Kitabı oxu: «Сладкий Бунт в Веселундии»

НОВАЯ ВЕСЕЛУНДИЯ

Сладкий бунт

«Смех это ключ, открывающий двери в чудеса,

а дружба это свет, который не погаснет никогда».

Пролог. Город, где улицы пахнут ванилью

Никто точно не знает, откуда взялась Веселундия. Мама Джо-Джо говорила, что из смеха первого ребёнка. Пекарь Гоша уверял, что её построили гномы: хотели испечь пирог, перепутали рецепт, и вышло вот это. Старушка Миндалина клялась, что город снится доброму великану и, как только тот проснётся, всё кончится. Джо-Джо не верил ни одной из версий. Он просто тут жил.

Дома здесь делали из пряников, склеенных карамелью. После дождя весь город пах ванилью и ещё чем-то, а чем именно, Джо-Джо так и не выяснил. Он вообще плохо различал запахи. Мама говорила, что нос у него устроен для другого дела, только для какого, не уточняла.

Каждое утро пекарь Гоша, огромный, как шкаф, выкладывал на крыши свежую печенье-черепицу. Не выложи он её, крыши размокли бы и сползли в канавы. Почтальон Мятлик развозил письма на облаке из сахарной ваты и вечно опаздывал: по дороге он отщипывал от облака по кусочку и жевал, так что к вечеру от облака оставался комок размером с подушку.

Брусчатка на улицах меняла цвет, если на неё прыгнуть. Синяя становилась жёлтой, жёлтая зелёной. Дети придумали игру: кто за пять прыжков соберёт все цвета радуги. Рекорд держал мальчишка по имени Финт, три прыжка. Никто этого не видел, поэтому половина города ему не верила.

В середине города бил Фонтан Сюрпризов. Вместо воды из него летело конфетти, и если поймать бумажку ртом, она превращалась в леденец. Вкус каждый раз получался другой, можно было угадывать. Кислые леденцы доставались тем, кто перед этим смеялся из вежливости. Фонтан вежливости не признавал, это знал даже трёхлетний.

По субботам река Вираж текла вспять. По средам она не могла решить, куда ей, и текла вбок. А по воскресеньям на небе зажигались созвездия-шарады, и весь город сидел на крышах и спорил над ответом.

Джо-Джо любил свой город. Любил, даже когда его шутки перестали смешить и дети начали отворачиваться, стоило ему открыть рот.

А в то утро, когда всё началось, город пах не ванилью. Он пах гарью.

Глава 1. Когда перестало быть смешно

Джо-Джо Весельчак проснулся оттого, что кепка-вертолёт ткнула его лопастью в ухо.

— Ай! Больно же!

Кепка свистнула. Значит, соврал. Больно не было, просто вставать не хотелось.

Кепку ему подарила Гизмо, год назад, и сказала при этом: «Теперь хоть врать перестанешь». Кепка жужжала, когда Джо-Джо обманывал других, и свистела, когда обманывал себя. Иногда это бесило. Иногда выручало.

Он нахлобучил её на рыжие вихры и пошёл вниз по винтовой лестнице. Ступеньки скрипели каждая по-своему, а седьмая ещё и пищала.

Внизу пахло гарью.

— Опять подгорело?

Мама стояла у окна с лопаткой и принюхивалась. Оладьи на тарелке были румяные, ни одной чёрной.

— Не у нас. Ты опоздаешь.

— Куда?

— Во двор. Ты же хотел рассказать малышам новую шутку.

Вспомнил. Вчера вечером он целый час лежал и сочинял шутку про облако, и выходило очень смешно. Он записал её на бумажке, чтобы не потерять. Бумажка лежала теперь в кармане вместе с остальными, позавчерашними и позапозавчерашними.

Он схватил оладью прямо со сковородки, обжёгся и выскочил на улицу.

Брусчатка после дождя была мокрая и холодная. Когда Джо-Джо о чём-нибудь думал, он всегда прыгал по плиткам, и мама давно перестала его останавливать. Он прыгнул на синюю, она стала жёлтой. Прыгнул на жёлтую, она стала зелёной. Хоть что-то в это утро работало как надо.

Во дворе сидели трое малышей, как каждый день. Раньше они слушали Джо-Джо с раскрытыми ртами. Последние дней десять слушали хуже, и почему, он не понимал.

Он встал перед ними, расправил плечи и нацепил самую весёлую улыбку.

— Слушайте! Загадка! Почему облако всегда грустное?

Никто не ответил.

— Ну? Потому что его дождик щекотал! Понятно? Щекотал!

Он засмеялся. Один.

Первый малыш зевнул. Второй ковырял в носу и изучал землю. Третий следил за муравьём, который тащил крошку раза в три больше себя.

Девочка с косичками встала и отряхнула платье. Она посмотрела на Джо-Джо без злости, с жалостью, и это было хуже.

— Это вообще не смешно, Джо-Джо.

Улыбка сползла у него с лица сама.

— Как не смешно?! Вчера вы ухахатывались!

— Вчера ты так смеялся, что мы смеялись над тобой. Не над шуткой. Над тобой.

Она ушла, и малыши потянулись за ней. Тот, что с муравьём, нёс муравья в кулаке.

Джо-Джо остался один посреди двора. Кепка молчала: не жужжала и не свистела. Значит, ни им, ни себе он не врал. Он и правда не понимал, что случилось.

Он сел на ступеньку дома-мороженого. Глазурь на стене потрескалась и кое-где осыпалась. Он провёл по ней ладонью: шершаво, холодно, липко.

Надо было придумать шутку, любую, прямо сейчас. Он достал из кармана бумажки и перечитал две последние. Обе были про облако.

Мимо шла старушка Миндалина с корзиной плюшек. Она остановилась.

— Опять провалился?

Он кивнул, не поднимая головы. Миндалина достала из корзины плюшку и сунула ему в руки.

— Ешь. Вон, кепка молчит. Мне бы такую, я бы оглохла от свиста.

Она похлопала его по плечу морщинистой ладонью и пошла дальше, постукивая палкой.

Плюшка пахла корицей. Или мёдом. Джо-Джо жевал и смотрел на площадь.

На углу какой-то мальчишка отломил от стены кусок пряника, откусил и сплюнул.

— Картон.

Он перестал жевать. Пряники в Веселундии бывали всякие, но картонных не бывало.

У Фонтана Сюрпризов собралась толпа, и это было странно: обычно у фонтана визжали и толкались, а сейчас все стояли молча. Гоша тоже был там и держал поднос с печеньем-черепицей, а на крышу не нёс. Мальчик в полосатой шапке прыгал на одну и ту же плитку. Раз, другой, десятый. Плитка оставалась серой.

Джо-Джо встал и пошёл туда. Чем ближе он подходил, тем сильнее пахло, и запах был не веселундийский: тухлый и горелый одновременно, как тряпка, которую сожгли в луже. Даже он это учуял.

Он протиснулся между чьими-то локтями к самому бортику и остановился.

Фонтан не работал. Вместо конфетти из него вяло вытекала чёрная жижа, густая, как растопленный дёготь. Вода в чаше помутнела, и в ней плавали серые хлопья.

Джо-Джо повернулся к мальчику в полосатой шапке.

— Что случилось?

— Не знаю. Я утром пришёл, а он уже такой.

Джо-Джо наклонился над чашей: жижа выглядела липкой. Палец он сунул в неё просто чтобы проверить. Холодная, как из погреба.

— НЕ ТРОГАЙ!

Он вздрогнул и обернулся. К нему бежала Гизмо, растрёпанная, в огромных круглых очках. В руках она несла самодельную коробку. Из коробки торчали антенны, а на верхней панели мигали лампочки.