Kitabı oxu: «Геополитика и энергетика»

Знак информационной продукции (Федеральный закон № 436-ФЗ от 29.12.2010 г.)

Руководитель проекта: Екатерина Васильцова

Арт-директор: Татевик Саркисян

Дизайнер: Анастасия Иванова

Корректоры: Мария Шигапова, Наташа Казакова, Алина Духман

Верстка: Олег Щуклин

Фото на обложке: «Долина в Карпатах с плотиной и озером Видрару», © frimufi lms / freepik.com

© Сизов А., 2025

© Оформление. ООО «Альпина ПРО», 2025

* * *

Все права защищены. Данная электронная книга предназначена исключительно для частного использования в личных (некоммерческих) целях. Электронная книга, ее части, фрагменты и элементы, включая текст, изображения и иное, не подлежат копированию и любому другому использованию без разрешения правообладателя. В частности, запрещено такое использование, в результате которого электронная книга, ее часть, фрагмент или элемент станут доступными ограниченному или неопределенному кругу лиц, в том числе посредством сети интернет, независимо от того, будет предоставляться доступ за плату или безвозмездно.

Копирование, воспроизведение и иное использование электронной книги, ее частей, фрагментов и элементов, выходящее за пределы частного использования в личных (некоммерческих) целях, без согласия правообладателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

Введение

Сегодня популярность геополитики сложно переоценить. Ей посвящается множество статей, она становится основной темой многочисленных международных конференций и даже телевизионных ток-шоу. Многие убеждены, что геополитический инструментарий наилучшим образом объясняет происходящее в мире.

Такому взгляду немногим более ста лет. На рубеже XIX–XX вв., когда завершился колониальный передел мира и на планете не осталось не контролируемых какой-либо державой территорий, возникли предпосылки для прямого столкновения этих государств и ассоциированного с ними крупного капитала.

Именно тогда появились немецкая «теория жизненного пространства» (Ф. Ратцель, К. Хаусхофер) и англосаксонская «теория Хартленда» (Х. Маккиндер), ставшие отправными точками для национальных геополитических школ. При этом сам термин «геополитика» впервые был использован в 1899 г. шведским ученым Рудольфом Челленом.

Однако именно рубеж второго и третьего тысячелетий можно считать временем настоящего триумфа геополитики. Экономический подъем густонаселенного Глобального Юга, нежелание новой, постсоветской России поступаться своими интересами в сочетании со стремлением западных элит сохранить свою гегемонию, установившуюся после окончания холодной войны и распада СССР, привели к нарастанию противоречий между старыми и новыми центрами силы.

Чем шире география как разгоревшихся, так и тлеющих конфликтов, тем острее запрос на прогнозирование и изучение стратегий и целей ключевых акторов. То есть в конечном счете на использование всех возможностей геополитики – комплексной дисциплины, сочетающей в себе элементы политической философии, географии, этнографии, экономической теории и военного искусства и изучающей закономерности распределения и перераспределения сфер влияния между различными центрами силы.

Как правило, это государства и межгосударственные объединения – политические (Европейский союз (ЕС)), экономические (ЕАЭС) и военные блоки (НАТО, ОДКБ, АUKUS). Однако современное представление об акторах геополитического процесса требует серьезных корректив. Также следует принимать во внимание, что могущество какого-либо геополитического игрока далеко не всегда прямо пропорционально размеру контролируемой им территории. Весьма значимы аспекты «мягкой силы» – финансово-экономические, ментальные, поведенческие и ценностные.

Исходя из доминирующих форм контроля различают традиционную геополитику, геоэкономику и геофилософию. Традиционная геополитика отражает, как государство использует свои военно-политические и географические преимущества для территориальной экспансии; геоэкономика ставит во главу угла экономический и технологический потенциал; геофилософия учитывает систему ценностей, поведенческие паттерны, культурные и исторические особенности.

Чем выше геополитический потенциал государства, тем сильнее оно влияет на поведение других субъектов международных отношений, вплоть до превращения их в сателлитов. Одна из ключевых составляющих фактического суверенитета и геополитического влияния – энергетическая безопасность.

Вне зависимости от того, экспортирует или импортирует страна энергоносители, без топливно-энергетического комплекса невозможен ни рост ее экономики, ни повышение уровня благосостояния граждан. Поэтому энергетика неразрывно связана с геополитикой. Особенно из-за несовпадения основных ареалов добычи и потребления энергоресурсов.

Создание взаимовыгодных энергетических альянсов и партнерств становится прочной основой для межгосударственного сотрудничества, способствует сближению стран в политической и гуманитарной сфере. И наоборот, обострение противостояния между различными центрами силы неизбежно сопровождается или предваряется битвами за энергоресурсы или энергоинфраструктуру.

На этих страницах мы подробно рассмотрим, как геополитика влияла и влияет на развитие мировой энергетики и как энергетические коллизии определяли и определяют геополитические тренды.

Глава 1. Геополитический ландшафт

1.1. Акторы геополитической игры

Мир переживает глобальную перестройку и изменение принципов сегментации. Она идет в двух направлениях – экстерриториальном (ультраглобалистском) и макрорегиональном (умеренно глобалистском). Первое стирает границы, нивелирует само понятие государства. Второе все же оставляет государству как субъекту право на существование.

Тем не менее представления классической немецкой геополитической школы Ратцеля – Хаусхофера очевидно утратили актуальность. Борьба государств-империй за жизненное пространство уже не является определяющей. Современный геополитический ландшафт отличается нелинейными связями, многомерностью, сложностью и противоречивостью.

Все более весомую роль играют различные международные организации и закрытые элитарные клубы. Интересы различных участников могут совпадать в моменте и расходиться в долгосрочной перспективе, что приводит к созданию непрочных ситуационных союзов или, наоборот, к конфликтам между акторами, которые недавно считались стратегическими партнерами. Такое положение дел резко повышает степень неопределенности, усиливает социально-экономическую и политическую турбулентность, делает будущее многовариантным и плохо прогнозируемым.

Подробное описание диспозиции всех участников геополитического процесса выходит за рамки нашей работы и в значительной степени сопряжено со спекулятивными суждениями. Но, в силу уже упомянутой взаимозависимости геополитики и глобальных энергетических раскладов, эскизно обозначим основных акторов и уровни их взаимодействия.

1.1.1. Национальные государства

Современная политическая карта мира представляет собой мозаику национальных государств. В идеале каждое государство должно заботиться об улучшении качества жизни собственных граждан: гарантировать их безопасность, права на образование и медицинскую помощь, обеспечивать им материальное благополучие, духовное развитие, сохранение цивилизационной идентичности и т. п. Но каждое государство одновременно и субъект, и объект международных отношений. Ему приходится взаимодействовать с другими странами. И это нередко приводит к конфликтам из-за доступа к ресурсам, территориальных споров, контроля над рынками сбыта и др.

При этом до недавнего времени степень геополитического влияния того или иного государства почти всегда была пропорциональна степени его суверенитета. Но по мере углубления процессов глобализации, экономической, политической и военной интеграции значительно возросла роль надгосударственных образований с одновременной фактической десуверенизацией целого ряда национальных государств. Как следствие, декларируемые ими «геополитические интересы» на деле никак не соотносятся с реальными интересами ни государства, ни нации.

Наглядное доказательство – фактическое игнорирование собственных политических, экономических, цивилизационных основ многими европейскими странами, которые все чаще становятся разменными фигурами в глобальной игре.

1.1.2. Надгосударственные образования

Наднациональные образования координируют деятельность государств, международных организаций и других участников мирового сообщества. Они создаются для решения глобальных проблем и управления международными отношениями.

Одна из наиболее известных наднациональных управленческих структур – Организация Объединенных Наций (ООН), созданная в 1945 г. для поддержания мира и безопасности, защиты прав человека, решения международных конфликтов и координации глобальной экономической деятельности. Формально членство в ООН является критерием признания суверенитета государства со стороны международного сообщества. Сегодня таким статусом обладают 193 государства. При этом, например, Палестина с 2012 г. остается государством-наблюдателем.

Почти полвека ООН – наиболее авторитетная международная организация, чьи резолюции неуклонно соблюдаются, а их нарушения носят единичный характер (вторжение США в Гренаду в 1983-м, авиаудары по Ливии в 1986-м, вторжение в Панаму в 1989-м). Но распад СССР и демонтаж биполярного мира привели к разрушению системы сдержек и противовесов, что в свою очередь негативно сказалось и на авторитете ООН.

Без санкции ООН натовская коалиция бомбила Югославию в 1999-м, США и их союзники совершили вторжение в Ирак в 2003-м, а принятая в 2011-м под давлением Запада ооновская резолюция по введению бесполетной зоны над Ливией помогла свергнуть Муаммара Каддафи – вместо остановки Гражданской войны в этой стране. Зато ООН никак не воспользовалась своими возможностями для купирования на ранней стадии украинского конфликта, когда в 2014–2016 гг. обстреливались города и гибли мирные жители Донбасса.

Очевидно, обострение противоречий между странами, входящими в Совет Безопасности ООН и обладающими правом вето, не способствует успешному поиску компромиссных, но порой необходимых решений. На первый план выходит политическая целесообразность, а не стремление устранить причины возникающих конфликтов. Отсюда – неаккуратное и выборочное исполнение отдельными странами резолюций, которые все-таки удается принять, обвинения ООН в ангажированности, а то и вовсе игнорирование мнения и устава главной международной организации.

Таким образом, ООН перестает быть ориентиром для государств при осуществлении ими внешней политики¹. И чем сильнее падает ее авторитет, тем чаще эксперты вспоминают печальный опыт Лиги Наций, чье «институциональное банкротство» стало одной из причин Второй мировой войны. А лидеры ряда стран говорят о необходимости глубокого реформирования ООН или о создании на ее базе новой международной организации, соответствующей новым реалиям².

Впрочем, как подчеркивает глава российского МИДа Сергей Лавров: «ООН – единственная организация всемирного уровня, деятельность которой по-прежнему признается большинством государств планеты».

Первый шаг к созданию другой ключевой наднациональной организации – Европейского союза – был сделан в 1951 г., когда Бельгия, Нидерланды, Люксембург, ФРГ, Франция и Италия учредили Европейское объединение угля и стали. В 1957 г. те же государства образовали Европейское экономическое сообщество, на основе которого в феврале 1992 г. и был создан ЕС.

Сегодня Евросоюз объединяет 27 стран с суммарной численностью населения более 450 млн человек, уступая по этому показателю только Китаю и Индии. По размеру валового внутреннего продукта (ВВП) ЕС входит в тройку крупнейших экономик мира.

Евросоюз представляет собой яркий пример борьбы «суверенизма» и «универсализма». Политика властей ЕС нередко расходится с интересами стран – участников объединения – это касается прежде всего регулирования миграции, энергетики, международных отношений³.

Важные составляющие наднациональной управленческой структуры – Международный валютный фонд (МВФ) и Всемирный банк (ВБ), учрежденные по итогам Бреттон-Вудской конференции (1944) как ключевые элементы обновленной тогда мировой финансовой системы.

Основная задача МВФ – кредитование стран-участников, испытывающих проблемы с платежным балансом. Заемщики при этом обязуются следовать рекомендациям фонда-кредитора, как правило предполагающим проведение масштабных социально-экономических и политических реформ по преодолению кризисных явлений, которые стали причиной обращения за кредитом. В этой связи предусматриваются снятие ограничений на перемещение капиталов, массовая приватизация, сокращение социальных расходов, повышение налогов и т. п.

Решение о кредитовании той или иной страны принимается на основе голосования. Голоса стран-участников распределяются пропорционально взносам. У США эта доля достигает 17 %, что позволяет блокировать любое решение МВФ, в котором не заинтересован Вашингтон. Поэтому эксперты нередко критикуют МВФ (а равно и Всемирный банк) за фактическое подчинение США и следование их геополитическим интересам при выдаче рекомендаций странам-заемщикам.

Выполнение требований фонда часто приводит к имущественному и социальному расслоению, деградации системы образования и здравоохранения. Так, например, у Мексики, в 1980-е обратившейся к МВФ за финансированием, свыше половины госрасходов ушло на обслуживание кредита, а уровень безработицы экономически активного населения достиг 40 %. Кроме того, Мексике пришлось вступить в Североамериканскую зону свободной торговли (North American Free Trade Agreement, NAFTA) и предоставить большие льготы американским корпорациям.

Гражданская война в Югославии тоже во многом спровоцирована МВФ, потребовавшим от тогдашнего руководства страны отказаться от выравнивания доходов республик, входящих в Социалистическую Федеративную Республику Югославия, что вызвало всплеск сепаратистских настроений, распад государства и межнациональные столкновения, унесшие жизни 600 000 человек⁴.

Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ) была создана в 1946 г. на базе Медицинского международного отдела при Фонде Рокфеллера и в настоящее время входит в систему ООН.

Политическая роль ВОЗ существенно возросла на фоне пандемии COVID-19, когда рекомендации по выполнению карантинных мероприятий и вакцинации стали обязательными фактически для всех стран и национальных правительств. А в экспертной среде утвердился термин «диктатура здоровья», под которым в том числе понимается регламентация частной жизни извне, мотивированная заботой о жизни как индивида, так и окружающих. В связи с чем нередко обращают внимание на совпадение подходов ВОЗ с идеями основателя Всемирного экономического форума Клауса Шваба в книге «COVID-19: Великая перезагрузка»⁵ (2020), написанной совместно с Тьерри Маллере.

Критики также отмечают корреляцию между решениями и действиями ВОЗ и интересами лидеров мировой фарминдустрии. В частности, это выражается в выборе ВОЗ «антиковидных» вакцин, подлежащих сертификации и, соответственно, всемирному распространению.

Наднациональные управленческие структуры должны учитывать интересы всех участников мирового сообщества и действовать в соответствии с международным правом и принципами справедливости. Тем более что такие организации наделены полномочиями, которых лишены национальные государства, – решать глобальные проблемы, способствовать укреплению международных отношений и сотрудничеству между странами. Но для этого необходим широкий межгосударственный консенсус, достижение которого представляет все более сложную задачу в современных реалиях, прежде всего геополитических.

Поэтому результат оказывается прямо противоположным желаемому. Эффективность наднациональных управленческих структур падает. А их попытки исправить ситуацию только ухудшают ее, вызывая (во многих случаях справедливую) критику из-за ограничения суверенитета и дискриминации национальных интересов.

1.1.3. Закрытые структуры международного согласования

При разговоре об инструментах и институтах глобального управления и геополитического воздействия нельзя обойти вниманием закрытые структуры международного согласования. Не вдаваясь в «теорию заговора», отметим, что степень влияния этих клубов, комиссий и комитетов на глобальные тренды трудно переоценить. При этом членство в них, как правило, определяется степенью неформального влияния потенциального участника или личным знакомством.

Бильдербергский клуб получил название в честь отеля в голландском Остербеке, где в конце мая 1954 г. впервые состоялась встреча наиболее влиятельных представителей американской и европейской политической и деловой элиты. Инициируя проведение этого неформального саммита, британский политик польского происхождения Джозеф Ретингер стремился укрепить связи между американским и западноевропейским истеблишментом в условиях, как ему казалось, угрозы советской экспансии.

Среди наиболее влиятельных и именитых членов «Бильдерберга» – Дэвид Рокфеллер, скончавшийся в 2017 г. внук Джона Рокфеллера, американского нефтяного магната и первого в мировой истории долларового миллиардера.

Рис. 1

Дэвид Рокфеллер

Фото: © Bernard Gotfryd, The Library of Congress

Участвовали в заседаниях Бильдербергского клуба и россияне – общественные деятели Григорий Явлинский и Гарри Каспаров⁶, политолог Лилия Шевцова, миллиардер Алексей Мордашов, экономист Сергей Гуриев⁷. На встречу, проходившую в конце мая 2024 г., якобы был приглашен Анатолий Чубайс.

Впрочем, верифицировать эту информацию не представляется возможным из-за «Правила Чатем-Хауса», которое оставляет за участниками «Бильдерберга» право по своему усмотрению использовать полученные в ходе общения и переговоров сведения, но запрещает идентифицировать своих визави. Иными словами, все, кто принимает участие в заседаниях клуба, присутствуют там как частные лица и потому избавлены от необходимости соотносить высказываемые суждения, прогнозы, оценки с официальной позицией своих учреждений или корпораций и даже стран⁸.

По схожей причине сложно сказать, насколько реальная повестка «Бильдербергских встреч» соответствует заявленной в пресс-релизах. А согласно им, например, на прошедшем майском заседании предполагалось рассмотреть вопросы, связанные с искусственным интеллектом, климатом и энергопереходом, изменения в биологии, специфику военных действий, экономические вызовы для США и Европы, обсудить проблемы Украины, Ближнего Востока, Китая и России.

Предшественником Бильдербергского клуба по праву считается американский Совет по международным отношениям (СМО), основанный в 1921 г. Как отмечается на официальном сайте этой «фабрики мысли», ее миссия – быть «ресурсом для правительственных чиновников, бизнесменов, журналистов, преподавателей и студентов, гражданских и религиозных лидеров и других заинтересованных граждан, чтобы помочь им лучше понять мир и выбор направления внешней политики Соединенных Штатов и других стран»⁹.

Сама идея такой внешнеполитической концептуализации возникла у американских элитариев несколько ранее – в 1918 г. Тогда при непосредственном участии Эдварда Хауса, ближайшего советника и друга президента США Вудро Вильсона, журналиста Уолтера Липпмана и банкира, совладельца JP Morgan Томаса Ламонта была сформирована группа интеллектуалов под названием «Исследование» (The Inquiry), призванная сформулировать американскую позицию на мирной конференции, фиксирующей итоги Первой мировой.

Показательна в этой связи дневниковая запись тех лет, сделанная Хаусом: «…остальной мир будет жить спокойнее, если вместо огромной России в мире будут четыре России. Одна – Сибирь, а остальные – поделенная европейская часть страны».

Некоторые наблюдатели не без оснований считают, что СМО работает в связке с другими элитарными организациями наднационального планирования и согласования¹⁰. А политолог Уильям Авилес, причисляя СМО к «транснациональным директивным институтам», видит в деятельности этой организации признаки тесного сотрудничества с западными правительствами и международными финансовыми учреждениями, такими как Международный валютный фонд и Всемирный банк, призванные расширить зону свободной торговли, упростить инвестирование для транснациональных корпораций (ТНК) на глобальных рынках и ускорить интеграцию рынков с использованием возможностей NAFTA, ЕС и других аналогичных объединений.

В 1973 г. по инициативе Дэвида Рокфеллера и других активных участников Бильдербергского клуба и Совета по международным отношениям (СМО) была сформирована Международная комиссия по вопросам мира и процветания, или Трехсторонняя комиссия. В ее задачи, по словам Рокфеллера, входила консультационная помощь правительствам США, стран Европы и Японии.

Иными словами, речь шла о подключении Токио к обсуждению ключевых вопросов мировой политики, что помогало повысить лояльность стратегически важного американского союзника в Азиатско-Тихоокеанском регионе (АТР). Наряду с геополитическими это было вызвано и экономическими причинами. Перспективы безусловного доминирования США в мировом хозяйстве к концу 1960-х оказались под вопросом. Высокие темпы роста демонстрировал не только СССР, но и многие американские партнеры по капиталистическому лагерю – Франция, ФРГ, Италия, та же Япония.

Не лучшим образом на экономических позициях и внешнеполитическом авторитете США сказалась война во Вьетнаме.

Трехсторонняя комиссия должна была стать платформой для перезагрузки взаимоотношений США и их союзников, урегулирования разногласий и выработки консенсуса по ключевым вопросам международной повестки. С этой точки зрения, кстати, представляется не слишком релевантной советская трактовка, согласно которой Трехсторонняя комиссия – плод реакционного заговора, призванного подорвать политику разрядки, которую проводила администрация 37-го президента США Ричарда Никсона (1969–1974). Реальные ее задачи, которые ставили перед собой Рокфеллер и его единомышленники, были намного шире – сохранение глобального доминирования США и консолидация союзников Вашингтона для реализации проекта глобализации.

В апреле 1968 г. итальянский промышленник Аурелио Печчеи учредил Римский клуб. Он объединяет около 100 представителей мировой политической, финансовой, культурной и научной элиты, как правило, не состоящих на госслужбе. В качестве одной из главных задач его участники видят привлечение внимания мировой общественности к наиболее острым, с их точки зрения, глобальным проблемам. Именно с подачи этой организации в 1970-е гг. политики, журналисты, деятели культуры и бизнесмены на Западе заговорили о борьбе за экологию.

А в 1972 г. на площадке Римского клуба ряд исследователей во главе с супругами Медоуз представили доклад «Пределы роста»¹¹, согласно которому человечество достигло предела своих технико-экономических возможностей, рискуя столкнуться с экологической и демографической катастрофой. Из чего вытекала необходимость обеспечения нулевого роста (zero growth) посредством частичной деиндустриализации, кратного увеличения расходов на экологические нужды, переноса грязных и массовых производств в страны третьего мира, сокращения потребления и реализации программ по ограничению рождаемости в мировом масштабе¹².

Показательно, что параллельно с разработкой идеи нулевого роста сотрудникам Тавистокского института изучения человеческих отношений (Великобритания) было поручено разработать программу идейно-информационного психологического воздействия на население с целью «устранить культурный оптимизм шестидесятых» и таким образом резко изменить настроения в обществе¹³.

C 1971 г. в Давосе по инициативе профессора Женевского университета Клауса Шваба проводится Всемирный экономический форум (ВЭФ).

Некоторые наблюдатели полагают, что основная цель этой площадки – ретрансляция в широкое информационное пространство идей и смыслов, рожденных в других элитарных клубах¹⁴. Как бы там ни было, но более чем за полвека существования ВЭФ его авторитет заметно снизился. Сегодня намного чаще можно столкнуться с возмущениями по поводу стоимости участия и репликами про форум как «корпоративную машину по зарабатыванию денег», нежели с обсуждением содержательной стороны «давосских» дискуссий. Неудивительно и существенное сокращение высокопоставленных участников ВЭФ. Известны случаи демонстративного бойкотирования Давоса различными влиятельными персонами вроде турецкого президента Реджепа Эрдогана¹⁵.

Благотворительные фонды. Несложно заметить, что к созданию практически всех закрытых наднациональных структур самое непосредственное отношение имели фонды, связанные с влиятельными и богатыми семьями, – Рокфеллера, Форда, Карнеги. Наряду с благотворительностью, обозначенной миссией учреждений, их важным неформальным функционалом было обеспечение консенсуса элит и содействие разрешению противоречий между ветвями власти и/или различными политическими и аппаратными группами.

Такая роль крупнейших американских благотворителей дала профессору Роберту Арнове повод говорить о крайне негативном их влиянии на чистоту демократических процедур. В книге «Благотворительный и культурный империализм»¹⁶ Арнове отмечал, что такие фонды, представляя собой нерегулируемую и не поддающуюся учету концентрацию власти и богатства, де-факто формируют повестку дня, помогая поддерживать экономический и политический статус-кво, тормозя и предотвращая радикальные, структурные изменения¹⁷.

Неудивительно, что продвижение глобалистского проекта в значительной степени опирается на благотворительные фонды. Причем важный элемент укрепления и распространения их влияния и популяризации нужных идей и нарративов – участие в финансировании науки и образования, формально вполне соответствующее их уставным задачам.

«Сила фондов не в том, чтобы диктовать, что должно изучаться, – пишет Арнове. – Их сила в определении профессиональных и интеллектуальных параметров, в определении того, кто будет получать поддержку в изучении жизненно важных тем и вопросов. Поэтому власть фондов заключается в том, что они предлагают определенные виды деятельности, в которых они заинтересованы и которые готовы поддерживать. Им достаточно указать сферу, интересующую их, в результате чего целый университетский мир обнаружит, что его интеллектуальный компас всегда будет указывать именно в эту сторону»¹⁸.

Таким образом, крупнейшие американские благотворительные фонды, сами не являясь конвенциональными геополитическими игроками, способны оказывать едва ли не определяющее влияние на политические, экономические и общественные процессы других государств, фактически лишая их суверенитета в интересах глобальной элиты.

Мы обозначили несколько уровней акторов, участвующих в формировании современного геополитического ландшафта. Между ними нет иерархии, их крайне сложно объединить в единую и внутренне непротиворечивую систему. Каждый из игроков преследует собственные цели и в то же время является средством для достижения таковых, то есть одновременно обладает и субъектной, и объектной позицией.

Государства, надгосударственные образования, элитарные группы, транснациональный бизнес, преследуя свои цели, могут как объединяться в ситуационные альянсы и союзы, так и враждовать. Лишнее тому доказательство – разнонаправленные тенденции в политике США в периоды правления «трампистов»-республиканцев и «ультраглобалистов-демократов»; конфликты в ЕС из-за национально-ориентированных решений, принимаемых такими странами, как Венгрия или Словакия; специфика американо-китайских взаимоотношений, когда политические интересы двух сверхдержав входят в противоречие с экономическими, и наоборот.

Такого рода коллизии определяют многомерность геополитических процессов и усложняют их понимание. Тем не менее не будет преувеличением сказать: основной нерв геополитического противостояния на нынешнем этапе – дихотомия глобализации и национального государства.

Вполне логично, что при описании геополитического ландшафта нам довольно часто пришлось вспоминать фамилию Рокфеллер.

Джеймс Вулфенсон, возглавлявший Всемирный банк в 1995–2005 гг., говоря об этой влиятельной американской семье, особо подчеркивал ее «огромнейший вклад в развитие глобализма». В свою очередь, биографы Дэвида Рокфеллера утверждают, что он выделял в мире две основные касты, которые ведут непримиримую битву. Это, с его точки зрения, люди с рациональным и иррациональным типами мышления. Первые – поборники глобализации, вторые – ее противники, предпочитающие делать ставку на национальные интересы¹⁹²⁰.

Тем показательнее, что Рокфеллеры, будучи во многом закулисными архитекторами американской внешней политики, также внесли немалый вклад в создание американского топливно-энергетического комплекса, одного из крупнейших в мире. Как известно, Джон Рокфеллер в 1870 г. основал компанию Standard Oil, вскоре ставшую североамериканским топливным монополистом.

Иными словами, едва ли не самое влиятельное американское семейство самой своей историей и деятельностью наиболее именитых представителей показывает, насколько тесно могут быть связаны геополитика и энергетика.

1.2. Слагаемые геополитического могущества государства

Отстаивание собственных политических и экономических интересов на международной арене априори естественная задача любого государства. Необходимое условие такой геополитической субъектности – суверенитет. Несмотря на то что де-юре суверенными считаются все 193 государства, признанные ООН, лишь немногие обладают реальным суверенитетом.

Согласно общепринятому определению, под суверенитетом понимается способность государства осуществлять независимую внешнюю и внутреннюю политику, исходя прежде всего из национальных интересов.

Отсюда следует, что суверенное государство должно одновременно иметь верховенство внутри страны и быть независимым на международной арене.

Атрибуты верховенства государственной власти:

● исключительное право представлять все общество, а не его части;

● распространение властных функций на все население (граждан);

● право издавать законы и тем самым определять масштаб свободы всех субъектов права;

● монопольное право на применение силы.

Атрибуты независимости на внешней арене:

● признание международным сообществом данного государства в качестве субъекта международных отношений;

● осуществление самостоятельной внешней политики;

● предотвращение вмешательства других государств во внутренние и внешние дела суверенного государства²¹.

Суверенитет в мире всегда был уделом сильных, способных не только осуществлять территориальную экспансию, но и обеспечить собственную неуязвимость. Любое военное могущество легко становится фикцией, если страна не обладает достаточными запасами продовольствия, чтобы прокормить солдат и население в целом, транспортными возможностями и энергоресурсами для своевременного и бесперебойного снабжения вооруженных сил, а уровень развития промышленности и технологий не позволяет в нужных объемах производить эффективные и современные виды вооружений.

Рассмотрим подробнее факторы, определяющие реальный суверенитет и, как следствие, геополитический потенциал государства.

1.2.1. Военный потенциал

Существуют три основных подхода к оценке потенциала армий мира:

● расходы на оборону;

● расчет комплексного индекса мощи вооруженных сил;

● субъективные экспертные мнения.

В 2022 г. общемировые военные расходы выросли на 3,7 % и достигли рекордных $2,24 трлн (2,2 % глобального ВВП), по данным Стокгольмского института исследований проблем мира (Stockholm International Peace Research Institute, SIPRI).

Рис. 2

Топ-15 стран по военным расходам в 2022 г.

Источник: SIPRI Military Expenditure Database

@РБК, 2023

В пятерку лидеров по расходам вошли США, Китай, Индия, Саудовская Аравия и Россия – в сумме их траты составили 63 % от общемировых²².

Рейтинг военной мощи Global Firepower основан более чем на 60 параметрах, включая численность военнослужащих и резервистов, структуру родов войск, материально-техническое обеспечение, опыт участия в боевых действиях, логистические возможности и т. д.²³.

Таблица 1

Рейтинг 10 сильнейших армий мира согласно Global Firepower Index (GFI-2024)

Наконец, обладание ядерным оружием – едва ли не ключевой показатель военной мощи и, соответственно, главная силовая гарантия суверенитета. Ни одно государство в мире не начнет войну, опасаясь встречного применения ядерного оружия.

В клуб ядерных держав на основании как официальных данных, так и косвенных признаков сегодня входят США, Россия, Китай, Великобритания, Франция, Индия, Израиль, Пакистан и КНДР.

1.2.2. Экономический потенциал

Размер ВВП – главный индикатор экономического потенциала. А темпы роста ВВП отражают динамику экономического развития страны.

При сопоставлении масштабов экономик разных стран размер ВВП дается с учетом паритета покупательной способности (ППС), то есть привязан к какой-то одной валюте.

Таблица 2

Рейтинг крупнейших государств по размеру ВВП по ППС за 2023 г., по данным ВБ

Приведенные данные подтверждают усиление экономических (а следовательно, и геополитических) позиций стран Глобального Юга. В первой десятке лидеров по размеру ВВП – Китай, Индия, Индонезия и Бразилия. Нельзя не отметить и то, что впервые за постсоветскую историю наша страна получила возможность побороться за вхождение в первую четверку по размеру экономики.

Впрочем, надо учитывать, что экономический потенциал государства во многом определяется наличием и качеством ресурсов – не только энергетических и сырьевых, но и человеческих.

1.2.3. Демографический потенциал и качество населения

С экономической точки зрения наиболее оптимальный демографический расклад – это преобладание доли граждан в возрасте от 15 до 64 лет. В этом случае социальная нагрузка на бюджет и/или налогоплательщиков намного меньше, нежели при стареющем населении.

Рис. 3

Многодетная семья в Африке

Фото: © sandis sveicers / Shutterstock

Таким образом, страны Ближнего Востока и Центральной Азии, Южная Корея, Бразилия, Турция, Китай, Индия, Мексика и Индонезия, где доля трудоспособных граждан достигает 68 %, находятся в более выигрышном положении. Хотя, например, обратной стороной экономических успехов Китая или Южной Кореи является старение их населения. В то время как Индонезия, Вьетнам, Мексика и Индия, наоборот, укрепляют свои позиции благодаря росту числа молодых граждан. По той же причине в более отдаленной перспективе (10 лет и более) на экономическое лидерство могут претендовать Нигерия, Эфиопия и Египет.

Критическая демографическая ситуация у Японии и практически всех стран Европы, у которых доля населения от 65 лет и старше составляет от 20 до 30 %. Через 5–15 лет в этой группе риска, помимо упомянутых выше Китая и Южной Кореи, могут оказаться США и Россия.

Иными словами, демография – инструмент перехвата глобальной экономической и геополитической инициативы Глобальным Югом. Впрочем, наряду с численностью и возрастным составом населения, надо учитывать и такой параметр, как индекс человеческого развития (ИЧР). Этот интегральный показатель объединяет ожидаемую продолжительность жизни, уровень образования (грамотности), долю ВВП на душу населения.

Многолетними лидерами по ИЧР являются европейские страны во главе со Швейцарией, а также Австралия. Высокие показатели ИЧР характерны для Японии, Республики Корея, Канады, США, Новой Зеландии, Израиля, ОАЭ. Россия, находясь по данному параметру в пределах шестого десятка, замыкает список стран с «очень высоким» ИЧР.

1.2.4. Технологический суверенитет

Обладание собственными научными разработками и технологиями не просто основа стратегической безопасности государства, но и гарантия его дальнейшего беспрепятственного развития и возможности отвечать на новые вызовы, как военные, так и экономические.

Патентная статистика – наиболее часто используемый критерий оценки технологического потенциала той или иной страны. Соответствующие сведения, поступающие от национальных ведомств по охране интеллектуальной собственности, собирает и обрабатывает входящая в систему ООН Всемирная организация интеллектуальной собственности (World Intellectual Property Organization)²⁴²⁵.

Устойчивое присутствие в первой десятке Китая, Индии и Бразилии позволяет сделать вывод, что и в технологическом развитии лидерство постепенно переходит к странам Глобального Юга.

Показательно, что Китай и Индия в списке лидеров и по такому критерию научно-технического развития, как количество научно-исследовательских статей, опубликованных представителями национальных научных сообществ в рецензируемых научных журналах и изданиях, которые включены в систему индексов научного цитирования: Science Citation Index (SCI) и Social Sciences Citation Index (SSCI). Соответствующие публикации охватывают самый широкий спектр дисциплин, включая науки о Земле и космосе, математику, физику, химию, биологию, медицину, психологию, социологию, машиностроение, сельскохозяйственные науки²⁶.

Таблица 3

Рейтинг стран по количеству патентов

Таблица 4

Количество научно-исследовательских статей, опубликованных в рецензируемых научных изданиях

1.2.5. Энергетический суверенитет и энергетическая безопасность

Обеспеченность энергоресурсами – одно из основных условий социально-экономического развития и в то же время гарантия самого существования государства.

Неслучайно 2010–2020-е гг. охарактеризовались не только масштабными геополитическими потрясениями, но и существенной трансформацией мировой энергетики. Отметим основные элементы перемен в этой системообразующей отрасли:

● Смещение основных центров потребления энергоресурсов из Европы и Северной Америки в Восточную и Южную Азию.

● Интенсивное внедрение генерирующих мощностей на основе возобновляемых источников энергии (ВИЭ) и, как следствие, изменение структуры энергобаланса ряда стран, прежде всего европейских.

● Политически мотивированное сокращение использования углеводородов.

● «Сланцевая революция», превращение США из крупнейшего потребителя углеводородного сырья в нетто-экспортера.

● Масштабные американские и европейские санкции в отношении российского энергетического сектора, значительное сокращение потребления Европой российских энергоносителей.

● Появление новых крупных поставщиков топлива, например Австралии.

● Повышение координации ценовой политики и объемов добычи крупнейшими игроками нефтяного рынка в результате соглашения ОПЕК+.

● Изменение мировых цепочек поставок энергоносителей под влиянием антироссийских санкций, обострения ситуации на Ближнем Востоке и активизации новых центров силы в лице Китая, Индии и Турции.

Для характеристики уровня энергетической безопасности государства обычно используется совокупность факторов, включающая потребление электроэнергии на душу населения (в том числе и в динамике), отношения объемов добычи топливных ресурсов к объему их потребления, наличие и исправное функционирование объектов энергетической инфраструктуры, плотность и связанность электросетей, наличие резервных генерирующих мощностей²⁷.

В этом плане в преимущественном положении оказываются Канада, США, Россия, государства Северной Европы, страны Персидского залива и Каспийского бассейна, Австралия.

1.2.6. Продовольственная безопасность

Возможность беспрепятственно обеспечивать своих граждан продуктами питания нельзя переоценить при разговоре о суверенитете и геополитике.

В настоящее время при определении соответствующего потенциала тех или иных государств наиболее часто используется индекс глобальной продовольственной безопасности (Global Food Security Index), рассчитываемый одним из аналитических подразделений британской Economist Group. При расчете учитываются:

● уровень доступности и потребления продуктов питания;

● наличие и достаточность продуктов питания;

● качество и безопасность продуктов питания.

Всего в исследовании анализируются 68 различных показателей и их изменение за двухлетний период. В 2022 г. все верхние строчки рейтинга заняли страны Европы, а также Япония (5-е место), Канада (7-е место) и США (13-е место)²⁸.

Россия занимает 43-е место. Во многом – из-за низкого уровня доходов населения, которые, как не без оснований считают авторы исследования, не позволяют многим россиянам приобретать качественные продукты питания. Кроме того, учитывался размер затрат на сельскохозяйственные научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы (НИОКР); невысокая производительность труда; неразвитость дорожной и портовой инфраструктуры, сказывающаяся на стоимости доставки продуктов; состояние и количество оросительных систем; а также отсутствие национальных стратегических документов в области качества питания. В числе сильных сторон России назван высокий уровень доступа населения к чистой питьевой воде, обеспеченность сельскохозяйственными угодьями и минеральными удобрениями, наличие запасов продовольствия и возможностей для его хранения²⁹³⁰ .

Рис. 4

День урожая и коллективизации

Источник изображения: © Российская государственная библиотека

Впрочем, принимая во внимание корпоративную принадлежность составителей данного рейтинга, нельзя исключать их пристрастность по отношению к России. Тем более что такие страны, как ОАЭ, Катар, Бахрейн, Оман, Саудовская Аравия, Сингапур, которые как раз импортируют продукцию российского агропромышленного комплекса (АПК), заняли более высокие места в британском рейтинге.

1.2.7. Национальная валюта как геополитический фактор

Свободная конвертация и широта хождения национальной валюты – безусловно, значительный и экономический, и геополитический плюс для государства-эмитента. Яркое доказательство – роль доллара в обеспечении глобального доминирования США.

При этом причина и следствие здесь взаимозависимы. Необходимость сохранения мирового превосходства американской денежной единицы обусловливает то геополитическое давление, которое Вашингтон оказывает на другие страны. Влияние доллара тем значительнее, чем сильнее США.

В свою очередь, долларизация мировой экономики облегчает американскому правительству обслуживание стремительно растущего госдолга и регулирование торгового баланса, а американским банкам и корпорациям – приобретение зарубежных активов.

Такое положение дел – в значительной мере следствие Бреттон-Вудского соглашения 1944 г., согласно которому доллар стал единственной мировой валютой, привязанной к золоту. А после 1971 г., когда США отменили это правило, страна – эмитент главной мировой валюты окончательно освободилась от каких-либо ограничений. Специалисты по истории мировых финансов любят вспоминать фразу, сказанную тогда министром финансов США Джоном Конналли: «Доллар – это наша валюта, но ваша проблема»³¹.

Впрочем, перефразируя никсоновского финансиста, можно сказать, что сегодня именно могущество доллара превращается в проблему для самих США. Использование американской валюты как самого мощного санкционного оружия, как это ни парадоксально, рискует привести к прямо противоположному результату.

Как отмечает глава российского МИДа Сергей Лавров, в мире «растет понимание того, что никто не застрахован от агрессивных действий Вашингтона и Брюсселя, не только мы, но и многие другие государства последовательно снижают зависимость от западных валют, переходят на альтернативные механизмы при осуществлении внешнеэкономических расчетов, работают над формированием новых международных транспортных коридоров и производственно-сбытовых цепочек»³².

В подтверждение слов главного российского дипломата можно упомянуть обсуждение возможности использования золота в международных нефтяных расчетах.

Понятно, что позиции доллара еще слишком прочны, а варианты его замены слишком гипотетические, чтобы называть такой сценарий предрешенным. В том числе и потому, что как раз появление нескольких новых центров силы может затруднить достижение консенсуса по такому чувствительному – и с экономической, и с геополитической точек зрения – вопросу, как выбор валюты или иного расчетного инструмента, призванного занять место доллара в мировой торговле.

Но история американской валюты и мировых финансов показывает, насколько неоправданной может быть уверенность в невозможности кардинальных изменений существующей денежной системы. И чем больше финансовые власти США будут испытывать на прочность доллар и доверие к нему, тем больше шансов, что установленный чуть более полувека назад статус-кво будет нарушен.

1.2.8. «Мягкая сила»

На рубеже 1980–1990-х гг. профессор Гарвардского университета Джозеф Най ввел в политологический оборот термин «мягкая сила». Под этим понимается достижение геополитических целей путем не силового или экономического давления, а вследствие подмены ценностных установок в обществе той страны, которую необходимо вовлечь в орбиту своего влияния.

Известно, что один из важных факторов англосаксонского глобального доминирования – превращение английского языка в язык международного общения, в том числе и делового.

По данным Exactitude Consultancy, на преподавании, выпуске соответствующей литературы и прочих элементах продвижения английского в неанглоязычных странах зарабатывается около $80 млрд³³. Однако наряду с чисто финансовыми выгодами здесь налицо и существенные геополитические дивиденды. Владение английским во многих странах рассматривается как путь к успеху, необходимое условие для получения престижной работы, продвижения по карьерной лестнице, признания в научном и профессиональном сообществе.

Из языкового следует информационное и культурное доминирование. Отсюда – столь значительный вклад англоязычных СМИ в формирование мировой повестки и определение сфер наибольшего общественного интереса.

По схожей причине американский (и значит, англоязычный) Голливуд задает не только тренды в мировой киноиндустрии, но и ценностные установки, приоритеты, популяризируемые и интернационализируемые посредством кинематографа.

Впрочем, это не значит, что у англосаксонских элит нет никаких конкурентов в области использования «мягкой силы». Например, Катар заметно усиливает свое влияние в мире благодаря медийной экспансии Al Jazeera.

1.2.9. Геополитическое могущество и географический детерминизм

Геополитические концепции начала ХХ в. большое значение придавали расположению, особенностям территориального развития и соседям исследуемых государств. С этой точки зрения в наиболее выгодном положении оказывались те геополитические субъекты, которые занимали большое пространство, имели выход к морю или океану и вместе с тем содержали на своей территории зоны, гарантированно недоступные для вторжения извне.

Современные виды вооружения, способные поражать цели, которые находятся на очень большом расстоянии, в немалой степени нивелировали военно-стратегическое значение упомянутых выше факторов.

Тем не менее в геополитической борьбе нельзя не отметить роль США, Канады, Австралии, России, Китая и Бразилии: отчасти эта роль определяется как раз теми особенностями, на которых акцентировали внимание классики геополитики. Взять хотя бы использование США такого аспекта, как расположение их территории сразу в трех климатических поясах – умеренном, субтропическом и тропическом.

География, несомненно, определяет геополитические подходы Турции, второй по площади евро-азиатской страны после России, или Ирана, лежащего на пересечении путей между Россией и Индией, Ближним Востоком и Центральной Азией, Китаем и Турцией. В свою очередь, Япония и Великобритания не могут не учитывать одновременно свое островное (обособленное) положение и близость к материкам, являющимся крупнейшими рынками сбыта или поставщиками ресурсов и рабочей силы.

Геополитическому могуществу способствует также прямой или опосредованный контроль над основными транспортными артериями мира. К их числу следует отнести Суэцкий канал и Красное море, Панамский канал, Персидский залив и Ормузский пролив, Гибралтарский пролив, систему балтийских проливов (Скагеррак, Каттегат, Эресунн), Босфор и Дарданеллы, Северный морской путь (СМП).

Глава 2. Мировая энергетика на пороге четвертого энергоперехода (ситуативная характеристика)

2.1. Динамика производства электроэнергии как пульс экономики и потенциал ее развития

С энергией связана вся история человечества. Считается, что уже около 1 млн лет назад, а возможно и ранее, гоминиды начали пользоваться стихийно возникшим огнем, а 250 000–400 000 лет назад тогдашние жители Африки и Евразии уже активно практиковали навыки по разведению и поддержанию огня. Изобретение паруса положило начало применению энергии ветра. При перемещении на длительные расстояния по суше или при возделывании земли человек задействовал энергию домашних животных.

Развитие цивилизации сопровождалось (и во многом было обусловлено) поисками и внедрением новых видов топлива и способов получения энергии, неуклонным ростом энергопотребления, кратно превышающим темпы роста численности населения планеты. Дополнительный стимул этому придавали введение энергосберегающих технологий, рост коэффициента полезного действия (КПД) двигателей, переход на диодное освещение, цифровизация управления электросетями.

Таблица 5

Динамика суммарного производства электроэнергии в мире (1980–2022)

За 40 лет, с 1980 по 2020 г., производство электроэнергии в мире выросло на 320 %, в среднем на 8 % в год. Замедление развитых экономик из-за пандемии снизило и наращивание выработки – до 4 %. Динамика потребления конечной энергии при прочих равных является индикатором темпов экономического роста, в то время как суммарный показатель установленной мощности электрогенераторов (с поправкой на КИУМ)³⁴ в сочетании с уровнем душевого энергопотребления характеризует задел для будущего развития.

По данным за 2022 г., общемировая годовая выработка электроэнергии превысила 29 000 ТВт·ч, причем более 52 % произведенной электроэнергии пришлось на три крупнейшие экономики мира: Китай, США и Индию.

Таблица 6

Страны-лидеры по количеству выработанной электроэнергии (ТВт·ч)

Приведенные в таблице 6 данные подтверждают взаимо-обусловленность энергопотребления и темпов экономического роста. Лидерами по приращению выработки выступают страны с наиболее динамично растущим ВВП – Индия, Индонезия и Китай. В свою очередь, резкое снижение выработки электроэнергии во Франции обусловлено остановкой реакторов АЭС на плановое техническое обслуживание, а также падением выработки на гидроэлектростанции (ГЭС), так как лето 2022 г. оказалось в Европе одним из самых засушливых в истории.

По прогнозам Международного энергетического агентства (МЭА), до 2026 г. не более 15 % прироста спроса на электроэнергию будет обеспечиваться странами с так называемой развитой экономикой. Наиболее существенный вклад внесут Юго-Восточная Азия, Индия, Китай и ряд африканских государств. Потребление электроэнергии на душу населения в Китае уже превысило средний показатель по ЕС и продолжит расти. Стремительный рост потребления электроэнергии в Индии достигнет уровня США не позднее 2030 г. В прогнозе на 2024–2026 гг. МЭА утверждает, что после двух лет падения спроса на электроэнергию в Евросоюзе (2022 г. – 3,1 %; 2023 г. – 3,2 %) в последующие три года потребление энергии в Европе будет расти на 2,3 % в год, в США прогнозируется минимальный рост – 1,5 %, в то время как Африка (4,4 %), Юго-Восточная Азия (4,6 %), Китай (4,9 %) и Индия (7,2 %) покажут прирост выше мирового уровня³⁵.

Таблица 7

Страны-лидеры по душевому потреблению электроэнергии (2022)

В душевом потреблении картина несколько отличается. В мире выделяются три ареала сверхвысокой энергообеспеченности. Это Северная Европа, Персидский залив и Северная Америка. Вне границ указанных ареалов Республика Корея, которая тем не менее является самой энергообеспеченной страной Восточной Азии.

Российская Федерация с душевым показателем потребления около 7000 кВт·ч на человека в год оказалась в начале третьей десятки. Между тем потенциал российской энергетики весьма высок и при необходимости энергообеспеченность может быть увеличена, прежде всего за счет освоения гидроэнергопотенциала рек Восточной Сибири и Дальнего Востока. Высокая энергообеспеченность государства при низкой себестоимости энергии создает благоприятные условия для размещения энергоемких производств. Яркий пример – Исландия и Бахрейн, входящие в десятку лидеров по производству алюминия.

2.2. Краткий обзор структуры генерации мировой электроэнергетики по видам первичной энергии

При анализе основных тенденций развития региональной и мировой энергетики нельзя обойти вниманием такой аспект, как выбор первичных источников энергии и его влияние на энергогенерацию. Те изменения, которые произошли в ряде стран и макрорегионов, позволяют предположить, как будет развиваться отрасль в будущем, с учетом расширения использования новых возобновляемых источников энергии (нВИЭ).

Политико-идеологическая установка на массовое внедрение генераций на нВИЭ приводит к значительным изменениям в структуре инвестиций в отрасль, кратному увеличению установленных мощностей нВИЭ и заметным изменениям в структуре выработки. Данный тренд, основанный на отказе от традиционных источников энергии в пользу возобновляемых низкоуглеродных, получил название четвертого энергоперехода.

Под энергетическим переходом понимаются значительные структурные изменения в мировой энергосистеме. Выражаются они прежде всего в увеличении доли новых первичных источников с параллельным вытеснением старых, что неизбежно и самым кардинальным образом отражается на структуре выработки.

В истории выделяют три свершившихся энергоперехода, и гипотетический четвертый происходит в мире в настоящее время:

● первый энергопереход пришелся на конец XIX столетия и был вызван активной волной индустриализации в Европе и США. Он ознаменовался изменениями в топливном балансе, вызванными переходом от биотоплива (дрова, солома, древесный уголь) к ископаемому топливу (бурый и каменный уголь). Так, в 1840 г. на уголь приходилось около 5 % получаемой первичной энергии, а к 1900 г. этот показатель достиг 50 %;

● второй энергопереход (середина XX в.) определяется кратным увеличением в первичной энергии доли нефти (1915 г. – 3 %; 1975 г. – 45 %);

● третий энергопереход (конец XX в.) был связан с ростом потребления природного газа (1930 г. – 3 %; 2018 г. – 23 %).

По логике развития четвертый энергопереход должен был открыть эру ядерной энергетики, но резонансные аварии на объектах в Чернобыле (1986) и Фукусиме (2011) сделали такое развитие событий практически невозможным.

Современная версия четвертого энергоперехода подразумевает широкое использование в качестве первичной энергии возобновляемых источников: энергии ветра, Солнца, приливов и др. Если в 2017 г. ввод генераций на нВИЭ увеличился на 3 %, то в 2022 г. – уже на 14 %.

Главная причина четвертого энергоперехода – принятие научным и политическим истеблишментом (главным образом западным) как консенсусной точки зрения, что промышленная деятельность человека негативно влияет на окружающую среду и во многом способствует глобальному потеплению, угрожая тем самым стабильности жизни на планете. Четвертый энергетический переход призван обеспечить устойчивость и экологическую безопасность энергетики, а также снизить зависимость от ископаемых видов топлива.

Форсированные темпы развития ВИЭ были обусловлены принятием Парижского соглашения по климату СOP21 в 2015 г. Декларируемая цель энергоперехода – минимизация, достижение углеродной нейтральности выбросов в атмосферу за счет отказа от ископаемых видов топлива.

По сравнению с предшествовавшими энергопереходами отличительная особенность четвертого заключается в том, что он происходит в иных политических и технологических условиях. Предыдущие энергетические переходы характеризовались увеличением потребностей человечества в энергии, а выбор нового источника генерации в этом случае определялся в первую очередь его экономическими и технологическими преимуществами. Более того, завершившийся энергопереход никогда на приводил к исчезновению спроса на доминирующий энергоноситель-предшественник. Теперь же возникает риск, что многим странам, чьи экономики не считаются развитыми, придется на неопределенный период времени поступиться темпами экономического роста ради достижения целей «устойчивого развития». При этом эффективность новых источников энергии отходит на второй план.

По видам использованной первичной энергии в структуре электрогенерации выделяют четыре группы:

1. Тепловая энергия, получаемая при сжигании ископаемого топлива (уголь, газ, нефть, горючие сланцы и др.).

2. Гидроэнергия, включая гидроаккумулирующие электростанции (ГАЭС).

3. Ядерная энергия.

4. Энергия на основе нВИЭ. К ней прежде всего относятся энергия ветра, лучистая энергия Солнца, энергия приливов и энергия внутреннего тепла Земли (геотермальная энергия).

Рис. 5

Сравнительная структура суммарной установленной мощности электростанций различных типов (1992/2021)

Рассмотрим в динамике мировую структуру электроэнергетики по видам первичной энергии, исходя из изменений доли установленных мощностей и фактической выработки электроэнергии (см. рис. 5 и 6).

Значительное изменение в структуре мощностей электростанций различных типов началось около 10 лет назад. Стимулом для данного процесса послужили два резонансных события: авария на АЭС «Фукусима-1» (2011) и принятие Парижского соглашения по климату (2015), предусматривающего достижение углеродной нейтральности в качестве цели энергетической политики стран. В результате общемировую тенденцию можно охарактеризовать как планомерное снижение доли установленных мощностей всех видов генерации за исключением нВИЭ. Этот процесс происходит неравномерно как для разных регионов мира, так и для каждого из типов электростанций. Особенно резкое снижение доли установленных мощностей отмечается в ядерной энергетике: с 11,7 до 5 %, то есть сокращение удельного веса АЭС составило 53 %. Существенно уменьшение и доли ГЭС: с 21 до 15,3 % (сокращение на 28 %); доля тепловой электростанции (ТЭС) снизилась с 64,7 до 57,5 % (сокращение более чем на 11 %). Симптоматично, что в борьбе за углеродную нейтральность максимальные сокращения доли мощностей наблюдаются как раз в подотраслях низкоуглеродной генерации (АЭС и ГЭС).

Рис. 6

Сравнительная структура выработки электроэнергии в мире по видам первичной энергии (2004/2022)

Соответствующие изменения коснулись и структуры выработки электроэнергии. На рисунке 6 представлено сопоставление структур производства электроэнергии в 2004 и 2022 гг. Основные тенденции: значительное уменьшение доли производства ядерной энергетики и многократный рост выработки на электростанциях, опирающихся на нВИЭ. Изменение структуры выработки подтверждает не просто анонсирование, а фактическое начало четвертого энергоперехода.

2.2.1. Тепловая энергетика мира. Энергия ископаемого топлива

Тепловые и гидроэлектростанции возникли практически одновременно на рубеже 1870–1880-х гг. Считается, что проект первой тепловой мини-электростанции, работающей на угле, был реализован немецким инженером Зигмундом Шуккертом в 1878 г. при строительстве замка Линдерхоф. В 1882 г. ТЭС большей мощности, известную как «Перл Стрит», запускает в Нью-Йорке Томас Эдисон; в 1883-м первая ТЭС появляется в Санкт-Петербурге.

С момента появления тепловые генерации надолго заняли в энергетике лидирующие позиции. В дальнейшем добавлялись лишь новые виды топлива и менялось их соотношение. Уголь и торф уступили место нефти, нефть с 1970-х гг. стала сдавать позиции в конкурентной борьбе с газом. Но окончательного отказа от «менее прогрессивного» в пользу «более прогрессивного» в глобальном масштабе не происходило. Вплоть до того, что, например, в начале XXI в. наметился «реванш» угля, чья доля в мировом энергобалансе вновь начала расти. Широкая доступность и относительная дешевизна данного вида топлива способствовали повышению спроса на него со стороны развивающихся стран.

Активное продвижение зеленой повестки в перспективе создает серьезную проблему для тепловой энергетики в целом, но для угольных генераций в особенности. Поскольку использование угля как топлива характеризуется максимальной эмиссией диоксида углерода в атмосферу.

Впрочем, пока курс на отказ от ТЭС сколько-нибудь заметен в основном в странах Западной и Южной Европы. Для большей же части мира тепловая энергетика остается главным видом генерации. На ее долю приходится около 56 % суммарной установленной мощности электростанций. И более 60 % вырабатываемой электроэнергии.

Сохраняющееся доминирование ТЭС вполне объяснимо. Теплоэлектростанции отличаются сравнительной простотой и дешевизной возведения, их работа не зависит от погодных условий, географические факторы также не играют особой роли при размещении генераций, главный критерий – доступность топливных ресурсов и стоимости доставки электроэнергии до конечного потребителя. Наконец, по себестоимости кВт·ч ТЭС намного экономичнее генераций, использующих нВИЭ.

Для ЮАР, Индонезии, Казахстана и многих других стран, имеющих собственную богатую ресурсную базу, тепловая энергетика играет практически исключительную роль. Для большинства остальных – формирует значительную часть энергобаланса. Таким образом, все крупнейшие производители электроэнергии в мире также являются лидерами по выработке энергии на ТЭС (табл. 8).

Рис. 7

Белхатувская ТЭС (5420 МВт) (Польша). Крупнейшая ТЭС Европы

Фото: © PGEGiEK

В структуре мировой тепловой генерации лидирующие позиции за собой оставляет уголь, на долю которого приходится 58 % первичного топлива. Интересно, что в числе наиболее карбонизированных оказываются наиболее крупные и инновационные экономики мира: Китай, Индия, США и Япония.

На газ приходится 37,5 %. Лидеры по его использованию – США, Россия, Япония и Иран.

Нефть (продукты нефтепереработки, мазут и дизель) как первичный источник электроэнергии не очень востребована. Этот вид топлива применяется как резервный или в малых автономных ТЭС. Поэтому лишь около 4 % мировой тепловой энергетики можно считать нефтезависимыми. Хотя в ряде стран мазут или дизель как энергоносители используются намного активнее: Саудовская Аравия (32,7 %), Бразилия (14,9 %), Аргентина (11,1 %), Мексика (10 %), Иран (9 %), Египет (8,4 %). В скобках указана доля мазутных или дизельных генераций от суммарной выработки ТЭС данной страны.

Развитие тепловой энергетики в среднесрочной перспективе будет неоднородным и во многом противоречивым, определяясь в значительной степени макрорегиональными различиями и спецификой. О чем мы подробнее поговорим ниже.

2.2.2. Мировая гидроэнергетика

Энергию текущей (падающей) воды человек начал использовать более 2000 лет назад – именно тогда появились прообразы водяных мельниц в античных цивилизациях Средиземноморья и Древнего Китая. На протяжении двух тысячелетий силой падающей воды приводились в движение мельничные жернова, насосы, кузнечные молоты. Почти одновременно с началом использования электричества для его производства стала применяться энергия падающей воды. Первые ГЭС в США и Европе заработали на рубеже 1870–1880-х гг. Гидроэнергетика России ведет свою историю с 1892 г. – момента запуска Берёзовской ГЭС на реке Берёзовке, притоке Бухтармы, на Алтае.

Таблица 8

Страны-лидеры по выработке электроэнергии на ТЭС

По формальным критериям гидроэнергетика вполне может считаться «чистой», или углеродно-нейтральной, то есть отвечающей требованиям зеленой повестки. Гидроэнергетику, которая используется уже почти полтора века, нельзя назвать генерацией на основе нВИЭ.

Гидроэнергетический потенциал рассчитывается по формуле E = mgh, где m – это масса воды (часть объема стока), а h – высота падения воды (перепад высот от истока до устья). Таким образом, при проектировании ГЭС можно максимизировать выработку либо за счет использования большого объема стока, либо значительного перепада высот.

Эффективность ГЭС определяется показателем модуля стока (объем воды, поступающий в водоток с единицы площади бассейна в единицу времени), а также частотой повторений маловодных лет, не позволяющих заполнить резервуар водохранилища до отметки нормального подпорного уровня (НПУ). При недостаточных запасах воды уменьшается и прогнозное значение выработки электрической энергии.

Гидроэнергетика обладает рядом существенных технико-экономических и экологических преимуществ:

1. Низкая себестоимость производства кВт·ч, что способствует повышению привлекательности региона, где базируется ГЭС.

2. Возможность оперативного реагирования на изменение уровня потребления в сети, что позволяет использовать ГЭС для покрытия полупиковой и пиковой зон суточного потребления, а также в качестве резервной мощности в экстренных ситуациях.

3. Создание водохранилищ, позволяющее регулировать водный баланс страны и своевременно обеспечивать гидроресурсами промышленность, АПК, ЖКХ и туристический сектор.

4. Использование плотин для защиты от подтопления нижележащих территорий, что особенно актуально для семиаридных и аридных областей.

5. Использование сооружений ГЭС для сохранения уровня гарантированных глубин речного фарватера, обеспечивающего бесперебойную работу водного транспорта.

6. Отсутствие прямых выбросов в атмосферу.

Главными недостатками в основном крупных напорных ГЭС являются:

● высокая стоимость и длительные сроки строительства, значительные капиталовложения, длительный инвестиционный цикл ГЭС, отталкивающий частных инвесторов;

● затопление и вывод из оборота земель;

● нарушение естественных водных и прибрежных экосистем, разрушение берегов под действием волн (абразия), утрата водотоком способности к самоочищению по причине изменения водного режима и отсутствия промывных фаз (половодье, паводки); выброс в атмосферу метана вследствие разложения останков органического вещества на дне водохранилищ;

● сравнительно небольшое время использования установленной мощности, по показателю КИУМ гидрогенерации значительно уступают АЭС и ТЭС.

В рамках развития гидроэнергетики можно выделить три основных направления:

● строительство крупных напорных ГЭС;

● малая гидроэнергетика (преимущественно деривационные ГЭС в горных областях);

● создание ГАЭС, которые используются для выравнивания суточных пиков потребления и включения резервных мощностей, поскольку, в силу специфики функционирования, они потребляют больше электроэнергии, чем вырабатывают.

Рис. 8

Вид с воздуха на Байхетанскую ГЭС, Китай

Фото: © Orientfootage / istockphoto.com

В настоящее время на долю ГЭС приходится около 15 % совокупной установленной мощности суммарной мировой электрической генерации. Эта доля продолжает снижаться за счет более активного использования нВИЭ. В 2023 г. общая установленная мощность гидроэнергетических объектов возросла на 13,7 ГВт, до 1416 ГВт. При этом мощность ГЭС увеличилась на 7,2 ГВт и составила 1237 ГВт, а ГАЭС – на 6,5 ГВт, до 179 ГВт. По сравнению с предыдущими годами темпы наращивания гидроэнергетических мощностей кажутся весьма скромными. Но если брать более длительный период – прирост относительно стабилен и составляет около 20 ГВт в год.

Доля установленной мощности ГЭС в макрорегиональном разрезе значительно колеблется и зависит от разницы гидроэнергопотенциалов. Для стран Ближнего Востока этот показатель составляет 4 %, а для Латинской Америки – 47 %. В то же время Африка, несмотря на обладание значительными гидроэнергоресурсами, сильно отстает по темпам их освоения.

В числе стран, где удельный вес гидрогенераций приближается к 100 %, – Парагвай и Норвегия. Значительна доля ГЭС в энергетике Исландии, Канады, Бразилии, Венесуэлы, Эфиопии, Демократической Республики Конго.

В последние 15–20 лет основной вклад в прирост гидроэнергетической мощности внесли Китай и в меньшей степени – Бразилия, страны Юго-Восточной и Южной Азии, Африка, а также Россия.

В горизонте до 2028–2029 гг. будут запущены или усовершенствованы крупные ГЭС (мощностью 2–5,15 ГВт) в Пакистане, Таджикистане, Китае, Эфиопии, Танзании, Анголе.

Таблица 9

Страны-лидеры по суммарной установленной мощности ГЭС (2023)

По данным Международной ассоциации гидроэнергетики (IHA), в 2023 г. ГЭС всех типов выработали 4185 ТВт·ч электроэнергии, что составило около 14,5 % общего объема мировой генерации. В целом в гидроэнергетической отрасли было отмечено снижение выработки на 223 ТВт·ч по отношению к предыдущему году в связи со снижением водности в регионах мира, обладающих значительными объемами гидрогенерации. Несмотря на колебания динамики выработки и взрывной рост установленной мощности генераций, использующих нВИЭ, гидроэнергетика продолжает оставаться самой крупной в низкоуглеродном сегменте энергетической отрасли.

Таблица 10

Страны-лидеры по выработке гидроэнергии (2022)

В таблице 10 представлены данные по выработке электроэнергии на ГЭС ведущими странами мира. Некоторые различия между рейтингом стран по размерам установленных мощностей ГЭС и выработке гидроэлектроэнергии объясняются более высоким модулем стока в бассейнах рек Бразилии, Канады, Норвегии, Вьетнама и др.

Лидерами по выработке энергии на ГЭС являются Китай, Бразилия, Канада, США, Россия и Индия – доля этих стран составляет около 52 % выработки всей гидроэлектроэнергии в мире, что в значительной степени коррелирует с их гидроэнергопотенциалом.

Гидроэнергопотенциал – важнейшая характеристика, определяющая перспективность развития гидроэнергетики в стране.

Выделяют три категории гидроэнергетического потенциала – теоретический, технический и экономический.

Теоретический учитывает полный поверхностный сток рек планеты.

Технический – ту часть общего стока, которая может быть технически использована, исходя из его сезонных колебаний, потерь воды на испарение и инфильтрацию, наличия подходящих створов для сооружения ГЭС. Коэффициент пересчета теоретического потенциала в технический для разных регионов Земли неодинаков, но в среднем его обычно принимают равным 0,4–0,5. Технический гидроэнергопотенциал мира оценивается в 15–17 млн ТВт·ч в год.

Экономическим гидроэнергопотенциалом называется часть технического потенциала, использование которой можно считать оправданным в финансовом плане. Он оценивается на уровне 8–10 млн ТВт·ч в год. Показатель экономического гидроэнергопотенциала не является постоянной величиной и зависит от конъюнктуры мировых цен на энергоносители. Например, во время мирового энергетического кризиса середины 1970-х гг. и сопровождавшего его роста нефтяных котировок коэффициент пересчета технического потенциала в экономический на некоторое время существенно повысился и, наоборот, в 1990-е гг. снизился на фоне нефтяного обвала.

Гидроэнергетический потенциал зависит от совокупной характеристики водности, величины падения реки и особенностей рельефа ее бассейна. Например, Амазонка выносит в океан в пять раз больше воды, чем вторая по полноводности река мира – Конго. Однако Конго благодаря топографическим и геологическим особенностям своего бассейна обладает гидроэнергетическим потенциалом, значительно превосходящим крупнейшую реку мира.

На Китай, Россию, США, Бразилию, Канаду и Демократическую Республику Конго приходится около 56 % мирового гидроэнергопотенциала. Но степень его освоения сильно различается в зависимости от макрорегиона. В Европе и Японии для сооружения ГЭС использовано уже большинство выгодных речных створов, схожая ситуация наблюдается в Северной Америке и Китае. В то же время для ряда стран Центральной и Восточной Африки, Латинской Америки, Средней, Южной и Юго-Восточной Азии, а также Дальнего Востока России характерен чрезвычайно низкий уровень освоенности гидроэнергетического потенциала, что открывает широкие перспективы для развития гидроэнергетики в будущем.

Таблица 11

Мировой технический гидроэнергетический потенциал и его использование

2.2.3. Ядерная энергетика в мире

Проекты, связанные с ядерной энергетикой, как правило, вызывают наиболее ожесточенные споры в обществе и политической среде.

Среди преимуществ данного вида генерации выделяют следующие:

1. Универсальность размещения. Работа АЭС не зависит от природных условий, наличия минерального топлива, логистических факторов, поэтому такие генерации могут быть возведены как в районах с максимальным уровнем энергопотребления, так и в отдаленных районах для обеспечения локальных изолированных энергосистем.

2. Энергоэффективность. Высокая теплоотдача ядерного топлива – 1 т ЯТ по соответствующему показателю эквивалентна 1,5–2 млн т у. т. – выгодно отличает АЭС от тепловых генераций.

3. Высокая производительность. АЭС обладают максимальным среди всех видов генерирующих мощностей КИУМ, на длительном временном отрезке достигающим 90 %.

4. Долговечность ресурсной базы. Суммарный энергетический эквивалент урана и тория – основных компонентов для производства ЯТ – намного выше потенциала органических энергоресурсов планеты, что является гарантией устойчивого обеспечения атомной энергией населения Земли на тысячелетия.

5. Минимальное воздействие на окружающую среду. При правильной и безаварийной эксплуатации АЭС отсутствует загрязнение почв, воздушного и водного бассейна. Единственное воздействие, оказываемое АЭС, – незначительное тепловое загрязнение.

Негативными факторами использования ядерной энергии являются:

1. Проблема с дезактивацией, транспортировкой и захоронением отработанного ядерного топлива, которая частично решена благодаря созданию реакторов на быстрых нейтронах, позволяющих регенерировать отработанное ядерное топливо, образуя замкнутый ядерно-топливный цикл.

2. Потенциальная опасность катастроф, аварий и диверсий на объектах ядерной энергетики, способных повлечь катастрофические последствия.

3. АЭС не способны регулировать уровень выработки электроэнергии с учетом динамики суточного потребления.

4. Строительство АЭС требует значительных капиталовложений, которые окупаются в течение длительного периода времени. По этому показателю АЭС сопоставимы с напорными ГЭС.

Эра промышленной ядерной энергетики началась в июне 1954-го, когда в СССР была введена в эксплуатацию первая в мире АЭС – Обнинская, мощностью 0,005 ГВт. Два года спустя была запущена АЭС «Колдер Холл» в Великобритании, а еще через два года – АЭС «Шиппингпорт» в США.

Первоначально суммарная установленная мощность АЭС росла значительными темпами, увеличившись с менее чем 1 ГВт в 1960 г. до 100 ГВт к концу 1970-х и до 300 ГВт – ко второй половине 1980-х. Пик мирового прироста мощностей (более 150 ГВт) пришелся на конец 1970-х – начало 1980-х гг.

Во многом «ядерный бум» был обусловлен нефтяным кризисом 1973 г. Особенно ярко это проявилось в таких странах, как Япония и Франция, в энергетике которых на долю генераций, работавших на продуктах нефтепереработки, приходилось 73 и 39 % соответственно.

На фоне роста цен на нефть в Японии принимается решение минимизировать зависимость страны от импорта топлива, а развитие ядерной энергетики становится национальным стратегическим приоритетом. До Фукусимской катастрофы Япония располагала 54 действующими атомными реакторами (занимая третье место в мире после США и Франции), которые вырабатывали более 30 % электроэнергии страны.

Еще более показателен пример Франции, где в 1970-е началась реализация так называемого плана Мессмера³⁶, предусматривавшего достижение полной независимости от нефти за счет ввода в эксплуатацию 80 ядерных реакторов к 1985 г. и 170 – к 2000 г. План был выполнен в сильно усеченном виде, но все равно позволил Франции стать лидером по доле энергии, вырабатываемой на АЭС. К 2018 г. во Франции действовали 58 ядерных реакторов, а доля выработки энергии на АЭС превысила 71 %, что стало самым высоким показателем в мире.

Однако уже в 1980-х мировая ядерная энергетика начала сталкиваться с растущими экономическими издержками, вызванными увеличением сроков строительства, в основном из-за изменений в законодательстве, судебных тяжб, общественных протестов. Происходившее в то же время снижение цен на ископаемое топливо делало строящиеся и запланированные в будущем электростанции еще менее инвестиционно-привлекательными.

После аварии на Чернобыльской АЭС (1986), наглядно показавшей, какими катастрофическими могут быть последствия сбоев и недочетов при использовании атомной энергии, намечавшийся было ядерный энергопереход был окончательно остановлен. Общая установленная мощность АЭС за последующие 20 лет выросла лишь на 21 %, достигнув к 2005 г. 366 ГВт, а за последующие 18 лет – менее чем на 7 %, превысив в 2024-м 391 ГВт. Всего в мире после 1980 г. было отменено более двух третей анонсированных или начатых проектов АЭС. Только в СССР после чернобыльской катастрофы было свернуто или приостановлено строительство 10 новых АЭС, а также доукомплектование дополнительными энергоблоками уже существующих.

Фукусимская авария спровоцировала новую волну отказов от эксплуатации АЭС, что происходило не только в самой Японии, но и в Европе. Так, в Германии «зеленые» не преминули воспользоваться случаем, чтобы торпедировать немецкие атомные проекты, апеллируя к трагедиям Чернобыля и Фукусимы.

Если в 2010 г. в Германии на долю АЭС приходилось около 25 % энергогенерации, то в 2023 г. был остановлен последний ядерный реактор в стране.

С 2011 по 2015 г. для проверок и модернизации была приостановлена работа всех японских АЭС. В 2015 г. эксплуатация части реакторов начала возобновляться, но доля выработки ядерной энергии оставалась по-прежнему невысокой – в 4–5 раз ниже по сравнению с 2010-м.

По данным Международного атомного энергетического агентства (МАГАТЭ), на начало 2024 г. в мире эксплуатировалось 412 энергетических ядерных реакторов на 170 АЭС, имеющих статус OP – Operational (действующий). Еще 9 электростанций с 25 реакторами обладают статусом SO – Suspended Operation (приостановленный в эксплуатации). В их числе четыре реактора в Индии и 21 – в Японии. Общая установленная мощность АЭС мира на начало 2024 г. превысила 391 ГВт.

Таблица 12

Ведущие страны мира в области ядерной энергетики³⁷³⁸

Рис. 9

АЭС «Ханбит» (6180 МВт) (Южная Корея)

Фото: © IAEA Imagebank

Мировыми лидерами в области ядерной энергетики являются США, Франция, Китай, Россия и Южная Корея. Суммарно на эти страны приходится около 70 % установленных мощностей АЭС.

В целом доля установленных мощностей АЭС в мире за 30 лет сократилась более чем вдвое – почти с 11 до 5,7 %. Главные причины – приостановка или вывод из эксплуатации АЭС Германии и Японии, а также ускоренный рост мощностей нВИЭ в странах с развитыми экономиками и тепловой энергетики в странах с развивающимися экономиками. Кроме того, планируется дальнейшее сокращение доли ядерной энергетики в ряде европейских стран. Так, во Франции была принята правительственная программа, предусматривающая снижение доли АЭС в общей выработке энергии в стране до 50 % к 2035 г.

В то же время из-за влияния на энергетический рынок, и прежде всего на рынок углеводородов, масштабных антироссийских санкций и обострения конфликта на Ближнем Востоке нельзя исключать, что кризис, наблюдавшийся в развитии ядерной энергетики после 2011 г., будет постепенно преодолеваться. Все больше стран анонсируют строительство АЭС или уже реализуют соответствующие проекты. Постепенно вводятся в эксплуатацию приостановленные ранее реакторы в Японии³⁹, о наращивании ядерных энергетических мощностей заявил Китай, планируют активно развивать ядерную энергетику Россия, Южная Корея, Индия, Бразилия, Аргентина, Иран, Пакистан, Саудовская Аравия, страны Восточной Европы. В 2020 г. была введена в эксплуатацию АЭС «Барака» в ОАЭ, установленной мощностью 5,6 ГВт, а в 2023-м состоялся запуск второго энергоблока Островецкой АЭС в Беларуси. Рассматривают перспективные ядерные программы Чехия (где южнокорейская Korea Hydro & Nuclear Power (KHNP) выиграла тендер на строительство двух дополнительных энергоблоков АЭС «Дукованы»), Венгрия, Словакия, Болгария, Румыния, Польша. Государственная корпорация «Росатом» реализует соответствующие проекты в Турции, Бангладеш и Египте.

Технологиями строительства АЭС на данный момент обладают не более 10 государств: Россия, Южная Корея, Франция, США, Китай, Япония Канада, Швеция, Швейцария. Собственные АЭС и ядерные реакторы в прошлом строила Великобритания, затем она перешла на французские проекты, однако современная энергетическая политика Соединенного Королевства предусматривает активизацию работ по возрождению национальной атомной промышленности. Британские власти делают ставку на развитие собственных малых модульных реакторов и технологий по обогащению и переработке ядерного топлива, но пока не до конца решен вопрос с обеспечением финансирования и привлечением необходимых компетенций.

Ядерная энергетика, не слишком востребованная развитыми странами Европы, для многих стран Глобального Юга может стать стратегически оправданным решением энергетических проблем, связанных с ростом их экономик. Наличие такого запроса может повлиять на траекторию четвертого энергоперехода либо как минимум поставить под сомнение безальтернативность стремления к доминированию нВИЭ. Тем важнее окажется роль стран, обладающих компетенциями в области проектирования, строительства и обслуживания АЭС. А на рынке таких услуг в последнее время наблюдается разрушение американо-французской гегемонии с усилением позиций Китая, России и Южной Кореи.