Kitabı oxu: «Охотник за удачей»

Глава 1

Небо, затянутое тяжёлыми свинцовыми тучами, нещадно осыпало лес густым снегом, превращая землю и деревья в бескрайнее белое покрывало. Вьюга постепенно утихала, но её следы всё ещё были повсюду: сугробы лежали вдоль стволов, а едва уловимый ветерок шевелил снежные гребни, будто не решаясь окончательно успокоиться. Воздух, свежий и колкий, наполнял лёгкие Марта и обжигал их, пока юноша пробирался по следу раненого оленя, подстреленного из лука час назад. Зверь, выбившийся из сил, уже не мог уйти далеко, и Март это знал. Кровь на снегу и глубокие отпечатки копыт говорили сами за себя. Оставалось лишь добить добычу, и это было лишь вопросом времени. Поправив лук, висевший на плече, юноша шагал вперёд, мысленно представляя, как вернётся в деревню с добычей.

Он уже предвкушал, как старший брат, Конрад, привычно взъерошит его светлые волосы и бросит короткое, но такое тёплое, как глоток горячего отвара в стужу: «Молодец, брат». Март знал, что Конрад не из тех, кто щедро разбрасывается словами — чувства в его сердце лежали глубоко, словно драгоценная руда под толщей породы, и лишь изредка пробивались наружу скупыми, точно выверенными жестами. Но именно в этой суровой сдержанности таилась любовь — крепкая, негнущаяся, как сталь, и надёжная, словно скала, о которую разбиваются самые свирепые шторма.

Лучший охотник деревни был для Марта всем: и наставником, и опорой, и единственным близким человеком в целом мире. После того как их родители погибли много лет назад от рук разбойников из Волчьей Стаи — той самой банды, чьё имя до сих пор произносили в этих краях с опаской и ненавистью, — Конрад заменил младшему брату целую вселенную. Он стал ему и отцом, чьи руки учили держать лук, и матерью, чья забота угадывалась в молчаливо пододвинутой миске с горячей похлёбкой, и братом, чья тень всегда маячила где-то рядом, готовая заслонить от беды.

Старший брат часто бывал строг — порой даже суров, — ругал за глупости и недостаточное усердие, но в глубине души он гордился младшим, хоть и старательно прятал похвалу, точно ревнивый скряга — сокровище. Март понимал это и без слов, ведь для него одобрение Конрада было куда весомее всех похвал, что могли бы прозвучать из чужих уст. Где-то в подкорке, он стремился стать таким же — сильным, умелым и уважаемым, — и каждая подстреленная дичь, каждый выслеженный зверь приближали его к этой заветной цели. Он знал, что однажды Конрад посмотрит на него не как на младшего, а как на равного, и в тот день Март окончательно перестанет быть мальчиком, за спиной которого всегда стоит старший брат. И возможно, он сам станет чьей-то опорой.

Снег под ногами скрипел, бесцеремонно нарушая величественную тишину зимнего леса. Март ступал старательно осторожно, не отводя взгляда от отпечатков копыт на нетронутом снегу. Ветер, порывистый и настырный, то и дело швырял в лицо колючие снежинки, но он старался не обращать на это внимания. Сейчас все его мысли были сосредоточены на одном — добыче. Последняя охота не задалась, однако он не терял веры в свои силы. Сегодня он докажет, что способен стать таким же искусным охотником, как и Конрад. Иногда ему казалось, что старший брат занимается этим скорее по необходимости — ради еды и тёплых шкур, которые спасали зимой. А Март Март видел в охоте нечто большее. Ему нравился сам процесс: молчаливая погоня, чтение следов и тот миг, когда стрела, сорвавшись с тетивы, устремляется вперёд в стремительном, смертоносном полёте.

Он не заметил, как постепенно углубился в лес, оказавшись в месте, куда раньше никогда не заходил. Вокруг вздымались мрачные, высокие ели, их мохнатые лапы почти не пропускали свет. Воздух словно стал плотнее, наливаясь странным, гнетущим ощущением. Но азарт охоты не позволял задумываться об этих тревожных мелочах, ибо Март сосредоточился исключительно на преследовании жертвы.

Выбравшись на небольшую опушку, он заметил силуэт животного. Обессиленный олень медленно плёлся между деревьями. Его ноги подкашивались от слабости и усталости. Сердце Марта забилось чаще — он был уверен, что конец охоты уже близок. Юноша ускорил шаг, проверяя нож на поясе, но пока решил его не доставать. Оставалось всего несколько десятков шагов, и добыча будет у его ног.

Но едва он пересёк опушку, земля внезапно ушла из-под ног. Март почувствовал, как всё вокруг закружилось, и камнем полетел вниз. Это был лишь миг — короткий, но от этого не менее болезненный и совершенно неожиданный. Он с силой ударился о твёрдую поверхность. Воздух вырвался из лёгких, голова с глухим стуком ударилась обо что-то, и острая боль пронзила его правое ухо. Перед глазами всё потемнело, а затем сознание покинуло его.

** *

Очнувшись, Март увидел серые облака, безучастно проплывающие где-то там, высоко. А он — здесь, лежит на земле Хотя если разобраться, то даже и не на земле вовсе, а под ней, и смотрит на них сквозь отверстие, через которое и провалился в это непонятное вместилище.

«Вот же угораздило», — подумал парень. Приподнявшись, охотник осмотрелся, вставать он не торопился. Ещё это правое ухо болело по непонятным ему причинам. Вроде ударился затылком «Ты-то как умудрилось пострадать? — негодовал Март, потирая ушиб. — Затылком ударился, а болит ухо. Ну не глупость ли?»

Он оглядел себя и усмехнулся: хоть наряд его был прост, но всё же добротен. Тёплая меховая безрукавка поверх толстой шерстяной рубахи с длинными рукавами и высоким воротом, плотные штаны из грубой ткани, заправленные в крепкие кожаные сапоги на толстой подошве, — всё это видало виды, но исправно служило и в мороз, и в слякоть. На поясе, надёжно затянутом широким ремнём, висел нож в потёртых ножнах, а за спиной, прижатый к плечу ремнём, — лук. Несколько уцелевших стрел ещё торчали в колчане, остальные, видимо, рассыпались при падении. Одежда промокла и была в снегу, но Марта это волновало сейчас, куда меньше всего.

Глаза понемногу привыкали к темноте, и он смог разглядеть, что упал на какую-то плиту, лежащую поверх каменных блоков, образующих прямоугольник. На полу валялись камни, какие-то ветки и листья. Видимо, они попали сюда вместе с ним. Камни, скорее всего, когда-то были частью потолка, а точнее той — частью, через которую он сюда и провалился.

— Могло быть и хуже, — горько усмехнулся Март. — Наверное.

Помещение было небольшим. Изучив его вдоль и поперёк, Март осознал, что кроме этого прямоугольника тут ничего и нет. Забравшись на плиту, он прикинул расстояние до отверстия и понял, что до края ему никак не добраться. Спустившись на пол, он ещё раз внимательно осмотрел пол и стены, но так ничего и не нашёл — лишь убедился в том, что по стенам ему точно никак не заберётся наверх.

Они были сложены из каменных блоков, наподобие тех, что составляли прямоугольник в центре комнаты. Между этими блоками щели были настолько узкими, что он не смог вставить между ними даже свой нож. Кожаная сумка, кусок хлеба, нож, лук и стрелы — вот и весь перечень того, что имелось у Марта. Была ещё верёвка, но, видимо, она осталась вместе с остальными стрелами где-то там, наверху.

Минуты сменялись часами. В гробовой тишине, окутывающей вынужденное укрытие Марта, даже ветер — тот, что ещё недавно метался с неистовой силой, поднимая снежные вихри и безжалостно швыряя их во все стороны, — постепенно затих. Он больше не выл, не стонал, словно сам понял бессмысленность своих усилий. Теперь воцарилась мёртвая, давящая на уши тишина, будто эта проклятая яма поглотила все звуки вместе с незадачливым охотником.

Март сидел, прислонившись спиной к холодному камню, ощущая, как его пальцы постепенно деревенели от холода. Он не знал, сколько прошло времени — пять часов или десять. Казалось, он провёл в этом положении вечность, сжавшись, будто желая стать меньше и исчезнуть из этого места. Его мысли плавно, будто сквозь сон, перенеслись к брату. Что сейчас делает Конрад? Наверное, он уже забеспокоился. Должен был забеспокоиться — Март давным-давно должен был вернуться. Но особых надежд на спасение он не питал. Он ушёл слишком далеко. А его следы давно скрыл снег.

Несомненно, Конрад начнет поиски. Он всегда переживал когда его младший брат уходил на охоту в одиночку. Он обязательно будет его искать, но Сколько времени это займет? Один день? Два? Неделя? Даже если брат каким-то чудом наткнется на его след, пройдет слишком много времени. Слишком много для того, чтобы помочь.

Я умру.

Эта мысль прозвучала в голове на удивление спокойно. Здесь не было воды, а без нее долго не протянуть. Да и откуда бы ей взяться в этой каменной темнице? Снег, конечно, мог бы стать спасением, но его тут было не так много, а даже если бы он вновь пошел, что толку? Нечем собирать, нечем растапливать. Разве что есть его так, в надежде утолить жажду, но это лишь отсрочит неизбежный конец.

Так сколько мне осталось?

Солнце уже давно скрылось за горизонтом. Темное небо начинало рассыпать редкие звезды, пробивающиеся сквозь рваные облака. Их слабый свет мерцал, отражаясь на гладких стенах каменного убежища. Март сидел на холодной плите, держа в руках кусок хлеба. Он медленно поднес его ко рту, ощущая, как ломоть твердой корки касается потрескавшихся от холода губ. Он не стал делить его на части, не пытался растянуть удовольствие или продлить агонию голодного ожидания. Какая разница? Это всё равно не спасет его.

Он задумчиво смотрел в ночное небо, наблюдая за медленным движением облаков. Какой в этом смысл? Протянуть немного дольше? Чтобы успеть осознать свою смерть, ощутить, как силы окончательно оставляют его тело? В этом не было смысла.

И все же, несмотря на это, он ел. Ел, потому что пока мог. Потому что он был всё ещё жив.

На душе было так горько и от этой горечи хотелось плакать, а может быть и от бессилия или отчаяния. Хотя скорее всего и от того и другого. Март не был изнеженным или слабым духом мальчишкой, скорее наоборот, он был неприхотлив к еде и к условиям жизни, которые были почти аскетичными, да это и не мудрено, ибо они с братом жили в бедной деревушке на задворках земель барона Фридриха Далли.

Доев хлеб, Март печально посмотрел на звёзды и закрыл глаза. Может быть, что-то упадет сверху мне на голову, — подумал он, — и мне не придется тут томиться, дожидаться своей смерти.

Это было совершенно не то, о чём мечтал перед сном молодой охотник. Ему минуло всего семнадцать лет. Каждый раз, засыпая в своей лачуге, он представлял себя кем-то значимым в этом мире. Да, он хотел стать таким же умелым охотником, как Конрад, — лучшим в деревне, а может, и во всей округе. Но то была лишь одна сторона его честолюбия, та, что лежала на поверхности. Гораздо глубже, в самом сердце его мальчишеских грёз, теплилась иная, куда более сокровенная мечта. Он не желал ни богатства, ни власти — он жаждал признания. Хотел стать тем, кем мог бы гордиться его брат. В мечтах он сражался с чудовищами в сверкающих доспехах, стоял перед королями, принимая награды, или просто возвращался домой героем после очередного совершённого им подвига Но уж точно не так.

— Да-а, вот он уж точно возгордится мной, — пробормотал Март вслух, представляя, что подумает Конрад, узнав, что его младший брат, отправившись на охоту, провалился в какую-то чёртову яму и сдох там. — Безусловно, повод для гордости!

— Р-р-р — зарычал он от бессилия и ударил кулаком по каменной плите, на которой лежал. Неужели он так и погибнет здесь в одиночестве, и так бесславно наступит конец его жизненного пути?

Март закричал.

Он кричал и кричал, но его никто не слышал

Почти никто.

— Идиот, перестань орать.

Март тут же вскочил на ноги и принялся судорожно осматриваться. Но, как и прежде, он был в этой каменной ловушке совершенно один. Рядом с ним никого не было. По крайней мере — никого не было видно.

Я сошёл с ума, — обречённо подумал Март.

— Нет, ты не сошел с ума. Но с ума сойду я, если ты не перестанешь так орать.

Юноша замер, пытаясь понять, откуда доносится этот голос — и кто вообще с ним разговаривает. Тот звучал словно из ниоткуда: не из стен, не из-под земли, а будто внутри самой головы.

— Ты жалок, — продолжил незнакомец. — Сначала хнычешь, потом вопишь, как резаный поросёнок. Неужели такому ничтожеству даже в голову не пришло сдвинуть эту плиту и узнать, что там внутри?

— Да на кой чёрт мне сдалась эта плита?! — выкрикнул Март в пустоту с отчаянием, к которому примешивалась изрядная доля злости.

Он и сам думал о плите, ещё тогда, когда только очнулся. Осматривал её, даже пытался поддеть ножом, но быстро понял: у него просто-напросто не хватит сил сдвинуть с места такую махину, даже если бы он был полон сил, а не ослабшим и замёрзшим. Да и чем бы это помогло? Разве что под ней оказалась бы спрятанная верёвка с крюком или лестница, но в такую удачу он бы ни за что не поверил.

— А-а-а, ты же слабое ничтожество, — словно читая его мысли, продолжал издеваться голос. — Поэтому ты тут и сидишь, не в силах выбраться. Я могу помочь тебе, смертный, — внезапно перешёл он к делу, и в его тоне прорезалось что-то новое, похожее на деловую хватку. — Но ты будешь мне должен, куда же без этого.

— Согласен, — выпалил Март раньше, чем голос успел закончить фразу.

Хотя на самом деле он не хотел быть кому-то обязанным — особенно неизвестно кому. Где-то на краю сознания уже зрела мысль: «Как только выберусь — сразу убегу подальше. И никогда сюда не вернусь». Он и не намеревался платить по долгам. Да и кто знает, что именно потребует от него этот таинственный помощник? Но сейчас, в этой удушающей темноте, выбирать не приходилось. Лучше уж пообещать что угодно и разбираться с последствиями наверху, на свежем воздухе, чем остаться здесь навечно.

— Ну так иди и сдвинь уже эту плиту, — потребовал голос.

— Как я должен её сдвинуть? — искренне не понимал Март. — Ты же сказал, что поможешь!

— Я и помогу. Но я же не говорил, что всё сделаю за тебя!

Март медленно подошёл к плите, окинул её недоверчивым взглядом и положил руки на край. Уперевшись ногами в пол, он начал толкать. Сначала ничего не происходило. И он прекрасно понимал почему: плиту такого размера одному человеку было не сдвинуть — тут понадобилось бы не меньше десяти таких, как он.

Охотник никак не мог понять, в чём заключалась помощь этого неизвестного грубияна, но всё-таки продолжил напрягаться, толкая изо всех сил. Внезапно он почувствовал острую боль в спине, руках и ногах. Краем глаза Март заметил слабое свечение — его руки светились мягким желтоватым светом. Он увидел, как мышцы налились силой, а по коже выступили толстые вены — словно это были вовсе не его руки. Март был уверен, что метаморфозы коснулись и остальных частей тела, которые сейчас так нестерпимо болели.

Тем временем, боль нарастала и становилась почти невыносимой. Март уже готов был сдаться, когда плита внезапно поддалась и медленно, с душераздирающим скрежетом сдвинулась с места. Он толкал её до тех пор, пока та с оглушительным грохотом не рухнула на пол, подняв клубы пыли. Обессиленный, он рухнул рядом и уже не мог пошевелиться: всё тело пронизывала дикая, жгучая боль, мышцы сводило судорогой, а перед глазами плыли тёмные круги.

— Получилось — прохрипел Март, и сознание вновь покинуло его.

** *

Март очнулся от холода. Судя по тому, как гулко застучало сердце, и как затекли конечности, прошло не меньше получаса. Март приподнялся на локтях и осмотрелся: в каменной комнате по-прежнему царила кромешная тьма, но теперь её рассеивал тонкий луч света — бледный, серебристый, падающий прямо из отверстия в потолке. Ночь окончательно вступила в свои права, и сквозь пролом в каменном своде проглядывали холодные, равнодушные звёзды. Их свет был слабым, почти призрачным, но его хватило, чтобы выхватить из мрака то, что открылось под плитой.

Март взглянул на свои руки. Они снова стали прежними — ни свечения, ни разбухших мышц, лишь дрожь в пальцах напоминала о пережитом напряжении. «Плита!» — спохватился он. Любопытство пересилило усталость. Вскочив на ноги, он вновь прижался грудью к холодному камню и заглянул внутрь.

Звёздный луч падал ровно в центр каменного саркофага, и Март невольно затаил дыхание. Под плитой оказалось последнее пристанище воина. Истлевший плащ, почерневшие от времени остатки доспехов — всё говорило о том, что этот человек был знатным бойцом. Но самым ценным было другое: на груди покойного, прямо поверх скрещенных рёбер, лежал клинок в простых, лишённых украшений ножнах. Длинный, прямой, он дождался своего часа в этой гробнице, и теперь серебристый свет холодно поблёскивал на его гарде.

Март сглотнул. О находке он мечтал, но не о такой. И куда подевался этот неизвестный собеседник? Почему молчит, когда самое время дать о себе знать? «Да и боги с ним», — подумал Март, сплюнул на пол и осторожно потянулся к клинку.

Не особо церемонясь, он двигал останки в разные стороны, стараясь найти хоть что-то интересное. Ведь не зря этот голос упрекал его за нерешительность — значит, здесь действительно должно было быть что-то важное. Но, кроме перстня и меча, в могиле ничего интересного не оказалось.

Перстень был сделан из серебристого металла, хотя это явно было не серебро: он был слишком тяжёлым. В центре перстня голубой камень, словно зажатый в когтях птичьей лапы, мерцал слабым светом. Недолго думая, Март спрятал находку в сумку, где раньше хранился хлеб.

Теперь настал черёд клинка. Осмотрев чехол и не найдя на нём ничего примечательного, он осторожно извлёк меч. Клинок был в идеальном состоянии, в отличие от почти рассыпающихся ножен. Взмахнув несколько раз мечом, Март почувствовал странную лёгкость и уверенность — словно он провёл с этим оружием не одну сотню битв. На самом же деле он никогда прежде не держал меча в руках: его единственным оружием был лук и нож. Однажды он пробовал тренироваться с копьём Конрада, но быстро забросил это дело.

Сев на пол, Март положил клинок себе на ноги и задумался, как все эти находки могут помочь ему выбраться из этой ловушки

— Эй! — крикнул Март в пустоту. — Где ты? Почему ты замолчал? Как всё это поможет мне вырваться из этой западни? Я нашёл какое-то кольцо и бесполезную железяку!

— Какой же ты всё-таки недоумок, — отозвался голос в своей привычной манере. — Я, дурак ты этакий, и не говорил, что содержимое этого гроба как-то поможет тебе выбраться. А недоумком я тебя назвал, по той простой причине, что ты, сидя на сокровище, ценности которого даже не можешь себе представить, лишь верещал и стонал, как девка!

Март, изрядно разозлившись, вскочил на ноги, и меч со звоном отлетел в сторону.

— Да это ты сам дурак! — гневно выкрикнул он. — Да сдалась мне эта никчемная палка. Сколько бы она не стоила, какой в этом прок, если я сдохну вместе с ней в этой дыре?!

Юноша почувствовал, как его снова захлестнуло отчаяние. От мысли, что он может навсегда остаться в этом месте, к горлу подступил ком, а глаза наполнились слезами. Но он понимал, что сейчас не время для эмоций — он не может показать слабость перед этим невидимым собеседником. Сделав усилие над собой, Март взял себя в руки.

— Не знаю, сдалась тебе эта палка или нет, — тем временем продолжил голос, — но этот клинок, который ты так неуважительно называешь, — самое ценное, что ты когда-либо держал в своих руках. Этот артефакт бесценен. Раньше многие и мечтать не смели увидеть блеск его лезвия, а ты позволил себе оскорблять его величие, свои поганым ртом! И ведь тебе не просто довелось его увидеть — ты держал в руках сокровище, истинную силу которого, ты не способен осознать. Это не просто орудие — это вечное напоминание, что в мире есть вещи, которые не взвесить на весах смертных.

— Хорошо, хорошо! Что ты так завёлся? — проворчал Март.

Он поднял меч и, вытащив его из ножен, взглянул на оружие уже по-новому. Лезвие источало лёгкое, бледное свечение — возможно, раньше он его просто не заметил. Помимо свечения, внимание Марта привлёк узор, выгравированный в доле клинка: перья птицы, наложенные друг на друга. Возможно, он стал заметен именно благодаря слабому свету.

Убрав меч обратно в ножны, парень взглянул на зияющее в потолке отверстие, через которое он сюда провалился.

— Будь она неладна, — мрачно подумал Март.

— Ну и как мне отсюда выбраться? Ты же обещал помочь! Вместо этого ты всё твердишь о важности содержимого гроба и что же такого ценного в этом мече? — теперь он уже не стал называть его палкой.

— Про клинок я расскажу тебе позже. А сейчас займёмся твоим освобождением. Ты должен будешь сделать всё, как я скажу. Не задавай глупых вопросов — просто поверь мне.

Разумеется, Марту было сложно поверить тому, кого он не знал — более того, он его даже не видел. Да и человек ли это вообще? Вопрос оставался открытым. Но выбора, по сути, не было. Точнее, он был: остаться тут навсегда и сдохнуть в этом могильном нутре либо довериться неведомому. Март выбрал второе.

— Заберись на саркофаг и встань ровно под дырой, — прошелестел голос. — И не забудь меч.

Не понимая до конца, зачем всё это нужно, Март решил не задавать лишних вопросов, как и просил незримый собеседник. Крышка саркофага, которую он с таким трудом скинул, теперь валялась на полу, открывая взгляду останки воина. Сам же каменный ящик возвышался почти на четыре локтя. Март взял меч, пристроил его за спиной так, чтобы гарда цеплялась за пояс и клинок не вывалился, оставляя руки свободными, и осторожно взобрался на край гробницы.

— Я на месте. Что дальше? — крикнул он, стараясь унять дрожь в коленях.

— Встань прямо под тем местом, в которое ты провалился. Это очень важно.

Март задрал голову, оценил расстояние до зияющего пролома в каменном своде и, чуть сместившись, встал ровно под ним, как и было велено.

— Что дальше? — повторил он уже с лёгким нетерпением.

— Поставь ноги на ширину плеч, присядь и по моему знаку прыгни вверх.

От этой команды Март едва не поперхнулся. Прыгнуть? Вверх? До края пролома было не меньше двух, а то и трёх человеческих ростов! Да, он не забыл, как его тело чудом обрело нечеловеческую силу, позволившую сдвинуть неподъёмную плиту. Но вылететь отсюда, словно выпущенная из лука стрела — это казалось ещё более невероятным.

Тем не менее он не стал спорить.

— Я готов, — уверенно сказал Март, глядя на кусочек звёздного неба над собой.

В первый миг не случилось ровным счётом ничего. Потом он почувствовал, как по ногам разливается уже знакомая боль — жгучая и раздирающая, даже сильнее той, что была прежде, когда он двигал плиту. Его штаны начали трещать под давлением стремительно растущих мышц.

— Прыгай! — резко крикнул невидимка.

Март изо всех сил оттолкнулся от камня. В момент прыжка боль удвоилась. Он закричал — громко, отчаянно, не в силах сдержаться. Он взмыл вверх, стремительно приближаясь к проёму. Всё происходило так быстро — неужели он действительно вырвется отсюда и не сдохнет в этой каменной ловушке?

Мысли пронеслись в голове за секунду. Его голова сравнялась с краем отверстия — и на миг он почувствовал, как подъём замедляется. Ещё мгновение — и он рухнет обратно. Инстинктивно он выбросил правую руку вперёд — и ухватился за край. Повиснув на одной руке, он бросил взгляд вниз.

— Нет уж. Назад я не вернусь, — прошептал он.

Собрав последние силы, Март обеими руками вцепился в выступ и начал подтягиваться. Предвкушение свободы придавало ему сил.

Выбравшись из своей несостоявшейся могилы, он рухнул на спину и уставился в небо. Ноги пронзала дикая боль, но ему было уже всё равно. Он лежал на снегу, смотрел на звёзды и улыбался. Он свободен. Он не умер в этой кромешной тьме. Он вернётся домой. К брату. Воодушевлённый этими мыслями, Март поднялся и огляделся. Вокруг не было ни души. На снегу — ни следа. Значит, его невидимый спаситель остался внизу.

Он не стал заглядывать в дыру. Боялся увидеть того, кто его вытащил. Спасать того в ответ он не собирался. Конечно, он был благодарен ему за помощь. Но долг возвращать не хотел. Да и кто знает, чего захочет этот странный незнакомец? Вряд ли что-то, что придётся ему по нраву. Мысль, что внизу осталась невидимая сущность, внушала страх. Март никогда не слышал о чём-то подобном — и склонялся к мнению, что это было нечто недоброе.

Без малейших угрызений совести он проверил, на месте ли всё, что забрал из гробницы, и убедившись, что ничего не потеряно, направился туда, где последний раз видел оленя. Ноги продолжали болеть, но с каждым шагом становилось легче. Март стиснул зубы и ускорил шаг.

К сожалению подстреленного оленя найти не удалось. Видимо, олень ушёл дальше в лес, пока Март находился в западне. Или его утащили хищники. Но молодой охотник не слишком переживал из-за утраченной добычи — главное, он был свободен. Всё остальное было уже не так важно. Он выбрался живым. Дышал свежим, морозным воздухом, чувствовал скрип снега под своими ногами, а над головой раскинулось ночное небо. После того, что произошло в гробнице, потеря добычи казалась нелепым пустяком.

Вернуться домой без оленя или не вернуться вовсе? Выбор был очевиден. Отбросив лишние мысли, Март двинулся в сторону деревни — усталый, измученный, но по-прежнему живой.

Деревня, где жили Март и Конрад, лежала на окраине герцогства Рок — глухой, северной провинции, где леса перемежались редкими пашнями, а зима хозяйничала добрую половину года. Единственным местом, которое здесь с натяжкой можно было назвать городом, считался Рокхолл — город-крепость, обнесённый потемневшим от времени каменными стенами. Само же герцогство, в свою очередь, являлось лишь малой частью куда более обширного королевства — Архейм, или, как его иначе величали летописцы, Земель Семи Башен.

Королевство издревле делилось на семь уделов, в каждом из которых высилась собственная цитадель и шумел свой город-столица. Шестью уделами из поколения в поколение правили герцоги, чьи предки принесли вассальную клятву ещё при основании Архейма, а седьмой — центральный — находился под прямой властью верховного герцога. Монарх восседал на троне в городе Оллдурн, что стоял на слиянии двух рек и по праву считался сердцем всего королевства, однако до глухих северных окраин, вроде Рока, отзвуки столичной жизни долетали редко и сильно запоздалыми.

** *

Пока Март шёл к деревне, из-за горизонта начало приподниматься бледное зимнее солнце, робко золотя верхушки сугробов и разгоняя предрассветную мглу. Впереди, проступая сквозь пелену падающего снега, показались очертания знакомых крыш — приземистые, неуклюжие, словно вросшие в землю под тяжестью зимнего покрова. Близость дома вдохнула в молодого охотника новые силы. Он прибавил шаг, чувствуя, как колючий морозный воздух уже не так сильно обжигает лёгкие, а усталость отступает перед простым, почти детским нетерпением. Ему не терпелось скинуть мокрую одежду, рассказать обо всём брату и, усевшись у горячей печи, вытянуть замёрзшие ноги к огню, вдыхая запах тёплого хлеба и сушёных трав.

Но вдруг он резко остановился.

Что-то было не так.

Март замер, не решаясь сделать шаг вперёд. Он не понимал, что именно его насторожило, и начал прислушиваться, стараясь уловить хоть какой-нибудь звук. Но ничего. Только тишина. И именно тишина, его и остановила. В это время суток в деревне не может быть так тихо. Да, пожалуй, ни в каком другом живом поселении — тоже.

Он медленно двинулся дальше. И очень скоро увидел первое подтверждение своим тревогам: дверь дома деревенского кузнеца была распахнута настежь, а на пороге, распростёршись, лежал хозяин. Без признаков жизни. Подойдя ближе, Март увидел под ним лужу крови.

В тот же миг дурная мысль пронеслась у него в голове. Ноги словно подкосились, земля пошатнулась под ногами. Не теряя ни секунды, он сорвался с места и помчался к своему дому. В голове не было ни ясных мыслей, ни плана — лишь тревога за брата толкала его вперёд. Он не знал, что найдёт, и даже не думал, что сможет сделать, если его брату грозит опасность.

Их дом встретил его приоткрытой дверью. Март остановился, глубоко вдохнул, толкнул дверь и вошёл. Внутри было пусто. Повсюду валялись их с братом вещи — видно, непрошеные гости что-то искали. Что-то ценное. Вот только откуда в их доме взяться ценностям? Они с братом — простые охотники, живущие скромно в крохотной деревне.

Сняв с плеча лук с колчаном, Март прислонил его к стене. Немного успокоившись, он начал оглядываться. Первое, что бросилось в глаза — пропало копьё брата. Возможно, Конрада не было в деревне в момент нападения. Скорее всего, как он и предполагал, тот отправился на его поиски. От этой мысли в груди у Марта потеплело. Он знал: его любимый брат не стал бы бездействовать. Он пошёл бы хоть на край света, лишь бы найти его. Март задумался — остаться ли ему в доме и дождаться брата, или же, наоборот, пуститься в путь на его поиски. Но принять решение ему не дали.

Свет солнца, проникший в недра их жилища, вдруг резко померк. В дверном проёме стояли двое. На правом плече каждого красовалась волчья голова, а одежда полностью состояла из шкур этих хищников. Март сразу понял, кто перед ним. Он ни разу не встречал их раньше, но хорошо знал: волчья голова на правом плече — знак принадлежности к Волчьей Стаи. Тот, кто стоял ближе, был мужчиной среднего роста, крепкого телосложения, с седыми волосами. Он без слов направил острие копья на Марта и медленно пошёл вперёд. Второй, гораздо крупнее и с лысой головой, остался стоять, наблюдая за происходящим с явным интересом.

Март выхватил нож и оскалился, напрочь забыв о мече, который прихватил из могилы неизвестного воина. Да и вряд ли тот бы ему чем-то помог, ибо с мечом он обращался, очевидно хуже.

Седовласый ткнул копьём в то место, где мгновение назад был Март. Удар прошёл мимо. За его спиной раздался смешок — лысого откровенно забавляло всё происходящее. Первый бандит выругался и атаковал снова. Март успел увернуться, но на этот раз не удержался на ногах, споткнулся о что-то на полу и упал. Нож отлетел в другой угол дома. Бандит навис над ним, и теперь Март сам стал добычей. Копьё упёрлось ему в горло. Он смотрел в глаза своему убийце, но почему-то совершенно не чувствовал страха. Наверное после предшествующих событий, он так и не успел придти в себя. Закрыв глаза, Март приготовился к удару, мысленно уже прощаясь с жизнью. Но удара не последовало.

Время тянулось мучительно долго, хотя сердце успело удариться всего несколько раз. Март открыл глаза. Первое, что он увидел, — острие копья. Только это было уже совмеи другое копьё — оно торчало из живота бандита. А за его спиной стоял Конрад.

У входа в жилище лежал второй бандит в луже собственной крови.

Конрад выдернул копьё из тела мертвого разбойника и улыбнувшись, протянул брату руку. Март схватил её и вскочил на ноги.

— Нам нужно, как можно скорее покинуть деревню, но при это мы должны действовать осторожно. Скорее всего, Волчья Стая ещё здесь, — от улыбки на лице Конрада не осталось и следа. Он был собран и решителен.

— Я был в лесу, искал тебя. Наткнулся на цепочку следов, ведущих в деревню, и сразу поспешил обратно. Направился к дому напрямую, поэтому не знаю, что творится в округе. Об остальном поговорим позже, а теперь давай выбираться.

Он сделал шаг к выходу, но путь им преградил ещё один бандит. Он был моложе предыдущих и держал в руках меч. Конрад крутанул копьё, встал в боевую стойку.

— Не лезь. Оставайся позади меня, — бросил он через плечо.

Завязался бой. Бандит пытался перерубить копьё, но Конрад ловко уклонялся от прямых ударов и, используя длину своего оружия, начал теснить мечника. Так они оказались снаружи.

Март подобрал свой нож, быстро проверил, всё ли при нём из того, что он забрал из ямы, и пошёл следом, оставаясь за спиной брата. Он не решался вмешаться, боясь только помешать. Но помощь не понадобилась. Конрад подловил противника на ложном движении и вонзил копьё тому в горло. Бандит захрипел, рухнул на снег. Перехватив копьё левой рукой, брат Марта поднял меч и огляделся. Из глубины деревни к ним спешили с десяток человек.

Не раздумывая, он рванул к лесу и крикнул:

— Бежим!

Юноша без колебаний бросился за ним.

Но бежали они недолго. Конрад вдруг резко замедлился, а потом и вовсе остановился. Из его спины торчали две стрелы. Март не сразу понял, что произошло. Всё вокруг будто завязло в густом тумане — звуки исчезли, ветер стих, даже снег, казалось, перестал падать. Время словно остановилось.

Он смотрел, как брат, пошатнувшись, опустился на колени. Копьё выпало из его ослабевших рук, а за ним и меч. Конрад захрипел и медленно завалился набок.

Март не дышал. Его глаза застыли на неподвижном теле брата, не в силах моргнуть, он боялся отвести взгляд. Весь окружающий мир исчез, оставив лишь — Конрада, распростёртого на белом снегу, который окрасился багрово-красным. Он только что стоял перед ним, только что говорил. А теперь — тишина. И пустота, стремительно заполняющая все нутро молодого охотника.

Крики вырвали его из оцепенения. Он поднял взгляд — к нему приближались люди. Впереди всех шагал лучник, издевательски улыбаясь. Он был молод, но в его облике чувствовалась сила и какая-то пугающая уверенность. Этого лучника отличала шкура чёрного волка — не серого, как у остальных бандитов.

Чёрный волк считался редким и особенно опасным. Он превосходил в размерах, своего серого собрата, почти в полтора раза.

Март стоял, глядя, как приближается Волчья Стая. Они что-то кричали, смеялись, но он не слушал. Его переполняли злость, обида и отчаяние. Он сдёрнул с пояса нож — и вдруг сорвался с места, бросился к лесу. По щекам текли слёзы, а за спиной звучал хохот — мерзкий, до тошноты.

Он ненавидел их всем сердцем.

Март бежал, не оборачиваясь. Деревня давно осталась позади, но он не останавливался. Совсем недавно он был готов к смерти — от которой его сначала спас странный голос в гробнице, а потом — брат. Но теперь же, он не собирался умирать, пока не отомстит. Он пообещал это самому себе.

И продолжил бежать.

Глава 2

Вильгельм сидел на поваленной вековой сосне и лениво ковырял снег подобранной веткой. Эти белые хлопья ему уже порядком осточертели. «И занесло же меня в эту глушь», — негодовал маг. Ещё этот неугомонный Фауст, так или иначе преследующий его — как только он не пытался запутать след, глава ордена неустанно следовал за ним. И лишь воспользовавшись порталом, Вильгельм смог на какое-то время сбить с толку преследователей. Колдун тяжело вздохнул: это была всего лишь временная передышка, и он это знал.

— Неужели у него нет никаких больше дел? — маг выругался и выбросил ветку.

Вильгельм поднялся на ноги, и чёрная хламида, окутывающая его тело, мягко колыхнулась на ветру. Она была обтянута кожаными портупеями, с ремней которых, свисали мешочки, амулеты и склянки. Поверх хламиды был накинут полушубок из овечьей шкуры, руки обтягивали перчатки из чёрной кожи, а лицо скрывал шарф, которым он обмотался то ли прячась от холода, то ли от посторонних глаз. Из-под глубокого капюшона, полностью скрывавшего черты лица, ярко сверкали глаза — зелёные, почти нечеловеческие, источающие магическое свечение, будто пылали два изумруда. Даже воздух вокруг него, казалось, становился на несколько градусов холоднее, а пространство едва уловимо искажалось, словно реальность отказывалась принимать присутствие того, кто попирает сами законы жизни и смерти. О возрасте, цвете волос или даже истинной сущности некроманта оставалось только догадываться.

Оглядевшись по сторонам, маг поднял с земли короб, уже слегка припорошённый снегом, и взвалил его себе на спину, продев руки в крепления из обычной верёвки — такой способ позволял держать руки свободными. Наконец, учуяв знакомое, едва уловимое веяние, он зашагал в сторону, откуда тянуло запахом смерти. Что-что, а этот запах он знал так же хорошо, как пекарь знает аромат свежего хлеба.

Ему уже надоело таскать за собой этот неудобный, треклятый ящик. И он рассчитывал, что вскоре обзаведётся слугой — мёртвым, конечно. Пусть тогда он и тащит эту ношу. Вильгельм считал ниже своего достоинства утруждать себя такими тяготами.

* * *

Сумерки окончательно уступили место ночи, когда впереди замаячили очертания деревушки.

— Да тут как на кладбище, — пробормотал маг, уловив, сколько жизней забрала здесь смерть. — И ни одной живой души поблизости. Как раз то, что нужно

Он приободрился и ускорил шаг. Деревня встретила его звенящей, вязкой тишиной, что бывает лишь в местах, откуда ушла жизнь. Ни лая собак, ни скрипа дверей, ни криков детей. Только снег и холод. Повсюду, в неестественных позах, застыли местные жители — кто у порога собственного дома, кто прямо посреди улицы. Некромант шёл неторопливо, разглядывая трупы с видом старьёвщика, перебирающего не самый исключительный товар.

— Очередная деревня, павшая от рук разбойников И сколько ещё таких исчезнет с лица земли? — размышлял Вильгельм, продолжая искать то, что ведомо только ему. Герцоги королевства позапирались в своих замках и не думают о судьбе простого люда. Тем более о тех, кто живёт в таких глухих местах. У этой деревни не было ни единого шанса против многочисленной банды вооружённых головорезов.

Вильгельм остановился у тела молодого парня. Погружённый в мысли, он и не заметил, как пересёк всю деревню. Из спины юноши торчали два древка стрел — судя по всему, именно они и оборвали его жизнь, пустив кровь прямо в снег. Маг склонился, провёл ладонью по спине убитого и ощутил тёплую, ещё не угасшую до конца волну — боль, злость и отчаянную, щемящую тревогу за кого-то. Вильгельм на мгновение задержал руку, смакуя эту смесь из последних человеческих чувств и усмехнулся.

— Хм тебе уже не о чем беспокоиться, — произнёс он, продолжая медленно гладить спину, хотя юноша уже не мог его услышать. Жест был почти отеческим — если забыть, что за этим стояло.

Маг остановил руку.

— Пожалуй, сгодится Думаю, я зашёл достаточно далеко, чтобы мою силу не отследили. К тому же, мне потребуется её ничтожное количество.

Он закрыл глаза и стал поочерёдно касаться тела каждым пальцем правой руки, при этом что-то бормоча. Темп прикосновений постепенно ускорялся. Слова сплетались в низкий, гортанный речитатив, морозный воздух вокруг начал дрожать и потрескивать. В какой-то момент глаза некроманта вспыхнули зелёным огнём и тело под его рукой содрогнулось. Вильгельм выпрямился и сбросил на снег свою ношу.

— Вставай и подними этот короб, — приказал он тоном, не терпящим возражений. Впрочем, труп едва ли смог бы возразить, даже если бы очень захотел. Но Вильгельм не упускал случая насладиться собственной властью. — Отныне ты будешь носить его до тех пор, пока в этом будет необходимость. А когда она отпадёт — я тебе сообщу. Можешь не благодарить.

Сначала ничего не происходило. Но вскоре тело зашевелилось. Оно неестественно выгнулось и стало подниматься. Эти движения выглядели чуждыми и страшными — так обычный человек двигаться бы не смог. Картина была жуткой, у любого побежали бы мурашки по коже но не у Вильгельма. Он даже не смотрел на ожившего мертвеца — его взгляд был устремлён в сторону леса. Туда вела цепочка следов — следов группы людей. Вероятно, это были те самые разбойники, напавшие на деревню. Вильгельм не был следопытом, но опыта ему хватало, чтобы понять, одну простую истину. Они кого-то преследовали.

Возможно, кто-то всё-таки уцелел, — подумал он. В голове сразу всплыло ощущение, которое он почувствовал, касаясь тела убитого — тревога. Вероятно, выживший был знаком моему новому слуге может, родственник. Или возлюбленная.

Некромант продолжал стоять, глядя в лес. Из размышлений его вывело лёгкое шорох за спиной. Он обернулся — оживлённый мертвец уже неловко перекинул короб через плечо и теперь стоял, плавно покачиваясь, словно тростинка на ветру. Его остекленевшие глаза безучастно смотрели в пустоту.

— Ну наконец-то ты соизволили подняться, мой юный друг, — Вильгельм развернулся на пятках и зашагал в сторону леса, не удостоив слугу даже взглядом. — Нам пора, — бросил он через плечо, совершенно не заботясь о том, осознал ли его новоиспечённый спутник смысл приказа да и способен ли он вообще что-либо осознавать, было не ясно.

Он шёл по следу уже несколько часов, и чем дальше, тем больше это напоминало глупую затею. Вскоре часть отпечатков свернула в другую сторону, и это была большая часть — видимо, основная группа бросила погоню, и за беглецом отправилось всего несколько человек.

— Да что я вообще творю? У меня нет времени на эти глупости, — Вильгельм замер посреди леса и стал вертеть головой, словно надеялся найти ответ среди голых стволов. Слуга послушно остановился за его спиной, всё так же пошатываясь. Маг и сам не мог себе объяснить, что именно побудило его принять это решение. Любопытство? Скука? Или мимолётное, почти забытое чувство, которое он не испытывал уже много лет?

— Прекрасно, — выдохнул он наконец, завидев в стороне поваленное дерево, удивительно похожее на то, на котором он сидел до того, как решил идти в деревню. Вильгельм зашагал к нему и, устроившись поудобнее, с пренебрежением взглянул на мертвеца, неловко проковылявшего следом. Некромант покачал головой:

— Ну не мне же тащить этот короб. Я и так с ним достаточно провозился, — фыркнул он, хотя жаловаться было особо некому. Труп слушал молча, и это, пожалуй, было лучшим качеством нового спутника.

Почему-то его не отпускала мысль о жертве бандитов. Не вставая с места, он небрежно хлопнул в ладоши — звук получился резким, сухим, и лес ответил на него насторожённой тишиной. Словно откликнувшись на этот сигнал, в воздухе возникло чёрное облако, сгустилось и через миг воплотилось в ворона. Птица взмыла ввысь и вскоре растворилась в темном небе.

— Скоро мы узнаем, кого преследует эта шайка отребья, — Вильгельм скривился так, будто проглотил что-то кислое. Он терпеть не мог подобные бандитские сборища. Словно крысы, они прячутся по норам при виде серьёзной угрозы и нападают лишь на заведомо слабого противника, неспособного дать отпор. Конечно, бывали случаи, когда самоуверенные разбойники обламывали себе зубы, но такое случалось до обидного редко. В основном такие деревни заканчивали так же, как и та, что стала последним пристанищем для его нового слуги — жестоко и совершенно бесславно.

Вильгельм закрыл глаза, погрузившись в размышления. Его беспокоило, смогут ли выследить его по магическому следу. Он и мертвеца поднял, и ворона воплотил — хоть это и были лишь крупицы от его истинной силы, но даже они могли навести преследователей. Вряд ли сам Фауст пойдёт за ним лично, но и тех, кого он пошлёт, будет более чем достаточно. Один он против них не выстоит.

Некромант вздохнул. Он понимал: Фауст не отступит. Даже если ему удастся уничтожить всех тех, кого отправит магистр, в конце концов придёт он сам. Но у Вильгельма не было выбора. Только фолиант Призыва Князей Тьмы, который теперь несёт за него мертвец, даёт ему шанс вернуть единственного человека, которого он любил за все триста восемьдесят лет своей жизни. Этот фолиант он обещал доставить Якобу — герцогу Эйвингарда, столицы герцогства Эйвин, — в обмен на жизнь его возлюбленной. Зачем герцогу понадобилась эта книга, Вильгельм не стал спрашивать, ибо честного ответа он всё равно бы не получил. Теперь ему приходилось запутывать следы, сдерживать магию, чтобы усложнить задачу тем, кто стремится вернуть обратно реликвию ордена.

— Ничего, — пробормотал он. — Преодолею Орочий Хребет — и можно будет двигаться быстрее.

Вильгельм поднялся, запрокинул голову и мысленно призвал ворона обратно. Тот сразу отозвался и направился к нему. Птица вернулась примерно через час. Всё это время маг спокойно сидел на поваленном дереве, а мертвец покорно стоял за его спиной. Ворон, сделав несколько кругов в небе, опустился на плечо хозяина. Маг тут же хлопнул в ладоши — и птица растворилась в воздухе, оставив после себя только лёгкую дымку, да и та, почти сразу исчезла.

Некромант смежил веки и принялся жадно впитывать то, что открывалось взору его пернатого соглядатая. Никаких следов Фауста ворон не обнаружил, однако это отнюдь не означало, что преследователей вовсе нет: скорее всего, они пока лишь нащупали место, куда выбросил его портал, но вскоре обязательно нагрянут. Но это — потом, а сейчас в распоряжении Вильгельма оставалось немного времени.

Куда больше его занимала шайка разбойников, упорно преследовавшая единственного уцелевшего жителя деревни. «И на кой он им сдался? — недоумевал маг. — Проку с мальчишки, что с козла молока. Только время зря тратят. Он-то уж точно не опасен. Если бы хотели взять в рабство, занялись бы этим прежде, чем вырезать всю деревню Стало быть, дело в чём-то ином».

Ворон справился со своей задачей превосходно, и теперь Вильгельм знал, куда надлежит идти. Но в который раз он мысленно задавал себе один и тот же вопрос: «Зачем? Зачем я это делаю?»

В глубине его существа, в самом тёмном и запрятанном уголке, шевелилось нечто, настойчиво толкавшее его на помощь этому белобрысому мальчишке. Лет шестнадцати от роду, как он теперь точно знал. Вильгельм скривился, словно от зубной боли.

«Жалость? Ко мне это точно не относится», — пробормотал он, но тут же осёкся, понимая, что лукавит.

Это чувство было ему знакомо, хоть он и старательно хоронил его год за годом, закапывая всё глубже. Он прожил на свете достаточно долго, чтобы усвоить простую истину: жалость — удел слабых, а всякое проявление чувств только делает тебя уязвимым. И всё же именно эти самые чувства, столь тщательно подавляемые, и толкнули его на безрассудный и опасный шаг. Он отдавал себе в этом полный отчёт, но поступить иначе не мог — и от этого осознания злился на самого себя ещё сильнее.

Маг приблизился к ложбине — именно сюда вели следы беглеца. Похоже, мальчишка рассчитывал здесь отлежаться, в наивной надежде, что его не найдут. Однако преследователи прекрасно знали лес и своё дело. Солнце только показалось из-за горных вершинами, но полутьма нисколько не мешала Вильгельму: он отчётливо различал на снегу цепочки следов, оставленные и жертвой, и охотниками.

С того мига, как портал выбросил его в этот забытый богами и герцогами край, минуло уже больше суток. Вокруг не было ничего, кроме снега, скал и редких деревушек, которых пока не коснулась рука разбойников. С этой стороны хребта бандиты чувствовали себя куда смелее, и было ясно отчего: сюда редко заглядывали отряды герцогской стражи, и всякая власть здесь казалась лишь отголоском далёкой столичной жизни.

«Не всё так уж и скверно», — подумал маг. Его могло зашвырнуть и куда дальше, и место могло оказаться неизмеримо опаснее — ведь, чтобы усложнить поиски, он и сам не ведал, куда вышвырнет его портал. И надо признать, задумка сработала. Ни единого признака, что его обнаружили: будь иначе, ворон непременно что-нибудь заметил бы. Но обольщаться не стоило: сюда, конечно, придут по его душу, и скорее всего — очень скоро. Хоть он и выиграл немного времени, медлить явно не следовало.

Как всегда, погружённый в размышления, некромант не заметил, что почти вплотную приблизился к цели своей легкомысленной авантюры. То ли крик, то ли шум заставили его очнуться. Он резко остановился и прислушался, но скрип снега под ногами мертвеца, тащившегося следом, мешал сосредоточиться.

— Замри, — бросил маг через плечо, и мертвец в ту же секунду встал как вкопанный.

— Да что я топчусь, как девица — фыркнул Вильгельм и, не таясь, зашагал прямо к месту событий. Раздвигая ветви и утопая в сугробах, он выбрался на небольшую поляну как раз в тот миг, когда разбойники настигли удиравшего из последних сил мальчишку. Их было четверо. Четверо против одного — расклад, далёкий от честного.

«Сейчас мы это исправим», — подумал маг и ускорил шаг. На ходу он выбросил правую руку в сторону, и в ней из сгустившейся тьмы беззвучно соткался чёрный клинок — длинный, узкий, источающий слабое, призрачное свечение. Нападавшие так увлеклись, что совершенно не заметили появления некроманта. Трое из них стояли поодаль, а четвёртый склонился над мальчишкой, сжимая топор. На плече бандита кровоточила рана — видимо, парень не сдался без боя. В стороне, на притоптанном снегу, валялся клинок.

«И откуда же у этого оборванца меч? — лениво отметил про себя Вильгельм, окидывая взглядом и оружие, и потрёпанные шкуры волков на разбойниках. — Что за наряды у этих четверых? Словно псины побитые»

Головорез с топором уже заносил руку для последнего удара.

«Довольно медлить», — решил маг и исчез, оставив после себя лишь облако тьмы, повторяющее его силуэт, которое почти в тот же миг рассеялось без следа.

** *

Ветви безжалостно хлестали по лицу, но Март не замечал боли. Слёзы застилали глаза, но он продолжал бежать, не разбирая пути, спотыкался о скрытые под снегом корни, падал, поднимался и бежал снова. «За что мне всё это? За что? — стучало в висках. — Я никому не делал зла, почему судьба обошлась со мной так жестоко. Кому-то посчастливилось родиться в богатом доме, с отцом и матерью, кто-то за всю свою жизнь даже ни разу не бывал в лесу, а я — простой охотник, и всё, что у меня было, — это брат. Теперь нет и его. У меня совершенно ничего не осталось. Я один, и за мной идёт Волчья Стая».

Он сжал кулаки и остановился, тяжело дыша. Злость — жгучая и горькая — поднималась из самой глубины его естества. За то, что он так слаб, что не сумел защитить брата. За то, что не в силах защитить даже самого себя. Тогда, в пещере, он был беспомощен. В деревне — просто стоял и смотрел. И вот сейчас ему оставалось лишь одно: бежать в надежде, что Волки потеряют след. «Был бы у меня лук, — думал он, — можно было бы устроить засаду. Но лук остался в доме, а при мне лишь нож и этот клинок, что я вытащил из могилы был ещё перстень, который сейчас был совершенно бесполезен».

Он заставил себя двигаться дальше, но бежал недолго. Споткнувшись о торчащий из-под снега валун, Март кубарем скатился в неглубокий овраг. В голове всё смешалось: страх, гнев и отчаяние. Ему хотелось бежать — бежать без оглядки, прочь от деревни, где убили Конрада, прочь от этих головорезов. Но всё его нутро противилось этому и кричало: «Хватит».

— Лежи и не вставай, — раздался знакомый голос, спокойный и властный. — И послушай меня: бежать нет смысла. Они не отступятся, пока не настигнут тебя. Возьми меч и сражайся.

— Как ты выбрался из той ямы? Где ты? Почему я тебя не вижу? — Март сразу понял, с кем говорит и принялся остервенело озираться.

— Ты не видишь меня, потому что я в твоей голове, но сейчас не об этом. Я хочу тебе помочь, но ты должен слушаться меня — теперь и впредь.

— Как это — в моей голове? — не поверил Март. — И чем же ты можешь мне помочь? Тут уже никуда не выпрыгнуть, и двигать совершенно нечего, если ты не заметил.

— Тут ты прав, этого недостаточно. А обучить тебя владению мечом за столь короткий срок я не успею.

— Я не стану тебя слушать, пока ты не расскажешь, что ты делаешь в моей голове и как вообще такое возможно! — выкрикнул Март, и его голос дрогнул.

— Хорошо, — незнакомец говорил с явным раздражением, но сдерживался. — Я скажу то, что ты хочешь знать. Я нахожусь в твоей голове с того самого мига, как ты вошёл в усыпальницу. Я проник через твоё правое ухо и с тех пор пребываю здесь.

— Кто ты такой? Как ты можешь быть в моей голове, да ещё и говорить со мной? И с какой стати я должен тебе доверять? — перебил Март.

Он был убеждён, что этот невидимый, кем бы он ни был, остался там, в каменной ловушке. Но, выходит, что ошибался. Мало того — он заявляет, что сидит у него прямо в голове. Март никогда ни о чём подобном не слышал, и от этих мыслей ему сделалось не по себе, хоть он и старался ничем не выдать своего смятения.

— Если ты и дальше будешь перебивать меня, я точно ничего не успею тебе поведать, — в голосе незримого собеседника прорезалась плохо скрываемое недовольство. — Так что замолчи и слушай.

— Тогда, я слушаю, — отозвался Март и принялся осторожно выбираться из ложбины.

— Меня поместили в тело воина, некогда весьма могущественного. Он погиб, и было это так давно, что я даже не возьмусь называть срок. Я — дух, призванный оберегать своего хозяина. И теперь, выходит, мой хозяин — ты. Пока это всё, что тебе надлежит знать.

— Вот как? — недоверчиво хмыкнул Март. — Что-то ты не слишком уберёг того воина.

— В его гибели нет и толики моей вины, — сухо возразил дух. — Существуют силы, на которые невозможно повлиять. И пойми одну простую истину: если ты погибнешь, то я не успею сменить хозяина в столь короткий срок и отправлюсь следом за тобой. Мы с тобой в одной лодке. А теперь довольно разговоров: убийцы твоего брата совсем близко.

— Хорошо, я согласен. Но потом ты расскажешь мне всё без утайки если я останусь вживых.

— Договорились.

— Так как ты поможешь мне на этот раз? — выбравшись из оврага, Март прижался спиной к сосне и затаил дыхание.

Голос в голове не солгал: до слуха и впрямь долетали звуки приближающихся бандитов.

— Их всего четверо. Не думаю, что это отборные воины — скорее всего, за тобой отрядили слабаков. Какой-то мальчишка не должен составить труда для четвёрки головорезов.

— Ну так выбрал бы кого-то другого, а не какого-то мальчишку, — вспылил Март.

— Выбора у меня не было, — спокойно возразил дух. — Да и ты не так уж плох.

— Можно подумать, у меня он был — буркнул Март, но в голосе его прорезалась не только обида, но и странная, невесть откуда взявшаяся решимость.

— Они уже близко, — проговорил дух.

До Марта уже куда отчетливее доносились обрывки грубых фраз; преследователи, по-видимому, даже не трудились скрываться, совершенно уверенные в исходе погони.

— Тебе придётся сражаться мечом. Я знаю, ты не умеешь с ним обращаться, но изменить это уже невозможно. Я ускорю твоё тело до предела твоих возможностей — на это время у тебя будет чуть больше сотни ударов сердца, чтобы покончить с ними. Я убеждён, что они не ждут отпора, и твоя прыть станет для них полной неожиданностью. Твоё дело — рубить и не угодить под удар.

— Легко сказать, — пробормотал Март, но голос его звучал куда спокойнее, чем прежде. В глубине души он понимал: дух прав. Бежать дальше он не мог — да, пожалуй, уже и не хотел.

Пройдя ещё немного, Март вышел на небольшую поляну. Развернувшись лицом к приближающимся бандитам, он вынул меч.

Долго ждать не пришлось: из-за деревьев вывалилось четверо, как и утверждал дух. Трое держали копья, у одного был топор. Похоже, они полагали, что преследование окончено, и держались с небрежной уверенностью, которая присуща лишь тем, кто уже заранее празднует победу. В голове Марта промелькнуло воспоминание — как совсем недавно он сам, охотник, преследовал раненого оленя и уже не сомневался в удачном исходе. Но удача тогда отвернулась от охотника и благоволила добыче. «Может, и теперь она окажется не на стороне охотников», — с надеждой подумал он.

— Ну что, сопляк? Добегался? — проговорил идущий первым, воин с топором.

Март молчал.

— Ого! А что это у тебя за железяка такая? — бандит медленно приближался, на его заросшем лице светилась злорадная ухмылка. Товарищи его оставались чуть позади.

— Забыл предупредить: меня слышишь только ты. Впрочем, ты и сам должен был догадаться, — вновь подал голос дух, не преминув уколоть Марта.

— Если я выживу, — беззвучно ответил парень, — то непременно найду способ от тебя избавиться.

— Избавиться? — усмехнулся дух. — Да ты бы без меня уже окоченел в той могиле.

— Я бы выбрался и без твоей помощи, — упрямо возразил Март, чувствуя, как откуда-то изнутри поднимается странная, необъяснимая уверенность, вселяющая спокойствие. Она была лишена оснований и всё же пульсировала в жилах, точно второе сердце.

Тем временем первый воин перешел в атаку и на словесные баталии в голове времени уже не оставалось.

— Время пошло, — голос тоже не стал продолжать спор, а лишь дал понять Марту, что у него есть около ста ударов сердца, на перелом хода событий.

Бандит с топором нанёс удар, но движения его были столь медлительны, что Март без труда ушёл в сторону. Впрочем, дело было не в медлительности врага: просто скорость движений и острота восприятия самого Марта возросли в несколько раз.

Первый нападавший непонимающим взглядом уставился на то место, где мгновение назад стояла его жертва. Март, не рассчитав собственного манёвра, оказался слишком далеко, чтобы достать его мечом. Он был поражён собственными возможностями и, мысленно усмехнувшись, тут же принялся уклоняться от града ударов, что посыпались на него со стороны троих копейщиков, прежде державшихся позади. От их атак он уходил так же легко, как и от первой, но эти трое действовали куда слаженнее. Копья давали им преимущество в длине, и Март, неумело размахивавший мечом, никак не мог подступиться к ним: все его попытки оставались тщетными, опыта настоящих схваток катастрофически не хватало, и он всё ещё не успел приноровиться к собственному, словно чужому, телу.

Уклонившись от очередного выпада, он вдруг оказался прямо перед первым бойцом. Тот оскалился и с силой рубанул топором. Март нырнул ему под руку и почти не глядя полоснул мечом. Промахнуться с такого расстояния было невозможно. Удар вышел несильным и пришёлся нападавшему в плечо, но тот взвыл — то ли от боли, то ли от ярости — и принялся махать топором с ещё большим остервенением, норовя во что бы то ни стало достать дерзкого мальчишку.

До этого мгновения Март действовал почти безупречно, однако, уворачиваясь от следующего удара, внезапно почувствовал, как тело наливается свинцовой тяжестью. Прежняя стремительность исчезла. Враг, заметив его замешательство, не стал терять шанса и с силой ударил ногой чуть ниже груди. Март отлетел на несколько шагов, клинок выпал из ослабевших пальцев. Он понял: время вышло.

— Тебе достаточно было ранить хотя бы двоих, и они уже не смогли бы продолжать преследование, а ты лишь скакал, точно лягушка, ничего не добившись, — прошипел голос в голове. — Я больше не в силах тебе помочь.

Бандит навис над Мартом, злорадно ухмыляясь, и занёс топор для последнего удара. Но парень не закрыл глаз, как прежде. Он смотрел прямо на своего врага, и в голове его вихрем проносились десятки мыслей. Голос что-то ещё говорил, но Март уже не слушал. Топор начал своё неумолимое движение — и через мгновение всё должно было закончиться.

А затем случилось нечто невероятное.

Рука с топором, чуть выше локтя, отделилась от тела и упала в снег прямо перед ним. Март не сразу заметил фигуру, возникшую будто из ниоткуда: человек в чёрном облачении держал в руке узкий, словно выкованный из самой тьмы клинок. В тот же миг незнакомец молниеносным движением снёс голову бандиту, который так и не понял, что произошло. Рассмотреть спасителя Март не успел — тот исчез столь же внезапно, как и появился, чтобы через секунду возникнуть за спиной одного из копейщиков и срубить голову и ему. Двое оставшихся бросились врассыпную. Март смотрел, не веря собственным глазам. Неизвестный расправлялся с его врагами, словно с соломенными куклами: он возникал то здесь, то там, и каждый его удар был выверен до жути и исполнен какой-то особой, холодной жестокости.

Удача вняла словам Марта и вновь предпочла сторону добычи. Уйти не удалось никому.

Покончив с последним, Вильгельм развоплотил клинок, и тот беззвучно растаял в морозном воздухе. Маг неторопливо направился к мальчишке, что всё ещё стоял на коленях, с растерянным видом оглядывая место недавней расправы.

— Не благодари, — обронил он, подойдя ближе.

Март по прежнему молчал, по-видимому, всё ещё не в силах прийти в себя после представления, устроенного некромантом.

— Ничего не говори ему обо мне, — раздался голос в голове Марта, — он опасен, пусть это будет нашим с тобой секретом, возможно это спасет тебе жизнь в дальнейшем.

— Я все понял, — так же беззвучно ответил Март, подбирая с земли свой меч.

Вильгельм молча смотрел на действия мальчишки и не знал, что ему предпринять, молча уйти, либо поговорить с этим парнем, но почему-то уходить он не хотел.

— Кто ты такой и почем решил мне помочь? — Март смотрел на своего спасителя и не знал, что стоит от него ожидать, к тому же голос предупредил его, что этот человек опасен.

— Меня зовут Вильгельм, — представился маг, не видя причин скрывать своё имя. .

— Я Март. Жил в деревне неподалёку, но её разграбили и всех перебили, — юноша кивком указал на мёртвые тела бандитов. — Возможно кто-то уцелел, но об этом мне ничего не известно.

— Знаю, — надменно отозвался Вильгельм. — Я был в твоей деревне. И, поверь мне на слово, там не выжил никто. Можешь считать, что тебе невероятно повезло.

— Я так не думаю, — буркнул Март, и перед его мысленным взором вновь пронеслось всё, что случилось с ним за этот короткий, но страшный срок.

Вильгельм картинно приподнял бровь, хотя под капюшоном этого всё равно было не видно. Он даже слегка отстранился, словно перед ним поставили блюдо, источающее сомнительный аромат. Спасённый мальчишка вёл себя так, будто ему оказали дурную услугу. «Занятно, — промелькнуло в голове некроманта. — Я, Вильгельм, разбрасываю головорезов с элегантностью танцора, рискуя испачкать перчатки, а этот юный дикарь даже не удосужился изобразить трепет. Какая вопиющая неблагодарность! Это даже не грубость — это эстетическое преступление».

— Хотел бы ты оказаться на месте тех, кто лежит сейчас в деревне, уткнувшись лицом в кровавый снег? — спросил он с лёгкой, почти дружеской насмешкой.

— Нет, конечно, не хотел бы, — сухо ответил парень и, помедлив, добавил: — Хотя, пожалуй, с одним человеком я бы поменялся местами. Там погиб мой брат. Он был куда достойнее такой удачи, чем я. Это я должен был лежать там, истекая кровью, ценою жизни спасая его. Только я не сумел В отличие от него.

Вильгельм на мгновение замер, и в его глазах, горящих из-под капюшона, промелькнуло что-то похожее на понимание. Он даже почти перестал собой любоваться.

— Брат — едва слышно выдохнул он, и теперь всё окончательно встало на свои места.

Он уже догадывался об этом. Его новоявленный мертвец, чьи предсмертные чувства так сильно задели некроманта, и был тем самым братом. Даже после гибели он сумел позаботиться о младшем — его тревога и любовь оказались столь мощны, что вызвали отклик в душе мага, который, по его собственному мнению, был глух к подобным вещам.

Март непонимающе смотрел на Вильгельма. Может, этот странный человек знал Конрада? Хотя нет, если бы он слышал о таком, то наверняка запомнил бы. Или брат просто никогда о нём не упоминал.

— Ты знал Конрада? — всё-таки решился спросить Март.

— Я узнал его совсем недавно, — осторожно ответил Вильгельм.

— Вы были в деревне перед нападением?

— Нет. Я пришёл после. И, прошу заметить, прибыл на пепелище с опозданием исключительно по вине одного назойливого преследователя, а вовсе не из-за недостатка расторопности.

Март переменился в лице. Вильгельм заметил это и усмехнулся про себя. «Должно быть, не верит. Думает, что я лгу. Как это свойственно для простолюдина — сомневаться в словах того, кто на голову выше его во всех мыслимых отношениях».

— Тогда вы не могли знать моего брата! — выпалил Март резче, чем ему самому того хотелось.

В груди Вильгельма мгновенно всколыхнулась холодная, почти театральная ярость. Да как этот мальчишка, эта жалкая песчинка у его ног, смеет говорить с ним в таком тоне?! Он понятия не имеет, кто перед ним стоит! Он, Вильгельм, соизволил лично вмешаться в ход его никчёмной судьбы, элегантно, словно пером по бумаге, перечеркнув планы четвёрки вооружённых идиотов, а этот этот

Маг картинно прижал руку к груди, туда, где у обычных людей находится сердце. Он даже позволил себе короткий, язвительный смешок.

— Ах, простите меня, юноша! — произнёс он с преувеличенной вежливостью. — Я, кажется, забыл представиться должным образом. Перед тобой не просто прохожий, решивший размяться. Перед тобой — Вильгельм, великий некромант, повелитель мёртвых и, на данный момент, твоя единственная надежда на спасение. Так что, будь добр, смени этот недоверчивый тон на что-нибудь более благоговейное.

Он выдержал паузу, наслаждаясь эффектом.

— И знаешь, что, дорогой мой Март? Я хотел подготовить тебя, проявить, так сказать, чудеса деликатности, которые я, в общем-то, не обязан проявлять. Но теперь, пожалуй, обойдёмся без прелюдий. Ты сам всё увидишь.

Первоначальный план — мягко подвести паренька к встрече с братом — рухнул с треском, и Вильгельм, надо признать, был этому даже рад. Театральные эффекты он любил куда больше, чем душеспасительные беседы.

— Подойди ко мне! — крикнул он в сторону леса.

Март замер. Он понимал, что оскорбил этого опасного незнакомца, и так же хорошо понимал, что Вильгельм способен убить его в любой миг — точно так же, как только что расправился с Волчьей Стаей. Не решаясь ни о чём спрашивать, он молча наблюдал за тем, как маг зовёт кого-то из темноты. «Неужели он здесь не один? — мелькнуло в голове. — Но почему же его спутник не показывался раньше?»

Лес безмолвствовал, но снег под чьими-то, неловкими шагами уже начал поскрипывать совсем близко.

Из-за деревьев показался человек, его движения были монотонны, он медленно перебирал ногами, загребая снег, за его спиной виднелся деревянный ящик, который он держал за прикрепленные к нему веревки. Март знал этого человека, в любой другой ситуации, он подумал бы, что спит, но не в этой, он еще отчетливо чувствовал боль, после удара ногой, холодный ветер обдувал его не прикрытые части тела, да и сны ему снились редко и уж тем более не такие правдоподобные, он рванул с места, абсолютно не давая себе отчет о происходящем, ему в голову не пришло, что он собственными глазами видел как две стрелы вонзились в тело брата и одна стрела точно пробила сердце, он не придал значению и тому, что его брат двигался не в свойственной ему манере, да и человеку в целом. Это уже была не походка брата, да потому-что, это уже было нечто, что и не являлось его братом. Март уткнулся лицом в грудь Конрада, обнял его, из его глаз хлынули слезы.

— Ты что совсем идиот? — безжалостно прозвучал голос, — неужели ты не видишь, что он мертв?

Март поднял взгляд и уставился на лицо брата, кожа была бела как снег, остекленевшие глаза смотрели в никуда, его лицо ничего не выражало, остановившись лишь на миг, мертвец двинулся дальше, оттеснив Марта в сторону и как ни в чем не бывало, продолжил выполнять отданный ему приказ.

— Хватит реветь как девка, я тебе не спроста сказал, что этот человек опасен, посмотри, что он сделал с твоим братом, — тем временем бесновался дух.

Слёзы не останавливались. Март почти не слушал, что твердил ему голос в голове, — он, не отрываясь, смотрел вслед уходящему старшему брату. Точнее, тому, что от него осталось. Из спины Конрада торчали две стрелы, меховой полушубок насквозь пропитала уже засохшая, побуревшая на морозе кровь. За плечами мертвеца, притороченный чуть ниже, плавно покачивался короб — его верхний край приходился аккурат под древками, так что стрелы, хоть и торчали из тела, нисколько не мешали ноше мерно раскачиваться при ходьбе. Самого же носильщика это, по-видимому, ничуть не заботило, ибо он двигался к хозяину, не замечая ни торчащих из спины обломков, ни тяжести за плечами.

— А вот и твой брат, — протянул Вильгельм с тягучей интонацией, в которой сквозило плохо скрываемое злорадство. — Как, говоришь, его зовут? Мы с ним, знаешь ли, недавно познакомились, но он так и не удосужился назвать своего имени. Крайне неучтиво с его стороны, ты не находишь?

Глаза мага под капюшоном вспыхнули изумрудным огнём. Ему нестерпимо хотелось поставить зарвавшегося мальчишку на место. Разумеется, он прекрасно знал и имя брата, и всё то, что знал сам Конрад при жизни, — эти сведения сами собой влились в него при воскрешении. Но Вильгельм почитал ниже собственного достоинства помнить, как зовут обычных смертных, а потому всякий раз притворялся, что имена вылетают у него из головы, хотя на деле помнил их с той же цепкостью, с какой запоминал древние заклинания.

Внутри у Марта будто разорвался горшок, наполненный раскалённым оловом. Ярость затопила его с головой, выжигая остатки страха и благоразумия. Не помышляя о том, что делает, и уж тем более — что будет после, он выхватил нож, напрочь забыв о мече, заткнутом за пояс. Им двигали одни лишь инстинкты и единственная, пульсирующая в висках мысль: убить. Убить этого человека, надругавшегося над телом брата и теперь глумящегося над ним. Он был готов хоть зубами перегрызть ему глотку.

— Ты что творишь?! — встревоженно вскрикнул голос в голове.

Но Марта уже невозможно было остановить. Он ринулся на некроманта с быстротой, какой сам от себя не ожидал. В последний миг перед магом он припал на правое колено и взмахнул рукой, целясь ножом в горло, но тут же перенёс вес тела влево, молниеносно перехватил клинок другой рукой и ударил — туда, где, по его расчёту, маг уже не успевал уклониться. Март был в этом уверен. Клинок с лёгкостью рассёк воздух, ибо никакой другой цели там уже не оказалось. А затем точный, выверенный удар в затылок вырубил молодого охотника, и тот рухнул лицом в снег, даже не успев удивиться промаху, который в его положении был попросту невозможен.

** *

Приоткрыв глаза, Март увидел костёр. Возле него, на грубом пне, закинув ногу на ногу, восседал Вильгельм и курил трубку. Шарф его был приспущен, но лицо по-прежнему скрывал непроницаемый мрак капюшона. Рядом с магом, чуть поодаль, мерно покачивалось тело, некогда принадлежавшее его брату, — безмолвное, послушное, точно марионетка. Вокруг ещё стояла ночная тьма, и Март не мог определить, долго ли пробыл без чувств. Покрутив головой, он заметил в снегу подле себя широкую борозду — видимо, его притащили сюда волоком.

— Вижу, ты уже очнулся, — произнёс Вильгельм, заметив, что мальчишка зашевелился. — Я попросил бы тебя воздержаться от необдуманных поступков.

Голос мага звучал почти беззлобно, но в нём ощущался холод, способный остудить любой порыв.

— Освободи моего брата, и я уйду, и мы больше никогда не встретимся! — с вызовом бросил Март.

Вильгельм вздохнул, затянулся и выпустил в морозный воздух густой клуб дыма. Он курил полынь — привычка, оставшаяся с тех далёких времён, когда он ещё был смертным. Тогда, бывало, он дымил почти беспрерывно. Теперь же полынь давно утратила над ним власть: ни дурманящие травы, ни самые изощрённые яды не властны над его естеством. Скорее всего, дело было даже не в привычке — ему просто иногда хотелось почувствовать себя обычным человеком. Таким, как этот мальчишка, что сидел сейчас под деревом и ждал ответа, точно приговора. Маг почти забыл, каково это — быть смертным. Он с грустью, едва заметной даже самому себе, посмотрел на Марта и решил немного смягчиться.

— Ты пока не сможешь никуда уйти, — заговорил он наконец, — и тебе надлежит понять: твоего брата больше нет. То, что стоит подле меня, — лишь бренная оболочка, послушная моей воле. Придёт время, и она мне больше не понадобится.

— И когда это время придёт?! И почему это я не могу уйти?! — перебил Март, и в голосе его звенело отчаяние напополам с дерзостью.

— Ты не волен распоряжаться собой так, как тебе заблагорассудится, — Вильгельм выпустил очередное облако дыма, которое не спешило рассеиваться. — Я спас тебя, и отныне на тебе висит долг.

— Я никого не просил о помощи! — продолжал упрямиться парень.

— Может, и не просил. Но меня попросил твой брат.

— Ты лжёшь! Он был уже мёртв, я видел своими глазами, как он умирал!

Вильгельм покачал головой, и в этом жесте сквозила безграничная усталость.

— Воистину, твоему невежеству нет предела. Ты слишком глуп, чтобы я стал втолковывать тебе прописные истины, и у меня нет ни малейшего желания выслушивать твои детские упрёки. — Маг снова устремил взгляд к звёздам, и мысли его, казалось, блуждали где-то далеко-далеко.

— И упрёки эти совсем не детские! — насупился Март. — Посмотрел бы я на тебя, если бы с твоим братом или сестрой обошлись точно так же!

Вильгельм перевёл взгляд на юношу и на мгновение задумался. Он действительно начал забывать, каково это — быть человеком. Этому мальчишке сейчас невероятно страшно. Он видел, как он, Вильгельм, играючи перебил вооружённых головорезов, и понимает, что каждое слово в споре с ним — смертельный риск. И всё же стоит на своём до конца. Да, он не способен осознать, что общего между этим мертвецом и его братом куда меньше, чем ему мнится, но он всего лишь человек, а людям свойственно заблуждаться.

— Так или иначе, я тебя спас, и твоя жизнь принадлежит мне, — подвёл итог Вильгельм. — Я предлагаю тебе сделку.

— Какую ещё сделку? — недоверчиво переспросил Март.

— Всё чрезвычайно просто. Ты поможешь мне, а я, со своей стороны, освобожу тело твоего брата. И после этого можешь идти на все четыре стороны. Даю слово. А моё слово, поверь, кое-чего стоит.

— Чем же я смогу тебе помочь? Ты прекрасно справляешься и без моей помощи.

— Что верно, то верно, — маг улыбнулся, но его улыбка осталась незамеченной, Вильгельму польстило, сказанное Мартом.

— Так чего вы хотите от меня?

— Я не буду называть тебе, конечную цель своего пути, но так или иначе мой путь будет долгим и непростым. Тебе же понадобится сопроводить меня, до того момента пока я тебе не разрешу уйти, в любом случае тебе идти некуда и тебя тут больше нечего не держит.

— Ты прав, мне и в правду некуда идти и что делать дальше я ещё не решил и все же... Я до конца не могу понять, что вам от меня нужно, в простую просьбу о сопровождении мне не очень-то и верится.

— Отчего ты всякий раз меня перебиваешь?! — голос мага похолодел. — Ежели желаешь получить ответы, слушай молча. Когда я закончу, сможешь спросить что угодно, но учти: я отвечу лишь на один-единственный вопрос.

— Хорошо, я выслушаю до конца, прежде чем о чём-либо спрашивать, — легко согласился Март и насупился в ожидании.

Некромант ему решительно не нравился, но злить его не хотелось, тем более что тот пообещал ответить на любой его вопрос.

— Помимо сопровождения, ты будешь исполнять мои поручения. Ничего сложного или смертельно опасного тебе не грозит, можешь не тревожиться на этот счёт. Как только я доберусь до нужного места — туда, куда и лежит наш путь, — я освобожу твоего брата, и ты мне ничего более не должен.

— Я согласен. А теперь ответьте: почему вы не можете отпустить моего брата прямо сейчас? Он не заслужил такого обращения после смерти, а короб этот могу понести я сам.

— Можешь, — хмыкнул Вильгельм. — Только кто тебе доверит его нести?

— А как вы можете доверять тому, кто уже мёртв? — возразил Март.

— Ещё как могу, — улыбнулся маг. — Как самому себе. Мертвецу я доверяю куда больше, чем живому. Живые, знаешь ли, имеют скверную привычку проявлять характер.

— Выходит, в этой коробке хранится нечто важное? А раз так, то зачем же тогда ты просишь идти с тобой, если мне не доверяешь?

— Содержимое этой коробки — не твоего ума дело, — отрезал Вильгельм. — И хватит вопросов. Я позволяю тебе задавать один вопрос в день. На сегодня ты свой предел исчерпал.

— И куда мы идём, я тоже не должен знать? — прищурился Март.

— Я уже сказал: конечная цель пути тебе неведома и останется таковой. Всё, что я могу тебе сообщить сейчас, — нам надобно перебраться на ту сторону хребта, — маг перестал курить, постучал трубкой о пенёк, убедился, что внутри ничего не осталось, и убрал её во внутренний карман полушубка. — А теперь вот тебе и первое поручение. Раз уж ты охотник, раздобудь-ка нам что-нибудь перекусить.

Вильгельм натянул шарф и с явным сожалением поднялся с нагретого места.

— Я думал, тебе не нужна еда, — удивился Март, который и сам ел в последний раз ещё в той проклятой яме и сейчас с радостью не отказался бы от любой еды.

— Как это мне не нужна еда? — услышав такое предположение, маг рассмеялся, и смех его, сухой и резкий, заставил Марта вздрогнуть. — За кого ты меня принимаешь, позволь полюбопытствовать?

— Я просто не знаю, кто ты такой, вот и спросил, — парень не ожидал услышать смех некроманта, и от этого смеха ему стало не жутковато.

— Пусть я уже и не вполне человек, но ничто человеческое мне не чуждо, — ответил Вильгельм, всё ещё улыбаясь. — Так что избавь меня от этого благоговейного ужаса. Он, знаешь ли, немного смущает.

— Хорошо, только я привык охотиться с луком, а его у меня с собой нет.

— Сапожник без сапог, понимаю, — усмехнулся Вильгельм. — Но зверя-то выследить сможешь?

— Смогу, — с готовностью подтвердил юноша.

— Вот и славно. Значит, договоримся так: ты выслеживаешь, я убиваю, а всё остальное — освежевание и приготовление — на тебе.

Март молча кивнул, хотя внутри у него всё противилось этому спокойному, деловому тону, каким маг говорил о вещах самых обыденных, сидя в двух шагах от мертвеца, бывшего когда-то его братом. Впрочем, выбора всё равно у него не было.

Глава 3

Добравшись до подножья горы, путники решили остановиться на ночлег. Два дня они шли без отдыха, продираясь сквозь густой хвойный лес, чьи высокие ели и сосны тянулись к небу, заслоняя скупой зимний свет. Земля под ногами была устлана мягким ковром из высохших иголок, и каждый шаг тонул в всеобъемлющей тишине. Лишь редкий шёпот ветра в кронах нарушал мрачное спокойствие леса, да порой где-то в отдалении трещала ветка, заставляя Марта то и дело озираться.

Лес казался ему живым — каким-то недобрым и будто наблюдающим, за каждым их движением. Призрачные тени скользили между стволами, и парень невольно крепче сжимал рукоять меча. Его спутник, Вильгельм, шёл впереди, ступая почти бесшумно, словно сам был частью этого загадочного и опасного мира. Подле него, не отставая ни на шаг, следовал мёртвый Конрад; короб за его спиной едва заметно покачивался в такт поступи, и Март снова и снова ловил себя на мысли, что именно эта безмолвная, послушная фигура и была причиной его собственного молчаливого напряжения.

На второй день удача наконец им улыбнулась: неподалёку Март заметил следы. Он сразу признал кабана — старый секач, судя по глубине и размеру отпечатков на снегу. Некоторое время они шли по следу, петляя меж вековых стволов. Март двигался первым, низко пригибаясь и всматриваясь в снег, Вильгельм следовал за ним с флегматичной грацией, ничем не выдавая нетерпения.

Вскоре они вышли к небольшой поляне. Там, у замшелого поваленного ствола, стоял кабан. Зверь был огромен, с тёмной, почти чёрной щетиной на загривке и внушительными, загнутыми клыками. Он деловито рыл снег своим пятаком, поддевая клыками замёрзший мох и опавшие листья, и время от времени настороженно вскидывал тяжёлую голову, озираясь и принюхиваясь. Его маленькие глазки грозно поблёскивали в тусклом свете. Вильгельм остановился и едва заметным движением поднял руку, приказывая Марту замереть. Тот застыл, едва дыша. Кабан снова повёл пятаком, что-то почуяв, но затем вновь принялся за своё занятие, смачно похрюкивая.

— Дальше я сам, — очень тихо произнёс маг, не оборачиваясь. Голос его прозвучал не громче шёпота, но Март услышал его достаточно отчётливо, чтобы не переспрашивать.

А затем Вильгельм исчез... Просто растворился в воздухе, оставив после себя лишь лёгкое, быстро растаявшее облачко тьмы. Март затаил дыхание, вглядываясь в поляну. Ничего не происходило. Кабан всё так же рыл снег, не чуя беды. И вдруг — тёмная фигура возникла у него за спиной, словно вынырнув из ниоткуда. Короткий взмах, блеск чёрного клинка и зверь рухнул без звука, даже не успев понять, как он умер. Март невольно вздрогнул, хотя, казалось, уже должен был привыкнуть к подобным выходкам некроманта.

Этим мясом они и питались последующие дни, запивая талым снегом. Вечером, у подножья горы, разведя небольшой костёр, Март наконец решился задать вопрос, который не давал ему покоя.

— Почему ты просто не убил его на расстоянии? Ты мог бы сделать это намного проще.

Вильгельм отложил в сторону нож, которым он только что нарезал мясо, и на мгновение задумался.

— Я не использую магию больше, чем требуется, — спокойно ответил он. — Моя сила имеет предел, Март. И лучше оставлять её для чего-то действительно важного.

Парень не поверил. Вильгельм скрывал что-то, но продолжать расспросы сейчас казалось бесполезным. Он решил сменить тему:

— И всё-таки, что в этом коробе?

Маг бросил на него мрачный взгляд, но все же ответил:

— Ты узнаешь, когда придёт время.

— А пока тебе лучше об этом не думать. — Добавил маг и отвернулся к огню.

— Когда же придет оно? Это самое время? — продолжал настаивать юноша.

— Ты об этом непременно узнаешь, — усмехнулся некромант, — а теперь иди и насобирай веток для костра.

— Хорошо, — обижено буркнул Март и ушел.

Блуждая по лесу, юноша не мог избавиться от мыслей, которые не давали ему покоя. Слова Вильгельма, брошенные невзначай, застряли у него в голове. Маг утверждал, что не желает применять сильные заклинания для охоты, но насколько это правда? Может быть, всё это лишь уловка, а на деле его силы вовсе не так велики, как он пытался внушить. Март с трудом сдерживал себя, чтобы не рассмеяться — разве перемещение, владение магическим мечом и способность поднимать мёртвых не были достаточными доказательствами его могущества? Даже этот ограниченный арсенал Вильгельма внушал страх.

Однако в глубине души парень сомневался. Возможно, маг переоценивал себя или, наоборот, намеренно скрывал свою слабость за пеленой уверенности и загадочности. Мысли плавно переходили от одной к другой, пока в голове не закралась тревожная идея. А что если Вильгельм действительно не так уж и силён? Может, всё, на что он способен, — это несколько эффектных трюков, которые уже впечатлили Марта. Но хватит ли этого, чтобы защитить себя?

Временами парень чувствовал себя загнанным зверем. Он не доверял некроманту, и находиться рядом с ним становилось всё труднее. Март подолгу уходил в лес, пользуясь каждой возможностью остаться наедине с собой. Хвойные деревья, высокий подлесок и мягкий настил из мха и иголок создавали иллюзию безопасности, но даже здесь, вдали от лагеря, он не чувствовал себя свободным. Март остановился возле кривого, покрытого лишайником дерева. Его пальцы машинально скользнули к рукояти ножа. Может, убить его? — мелькнула мысль, и сердце забилось быстрее. Это было безумием, но мысль упорно возвращалась снова и снова.

Некромант спал как обычный человек, что поражало Марта. Он ожидал чего-то иного: ночного бодрствования, таинственных ритуалов или хотя бы магического барьера, который невозможно было бы преодолеть. Но ничего этого не было. Вильгельм засыпал в тишине, с мирным выражением лица, как будто ничто в мире не могло потревожить его.

— Если я решусь — прошептал Март себе под нос, сжимая рукоять меча ещё крепче. — Если я сделаю это, что тогда? Тело Конрада освободится? Или я просто умру, как и все остальные, кто пытался бросить вызов этому человеку? Но больше всего его мучил вопрос: что если я не смогу? Вильгельм был слишком силён, слишком непредсказуем. Даже в покое, даже без оружия он внушал больше страха, чем любой противник, которого Марту доводилось встречать на охоте.

Парень выдохнул, ощутив, как пальцы невольно разжались. Он отнял руку от ножа и прислонился к дереву. Мысли его всё больше запутывались, превращаясь в клубок из страха, недоверия и горечи. Решение казалось таким близким, но в то же время таким недосягаемым. Март закрыл глаза и попытался отвлечься от наваждения.

Но одно он знал наверняка: рано или поздно этот вопрос потребует ответа.

— Почему в склеп не свалился кто-то, хоть чуточку умнее тебя, — молчавший несколько дней голос, дал о себе знать.

— Ну уж какой есть, — огрызнулся Март, уже не удивляясь разговорам в своей голове с невидимым собеседником. — Ты мог бы остаться там.

— Я тебе с самого начал сказал, что этот человек опасен, я ощущаю его могущество, даже в таком состоянии, а ты обычный оборванец вознамерился его прикончить?

— Да какое тебе дело до моих мыслей и прекрати их подслушивать!

— Сколько ещё раз, я тебе должен сказать, что мы с тобой в одной лодке и не я не хочу опять впасть в небытие, неизвестно на сколько, а ты своими глупостями, можешь легко добиться этого.

— Да что ты все заладил? Если я такой глупый, вот можешь залезть в голову к Вильгельму и досаждать ему, а меня оставь в покое.

— Если бы я и мог, поменять твою голову, на голову кого угодно, то уж точно не выбрал бы этого колдуна, да я бы и не смог, он мне не по зубам.

— Тогда сиди и помалкивай, — Марту уже надоел этот разговор, который ни к чему не приведет, он просто хотел остаться наедине со своими мыслями.

— Я лишь хотел тебе сказать, что могу сделать тебя сильнее, но видимо ты решил справляться сам, поэтому буду сидеть и помалкивать, как ты и просил, — обиделся голос.

— Что значит сильнее? И на сколько сильнее? — тут же оживился Март.

— Не могу сказать точно.

— Я смогу победить Вильгельма?

— И ты на меня злишься, когда я называю тебя глупым? — иронично поддел его голос, почувствовавший, что Март у него на крючке и теперь им можно помыкать.

— Даже не начинай, я просто спросил, — осадил его охотник.

— Быть может и сможешь, только сколько на это потребуется времени — неизвестно.

— Так как ты сможешь сделать меня сильнее? И что вообще ты имеешь ввиду? Как тогда в яме, когда я сдвинул плиту?

— Со временем — да, ты сможешь стать таким же сильным, как в тот миг, но не сейчас.

— Почему тогда я смог стать сильным, а сейчас не могу?

— Ты и сейчас можешь, но лишь на несколько секунд. И в тот раз, даже после столь краткого усиления, твоё тело сильно истощилось, и ты потерял сознание.

— Да, я это запомнил, — проговорил Март, прокручивая в голове тот момент.

Он хорошо помнил эту странную, пугающую лёгкость, а затем — свинцовую тяжесть, навалившуюся на плечи, и тьму, поглотившую его целиком. Собственное тело в те мгновения казалось чужим — быстрым, сильным, но неподвластным, будто его подчинили чужой воле. — Я словно перестал быть собой. А потом провалился в пустоту.

— Потому ты и будешь становиться сильнее лишь постепенно. Телу надобно привыкнуть к той мощи, которую способна дать кровь. Иначе оно просто сгорит.

— Что мне нужно будет для этого делать? И как это вообще возможно — сделать меня сильнее, сидя в моей голове? — парень никак не мог поверить в услышанное.

— Для начала стоит укрепить твоё тело. Тебе придётся начать упражняться, хорошо питаться и спать, хотя последнее в нынешних условиях будет крайне затруднительно. Когда плоть твоя станет выносливее, я смогу усилить твою кровь, а та, в свой черёд, даст мощь и скорость мышцам. Для начала этого будет довольно.

— Чем-то это напоминает силу родства, — Март на мгновение остановился, покрутил головой в поисках сухих веток для костра и, найдя несколько, двинулся дальше.

— Что это за сила родства? — с явным удивлением переспросил голос. — Я о такой не слыхал.

— А ты не знаешь? — усмехнулся молодой охотник, довольный тем, что его надменный собеседник оказался несведущ в столь очевидных вещах. — Ты ещё меня глупым называешь, — продолжал ехидничать Март, но уже без прежней злобы.

— Я об этом правда никогда не слышал, — признался голос, и в его тоне не было обычной язвительности, лишь холодное любопытство. — Расскажи, раз уж начал.

— Есть такая легенда, что все потомки короля Герберта, что жил около тысячи лет назад, получают особую силу, и чем ближе родство к этому королю, тем сила ярче. В основном ею обладают все правящие герцоги и их ближайшая родня, далёким предком которых и является Герберт. Но бывают случаи, когда и в простой крестьянской семье рождается ребёнок, наделённый силой родства. Таких, правда, немного. Честно сказать, я об этом только слышал, но своими глазами никогда не видел.

— Этот король жил тысячу лет назад? — поразился Голос. — И сила его крови передаётся до сих пор? Это невозможно. За тысячу лет любая кровь растворяется без остатка. Здесь что-то иное.

— Так говорят. Он был первым королём, первым, кто владел этой силой, и о его мощи ходит множество легенд. Его сила была несравнима с тем, чем владеют нынешние обладатели. Говорят, даже мощь всех герцогов, вместе взятых, — ничто по сравнению с ним.

Март с удовольствием пересказывал то, что знал сам, ощущая мимолётное превосходство над собеседником и ему нравилось это чувство. Вечно норовивший упрекнуть его в глупости голос теперь слушал, не перебивая.

— Выходит, до него никто не владел этой силой? — уточнил он.

— Говорят, он был первым. Этой легенде тысяча лет, насколько она правдива — я не ведаю.

— Хорошо, а откуда у него тогда взялась эта сила, раз её ни у кого прежде не было? — продолжал допытываться голос.

— Да откуда ж я знаю? — в сердцах бросил Март.

Ему не нравились эти вопросы, потому что ответов на них он не знал, а признаваться в собственном невежестве перед тем, кто только что слушал его с интересом, ему не очень-то и хотелось.

— И куда потом подевался твой король? — не унимался Голос.

— Его свёл с ума колдун, позавидовавший его силе и славе. Обезумев, Герберт спрыгнул с башни собственного замка прямо в море.

Голос замолчал на мгновение, а затем вспылил:

— Это всё наглая ложь! Ежели он был столь могуч, как какой-то жалкий колдун сумел помутить его рассудок? Что тот просто взял и утонул.

— Я же говорю — это легенды. Может, и не утонул, может, и колдуна не было, и тела его, говорят, так и не нашли, — Март уже пожалел, что затеял этот рассказ. — В легендах всегда так, что концы с концами не сходятся.

— Брехня всё это, а не легенды, и у тебя не хватает ума, чтобы это понять!

— Не стану я тебе больше ничего рассказывать, даже не проси, — обиделся парень.

— А ты ничего больше и не знаешь, окромя несусветных небылиц.

— Знаю я, много чего знаю, но тебе рассказывать не стану! — уверенно заявил Март и скрестил руки на груди. — Ты же у нас самый умный, вот и думай теперь сам.

— Лучше займись-ка ты упражнениями, — сменил тему голос, вновь обретая свой привычный наставительный тон. — Можешь начать уже сегодня. И занимайся втайне от Вильгельма.

— Почему втайне? — удивился Март.

— Не стоит ему знать. Пусть для него это станет неожиданностью. Держи свой козырь при себе — так ты будешь чуть менее уязвим.

— Наверное, ты прав, — после недолгого раздумья согласился Март. — Так как мне упражняться?

— Даже обычные силовые нагрузки позволят начать усиливать твою кровь, но не сразу. Быть может, через несколько недель упорных занятий. Ещё тебе бы не помешало поупражняться с мечом, не зря же ты его таскаешь за спиной.

— Так я же не знаю ровным счётом ничего! Как мне упражняться-то?

— Сядь и закрой глаза. Я попробую тебе кое-что показать.

Март оглянулся в сторону, откуда пришёл, и прикинул, что забрался уже достаточно далеко, дабы всё, чем он намерен здесь заниматься, осталось в тайне от мага. Сложив сухие ветви у замшелого валуна, он опустился на корточки и прикрыл глаза. Поначалу не происходило ровным счётом ничего. Тишина, холод, запах хвои — всё оставалось прежним. Он уже было собрался подняться, решив, что ничего не выйдет, но тут в голове его понеслись образы. Сперва смутные, накладывающиеся друг на друга, как отражения в мутной воде, они постепенно обретали ясность, и Март наконец смог разобрать, что именно ему показывает его незримый ментор.

Перед его внутренним взором распахнулся просторный зал. Стены из серого, грубо отёсанного камня были увешаны выцветшими гобеленами; солнечный свет пробивался сквозь узкие, похожие на бойницы оконца и ложился длинными, пыльными полосами на каменный пол. Посреди зала стоял человек. Лицо его оставалось размытым, точно затянутое утренним туманом, но фигура была крепкой, осанистой. В руке он держал меч — простой, без излишних украшений. Человек начал взмахивать клинком, раз за разом повторяя одни и те же движения: плавные, выверенные, доведённые до крайней степени совершенства, когда оружие кажется продолжением руки владельца. Он показывал их медленно, явно предназначив кому-то в обучение. Спустя время он остановился и отступил на шаг. Пришёл черёд того, чьими глазами смотрел Март.

Он отчётливо понимал: это не он выполняет движения, но вместе с тем чувствовал каждое сокращение мышц, каждое смещение веса с пятки на носок, каждое усилие, с которым клинок рассекал воздух. Тот, другой парень — может быть, даже одного с Мартом возраста, — старательно повторял показанное, и у него получалось. Всякий раз, когда ученик правильно заканчивал связку, Март ощущал это почти физически. Тело в видении слушалось своего хозяина легко и непринуждённо. Учитель подошёл, положил руку на плечо ученику и простоял так около минуты. Должно быть, он сейчас что-то говорит, — догадался Март, но слов не было слышно, только глухое, далёкое эхо, точно звук доносился из-под толщи воды. Затем наставник похлопал парня по спине и удалился. Видение растаяло, но в последний миг Марта затопила странная, необъяснимая теплота, и он невольно улыбнулся — так, будто бы сам побывал на месте того мальчишки.

— БЕГИИИ!!! — взорвалось в голове

— Беги отсюда быстрее, — не унимался голос, продолжая верещать, как никогда раньше.

Март не мог понять, что вдруг такого случилось. Ещё не до конца пришедший в себя, парень открыл глаза, но ничего не заметил и в ту же секунду земля под ногами задрожала, где-то совсем близко раздался грохот и парень увидел как к нему двигались два существа, они походили на человека, но раз в шесть выше, эти великаны не замечали на своем пути мелкие деревца и шли на пролом прямо к Марту.

— Что ты стоишь, как истукан? Убегай идиот!

И Март побежал, почему-то инстинктивно он направился в сторону лагеря, пологая, что если кто и сможет справится с этими гигантами, то только Вильгельм.

** *

Удобно расположившись на замшелом валуне, Вильгельм покуривал трубку и обречённо сетовал на Марта: и где только носит этого несносного мальчишку? Из задумчивости его вывел нарастающий шум — тяжёлый топот, треск ломаемых веток и чей-то истошный вопль. Предчувствуя неладное, маг нехотя поднялся со своего места. Из-за деревьев вылетел Март. Он нёсся прямиком к Вильгельму, вопя во всё горло; слов было не разобрать, но смысл их сделался ясен мгновенно, едва вслед за парнем из лесу вывалились два исполина. В руках каждый из них держал, по добротных размеров, дереву, исполняющих роль дубины.

— Волаты, — процедил маг.

Он знал этих существ. Волаты обитали высоко в горах, в самых труднодоступных ущельях Орочьего Хребта, и силой обладали недюжинной, чего никак нельзя было сказать об их уме. Вильгельм видел их лишь однажды, много лет назад, но слышал о них куда больше. Ходили мрачные легенды, будто волаты — не совсем живые существа, а скорее осколки старого мира, одушевлённые камни, что когда-то служили великанам-строителям, возводившим горные твердыни. Когда их хозяева сгинули в незапамятные времена, слуги одичали и расплодились в холодных расщелинах, сохранив лишь инстинкты: крушить всё чуждое и охранять то, что считали своим. Голод, холод и ярость заменили им разум. Потому-то они так редко спускались с вершин — горы были их последним прибежищем, их домом и их же тюрьмой.

«И где этот недотепа отыскал их? — удивлённо подумал Вильгельм. — Похоже, забрёл в одно из таких ущелий, куда не следовало совать нос. Волаты не нападают первыми, если не чуют угрозы, но уж если разозлить их этот мальчишка, видно, умудрился разворошить осиное гнездо».

Март бежал сломя голову. Ему казалось, что земля дрожит под ногами, а дубина вот-вот обрушится сверху, превратив его в кровавое месиво. Никогда прежде он не испытывал столь жгучего желания поскорее оказаться рядом с некромантом. Завидев поднявшегося Вильгельма и замаячившую за его спиной мёртвую фигуру Конрада, он ринулся к ним, как к последнему прибежищу.

— Встань за моей спиной, — сухо и без какой-либо тени тревоги бросил маг.

В ту же секунду, как Март поравнялся с ним, над головой раздался оглушительный грохот. Парень инстинктивно припал к земле, зажмурившись и закрывая голову руками. Грохот повторился вновь. Приподняв голову, Март изумлённо уставился на купол, проявившийся словно из ниоткуда. Он был сложен из полупрозрачных, темно-зелёных, мерцающих блоков и отдалённо походил на панцирь черепахи. Великаны, остановившись перед магом, неистово колотили дубинами по этой призрачной преграде, но купол держал удары без малейших видимых повреждений.

— Говорил же тебе: не отходи далеко, — не без осуждения заметил Вильгельм, даже не оборачиваясь к Марту, всё ещё дрожавшему на земле. — Волаты, конечно, создания тупые, но в своей тупости — упрямы, как горный оползень. Они будут колотить, пока не выдохнутся. А выдыхаются они, знаешь ли, не быстро. Но, если верить легендам, есть у них одна слабость: говорят, когда-то их предки боялись грозы, принимая гром за голос своих давно мёртвых хозяев. Что ж, боюсь, грозы нам не дождаться — он сделал короткую паузу, оценивающе разглядывая ревущих великанов, — но это не значит, что я не смогу их удивить.

— Не переживай, тебе ничего не грозит, — снисходительно добавил маг и Марту показалось, что произнося эти слова, Вильгельм улыбнулся, но ему всего лишь показалось, лицо некроманта было скрыто.

Волаты недоумевающие, почему эти люди до сих пор не раздавлены всмятку, под градом их могучих ударов, принялись колотить ещё быстрее.

— И всё-таки, где ты их нашел? — как ни в чем не бывало, спросил Вильгельм.

— Скорее всего это они нашли меня, — Март продолжал смотреть как дубины великанов, опускались на купол, скрывающий от них его вместе с магом и Конрадом.

— Ну да ладно, а теперь мой черед, — некромант хлопнул в ладош и, из черного тумана, образовавшегося после хлопка вылетел ворон, он взвился ввысь и купол для него вовсе не был преградой, птица набрала высоту, сделав вираж, камнем упала вниз, на головы нечего не подозревавших гигантов.

Ворон стрелой вонзился в спину одного из великанов и пробил его на сквозь. Лес наполнился жутким воем существа, а черная птица тем временем продолжила свою кровавую жатву, вновь и вновь поражая великанов, она пронизывала их тела, не встречая никакого сопротивления, Март был поражен этим зрелищем, он полагал что Вильгельм воспользуется своей магией перемещения и будет наносить удары магическим клинком, при этом оставаясь недосягаемым для гигантов, но немного поразмыслив понял, что маг не может воспользоваться этой магией, ему приходилось поддерживать защитный купол, чтобы Март и тело Конрада не попали под удары этих гигантов.

Скоро все было кончено, распластавшись на снегу лежало два бездыханных, огромных тела.

— Ну вот, теперь нам придётся искать новое место для ночлега, — с напускной горечью проговорил Вильгельм и с искренним сожалением взирая на валун, на котором совсем недавно так уютно курил трубку. Март прекрасно его понимал: ночевать под открытым небом в двух шагах от исполинских трупов, заливших всё вокруг тёмной, густеющей на морозе кровью, — удовольствие так себе.

— Я не знал, что ворон на такое способен, — тихо признался Март, косясь на чёрную птицу, что уже сидела на плече мага и чистила клюв с самым невозмутимым видом.

— Это не совсем обычный ворон, — отозвался Вильгельм. — Да и волаты, по правде сказать, не так уж и опасны, во всяком случае для меня. Жаль, конечно, было их убивать. В них есть некое мрачное достоинство. — Он вздохнул почти печально и шагнул прочь от залитой кровью поляны. — Но делать нечего. Пойдём. Не то к утру от этих туш, запах пойдёт ещё тот.

— А какой магией ты ещё владеешь? — заинтересовался парень, едва поспевая за широким шагом некроманта.

— Что ты вообще знаешь о магии? — не оборачиваясь, спросил Вильгельм.

— Ничего, — честно признался Март и неопределённо пожал плечами.

— Другого ответа я и не ожидал, — усмехнулся маг.

— Почему ты не можешь мне рассказать? Нам всё равно идти неизвестно сколько, — настаивал Март, и в его голосе проскользнула почти детская обида.

— Если мы будем идти несколько дней без остановок, мне не хватит времени даже на то, чтобы перечислить то, чего ты не знаешь, — Вильгельм качнул головой.

— Я же не прошу рассказать мне о всей магии на свете! Расскажи только о своей.

— Ты думаешь, есть какая-то разница? — маг коротко рассмеялся.

Вопросы мальчишки его забавляли.

— Да я ничего и не думаю, потому что не знаю о магии вообще ничего, вот и прошу, чтобы ты мне объяснил, — насупился Март, начиная сердиться.

— Хорошо, так и быть, — смягчился Вильгельм. — Я расскажу. Но прошу не перебивать. Итак, я могу пользоваться, не произнося заклинаний и не проводя долгих ритуалов, несколькими способностями. Чем сильнее маг, тем больше у него таких способностей. Их называют «образами». Каждый образ — это заклинание, которое настолько срослось с волей мага, что для его использования не требуется ни слов, ни жестов, ни иных манипуляций. Оно — часть тебя.

— А сколько у тебя таких заклинаний? — тут же перебил Март, напрочь забыв о просьбе.

Вильгельм вздохнул и закатил глаза под капюшоном.

— Восемь. Но это не значит, что, кроме них, я не могу воспользоваться другими заклинаниями.

— Восемь — это много? — спросил Март.

— Повезёт, если ты на своём веку встретишь мага, способного держать в голове хотя бы три образа.

— Если честно, я до тебя вообще магов не встречал, — буркнул Март.

— Это и немудрено. Ты всю свою жизнь провёл в деревне, до которой никому нет дела, — усмехнулся Вильгельм, но на этот раз в его голосе не было прежней колкости.

— А много в мире созданий, подобных этим великанам? — Март решил пропустить замечание мага мимо ушей и перевёл разговор в более безопасное русло.

— Бесчисленное множество, о котором ты и представить себе не можешь. Мир куда больше и страшнее, чем кажется из твоей деревни.

— Да конечно, куда мне, — проворчал Март, окончательно разобидевшись. — Я же кроме своей деревни, снега да оленей ничего и не видел.

Вильгельм ничего не ответил, но краем глаза заметил, как парень сжал кулаки и ускорил шаг, почти поравнявшись с ним. Маг лишь едва заметно ухмыльнулся в шарф. «Вспыльчивый, глупый, но хотя бы не трус», — подумал он и, странное дело, эта мысль не вызвала у него привычного раздражения. Может, и впрямь из этого деревенского охотника выйдет толк. Если, конечно, он не свернёт себе шею раньше времени.

В итоге решив в этот раз не останавливаться на ночлег, путники шли всю ночь, небо было без облачным и звезды ярко пылали холодным светом освещая два пика Орочьего Хребта, перевал лежал между ними, так за постоянными спорами они шли до утра, маг в этот раз был куда более словоохотлив, чем обычно и не упрекал Марта, за кучу вопросов, что тот со всей яростной любознательностью, обрушил на него.

Путники остановились лишь перед самым восходом. Некромант расположился на ближайшем камне и привычно закурил, а Март привычно отправился на поиски хвороста.

— Эй, — окликнул маг.

— Чего? — уже уходя, обернулся Март.

— Давай в этот раз без приключений.

Март ушёл, не сказав ни слова, оставив Вильгельма одного у затухающего костра. Маг проводил парня взглядом, но не попытался остановить — каждый из них нуждался в этом времени. Тишина леса, нарушаемая лишь треском догорающих веток и шёпотом ветра, обволакивала, словно старый, теплый плед, позволяя мыслям течь свободно. Вильгельм вгляделся в огонь, будто пытаясь найти там ответы на вопросы, которые сам себе не осмеливался задать. Март чем-то напоминал ему самого себя, того, каким он был давным-давно, в жизни, которую теперь можно было назвать не иначе как призраком. Того Вильгельма, который ещё был человеком. Он тоже был наивным, слабым, но упорно стремился доказать обратное. В этом парень и был ему близок — тем пылким огоньком, что горел в сердце, несмотря на весь груз, который свалился на его плечи.

Некромант провёл рукой по шарфу, скрывающему его лицо. Он задумался: почему вообще позволил парню сопровождать его? Разумеется, Март мог пригодиться: ещё один меч, молодая сила, острый взгляд охотника — всё это могло стать полезным. Но правда была иной: в этом не было необходимости. Вильгельм мог путешествовать один, как делал это много раз до сих пор. Он привык полагаться только на себя, и компания была для него скорее обузой, нежели поддержкой.

Возможно, я хотел уберечь его, — мелькнула мысль. Она пронзила сознание, как внезапный порыв ветра, неожиданная и тревожная. Вильгельм нахмурился, глядя в угасающие языки пламени. — Но от чего? От меня самого? От тех ужасов, что могут ждать нас впереди?

Было в этом юноше что-то, вызывающее странное, почти болезненное желание защитить. Как будто маг смотрел не на Марта, а на самого себя, точнее каким он был раньше. Но, возможно, именно поэтому он совершал ошибку. Ведь быть рядом с некромантом — это не спасение, а проклятие. Вильгельм это знал лучше других. Его преследовали многие, и если они всё-таки настигнут его, Марта они не пощадят.

Может, я зря его вовлёк в это путешествие, — пронеслось у него в голове. Эти слова звучали как правда, горькая и неизбежная. Вильгельм откинулся назад, сцепив руки за головой. Небо, скрытое меж густых ветвей деревьев, казалось непроницаемым, словно поглощало всевозможные звуки и свет от костра... И чужие тайны.

— Хотя Он бы сам не отстал, — пробормотал маг вслух, словно пытаясь оправдаться перед самим собой.

Его лицо помрачнело. Март, несомненно, следовал бы за ним, пока он не выполнил бы своё обещание. Пока он не упокоил тело его старшего брата. Эта мысль оставила неприятный привкус. Вильгельм знал, что бремя мести — опасная вещь. Оно толкает на пути, с которых нет возврата. И всё же, может быть, это путешествие — не только шанс для Марта разобраться в себе, но и для него самого. Маг улыбнулся уголками губ, но в этой улыбке, надежно скрытой шарфом, не было и толики радости. Лишь отголосок прошлого, который не даёт покоя.

Глава 4

Отойдя довольно далеко — так, чтобы маг нипочём не мог его услышать, — Март остановился и негромко позвал:

— Ты здесь?

— А куда, по-твоему, я мог бы деться? — раздражённо отозвался голос в его голове.

— Я хотел спросить: с чего мне начинать, если я желаю стать сильнее?

— Тебе уже было сказано, — последовал холодный ответ.

— Я думал, быть может, ты дашь мне хоть какой-нибудь совет, — Март неопределённо передёрнул плечами.

— Всё, что тебе надобно знать, я уже сказал. Ты не спал всю ночь, а без отдыха все твои упражнения — пустая трата времени.

— Но я чувствую себя хорошо и вовсе не хочу спать, — возразил юноша, упрямо задрав подбородок.

— Сперва принеси то, что тебе велено, а после — отдыхай, — отрезал невидимый собеседник. — К этому разговору вернёмся позже.

— Хорошо. Наверное, ты прав, — нехотя признал Март.

— Ну вот и славно.

— Я хотел спросить ещё кое-что

— Что ещё?! — проворчал голос с новой вспышкой нетерпения.

— Я до сих пор не знаю твоего имени. Не мог бы ты назвать его? Если, конечно, у тебя оно есть.

— С чего ты взял, что у меня его может не быть?! Просто я тебе его не говорил, — обиженно буркнул голос.

— Это было всего лишь предположение, — поспешно принялся объяснять Март. — Я ведь ничего о тебе не знаю. Да и о таких, как ты, тоже.

— «О таких, как я»? — в призрачном голосе вскипела ярость, и в нём зазвенела неприкрытая угроза.

— Я не имел в виду ничего дурного! — быстро заговорил Март, пытаясь исправиться. — Просто ты постоянно мне помогаешь, а я даже не знаю, как к тебе обращаться.

— Что верно, то верно, — голос, казалось, немного смягчился. — Можешь звать меня Мефис.

— Какое необычное имя, — искренне удивился Март, ожидая услышать нечто куда более грозное и зловещее.

— Придержи язык! — отрезал Мефис. — Твоя невоспитанность доведёт меня до белого каления. Лучше подумай о собственном имени, болван.

На этом разговор окончился. Сколько Март ни пытался вновь заговорить с Мефисом, тот упорно хранил молчание. Парню ничего не оставалось, как, собрав полную охапку хвороста и направиться обратно к лагерю. Вильгельм встретил его обычной снисходительной усмешкой и велел разводить костёр. Остаток дня прошёл в молчании: Март поел, проверил снаряжение и, едва сгустились сумерки, завалился спать, чувствуя, как усталость наконец берёт своё.

Голос объявился лишь на следующий день. Едва рассвело и маг, ворча, отправил Марта за водой, как в голове у парня снова раздался знакомый сухой тон:

— Вчера ты просил совета. Сегодня я его тебе дам. Отойди подальше, закрой глаза и смотри.

На этот раз видение пришло быстрее: всё тот же просторный зал, учитель с размытым лицом, терпеливо показывающий связки ударов. Но когда всё исчезло и Мефис велел повторить увиденное наяву, взяв в руки найденный в гробнице клинок, Март с досадой ощутил, как тело его двигается скованно и до отвращения неуклюже. Память помнила каждый взмах, но мышцы, ещё не привыкшие к рукояти, слушались через силу. Мефис хранил молчание, и от этого безмолвия Марту делалось ещё горше. Он упрямо сжал зубы и повторял движение, раз за разом.

— Видимо я поспешил, дав тебе обещание, сделать тебя сильнее, — разочарованно проговорил голос.

— Дай мне время, сегодня только первый день, — беззлобно ответил парень и продолжил упражняться.

— Как скажешь, — без энтузиазма проворчал Мефис.

Так, в непрестанных упражнениях, прошли последующие пять дней. Март снова и снова повторял движения, что показал ему Мефис, старался есть досыта и спал не меньше восьми часов кряду. С Вильгельмом они почти не разговаривали: маг лишь изредка бросал короткие, полные ледяного сарказма замечания о чересчур долгих отлучках парня, но не более того. Март же отдавал всего себя тренировкам, не забывая и о телесных нагрузках. К тому же сама дорога была не из лёгких — путь лежал через каменистые осыпи и густые ельники, — и к вечеру, стоило им остановиться на ночлег, он проваливался в сон, едва успев улечься на охапку мха и елового лапника.

К исходу шестого дня они наконец преодолели перевал. За грядой открылся вид, какого Март не мог и вообразить. Перед его взором раскинулись бескрайние, подёрнутые зеленью поля и луга, а снега — вечного, привычного, знакомого с рождения — не было и в помине. Юный охотник, всю свою жизнь проживший среди скал, хвои и сугробов, замер, не в силах отвести взгляд. Ему почудилось, будто он шагнул в другой, неведомый мир.

— Что застыл? — бросил Вильгельм, заметив его замешательство.

— Красиво, — только и сумел вымолвить Март, ибо другие слова были излишни.

— Я не зря тебе говорил: ты ровным счётом ничего не видел, окромя своей деревеньки, — усмехнулся маг, и на сей раз в его голосе проскользнула не насмешка, а скорее снисходительное удовлетворение.

— Мне и в деревне неплохо жилось, — огрызнулся юноша. Ему уже порядком надоели вечные упрёки — будь то от Вильгельма, будь то от Мефиса. «Сами-то вы, небось видели немногим больше моего, — подумал он про себя с неожиданной злостью. — Один сидит в голове, другой прячет лицо под капюшоном. И оба туда же — учить меня жизни».

— Гляди-ка, там какой-то дом, — Вильгельм вытянул руку, указывая в сторону неглубокой ложбины. — Не похоже, чтобы в нём кто-то обитал.

— Вижу, — коротко отозвался Март, не став уточнять, с чего это маг пришёл к такому заключению.

— Доберёмся до него да осмотрим, — предложил некромант.

— Разве у меня есть выбор? — равнодушно бросил парень, справедливо полагая, что Вильгельм всё равно поступит по-своему, вне зависимости от его желания.

Дом был сложен из массивных, потемневших от времени каменных блоков. Его стены, покрытые густым слоем мха, почти сливались с окружающим лесом. Осевшая крыша, едва державшаяся на прогнивших балках, давно утратила способность защищать от дождя и ветра. На первый взгляд жилище выглядело совершенно заброшенным: покосившиеся ставни, выбитые окна и запустение вокруг ясно говорили о том, что сюда давно не ступала нога человека. Однако, приблизившись, путники заметили едва различимую, но всё же протоптанную тропинку, уводившую прямо к порогу. Этот едва уловимый признак выдавал: кто-то, несмотря на внешнее запустение, всё же пользовался этим местом. Вильгельм остановился и с интересом уставился на дверной проём.

— Держись позади, — тихо бросил Вильгельм через плечо, настороженно глядя на дверь. Его рука легла на прохладное дерево, и он медленно начал толкать створку. Петли издали протяжный, скрежещущий звук, словно противились вторжению. Изнутри на них обрушился неприятный запах затхлости, смешанный с чем-то, ещё более неприятным.

— Тут кто-нибудь есть? — громко спросил Вильгельм, всматриваясь в густую тьму внутри.

Ответа не последовало. Некромант осторожно переступил порог, скрываясь в сумраке, а Март остался снаружи. Он понимал, что в случае опасности вряд ли сможет помочь магу, а на улице, как ему казалось, будет безопаснее. Прошло несколько томительных мгновений, прежде чем Вильгельм вновь показался на пороге.

— Там никого нет, — спокойно сообщил он. — Но я не уверен, что здесь никто не живет.

— Почему ты так думаешь? — насторожился Март.

— На столе я видел кости, в бокале немного воды, а в углу аккуратно сложенны кучи хлама.

— И как ты это всё разглядел в такой темноте? — недоверчиво спросил парень.

— Я вижу в темноте так же, как ты днём, — невозмутимо ответил Вильгельм.

Март лишь недовольно фыркнул и продолжил:

— Хорошо, но с чего ты взял, что всё это не лежит здесь годами?

— Нет пыли, — коротко пояснил маг и снова скрылся в глубине дома. — Ты ночевать собрался на улице?

Март замялся, нервно переступая с ноги на ногу.

— Не знаю Я просто думаю, насколько это безопасно? Хозяин может вернуться в любую минуту, — его голос звучал неуверенно.

— Я не знаю, кто живет в этом доме, но не думаю, что он представляет опасность, — надменно заявил некромант.

— Дело же не только в этом! — Март помолчал, подбирая слова. — Тебе бы понравилось, если бы к тебе домой пришли незваные гости, начали рыться в твоих вещах, так ещё и остались на ночь?

— Я бы с радостью посмотрел на таких гостей, мое гостеприимство они бы запомнили на всю жизнь, — съязвил маг, чем-то шумя внутри дома.

— Ну, а что если хозяин все-таки придет? Ты сможешь спокойно уснуть?

— Смогу!

— А вдруг он убьёт нас, пока мы спим?!

— Кого он и сможет убить во сне, так это тебя, учитывая как ты спишь последнее время, — рассмеялся некромант.

— Меня он убивать не станет! А вот тебя точно убьёт!

— Ты всю ночь там будешь стоять и спорить со мной? — Вильгельму уже порядком надоели эти бессмысленные перепалки.

— Я не могу понять как можно уснуть, зная, что хозяин дома может вернуться в любой момент, — проворчал Март и неторопливо вошел внутрь.

— Да не переживай ты так, и спи спокойно, в случае опасности мой слуга разбудит меня, хоть тут и пах

— Он тебе не слуга! Не говори больше так! — перебил мага, парень.

— Как скажешь, — легко согласился Вильгельм, не желая вступать в очередной спор и портить себе настроение перед сном — тогда как мне его называть?

— Не знаю, но не так, — каждое слово Марта было пропитано ненавистью, — мы придем куда тебе нужно, после чего ты нас отпустишь! Тебе ясно?

— Успокойся! Я тебя понял и не забывай с кем ты говоришь, — от слов мага повеяло угрозой и Марту стало не по себе.

— Я не буду называть тело твоего брата слугой, но больше так разговаривать со мной я тебе не советую.

— Я согласен, — сказал парень, пытаясь разобрать в темноте хоть что-то.

— Вот и славно. Там на столе есть огарок свечи, можешь её поджечь, но сперва затопи печь, — подсказал маг и его голос стал прежнем.

— Но я ничего не вижу, — пожаловался Март.

В доме было два окошка, которые больше походили на бойницы и в помещении царила кромешная тьма, вроде уже и глаза привыкли, но толком ничего рассмотреть парню не удавалось.

— От тебя больше хлопот, чем пользы, — недовольно проворчал маг и почти в тот же миг, жилище наполнилось мягким, зеленоватым светом.

Март сразу же увидел глиняную печь, стол про который говорил Вильгельм, кучу всякого тряпья наваленного в дальнем углу комнаты, несколько табуретов, небрежно разбросанных по дому и топчан, на который уже улегся некромант, совершенно не переживая чья это постель и кто на ней мог спать.

— Тебя не беспокоит, что в постели могут быть вши? Или ещё какая-нибудь зараза?

— Такие мелочи меня не беспокоят, — равнодушно хмыкнул маг, — ты лучше давай поторопись, я не собираюсь всю ночь угождать твоим глазам.

Склонившись над печью, парень увидел стопку дров аккуратно сложенных у стены и кучку соломы, здесь же лежали и кресало с кремнем. Затопив печь, Март с помощью лучины поджег свечу, стоявшую на столе и сообщил Вильгельму, что его магия больше не требуется. Маг пробурчал, что-то неразборчиво и рассеял заклинание, после чего вытянулся на кровати и закрыл глаза.

Март огляделся, робкое трепыхание огонька свечи едва ли хватало, чтобы подробно изучить внутренности дома, парень вздохнул, выбрал из кучи тряпья несколько шкур, постелил их возле ложа, на которой спал некромант и лег, свечу решил не задувать посчитав, что если вдруг хозяин дома решит нагрянуть ночью, то свет свечи предупредит о гостях, до того как он подойдет к дому и тот благополучно решит воздержаться от возвращения домой, по крайне мере, этой ночью.

Взгляд Марта упал на темный силуэт, монотонно покачивающийся на входе в жилище, парень встал и прикрыл дверь, отвернувшись к кровати, к своему удивлению он почти сразу заснул. Хозяин так и не объявился.