Kitabı oxu: «Исторические здания Петербурга. Прошлое и современность. Адреса и обитатели»
Хорошо, однако, приобщить к видимому городу незримый мир былого. Прошлое, просвечивая сквозь настоящее, углубляет наше восприятие, делает его более острым и чутким, и нашему духовному взору раскрываются новые стороны, до сих пор скрытые.
Созерцание старого дома возвращает нам мир, который видел этот дом юным, и воскресший мир дает возможность видеть то, что прежде оставалось незримо.
Н. Анциферов
Серия «Всё о Санкт-Петербурге» выпускается с 2003 г.
Автор идеи Дмитрий Шипетин
Руководитель проекта Эдуард Сироткин
© Гусаров А. Ю., 2018
© ООО «Рт-СПб», 2018
© «Центрполиграф», 2018
* * *
Пролог
Вновь мы обращаемся к прошлому петербургских домов, продолжая рассказ, начатый в книге «Знаменитые петербургские дома. Адреса, истории и обитатели».1
Новое путешествие по Северной столице мы начнем, по традиции, с главной городской магистрали – Невского проспекта, – и прогуляемся далее по историческому центру, старым Литейной и Рождественской частям, посетим Петроградскую сторону и Васильевский остров, но перед этим мы посетим не совсем обычный, однако, очень знаменитый петербургский адрес – тюрьму «Кресты».
Так уж получилось, что первым в ряду знаменитых домов Северной столицы идет дом № 1 по Невскому проспекту – здание с интересным, но запутанным прошлым. В большинстве книг об этой постройке приведено множество неверных данных. Сам автор книги не удержался и ранее привел пару ошибочных дат из истории дома № 1. Сейчас эта оплошность, к счастью, исправлена.
В новом исследовании автор не мог пройти мимо здания компании «Зингер», известного многим поколениям петербуржцев как «Дом книги». До сих пор «Дом книги» остается крупным книготорговым центром города, а его покупателями выступают как горожане, так и гости Санкт-Петербурга. Конечно, мы подробно остановимся на декоративном убранстве здания, отреставрированного не так давно.
Непростая судьба у Литературного дома (Невский пр., 68), пострадавшего во время Великой Отечественной войны, восстановленного в послевоенное время и полностью снесенного в XXI в. То, что построено сейчас на этом участке, к историческому зданию не имеет никакого отношения, хотя частично и повторяет его фасады. С историей Литературного дома связаны имена таких писателей, как И. И. Панаев, И. С. Тургенев, И. А. Гончаров; в доме жил критик и публицист В. Г. Белинский – в его квартире проходили заседания литературного кружка, который посещали многие известные литераторы столицы. Здесь жил поэт Ф. И. Тютчев, снимал квартиру публицист Д. И. Писарев, а в начале XX столетия под руководством А. М. Горького работало издательство газеты «Новая жизнь».
Литературный дом станет последним адресом на Невском проспекте, а дальнейшее наше путешествие пройдет по улицам исторического центра города: Пушкинской, Миллионной, Большой Конюшенной, Большой Морской, Садовой и Караванной.
На набережной реки Мойки мы познакомимся с прошлым двух зданий, причем обе постройки хорошо известны всем любителям истории Петербурга. В доме № 12 на Мойке последний год своей жизни провел поэт Александр Сергеевич Пушкин. Отсюда 27 января 1837 г. он уехал на Черную речку, к месту назначенной накануне дуэли. Сейчас в доме открыт Пушкинский музей. Второе здание на набережной реки Мойки ранее занимала известная гостиница «Демут».
Из административных зданий Санкт-Петербурга в нынешний список знаменитых домов попали объекты, каждый из которых примечателен своей архитектурой и историей. Здесь мы познакомимся с домом Петроградского губернского кредитного общества, зданием Офицерского собрания армии и флота и имеющей всероссийскую известность тюрьмой «Кресты».
Не обошли мы своим вниманием Васильевский остров и Петроградский район – городские территории с интересной исторической застройкой. Здесь мы узнаем историю одной загадочной постройки, а также окунемся в прошлое одного из символов Петербурга – Дома с башнями.
Говоря о домах Санкт-Петербурга, впрочем, как и любого города на земле, трудно ограничиваться описанием особенностей архитектуры его фасадов и отделки интерьеров, поскольку весьма важно помнить о тех, кто здесь жил или работал, приезжал сюда в гости или заходил по делам.
Мир петербургского дома нельзя исчерпать описанием его внешнего облика, пусть даже неповторимого, созданного великим архитектором, ведь дом живет до тех пор, пока его населяют люди, и умирает, как только жильцы покидают его навсегда.
Вот почему в рассказе о знаменитых петербургских домах много места занимают истории известных и не очень жителей большого города.
Дом А. И. Глуховского (Невский пр., 1)
История участка, на котором расположен дом генерала от инфантерии А. И. Глуховского, связана с деятельностью Адмиралтейства, расположенного рядом. Долгое время, особенно в первые десятилетия существования города, застройка ближайших к Морскому ведомству участков не производилась по ряду условий, так что место, занимаемое ныне домом Глуховского, оставалось свободным до 1770-х гг.
Первым владельцем участка считается столичный трактирщик Георг Гейденрейх, построивший на нем в конце 70-х гг. XVIII столетия четырехэтажное здание, просуществовавшее с небольшими изменениями (во дворах) до начала XX в.
Дом своими фасадами в стиле раннего классицизма имел скругленный угол, который украшали балкон с чугунной решеткой ограждения и шесть пилястр на уровне третьего и четвертого этажей. Въезд во двор находился со стороны Невского проспекта.
Удачное расположение дома в центре столицы Российской империи интересовало столичных купцов, размещавших в нем магазины. Кроме того, в 1781 г. сюда переехал из дома Л. Я. Овцына (Невский пр., 16) «трактир, город Лондон именуемый», принадлежавший самому Гейденрейху. Об этом в газете «Санкт-Петербургские ведомости» (№ 74) уведомлял горожан владелец: «Здешний содержатель трактира города Лондона Георг Гейденрейх уведомляет почтенную публику, что он с 1 числа майя сего 1781 года перевел сей трактир в собственный дом, состоящий по Невской перспективе, насупротив адмиралтейства под № 97 (угловой дом по правой, несолнечной стороне Невского, от адмиралтейства), построенный по образцу иностранных гостинец, где все приезжающие сюда найти могут для себя так и для свиты своей всевозможные выгоды, коих они в партикулярных домах получить не могут».
Дом Г. Гейденрейха до реконструкции
Трактир с номерами для путешественников «Лондон» слыл весьма фешенебельным заведением, пользующимся успехом у высшей петербургской знати и состоятельных иностранцев. Об уровне посетителей трактира мы можем судить по все той же газете «Санкт-Петербургские ведомости», опубликовавшей в № 75 за 1775 г., то есть еще до переезда «Лондона» в новый дом, следующую заметку: «…трактирщик Гейденрейх в Санкт-Петербурге рекомендует чрез сие иностранным и здешним сюда приезжающим господам для приставания посреди города лежащую и снабженную всяким удовольствием квартиру, в которой недавно стояли из Москвы сюда проезжей королевский датский посланник и из архипелага сюда прибывший патриарх константинопольский, также несколько дней его светлость наследный принц гессен-дармштадтский в проезд его из Москвы в немецкую землю и при отъезде их милостивое удовольствие как в квартире, так и в угощении оказали…».
А. И. Глуховской
Из торговых предприятий в доме работал «Английский магазин» шотландца Джона Пикерсгиля (Пикерсджилла), который он открыл в 1784 г. Интересно, что подданному английской короны, начавшему бизнес в России, было всего 19 лет. Позднее Пикерсгиль перенес свой магазин в дом № 16 на Невском проспекте и, судя по архивным данным, успешно вел дела еще долгие годы, причем не только в Санкт-Петербурге.
Дом А. И. Глуховского. Фото нач. XX в.
Примерно с 1790 г. в доме располагалась немецкая лавка (магазин).
В 1824 г. в гостинице «Лондон» останавливался великий польский поэт и участник национального движения Адам Мицкевич, приехавший в столицу Империи 8 ноября. Документального подтверждения этого факта пока нет.
Пусть счастьем глаза загорятся,
Чело нам украсит венок,
Обнимемся все мы по-братски,
Сойдемся в веселый кружок!
Пускай к нам не ведают входа
Обманы, предательство, лесть;
Здесь чтится высоко свобода,
Отчизна, наука и честь.
А. Мицкевич. Песнь
В декабре 1839 г. здесь жил знаменитый писатель и публицист Александр Иванович Герцен. Номер из двух комнат обходился ему в 40 руб. в неделю.
Первая смена собственника дома (и трактира) произошла во второй половине 1790-х гг., когда его приобрел купец 1-й гильдии известный петербургский ресторатор Филипп Якоб Демут, причем после его кончины в 1804 г. дом унаследовала дочь – Елизавета Филипповна Демут, в замужестве Тиран. Все это время трактир оставался излюбленным местом отдыха петербуржцев.
Атмосфера, царившая в «Лондоне» в начале XIX столетия, воспроизведена писателем Павлом Лукьяновичем Яковлевым в очерке «Чувствительное путешествие по Невскому проспекту», опубликованном в журнале А. Е. Измайлова «Благонамеренный» в 1820 г.: «…от Лареды я хотел было идти далее, дошел уже до нового Английского магазина… тут я остановился… и очень хорошо сделал. – Я прошел было мимо трактира Лондона. – Можно ли путешественнику не зайти в то место, куда собирается ежедневно множество людей всякого звания, куда беспрестанно прибывают приезжие со всех концов России и вселенной… Я пошел назад и вхожу в Лондон. – Чтоб совершенно преобразить себя в путешественника, нанимаю нумер – на одном столе кладу палку, на другом шляпу. <…> До обеда я ходил в нижние комнаты дома: они заняты трактиром, там с утра до поздней ночи угощают приходящих. Комнаты очень хорошо отделаны… жаль, что не могу сказать того, что в этих прекрасных комнатах хорошо обедают и можно найти доброе вино. <…> Со мной в одной комнате сидели… тульский дворянин, проживающий здесь имение по тяжебному делу; с ним обедал какой-то делец… Посмотрите на тульского дворянина и его товарища дельца… Дворянин не ест, смотрит на своего милого друга, ловит каждое его движение, предупреждает желания, открывает рот за тем только, чтоб поподчивать… Сколько бутылок наставлено на их столе! С каким аппетитом кушает и пьет г. делец!.. О!.. Он верно много работает!.. Но вот бутылки уже выпиты – обед кончился – подают Шампанское… Делец отказывается… Помилуйте!.. Тульский знает дельцов – не слушает отговорок – подает бокал, другой – и делец пьет… Вот и дворянин налил и себе бокал – встает, жмет руку своего патрона – кланяется – пьет… Дельцу подана трубка… он развалился на диване… дворянин осмелился подсесть к нему и что-то говорит, смиренно потупя взор… Немец, который на чал обедать еще прежде меня, не кончил своего обеда! С комическою важностью режет тоненькие кусочки жареной телятины и – отдыхает за каждым глотком. – Перед ним бутылка черного пива… Он ни на кого не смотрит – он весь желудок!.. За обедом должно есть, – думает мой немец, – и есть хорошо, чтоб не заплатить даром денег!.. И он прав!».2
Предположительно в 1821 или 1822 г. дом у госпожи Демут-Тиран приобретают купцы Мейер и Вебер – в это же время здесь и появляется немецкая книжная лавка Мейера и Греффа. Возможно, купец Ш. Е. Грефф стал тогда совладельцем и самого здания, но достоверно известно то, что уже в 1840-е гг. он остался единственным собственником постройки.
С домом связана история популярного в столице магазина эстампов, принадлежавшего семье Дациаро. Магазин открылся в 1849 г., на первом этаже со стороны Невского проспекта, и просуществовал до начала XX столетия. Его оригинальные деревянные витрины установили в 1854 г., а проект реконструкции этой части фасада составил статский советник архитектор И. И. Шарлемань.
Итальянец Джузеппе (Иосиф Христофорович) Дациаро с 1832 г. владел в Москве мастерской по изготовлению литографий – в то время это было довольно доходное дело. Очень быстро Д. Дациаро открыл два собственных магазина, где с успехом продавал продукцию своей же мастерской.3 Литографическому делу способствовала небывалая удача, и в 1845 или 1846 г. Д. Дациаро открывает продажу литографий в Санкт-Петербурге, причем его продукцию некоторое время печатает в самой столице К. Поль. Интересно, что Джузеппе стал совладельцем книжного магазина, работавшего с начала 1820-х гг. С открытием торговли на Невском проспекте сюда же, в квартиру № 9, переезжает сам Дациаро с семьей. Полным владельцем торгового предприятия Д. Дациаро становится в 1849 г.
Получивший звание купца 2-й гильдии Джузеппе Дациаро скончался в 1865 г., но его дело продолжили дети Иосиф, Стелла, Александр и внуки, которые, правда, ограничились торговлей произведениями печатного искусства.
Из числа литографий, изготовленных в мастерской Джузеппе, к наиболее известным относятся такие, как «Вид Красной площади в Москве» работы Э. Ж. Гоштейн с оригинала В. Адама, «Виды Кремля» работы Л. Бишебуа, «Вид Сухаревой башни» работы Л. Ж. Арну с оригинала И. Е. Вивьена и некоторые другие. Фирма Дациаро выпустила знаменитые серии: «Виды Санкт-Петербурга» в 26 цветных литографиях по рисункам художника А. И. Шарлеманя; «Виды Санкт-Петербурга» по рисункам Arnoult, Benoist и Perrot из 38 литографий в лист, крашенных от руки и отпечатанных у Р.-Ж. Лемерсье во Франции; рисунки из русской жизни «Croquis russes» из 67 литографий; альбом изображений русских царей с 35 иллюминированными от руки литографиями по рисункам художника Л. Лоре и собрание из 36 портретов русских митрополитов по рисункам того же художника Лоре.
Кроме магазина эстампов, в доме размещалась контора мебельной фабрики «Лизере».
В 1880 г. вновь происходит смена владельца участка с домом – их приобретает генерал от инфантерии Александр Иванович Глуховский (Глуховской), автор книг «Записка о значении Бухарского ханства для России и о необходимости принятия решительных мер для прочного водворения нашего влияния в Средней Азии» и «Пропуск вод р. Аму-Дарьи по старому ее руслу в Каспийское море…». Он оставался собственником дома практически до конца своей жизни, сдавая помещения различным товариществам под конторы.
При новом владельце во дворе по проекту гражданского инженера Сульменева возводятся два флигеля в шесть этажей, что позволяет увеличить доходы от аренды.
При генерале Глуховском в доме находились конторы акционерного общества «Артур Коппель» и товарищества «Железо-бетон», размещалось правление Невьянских и Кыштымских заводов. Продолжил работу и художественный магазин товарищества «И. и Д. Дациаро», с ним по линии Невского проспекта соседствовал магазин парфюмерии «Robert». Центральный вход в большой магазин по продаже обмундирования для офицеров М. И. Чичинадзе (затем – К. Чичинадзе) располагался в угловой части дома под металлическим зонтиком; фотосалон Л. Д. Гроссман, а затем Г. И. Бюргера находился со стороны Адмиралтейского проспекта.
Реклама АО «Артур Коппель»
Свою первую фотомастерскую Лидия Дмитриевна Гроссман получила в 1882 г. – предприятие, располагавшееся в Голландской церкви (Невский пр., 20), досталось ей после кончины супруга, австрийского подданного Леонида Васильевича Гроссмана. В дом Глуховского Лидия Дмитриевна переехала в 1889 г. и оставалась здесь около трех лет. В январе 1892 г. помещение занял петербургский фотограф Герман Иосифович Бюргер, проработавший в доме до 1909 г.
Акционерное общество «Артур Коппель» основано в России в 1897 г. немецким предпринимателем Артуром Коппелем, и занималось оно многими выгодными направлениями: поставляло рельсы, оборудование и паровозы для узкоколейных железных дорог, ввозило в Россию газогенераторы швейцарского завода «Циглер», продавало двигатели и паровые машины различных типов.
Кроме паровозов различных модификаций, Артур Коппель предлагал своим клиентам небольшие электровозы довольно смешных, для нашего времени, конструкций. Общество поставляло землечерпалки (для очистки рек и прудов), экскаваторы, а также занималось устройством денежных кладовых и касс для банков, предлагало своим клиентам довольно надежные несгораемые сейфы с сувальдными и рамочными замками, защищенными от высверливания и открытия отмычками.
В России общество «Артур Коппель» открыло два завода в Петрограде и отделения в Москве, Киеве, Риге, Одессе, Владивостоке и некоторых других городах Империи. На Невском проспекте, дом № 1, правление общества находилось до 1910 г.
Столичное товарищество «Железо-бетон» занималось строительством и производством изделий из металла. Одним из направлений в деятельности предприятия являлось повсеместное внедрение построек из бетона – в Санкт-Петербурге даже сохранился навес, сооруженный товариществом для международной строительно-художественной выставки 1908 г., проходившей на Каменном острове.
Основателем и директором-распорядителем товарищества был петербургский инженер Генрих Антонович Гиршсон, оставшийся в истории городского транспорта как автор нереализованного проекта петербургского метрополитена. Впрочем, интерес Гиршсона к рельсовому транспорту понятен – он некоторое время служил на Рязано-Уральской железной дороге.
В городе и его пригородах сохранилось несколько построек товарищества, в том числе Большой Ильинский мост через Охту, который, правда, в прошлом веке несколько раз подвергали реконструкции.
В доме Глуховского некоторое время размещалось правление Невьянского горнопромышленного акционерного общества, образованного в Пермской губернии в 1906 г. В состав общества входили железные и медные рудники, золотые прииски, несколько уральских заводов, в том числе артиллерийский завод в Невьянске.
По соседству с Невьянским обществом располагалось правление акционерного общества Кыштымских горных заводов, существовавшее на Урале с 1870-х гг. и несколько раз менявшее владельцев. Контору общества в Санкт-Петербурге открыли в начале 1890-х гг. Капитал предприятия на 1900 г. составил более 8,6 млн руб., причем в 1912 г. он вырос до 12 млн. Кроме нескольких промышленных предприятий, в число которых входил знаменитый Каслинский завод, обществу принадлежали рудники, золотые прииски и почти 600 тыс. десятин земли.4
Переломными в истории дома стали 1910–1911 гг., когда участок купил Санкт-Петербургский частный коммерческий банк.
Он был учрежден в столице в конце июля 1864 г. Одним из инициаторов учреждения первого в России акционерного банка выступил председатель Санкт-Петербургского биржевого комитета Егор Егорович Брандт, заручившийся поддержкой министра финансов России М. Х. Рейтерна. В число учредителей финансовой организации, кроме Брандта, вошли: купец 1-й гильдии Григорий Петрович Елисеев, барон Людвиг Гауф, купец 1-й гильдии Эдуард Петрович Казалет, коммерции советник Роберт Клеменц и представитель торгового дома «Асмус Симонсен и Кº» Ф. Мори. Участники определили уставный фонд банка в 10 млн руб. (в акциях), вложив в дело 2 млн руб. наличными.
31 октября 1864 г., после размещения первого выпуска акций банка, состоялось первое заседание правления, на котором Е. Е. Брандта утвердили директором нового финансового учреждения.
Поначалу банк арендовал дом Гардера на Английской наб., 18, а в 1872 г. появилась возможность выкупить его, что и было сделано, за 120 тыс. руб. Правда, место это оказалось не совсем удачным, так как находилось в стороне от центральной магистрали города. Вот почему в 1904 г. банк переехал в дом компании «Зингер», о котором мы еще будем говорить отдельно, причем дом на Английской набережной банкиры сдали в аренду частным лицам. Казалось бы, что более удачное место, чем здание напротив Казанского собора, и представить трудно, однако довольно быстро банку здесь стало тесно, так как ограниченные площади не позволяли расширять дело. Ко всему прочему, отделы банка находились в разных частях дома, иногда не связанных между собой, а часть офисов компания «Зингер» сдавала посторонним арендаторам, не занимающимся банковской деятельностью.
Правление Санкт-Петербургского частного коммерческого банка озаботилось поиском участка в центре Петербурга для строительства (или реконструкции существующей постройки) отдельного здания для банка, причем нашли два участка (объекта): первый – дом Глуховского, второй находился на Малой Конюшенной ул., 10. Для оптимального выбора наняли архитектора Владимира Петровича Цейдлера, предложив ему составить эскизы реконструкции обоих зданий и сметы расходов. После представления двух вариантов правление пришло к выводу, что дом генерала А. И. Глуховского, при наименьших затратах на реконструкцию, более подходит для размещения банка. Зодчий особо подчеркивал, что при строительстве на Невском проспекте имеется возможность использовать старые стены без необходимости укрепления фундаментов.
Во многих источниках упоминается, что продажей дома занималась вдова генерала (имя неизвестно), а собственниками выступали наследники Глуховского, в числе которых называют Александра Ивановича (т. е. полного тезку генерала) и Павла Ивановича Глуховских. Все это странно, так как Александр Иванович Глуховской умер в 1912 г. и, соответственно, не мог иметь в 1910 г. ни вдовы, ни наследников, вступивших в наследство.
С другой стороны, правление банка вело переговоры о продаже дома не с самим Александром Ивановичем, а с администрацией, учрежденной над делами генерала. Возможно, 72-летний Глуховской находился под опекой, например по болезни, оставаясь при этом полноценным собственником своего имущества, среди которого был и четырехэтажный дом на Невском пр., 1.
Переговоры о продаже дома, как показала дальнейшая история, завершились успешно, и правление банка заказало архитектору В. П. Цейдлеру разработку проекта перестройки здания и составление сметы расходов.
Вопрос о стоимости дома решался в течение нескольких месяцев – переговоры с администрацией по делам Глуховского велись до весны 1910 г., и стороны пришли к окончательной цене, которая составила 750 тыс. руб. – это большой успех финансистов, так как кроме дома банк приобрел и угловой участок земли, рыночная стоимость которого превышала 700 тыс. руб.
Реконструкция здания обошлась новому владельцу в 600 тыс. руб., причем непосредственно перестройка дома с облицовкой фасадов песчаником и гранитом стоила 245 тыс. руб., а отделка (включая отопление, канализацию и вентиляцию) – 135 тыс. руб. Сметные расходы были превышены на 106 тыс. руб.
Строительные работы начались 1 мая 1910 г., причем большой проблемой для банка стало расселение дома, так как у многих жильцов контракты на наем помещений истекали только в августе 1911 г. Арендаторам пришлось выплатить неустойки и возместить убытки от переезда. Дом полностью освободили к июлю месяцу, так что строители потеряли часть теплого сезона.
Операционный зал банка. Фото нач. XX в.
Кроме того, выяснилось, что старые стены требуют укрепления. Как мы помним, при первоначальном заключении архитектор указывал обратное и, соответственно, укрепление стен не включил в смету на строительство. Пришлось укреплять старые стены, вставляя в них железобетонные колонны, которые образовали монолитный каркас, способный выдержать надстройку. Все работы на объекте вело петербургское товарищество «Дело», авторский надзор осуществлял архитектор В. П. Цейдлер, скульптурное убранство фасадов исполнил Д. Н. Малашкин.
Банк переехал в новое здание в апреле 1911 г. и проработал в нем до самой революции.
Сохранившийся до настоящего времени дом Глуховского перестроен в стиле ренессанса и надстроен до шести этажей, угловая часть фасада полукруглой формы на уровне четвертого и пятого этажей украшена ионическими колоннами. Нижняя часть колоннады, кроме боковых сдвоенных колонн, закрыта чугунной решеткой ограждения балкона, устроенного на мощных консолях. Боковые части фасада, как со стороны Невского проспекта, так и со стороны Адмиралтейства, украшены пилястрами того же ордера. Фасады здания облицованы натуральным камнем: нижние два этажа покрыты серым гранитом, верхние имеют облицовку из радомского песчаника. Все скульптурное убранство дома (кариатиды, балюстрады и канделябры) изготовлено из песчаника.
Зал заседаний банка. Фото нач. XX в.
Кассовый зал устроен на первом этаже. На верхние этажи ведут три лестницы. Одна из них – парадная, мраморная. Кабинеты руководства банка, зал заседаний правления и другие парадные помещения зодчий разметил на втором этаже.
По проекту верхние три этажа дома предназначались для устройства квартир, и поначалу эти помещения банк сдавал частным лицам. Но с расширением деятельности квартиры пришлось переделать под конторы для акционерных обществ, в которых банк принимал участие. Квартиры имели отдельный вход с лифтом.
Последние годы работы банка здесь располагались офисы указанных уже акционерных обществ Кыштымских и Невьянских заводов, товарищества «Железо-бетон», а кроме того, акционерных обществ «Железо-цемент», «Бекер и Кº», Южно-Уральских горных заводов и «Блаугаз». Здесь размещались Федоровское золотопромышленное общество, Общество городских и подъездных путей в России, Нефтепромышленное и торговое общество «И. Е. Питоев и Кº» и Нефтяное и торговое акционерное общество «Грозненская нефть».
По данным историков Б. М. и Л. А. Кириковых, перед революцией помещения в доме арендовало акционерное общество «Братья Сапожниковы в Астрахани».5
После прихода к власти большевиков изменились и арендаторы дома Глуховского – Санкт-Петербургский частный коммерческий банк стал историей, как и многочисленные товарищества и акционерные общества. Но дом продолжали использовать в качестве офисного здания, и его судьба в XX в. связана с деятельностью нескольких известных организаций и предприятий.
В 1922 г. часть помещений дома Глуховского заняло кооперативное издательство «Прибой», возникшее в Санкт-Петербурге в 1912 г. и связанное с партией большевиков. Тогда издательство проработало всего два года и закрылось осенью 1914 г. «Прибой» возобновил свою работу уже при новой власти, в ноябре 1922 г., как кооперативное издательство, которое просуществовало до осени 1927 г., когда его присоединили к «Ленгизу».
В издательстве выходили произведения И. Г. Эренбурга, А. Н. Толстого, Б. А. Лавренева, О. Д. Форш, А. А. Фадеева и других писателей тех лет.
Здесь выпускали множество периодических изданий: газеты «Смена» и «Ленинские искры», «Красная деревня», журналы «Красный студент», «Под знаменем коммунизма», «Юный пролетарий» и другие. При издательстве работала редакция комсомольской газеты на финском языке «Нуори каарти» («Молодая гвардия»), предназначенной для молодых читателей Карелии. Здесь же до последних лет располагалась редакция журнала «Нева» (в отличие от переехавших на Фонтанку газет).
Газета «Смена» (газета рабоче-крестьянской молодежи) начала выходить в Петрограде в 1919 г. (первый номер – 18 декабря) и просуществовала дольше всех других изданий издательства «Прибой». В октябре 2015 г. отпечатан последний номер газеты, выходившей (последние годы) один раз в неделю тиражом 10 тыс. экземпляров.
Газета для детей и подростков «Ленинские искры» стала поступать к юным читателям 1 августа 1924 г. и долгое время являлась печатным органом советской пионерии. Первый тираж газеты распространяли бесплатно, раздавая на улицах города. Среди авторов издания были такие популярные писатели и поэты, как М. М. Зощенко, Л. А. Кассиль, К. И. Чуковский, Б. С. Житков, С. Я. Маршак, В. В. Бианки, О. Ф. Берггольц и многие другие. Редакция издания выступала своеобразной школой для юных журналистов города, при «Ленинских искрах» работал детский поэтический кружок. С 1957 г. выходило приложение к газете – журнал «Искорка». В 1992 г. выпуск газеты «Ленинские искры» прекратился, но на ее основе начало выходить еженедельное издание для детей и молодежи «Пять углов», которое существует и в настоящее время.
Один из номеров газеты
Кстати, при издательстве «Прибой» (скорее при газете «Смена») работал известный в городе поэтический кружок «Смена», которым руководил поэт Николай Семенович Тихонов, автор знаменитых строк: «Гвозди б делать из этих людей: / Крепче б не было в мире гвоздей» («Баллада о гвоздях»). В 1925 г. в кружок пришла Ольга Берггольц. Здесь она познакомилась с другим кружковцем Борисом Корниловым, ставшим позднее мужем поэтессы.
Деревья кое-где стояли в ризах
и говорили шумом головы,
что осень на деревьях, на карнизах,
что изморозью дует от Невы.
И тосковала о своем любимом
багряных листьев бедная гульба,
и в небеса, пропитанные дымом,
летела их последняя мольба.
Мы щурили глаза свои косые,
мы исподлобья видели кругом
лицо России, пропитой России,
исколотое пикой и штыком.
Ты велика, Российская держава,
но горя у тебя невпроворот —
ты, милая, не очень уважала
свой черный, верноподданный народ.
Б. Корнилов. Осень
В 1920-х гг. в доме Глуховского размещалось Ленинградское отделение РОСТА (Российского телеграфного агентства). Агентство, созданное в 1918 г., находилось в Москве и просуществовало до 1935 г., выступая последние десять лет в качестве телеграфного агентства Российской Федерации. Одной из важнейших функций РОСТА в годы Гражданской войны стала большевистская пропаганда – серию плакатов «Окна сатиры РОСТА» создавали талантливые художники М. М. Черемных, Д. С. Моор, Б. Е. Ефимов, К. С. Малевич, А. В. Лентулов, Кукрыниксы. Тексты к рисункам писали В. В. Маяковский, М. Д. Вольпин, Б. Н. Тимофеев-Еропкин и другие. Непосредственно в Петрограде над плакатами работали В. В. Лебедев, Л. Г. Бродаты, А. А. Радаков и другие.
Агитационный плакат
Затряслися без подмазки
красные вагоники.
Дожидайтесь нашей встряски,
золотопогонники.
Милый мой на красном фронте
забирает города.
Мой платок не очень теплый,
да окраска хоть куда.
Половицей я хожу,
другая выгибается.
Кулаки меня клянут,
бедный улыбается.
Как Юденич в танке ехал,
а Колчак в броневике.
Оказались два злодея
да на красном на штыке.6
Во второй половине XX столетия дом Глуховского занимало Главное управление по жилищному, гражданскому и промышленному строительству при Ленгорисполкоме «Главленинградстрой»,7 созданное в 1955 г. Управление включало в себя 25 строительных трестов, 83 строительных управления различных направлений и 82 промышленных предприятия строительной отрасли народного хозяйства. Первым начальником «Главленинградстроя» назначили Василия Яковлевича Исаева. Среди объектов, сооруженных строителями управления, можно назвать мемориал на площади Победы, аэропорт «Пулково» (до реконструкции), Дворец спорта «Юбилейный», гостиницу «Москва» и многие другие. Кроме нашего города и области, рабочие и инженеры «Главленинградстроя» работали в Нижнем Новгороде, Волгограде, Новом Уренгое, Северобайкальске и даже в Москве и Варшаве. Управление прекратило свою деятельность в 1991 г., а его правопреемником стало существующее ныне акционерное общество «Строительная корпорация Санкт-Петербурга».
В новом тысячелетии дом генерала А. И. Глуховского не изменил свой профиль и остался офисным центром, причем среди его арендаторов есть и финансовые учреждения.
Дом М. И. Вавельберга (Невский пр., 7–9)
Так уж случилось, но второе здание на Невском проспекте, с которым нам предстоит знакомство, также построено по заказу одного из петербургских банков, однако начнем разговор о его прошлом с истории участка, ранее занятого двумя домами в стиле классицизма, появившимися здесь в начале XIX в.
Земельный участок, на котором построен дом Вавельберга, как и участок, занятый домом Глуховского, находился в непосредственной близости к Адмиралтейству и не застраивался довольно долгое время.
Два участка (один угловой) достались братьям Сергею Прокофьевичу (1754–1809) и Семену Прокофьевичу (1754–16.05.1829) Берниковым, которые и построили на них в 1802–1803 гг. два дома с классическими, но разными по декору фасадами. Первое здание – то, что ближе к Адмиралтейству – имело более выраженную рустовку первого этажа и завершалось полукруглым фронтоном с полуциркульным окном. Вторая постройка имела два фасада, выходивших на Невский проспект и Малую Морскую улицу. Оформление дома со стороны улицы также дополнял фронтон, но уже треугольный, первый этаж имел неглубокую рустовку. В тимпане было устроено полуциркульное окно. Скошенный угол украшал небольшой балкон на уровне второго этажа. Прямоугольные оконные проемы дома второго и третьего этажей частью располагались в полуциркульных нишах и были дополнительно украшены треугольными сандриками. Входы в здание находились как со стороны проспекта, так и с Малой Морской улицы. В начале XX в. оба парадных входа дополняли металлические зонтики.
Дом братьев Берниковых. Фото нач. ХХ в.
Кто был архитектором домов, точно не установлено, хотя, скорее всего, проект составил Сергей Прокофьевич Берников, занимавшийся вместе с Антонио Портой и Юрием Фельтеном реконструкцией дворцово-паркового ансамбля в Ропше. В имении И. Н. Лазарева Берников, в частности, строил здание Ропшинской бумажной фабрики, спроектированной Ю. М. Фельтеном. Работал он и в качестве архитектора при Императорском фарфоровом заводе, построив там лицевой корпус.
Архитектором был и действительный статский советник Семен Прокофьевич Берников, так что и он мог выступить автором проекта собственного дома.
Дом М. И. Вавельберга. Фото нач. ХХ в.
О семейной жизни двух братьев известно немного. Супругой Сергея Прокофьевича стала Елизавета Петровна Ярославова, дочь поручика П. А. Ярославова, и в браке родились Павел, Александр, Екатерина, Иван и Ольга. Жену Семена Прокофьевича звали Анна Ивановна Мурзаханова (1757–1823), но информации о детях обнаружить не удалось.
В конце XVIII в. император пожаловал братьям диплом на потомственное дворянское достоинство и утвердил фамильный герб (блазон): «Щит разделен горизонтально на два поля. В верхнем серебряном изображен четырехконечный красный крест, а в нижнем голубом – золотая луна рогами к правой стороне щита. Щит же увенчан дворянским шлемом и короною с страусовыми перьями. Намет на щите голубой подложен золотом».
Из арендаторов дома первой четверти XIX столетия в истории сохранилось имя Томаса Роби, открывшего здесь в 1807 г. ресторан, где подавали блюда английской кухни. До этого ресторан британца некоторое время работал на одной из линий Васильевского острова, но особой популярностью не пользовался из-за удаленности от центра.
В XIX в. дома братьев Берниковых несколько раз меняли владельцев. После смерти в 1809 г. Сергея Прокофьевича его дом (Невский пр., 7) приобрел коллежский секретарь Классен. Второй брат, Семен Прокофьевич, оставался собственником соседнего дома (Невский пр., 9) до своей кончины в 1829 г. Его в начале 1830-х гг. купил портной Иоганн Конрад Руч (Rutsch).
Из известных коллежских секретарей первой половины XIX столетия с фамилией Классен вспоминается Егор Иванович Классен, приехавший из немецких земель и ставший русским подданным в 1836 г. Чин коллежского секретаря он получил в 1825 г. В России известен как литератор и автор псевдонаучных трудов по истории, книг об архитектуре, садоводстве и рисовании, а также как преподаватель. Большая часть жизни Е. И. Классена связана с Москвой.
Иоганн Конрад Руч считался одним из самых модных мужских портных столицы, среди клиентов которого значились члены императорской семьи и великокняжеских фамилий. Также известно, что у Руча заказывали одежду А. С. Пушкин и Н. В. Гоголь, и Пушкин, кстати, остался должен портному 402 руб. за черный сюртук, черные брюки, черный фрак и шелковый жилет. Счет оплатили уже после трагической кончины великого поэта.
В Россию И. К. Руч приехал примерно в 1810 г. и проработал в столице Империи почти тридцать лет, вернувшись затем на родину в 1838 г., так как сырой петербургский климат был губителен для его супруги. Иоганн Конрад состоял в законном браке с Юлианой фон Дурен, происходившей из прибалтийских немцев.
Свое ателье и дом, приобретенный у Берникова, Руч передал своей племяннице Катарине Маргарите Руч, вышедшей замуж за Карла Фридриха (Федора Федоровича) Бейльштейна, тоже немецкого портного. Так собственниками дома № 9 стала семья Бейльштейн.
Большая семья К. Бейльштейна, а у портного в браке родилось пять мальчиков и две девочки, проживала в доме, здесь же работало и его ателье. Старший сын Карла, Фридрих Конрад (Федор Федорович), стал известным ученым-химиком, а его образование финансировал все тот же Руч, эта поддержка позволила молодому человеку окончить Гейдельбергский и Мюнхенский университеты.
В 1860-е гг. дом приобрел петербургский купец Карл Теодор Корпус (Corpus), а после его кончины здание перешло по наследству его детям. Корпус успел прикупить и соседний дом № 7. Он приехал в столицу Империи из Финляндии (Гельсингфорса) и довольно успешно торговал в Петербурге одеждой и мехами – магазин Корпуса размещался в доме № 7. Компаньоном у Карла выступал родной брат Николай.
В числе собственников домов некоторые источники указывают также А. В. Щепетилову и некого Нохбека (Nochbeck).
Познакомимся с некоторыми арендаторами, занимавшими в этих домах помещения во вторую половину XIX и первые десять лет XX вв.
В доме № 7 располагалась известная в городе контора по найму гувернанток и бонн Елизаветы Карловны Бетлинг (Boehtlingk). В 1889 г. в доме открыла свой магазин фирма «Шаф и сыновья», торговавшая оружием и велосипедами, и примерно в это же время начала работать мелочная лавка купца В. В. Васильева.
История Шафов в России началась в 1814 г., когда в Златоуст приехал с семьей немецкий мастер-оружейник Вильгельм Николас Шаф, занимавшийся изготовлением холодного оружия, украшенного позолотой, рисунками и орнаментом. Мастер заключил контракт со Златоустовским оружейным заводом, причем в условие соглашения входило и обучение русских мастеров украшению оружия. После завершения работы в Златоусте Шаф перебрался в Санкт-Петербург и в 1824 г. основал во дворе дома № 3 по 14-й линии Васильевского острова собственное производство по декорированию оружия, штат которого со временем вырос до 17 мастеров. В лучшие годы здесь работало до 50 человек. Первый свой оружейный магазин Вильгельм Шаф открыл в доме Яковлева на Гороховой ул., 31, арендовав для этого квартиру № 3. Кроме оружейной мастерской, Шафы открыли в Санкт-Петербурге фабрику металлических изделий (Б. Мещанская ул., 44), а в 1899 г. и велосипедную фабрику «Мастеровой» (наб. Екатерининского кан., 69). С 1867 г. оружейники получили звание «Поставщик Двора Его Императорского Величества», хотя право на изготовление оружия по заказу Двора они имели еще с 1824 г.
В 1903 г. оружейный магазин на Невском пр., 7, Шафы закрыли, открыв одновременно новый магазин на первом этаже дома № 25 по Большой Конюшенной улице. В это время фирмой «Шаф и сыновья» управляли Вильгельм Густавович и Густав Густавович Шафы. В 1915 г. прославленная оружейная фирма прекратила свое существование, а ее владельцы выехали из России.
В доме № 9 в разные годы работало множество различных торговых предприятий: книжный магазин Петра Алексеевича Ратькова, булочная Карла Гуля, магазин готовой обуви, фруктовая лавка И. М. Иванова, посудная лавка купца Ивана Селиверстова, а кроме того, здесь располагались электрогальваническая школа Альберта Брюккера и трактир с распространенным в столице названием «Ярославль». В мансарде дома находилась мастерская художника Августа Раковского.
Электрогальванической школой, или практико-ремесленными курсами с физико-химической аудиторией, при Физико-механическом заведении с мастерскими учебных пособий А. И. Брюккера заведовал полковник в отставке Александр Николаевич Ковако. Он давно интересовался гальванотехникой, особенно в части производства различных рельефов и статуй, и даже выпустил по этой теме книгу «Новейшая гальванопластика и гелиогравюра». Военному ведомству полковник в отставке предложил оригинальный способ защиты металлов от коррозии, однако тот не был принят военными. Нужно отметить, что начало XX столетия стало временем расцвета подобных учебных заведений не только в России, но и во всем мире.
Отдельный рассказ посвятим редакции журнала «Сатирикон», располагавшейся в доме № 9 в 1908–1910 гг.
В 1875 г. в Санкт-Петербурге начал издаваться еженедельный журнал сатиры и юмора «Стрекоза», быстро завоевавший популярность своими публикациями и карикатурами. В начале века издание стало терять читателей, что было связано с внутренними проблемами и неудачной редакционной политикой, а в 1908 г. журнал и вовсе прекратил существование. Но еще до этого, понимая, что закрытие «Стрекозы» лишь дело времени, часть сотрудников реакции предприняла выпуск нового сатирического журнала – «Сатирикон», идейным вдохновителем чего выступил прозаик и драматург Аркадий Тимофеевич Аверченко. «Сатирикон» в течение двух месяцев выходил одновременно со «Стрекозой».
А. Т. Аверченко
Когда Аверченко пришел в редакцию «Стрекозы», ему было 28 лет, и к этому времени он уже имел опыт редакторской работы в журналах «Штык» и «Меч». Первый рассказ Аркадия Тимофеевича опубликован в печати в 1903 г. в газете «Южный край» (г. Харьков). В России Аверченко занимался литературной деятельностью вплоть до Октябрьского переворота 1917 г., вернее, до июля 1918 г., после чего перебрался в Крым, занятый белыми, а в 1920 г. уехал в эмиграцию. Писатель скончался от болезни в Праге в возрасте 44 лет.
Редактором первых восьми номеров «Сатирикона» в 1908 г. выступил художник А. А. Радаков, но уже с девятого номера редактором стал А. Т. Аверченко, который оставался на этом посту до 1911 г. Издателем журнала остался владелец «Стрекозы» М. Г. Корнфельд. С новым журналом сотрудничали В. В. Маяковский, Тэффи (Н. А. Лохвицкая), Н. Я. Агнивцев, С. М. Городецкий, Саша Черный (А. М. Гликберг), Осип Дымов (И. И. Перельман), Дон-Аминадо (А. П. Шполянский) и многие другие. Из числа авторов иллюстраций журнала можно назвать таких известных художников, как И. Я. Билибин, Б. М. Кустодиев, С. Ю. Судейкин, Л. С. Бакст, Д. И. Митрохин, В. В. Лебедев. Конечно, приведенный список авторов и художников «Сатирикона» далеко не полон.
Как уже отмечалось, редакция журнала покинула здание на Невском пр., 9, в 1910 г., и связано это стало с продажей домов петербургскому финансисту М. И. Вавельбергу.
Вот с такой историей дома братьев Берниковых встретили переломный 1910 г.
Очевидно, что к этому времени обе постройки требовали капитального ремонта – они эксплуатировались уже более ста лет. Тут-то и подоспела заявка Вавельберга, подыскивавшего место под строительство здания для банка.
Банкирский дом семьи Вавельбергов начался с небольшой обменной конторы «Г. Вавельберг», открытой в Варшаве в 1846 г. Гиршем Генриком (Генрихом Михайловичем) Вавельбергом. Очевидно, дело оказалось настолько успешным, что через два года в Варшаве появляется уже банкирский дом «Братья Вавельберги», учрежденный на паях Гиршем и его братом Ипполитом. Отделение в Санкт-Петербурге варшавские финансисты открыли в 1870 г., а возглавил его Гуне Нунсен (Ипполит Абрамович) Вавельберг. Правление филиала, преобразованного в 1886 г. в товарищество, находилось в доме № 25 по Невскому проспекту. В семье И. А. Вавельберга, проходившего по документам как купец, в 1880 г. родился первенец, которого назвали Михаилом.
Образование наследник финансовой империи получил в престижной Императорской Николаевской Царскосельской гимназии, которую он окончил в 1899 г. В 1901 г. неожиданно умер Ипполит Абрамович, и банкирский дом перешел к Михаилу Ипполитовичу, которому исполнился 21 год. В 1903 г. он завершил обучение на юридическом факультете Санкт-Петербургского университета и смог уже полностью посвятить себя финансовым делам. К 1910 г. М. И. Вавельберг стал купцом 1-й гильдии, действительным членом фондового отдела Санкт-Петербургской биржи и директором правления ряда акционерных обществ. К этому времени у Вавельберга и возник план преобразования дома в банк, для которого необходимо было новое здание.
После приобретения участка финансист объявил конкурс проектов для своего нового здания, на котором победило предложение архитектора Мариана Мариановича Перетятковича, окончившего Высшее художественное училище Императорской Академии художеств в 1906 г. Зодчий предложил возвести здание в стиле архитектуры Флоренции, Венеции и Болоньи эпохи Возрождения, с облицовкой из натурального камня, и банкир утвердил это предложение. Строительные работы продолжались в течение 1911–1912 гг., а с их завершением зодчий получил звание академика архитектуры.
М. И. Вавельберг
Массивное пятиэтажное здание в стиле неоренессанса занимает два участка и имеет три фасада: один по Невскому проспекту и два по Малой Морской улице. Главным фасадом нужно считать тот, что выходит на проспект, однако автор проекта сделал акцент на часть дома, выходящую к перекрестку с Малой Морской улицей, – здесь плоскость стены разбита в средней части ризалитом с колоннами и пилястрами, украшенным различными декоративными рельефами, среди которых многочисленные стилизованные львиные головы. Три балкона на уровне второго этажа акцентируют внимание на этой части дома – один из балконов зодчий поместил в центре удачно стилизованной лоджии.
Интересно, что здесь Перетяткович предусмотрел даже небольшой пристенный фонтан «Львиная голова» – нетипичное для нашего климата украшение, скорее дань итальянской архитектуре. В этой части дома, в углу, организован и парадный вход в банк, скрытый в глубине арочной ниши.
Первые два этажа дома Вавельберга со стороны Невского проспекта решены в виде закрытых полуциркульных аркад, отделенных от остальных трех этажей венчающим карнизом. Сдвоенные полуциркульные оконные проемы четвертого и пятого этажей напоминают окна палаццо Строцци во Флоренции. Небольшой полукруглый балкон дополняет центральную часть фасада, который завершается сложным фронтоном, украшенным рельефом с гербом банкирского дома Вавельбергов, о чем говорят инициалы «H» и «W» в центре картуша, увенчанного стилизованной львиной головой. Указанные инициалы являются начальными буквами имени основателя банкирского дома в Санкт-Петербурге, отца Михаила Ипполитовича – Ипполита Абрамовича Вавельберга (Hipolit (Hyppolite) Wawelberg). Герб с инициалами «H» и «W» продублирован и на аттике в центральной части ризалита.
Фасад со стороны Малой Морской улицы второстепенный и в основных чертах повторяет фасад с ризалитом, выступая его естественным продолжением.
Наружные стены дома Вавельберга облицованы серым гранитом, из которого сделано и все декоративное убранство. Над скульптурой и рельефами трудились Л. А. Дитрих и В. В. Козлов.
Многие, особенно парадные помещения банка имели прекрасную отделку, в частности операционный зал с рядами колонн, кессонированным потолком и интересным цветовым решением.
Кроме самого банка, зодчий предусмотрел в доме Вавельберга квартиру для владельца и помещения для сдачи в аренду. И действительно, после постройки дома в него переехала семья М. И. Вавельберга, а свои конторы открыли фабрика геодезических и чертежных инструментов Густава Герлаха (с 1915 г.), акционерное общество Российской бумагопрядильной мануфактуры, Верхне-Сетские горные и механические заводы и завод «Сормово».
Финансовое учреждение, созданное 1 марта 1912 г. на базе банкирского дома «Г. Вавельберг», получило название «Петербургский торговый банк», а его капитал на момент учреждения составил 10 млн руб. Новый банк проработал до 1915 г. и исчез в водовороте мировой войны и революций.
До лета 1917 г. финансист и потомственный почетный гражданин Михаил Ипполитович Вавельберг жил в Царском Селе на Бульварной ул., 66, откуда выехал на родину в Польшу, где после 1928 г. его следы теряются. На этом завершилась история успешного польско-русского банкирского дома.
Что касается фабрики Герлаха, выпускавшей теодолиты, нивелиры, астролябии и чертежный инструмент, то этот немецкий инженер открыл свое производство в Варшаве еще в 1852 г. Там же все время находилась и главная контора предприятия. Только в 1915 г. Герлах перевел часть производства и штаб-квартиру в Санкт-Петербург, где завод проработал до 1917 г. В независимой Польше завод Герлаха, управляемый его сыном Эмилем, проработал до Второй мировой войны.
Другое дело – мануфактуры и заводы. Та же Российская бумагопрядильная мануфактура работала с 1835 г. – в Санкт-Петербурге до сих пор сохранился комплекс ее зданий на Обводном канале с примечательной проходной, увенчанной скульптурой бога Меркурия. Капитал мануфактуры на момент учреждения составил 3,5 млн руб., а акционерами нового предприятии выступили петербургские и английские промышленники и финансисты, в том числе директор Александровской мануфактуры А. Я. Вильсон. К 1847 г. Российская бумагопрядильная мануфактура вышла в лидеры по производительности, а количество веретен на ней достигло 60 тысяч. Предприятие выпускало продукцию высочайшего качества, которая долгое время считалась лучшей в стране. В революционный 1917 г. мануфактура прекратила свою работу,8 а после захвата власти большевиками ее национализировали (Постановление Президиума ВСНХ от 4 марта 1919 г.) и включили в состав «Петрохлопка». Предприятие возобновило свою работу только в 1925 г., и тогда же его переименовали в фабрику «Веретено».
Общество железоделательных, сталелитейных и механических заводов «Сормово» вело свою историю от Компании Нижегородской машинной фабрики и Волжского буксирного и завозного пароходства, учрежденной в Санкт-Петербурге весной 1849 г. Для организации судостроительного производства фабрика приобрела участок земли в районе деревни «Сормово» на Волге, которая и дала имя будущему промышленному гиганту. На первоначальном этапе на заводе работало всего 95 человек.
В собственность Вавельберга часть акций предприятия попала в конце XIX в., после реорганизации и модернизации производства, сделавшего «Сормово» одним из лидеров отечественного судостроения и производства паровозов.
Сормовские заводы отличались сильным рабочим движением и много участвовали в стачках начала XX столетия. Активно поддержали рабочие Февральскую революцию и Октябрьский переворот. Большевики национализировали предприятия в июле 1918 г., а к производству паровозов и ремонту судов Волжской военной флотилии новая администрация добавила выпуск танков. В 1922 г. предприятие получило новое наименование – «Красное Сормово». В 1930 г. здесь освоили новое направление – строительство подводных лодок.
Самым старым из трех указанных выше предприятий-арендаторов являлся Верх-Исетский завод, основанный в 1726 г. рядом с Екатеринбургом по инициативе военного инженера Георга Вильгельма (Вилима Ивановича) де Геннина. Этот соратник царя Петра Алексеевича много сделал для развития русской промышленности и, кроме работы на Урале, занимался организацией производства на Сестрорецком оружейном заводе.
Верх-Исетский завод принадлежал казне, а при новой власти в 1918 г. получил новое имя – «Красная кровля».
Все три предприятия, с историей которых косвенно связано имя петербургского финансиста М. И. Вавельберга, работают и в наше время.
После революции и Гражданской войны дом Вавельберга остался местом размещения контор уже советских учреждений и предприятий.
В начале 1920-х гг. часть помещений занимал государственный синдикат Севзапгосторг и магазин при выставке технических контор Севзапгосторга. Синдикат входил в Госторг РСФСР и занимался торговлей импортными товарами на территории Северо-Запада, получая деньги для этого от экспорта различных товаров. Правительство Советской России активно вывозило за границу пушнину, лен, лес, различное сырье и продовольствие, причем даже во время голода 1921–1922 гг. экспорт продовольственных товаров и сырья не прекращался ни на минуту, но это уже другая история.
С деятельностью Севзапторга связана и такая позорная страница русской истории, как продажа в 1920–1930-х гг. за границу редкого антиквариата и произведений искусства из музеев страны и, в частности, из Эрмитажа и дворцово-парковых ансамблей Гатчины, Петергофа, Павловска и Царского Села. Масштабы уничтожения музейного фонда страны при активном участии Микояна, Рыкова, Сталина, Рудзутака и некоторых других вождей просто поражают воображение.
Позднее в доме Вавельберга работал ряд торговых и промышленных организаций (представительств): «Разноимпорт», «Союзпроэкспорт», «Промкотел», «Проектгидромеханизация», «Гидроцветметобработка» и «Ленмоспо» (Ленинградская контора Московского областного союза потребительских обществ). О деятельности всех этих арендаторов можно судить по их названиям.
С началом Великой Отечественной войны деятельность всех организаций прекратилась, а единственным известным обитателем дома стал Всесоюзный научно-исследовательский витаминный институт, располагавшийся здесь в 1941–1945 гг.
Научное учреждение, ведущее историю с института пищевой промышленности, разместило на пятом этаже дома лабораторию. Здесь занимались многими насущными исследованиями, в том числе синтезом витамина B1. Особенно тяжело приходилось ее сотрудникам в зимнее время, так как отопление не работало. Однажды во время бомбежки попавшая в дом бомба повредила водопровод, и сотрудники таскали воду с Невы, при том что ежедневно для нужд лаборатории требовалось до 45 ведер. Большая часть научных сотрудников института была эвакуирована, а оставшиеся в лаборатории ученые продолжали трудиться над производством витамина B1 до конца блокады.
В послевоенное время в здании бывшего банка разместилось несколько известных в те времена организаций.
Центральное агентство воздушных сообщений и кассы «Аэрофлота» начали свою работу в доме Вавельберга в июле 1960 г. Этот адрес был известен многим поколениям горожан – здесь приобретали авиабилеты, причем кассы находились в историческом кассовом зале Петербургского торгового банка.
В 1969 г. на четвертом и пятом этажах здания разместилось издательство «Аврора», специализировавшееся на выпуске художественных альбомов, репродукций и открыток. До этого времени в Санкт-Петербурге, тогда Ленинграде, работал филиал издательства «Советский художник», на базе которого правительство и организовало «Аврору», чья продукция предназначалась в основном на экспорт. За годы работы (до настоящего времени) издательство выпустило около 23 тыс. наименований различной печатной продукции.
Ленинградский государственный институт проектирования городов («Ленгипрогор») переехал в дом Вавельберга в 1959 г. Существующее и поныне проектное учреждение, сменившее название на «Институт урбанистки», основано в 1929 г. на базе бюро планирования городов Ленгорисполкома и картографического издательства НКВД.
Чем занимался институт, видно из его названия – здесь составляли генеральные планы многих городов, в частности Липецка, Краснокамска, Кирово-Чепецка, Челябинска, Нижнего Новгорода, районных центров Ленинградской и Брянской областей. В послевоенное время сотрудники «Ленгипрогора» занимались восстановлением и реконструкцией многих исторических зданий города, в числе которых Большой драматический театр, Консерватория, Монетный двор в Петропавловской крепости, Нижний парк Петергофа, Шлиссельбургская крепость и Публичная библиотека им. М. Е. Салтыкова-Щедрина. В 1990–2000-е гг. сотрудники института подготовили генеральные планы Хабаровска, Красноярска, Ростова-на-Дону, Тобольска, Белгорода, Тюмени и других городов Российской Федерации, разработали территориальную схему Ростовской области, план градостроительного развития Чувашии и некоторые другие проекты. В доме Вавельберга институт «Ленгипрогор» находился всего несколько лет.
Несколько десятилетий на первом этаже дома работал знаменитый магазин «Березка», торговавший за иностранную валюту и чеки (до 1977 г. – сертификаты) Всесоюзного объединения «Внешпосылторг», созданного при Министерстве внешней торговли СССР. Правда, существовало разделение – в валютных «Березках» принимали чеки только серии «Д», которые были доступны исключительно дипломатам высокого ранга и представителям партийной верхушки. Для большей части советских граждан, так или иначе связанных с работой за границей, выпускались чеки других серий, принимаемые в «Березках» низшего, скажем так, уровня. Хотя абсолютное большинство граждан СССР и туда попасть не могло. Первые магазины «Березка» власти открыли в аэропортах «Внуково» и «Шереметьево» в апреле 1961 г., и наибольшим спросом среди иностранцев пользовались тогда икра, водка «Столичная» и «Особая», крабы (консервы), матрешки, хохлома, дымковская игрушка, сувениры и серебряные изделия с эмалью, но то были иностранцы. Граждане СССР, имевшие возможность пользоваться услугами этих магазинов, предпочитали бытовую технику и одежду – те же американские джинсы. Магазин «Березка» открылся в доме Вавельберга в 1964 г. и торговал только за валюту, обслуживая иностранцев. Сеть валютных магазинов просуществовала в нашей стране до начала 1990-х гг.
С 2010 г. существуют планы размещения в доме Вавельберга гостиницы, здание находится на реконструкции, но к настоящему времени (2017 г.) отель так и не открыт…
Дом компании «Зингер» (Невский пр., 28)
Наше путешествие по знаменитым петербургским домам продолжается на Невском проспекте. Мы подошли к зданию, известному в Санкт-Петербурге как «Дом книги», хотя оно было построено по заказу американской компании «Зингер», выпускавшей швейные машинки.
Корпорацию «Зингер» (Singer) в 1851 г. основали Айзек Меррит Зингер и Эдвард Кларк, производство швейных машинок они разместили в штате Нью-Йорк. В 1908 г. в городе Нью-Йорке компания построила 47-этажный небоскреб (не сохранился), где обосновалась ее штаб-квартира.
Интерес к русскому рынку компания проявила уже в 1860-е гг., но торговля в России осуществлялась через немецкого агента Георга Нейдлингера и его склад в Гамбурге. Так продолжалось до 1897 г., то есть до момента регистрации в Российской империи акционерного общества «Мануфактурная компания „Зингер“». Уже скоро руководство компании пришло к решению о строительстве в России завода по производству швейных машинок, а летом 1900 г. «Зингер» купил в небольшом городке Подольске участок земли для размещения производства. В компании запланировали осуществлять поставку продукции не только на русский рынок, но и в Турцию, Персию, Китай и Японию.
Айзек Зингер
Кроме организации производства, требовалось решить множество проблем со сбытом и продвижением товара, а для этого компании необходима была штаб-квартира. Для ее размещения выбрали столицу, где и запланировали построить новое офисное здание, купив за миллион рублей участок на Невском проспекте. Предполагалось, что, кроме главной конторы «Зингер», в нем откроется магазин швейных машинок, а часть помещений можно будет сдавать в аренду.
В 1902 г. в Подольске уже работала фабрика, выпускавшая запасные части для швейных машинок.
Прежде чем познакомиться с домом компании «Зингер», сооруженным в 1902–1904 гг. по проекту архитектора П. Ю. Сюзора в стиле модерн, вспомним историю застройки участка на Невском пр., 28.
Первой постройкой, занимавшей, правда, два участка по Невскому проспекту (М. Конюшенная ул., 12), являлся Комедиантский театральный оперный дом – театральное здание, сооруженное из дерева и сгоревшее 19 октября 1749 г.
Известно, что оперный дом занимал здание бывшего манежа, перенесенного по высочайшему указу императрицы Анны Иоанновны в 1738 г. от Зимнего дворца. Деревянную постройку поставили на каменный фундамент, дощатые стены покрыли холстами, а со стороны канала и будущей Малой Конюшенной улицы устроили два входа. В 1742–1743 гг. оперный дом перестроили, причем работами руководил сам Растрелли.
Первым каменным зданием, сооруженным в этой части Невского проспекта, на углу с набережной Екатерининского канала, стал дом священника и духовника императрицы Екатерины II Иоанна Иоанновича Панфилова.
Трехэтажный дом в стиле раннего классицизма построили в 1770-х гг., и он просуществовал до начала XX в. В 1840-е гг. здание подверглось реконструкции, в результате которой появился четвертый этаж.
Его первый хозяин, отец Иоанн, происходил из семьи священника лейб-гвардии Семеновского полка, получил духовное образование в Санкт-Петербурге и Москве, рукоположен в 1745 г. московским архиепископом Иосифом (Волчанским) и первые семь лет прослужил в церкви Успения Пресвятой Богородицы в Печатниках. Его перевели в столицу в 1752 г., сделав настоятелем Никольской церкви, и именно при отце Иоанне ее обветшавшую деревянную постройку заменили каменной. В 1762 г. состоялось освящение главного престола нового Никольского Морского собора. На службе присутствовала императрица Екатерина II, которая в дальнейшем неоднократно посещала этот храм.
Яркие проповеди и кипучая деятельность протоиерея Иоанна Панфилова, очевидно, нравились государыне, и в конце февраля 1770 г. она подписала указ, определяющий настоятеля Морского собора ее духовником. В этом статусе отец Иоанн пробыл до конца своей жизни, став, кроме того, членом Священного синода (1774 г.) и митрофорным протоиереем (1786 г.). Скончался духовник императрицы в июне 1794 г. в возрасте 74 лет и похоронен на Лазаревском кладбище Александро-Невской лавры.
В 1820–1830-е гг. дом принадлежал аптекарю К. Имзену. Фото 1890-х гг.
После И. И. Панфилова домом владела семья Бороздиных, а в 1820 г. его купил аптекарь Карл Имзен, для которого архитектор В. И. Беретти надстроил здание еще одним этажом.
С именем этого фармацевта связывают выпуск «Имзенского шоколада» и «Имзенова рооба» – продуктов, которые в современном мире называют «бадами». В газете «Санкт-Петербургские ведомости» К. Имзен так рекламировал свой чудодейственный препарат: «Польза многих лекарств из царства прозябаемого при лечении любострастных болезней давно уже известна и ежедневно подтверждается тем, что они одни уничтожают многие виды сих болезней: для уничтожения прочих подкрепляют весьма сильно действие ртути. Истина сия доказывается продажею многих так называемых рообов,9 выписываемых из чужих краев, равно и ежедневным прописыванием так называемых кровоочистительных декоктов.10 Потребность сего средства возбудила во мне желание найти состав, который, содержа в себе целительные составные части в концентрированном виде, мог бы самым простым и надежным образом заменять столь часто употребляемые декокты и все иностранные на сей конец приготовляемые рообы. По многим трудам и усилиям удалось мне найти весьма действительное средство от застарелых хронических болезней, известное под именем „Имзенова рооба“. Я могу рекомендовать теперь публике сие средство, исследованное медицинским советом и найденное для предлагаемой цели весьма полезным. Оно может быть полезно: в застарелой венерической ломоте, в последствиях любострастной болезни, после употребления ртути, равно и в болезнях, происшедших от чрезмерного употребления оной».11
Перед покупкой дома компанией «Зингер» его последним владельцем числилась Ольга Карловна Жуковская. Здание приобрел ее муж, майор П. В. Жуковский, в 1860-е гг., а в 1870 г. его реконструировали по проекту архитектора Ф. Ф. Рудольфа. Помещения в доме арендовало большое число частных лиц и коммерческих предприятий. Еще в 1820-е гг. здесь работали лавки по продаже чая и кофе, а также бакалейных товаров. С 1829 по 1836 г. в доме размещалась книжная лавка И. В. Сленина.
С. Л. Левицкий
В 1849 г. в доме К. Имзена открылось «Дагерротипное заведение Сергея Левицкого» (позднее – «Светопись Левицкого»), или, попросту, фотоателье. Сергей Львович Левицкий увлекся дагерротипией в начале 1840-х гг., причем для изучения процесса получения фотографических снимков даже отправился в Париж, где познакомился с автором изобретения Луи Дагером. В России С. Л. Левицкий выступал фотографом русской императорской фамилии, а во Франции получил звание «Фотографа императора Наполеона III». Сохранились фотографические портреты Н. В. Гоголя, А. И. Герцена, Л. Н. Толстого и некоторых других литераторов, созданные Левицким в 1840–1850-е гг. Дагерротипное заведение Сергея Левицкого в Санкт-Петербурге проработало до 1859 г.
В 1866 г., после нескольких лет работы в Париже, Левицкий вернулся в Санкт-Петербург, но вновь открытое им фотоателье разместилось в доме на набережной реки Мойки, 32, и только в 1878 г. фотограф вновь вернулся в дом К. Имзена, где «Светопись Левицкого» проработала 16 лет.
Кстати, после Левицкого в доме вновь разместилось фотоателье, на этот раз принадлежавшее Льву Александровичу Берггольцу, в 1895 г. он занял помещение «Светописи» и проработал в нем до начала работ по строительству здания компании «Зингер» в 1902 г. Господин Берггольц остался в истории и как издатель ежемесячного журнала «Фотографический вестник», выходившего в Санкт-Петербурге в 1867 г.
Из торговых заведений – арендаторов помещений дома Имзена можно назвать два магазина: нотный и книжный, аптеку Д. Х. Штремберга, фотоателье, и, кроме того, здесь же располагался банкирский дом «Лампе и Кº» и находилась редакция газеты «Биржевые ведомости».
Нотным магазином владел комиссионер по поставке нот в учебные заведения и издатель (в 1840–1841 гг.) журнала «Нувеллист» К. Ф. Гольц. Период нахождения магазина на Невском проспекте точно установить трудно. В ряде источников упоминается, что в 1838 г. он здесь уже работал, однако в 1849 г. нотный магазин Гольца располагался на Большой Морской ул., 12 (дом Жако).
Больше известно о книготорговой фирме А. Дейбнера, имевшей книжный магазин на Невском пр., 28. Основателем этой семейной фирмы был прибалтийский немец, уроженец Риги Иоганн Якоб Дейбнер (1781–1837). Первую книжную лавку он открыл в 1806 г. на паях с Бюрхардом Трейем, а в 1810 г. вышла их первая книга, и к торговому прибавился книгоиздательский бизнес. Открытие филиала фирмы в Санкт-Петербурге в 1859 г. связывают уже с третьим поколением этих книготорговцев и конкретно с Августом Дейбнером. Магазин в Санкт-Петербурге просуществовал до конца XIX в., но был закрыт, после чего Дейбнеры сосредоточились на бизнесе в Германии. Интересно, что книжный магазин в Риге закрылся только в 1936 г., а в Германии издательство и магазины Дейбнеров (Deubner Verlag & Co GmbH) ведут дела до сих пор.
Невский пр. до постройки дома компании «Зингер». Фото XIX в.
Кроме книжного магазина Дейбнеров в доме работал французский книжный магазин Р. Виоле, рекламировавший себя в качестве поставщика русской почты.
Банкирский дом «Лампе и Кº» начал свою деятельность в столице Империи в 1860 или 1862 г., а его учредителями выступили подполковник в отставке Петер-Иоганн (Петр Иванович) Лампе и петербургский купец 1-й гильдии Эдуард Майер. В 1866 г., после самоубийства П. И. Лампе, во главе финансового учреждения встал его двоюродный брат Георг Лампе-младший, которого сменил старший сын, Оскар Густав Александр Лампе. Последним владельцем Банкирского дома значится Эдуард Оскарович Лампе, покинувший Россию в 1917 г.
В банк Лампе переводилось ежегодное содержание княгини Юрьевской (морганатической супруги императора Александра II) и ее детям.
Интересно, что в 1893–1894 гг. семья почетного гражданина Виктора Георга Лампе, как и семья его брата Оскара Георга Лампе, проживала в доме на Невском пр., 28, арендуя соответственно квартиры № 8 и № 17. В 1899–1917 гг. Виктор Георг владел Банкирским домом совместно с Эдуардом Оскаровичем и, кроме этого, занимал должность члена правления страховой компании «Надежда». Такова история небольшого семейного банка, пользовавшегося хорошей репутацией у петербургских вкладчиков.
С приобретением участка (и дома) компанией «Зингер» начались работы по составлению проекта нового здания, который исполнил известный петербургский зодчий Павел Юльевич Сюзор при участии И. Б. Изеллы, Е. Е. Баумгартена, М. М. Перетятковича и Н. И. Конецкого. Старый дом разобрали, обнаружив при этом, что его гранитный цоколь находился ниже уровня мостовой того времени. Откопали строители и старую мостовую.
Дом компании «Зингер». Фото нач. ХХ в.
В основе шестиэтажного с мансардой здания в стиле модерн площадью около 7 тыс. кв. метров находится железный каркас, обложенный кирпичом. Угловая часть постройки со стороны Невского проспекта завершается высокой башней, а внутренний двор-атриум имеет стеклянную крышу.
Особенно впечатляет отделка дома. Его фасады облицованы плитами кованого и полированного мелкозернистого гранита красного (первые два этажа) и серого (три верхних этажа) цветов. Все работы с камнем исполнила московская фирма Г. Листа.
Декоративное украшение фасадов в «органическом» стиле изготовлено из кованой бронзы по моделям скульпторов А. Л. Обера и А. Г. Адамсона в мастерской К. И. Винклера и А. О. Шульца. Угловая стеклянная башня завершается скульптурной композицией со стеклянным глобусом диаметром 2,8 метра и символической группой «Мореплавание». Глобус подсвечивался ночью изнутри разноцветными огнями, на металлическом поясе вокруг него золотом выбито наименование компании – владельца здания: «Зингер и Кº» (не сохранилось). Купол башни ориентирован точно по линии Пулковского меридиана.
Две бронзовые валькирии скульптора А. Г. Адамсона украшают угловую часть фасада. В руках одной из них символы легкой промышленности – веретено и швейная машинка, другая держит гарпун, символизирующий судостроение. Скульптура орлана с распростертыми крыльями работы А. Л. Обера является символом Соединенных Штатов Америки – места возникновения компании «Зингер». В когтях гордой птицы – знамя и оливковая ветвь (символ мира), на груди щит со звездами и полосами – отсылка к флагу США. В начале 1920-х гг. орлан исчез с фасада здания, его восстановили в 2005 г. (скульптор А. А. Архипов).
Парадная лестница из каррарского мрамора и торговые залы дома компании «Зингер» отличались нарядной отделкой, декоративные элементы покрывало сусальное золото, в помещениях во множестве присутствовали художественная ковка и мозаики. В отделке интерьеров использовалась также кафельная плитка и изразцы.
Системы вентиляции и отопления были самыми современными, вода с кровли отводится по трубам, расположенным внутри здания. Все инженерное оборудование для здания изготовила известная в Санкт-Петербурге фирма Ф. К. Сан-Галли, а три лифта поставила американская компания «Отис».
Компания «Зингер» проработала в своем здании до 1922 г. и покинула Советскую Россию по известным обстоятельствам.
З. П. Жданов
С момента постройки здания в 1904 г. до начала революционных событий 1917 г. в доме компании «Зингер» сменилось множество арендаторов.
Среди первых, кто снял офисы, значился Санкт-Петербургский частный коммерческий банк, с историей которого мы уже познакомились. В доме находилась контора известного биржевого деятеля Захария Петровича Жданова, учредившего в 1907 г. свой банкирский дом для работы на бирже. Про жизнь Жданова можно написать целую книгу, в ней было все – бедность, банкротство, карты, деньги, политика и тюрьма.
Его настоящая фамилия Голяшкин, а поменял он ее после суда, признавшего его должником. Природный ум этого крестьянского сына из Ярославской губернии с четырьмя классами образования можно назвать выдающимся – по крайней мере, в деле получения дохода. Правда, отдадим должное Захарию Петровичу: в Петербурге он учился на бухгалтерских курсах Побединского, понимая, что одних способностей маловато.
Контора Банкирского дома «Захарий Жданов»
О методах работы З. П. Жданова можно судить по истории скупки акций Ленского золотопромышленного товарищества.
Для того чтобы понизить стоимость акций, он оплачивал журналистам распространение слухов о проблемах на приисках, а сам тем временем лично обходил банки и крупные товарищества, имевшие у себя акции и выкупал их, причем давал немного больше, чем они стоили после падения цены. Скупив все имеющиеся акции, он через прессу распространил информацию о росте добычи золота и больших доходах Ленских приисков, в результате чего цена акций выросла с 1 до 6 тыс. руб. Предприимчивый спекулянт продал их с огромной выгодой. Сам Жданов именовал эти акции «Леночками», а в среде биржевиков их называли «Лена Захаровна».
Кроме того, З. П. Жданов издавал газету «Биржевой день» и выступил автором нескольких книг по биржевым операциям. Книги были изданы под именем А. И. Репьева, работавшего на Банкирский дом Жданова.
Одно из помещений дома компании «Зингер»
Проработав в доме компании «Зингер» несколько лет, банкирская контора «Захарий Жданов и Кº» переехала в дом на углу Невского проспекта и Троицкой улицы (ул. Рубинштейна).
Следующим финансовым учреждением, снявшим комнаты в доме, стал Русско-Английский банк, учрежденный в 1910 г. с капиталом в 5 млн руб.
В 1910-х гг. в доме компании «Зингер» работал филиал Общества взаимного страхования жизни «Нью-Йорк». Эта страховая компания основана в США в 1845 г., а в Российской империи занималась страхованием с 1885 г., причем к началу Первой мировой войны она вышла на второе место в России по объемам сбора премий по страхованию жизни. Главное управление общества по России находилось на Малой Морской ул., 12. В нашей стране «Нью-Йорк» проработал до 1918 г., но стоит сказать, что в США эта страховая компания существует и сегодня.
Из других арендаторов отметим Северное торговое товарищество, разместившее на первом этаже со стороны канала суконный склад, и акционерное общество «А. Г. Гергард и Хей», занимавшееся перевозкой грузов и предоставлением складских услуг. В порту на Мраморной площадке Южной дамбы это акционерное общество построило амбары и склады с холодильниками.
До 1918 г. в доме компании «Зингер» находилось дипломатическое представительство Соединенных Штатов Америки, проработавшее здесь всего год.
В советское время здание сохранило свою функцию офисного центра и довольно быстро стало заселяться различными учреждениями и организациями. У американской компании его, конечно, отобрали.
С декабря 1919 г. началась история «Дома книги», открытого здесь при издательстве «Петрогосиздат», являвшемся отделением Госиздата РСФСР. Само издательство начало свою деятельность в мае месяце на основе издательства Петросовета. Возглавлял его революционер, писавший стихи, Илья Ионович Ионов (Бернштейн). В 1938 г. на основе «Петрогосиздата», вернее, он тогда назывался «Леноблиздат» («Ленгиз»), возникло и знаменитое издательство «Лениздат», существующее и поныне.
В прошлом столетии (после 1917 г.) арендаторы дома компании «Зингер», ставшего «Домом книги», так или иначе были связаны с книгоизданием. В 1930-е гг. здесь работало известное издательство «Academia», а в послевоенное время разместились филиалы московских издательств «Молодая гвардия», «Мир», «Художественная литература», «Просвещение», «Искусство», «Изогиз», «Агропромиздат», «Химия», «Физматгиз», «Советский писатель», «Музгиз». В «Доме книги» в разные годы располагались редакции журналов «Воробей», «Новый Робинзон», «Еж» и «Чиж» (все – детские), «Книга и революция», «Литературная учеба», «Ленинград», «Звезда», «Литературный современник». В 1950 г. здесь начала свою деятельность Северная редакция «Учпедгиза», специализировавшаяся на выпуске книг на языках народов Севера.
С «Домом книги» связана история издания книг для детей – на пятом этаже в 1925 г. начал свою деятельность «Леногиз», являвшийся детским отделом «Госиздата». Вскоре «Леногиз» стал отделением «Детгиза» и получил новое название – «Детиздат» («Лендетгиз»). В организации издательства самое деятельное участие принял Самуил Яковлевич Маршак.
За годы существования «Дом книги» закрывался лишь два раза: в 1941 г. (на три месяца) и в 2003–2012 гг. (на реставрацию).
Петербургский «Дом книги» прославился и тем, что в его стенах в 1920–1950-х гг. заседали чиновники советской цензуры – так называемый Леноблгорлит (Ленинградское областное и городское управление по делам литературы и издательств), созданный властями в 1922 г. Цензуре подвергалось не только то, что написано или планировалось издать. Работники Леноблгорлита проверяли экспозиции музеев (естественно, до открытия), читали пьесы, утвержденные к постановке театрами, смотрели сами спектакли и изучали фонды библиотек. Да что там книги или пьесы – советские цензоры изучали наклейки на бутылках и спичечных коробках. Заведующего управлением назначали в обкоме компартии (до 1931 г. – в областном отделе народного образования), а его двух заместителей делегировало областное управление ГПУ, затем – НКВД.
Кроме цензуры, Леноблгорлит составлял дополнительные списки литературы (основной рассылал Главлит), подлежащей изъятию из фондов библиотек, разрабатывал методики изъятия книг, их списания и уничтожения. После изъятия книги удалялась и карточка из генерального каталога.
Писатель и литературовед Александр Ильич Рубашкин вспоминал: «Целое крыло на третьем этаже „Дома книги“, противоположное нашему издательству („Советский писатель“), занимало учреждение, которое как бы не существовало. Никаких вывесок, почти никаких посетителей. Это был Горлит, „Главное управление по охране государственных тайн в печати при Совете Министров СССР“, вернее, его региональное Управление по г. Ленинграду и Ленинградской области. В этом ведомстве существовал список запрещенных к упоминанию объектов (мосты, заводы, аэродромы), а также нередко обновляемый список не упоминаемых лиц („враги народа“, „поджигатели войны“, „ренегаты“ из компартий Запада и т. п.). Но существовали и другие, неупомянутые мотивы, по которым можно было, ничего не объясняя, задержать книги, „искажающие картину нашей действительности“, произведения „очернительские“, „безнравственные“, религиозные и т. д. Больше всего здесь не любили само слово „цензура“».12
На этом рассказ об истории «Дома книги», сооруженного в начале XX в. компанией «Зингер», завершается, а на Невском проспекте нас ждет знакомство еще с двумя историческими постройками.
Pulsuz fraqment bitdi.
