Kitabı oxu: «Двойник из Ниоткуда»

Глава

«Каждый шаг рисует новую дорогу на великой Карте Мира. Но самые важные пути часто ведут не туда, куда мы идем, а оттуда, куда не хотим вернуться. И порой самый храбрый поступок – не сражаться за свой мир, а не дать погибнуть чужому, даже если он существует лишь в отсвете забытой звезды.»

— Из "Хроник Странствующего Гнома", найденных в развалинах библиотеки Города Паровых Гигантов.

От автора

Эта книга родилась из вопроса, который я когда-то задал себе самому. А что, если где-то существует другая версия меня? Тот, кто не пошёл по этой дороге, а свернул в другую сторону. Тот, кто принял другие решения, совершил другие ошибки. И живёт себе своей жизнью — возможно, счастливой, возможно, нет. Но главное, что он есть.

«Двойник из Ниоткуда» — это самая неожиданная история Веселундии. Потому что здесь герой встречается с тем, кого нельзя победить силой или хитростью. Он встречается с собой. Вернее, с тем, кем мог бы стать, если бы судьба повернулась иначе.

Я думаю, у каждого из нас есть такой «двойник». Тот, кто остался в прошлом. Кто не решился. Кто сдался. Кто устал. Мы редко задумываемся о нём, а если и вспоминаем — стараемся побыстрее забыть. Но что, если они не исчезают? Что, если они бродят где-то по краю нашей реальности, ищут свой дом, пытаются выжить? И что, если однажды они придут к нам — не чтобы навредить, а чтобы попросить о помощи?

Эта повесть о том, что за каждым нашим смехом может стоять чья-то тишина. За каждой нашей победой — чьё-то поражение. И что иногда самый храбрый поступок — не сражаться за свой мир, а не дать погибнуть чужому. Даже если он существует лишь в отсвете забытой звезды.

Я писал эту книгу с ощущением, что мы все чуть-чуть двойники друг друга. Что каждый из нас носит в себе несколько версий себя — и иногда достаточно одного доброго слова, одного шага навстречу, чтобы самая потерянная из них снова обрела надежду.

Веселундия в этой повести уже не та, что раньше. Она столкнулась с чем-то, что не победить смехом. Но смех — не единственное оружие. Есть ещё память. Верность. И готовность быть рядом, даже когда весь мир говорит: «Это безнадёжно».

Мне кажется, это самая тёплая и одновременно самая грустная книга о Веселундии. Она о том, что мы не всегда можем всё исправить. Но мы всегда можем помнить. И не дать друг другу исчезнуть.

Я надеюсь, эта история найдёт вас в тот момент, когда она будет нужна. И напомнит: даже если вы кажетесь себе сломанным или потерянным, в вас всё ещё есть свет. И кто-то готов идти за этим светом до конца.

Спасибо, что вы с нами.

Андрей Добрый

Пролог: ЗВОНОК, КОТОРЫЙ ОПОЗДАЛ НА МИНУТУ ВЕЧНОСТИ

Веселундия просыпалась не с рассветом, а с первым смехом. Солнце-попрыгунчик скакало по крышам домов-мороженок, рассыпая блики, пускавшиеся в пляс по радужной плитке. Воздух дрожал от птичьего гама: дрозды рулады выводили, воробьи ритм отбивали, а болтливые попугайчики на ветках спорили, чья шутка смешнее.

На Площади Первого Смеха кипела предпраздничная кутерьма. Завтра — Фестиваль Летающих Пирогов! Братья-блинчики, похожие на два розовых пончика, с грохотом устанавливали свой «Пирогомет-5000». Робот Плюшка-3000 взбивал облако сладкой ваты размером с дирижабль. Даже Фонтан Сюрпризов сегодня плескался шипучим лимонадом, то и дело выстреливая в прохожих конфетти из засахаренных орехов.

И посреди этого сладкого хаоса Джо-Джо Весельчак репетировал. Он стоял на перевернутом ящике из-под мармеладных гусениц и орал воображаемой толпе:

— Почему комета пришла на праздник без приглашения?

Он сделал паузу для эффекта, размахивая руками так, что рыжие вихры взлетали, как рыжие искры.

— Потому что она косолапая! Боится, что её спутают с летающей тарелкой для варенья! Ха-ХА!

В ответ залился смехом только Бублик, сидевший в первом «ряду» (он сам его и обозначил, облизав плитку). Пес вилял хвостом, сбивая пыль.

— Неплохо, — буркнул Гном Ворчун, строгая новый посох на тумбе у фонтана. — Но «косолапая» — слабовато. Надо позубастее. Например: «Боится, что её запекут в начинку! И… ик!..»

Он сам фыркнул от своей выдумки и чуть не уронил банку с «Вареньем Победителей (Пробная Версия)».

— «Запекут в начинку»? — задумчиво повторила Гизмо, не отрываясь от паяльника, дымившего, как маленький дракон. — Гениально! Чистая физика импульса! Мой «Пирогонавигатор» как раз нуждается в тестовом объекте с нестабильной траекторией…

— Ни в коем случае! — взвизгнул Пусик, кутаясь в тени Ворчуна в три шарфа сразу. — Он же может запустить самого Ворчуна! Или меня! Или этот фонтан!

Фонтан выстрелил струёй лимонада прямо в пробегавшего почтальона. Тот чихнул мыльными пузырями и покатился дальше.

Джо-Джо расхохотался, подмигнув Пусику:

— Расслабься! Гизмо знает, что делает! Правда, Гиз?

— Абсолютно! — девчонка уверенно ткнула в красную кнопку с надписью «ВКЛ/ВЫКЛ (Желательно ВКЛ)». — Система протестирована на… э-э… пятидесяти процентах сценариев! Почти!

Прибор жужжал, мигал и сыпал винтиками. Бублик насторожился и зарычал.

Джо-Джо снова открыл рот для шутки. И тогда это случилось.

Он увидел своё отражение в огромной капле сиропа, только что выдутой Плюшкой. И оно было… не его. Улыбка какая-то натянутая. Вихры лежали неестественно аккуратно. И на левой щеке, где у него всегда красовалась веснушка в виде ноты «ля», было гладкое, пустое место. Будто кто-то стёр маленькую часть его самого.

Джо-Джо замер. Шутка застряла комом в горле. В ушах отдалось странное эхо — чей-то тихий, печальный смешок. Он резко обернулся. Никого. Гизмо копошилась с проводами, Ворчун пробовал варенье, Пусик дрожал.

Всё как всегда. Ярко. Шумно.

Но под рёбрами у Джо-Джо ёкнул лёгкий, ледяной укол. В самом механизме мира будто что-то щёлкнуло. Не громко. Не страшно. А неправильно. Как тиканье часов, которые вдруг пошли назад.

Он потрогал свою веснушку-ноту. Она была на месте. Тёплая, родная.

— Эй, Джо-Джо! — крикнула Гизмо. — Чего застыл? Репетируй! Завтра толпу покорять!