Kitabı oxu: «Линия жизни»

© Ливадный А.Л., 2013

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2013

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

Глава 1

Тиха и коварна пандорианская ночь. В небе ни облачка. Стальная радуга, семь колец обломков на орбите планеты, изгибается тусклой дугой от горизонта до горизонта. Чуть выше светит полная луна, всегда оставаясь в одной и той же точке, правее видна яркая серебристая капля – это космическая станция Н-болг, принадлежащая морфам. Она тоже не движется, словно законы небесной механики больше не действуют в обозримой Вселенной.

В русле высохшей реки между обрывистыми берегами течет пыльная мгла.

Звуки невнятны. Лишь изредка можно различить мягкие шаги или услышать хруст гравия, проминающегося под цельнолитыми колесами планетарных машин. Сиплый шепот водородных движков сливается в монотонный шелест, не нарушающий естественных проявлений ночной жизни. Он тише, чем шорох веток кустарника, взъерошенных случайным порывом ветра.

Колонна растянулась пыльной змеей. Впереди уже показалась излучина русла, а за ней все явственнее проступает холодное зарево, мятущееся над мысом, выхватывающее из тьмы изломанную кайму колючего кустарника, а чуть выше – кроны редких деревьев да остовы загадочных, давно обветшавших конструкций.

Разговоров не слышно. Репликанты используют для связи модули технологической телепатии, остальным же настрого велено молчать.

– Егор, подожди. – Тихая фраза вплелась в мысли проводника, идущего во главе каравана. Он остановился. Пыль, поднятая планетарными машинами, еще не доползла до изгиба излучины, и проводник, окинув взглядом залитое лунным светом пространство, отступил в глубокую тень обрывистого берега.

На вид ему было лет тридцать. Крепкий, жилистый и почему-то совершенно седой. Лицо обветрено. Дыхательная маска болтается на шее. Одет он в выцветшую полевую форму, какую раньше носили репликанты корпорации «Прометей». Поверх нее струится металлокевлар легкой, не стесняющей движения брони, тоже порядком изношенной, сохранившей отметины от множества схваток.

На руках – перчатки с обрезанными пальцами.

Он единственный человек в составе колонны, но об этом никто не догадывается. Репликанты ведь тоже считают себя людьми. Память об их истинном происхождении утрачена.

Машины тем временем остановились. Люди и чужие действовали скоординированно, и только эшранг, хозяин груза, остался под защитой брони. Типа он тут главный.

Мимо промелькнула едва уловимая тень. «Морф», – безошибочно определил Бестужев. Способность этих существ к мимикрии общеизвестна. Разведчики они неплохие, но как бойцы – не очень. Оружия не признают. Действуют импульсивно, полагаясь на свою феноменальную живучесть, и оттого часто гибнут, особенно в схватках с одичавшими кибернетическими механизмами.

Ожидая, пока репликанты займут позиции, Егор Бестужев внимательно наблюдал за окрестностями. Он выглядел спокойным и собранным. В проседи его висков едва заметно выделялись тонкие, пронзающие кожу металлизированные нити. Над правой бровью виднелся глубокий шрам – след от сгоревшего импланта. Остальные пока еще служат.

Тиха, коварна пандорианская ночь.

Цепь пологих лесистых холмов протянулась вдоль русла пересохшей реки. Вдалеке за сполохами зловещего сияния смутно просматриваются контуры монументальных строений – там расположена древняя верфь армахонтов, вернее, руины ее планетарного дока.

Пыль медленно оседала. Тишина вдруг навалилась вязкая, словно вымерло все, но Егор не верил обманчивым ощущениям, оставался настороже, знал: где-то поблизости всегда таится опасность.

Человеческий взгляд, имплантированный хондийский нерв и кибернетический расширитель сознания предлагали рассудку три разнящиеся в деталях картины окружающего, но Бестужев привычно объединял их, формируя целостное, непротиворечивое мироощущение.

Ближайший холм (в восприятии хондийского нерва) представлял собой сложное облако запахов, от него, истончаясь во тьму, истекали шлейфы особенно резких флюидов.

Имплантированный хондийский нерв безошибочно распознавал даже самые тонкие, едва уловимые ароматы, а тренированный рассудок Бестужева визуализировал эти ощущения. В сознании возникла четкая картина, построенная на основе запахов: слева от него на обращенном к руслу склоне, среди деревьев, у берега ручья темнел вход в старую заброшенную шахту. Там устроили логово амреши – мелкие хищники, опасные только в стае.

В ночной тиши неожиданно взвизгнул плохо отлаженный сервомотор. Егор обернулся на звук. Резкий, сложный, специфический запах встревожил обоняние, хондийский нерв отреагировал ощущением холода, несвойственное человеку отвращение промелькнуло в мыслях, но инициативу тут же перехватил расширитель сознания, и на фоне тьмы проступили характерные силуэты, похожие на призрачных существ.

Энергоматрицы сервов. Стая из пяти машин обитала на правом берегу, за гребнем холма, – Егор читал их сигнатуры как открытую книгу. Эхо войны. Одичавшие и очень опасные экземпляры, функционирующие в автономном режиме.

Бестужев определил метку подразделения, к которому когда-то были приписаны эти боевые машины, его кибермодули сгенерировали код доступа, он вошел в локальную сеть стаи на уровне пассивного приема данных, ничем не выдав своего проникновения, и понял: заново переподчинить сервов не выйдет. Механизмы сбойные, их системы работают исключительно на самоподдержание. Главная задача – добыча ресурсов и охрана вверенной когда-то позиции.

Нет, даже пытаться не стану. Рискованно. Да и незачем.

Несколько секунд он пристально следил за кибернетическими механизмами. Системы вооружений сканировались уверенно. Тяжелый лазер и два импульсных двадцатимиллиметровых орудия. Набор по современным меркам внушительный, вызывающий тревогу. Не схлестнуться бы с ними ненароком.

Вновь встрепенулся хондийский нерв.

Над левым берегом в кронах деревьев шевельнулись ветви. Легкий ветерок налетел порывом, принес новый запах. Скулы у Егора моментально свело.

Полукровки. Трое. Жуткие гибридные твари. В разгар войны с чужими, когда речь шла о физическом выживании людей, в лабораториях старого колониального убежища были созданы две модификации репликантов. Первая – искусственные бойцы, выращенные в камерах биологической реконструкции. Они почти ничем не отличались от людей и не знали о своем происхождении. При помощи модулей технологической телепатии им инсталлировались полноценные личности, включающие воспоминания о детстве, юности, зрелости. Репликантов готовили как главную ударную силу для решающего наступления. Они должны были освободить Пандору от чужих и постепенно вместе с людьми заново заселить планету.

Второй тип репликантов был «сконструирован» при помощи генной инженерии. Бойцы немногочисленных спецгрупп являлись носителями хондийского нерва. В их задачу входил захват хондийских боевых кораблей и контроль над ними.

Теперь, по прошествии времени, Егор мог взглянуть на ситуацию со стороны, понять, насколько жутко и бесчеловечно приходилось действовать, но в те годы, ослепленный ненавистью, измученный постоянной внутренней борьбой, он не замечал ничего вокруг. Лично тренировал репликантов. Иногда, в минуты слабости, позволял себе мечтать о настоящей жизни, что наступит после победы.

Сейчас судьба откровенно насмехалась над ним, скалилась в лицо, потирала сухие ручонки.

Вот она – послевоенная реальность.

Полукровки ловко карабкались по ветвям. Наполовину люди, наполовину хонди. Черты их лиц неподвижны, скованы хитином. Движения точны. А вот смысл существования неясен.

Раздражающий запах щекотал ноздри. Имплантированный Егору хондийский нерв чувствовал «своих» и пытался сгладить его инстинктивную неприязнь к полукровкам.

Вот так он и жил – на изломе трех разных, иногда взаимоисключающих мироощущений, не допуская никого в свой искореженный внутренний мир.

«Где произошел сбой? – Он продолжал наблюдать, осадив распоясавшийся хондийский нерв, приглушив его активность. – Почему в организмах полукровок возобладали гены хонди? Насколько изменилась их психология? Осталось ли в них хоть что-то человеческое?»

От тяжелых мыслей Бестужева отвлекло появление Грея. Репликант, совсем еще мальчишка, уже командовал группой, отвечающей за сохранность груза.

После войны с чужими репликанты оказались брошены на произвол судьбы, предоставлены сами себе, но сумели выжить и даже создали очаги собственной цивилизации.

Грей опасности не заметил. Уровень киборгизации у него высок, но качество имплантов скверное, да и установлены они кустарным способом. Программное обеспечение кибермодулей частью сбойное, что резко сужало круг возможностей при их применении.

– Справа стая одичавших штурмовых сервов, – сухо сообщил ему Егор.

– Они заметили колонну? – встревожился Грей, пытаясь обнаружить сервомеханизмы.

– Нет, – уверенно ответил Бестужев. – Датчики у них «битые», да и работают в режиме «пассивного приема», – пояснил он. – А вот слева, в кронах деревьев, прячутся трое полукровок. Они нас наверняка видят, но вряд ли решатся напасть.

Репликант настороженно взглянул по сторонам, но вновь не заметил ничего необычного и оттого занервничал, нахмурился.

«Проводник попался странный, – думал Грей, сканируя заросли по обеим сторонам русла. – Эшранг его не нанимал. Повстречался случайно. Предложил провести через темпоралы – их скопление дальше по руслу обнаружили морфы».

Грей от помощи не отказался. Если у человека есть модуль технологической телепатии, значит, ему можно доверять. Таковы негласные правила. Но все равно непонятно, что он тут делает, почему отважился путешествовать в одиночку? Да и сочетание имплантов у него необычное. Известно ведь – все носители хондийского нерва давно выродились в полукровок, а у Егора ни одного пятнышка хитина сквозь кожу не проступает.

– Не вижу никого, – вздохнув, признался Грей. От мысли, что колонна прямиком двигалась в ловушку, холодок проскользнул вдоль спины. – Ты не ошибся? – все еще хмурясь, переспросил он. – Мои датчики ничего не фиксируют.

Бестужев в ответ сформировал канал телеметрии. Модули технологической телепатии открыли прямое соединение между двумя рассудками.

Грей невнятно выругался, молниеносным движением привел в боевую готовность «Грозу» – стрелково-гранатометный комплекс.

– Неслабые у тебя сканеры! – воскликнул он.

Теперь репликант отчетливо видел сервов и полукровок, он принимал данные от имплантов Егора и транслировал их дальше по локальной сети бойцам своей группы.

– Не торопись, – строго осадил его Бестужев. – Оружие убери.

– Сервов за спиной оставлять опасно! – Грей взглянул в сторону холодного зарева. – За излучиной, среди темпоралов, у нас свободы маневра уже не будет!

– Верно, – согласился Егор. – Но и сервы туда не полезут. Они контролируют определенную территорию и за ее границы не выйдут. Если, конечно, их не спровоцировать. – От слов проводника исходила спокойная уверенность, и Грей неохотно опустил оружие.

– И что? Оставим их в покое?!

– Разве сервы тебе мешают? – Бестужев не собирался поддерживать разговор на повышенных тонах. В отличие от репликанта он не видел в сложившейся ситуации ничего необычного, а уж тем более смертельного.

– В спину ударят! – упрямился Грей. Его лицо побледнело, черты заострились – ну прямо комок нервов. Или вставшая на боевой взвод пружина.

– Не ударят. Разойдемся миром, – вновь с непонятной уверенностью повторил Бестужев, с интересом наблюдая, как пять кибернетических созданий заготавливают боеприпасы. Двое ковырялись в обломках, при помощи технических манипуляторов выискивали подходящие элементы металлических конструкций; тот, что был вооружен лазером, устроился в небольшой ложбине и нарезал найденную арматуру на короткие цилиндрические болванки. Еще одна пара оставалась настороже, в боевом охранении.

Сервы проявляли изобретательность, которая, к сожалению, напрочь отсутствовала у репликантов. Вот такой странный вывих саморазвития. Куцые искусственные нейросети, накапливающие опыт, но не способные стать основой для полноценного сознания, позволяли боевым машинам, оставшимся без командования и снабжения, освоить некоторые нехитрые приемы «выживания». А искусственно созданные люди проигрывали эволюционную схватку. Их становилось все меньше, год от года.

– Они что, стрелять собираются этим ржавым хламом? – тихо осведомился Грей.

– Угу, – кивнул Бестужев. – Для импульсных орудий арматура по калибру в самый раз подходит. Дальность и точность, конечно, страдают, но на коротких дистанциях мало никому не покажется, уж поверь.

– Странно ты разговариваешь.

– Не обращай внимания. Почему колонну остановил?

– У третьей БПМ в подвеске деталь лопнула. Минут десять на ремонт нужно.

Бестужев кивнул и неожиданно спросил:

– Боишься их? – он подразумевал одичавших сервов.

– Да уж приятного мало! – насупился Грей. – Говорят, раньше они на нашей стороне воевали?

– Слухи. – Егор уклонился от прямого ответа, хотя знал правду. – Тебя в каком возрасте имплантировали?

– Лет в пять, как и всех, а что?

– Программы кибермодулей, базы данных, инструкции воспринимаешь как догму?

– Да. А как же иначе?

– Мозги включи, – в голосе Бестужева прорвалась непонятная Грею досада. – Почему орудия БПМ зачехлены?

– Да эшранг, сволочь жадная, – махнув рукой, выругался репликант. – Поскупился на запчасти. Какой толк орудия расчехлять? Все равно торчат, как пугачи, – последовал кивок в сторону головной планетарной машины.

Егор лишь скептически хмыкнул. Молниеносное сканирование подтвердило слова репликанта. Блоки управления сервомоторами точной наводки вообще отсутствовали.

– И ты решился на дальний переход? – уточнил он. – Без тяжелого вооружения, только вот с этим? – он взглядом указал на стрелковый комплекс.

– Выхода не было. Голод. Эшранг обещал десятую часть груза в качестве оплаты.

– А что с урожаем?

– Разве не слышал? – удивился Грей.

– Нет, – сухо ответил Егор. – Я в городах уже давно не бывал.

– Темпоралы, – сухо пояснил репликант, – появились за одну ночь, а через пару дней исчезли. У моих родителей ферма была. Постройки уцелели, но на полях ни одного колоска не осталось. Все погибло. Вместо земли – грязь и какой-то липкий пепел. Жить после этого стало совсем невмоготу. – Он не жаловался, говорил сжато, словно отчитывался.

«Такова природа репликантов, – с горечью подумал Егор. – Их создали для войны, но не научили жить». Наступление, о котором вспоминал Бестужев, захлебнулось – его остановила цепь внезапных катастроф, охватившая планету.

Многие репликанты выжили, однако их судьбам не позавидуешь. В отчаянных схватках они отвоевали себе клочки пространства, кое-как обустроились, но так и остались заложниками искусственно сформированной психологии.

Сменилось уже несколько поколений, но сумерками их сознаний до сих пор правят кибернетические модули с предустановленными программами боевого поведения. Они не дают познавать мир, развиваться, заставляют детей рано взрослеть, формируют из них хороших бойцов, но не более. Все остальное, сугубо человеческое, не поддающееся оцифровке, получается у репликантов с надрывом.

Вот если бы они отказались от имплантаций, но Егор понимал – это невозможно. Для современных жителей Пандоры человек без имплантов и не человек вовсе.

– Грей, а разве без штатных блоков управления нельзя обойтись? – Бестужев все же не удержался, спросил.

– Нет. Не положено.

– Я знаю технический регламент. Но взгляни на сервов. Они ведь приспособились арматурой стрелять!

– Орудия загубят, – ответил Грей. – По сотне выстрелов на ствол, и можно выкидывать.

– Да, но случись нам вступить с ними в бой, кто выживет?

Репликант вновь насупился:

– Есть правило. Никаких «самоделок». Один раз от него отступлю, и все мои машины быстро превратятся в хлам!

– Грей, во многих случаях нужно проявлять смекалку, отступать от правил! – с досадой ответил Бестужев. – Надо учиться у любого, кто встретится на пути! Взгляни вокруг. Этот мир не прощает прямолинейности. Ты предсказуем, а значит, уже мертв!

Репликант, похоже, обиделся, зло, искоса взглянул на Бестужева, но все же переспросил:

– И как, по-твоему, я должен был действовать?!

– Демонтировать орудия, подвеску для них самодельную придумать, установить поверх брони, стрелков посадить, чтоб вручную целились! Ты ведь не только за груз, но и за людей отвечаешь! Нет снарядов? Болтами заряжай! Эшранг скуп? Да за глотку его разок возьми! На место поставь! Ты ведь за него жизнь готов положить, а он? Что он сделал для защиты каравана? – В устах Егора сейчас встрепенулась, заговорила давняя, лютая ненависть. – Морфов себе в личную охрану нанял?!

Грей молча выслушал, отвернулся.

– Непонятно ты рассуждаешь. Меня с детства учили: один раз инструкции нарушишь – и все. Хаос наступит. Не будет больше правил!

– Но мир же постоянно меняется! Надо приспосабливаться! – резко ответил Егор. – Лично для меня базы данных, инструкции, программы – помощь, подспорье, но не указ! Понимаешь, о чем я?

Нет, похоже, Грей ничего не понял, его волновали лишь задачи текущего момента.

– С сервами что? – снова спросил он, меняя тему разговора.

– Пройдем тихо, без боя, – в ответе Егора прозвучало разочарование. – Скоро рассвет, – добавил он. – Ветер поднимется – пыль по руслу погонит. Под ее прикрытием начнем движение.

– Да ты с ума сошел?! Днем через темпоралы идти?! Аур же не видно! Погибнем!

– Грей, я не собираюсь с тобой спорить! Сказал – проведу, значит – проведу! Днем или ночью, мне без разницы. А с сервами свяжемся – только время потеряем, да и без жертв не обойдется. Тебе оно надо?

Репликант снова просмотрел файл сканирования, вздохнул:

– Ты прав. Вооружение у них мощное. Но чтобы днем через темпоралы?! – Он вскинул на Егора недоверчивый взгляд.

Бестужев уже не хотел продолжения разговора. Не собирался он ничего доказывать, по крайней мере на словах.

– Ты лучше морфов придержи, – мрачно посоветовал он, – чтоб переполох не подняли. Чего они по округе шастают? Приключений нам ищут?

– Я им вообще-то не указ.

– Значит, иди к эшрангу и потребуй: пусть охрану при себе держит! Не послушает – я сам ему растолкую. Только потом на меня не обижайся.

– Ладно. Поговорю с ним. – Грея откровенно озадачил состоявшийся разговор. Странный мужик этот Бестужев. Заводится с полуслова, словно у него какие-то личные счеты с эшрангами.

* * *

Пыль постепенно осела.

Тихо, поначалу вразнобой, робко и неуверенно защебетали птицы. Верный признак приближающегося рассвета. «Примерно минут через тридцать полыхнет, – думал Бестужев, шагая в направлении излучины. – Местность надо осмотреть, сориентироваться, пока ауры темпоралов видны невооруженным взглядом. А заодно и нервы успокоить».

В обрыве над руслом пересохшей реки он заметил выступающий фрагмент выпуклого борта с парой оплавленных надстроек. Дальше и глубже датчики фиксировали «слоеный пирог» из деформированного металла. Обломки космических кораблей, когда-то принадлежавших разным цивилизациям, громоздились один над другим, образуя основу холма.

Рельеф равнины, сформированный давними событиями, таил под тонким слоем почвы бескрайнюю свалку, состоящую из множества фрагментов космических кораблей.

Здесь царили свои законы, текла своя жизнь.

Укрытые почвенным слоем корпуса космических левиафанов давали приют различным существам. Кроме сервов и полукровок в мрачных лабиринтах обитали цихриты – биологические роботы, по слухам, созданные самими армахонтами. Нередко на холмистых равнинах можно было встретить одичавших морфов. К счастью, эти опаснейшие твари неохотно покидали подземные лабиринты, напоминающие им прежнюю среду обитания.

Особое место среди ветшающих обломков давней битвы занимали хондийские бионические конструкции. Выращенные при помощи генной инженерии, они обладали рядом уникальных особенностей. Техника хонди не разрушалась со временем. Их машины залечивали раны, регенерировали – для этого они укоренялись, подобно растениям, получая необходимые питательные вещества из окружающей среды, энергию же вырабатывали при помощи аварийных биореакторов.

Разные цивилизации развивали свои уникальные технологии, но как когда-то выражался Паша Стременков: «У всех машин, неважно, живые они или собранные на конвейере, со временем возникают схожие по смыслу проблемы, неизбежно ведущие к сбою».

Он был прав. У сервов, созданных людьми, постепенно накапливались ошибки в системе, что приводило к неадекватной работе программ. У хондийских бионических машин за периоды длительного забвения деградировала управляющая нейросеть.

Внезапно и мощно нахлынули воспоминания. Они всегда приходили вот так, спонтанно, необузданно, словно порыв шквалистого, обжигающего ветра.

Бестужев помнил эти места. Бывал тут еще мальчишкой – в ту пору поверхность Пандоры покрывал километровый панцирь льда, и планетарный док космической верфи был впаян в его толщу, недоступен для исследования.

Их было трое. Подростков, изменивших судьбу планеты. Он, Пашка Стременков да Родька Бутов.

«Мы просто пытались выжить…» – мысленно твердил Егор, успокаивая бешеное биение сердца, отгоняя призраки прошлого.

Он шел по дну высохшего русла реки, а ощущал кашу изо льда и воды, видел, как по черной глади талых озер медленно плывут огромные айсберги.

Бестужев зажмурился, оттолкнул воспоминания. Первая группа темпоралов виднелась сразу за излучиной. Энергетическая колоннада полыхала в ночи, столбы зловещего, неживого света вырывались из-под земли и уходили в небеса.

В последний раз он проходил тут пару месяцев назад, и с тех пор количество темпоралов увеличилось в разы. За ближайшей рощей просматривались новые и новые очаги сияния.

Ему пришлось вскарабкаться по склону, чтобы тщательно осмотреть окрестности.

Плохо дело. Он представил судьбу каравана, не пересекись случайно их пути. Чувство вины, давно отболевшее, снова нахлынуло, причиняя боль. Зря злился на репликанта. Он не умеет мыслить иначе. И погибнет в следующем же дальнем переходе. Реальность меняется с ужасающей скоростью, а современные обитатели Пандоры остаются косными, они не готовы к новым и новым бедам.

Ему хотелось помочь. Попытаться исправить хотя бы малость.

– Грей? – Бестужев принял решение, воспользовался модулем технологической телепатии.

– На связи, – тут же откликнулся тот.

– Ко мне, бегом! Своим людям прикажи, чтоб без команды – ни шагу.

– Новые темпоралы? – забеспокоился репликант. – Много?

– Подтягивайся ко мне, сам увидишь.

* * *

Время.

Знакомое каждому слово. Неосязаемая сторона бытия, представленная цепью событий, дат. Субъективно время течет для нас из прошлого в будущее. Оно воспринимается как нечто незыблемое, неподвластное – его невозможно изменить или обратить вспять.

Так считали многие, в том числе и коренные пандорианцы…

Рядом появилась тень.

Грей вытянул шею, невнятно выругался.

– Месяц назад этим руслом ходили, – он окинул похолодевшим взглядом открывшуюся панораму окрестностей. – Веришь, всего пару темпоралов видели, да и то вдалеке.

– Верю. – Егор изменил конфигурацию имплантов. – Я покажу, как пройти.

– Эшранг опять орать будет, – произнес Грей, глядя на жутковатую колоннаду холодного света. – Типа, вы, хомо, во всем виноваты! Загубили планету.

– А сам-то как считаешь? Веришь ему?

Репликант пожал плечами.

– Не знаю, чему верить, – вздохнув, признался он. – Слухи одни. Говорят, что устройства стазиса изобрели армахонты. Слышал о них?

– Угу, – сдержанно кивнул Егор.

– А зачем они время останавливали?

– Такая у них была система защиты при авариях, – не вдаваясь в подробности, пояснил Бестужев. – В космосе она работала безотказно.

Грей пытливо всматривался в колоннады холодного света.

Егор вновь открыл прямой канал обмена данными, предупредил:

– Сейчас я переустановлю некоторые программные модули твоего расширителя сознания.

– Просто так? – удивился репликант.

– Да. Ты, вероятно, потеряешь сознание. Думаю, на пару минут, не больше. Согласен?

– Еще бы!

– Ляг на землю, расслабься.

Грей безропотно подчинился. О таком программном обеспечении, как у Бестужева, можно лишь мечтать! В городе, у ремесленников, продавался всякий отстой.

В следующий миг мир перед глазами потускнел, налился тяжелой удушливой чернотой, схлопнулся в точку и угас.

* * *

Сознание вернулось к репликанту минут через десять, процесс обновления программ в кибермодулях прошел намного сложнее, чем предполагал Егор.

Грей привстал, опираясь на локоть, осмотрелся и невольно издал испуганный возглас.

Мир преобразился.

Он стал не просто резче, контрастнее – в поле зрения появились множество новых энергоматриц, теперь он отчетливо видел не только группу сервов, троих полукровок и стайку амрешей, суетящихся подле входа в старую шахту, но и запутанный лабиринт заброшенных тоннелей, и пару живых бионических конструкций, ранее принадлежавших цивилизации разумных насекомых, а теперь ставших пристанищем для полукровок!

– Вот это да!.. – изумленно выдохнул он.

– Как себя чувствуешь?

– Нормально! Зрение немного «плывет». Я столько сигнатур одновременно еще ни разу не фиксировал! Егор… спасибо тебе!

– Пока не за что. На темпоралы взгляни. Я кое-что объясню, а ты запоминай, в жизни пригодится.

Грей сконцентрировал мысленный взор на колоннах холодного света и в первый миг не поверил показаниям имплантированных датчиков.

Ближайшее скопление темпоралов, проросшее на ниве искореженных космических кораблей, приняло вид рощи, энергетические всплески древовидной структуры ветвились, тянулись ввысь, но в отличие от обычного леса они не сплетались ветвями, не соприкасались – каждое «растение» существовало строго в границах ауры – светового эффекта, издали похожего на колонну.

Бестужев был прав! Между темпоралами можно пройти!

– Егор, а где ты взял свои программные модули? – вопрос вырвался у Грея помимо воли. Сейчас он просто не контролировал эмоции. – Ремесленники ничего подобного уж точно не изготавливают!

Вот почему Бестужев сторонился населенных мест. Редко и только в силу крайней необходимости контактировал с современными жителями Пандоры. Он не мог открыть правды. Во-первых, это ничего не изменит. Не уничтожит разрывы пространства и искажения времени, постепенно уничтожающие планету. Во-вторых, что сказать Грею? Ты не человек? Потомок биороботов, которых мы создали в целях войны? А я один из тех, кто принимал эти трудные решения, стоял у истоков? Видел и пережил появление первых темпоралов, но угодил в сдвиг времени и вот теперь я тут – ищу спасение, не для себя лично, но для всех?

К чему приведет такая правда?

Существовал и другой вариант. Егор мог бы остаться. Осесть в одном из городов, помочь какой-то отдельно взятой группе репликантов, по сути – догореть вместе с ними.

– Откуда мои программы – неважно, – сухо ответил он. – Ремесленники не знают всех тайн прошлого. Я побывал в местах, где еще сохранились древние знания.

– Ты встречал людей из Убежища?!

Егор кивнул.

– Какие они?

– Обыкновенные. Не боги и не демоны. Можешь поверить. От нас ничем не отличаются. Разве что знаний у них побольше.

– Почему же они не вмешаются?

– Разрывы пространства, что бы там ни шипел эшранг, созданы не людьми.

– Да ладно! – Грей, конечно же, не поверил. – Была война. Наши предки использовали устройства стазиса как оружие. Они деформировали пространство и время! Темпоралы появились по их вине!

– Грей, тебе по большому счету не все равно? Ты пытаешься выжить или ищешь истину?

– А ты?

Бестужев сумрачно промолчал, так и не ответив на вопрос.

* * *

Темпоралы вызывали у Грея откровенную оторопь. Он и раньше слышал, что внутри столбов холодного света скрываются структуры, похожие на энергетическую растительность, но не очень-то верил. Вообще разнообразных слухов ходило множество. Хонди – насекомоподобные существа, обладающие чем-то вроде генетической памяти, – с уверенностью утверждали, что раньше Пандора принадлежала армахонтам – могущественной космической цивилизации, построившей межзвездную сеть и мудро правившей тысячами миров на протяжении тысяч лет.

Грей не верил хонди. Он считал, что существа, способные путешествовать через гиперкосмос, умеющие манипулировать пространством и временем, не могли быть побеждены несколькими «младшими расами». Намного правдоподобнее звучали злобные утверждения эшрангов о том, что люди, вторгшиеся на Пандору, отыскали некие древние устройства и бездумно использовали их в качестве оружия, не заботясь о последствиях.

Где правда, а где вымысел, понять сложно, да Грей особо и не ломал себе голову. Он был занят проблемами выживания – их хватало с избытком.

Вниз вела тропа. Они с Егором спустились по склону, вновь оказались на дне высохшей реки, но уже за излучиной русла.

– Я отключил телеметрию. Что видишь?

Грей внимательно осмотрелся. Новое программное обеспечение работало без сбоев.

– Вижу структуры, похожие на деревья. Вокруг каждого темпорала – полупрозрачное сияние, – лаконично доложил он.

– Оттенки ауры различаешь? – спросил Егор.

– Да. От бледно-сиреневого до алого. Цвета разной интенсивности. Что это значит?

– Присмотрись – поймешь.

Грей с детства привык к двойственному восприятию, но сейчас стушевался.

Он всматривался в полыхающие ауры темпоралов, не понимая, что хочет от него Бестужев? Что я должен разглядеть в неровном, мерцающем сиянии?!

– Слепну… – признался Грей.

– Поиграй с настройками восприятия. Если хочешь выжить – учись быстро! – Он указал рукой в направлении красноватой ауры. – Обрати внимание, там, в границах сияния, время ускоряется. Взгляни на землю, подле основания темпорала.

– Да, вижу! – воскликнул Грей. – Это кости и хитин?!

– Верно. Останки эшранга и двоих хонди. Они попали в границу искажения и погибли.

– Отчего?

– От голода и жажды.

– А если б у них были припасы?

«Он любопытен. Может, со временем из Грея и получится опытный проводник», – подумал Егор. Теперь он уже не жалел о принятом решении.

– Они бы умерли от старости. Примерно за пару минут нашего времени. Однажды мне довелось наблюдать подобное, картина, прямо скажу, не для слабонервных. Но взгляни сюда, – он снова рукой указал направление.

– Ух! – восхищенно выдохнул Грей.

Аура темпорала сочилась багрянцем. В ее глубинах медленно вспухали энергетические пузыри. За внешней границей сияния рос кустарник, в его ветвях, нисколько не тревожась близостью временного сдвига, заливались пичуги. Пахло лесом.

Егор замер, не шевелясь. «Каким образом я слышу их речь? При чем тут мой модуль технологической телепатии?! Он ведь относится к сумме человеческих технологий!» – вопрос восприятия возник мгновенно, но не нашел здравого объяснения.

– Ладно. Успокойся. Наводи тут порядок, а я пока к верфи схожу. Надо обезвредить управляющий сегмент терфула.

– Ах, вот зачем тебя отправили вместе со мной? Ну да, логично. А почему терфул не эвакуировали? Он же находится в постоянной готовности, верно?

– Да, как и другие терфулы, на случай экстренной эвакуации. Я извлеку мерч.

– А терфул? Так и останется тут? Только подумай, что если им завладеют эти…

– Гейбл, не переживай. Не имея современной наносети четвертого уровня, никто не сможет даже на борт проникнуть. А без мерча от терфула вообще нет никакого прока, ты ведь понимаешь?

– Ну да, да, давай, только недолго.

Загадочные существа разделились. Один остался в границах ауры, второй направился в сторону планетарного дока древней космической верфи. Расширитель сознания уже заработал на полную мощность, и Бестужев снова видел оба силуэта.

К тому, что подле темпорала, соваться глупо. Остается второй. Его я смогу догнать!

Впервые Егор встретил существ, похожих на армахонтов. В его душе вновь встрепенулась слабая надежда. Нужно догнать незнакомца!

– Грей? – Он вышел на связь.

– Егор? Живой? Ты где? – немедленно откликнулся репликант.

– Иду к верфи.

– Мы уже на старой дороге! Еще немного – и будем спускаться к стапелю!

– К вам движется армахонт! Перехвати его! Задержи! Грей, это очень важно! Чтобы там ни кричал эшранг, делай, как я сказал!

– А что делать-то!

– Выйди ему навстречу! Останови, только без оружия, понял?!

– Егор, ты не ошибся? Это действительно армахонт?

– Я так думаю! В любом случае попытайся с ним заговорить!

– Ладно. Попробую.

Связь внезапно оборвалась.

Егор побежал что было сил, но вскоре выдохся, перешел на быстрый шаг. Почва под ногами то скользила, то вновь становилась твердой, потрескавшейся.

Загадочный визитер намного опережал его. Он двигался прямиком через темпоралы и вскоре уже вышел к старой дороге, остановился, осматриваясь, и расширитель сознания Егора цепко ухватил его образ!

Он очень похож на человека! Сердце билось все чаще. Датчики имплантов зафиксировали энергетическую ауру, окружающую незнакомца. Что это может быть? Индивидуальное защитное поле?

Бестужев собрал остаток сил, вновь побежал.

Реальность расслаивалась. Сполохи блеклого сияния полосами струились над землей. Ветер то стихал, то вновь набирал ураганную мощь. Он нес капли дождя и тут же, буквально в следующий миг, внезапно и больно начинал сечь по лицу мельчайшими крупицами песка. В груди появилась резь. Дыхательная маска сбилась. Пришлось остановиться, поправить ее.

Вот и дорога. Впереди уже виднелись контуры боевых планетарных машин!

* * *

Грея Бестужев заметил издалека. Репликант не подвел, не испугался – вышел навстречу загадочному существу без оружия и сопровождения.

Связь по-прежнему сбоила. Егор ничего не слышал, модуль технологической телепатии глухо молчал, в коммуникаторе на всех частотах потрескивали помехи.

Незнакомец осмотрелся и, не заметив Грея, направился в сторону верфи. Он шел уверенным размашистым шагом, ничего не опасаясь, не обращая никакого внимания ни на боевые машины, ни на репликанта, словно не видел их!

Неприятный холодок зародился в груди Бестужева. Он невольно замедлил шаг, не понимая, что происходит?! Визитер вел себя так, словно он был тут совершенно один!

Егор задействовал расширитель сознания, внимательнее присмотрелся к загадочному существу.

Призрак! Теперь по дороге шел призрак! Грей тоже заметил полупрозрачную фигуру, поднял обе руки, показывая, что у него нет оружия, не понимая, чем чревата встреча с фантомом.

«Видимо, личное защитное поле, позволяющее этим существам спокойно пересекать границы искажений реальности, работало на принципе автоматического временного сдвига!» – подумал Егор. Путешествуя по безжизненным регионам гибнущей планеты, он повидал немало смертоносных явлений и сейчас находил лишь одно объяснение происходящему: система защиты, встроенная в экипировку незнакомца, полностью автоматизирована. Она фиксирует препятствие либо опасное явление и создает сдвиг времени! Вот почему облик таинственного существа то материализуется, то вновь обретает свойства фантома!

– Грей! – заорал Бестужев, пытаясь спасти репликанта, но было поздно, призрак уже поравнялся с ним.

Все, что оказалось в зоне действия его персонального защитного поля, вдруг начало рассыпаться в прах!

Визитер прошел мимо колонны, причиняя разрушение и смерть, но он-то этого не замечал! Для него не существовало ни БПМ, ни репликантов!

Вряд ли он осознанно хотел чьей-то гибели, но вышло именно так. Незнакомец прошел по дороге, оставляя после себя лишь серую субстанцию, похожую на пепел, который тут же подхватывал и уносил ветер.

Жизнь не щадила Егора. Он давно потерял счет утратам, но это не притупило остроты его чувств. Душа каменела в такие минуты. Дикая тоска сжимала сердце.

Он стоял на древней дороге. Снова зарядил дождь, и под ногами запузырилась серая грязь. Минуту назад она была людьми, техникой, эшрангом, морфами, а вот теперь – прах.

«Почему все, кого я пытаюсь спасти, погибают?»

Призрачная фигура незнакомца скрылась во мгле непогоды, а Егором вдруг овладел приступ отчаяния. «Этот мир погибал. Зачем же я цепляюсь за жизнь? Чтобы вот так однажды превратиться в горсть пепла? Сгинуть в очередном разрыве пространства?»

Вселенная молчала. Она не хотела отвечать или просто была равнодушна к происходящему?

Он долго стоял в оцепенении, глядя, как милосердный дождь смывает прах, бурлящими ручейками уносит его прочь, а затем вдруг угрюмо и решительно развернулся, размашисто зашагал в сторону огромных, слегка накрененных пилонов древнего сооружения.

Он не мог возродить погибших. Не мог повернуть события вспять. Но он был в силах хотя бы попытаться догнать незнакомца и потребовать от него внятного ответа на многие вопросы.

* * *

Древняя космическая верфь тонула в тумане.

Обозримое пространство постепенно сужалось по мере того, как Егор спускался все ниже, и вскоре взгляд уже не различал ничего, кроме молочно-белой пелены, лишь расширитель сознания вычерчивал перед мысленным взором иззубренные контуры обрушенных зданий.

Когда-то планетарный док занимал огромную площадь. Теперь от древних построек остались лишь руины, кое-где виднелись фрагменты дорог да двенадцать огромных пилонов, расположенных по окружности разрушенного стапеля, царили над местностью.

Почва под ногами оползала, скользила. Сырость пробирала до костей промозглым холодом. Дневной свет постепенно тускнел.

Куда мог направиться загадочный визитер?

И что надеялся отыскать тут эшранг?

Он запретил себе думать о потерях. Задавил боль, как делал это не раз.

Коварный склон вывел его на сохранившийся участок дороги, идти стало легче, и вскоре Бестужев добрался до прочного и широкого выступа.

Туман остался выше, теперь он клубился над головой и воспринимался как низкая облачность. Егор увидел изгибающуюся полосу усеянного разными обломками «берега», а чуть дальше и ниже – свинцово-серую рябь воды. Древний стапель затоплен. Собственно «берег» – это устоявшая под напором времени широкая кольцевая дорога, ведущая по периметру огромного инженерного сооружения.

Бестужев остановился.

Он знал о существовании этой верфи, бывал в ее окрестностях, но в те времена все постройки заполнял лед. Исследовать их не представлялось возможным.

Теперь в его распоряжении были лучшие из созданных людьми систем сканирования. Он мог заглянуть в глубины затопленного дока, узнать, что именно скрывают за собой потрескавшиеся стены двенадцати пилонов.

Куда же пошел незнакомец?

Егор медленно, тщательно сканировал доступное пространство. Здесь, среди руин непонятных сооружений действительно не возникло ни одной аномалии, не было и темпоралов, к которым Бестужев уже привык как к некоей неизбежности.

Визитер собирался что-то забрать – это было ясно из случайно услышанного фрагмента разговора. Значит, он должен синхронизировать свое защитное поле с реальным течением времени либо вообще отключить его.

Постепенно по мере накопления данных перед мысленным взглядом Бестужева появлялось все больше и больше подробностей. Датчики имплантов работали на пределе возможностей, сканирующее излучение проникло сквозь стены двенадцати исполинских пилонов, но внутри, к разочарованию Егора, удалось различить лишь какие-то давно остановившиеся, пришедшие в негодность механизмы. Ни одного активного источника энергии. Все давно и безнадежно разрушено.

Он сосредоточил внимание на затопленном планетарном доке и сразу же обнаружил тусклую, движущуюся в толще воды сигнатуру.

Энергетическую матрицу излучало защитное поле незнакомца. Он погружался. Егор с досадой понял, что последовать за ним не получится. Нет соответствующей экипировки. Глубина впадины больше километра.

Ему оставалось только одно: набраться терпения и ждать на «берегу».

Искра надежды еще тлела в душе. Он гнал прочь безысходные мысли, и все же они прорывались в сознание. А если двое загадочных существ не армахонты? Но кто тогда? Представители какой-то неизвестной высокоразвитой цивилизации? Нет, вряд ли. Они общаются на универсальном языке, похожи на людей, используют недостижимые для нас технологии.

Егор неотрывно следил за погружением незнакомца. Тот действовал спокойно, уверенно, в точности знал, куда именно должен попасть, изредка корректируя направление, двигаясь к центру впадины.

Наблюдая за тусклым пятнышком энергоматрицы, Бестужев постепенно концентрировал внимание, и датчики расширителя сознания, следуя напряжению его мысли, перефокусировались, проникая все глубже сквозь толщу темной воды.

Тонкие, трепещущие линии начали появляться перед мысленным взором Бестужева.

Он чутко внимал обострившимся до предела чувствам, но очертания какого-то огромного, покоящегося на дне объекта искажались, ускользали от понимания – Егор старался изо всех сил, но не мог собрать воедино обрывочные данные.

Рука машинально потянулась к подсумку.

Малый разведывательный зонд – сфера величиной с теннисный мяч – с тихим плеском ушел под воду.

МаРЗа Егор хранил бережно, использовал редко, лишь в крайних случаях. Высокотехнологичный аппарат разведки являлся для него последней материальной частицей памяти о прошлом, об эпохе, из которой его вырвало сдвигом времени.

Впрочем, нет.

Был еще один артефакт, но иного толка…

Черты Бестужева напряглись, заострились. Он мысленно сопровождал погружение зонда. Данные пошли увереннее, полнее.

Линий стало больше, они очерчивали некую правильную геометрическую форму.

В глубинах затопленного стапеля покоился странный объект. Внешне он напоминал двояковыпуклую линзу трех километров в диаметре, разделенную на двенадцать клиновидных сегментов, соединенных с центральным стержнем.

Егор сразу подумал: космический корабль! Вот что надеялся отыскать эшранг! И не его ли двое странных существ именовали непонятным словом «терфул»?

Зонд достиг глубины восемьсот метров. «Предел для моих сканеров, – подумал Егор. – Если позволю ему продолжать погружение, потеряю связь».

Он отдал мысленный приказ. МаРЗ остановился, отрегулировал плавучесть, остановился на заданной глубине.

Теперь его датчики могли сканировать не только внешнюю форму, но и внутреннюю архитектуру техногенного объекта.

Наполнение ближайшего к МаРЗу сегмента выглядело однотипным. Егор различил сотни одинаковых по размеру и конфигурации помещений высотой в три метра, выполненных в виде плотно пригнанных друг к другу пятигранников.

Похоже на соты. Между отдельными массивами помещений проложены узкие коридоры.

Он не мог отделаться от ощущения, что уже где-то видел подобные отсеки. Среди обломков кораблей? Да, точно! Такую же пятигранную форму имели стандартизированные модули, предназначенные для жизнеобеспечения колоний алгитов – мыслящих кристаллов, основного компонента любой навигационной системы.

Но, у Егора перехватило дыхание, даже корабль крейсерского класса нес на борту не более трех колоний мыслящих кристаллов. Одну основную и две резервные. Здесь же он видел десятки тысяч отсеков.

Мысль о колониальном транспорте алгитов критики не выдерживала. Во-первых, корабль находится в доке. Во-вторых, мыслящие кристаллы никогда не осваивали другие планеты. Они даже не помнили, где расположен их родной мир.

Алгиты издревле служили армахонтам. Тайна их происхождения покрыта мраком. В одном Егор не сомневался – кристаллы живые и разумные. Он пару раз видел выжившие колонии, да и в судьбе «Прометея» – корабля его предков – алгиты сыграли не последнюю роль…

Концентрация внимания отнимала все силы. Появилась резкая головная боль. Слюна во рту стала тягучей. Терялось ощущение реальности.

Корабль успели достроить – Егор все еще держался, анализируя поступающие данные. Внешних повреждений нет. Двенадцать сегментов плотно состыкованы друг с другом и соединены с центральным стрежнем.

Загадочная конструкция не имела аналогов среди известных Бестужеву типов космических кораблей.

Незнакомец тем временем проник внутрь «терфула». Чтобы войти, он воспользовался шлюзом, затем его энергоматрица бледным пятнышком продвинулась по узкому коридору между сотами отсеков. В глубинах сегмента располагалось помещение, отличающееся от остальных по форме. Обособленный цилиндр, судя по поступающим данным, имел двойной корпус и собственную шлюзовую камеру. Что располагалось внутри – неясно. Таких подробностей сканеры МаРЗа не транслировали.

Боль разрывала рассудок. Егора лихорадило. Работа расширителя сознания отнимала жизненные силы, небывалая концентрация внимания уже вышла за предел возможного.

Он отдал МаРЗу приказ на возвращение, на ощупь отыскал среди кармашков экипировки капсулу с хондийским препаратом, судорожным усилием проглотил ее.

Резкое прояснение рассудка не принесло избавления от боли. Дальше станет еще хуже, но на ближайшую четверть часа он стимулировал организм.

Зонд всплывал.

По данным, поступающим от него, незнакомец что-то забрал из отсека и сейчас возвращался по узкому коридору к шлюзовой камере.

* * *

Егор рассчитывал встретить загадочного визитера, когда тот выберется из воды, но события вдруг начали развиваться по совершенно непредсказуемому сценарию.

Бестужев успел немного отдышаться, нашел силы встать и побрел по берегу, к точке, где, по его расчетам, незнакомец должен был выбраться на старую, усыпанную обломками дорогу.

Вокруг царила глубокая тишина.

Туман клубился над головой. Очертания пилонов терялись в его пелене.

Это место пропитывал какой-то потусторонний, нереальный покой. Егор шел, пошатываясь, спотыкаясь, стараясь не упустить из поля мысленного зрения энергетическую матрицу всплывающего существа.

Постепенно по мере сокращения дистанции он начал различать кое-какие подробности.

Незнакомец забрал из таинственного корабля цилиндрический контейнер внушительных размеров.

Это и есть «мерч»? – Бестужев остановился, вновь сконцентрировал внимание.

Результат сканирования ошеломил его, даже вызвал недоверие к полученным данным. Он вообще-то ожидал увидеть колонию алгитов, к такому предположению подталкивала логика предыдущих наблюдений, и действительно, внутри капсулы находились кристаллы, но не живые, а искусственно созданные, пронизанные непонятными структурами, собранные из микроустройств, выполненных на уровне нанотехнологий.

«Неужели модуль центрального бортового компьютера? – мысль промелькнула на уровне доступных аналогий. – Ядро системы таинственного корабля?!»

Затаившись за крупным обломком, недалеко от уреза воды, он продолжал наблюдать.

Рослое гуманоидное существо приближалось.

Кто же он? Человек или армахонт?

Сейчас узнаю…

* * *

Ответа Егор не получил. Он ждал, пока незнакомец выберется на сушу, но тот даже не показался из-под воды, – опережая его появление, вдруг ударила ослепительная вспышка света, словно в тумане над верфью вдруг зажглось еще одно солнце.

Ветер налетел порывом, разорвал клубящийся над котловиной полог.

Бестужев невольно привстал, обернулся и увидел второго визитера. Тот стоял метрах в пятидесяти выше по склону.

Ослепительный свет, сконцентрированный в точку, пылал несколько мгновений, затем воздух пронзили сотни энергетических нитей, часть из них, плавно извиваясь, пронзила поверхность воды, другие потянулись к существу на склоне.

Егор попытался закричать, но не смог. Мышцы парализовало. Он потерял способность двигаться, дышать, словно время внезапно остановилось.

Его сердце замерло. В груди разрасталась боль.

Миг растягивался в вечность. Потрескивая, рассыпая искры, медленно двигались нитевидные разряды энергии. Точка, пылающая в небе над верфью, была пробоем метрики пространства, уж этих явлений Егор повидал достаточно.

Обоих существ окружили пылающие коконы. От эпицентра энергетической активности потянулись новые нити, ударили в склон, образуя две параллельные линии знакомых Егору явлений – там, где разряды соприкоснулись с поверхностью, зарождались темпоралы.

Он ощутил, как медленно ударило его сердце. Перекошенный рот силился схватить глоток загустевшего воздуха.

Темпоралы зародились и выросли в течение нескольких секунд субъективного времени. На самом деле их рост был мгновенным, но Егор находился вне катастрофического явления – он сейчас видел лишь бледный призрак событий.

Ветер стих, наступила глубокая тишина.

Его сердце вновь остановилось.

Режущая взгляд вспышка света волной прокатилась по темпоралам, вспухла волдырем и лопнула, ударив в небеса столбом энергии.

Егор ослеп. Он ничего не видел и не ощущал.

…Когда он очнулся, загадочных существ нигде не было.

Бестужев лежал на берегу, у кромки воды, часто, судорожно дыша. Сердце молотилось как бешеное. Разорванный полог тумана стремительно затягивал прорехи.

Пробой метрики пространства закрылся. Темпоралы исчезли, но память сохранила их необычную упорядоченную конфигурацию.

Мир снова погружался в сумерки.

Надежда, злая, опаленная горечью произошедших событий, робко встрепенулась в душе.

Егор не задушил ее, потому что знал: в гибнущем мире есть еще одно место, где темпоралы образуют точно такую же упорядоченную структуру!

Глава 2

Необитаемые регионы Пандоры

Три недели спустя…

На исходе дня, после многих невзгод долгого и тяжелого пути Егор Бестужев увидел Аллею Темпоралов.

Таинственное место, о котором ходило много слухов. Среди пестрого конгломерата существ, населяющих гибнущую планету, постепенно начала формироваться религия. По мере деградации, потери знаний, утраты технологий быт становился все тяжелее и проще. Сознание тоже менялось, постепенно блекла память о космических путешествиях. Устойчивым оставался лишь миф об Армахонтах, но из легендарных строителей межзвездной сети они в восприятии ныне живущих поколений превратились в существ богоподобных, всемогущих, а беды, обрушившиеся на Пандору, теперь трактовались многими как кара, ниспосланная свыше.

Бестужев всегда оставался твердым материалистом. Явления, которые не мог понять, он не считал мистическими. Рано или поздно им находилось разумное объяснение.

Однако Аллею Темпоралов даже в его восприятии окружал ореол тайны.

Однажды он едва не погиб тут и вот теперь вернулся.

Когда-то он верил – здесь начинается путь в иные миры, но не знал, как открыть заветный портал, не понимал, что нужно сделать?

Нередко он слышал: Аллея Темпоралов открывает путь в прошлое, в счастливую эпоху золотого века, когда планета была райским садом. О язвах пространственно-временных аномалий в ту пору никто и не знал.

Вера.

Что она для нас? Проблеск света в ночи, путеводная нить, последний рубеж защиты рассудка перед силой неодолимых обстоятельств или костыль, на который мы опираемся, смертельно устав от жизни?

Чем больше трудностей преодолевал Егор, чем больше видел смертей, переживал утрат, терпел лишений, тем сильнее манило его сюда.

Он и раньше пытался пройти через Аллею Темпоралов, но не сумел. Та надежда угасла, но после событий, произошедших в окрестностях древней верфи, затеплилась вновь, вспыхнула крошечной искрой на фоне царящего в душе мрака.

А что, если они действительно существуют? Богоподобные, мудрые, взирающие на нас в ожидании: когда же оставленные ими знаки будут прочитаны, истолкованы и в действие придут могучие механизмы, обладающие властью над временем и пространством, когда же вестник из гибнущего мира придет к ним, без страха, с простой, понятной, идущей от сердца просьбой и скажет: «Мы поняли свои ошибки, мы до смерти наигрались с непостижимыми для нас технологиями, наша ненависть друг к другу отгорела, мы хотим мира, мира и света. Мы хотим созидать, растить детей, строить дома – жить, а не выживать, теряя близких».

Егор присел на взгорок.

Колоннада холодного света издали была похожа на фантастическую взлетно-посадочную полосу. Две линии темпоралов образовывали аллею. Сюда, преодолевая множество опасностей, приходили многие. Их кости белели вокруг как доказательство наивных, но искренних стремлений. Если всматриваться в глубину Аллеи, то можно заметить фигуры разных существ, застывших, похожих на изваяния.

Но если армахонты не исчезли и действительно обладают властью над явлениями космического масштаба, почему же допускают столько жертв, зла, заблуждений, несправедливости?

Часто Егора бесила собственная неспособность слепо поверить, ринуться очертя голову туда, в холодный свет, уповая… на чудо?

«А что еще можно сделать? Будь рядом Паша Стременков, он бы выдвинул гипотезу относительно Аллеи. Будь здесь Родька Бутов, он бы пошел туда не оглядываясь. А что же я? Буду кружить, как одинокий амреш? Или ждать знака?»

Он смертельно устал. Скитаясь по Пандоре, дошел до черты отчаяния и перешагнул ее.

Больше всего Егор страдал от одиночества. Много лет, начиная от момента имплантации хондийского нерва, он сторонился людей, а теперь ему хотелось ощутить рядом друга, но страх перед очередной потерей уже превратился в фобию.

Он с трудом оторвал взгляд от манящей и одновременно зловещей колоннады, осмотрел окрестности.

Все осталось таким, как он запомнил. Вот черное пятно от костра. Рядом, будто опрокинутая набок кукла, валяется андроид. Неподалеку стоит изрешеченный пулями внедорожник. Предметы запечатлели историю одного предательства, вспоминать которое Егор не хотел.

Передохнув, он встал, пошел к машине. Андроид, когда-то пытавшийся убить его, лежит тут давно. Его одежда сгнила, пеноплоть облезла, тяги приводов покрылись пятнами окислов. Сквозь обнажившийся эндоостов проросли трава и низкорослый кустарник.

Егор с усилием приподнял человекоподобный механизм, установил вертикально и начал счищать с него налипшую землю. Вскоре показался тусклый, не подверженный коррозии металл.

Он забыл об усталости. Во внутреннем кармане износившейся полевой формы Бестужева, запаянные в пакет из пластика, хранились нейрочипы, взятые от другой человекоподобной машины.

Механизм, который сейчас разбирал Бестужев, не представлял для него никакой ценности. А вот чипы (их он собирался установить в отремонтированный эндоостов) принадлежали другу – искусственному интеллекту, прошедшему долгий путь саморазвития.

Он достал из рюкзака и расстелил на земле кусок непромокаемой ткани, прикатил камень, уселся на него, разложил нехитрый инструмент и вновь принялся за дело, вспоминая навыки, полученные еще в юности.

Тьма упала внезапно. Стальная радуга перечеркнула небосвод. Свет луны посеребрил окрестности. Егор включил фонарик, продолжая работать, изредка исподлобья поглядывая в сторону Аллеи Темпоралов.

* * *

К утру последний из заветных нейрочипов был установлен в новом носителе, согласно маркировке.

Он достал из рюкзака микроядерную батарею, поместил ее в слот.

Прошла минута, другая, и заново собранный человекоподобный механизм внезапно шевельнулся. Надрывно взвизгнули сервомоторы, он сел, опираясь одной рукой о землю. Внутри сферы, выполненной из дымчатого пластика, появился изменчивый узор индикационных сигналов.

Егор, используя модуль технологической телепатии, отправил тестовый сигнал.

Андроид не отреагировал. Он медленно поворачивал голову то в одну, то в другую сторону, словно пытался понять, где он очутился. Видимо, комплекс его связи не заработал или загрузился со сбоями.

– Ты меня слышишь? – глухо спросил Бестужев.

Визг.

– Слышу, – раздался синтезированный голос машины.

– Кто я?

– Человек. Не хозяин. Человек. Не хозяин. Человек…

– Достаточно! Кто ты?

– Колониальный механизм, серийный номер… – последовал набор цифр.

– Вспомни, кто ты, – настаивал Егор. – Инициируй нейросеть!

– Выполняю.

Андроид замер, не двигаясь.

Бестужев подождал некоторое время, но ничего нового не происходило. Инициализация личности – процесс долгий и не всегда успешный.

Глаза слипались от усталости.

Солнце, как всегда, появилось в зените и светило ярко, согревая озябшую землю. Аллея Темпоралов поблекла. Среди холмов на почтительном удалении от аномального участка местности закипала дневная жизнь.

Егора неодолимо клонило в сон, и он не стал сопротивляться навалившейся усталости, прилег на землю подле неподвижного андроида, который сейчас пытался по фрагментам восстановить свою личность, и мгновенно уснул.

* * *

Проснулся он ночью от холода и промозглой сырости.

С пасмурного неба накрапывал мелкий дождь. Аллея Темпоралов тонула в густом тумане.

Андроид куда-то исчез.

Егор привстал. Чувство опасности окатило дрожью, но тут же схлынуло.

Все тихо вокруг. Нерв молчит. Расширитель сознания, как часто бывало после глубокого сна, включился в работу со вспышкой головной боли. Тьма мгновенно отпрянула, перед мысленным взором появилась четкая картина окружающего.

Среди серых контуров близлежащих холмов читалось с десяток энергоматриц. Две из них привлекли внимание Егора. Пальцы медленно разжались, отпуская оружие.

Из зарослей вышел андроид. В ночной тиши слышалось повизгивание его изношенных приводов. Вторая энергоматрица принадлежала хондийскому транспортному кораблю – он «укоренился» метрах в пятидесяти от Аллеи Темпоралов и выглядел как обыкновенная пологая возвышенность.

Вскоре человекоподобный механизм появился в поле зрения. В руках он нес охапку сухих веток.

– Холодно нынче. – Андроид присел на корточки, быстро, сноровисто развел костер. Пламя лизнуло тонкие ветки и тут же загудело, набирая мощь. От огня дохнуло теплом и уютом.

– Ты вспомнил? – Бестужев подсел ближе к костру.

– О чем? – Андроид устроился рядом и тут же занялся делом – принялся перебирать тяги правой ноги.

– Себя вспомнил? Нейросеть инициализировал?

– А как же! Ядро системы работает стабильно, а вот приводы барахлят и сканеры постоянно сбоят. Нужно ремонтировать.

– Кто ты?

– Карл. Карл Дитрих Мейер. Так зовут моего хозяина¹.

– Нет, неправильно. Помнишь меня?

– Да. Но смутно. – В устах машины подобное утверждение прозвучало абсурдно. – Ты назовешь свое имя? – спросил он.

– Нет.

– Почему? – андроид удивился. А значит, его нейросети работали, эмулируя эмоции!

– Ты должен вспомнить, – настаивал Егор. – Вспомнить, кем был. Вспомнить меня.

– Не понимаю. Зачем? Мне нужно ремонтировать приводы и сканеры.

– Ты – искусственный интеллект. Ты развивался на протяжении полувека. Ты знаешь меня с пеленок. – Бестужев говорил отрывисто, лаконично, стараясь дать подсказки при минимуме информации.

– У меня технические проблемы? Сбой памяти?

– Ты попал в аварию. Я смог спасти лишь нейрочипы. Накануне я установил их в другой эндоостов.

– Спасибо. Понятно. А где мой хозяин?

– Его нет.

– Когда он придет? Его уже пробудили? Криогенная ячейка номер пятьсот тридцать восемь. Это важно!

Егор промолчал. Пока рано говорить андроиду, что его хозяин давно погиб. «Видно, я все же напутал с чипами во время установки», – огорченно подумал он.

– Сам постепенно вспомнишь. – Бестужев дотянулся до рюкзака достал еду и воду. – Займись отладкой приводов. Со сканерами разберемся позже. Я перекушу и схожу осмотрюсь.

Решение постепенно вызревало в душе.

«Я должен снова попытаться пройти через Аллею, – думал Егор, разжевывая безвкусный пищевой концентрат. – Но прежде придется исследовать темпоралы, понять, где скрыт механизм их активации».

Он искоса взглянул на андроида. Тот сидел, глядя на мятущиеся языки пламени костра.

Задумался. Значит, процесс восстановления личности идет. Иначе ковырялся бы в приводах, не тратя время на самоанализ.

«Мне потребуется не только друг и помощник, – размышлял Егор, – но и надежное убежище». Он решительно встал и направился в сторону холма, в глубинах которого тлела характерная энергоматрица.

* * *

Шлюз хондийского корабля скрывали заросли кустарника.

Егор с трудом проложил путь сквозь пружинистые, усеянные шипами ветви, затем расчистил небольшую площадку и при помощи обыкновенной саперной лопатки принялся копать землю, короткими взмахами перерубая сплетения коней.

Тяжелые мысли не отпускали. Родной мир погибал. «На что же я надеюсь?» – думал он, с ожесточением взрыхляя и отбрасывая в сторону глинистую почву.

Нерв подавленно молчал, лишь расширитель сознания вычерчивал в глубинах холма плавные контуры обшивки чужого корабля.

Егор присел, смахнул выступившие на лбу капельки пота.

Судьба не щадила пандорианцев, но ведь родину не выбирают.

Непрошеные воспоминания, изначально принадлежавшие не ему, полученные при имплантации вместе с модулем технологической телепатии, часто тревожили рассудок, особенно в минуты крайней моральной усталости, словно десятки голосов из прошлого, живущие внутри, шептали: «Помни о нас. Помни. Помни…»

Он глубоко задумался, машинально счищая со штыка лопатки комья вязкой глины.

Когда колониальный транспорт «Прометей» после слепого рывка через гиперкосмос вышел в границах этой звездной системы, взглядам экипажа предстала подавляющая разум картина: на орбитах единственной, мало-мальски пригодной для жизни планеты сверкающими кольцами простирались скопления обломков, оставшихся после ожесточенной битвы между иными, незнакомыми людям, намного более высокоразвитыми цивилизациями.

По сути, пандорианцы были и остаются заложниками чужой войны, отгремевшей еще в ту пору, когда Человечество взирало на звезды через призму средневековых представлений о космосе.

«Был ли у экипажа выбор?» – часто спрашивал у себя Егор. «Нет, не было», – сам же отвечал он. Первый и единственный в истории Земли частный колониальный проект завершился полным крахом надежд. Андрей Игоревич Русанов – владелец «Прометея» – совершил роковую ошибку, когда доверился информации, полученной от Алгитов – колонии мыслящих кристаллов, найденных на Земле, на месте крушения инопланетного корабля.