Делай, – приказал Карпов. – Чин, как эфир?

– Тишина, – тот не отрывал взгляда от экрана. – Мертвая тишина. Никакой реакции на наше присутствие.

Арики отстегнул от пояса свой инструмент – длинный шест с «костяной пилой» на конце. Он представлял собой не лезвие, а генератор когерентного потока частиц, способный перерезать любую известную молекулярную связь. В вакууме он будет работать бесшумно.

– Контроль, приступаем к отсечке, – доложил Карпов.

– Принято. Осторожно, – ответил Звягинцев.

Арики прицелился, упер шест в специальное гнездо на своем предплечье для стабилизации и сделал глубокий вдох.

– Поехали.

Он нажал на курок. Ни звука. Ни вспышки. Но на поверхности первой магистральной шины, в сиянии их фонарей, стала проявляться тонкая, аккуратная линия. Она углублялась, и через несколько секунд шина молча разъединилась, ее концы чуть разошлись в невесомости. От места разреза потянулась струйка мельчайшей ледяной пыли.

– Первая линия разорвана, – доложил Арики, его голос дрожал от напряжения.

Он перевел инструмент на следующую шину. Повторил процедуру. Снова бесшумное, аккуратное разделение.

– Вторая…

Карпов наблюдал, его челюсти были сжаты. Он смотрел на эту методичную работу, на то, как они, словно хирурги, ампутируют мертвые конечности гигантского трупа.

– Третья… Главный контур кормового сектора изолирован.

Арики опустил инструмент, его плечи опали. Работа была сделана.

Чин провел окончательное сканирование.

– Подтверждаю. Целевой сектор корабля, включая отсек с «Криптой», полностью отключен от всех основных энергосетей. Энергоархитектура нейтрализована.

Карпов медленно выдохнул, пар от его дыхания на мгновение затуманил визор изнутри.

– Контроль, протокол отсечки выполнен. Объект безопасен для извлечения «Крипты».

На том конце несколько секунд царила тишина, будто на мостике «Светлячка» все тоже переводили дух.

– Принято, группа, – голос Звягинцева звучал с вновь обретенной твердостью. – Отличная работа. Возвращайтесь к точке входа и готовьтесь к эвакуации груза.

Карпов повернулся к Арики и похлопал его по плечу сквозь толщу скафандра.

– Хорошая работа, самурай. Теперь можно и за сокровищами.

Троица медленно поплыла обратно по лабиринту коридоров. Настроение изменилось. Давящий ужас сменился своего рода мрачной решимостью. Задача была выполнена, путь к цели – открыт.

– Ничего не произошло, – заметил Чин, все еще не отрывая взгляда от сканера. – Абсолютно ничего. Ни всплесков, никакой реакции на наше вмешательство. Это… странно. Даже мертвая система должна была хоть как-то отреагировать на такое грубое вторжение.

– Может, они были не такими параноиками, как мы? – предположил Карпов, его луч фонаря скользнул по заиндевевшему барельефу. – Или их технологии были настолько выше, что не предполагали такого примитивного вандализма.

– Или они просто знали, что защищаться уже не от кого, – тихо добавил Арики.

Они снова проплыли мимо отсека с застывшими тенями. Теперь, на обратном пути, они казались не просто жертвами, а молчаливыми свидетелями. Карпов на секунду задержался, глядя на того, кто заслонял проход.

– Что ты там увидел, приятель? – прошептал он так, чтобы его не слышали на «Светлячке». – От чего ты пытался их спасти?

Ответом была лишь вечная мерзлота.

Вскоре они снова оказались у пробоины. Сияние ледяного тоннеля казалось неестественно ярким и добрым после абсолютной тьмы корабля-призрака.

– Контроль, группа возвращается к точке входа, – доложил Карпов. – Задание выполнено. Система отсечена. Готовы к эвакуации и получению дальнейших инструкций.

– Принято, – ответил Звягинцев. Голос его звучал устало, но удовлетворенно. – Возвращайтесь на борт. Отличная работа. Ожидайте…

Внезапно голос капитана прервался. На секунду в канале воцарилась тишина, а затем его сменил взволнованный голос Вадхвы, прорвавшийся в общий эфир:

– Капитан! С «Криптой»! Мы только что подключили диагностический зонд… Она… она подает признаки активности!

На мостике «Светлячка» послышалась суматоха.

– Что? – резко спросил Звягинцев. – Какая активность?

– Слабый, но стабильный энергетический всплеск! Внутренняя батарея или… или что-то еще. И… и она начала передачу! Узкополосный цифровой поток! ГЕЛИОС пытается декодировать!

Карпов, Арики и Чин замерли у входа в пробоину, глядя друг на друга через визоры. Ледяной холод, казалось, снова пробрался внутрь их скафандров.

– Карпов, – голос Звягинцева снова был в эфире, твердый и быстрый. – Ускоряйтесь. Возвращайтесь немедленно. Ситуация изменилась.

– Понял, – коротко бросил Карпов. Он посмотрел в черную глотку корабля-призрака за спиной, потом на тоннель к своему кораблю. – Возвращаемся. Быстро.

Они рванули вверх по тоннелю, оставив за спиной молчание склепа, которое теперь, казалось, было не таким уж и безмолвным.

Глава 5. Крипта во льду

Воздух в кают-компании был густым и спертым, словно его не меняли со времен «Сигма-Омеги». Его вибрирующая плотность казалась осязаемой, как желатиновая масса, наполненная частицами усталости, страха и подавленной ярости. В центре этого напряжения, словно тигр в клетке, мерно расхаживал Звягинцев. Его тень, отбрасываемая аварийным светом, скользила по стенам, пульсируя в такт его шагам.

За столом, на котором мерцала голограмма корабля-призрака с зияющей чернотой в кормовом секторе, сидели остальные. Прия Вадхва, обычно холодная и собранная, сейчас напоминала натянутую струну, готовую лопнуть. Ее пальцы судорожно теребили край планшета.

– Он говорит! – ее голос сорвался на высокую, почти истерическую ноту. – Вы понимаете? Все эти годы, всю дорогу от Земли, мы слушали тишину! А теперь… теперь он говорит с нами! Узкополосный цифровой поток, структурированные пакеты! А мы сидим здесь и трясемся, как мыши в норке!

Кенджи Такахаши сидел с идеально прямой спиной, его лицо было маской имперского самурая, но в глазах горел холодный огонь одержимости.

– Прия права в своей эмоциональной оценке, хотя и не в форме, – его голос был ровным, как луч лазера. – Капитан, этот сигнал – не просто активность. Это ключ. Возможно, единственный, который у нас когда-либо будет. Без него «Крипта» – не более чем ящик с красивыми, но немыми кристаллами. Мы обязаны извлечь ее, пока передача не прекратилась. Это не возможность. Это необходимость.

Лукас Ван дер Вегт, сжимая в руках свой ригель с безупречными протоколами, был голосом обреченного на провал рационализма.

– Мы не знаем природу сигнала! – он ударил костяшками пальцев по столу. – Это может быть записанная петля. А может быть – и я считаю этот сценарий наиболее вероятным – маяк. Маяк, который приведет сюда возможно того, кто их уничтожил. Мы выполнили протокол безопасности, мы минимизировали риски. Любые дальнейшие действия являются неоправданной эскалацией. Мы должны анализировать данные дистанционно, а не лезть в пасть к дракону.

Звягинцев остановился, упершись руками в стол. Его массивная тень накрыла голограмму.

– Выполнили? – его голос прозвучал как удар хлыста. – Только что отчитались об успехе, а ваш «обезвреженный» объект уже строчит в эфир! Какие еще гарантии вы можете мне предложить, инженер? Что он не взорвется, когда вы к нему прикоснетесь? Что не запустит протокол самоуничтожения всего корабля?

В этот момент заговорил Карпов. Он сидел в стороне, откинувшись на спинку кресла, его поза была расслабленной, но взгляд, прикованный к Звягинцеву, был тяжелым и неотвратимым, как гиря.

– Гарантий нет, Дим, – тихо сказал он, опуская формальности. В кают-компании повисла шокированная тишина. – Никаких. И не было с самого начала.

Он медленно поднялся и сделал несколько шагов к центру комнаты, его фигура в потертом комбезе казалась воплощением всей их многолетней усталости.

– Посмотри на нас, – Алексей обвел рукой всех присутствующих. – Мы – ходячие мертвецы. Мы видели ад «Сигма-Омеги», потом пережили ад кроны звезды. У нас корабль на импровизированных заплатках и честном слове держится, а экипаж – на коктейле из анаболиков, нейролептиков и старого, как мир, страха. Мы летели сюда четырнадцать лет. Четырнадцать лет, Дима! Чтобы найти ответ. И вот он. Он лежит в ста метрах от нас, подо льдом, и шепчет нам на ухо. Он зовет.

Он подошел к Звягинцеву вплотную, глядя ему в глаза.

– Мы либо сейчас подходим и забираем его, либо мы просто сдохнем здесь, в этой ледяной дыре. И все это – твой приказ, моя смекалка, их гениальность – все было зря. Просто статистическая погрешность в холодной и безразличной Вселенной.

Карпов повернулся, чтобы уйти, но на последних словах обернулся, и его голос прозвучал с ледяной, лишенной всяких эмоций решимостью:

– Я не позволю этому случиться. Я пойду туда один, если нужно. Без приказа. Но я заберу их последнее слово. Потому что другого смысла у нашего полета… просто нет.

Звягинцев не отвечал. Он смотрел на Карпова, потом перевел взгляд на голограмму, на черную дыру отсеченного сектора. Он видел дрожащие руки Вадхвы, холодную решимость Такахаши, отчаяние Ван дер Вегта. Он видел призрак мятежа в глазах своего старого товарища.

Это была не капитуляция. Это было принятие неизбежного.

– Группа из трех человек, – прошипел он, и в его голосе не было ни гнева, ни одобрения, лишь тяжесть приказа, отданного под дулом пистолета. – Состав тот же: Карпов, Арики, Чин. Только артефакт. Его извлечение и немедленный возврат. Никаких задержек, никаких боковых туннелей, никакого геройства.

Он сделал несколько шагов к Карпову, и его лицо оказалось буквально в сантиметрах от лица Алексея.

– Нарушите протокол хоть на миллиметр… я сам зашлю вас в криокамеру до самого конца этого проклятого полета. Ясно?

Карпов молча кивнул. В его глазах читалось не торжество, а та же самая тяжелая решимость.

– Готовность к выходу через двадцать минут, – закончил Звягинцев, разрывая зрительный контакт и снова начиная свой мерный ход по кают-компании. – Все свободны.

* * *

Трое в скафандрах замерли у входа в ледяной тоннель, словно десантники перед прыжком в черную воду. На этот раз их экипаж состоял не из исследователей, а из штурмовой группы. Ранцы систем жизнеобеспечения были дополнены компактными блоками маневровых двигателей, на поясах висели не сканеры, а гидравлические домкраты и грузовые стропы.

– Тот же маршрут. Но в полтора раза быстрее, – голос Карпова в общем канале был лишен всяких эмоций, кроме холодной концентрации. – Чин, твой приоритет – сканирование сигнала «Крипты». Фильтруй все, что не от нее. Вадхва с орбиты будет вести тебя.

– Понял, – откликнулся Чин, уже настраивая многочастотный сканер. – Ловлю ее «голос». Уровень… стабильный.

– Тогда пошли.

Карпов не стал спускаться по тросу, как в прошлый раз. Он оттолкнулся от края пробоины коротким, резким импульсом ранца и полетел вниз по тоннелю, как торпеда. Арики и Чин, без лишних слов, последовали за ним.

Их полет был стремительным и молчаливым. Они не скользили по ледяным стенам, а летели по центру туннеля, лишь изредка корректируя траекторию. Свет фонарей, слившись в один мощный луч, выхватывал из мрака знакомые уже очертания оплавленных стен. Не было времени разглядывать кристаллы или причудливые узоры. Был только счетчик расстояния на визорах и ровное гудение сканера Чина.

– Сигнал стабилен… и становится сильнее, – доложил Арики, его взгляд прикован к собственному планшету с картой. – Мы приближаемся к эпицентру. Интенсивность выросла на семь процентов.

Они пронеслись мимо ответвления, ведущего к тому самому отсеку с застывшими телами. Карпов даже не повернул головы.

– Не смотри, – его голос прозвучал как щелчок выключателя. – Они свой долг выполнили. Мы выполняем свой.

Чин на секунду задержал луч фонаря на темном проеме, словно салютуя, и тут же вернулся к показаниям приборов.

Вскоре впереди показался знакомый арочный проем, ведущий в цилиндрический зал распределительного узла. Они пролетели его, не замедляясь, лишь на секунду задержавшись, чтобы убедиться, что перерезанные шины все так же мертвы и разомкнуты.

– Следующий поворот направо, – скомандовал Арики. – И… вот.

Они замерли перед той самой монолитной дверью. Темной, без единой щели, отполированной до зеркального блеска миллионами лет вакуума. Она была последним рубежом.

Карпов не стал тратить время на оценку или обсуждение. Он тут же отстегнул от пояса два компактных гидравлических домкрата и бросил один Чину.

– Схема «Дельта». Точки контакта – верхний и нижний угол. Давление до предела, пока не треснет рама или не лопнут поршни. Нам нужна щель, чтобы пролезть. Быстро!

Арики и Чин молча принялись устанавливать устройства. Металлические лапы домкратов с глухим стуком впились в мельчайшие неровности на стыке двери и рамы. Послышалось шипение гидравлики, и мощные штоки начали медленно, с неумолимой силой, раздвигать створки.

Сначала ничего. Потом раздался леденящий душу скрежет – звук, который не должен был существовать в вакууме, вибрация, передававшаяся через саму структуру корабля. Дверь, не двигавшаяся миллионы лет, с пронзительным стоном сдвинулась на сантиметр, потом на два.

– Щель! – крикнул Арики.

– Достаточная, – подтвердил Карпов, уже снимая с пояса грузовой трос. – Я первый. Чин, за мной. Арики, прикрывай тыл и следи за сканером. Если сигнал хоть на децибел изменится – сразу в крик.

Не дожидаясь ответа, Карпов развернулся боком и, выдохнув весь воздух из легких, протиснулся в черную щель, исчезнув в ней, как призрак. За ним, не колеблясь, последовали остальные.

Пространство, в которое протиснулся Карпов, оказалось не просто отсеком. Оно было иным. Воздух – вернее, его полное отсутствие – казался здесь гуще, тяжелее, будто время в этом помещении текло иначе и оставило после себя не пыль, а невидимый осадок вечности.

Его фонарь, самый мощный из трех, выхватывал из тьмы фрагменты помещения, которое радикально отличалось от всего, что они видели до этого. Стены здесь были не из грубого, оплавленного сплава, а отполированы до зеркального блеска, словно черный обсидиан. На них теми же знакомыми символами были нанесены сложные, переплетающиеся узоры, которые, казалось, пульсировали в такт мерцанию его фонаря – игра света и тени.

– Черт возьми, – его собственный голос, приглушенный и напряженный, прозвучал в шлеме.

Вслед за ним, с трудом протискиваясь, в отсек влезли Чин и Арики. Их фонари присоединились к карповскому, и вместе они осветили помещение полностью.

Оно было невелико, почти интимно, особенно по сравнению с гигантскими залами, которые они видели ранее. В центре, на невысоком постаменте, стоял тот самый объект. Автономный модуль. Он был выполнен из того же темного, поглощающего свет материала, но его формы были плавными, обтекаемыми, почти органическими. Модуль напоминал и закрытый бутон неведомого цветка, и зародыш в утробе, и саркофаг одновременно. По его поверхности тонкими, изящными линиями струилось слабое, голубоватое сияние, исходящее изнутри. Ритмичное, как дыхание спящего гиганта.

– Активность… источник сигнала… это он, – голос Арики дрожал от благоговейного ужаса. Он не сводил глаз с модуля. – Мощность минимальна, но стабильна… как сердцебиение.

Чин, не отвлекаясь, водил сканером по помещению.

– До нашего проникновения помещение было герметично. Полная изоляция. Никаких следов внешних повреждений. Температура… стабильна. И, капитан, это не РИТЭГ. Это что-то другое. Энергия… квантового характера. Я такого не видел.

Вдоль стен, от пола до потолка, тянулись стеллажи. Сотни, тысячи ячеек, и в каждой из них покоился идеально ограненный кристалл, каждый размером с ладонь. Они были разного цвета – от глубокого сапфирового до изумрудного и кроваво-рубинового. В свете их фонарей кристаллы вспыхивали внутренним огнем, словно отвечая на присутствие посторонних.

– Библиотека, – прошептал Карпов. – Это похоже на библиотеку.

Карпов медленно, почти не дыша, шагнул к центральному модулю. Его ботинок с глухим стуком коснулся полированного пола, нарушая многовековую тишину. Рука в толстой перчатке непроизвольно потянулась к темной поверхности, но он с силой опустил ее.

– Сначала осмотр. Чин, полное сканирование модуля. Арики, оцени массу и габариты. Поймем, сможем ли мы его вытащить целиком.

Арики, все еще завороженный, кивнул и двинулся к модулю, его шаги в низкой гравитации были широкими и плавными. Чин приблизил сканер к поверхности, водя им вдоль граней.

Пока они работали, Карпов отошел к ближайшему стеллажу с кристаллами. Луч его фонаря скользнул по ячейкам, выхватывая то сапфировые вспышки, то кроваво-рубиновые отсветы. Он двигался вдоль стены, и свет выхватывал из темноты все новые детали – причудливые панели, непонятные символы…

И тогда луч фонаря, скользнув за дальний торец центрального модуля, выхватил из мрака сначала контур, а потом и детали.

– Тут… кто-то есть, – его голос прозвучал приглушенно, заставив Арики и Чина резко обернуться.

Он сделал шаг вперед, и троица замерла, вглядываясь в открывшуюся картину.

За модулем, в пространстве между его задней стенкой и стеллажами, находились три фигуры. Они не были вморожены в лед. Фигуры просто стояли и сидели, прислонившись к стене и самому модулю, словно заснули. Их силуэты были хрупкими, нечеловеческими – длинные конечности, изогнутые спины. На них не было скафандров, лишь некое подобие легких облачений, которые истлели за миллионы лет, оставив лишь призрачные очертания на иссохших, почти скелетированных телах.

Но не это было самым шокирующим.

Один из них, самый высокий, сидел на полу, обхватив модуль своими длинными, многосуставчатыми «руками», словно в последнем объятии. Двое других стояли перед ним, заслоняя его и модуль собой, их позы были неестественными, защитными. Последний бастион. Их «лица» были обращены не к входу, а к темному массиву «Крипты».

– Они… они не пытались спастись, – голос Чина, всегда такого бесстрастного, дрогнул. – Они… защищали его. До самого конца.

Карпов медленно обошел модуль и подошел ближе, луч фонаря проявил детали. На полированном полу возле тел лежали несколько кристаллов, выпавших, должно быть, из чьих-то ослабевших рук. Он посмотрел на того, кто обнимал модуль. На его «лице» не было ни страха, ни агонии. Лишь пустые глазницы, смотревшие в никуда, и нечто, читавшееся в наклоне головы, что можно было принять за печальное смирение или… надежду.

– Они знали, что обречены, – тихо сказал Карпов. Его собственный комбинезон вдруг показался ему невыносимо тесным. – И они решили умереть здесь. Рядом с тем, что было для них важнее жизни.

Ар протянул руку и, превозмогая леденящий душу ужас, легонько, почти с нежностью, коснулся плеча того, кто сидел, обняв «Крипту».

– Ладно. Хватит стоять с открытыми ртами. Арики, крепежные стропы. Обхватываем модуль по схеме «паук». Чин, продолжай сканирование, но теперь ищи хоть какие-то точки для жесткой фиксации. Я связываюсь с «Светлячком».

Карпов поднес руку к шлему, переключив канал.

– Контроль, группа у цели. «Крипта» найдена. Состояние… стабильное. Активность подтверждается. – Он на секунду замолчал, глядя на сидящую фигуру. – И… мы не одни. Найдены останки. Трое. Они погибли, защищая артефакт. Это… это их последний рубеж. Кроме того, здесь судя по всему целая библиотека – тысячи кристаллов-носителей.

На том конце несколько секунд царила тишина, прежде чем раздался голос Звягинцева.

– Принято. Ваш статус?

– Готовим модуль к эвакуации. Проблема в двери. Габариты не позволяют протащить его целиком. Требуется расширение проема. – Карпов сделал паузу, его челюсти сжались. – Для этого… придется снести часть рамы. Фактически… разрушить это место. Их гробницу. Исключаем подрыв – взрыв может повредить кристаллы.