Kitabı oxu: «Ложная королева»

Name: Ложная королева
Author: Андрей Валентинович Бездомный

Şrift:

Седовласый рыцарь

Раньше рыцари короля Артура бесстрашно ступали туда, где властвовал мрак, защищали невинных и слабых, побеждали могущественных чудовищ, сражали нежить, были опорой справедливой власти в своем королевстве. Были. Но теперь многое изменилось, и даже светлый замок Камелот превратился в мрачное место, словно огромная тень от неминуемой беды накрыла дворец. Будто символ былого величия, возвышается он над столичными постройками, являясь молчаливым упреком обитателям города.

Короля и большинства его рыцарей не было сейчас в Британии. Поборники добра и защитники чести, которые в прошлом выходили против узурпаторов и алчных наемников, обращали в бегство целые армии, нынче скатились до банальной мести. Войско справедливейшего короля Артура отправилось к берегам Бретани ради желания отомстить ненавистному Ланселоту, который всего лишь за одну ночь стал врагом для всего Логреса.

В голове сэра Бедивера, который остался в замке из-за полученой раны, все никак не исчезала фраза короля, которую тот произнес во время последнего совета за Круглым столом. Сказана она была тихо, самому себе и с глубочайшим сожалением:

– Вот и настал закат рыцарства Круглого стола! – повторил Бедивер.

Задумчиво проведя ладонью по серому, шероховатому камню смотровой башни, рыцарь поднял изумрудные глаза на расстилавшийся перед замком горизонт: зеленые леса, подернутые дымкой вечернего тумана, остроконечные хребты гор и бескрайняя морская гладь услаждали взор. Торговые пути змеями убегали вдаль, теряясь среди плотных рядов елочных пирамид. Как темно-синие волны с пенистым гребнем сменяют друг друга, так и человеческая история не стоит на месте, двигаясь вперед. Все проходит, и только величественное море равнодушно наблюдает за ходом времени, ибо оно вечно.

Еще недавно, каких-то несколько лет назад, открывавшаяся панорама будоражила разум и порождала тягу к приключениям в душе юного воина, рисуя в воображении далекие страны и невиданные доселе чудеса. Теперь все словно утратило актуальность, потеряло краски и не вызывало никаких эмоций. Только мрачные мысли роились в голове Бедивера.

«Если сам повелитель утратил веру и надежду, то чего ожидать даже от вернейших из верных? Неужели все достижения поросли быльем? Великая победа над объединенной армией взбунтовавшейся знати, которая пошла за мятежными королями против Артура? Или осада Черного Замка, где засели некроманты и чернокнижники, когда приходилось прорубаться сквозь отряды наймитов, призванных уродцев и восставших мертвецов? Все это было зря? Еще одна страница в пыльной книге мироздания? Эх… Что же мы упустили из виду? Когда наступил роковой миг, после которого настала пора разочарований? Проклятье… Дальновидный друид, как же нам не хватает твоих мудрых советов! После исчезновения Мерлина все стало рушиться и осыпаться, будто у грандиозного сооружения выбили незаметную, но крайне важную подпорку в самом основании! Каждый новый шаг короля без чародея лишь усугублял наши беды. Теперь Камелот напоминает медленно засыхающее дерево, которому только и остается вспоминать о былом и вздыхать о невозможности вернуться в прошлое!»

Бедивер плотнее закутался в серый плащ, продолжая одиноко стоять на северной башне замка. Уже стали сгущаться сумерки, но в мрачном Камелоте день слабо отличался от вечерней поры.

Рана на правой руке все еще ныла, хотя и не была глубокой. Сильнее физической боли мрачные мысли, непонимание и уныние терзали рыцаря. Его поразил мечом Ланселот, который унес множество жизней в ту злополучную ночь, уйдя от преследователей вместе с королевой Гвиневрой.

***

Многие остерегали короля, говоря о Ланселоте:

– Слишком близок юный рыцарь к вашей супруге, слишком много подвигов совершил в ее честь!

На это Артур лишь снисходительно улыбался и отвечал, что нет ничего плохого в чистых чувствах и платонической любви. Такое ревностное служение своему идеалу достойно похвалы, а не порицания.

Свита предупреждала и королеву:

– Слишком часто вы видитесь с Озерным рыцарем! Его любовь граничит с безрассудством!

Но королева только отшучивалась, говоря, что даже ее муж в курсе дел, и он не видит в этом ничего худого.

И чем закончилась вся эта «безобидная история»? Никто не подозревал, что сэр Мордред уже давно вынашивал свои планы на трон. А влюбленный дурень оказался весьма удобным орудием для честолюбивого племянника короля. Случилось так, что люди Мордреда подстроили встречу Ланселота и королевы в опочивальне Гвиневры, доставив ложное послание молодому воину. В нем говорилось, будто королеве надо срочно поговорить с рыцарем, и это дело не терпит отлагательств. Ясное дело, Ланселот Озерный был рад еще раз увидеть предмет обожания, даже не думая о подвохе. Мордред так устроил, что на пути Ланселота в башню королевы были подкупленные слуги и стражники. Золото везде открывает двери и находит друзей – настолько прогнил Камелот. Все услужливо пропускали черноволосого юношу вперед, говоря, что делают это для королевы. А следом за Озерным рыцарем шел небольшой отряд во главе с Мордредом.

Гвиневра, окруженная своими фрейлинами, расчесывала гребнем свои золотые волосы. Она была крайне удивлена и обеспокоена появлением рыцаря в своих покоях. Нахмурив брови, она лишь успела вымолвить:

– Сэр Ланселот? Зачем явились вы?

По удивленному тону королевы обманутому рыцарю стало понятно, что здесь его не ждали. Вскоре в покои ворвался отряд из семи рыцарей. Но схватке негодяи предпочли громкие вопли, разнесшие весть о мнимом падении королевы по коридорам замка:

– Измена! Измена!!! Все сюда! Королева неверна королю!

Никому не известно, о чем думал в тот момент Ланселот, но такого боя мир не видел давно. От обиды и ярости силы героя удесятерились. Мечом прорубил путь к выходу доблестный рыцарь: пятерых из подручных злодея одолел Ланселот одного за другим, рассекая броню, дробя черепа и окропляя кровью белоснежные занавески, куполом закрывавшие королевское ложе. Сэр Мордред вовремя отскочил в сторону от разящего меча, упав на бок и успев заметить, как последний из его воинов свалился, словно подкошенный, едва скрестились клинки.

Испуганные девушки вжались в стены, истошно крича и причитая. Схватив королеву за руку, Ланселот стал убегать из Камелота. Стражники пытались оказать сопротивление, но каждый, кто вставал на пути рыцаря и королевы, был ранен или убит. Жизнь прошлого Ланселота завершилась этим безрассудным поступком. Королева, его идеал, была опорочена, а он выступил невольным орудием злодеев. Теперь он не более, чем преступник в глазах рыцарей Круглого стола. Обезумев от этих мыслей и пролитой крови, рыцарь стал разить мечом всех направо и налево. Слуги, придворные дамы, стража или рыцари-соратники – все были врагами для убегающего. Королева, утратив контроль, безвольно следовала за ним, опустив голову, словно тряпичная кукла.

Сэр Гарет, брат славного рыцаря Гавейна, просто вышел из своих покоев, чтобы разобраться, в чем дело. Безоружный и без доспехов. И Ланселот убил своего брата по оружию, смертельно ранив того прямым ударом в горло. Гарет истек кровью на руках своих братьев: Агравейна и Гавейна.

В конце концов, Ланселоту удалось скрыться в ночи. Погоня вернулась с пустыми руками, так как Мордред позаботился и о том, чтобы по следу беглецов пошли нужные люди.

Ночь сменилась утром, кровавая резня уступила место плачу по убитым, а скорбь, как это часто бывает у людей, чередуется с жаждой мести. В этот день во вместительном зале с Круглым столом столпились многие рыцари Артура. Несчастье взывало к незамедлительному отмщению. Обычай рыцарей требовал провести голосование, чтобы решить, что делать дальше, но в этом не было необходимости. Все жаждали крови предателя, громче всех – братья сэра Гарета. Именно тогда, стоя подле трона, услышал сэр Бедивер фразу, которую обронил величайший из королей:

– Вот и настал закат рыцарства Круглого стола! – еле шевеля губами, проговорил Артур, прикрыв глаза рукой и уронив голову на грудь.

Когда вопли немного утихли, король Логреса встал со своего трона и попытался воззвать к разуму собравшихся:

– Друзья! Братья и сестры! Я понимаю ваши чувства. Нет оправдания тем смертям, что случились этой ночью. Я сам за одну ночь потерял жену, королеву и любовь! И для всех нас умер рыцарь, которого мы считали своим другом и братом! Но не время давать волю гневу! Логрес снова в опасности! И теперь наши враги не продажные наемники-саксы, не бунтовщики-бароны, не чернокнижники, ищущие тайного знания! Боюсь, наш враг – сам дьявол! Ибо уже долгое время известны нам случаи, когда воины самой преисподней разоряли селения, убивали стариков, женщин и детей, а мужчин угоняли в рабство! Вы сами видели их знамена из содранной человеческой кожи! Поступки их не вяжутся с обычным пониманием силы и жестокости! Молю вас, братья и сестры, сейчас надо подумать о нашем народе, о нашей вере, об идеалах, которые вели нас долгие годы! Желание мести затмевает разум и делает нас марионетками в руках судьбы!

Казалось, слова короля Логреса были услышаны некоторыми вассалами, но ярость кипела в сердцах подавляющего большинства собравшихся, остатки благоразумия тонули в океане ненависти. Кто-то из рыцарей Мордреда, показательно выступя вперед, послал к черту присягу королю, если тот боится поднять оружие против Ланселота. Бедивер, хоть и был ранен, но потянулся здоровой левой рукой за мечом, так как стал замечать, что особо ретивые рыцари стали обнажать клинки. Безумие не просто докатилось до Камелота, оно уже в самом его сердце.

Апогея ситуация достигла, когда вперед вышел сэр Гавейн с обнаженным оружием. С такой речью он обратился к королю, оглянувшись на своих единомышленников:

– Мой король! Вы говорили, что за Круглым столом нет ни первых, ни последних, ибо все равны! Но даже так мы поклялись вам в верности и признали своим господином, а вы оправдали наши надежды на справедливое правление! Сила в справедливости – этот девиз стал основой нашего кодекса. И ныне большинство считает высшей справедливостью месть негодяю Ланселоту. Теперь в этих стенах едва ли наберется дюжина тех, кто открестится от похода на крепость предателя. Да, мы противимся вашей воле и уже подняли мечи против своего короля, тем самым заслужив смерть! – сделав паузу, Гавейн вкрадчиво и с расстановкой произнес следующую фразу в полной тишине. – Но тогда, мой король, вам придется срубить сотни голов, и моя будет первой.

С этими словами Гавейн встал на колено, протянул свой клинок Артуру рукоятью вперед, смиренно потупив очи и опустив голову, словно подставляя ее под удар, но также твердо добавил:

– Или возглавить нас всех, жаждущих справедливой мести, в карательном походе…

Мордред, опираясь спиной о холодный камень, стоя за аркой рядом со входом, только усмехнулся. Видимо, не только он может повернуть ситуацию так, чтобы из нее был лишь один выход.

«Даже в волчьей стае такой ход означает конец грызни. Ни один волк не вцепится в подставленную для укуса шею. Удивлен, что подобный поступок действенен и в человеческом обществе!» – мысленно провел аналогию Мордред.

Сэр Гавейн прекрасно знал, что король не поднимет руку на подавляющее большинство своих вассалов. Дело было не только в простом расчете, иначе Артур остался бы без воинов. Всех этих людей связывали подвиги, минувшие войны, преодоленные невзгоды и незримые узы, которые были крепче кровных.

Этим же вечером армия во главе со своим королем отплыла к берегам Бретани.

***

Пытаясь отвлечься от своих тревожных мыслей, Бедивер решил пройтись по городу. Белые знамена с красным драконом контрастировали с серыми палатками дельцов и однообразными, мрачными оружейными, из которых доносились звонкие удары молота о наковальню. Эти тряпки были надоедливым бельмом в глазах предприимчивых людей. Кому нужна аморфная справедливость и честь, если их нельзя намазать на хлеб? Надо делать деньги! Торговля со временем затмила ценность свободы, дух братства и идеалы справедливого короля, добытые с таким трудом мечом на поле брани и заботой добродушного Артура о народе, превратив гордую столицу в одну большую лавку, где за звонкую монету можно найти все, что угодно душе покупателя. Идеалисты и мечтатели отошли в сторону, уступив главенство над умами людей морали лавочников и диктатуре купцов.

Серость Камелота во всем бросалась в глаза: белоснежные стены потемнели, город от солнца был закрыт вечным полотном из свинцовых облаков, а его обитателями теперь были в основном наемники, верность которых Мордред покупал за золото, бойкие торговцы, нетерпеливо ожидавшие прибытия караванов с редкими товарами из дремучих деревень, да еще продажные девки, которые, словно вонь, тянулись следом за наемными клинками – теми, кто был готов оплачивать их услуги. Проходя по знакомым улицам некогда великой столицы, рыцарь против своей воли проваливался в печальные раздумья.

«Все было словно в другой жизни! Юный король, который вырвал меч из железных теснин пред изумленными горожанами. Стройные ряды конных рыцарей, которые вселяли не страх, но уверенность в людей, которых защищали. А любовь? Не та, которую сегодня можно купить за пару медяков на постоялом дворе, а настоящая любовь? Когда даму сердца любили и обожали, а не хотели затащить в постель при первой возможности. Жалкий и отчаянный всплеск жизни за мизерную цену для погрязших в пороке. Да, у всего теперь есть цена! Печально осознавать, но это правда: людские жизни, души, чужие страдания и удовольствия – все измеряется золотниками. Лишь любовь, честь и вера рыцарей Круглого стола не поддается счету самородками и серебряными слитками. Пока… Но многое другое, словно позолоту с медной подделки, уже сдуло ветрами времени!»

Вероятно, из-за пагубной и запретной любви сейчас их королевство стоит на пороге трагедии. И Бедивер с досадой отбрасывал эти мысли, чтобы не распалять душевных ран.

Прав был король Артур и по поводу нового врага. Что-то ужасное затевалось на земле британской. Запретная магия, язычники или почитатели сатаны – это одно. Все это было еще задолго до короля Артура. Бриттам уже доводилось встречаться в бою с нечестивыми воинами или призванными созданиями, за которыми стояли колдуны. Но вскоре после коронации Артура, то тут, то там в Логресе стали появляться небольшие отряды существ, которых можно было окрестить исчадиями ада. Будто сами владыки пылающих глубин спустили с цепи своих кровожадных прислужников. Сэр Бедивер видел их и даже встречался с ними в бою. Закованные в черные латы с крюками и шипами, они напоминали ожившие, гротескные статуи своими скованными, механическими, причудливыми движениями. Знамена у них были разными и, в то же время, одинаковыми, ведь в качестве флага эти монстры использовали фрагменты человеческой кожи. Поговаривали, что кожу они сдирают еще с живых, наслаждаясь агонией и предсмертными воплями жертвы.

Рыцари называли их велиарами. Все из-за того, что в бою эти создания выкрикивают имя одного могущественного владыки ада. С давних времен люди называли его по-разному: Белиал, Велиар или Белиел. У Королевского Леса, рядом с деревенькой Древенька, менее года тому назад, состоялось сражение с отрядом велиаров, в котором сэр Бедивер принял участие. Рыцари одолели врага, но заплатили дорогую цену: семнадцать рыцарей Круглого стола не вернулись тогда домой, не говоря о десятках храбрых воинов Камелота, которые отчаянно бились с врагом до последнего вздоха.

В то время Бедивер сильно пожалел, что с ними нет Мерлина, когда рыцари Логреса осматривали трупы поверженных монстров. Доспехи, пронизанные сетью причудливых кроваво-желтых узоров, словно приросли к плоти. Практически монолитная броня из черной стали словно была одним целым с носителем. В бою это не мешало велиарам быть смертоносными, ведь недостаток подвижности в схватке они компенсировали безграничной яростью. Не останавливаясь из-за пропущенных ударов, создания мрака обрушивали шквалы атак на противника, пока фатальный и точный удар копья или боевого молота не заставлял их грузно рухнуть на землю, вздымая облака пыли. У этих черных исполинов имелись грубые стыки в районе шеи, подмышек, стоп, пояса, на коленях, локтях, запястьях и пальцах, подчеркнутые кровавыми полосами и разводами. Некоторые воины ломали свои мечи, пытаясь повредить зачарованную защиту. На одном легионере преисподней доспех был скреплен недостаточно плотно. Его останки смогли буквально вынуть из стального панциря, разворотив чеканом нагрудник и шлем в виде жутко улыбающегося, коронованного черепа. Ужасным оказалось то, что это был обычный человек, даже можно было увидеть фрагменты белой кожи, а на голове сохранились клочья волос. Большая часть тела чудовищного воителя была покрыта гнойниками, струпьями, мелкими и глубокими ранами. Но чаще всего встречались пентаграммы с тайными знаками и рунами, которыми было покрыто тело несчастного.

Из-за хаотичных набегов в разных уголках страны создавалось впечатление, что эти твари не хотят захватывать землю. Убивали они из-за своей кровожадности, порой силой уводили крепких вилланов, но не захват земли, рабы или нажива были их конечной целью. Редко эти монстры объединялись в большие отряды, а сразу после атаки они растворялись в непролазных чащах ближайших лесов. Пожалуй, самое большое столкновение с этими таинственными существами и состоялось у Королевского Леса на юге Логреса. Цели велиаров были сокрыты мраком таинственности. А мудрый Мерлин, которого сгубила чаровница Вивиана, ученица Морганы, мог бы пролить свет на те события. Старый друид сумел бы своим советом и наставлением уберечь бравых рыцарей от многих опрометчивых поступков…

Рыцарь с длинной косой цвета снега не заметил, как дошел до восточных ворот крепостной стены столицы. Его внимание привлекла возня под каменной аркой: стража не хотела пускать кого-то в город.

– Пошел прочь, оборванец! Камелот закрыт для таких, как ты! – гневно прокричал стражник на несчастного путника, преградив путь гвизармой.

– Но можно договориться… – хрипло добавил напарник, разглядывая нехитрое имущество старика, задержав взор на сумке.

Пришлым был старый человек с длинными, волнистыми, спутанными волосами и бородой-метлой, который вел под уздцы взмыленную лошадь. Видимо, пожалев животное, старец какое-то время шел пешком и даже свою дорожную суму перекинул через плечо, чтобы его верный конь мог отдохнуть от тяжести.

– Молю, сэр рыцарь! Моя деревня в опасности! Местный владетель заперся в своем имении и слышать даже не хочет о бедах своих подданных. А мы ничего не сможем сделать против велиаров…

Услышав про загадочных существ, Бедивер поспешил к вратам. Да и про давние традиции Камелота надо было напомнить этим наемникам: откликаться на зов о помощи, защищать слабых и невинных.

– Приветствую, добрый человек! Камелот всегда открыт для любого, а в частности для тех, кто нуждается в помощи и защите! – лаконично заявил рыцарь Круглого стола, жестом приглашая человека.

Отвернувшись и что-то беззвучно бурча себе под нос, стражники пропустили старика. Пройдя в ближайшую таверну, Бедивер выслушал рассказ гостя Камелота. Как стало известно рыцарю, в родных краях виллана, которого звали Горвенал, крестьяне наткнулись на какую-то диковинку. Лиловая дымка на стене склепа вела в неизведанные дали. Вероятно, старичок имел в виду портал. И все бы ничего, да деревенский охотник видел рыщущих среди бела дня велиаров рядом с кладбищем и склепами. Их было немного, двое или трое, но такое соседство вряд ли кому-то придется по вкусу. Высокородный господин, которому принадлежали окрестные земли, имея в своем распоряжении небольшое войско, поступил, как настоящий покровитель народа – набравшись отчаянного мужества, он спрятался в своем доме, согнав туда наемников, и запер двери на все замки и засовы. Вот и решили жители Ланды отправить башковитого и языкастого гонца в Камелот, который был в дне пути, если скакать во весь опор без передышки. Деревенщины могли бы послать кого-то более молодого, но Горвенал имел неоспоримое преимущество: был помощником нагловатого старосты, счетоводом и единственным человеком в своей деревне, кто мог говорить со знатью, при этом не делая длинных пауз с почесыванием затылка и не краснея, растерянно бегая глазами по земле в попытке припомнить вылетевшее из головы слово.

Рыцарей в замке оставалось мало, а наемников выпрашивать у Мордреда, которого Артур оставил вместо себя, было бесполезно. Кроме того, время от времени воины Мордреда выезжали из ворот столицы небольшими группами с поручениями, которые оставались тайной для всех, кроме их господина. Бедивер наказал пришедшему человеку ждать его в таверне, пока тот будет готовить все необходимое в дорогу.

«Одна рука, слабейшая, но ничего, обойдусь! Если угроза реальна, то владетель будет обязан помочь. Бог не оставит праведных и невинных!» – так ободрил себя честный рыцарь, поднимаясь по ступенькам замка.

Пока Бедивер собирался в путь, Горвеналу поменяли лошадь. Ожидая своего благодетеля внутри общей залы таверны, где наймиты Мордреда устроили шумную попойку с развязными девицами, старик отметил про себя, что многое изменилось в столице. Опустив седую голову на подставленную ладонь, задумчивый крестьянин украдкой наблюдал, как шумная компания бросала на земляной пол, покрытый соломой, куриные кости, куски хлеба, выплескивала вино, когда в очередной раз поднимала резные кубки за здоровье их нанимателя.

Сам Горвенал бывал в столице редко, но теперь даже от него, человека равнодушного к окружению, не ускользнуло, что люди в столице изменились в худшую сторону, стали менее приветливы. Если у тебя заплатка на одежде и кошель пуст – поди прочь! У ворот и внутри города патрулировали не воины, которые мечтали стать рыцарями Круглого стола, а обычные головорезы, которым можно было даже за черта в бой пойти, лишь бы монет отсыпали побольше. Будто все и каждый забыли про идеалы, на которых зиждилось справедливое королевство, которыми так дорожили всего несколько лет назад, а ныне старались с головой уйти в повседневные заботы или окунуться в земные радости жизни, желая отстраниться от ненужных мыслей.

Дабы не терять времени, Бедивер и Горвенал выдвинулись еще до наступления ночи. Биться в потемках с порождениями мрака смерти подобно. Многие воины уже были научены горьким опытом. Если предстояла битва, то идти на велиаров стоило при таких обстоятельствах и в таком состоянии, чтобы можно было оказать сопротивление, имея шансы на победу. Было решено заночевать на постоялом дворе, а после за короткое время доскакать до Ланды. Горвенал знал нужное место на пути домой, но помешкал, неловко переминаясь с ноги на ногу перед входом в тускло освещенную залу, откуда доносились пьяные песни и хохот. Причиной заминки была худоба кошелька виллана. Бедивер заплатил за обоих.

За скромным ужином, в свете факелов гостевого зала старец украдкой разглядывал рыцаря. У того были белоснежные волосы, которые тот заплетал в длинную косу до лопаток. Правильное, даже женское и слишком холеное лицо без намека не щетину, на котором наблюдательный человек с придирчивым взглядом все же мог разглядеть борозду на левой щеке длиной с указательный палец – дань боевому опыту в рядах рыцарей Камелота. Телосложение Бедивера не было внушительным, но, тем не менее, стилю боя самого рыцаря это не мешало. Напротив, Бедивер не делал ставку на мощь ударов, не искал того самого выпада, который в момент решит исход всей схватки, но предпочитал в бою не стоять на месте, держа врага на расстоянии и огорошивая того неожиданными контратаками. Зеленоглазый рыцарь в битве был подвижен и больше рассчитывал на ловкость, скорость и реакцию, ища ошибки в действиях нападающих. Кольчужная рубашка поверх серого поддоспешника не стесняла движений воина. Рядом с рослыми рыцарями Камелота, которые выделялись мускулатурой и напоминали стальных исполинов в полном доспехе, Бедивер мог даже показаться хрупким, но его братья по оружию не переставали удивляться выдержке и стойкости своего щуплого на вид соратника, который отлично держал удар, если по нему вообще умудрялись попадать.

Горвенал не удержался от вопроса:

– Простите мне мое любопытство, сэр Бедивер, но цвет ваших волос столь необычен! У вас седые волосы, но выглядите вы весьма молодо, морщины еще не успели коснуться вашей кожи. Белый цвет ваших волос…

Бедивер с доброй улыбкой посмотрел на своего незадачливого спутника, когда тот вдруг сам испугался своего вопроса и умолк. Обычный виллан, а лезет с расспросами к рыцарю Круглого стола.

– Да, Горвенал, я уже в свои лета седой. Мне еще нет и тридцати. А поседел я несколько лет назад…

Бедивер сделал тяжелый вздох, вспоминая, каким образом его черные как смоль волосы за одну ночь стали белее снега, и начал свой рассказ.

***

Это случилось у склепов дворян, рядом с Перекрестком Фей. По сути, на старом кладбище, которое было скрыто от любопытных глаз частыми стволами хвойных деревьев и ржавой оградой, которую вдоль и поперек любовно обвил дикий плющ. Тогда еще зеленому воину Бедиверу, которого только-только готовились посвятить в рыцари Круглого стола, хотелось отличиться. В двадцать один год Бедивер считал себя способным сразить любого черного рыцаря, отрубить рога минотавру, копьем пронзить дракона, голыми руками совладать с аспидом и им же задушить горного великана. Юношеский задор и максимализм били через край и звали в неведомые дали, на ратные подвиги, которыми еще никто из рыцарей не мог похвастать.

По иронии судьбы, их отряд вел король Пеллинор. В прошлом он был черным рыцарем, который после схватки насмерть с Артуром стал его преданным другом и вассалом, когда благородный король сохранил ему жизнь и вернул все утраченные земли.

От местного владетеля пришла весточка, будто в лесной чаще у захоронений крестьяне видели плавающие в ночной мгле огни. Вероятно, черные колдуны или поклонники дьявола совершали богомерзкие обряды.

До сэра Пеллинора в это жуткое место отправился отряд под предводительством сэра Саграмора, но так и не вернулся, и было это несколько дней назад. Среди прочих рыцарей, которые отправились сюда первыми, был и сэр Лорк – наставник Бедивера. Судьба давнего друга и наставника заботила рыцаря. Не хотелось даже думать о плохом конце для своего учителя. Собственно, это была первая причина, почему юноша вызвался отправиться вместе со вторым отрядом. Бравада в этот раз отошла на дальний план.

Когда рыцари нашли черного мага, небо стало покрываться густой синевой, и мрак медленно начинал окутывать лес, в котором находились могильные плиты, слегка сдвинутые в сторону. Фигура в балахоне, вооруженная миниатюрной кисточкой и черепом с красной жижей внутри, что-то сосредоточенно малевала на стенке одного из древних склепов, освещенной факелами, закрепленными в щелях. Рядом, в луже собственной крови валялась козлиная туша с перерезанным горлом. Таинственный человек услышал лязг оружия и тяжелую поступь облаченных в доспехи, медленно и спокойно развернулся к рыцарям лицом, выдавив гадкую ухмылку.

Сомнений не было – перед воинами Артура был адепт магии тьмы. Только подобные ему творят свои делишки, поднимая нежить или накладывая проклятье, когда солнце закатывается за горизонт, а тьма, вступая в свои права, дарует магам тени толику своей мощи.

– Сдавайся, колдун! Тебе некуда бежать! – громко произнес один из рыцарей, и слова его эхом подхватил лес.

– Бежать? Зачем же нам бежать? Вы, глупые рыцари, не учитесь на своих ошибках! Готовы посылать новых воинов на убой снова и снова! Мы превосходим вас числом. К тому же, у меня есть поручение, которое обязано быть выполненным, иначе мой владыка будет разгневан!

Пеллинор, инстинктивно почуяв неладное, потянулся за мечом и сделал шаг вперед.

– Мы? Где же твоя армия?

Мужчина в мешковатой одежде опустил капюшон. То был лысый, худощавый человек с пронзительными, впалыми, черными глазами и отталкивающими прожилками голубого цвета на щеках и висках.

– Жаль, но братья покинули меня, когда прикончили незваных гостей. У нас много дел и мало верных людей. Но они оставили своих друзей со мной, на случай, если еще один отряд доблестных дураков явится сюда!

После того, как незнакомец прокричал магические слова, отдавая приказ своим затаившимся клевретам, Пеллинору и остальным стало ясно, что перед ними некромант, которому своих марионеток передали соратники. Тут же из могил, словно змеи из нор, с утробным клокотанием и стонами стали выползать мертвецы. Из земли, в которую неглубоко зарылись для маскировки, стали подниматься недавние посланцы Камелота, издавая пронзительные, рычащие звуки.

Пеллинор отступил на шаг, когда прямо перед ним, продираясь сквозь тонкий слой земли, возник рыцарь с зияющей дырой в шее. С каждым судорожным движением с восставшего струйками осыпался песок. По старой памяти, призванные на посмертную службу еще могли сносно владеть своим оружием, хотя движения их были сырыми и нечеткими, но страх, который сковал большинство воинов Пеллинора, уравнивал шансы сторон.

– У кого есть факелы – поджигайте! Нежить прекрасно горит! – прокричал Пеллинор, занимая свое место в оборонительном круге.

В сторону некроманта полетела пара дротиков, но тот успел отскочить и спрятаться за серой статуей молящегося ангела. Стальные наконечники легко вонзились в рыхлую почву. Хорошая попытка, которая могла закончить битву в самом начале, но в результате собрала кучу нежити вокруг кукловода. Восставшие воины, сверкая зелеными бусинами глаз, шатаясь и толкаясь плечами, поспешили отгородить своего господина от рыцарей.

Рыцари Камелота были обучены борьбе с неживым противником. Упырям и зомби можно отрубить голову, сжечь, против них очень эффективны серебряное оружие и святая вода. Даже наличие нательного крестика увеличивает шансы рыцаря на победу в бою с нечестивым противником. По крайней мере, так утверждают святые отцы.

И вот тогда Бедивер, который, как ему самому казалось, был готов ко всему, растерялся. Собрался молодой человек на бой основательно, взяв с собой различные бутылочки со снадобьями и зельями, среди прочего были масло и святая вода. Если разлить его на клинок и поджечь, тогда получится отличное оружие против оживших мертвецов.

Руки не слушались Бедивера. Дрожащими пальцами он пытался достать нужный пузырек, но никак не получалось. А битва уже началась: послышались гневные боевые кличи, лязг металла и звуки разрубленных плоти и костей заполнили лес, где-то рядом завопили в агонии, верно, зомби числом смогли одолеть кого-то из зазевавшихся рыцарей.

Тогда еще черноволосый Бедивер, он даже четко не помнил того момента, как перед ним будто из-под земли вырос дряхлый скелет в ветхих одеждах. Костяной монстр выплыл из темноты, неестественно долго замахивался ржавым обломком, будто тот тянул его назад. Бедивер тут же отбросил идею о пузырьке и выставил для защиты свой клинок. Острый меч и затупевшая от времени сталь скрестились. Страх был присущ всем воинам, но долгие и частые тренировки сделали свое дело, доведя движения воинов в бою до автоматизма. Не успев даже толком обдумать свои действия, рыцарь пнул оживший скелет, и тот разлетелся на части, гремя костями о надгробия и беспомощно щелкая челюстью, пока зеленоватый огонек окончательно не погас в пустых глазницах.

Прижавшись спиной к шершавому стволу сосны, Бедивер огляделся. Основным оружием некромантов считалось количество их марионеток: маги смерти поднимали орды безмозглой нежити и гнали их на врагов. Некоторые из них накладывали защитные или усиливающие чары на своих клевретов, а порой насылали проклятья или атаковали врагов магией. Но в той битве Бедиверу стало по-настоящему страшно. Страх был главным козырем этих богохульников. Находиться в кольце мертвецов, осознавая, что до тебя здесь уже погибли достойные мужи – это может ввергнуть в растерянность любого, сломив дух воина.

Бедивер стал свидетелем того, как один из его друзей разрубил мертвеца пополам. Меч рыцаря с хрустом разделил ходячий остов надвое, застрял в неживой, темно-зеленой плоти, и это дало необходимые мгновения ожившим трупам скопом броситься на несчастного и повалить того наземь. Судьба его была предрешена. Нужно было во что бы то ни стало оставаться на ногах, быть подвижным, ведь движение теперь означало жизнь.

Бедивер почувствовал, как с некоторой периодичностью стал биться кольчугой о дерево. Вскинув глаза, он увидел огромного монстра, надвигавшегося на него. Тварь без разбора расшвыривала в стороны зомби и рыцарей, что оказывались на пути. Казалось, тяжелые шаги колебали саму почву. Светящиеся швы на стыках разных частей тел выдавали работу людей, сведущих в некромантии и алхимии.

У обагренного кровью голема плоти было три ноги и четыре руки – по одной на все части света, и в каждой он сжимал либо дубинку, либо палицу, либо окоченевшую руку, оторванную у какого-то воина. Уродливая химера была надежно сшита переливающимися серебром, впитавшими в себя живую воду нитями из нескольких разорванных трупов, причем верхняя часть, состоявшая из туловищ и рук, была больше и тяжелее нижней, из-за чего тварь на каждом шагу делала большой крен в сторону, но умудрялась не упасть. Взглянув на убогое существо, у Бедивера возникла аналогия с причудливым подсвечником на треножнике. На вершине шарообразной массы, сверкая зеленоватыми глазами, были две человеческие головы, небрежно привязанные нитями через проколотые щеки к штырю, который торчал из мясистой конструкции и выступал одновременно в роли хребта и тонкой шеи. Они раскачивались из стороны в сторону на блестящих узелках при каждом шаге, будто сатанинский талисман.

Бедивер сразу понял, что от размашистых ударов такого противника лучше уклоняться, редко огрызаясь контратаками. По длительному замаху было видно, как и чем этот увалень хочет бить. Отскочить было легко, но если уж пропустить такой удар, то увечий не миновать. Прыжком в сторону увернувшись от гигантской дубины, Бедивер отступил назад, пытаясь выждать удобный момент для ответной атаки, но споткнулся о волнистый корень, торчавший из земли. В бою с превосходящим числом противником это означало смерть.

Голем из плоти уже замахнулся тяжелой дубиной, чтобы размозжить лежащему рыцарю череп, но смертоносный удар был отбит Пеллинором, который успел выскочить перед Бедивером в последний момент. Бедивер на локтях отполз назад, отмахнулся клинком от безногого зомби, рванулся и сделал перекат в сторону, где его поджидал уже новый противник: пришлось всадить острие меча в разинутую пасть мертвеца на четвереньках, который захотел отведать свежей плоти.

Юноша быстро вскочил на ноги, пока Пеллинор, словно скала, сдерживал натиск голема. Неожиданный удар шипастой дубиной, который предназначался для Пеллинора, был парирован, но уже Бедивером. Оба воина почти одновременно поднырнули под ручищи монстра. Третья рука едва не сумела поразить Бедивера – бронзовый шар с кровавыми разводами на поверхности прошел так близко от его макушки, что обдал ветерком. Его спасло то, что он был в движении. Пеллинор подсек ногу чудовища полуторным мечом, а Бедивер нанес колющий удар в бок, с хрустом протыкая окоченевшую плоть. В результате бесформенное существо слегка покачнулось в сторону, сделав неуверенный шаг, словно опьянело от схватки, и упало на грудь, раскинув перед собой болтавшиеся головы. Этого было достаточно воинам Артура, чтобы окончательно добить гада, для верности отрубив тому пару конечностей и проткнув отрубленные головы.

– Молодец, мальчик! Не бойся смерти, смельчаки ей не по нраву! – хлопнув по плечу, коротко приободрил командир своего воина перед тем, как с диким азартом берсеркера броситься на нового противника.

И в этот момент Бедивер будто понял какую-то прописную истину, которой до этого не уделял должного внимания. Ведь все люди умрут: рано или поздно. Смерти бояться бессмысленно: каждый день мы понемногу, но умираем. Смерть является частью профессионального риска рыцарей, вечной и страшненькой подругой тех, кто взялся за оружие, но вот ее объятий и поцелуев, несмотря на неотвратимость, каждый стремится избежать любыми способами. Сейчас было необходимым гнать от себя опасения, так как они являются почвой для страха и сомнений в бою, они делают воина слабее, тем самым приближая миг смерти, а ее нет смысла бояться, ибо она неизбежна. Вот такой простой логический круг.

После прозрения рыцарь зловеще усмехнулся, будто стыдясь своих недавних страхов. Он отметил, что сердце уже так сильно не колотится в груди, кровь не стучит в висках. На смену опаске и нерешительности пришел холодный расчет. Здоровый авантюризм и жажда сражения затмили страх получить ранение. Бедивер заприметил на земле факел и добротный меч одного из павших рыцарей недалеко от себя. Голова была полна дельных мыслей, словно очистилась от копоти ненужных тревог. Воспользовавшись короткой передышкой, быстрыми и четкими движениями воин достал два пузырька. Масло он разлил по мечу, который поднес к огню валявшегося на земле факела, и его клинок зарделся ярким пламенем. Второе оружие, что было на земле, рыцарь полил святой водой. У Бедивера еще оставалась одна бутылочка с освященной водой на поясе. Вооружившись двумя клинками, воин принялся прокладывать свой путь вперед.

Враги загорались от огненного клинка или разрубались мечом, окропленным святой водицей. Мертвая плоть для такой стали, что масло для раскаленного ножа. Пускай некоторые рыцари шутливо называли такой стиль танцами с оружием, но постоянное движение делало Бедивера неуловимым и смертоносным для неповоротливых трупов. Каждый выпад, взмах или удар убирал противника с пути, находил медлительную цель. Скелет разлетелся на куски, едва освященный клинок коснулся его черепа. Одноглазый зомби, не успевший даже качнуться в сторону, получил прямой удар пылающим оружием в голову. Меч вышел на длину ладони из затылка нежити и тут же отдернулся назад, заставляя умолкнувшую и обмякшую мертвичину опуститься на колени перед падением.

Пробиваясь сквозь ряды мертвецов, Бедивер даже не сразу сообразил, что уже приблизился к колдуну у склепа. Каждый рыцарь знал – срази кукловода, и марионетки сами попадают наземь. Но тут перед юным воином возникла последняя преграда.

Скользя мимо надгробий, рыча, неуклюже покачиваясь, но все еще крепко сжимая в холодных руках двуручный меч, перед юношей появился бывший наставник, сэр Лорк. Отсутствие защитных пластин, многочисленные вмятины и царапины на багровой броне давали понять, что враги дорого заплатили за смерть Лорка. Торчавшее острие кинжала под челюстью намекало на то, что рыцаря повергли подлым ударом со спины. Бедивер понимал, что старого друга уже не вернуть, а перед ним сейчас всего лишь пустая оболочка, которая вынуждена подчиняться негодяю в балахоне.

Сэр Лорк был искусным воином при жизни. А теперь еще и наделен отсутствием боли, страха и колебаний. Зеленые зрачки внезапно распахнулись, расширились, заполняя собой все пространство глаз. Стоявший позади некромант выпростал руку в направлении Лорка, приложив вторую ко взмокшему лбу. Противник Бедивера теперь был одержим и полностью перешел под власть нечестивых чар.

Ученик и учитель начали обмениваться яростными ударами, закружившись в боевом вихре. Бедивера удивляло, как в своем нынешнем состоянии этот неживой воин мог так ловко уходить от ударов, приседать и отскакивать в сторону, при этом умело удерживая живого оппонента на расстоянии от некроманта. Полной неожиданностью для рыцаря стал момент, когда Лорк сумел отразить оба его клинка, убрав их двуручником в сторону, сильно толкнул Бедивера плечом и вслед еще ударил того ногой в бедро.

Молодой воитель отлетел на пару шагов назад, натолкнувшись на могильную плиту и выронив клинки. Обескураженный, Бедивер со стоном сполз вниз, упав на одно колено перед оживленным Лорком.

«Словно конь лягнул!» – мелькнуло сравнение в голове воина, когда боль волной прокатилась по всему телу.

Некромант, который находился в непосредственной близости и видел схватку глазами Лорка, ослабил хватку, отошел от склепа и с ухмылкой приблизился к Лорку, встав позади своей марионетки.

– Свежая свита – самая лучшая! Закон некромантии, мальчик!

В честном бою у Бедивера было мало шансов одолеть своего наставника под управлением мага смерти. Чувство бессильной злобы душило юношу, заставляло скрежетать зубами и судорожно искать выход из тупика, где бездействие грозило гибелью. Схватившись рукой за правый бок, Бедивер нащупал уцелевший пузырек со святой водой на поясе.

Времени на раздумья не оставалось, так как рычащий сэр Лорк стал наступать, выписывая восьмерки клинком. Инстинкт воина подсказал правильное решение. Молниеносное движение руки, и в мертвеца полетела бутылочка, от которой тот не успел увернуться. Пузырек разбился о нагрудник, на котором в кляксах засохшей крови красовался потускневший герб семьи Лорка – парящий белый сокол в голубом небе. Оживший труп обдало смертоносной жидкостью, которая заставила мертвеца отступить на шаг назад и потерять концентрацию. От нежити, стонущей в агонии, клочьями стал подниматься белесый парок.

Бедивер подхватил клинки и резко бросился вперед. Выбив оружие из рук неприятеля, он прямым ударом ноги отбросил Лорка, заставив того повалиться на спину, раскинув руки в стороны. Буквально наскочив на бывшего рыцаря Круглого стола, Бедивер пригвоздил того клинками к земле. Предсмертный рев разлетелся по кладбищу, полный ненависти ко всему живому. Гневное рычание сменилось сдавленными хрипами и судорогами. Извиваясь на клинках, Лорк вцепился в мечи и попытался подняться, но, издав последний короткий стон, разжал ладони и медленно съехал по стальным полосам на землю, полностью погасив пламя на огненном клинке. На желто-зеленом, с коркой запекшейся крови под носом и до нижней губы, но относительно свежем для нежити лице застыла гримаса боли, и остекленевший взгляд, в котором более не плясал малахитовый огонек, говорил о том, что для Лорка все уже кончено. Теперь оставался некромант.

Позади Бедивера все еще бушевала яростная битва. Один из мертвых приспешников черного колдуна, отвлекшись от трапезы, отбросил тело поверженного воина в сторону и заковылял на помощь своему господину, повинуясь жесту хозяина. Кислотные глаза начали расширяться, но не некромант не успел взять под контроль свою пешку. Юный защитник Логреса двумя отработанными взмахами оставил зомби без рук, а третьим ударом обезглавил нежить, отправив голову в полет, которая, сделав несколько оборотов в воздухе, упала у ног темного колдуна.

Чернокнижник, испугавшись, отступил назад, взглядом ища нежить, которую можно бросить на наглеца, что сумел подойти так близко. Бедивер выпрямился во весь рост. На фоне пляшущих огней поля битвы он выглядел зловеще, словно тень, сошедшая со стены. Поняв безысходность своего положения, некромант выпростал в сторону правую руку и, отрывисто произнося слова заклинания, выпустил в рыцаря горизонтальную дугу черных кристаллов. Лишь пара мгновений отделяла Бедивера от порождения темной магии. Не хватало времени, чтобы уклониться или спрятаться, поэтому Бедивер, собрав все мужество в кулак, встал боком к остроконечному образованию, положил оба клинка себе на плечо, и стал медленно приближаться к колдуну.

Броня всех солдат Логреса была освящена в церквях, поэтому выдержать прямое столкновение с магией тьмы было вполне реально. Когда черная волна прошла через Бедивера, тот почувствовал боль. Сильную боль, словно черные конусы внутри его тела разбились на мириады иголок и осколков, впиваясь в мышцы и внутренности, но также он почувствовал, что все еще может двигаться, а большего ему и не требовалось. Сердце, казалось, пропустило удар. Кровь пошла носом, несколько густых капель упали на кладбищенскую землю, а правый глаз стал заплывать от слез, но такие мелочи не могли удержать воина, которого переполнял праведный гнев.

После пары шагов он оказался перед колдуном, который беспомощно выставил руки перед собой. Далее последовал резкий скачок вперед, короткий вскрик в сумерках, и тело негодяя обмякло. Меч рыцаря Логреса вышел из спины нечестивца, пронзив сердце. В этот же момент все скелеты, зомби и состряпанная жрецами смерти нежить попадали наземь, лишившись контроля.

Когда рыцари изучили место схватки, то выяснилось, что колдун использовал заклинания поиска на этих древних сооружениях. Что именно искали приспешники темных сил, оставалось загадкой.

А уже утром, в свете рассветных лучей солнца, в первом же селении, где Бедивер смог вдоволь напиться воды и умыться, у колодца, в водном отражении он заметил, что его волосы стали белее снега, от корней и до самых кончиков. Рыцарь поседел за одну ночь, но такой ночи не пожелал бы даже врагу.

***

– Вот так я и поседел, Горвенал! И, если я удовлетворил твое любопытство, то смею предложить: надо ложиться! Завтра трудный и опасный день!

– Да, сэр Бедивер! Благодарю вас за рассказ! Доброй ночи!

– Доброй ночи!

Они разошлись по своим комнатам. Бедивер уснул практически сразу. Вероятно, раньше бы он ворочался и переживал, но теперь его сознание было свободным от пустых переживаний. Чувство тревоги перед боем притупилось после множества сражений. И, спустя совсем немного времени, рыцаря накрыл безмятежный сон.

***

Он лежал в тени зеленого дуба на мягком ковре. Листва приятно и успокаивающе шумела, когда легкие и редкие порывы ветра врывались под крону дерева. В глаза бил яркий алый свет закатного солнца. Было сложно разглядеть что-то. Четверть кроваво-красного диска уже скрылась за выплавленным янтарем горизонтом. Мимо проходили, а скорее, проплывали какие-то сгорбленные фигуры. Бедивер мог слышать их стенания, неразборчивое бормотание и всхлипывания.

Сузив глаза и инстинктивно прикрывшись рукой, рыцарь разглядел скорбную вереницу. Это были короли, королевы, бароны и знатные рыцари в дорогих доспехах. Все они падали ниц и, причитая, что-то оставляли на алом ковре. Судя по смиренным позам, опушенным глазам и трясущимся рукам, они боязливо о чем-то просили или умоляли, а затем удалялись, растирая по лицу счастливые слезы, и растворялись в нечеткой, красноватой дымке. Но склонялись они не перед Бедивером. Прислушавшись, сэр Бедивер сумел разобрать, как с нотками подобострастия, страха и сладкой лести эти люди обращались к кому-то в тени низкой, широкой, дубовой ветви, похожей на опахало. И этот кто-то был совсем рядом, буквально в нескольких шагах. Привыкнув к раздражающему свету, Бедивер скосил свой взгляд в сторону.

Там была белокурая девушка в черном нагруднике и синих одеждах. Она восседала на деревянном троне с подушками, спинка которого заканчивалась двумя резными головами львов, которые смотрели в разные стороны, угрожающе раскрыв свои пасти. Поза девы была сродни отдыхающей пантере, излучала спокойствие и уверенность. На коленях у нее покоился кончик длинной, перекинутой через левое плечо косы, прихваченный золотой заколкой в виде льва со змеей на передней лапе. Голову венчала корона, а в правой руке между пальцев был золоченый кубок, украшенный разноцветными каменьями.

Бедивер не знал эту воительницу, но, в то же время, ее лик показался ему смутно знакомым. Что-то в глубине души даже подсказывало ему, что преступным было не узнать эти черты лица, эти чистые изумрудные глаза, эти светлые волосы цвета пшеницы. Он даже залюбовался этой красавицей, не обращая внимания на то, как люди плюхаются перед ее троном на колени, дрожащим голосом что-то тараторят и спешно удаляются. Странным показалось то, что на все просьбы она не отвечала, а лишь спокойно кивала или делала царственный жест рукой, отпуская просителя, реже – мотала головой. Когда люди отходили от нее, и девушка на какое-то время оставалась одна, то она жадно пила из кубка, да так, что стучала зубами о край драгоценной чаши. Бедивер подумал, что природа не наградила эту прелестницу прямыми зубами, вот она и стесняется открывать рот и говорить. А когда к ней подошел какой-то толстый барон, ударился лбом о землю и стал, кряхтя и дергая пухлыми ручками, просить о чем-то, то она просто хмыкнула, пожала плечами и медленно кивнула. Толстяк с перекошенной радостью физиономией тут же поспешил убраться, заливаясь слезами.

– Она просто ангел! Ангел во плоти! – прошелестел губами Бедивер.

Но потом рыцарь стал замечать детали, которые до этого момента ускользали от него.

На короне у девицы был выгравирован крестик, только перевернутый, что означало хулу Бога.

«И что эти люди подносят ей? Почему все они плачут?»

Бедивер пригляделся и различил в следующем просителе Мордреда, племянника короля Артура. Тот истово заливался слезами и положил в подобострастном поклоне к ногам девушки-королевы сверток. Напрягши глаза, Бедивер разглядел, что это подношение было смятым, порванным и запачканным знаменем Логреса. Изодранное, в крови и грязи, но точно можно было различить красного дракона – символ короля Пендрагона. Рядом валялись скомканные знамена других королей: Лот, Пеллинор, Уриенс.

По левую руку от неизвестной королевы было копье, воткнутое в землю. На древке гордо реял флажок: золотой лев на лазурном поле.

– Что за королевство? – недоумевал Бедивер.

Рыцарь захотел подняться, но его будто пригвоздили к земле. И лишь теперь, ужаснувшись, Бедивер заметил кинжал у себя в груди. Но из раны не текла кровь и боли он не чувствовал. Повернув голову, рыцарь увидел других рыцарей Круглого стола: Гавейн, Ланселот, Парсифаль. Все они лежали рядом с точно такой же раной в груди. И все были мертвы… или выглядели таковыми.

Снова повернув голову в сторону девушки, Бедивер открыл рот от изумления и ахнул. Та уже сидела на коленях подле него, поглаживая его грудь, из которой торчала костяная рукоятка. Незнакомая королева прошептала, опустив свою головку к лицу рыцаря так, что светлая челка коснулась кончика носа:

– Еще рано, мой Бедивер! Нас ждут великие дела, но пока еще слишком рано! Спи! Спи…

Бедивер пришел в ужас от того, что увидел. Зеленые радужки пропали. Во внезапно опустившихся сумерках налитые золотом глаза девы, словно блюдца, приковывали к себе взгляд. Девушка держала закрытым свой рот не из-за уродливых зубов. С ними, как раз, все было в порядке и даже более того. Среди ровного ряда верхней челюсти отчетливо выделялись два неимоверно длинных, острых клыка, которые могут быть лишь у хищников или… у вампиров.

Бедивер проснулся от кошмара уже на рассвете. Взъерошив волосы и повернувшись в сторону окна, прикрытого ставнями, воин часто задышал, пытаясь вернуть контроль над эмоциями.

Через небольшие зазоры первые лучи уже пробились в простенькую комнатушку, изобразив золотом причудливые узоры и фигуры на полу. Шумно выдохнув и поднеся руки к вискам, рыцарь промолвил самому себе, усмехнувшись услышанной фразе во сне:

– Мой Бедивер… Всего лишь глупый сон! Ух! Хорошо, что я холост! Ладно! От кошмаров во сне к кошмарам наяву.

И, стараясь отогнать тревожные мысли, рыцарь бодро поднялся с постели.

Закат Камелота

Покинув постоялый двор рано утром, рыцарь и его спутник быстро достигли Ланды, но узрели они не опустошенный недавней резней край и не наглухо запертые двери и ставни приземистых деревянных домиков, а обычную картину для деревни. Работящие люди обыденно начинали свой день, принимались за повседневные обязанности, как и положено честным крестьянам. В деревушке, далекой от хитростей торгашей и ростовщиков, кормит труд, иначе не выжить.

После услышанного, удивительным для Бедивера было увидеть в деревне солдат местного владетеля.

– Что-то должно было случиться, сэр Бедивер! Иначе бы эти, – Горвенал кивнул на пару людей в черно-белых, шахматных накидках поверх кольчуги, – сюда бы и носа не сунули.

Как вскоре выяснилось, беда миновала. Какой-то отряд странствующих воинов, вероятно – наемников, обыскал окрестности: ни следов велиаров, ни портала они не нашли. После таких известий владетель Ландский отправил своих разведчиков, чтобы те тоже осмотрели злополучное место, подтвердили радостную новость и остались на какое-то время в деревне. Простые жители были рады вернуться к привычному быту, не опасаясь за свои жизни, а посланники владетеля, сохраняя внешнюю невозмутимость и бросая горделивые взгляды, внутренне ликовали из-за отсутствия грозного противника.

Незнакомцы прочесали кладбище и лес у склепов, когда решительный деревенщина посещал столицу Логреса. Горвенал почувствовал себя неловко, ведь из-за него Бедиверу пришлось в спешке покинуть Камелот и проделать неблизкий путь. Как выяснилось, совсем зря.

– Примите мою искреннюю благодарность, сэр Бедивер! И извинения! Вы прибыли сюда…

– Не стоит сожалеть, мой друг! – с доброй улыбкой сказал воин, оглядываясь вокруг. – Все мы ведомы высшим замыслом! Стало быть, мне было предписано появиться здесь!

Среди сновавших местных жителей и воинов, Бедивер увидел знакомое лицо. Высокий рыцарь в добротных черных доспехах с блестящим на солнце латунным львом на груди, размахивая руками и громко смеясь, вел беседу с воинами владетеля, стоя у деревянного колодца. Это был неожиданный и приятный сюрприз. Сэр Ивейн, будто почувствовав на себе взгляд, повернул кудрявую голову в сторону и застыл, не веря своим глазам.

Увидев своего друга, Ивейн словно забыл про своих недавних собеседников, махнув им напоследок и зашагав навстречу беловолосому рыцарю.

– Бедивер! Вот это неожиданность! – обняв и похлопав по спине друга, радостно произнес темноволосый рыцарь.

Оказалось, что сэр Ивейн, возвращаясь через Ланду в Камелот после наведения порядка в отдаленном уголке королевства, решил помочь, как только узнал о горе местных жителей. Сэр Ивейн славился широтой души и заслужил репутацию рыцаря Круглого стола, который не пройдет мимо несправедливости или чужой беды. Везде он поможет слабому и отстоит честь униженного. Но тут он опоздал.

– Как ты оказался здесь, добрый друг? – обратился Бедивер к своему соратнику, ведя под уздцы каурую лошадь.

– Прибыл я из славной крепости Крилон, где недавно деньги стали подменять правду! Один из тамошних прохвостов состряпал ложные доказательства, будто он являлся незаконным отпрыском недавно почившего барона. Других претендентов на баронскую цепь вырезали его подручные, а хаос беззакония, спущенный с цепи тем молодчиком, подталкивал мелкую знать к скорому решению. Негодяй купил оружие, позвал наемников и, используя суматоху в баронстве, думал так укрепиться на тамошних землях. На его беду с ним случилось страшное – справедливость в моем лице! – похвалялся рыцарь Льва.

Несколько лет назад Ивейн совершил, неожиданно для себя самого, подвиг и обзавелся верным магическим спутником и защитником. Проезжая мимо волшебного леса Нимуэ, рыцарь увидел, как на опушке огромный белый лев отчаянно бился с драконом. Чешуйчатое чудовище, словно покрытое осколками оникса, теснило могучее животное, которое стало искать спасения за стволами деревьев. Сэр Ивейн помог льву в неравной борьбе и заставил отступить древнее создание. С тех пор по велению рыцаря, в час беды и нужды, является волшебный царь зверей, чтобы помочь сэру Ивейну в бою. Также с того времени Ивейна стали звать рыцарем Льва. Всюду с ним был волшебный металлический щит с изящным, золотым изображением этого зверя на зеленом поле.

– Но когда прибыл сюда, – возмущался Ивейн, – то выяснилось, что окрестности уже осмотрел пришлый отряд во главе с магом. Я тоже наведывался и в лес, и к старому кладбищу, и к склепам, но велиаров и след простыл! Если они вообще здесь были… Правда, есть и хорошая новость: местный владыка закатит пир у себя в имении. Я узнал от его людей! Думается мне, двум рыцарям Круглого стола там найдется место!

И оба отправились к солидному строению, что возвышалось на холме, окруженное со всех сторон сторожевыми вышками и деревянной оградой в два человеческих роста. Бедивер простился с Горвеналом и попросил того не переживать, так как хороший итог не может быть омрачен тем, что достигнут он без твоего участия.

Пройдя по вытоптанной дорожке между двух бревенчатых башен у распахнутых ворот и оставив лошадей в конюшне, друзья обогнули яблоневый сад, в тени которого толпились шумные люди. Рассветное солнце щедро поливало лучами имение и прилегающие земли, настраивая люд на веселый лад. На крыльце, выложенном гранитной брусчаткой, статуя нагого, озорного ангела-лучника на помосте в центре круглого фонтана словно бы зазывно манила гостей войти в само имение. Журчащая вода фонтана, растекаясь во все стороны струйками из-под мраморного пьедестала ангела, действовала умиротворяюще на окружающих, даря желанную прохладу в жаркий день разлетавшимися брызгами.

Гости владетеля только и говорили о беде, которая так удачно миновала, не забывая упомянуть храбрецов, что отважились первыми прочесать местность.

Рыцари Артура успели к началу празднества. Войдя в просторную пиршественную залу с высокими потолками, где даже с несколькими рядами столов могли бы вольготно уместиться две сотни человек, рыцари первым делом отдали дань уважения хозяину и владыке местных земель, а после заняли неприметные места в углу залы.

– Кротость порождает смирение! Не мы сегодня герои, вот и сядем подальше!

– Верно, Бедивер! Не наш день! Давай-ка перехватим чего-нибудь, послушаем менестрелей и пустимся дальше. Неохота ехать на пустой желудок, да и седлом я себе седалище натер. Разнообразие пойдет впрок!

На незапланированном пиру вино лилось рекой, кравчие едва успевали наполнять кубки. Девушки в платьях-фартуках с подносами на руках сновали от стола к столу и, предельно облегчив свою ношу, безмолвными тенями скрывались во мраке прохода, ведущего на кухню, чтобы вскоре вернуться с новыми лакомствами для гостей. Тосты сменяли друг друга, и чем дольше длилось веселье, тем менее разборчивыми и связными были пожелания гостей, пока и вовсе не переросли в какие-то отрывистые выкрики, авторы которых, казалось, сами толком не понимали, что хотели сказать заплетающимися языками, но, тем не менее, внемлющие отвечали одобрительным хохотом и хлопками в ладоши.

Не выдержав неравного поединка с вином, молодой рыцарь земель Ландских мерно похрапывал, уткнувшись лбом в буханку белого хлеба, несмотря на шум. Две охотничьи собаки у возвышения владетеля, положив головы между лап, равнодушными глазами смотрели на блюдо с горкой копченых окороков, поставленное на краю стола. Когда нестройный хор захмелевших господ, обнявшись и раскачиваясь на скамье, затянул «Стражу у Йорка», псы сорвались с места, схватили по здоровенному куску и, как ни в чем не бывало, вернулись на свои подстилки из медвежьей шкуры пожинать плоды потраченных усилий.

Три краснолицых шута, звеня бубенцами на пестрых колпаках, вышли на середину залы, давая возможность отдохнуть менестрелям. Один из них, встав чуть в стороне, без явного таланта и энтузиазма бренчал на лютне незатейливую мелодию, а двое остальных по-дурацки плясали, сложив руки на поясе, не забывая толкаться, изображая петушиный бой. Нетрезвая публика хохотала, колотила кулаками по столу и тыкала пальцами в разукрашенных дурачков. Пьяным гостям уже было все равно, кто выступал перед ними: размалеванные карлики или грациозная и одаренная дивным голосом выпускница гильдии менестрелей из Корнуолла.

Бедивер разумно пропускал тосты, лишь изредка поднося свой кубок к губам. Кравчий подлил вина Ивейну, который обратился с речью к своему другу:

– Вон там! Видишь? Какая нетребовательность! Забились в самый темный угол! Вот эта компания храбрых людей наведалась в лесную чащу. Странно, ведь они даже не странствующие рыцари! Насколько я знаю, для этого их не нанимали. Эти альтруисты даже платы не требовали! Приятно осознавать, что не только наши рыцари способны на бескорыстную помощь.

Особняком, словно отгородившись ото всех, за отдельным столом сидел человек в балахоне в окружении своих последователей. Его капюшон и края серого одеяния были украшены узорами из золотых нитей. Подобный элемент был характерен для гильдии магов – высокомерные, сребролюбивые, тщеславные старцы всегда хотели выделяться на фоне остальных. Колдуны имели популярность в Британии, друиды были любимы простым народом за помощь в неурожайные годы, многих рыцари Круглого стола знали очень хорошо, но вот этого чародея Бедивер раньше не встречал. Деревянный посох мага, покоившийся на коленях, имел интересную деталь, так как верхняя его часть напоминала когтистую лапу, которая держала правильную бесцветную сферу в своих цепких когтях. Явно то была реликвия, которая усиливала возможности кудесника. Достаточно ценная и, без сомнений, мощная, если даже во время застолья он не захотел с нею расставаться. Многие чудотворцы стремились заполучить волшебный предмет, чтобы поставить его возможности себе на службу, создавая обереги, амулеты или посохи.

Рядом с магом было четверо воинов. Своими одеяниями они сильно походили на наемных убийц, чем вызывали подозрения и, время от времени, удостаивались недоверчивых взглядов окружающих и осторожных кивков в свою сторону от подвыпивших вояк. Мрачные и неразговорчивые, в черных капюшонах и легких клепаных доспехах с наручами и поножами из вареной кожи, они словно не замечали веселья.

Эти молодчики явно использовали в бою подвижный стиль, что импонировало Бедиверу. Грузный рыцарь в тяжелом доспехе был хорошо защищен, но двигался медленно, так как сталь сковывала движения, да и уставал такой воитель быстро после нескольких взмахов тяжелым молотом или двуручным мечом. Легкая броня давала простор для маневра, но, если пропустишь точный удар, то поминай как звали. Все зависело от предпочтений. В качестве оружия помощники колдуна использовали короткие мечи и кинжалы. Охочий до мелочей наблюдатель мог различить бутылочки с кулак на их поясах. Был ли там смертельный яд, одной капли которого хватило бы для убийства быка, или целительный раствор, который мог вернуть воина с того света – оставалось только гадать. Еще сэр Бедивер заметил в углу длинный боевой лук и черный колчан с ремнями, из которого выглядывал десяток стрел, что намекало на то, что в их группе есть лучник.

Хмурые наемники словно старались абстрагироваться от пиршества. Лишь их лидер – волшебник, который сидел во главе небольшого дубового стола, покрытого белоснежной скатертью с бахромой, касавшейся отполированных брусков пола, изредка отпивал из кубка и брал кусочки жареного мяса тяжелой вилкой. Четверо его последователей даже на пиру не снимали капюшоны и не притрагивались к еде. Двое из них сидели подле колдуна, не обращая никакого внимания на медные кубки с вином перед ними, а двое оставшихся вообще стояли в стороне, прислонились к стенке и скрестив руки на груди, исподлобья поглядывая на все происходящее.

Ивейн залпом осушил кубок и произнес довольным голосом, стукнув сосудом по столу:

– Надо бы потолковать с теми, кто отнял у нас славу!

– Славу? Ужели прогулка по лесу считается подвигом?

– Смейся-смейся, Бедивер! Можно, конечно, сказать, что местные вилланы надрались, вот и привиделось им всякое. Хотя насчет велиаров шутить никто не станет! Но ты рыцарей владетеля Ландского не видел, когда те только вошли в деревню! Руки дрожали, коленки тряслись, глазки бегали, голоски тихие, от малейшего шороха, от любой тени шарахались в сторону. Вояки… Если бы не эти молодцы, рыцари так бы и сидели, запершись за стенами имения. Ладно… Пойдем?

Бедивер кивнул. Его друг не был пьян, так как у рыцарей Круглого стола это не приветствовалось, но выпитое вино сделало Ивейна разговорчивым и охочим до компании. Бедивер же был молчаливым и сохранял спокойствие, впрочем, как и всегда.

– Приветствуем вас, храбрые воины! – учтиво обратился Бедивер к людям за столом с легким поклоном.

Волшебник медленно поднял лысую голову, отрываясь от блюда. Карие глаза равнодушно посмотрели на подошедших рыцарей, хотя уголки губ едва заметно потянулись вверх.

– И мы приветствуем прославленных рыцарей Круглого стола. Сэр Бедивер! Сэр Ивейн! Окажите нам честь!

С этими словами маг указал рукой на свободные места, слегка морщась из-за внезапно разразившегося хохота за соседними столами.

– Прошу прощения, но позвольте узнать ваши имена, доблестные мужи! – спросил Ивейн, облокотившись и подавшись вперед, чтобы не перекрикивать певца, тонким голосом затянувшего арию победителей.

Маг представил своих спутников и назвал свое имя.

– Я – Монтель! Я и мои друзья путешествуем по миру в поисках ценных реликвий, которые можно продать ромеям. Вероятно, слышали вы про орден хризмитов, который борется с нежитью, отрицает магию и изгоняет бесов из несчастных назад в преисподнюю? Не зная устали, эти воины искореняют зло. Вот с ними-то мы и… сотрудничаем. А попутно сами делаем мир лучше. В меру своих скромных возможностей помогая страждущим и обделенным судьбой. – закончил колдун, в смиренной позе раскрыв ладони, будто оправдываясь.

– Армия Собора Света? Мы слышали про странствующие отряды смельчаков из самого Константинополя! – Бедивер, еще только подходя к столу, точно угадал, что перед ним гости с большой земли.

– Как же! Слыхали про фанатичных воинов Нового Рима. Мало, но только хорошее! Позвольте узнать, что привело вас в наши земли? Сокрытые сокровища Морганы в Регеде? Тайны Нимуэ? Наследие Мерлина? Вероятно, меч нашего славного короля Артура? Нет равного Экскалибуру клинка во всем мире! Или… или Грааль? Тогда все это без толку, друзья! Все рыцари Круглого стола пытались найти чудесный сосуд, но никому удача не улыбнулась! – разглагольствовал Ивейн.

Отвечал все тот же невозмутимый волшебник, при этом начав, словно нехотя, выводить пальцами какой-то магический символ на белом полотне. Удивленный Бедивер уловил дуновение ветра от руки чародея. Лишние столовые приборы на столе едва заметно задрожали, а вино в кубках покрылось рябью. Монтель, непринужденно ведя беседу, творил магию, готовя заклинание. Колдун явно обладал великой концентрацией и был не из последних в своем цехе.

– Узнали мы, что на земле британской беда! Велиары, коим не место в этом мире, устраивают свои кровавые пиры на островах… – внезапно маг умолк, значительно посмотрел на воинов Артура. – Только то, что местные рыцари считают напастью, на самом деле – мелочь…

Ивейн тут же встрял, скривил губы, сменив восхищение на недовольную мину.

– То есть велиары – это «мелочь»? Говорю тебе, маг, более опасных и безумных противников я не встречал! А мне случалось биться даже с драконом! Они бросаются в бой, выкрикивая имя своего адского господина. Белиала. Демоны или погибают, или заливают кровью землю подле себя. Третьего не дано! Воистину, лишь пыл безумных воинов ада непоколебим!

Волшебник невесело усмехнулся и поправил молодого человека.

– Фанатиков! Да, некоторых «счастливцев» они уводят силой, хотя судьба их… Как по мне, юноша, то лучше умереть быстро от разящего клинка в бою. Вы считаете велиаров порождениями ада, хотя отчасти так и есть, но сердцевина этих существ вполне человеческая – это всего лишь сосуды для низших духов зла, которые рвутся в этот мир. Безумные последователи и сектанты добровольно отдают свои тела владыке Белиалу и его легионам через темные ритуалы. Но не их сейчас надо бояться, ибо они лишь часть большой угрозы, которая уже поглощает Логрес, а вскоре станет гибелью для рыцарей Круглого стола.

Рыцари слушали и не верили своим ушам. В их головах никогда, даже в эти темные времена, не появлялась мысль, малейшее допущение, что все достижения короля Артура и рыцарей Круглого стола смогут быть перечеркнутыми неведомой силой. А этот маг так буднично поведал о вероятном и скором конце, словно знал об этом наперед и не сомневался в печальном исходе.

– Оставь загадки, старец! О чем ты говоришь? – с неприязнью спросил Бедивер, будто сам Монтель мог быть повинен в бедах королевства, грядущих и настоящих.

В открытые окна донеслось ржание лошадей со двора. Еще кто-то прискакал в имение владетеля Ландского, чтобы не упустить возможность напиться и повеселиться за счет хлебосольного хозяина. Судя по поднявшемуся шуму снаружи, вполне вероятно, это мог быть посланец самого барона Деметрийского.

Колдун, криво усмехнувшись, повернул лицо к окну, потом пронзительно посмотрел на Бедивера и Ивейна, начиная говорить так быстро, словно должен был уложиться определенные временные рамки.

– Слушайте внимательно, рыцари, да помалкивайте! Камелот прогнил изнутри, и дни его сочтены! Артур не ведает о змее в обличье орла, что уже совершила стремительный бросок и кольцами обвила трон Логреса! Король явится в Британию, но только найдет он тут свою гибель! Мордред уже захватил столицу, черные колдуны и велиары пополнили ряды его армии, а саксонские наемники жаждут отыграться за прошлые поражения!

Кудесник подался вперед и неожиданно схватил Бедивера за руку, заговорил еще быстрее, глядя куда-то вдаль стеклянными глазами. Вид у мага был, словно у сумасшедшего. Удивленные рыцари только таращили глаза.

– Барон Деметрийский поддержит узурпатора, а его владетели последуют за ним! Он лишь один из многих! Почти вся знать признает Мордреда! Во дворе владетеля Ландского уже топчутся кони посланников новоявленного короля. Бегите из имения через северные ворота и направляйтесь в гавань Святого Петра. Там вы встретите своего короля.

После говоривший опустился на свое место и отпустил Бедивера, который не поверил своим ушам, а маг, словно ничего и не случилось, продолжил спокойно чертить какие-то невидимые знаки на столе, добавив тихим голосом:

– Вы все поймете сами, как только посланник с желтым знаменем переступит порог. Но помните: медлить не стоит!

Сразу после этих слов массивные двери пиршественного зала распахнулись, и внутрь быстрым шагом вошли десять рыцарей. Их лидер держал два стяга в своих руках. На одном – окровавленном и изорванном, был красный дракон на белом поле. На втором, чистом и опрятном, был изображен черный орел на желтом полотне, держащий меч в когтях.

Без поклона и приветствия пришедший рыцарь завел горделивую речь:

– Владетель Ландский! Повержены сторонники Артура в Камелоте, а сам король пал при осаде замка Ланселота. Слывешь ты противником новых порядков, как и твой барон! Пришла пора выйти из тени! Докажи свою верность и явись в Камелот к своему новому королю Мордреду на поклон! Ты и твои рыцари должны принести правителю клятву верности или разделить незавидную участь противников короля Мордреда!

После этих слов надменный человек бросил лоскут на древке к возвышению владетеля. С жалобным стуком ударилось древко, а окровавленная ткань, словно ободранное крыло, медленно опустилась на пол.

Но далее произошло непонятное. Монтель, зажмурив глаза, что-то еле слышно проговаривал себе под нос, шлепая тонкими губами. Сначала Бедивер и Ивейн почувствовали легкое головокружение. Кровь застучала в висках, боль стала отдаваться в темени. Глаза не могли четко видеть, наполнившись слезами. Уши рыцарей заполнил какой-то сверхъестественный гул, словно за стенами были огромные шестерни таинственных механизмов, которые порывались сделать очередной оборот, но неведомое препятствие мешало им. Пол задрожал под ногами рыцарей. Бедивер мог поклясться, что чувствовал, будто снизу с огромной силой колотили великаны пудовыми кулачищами. Но не это было самым странным.

Обрадованный владетель Ландский хотел что-то ответить, уже приподнялся со своего трона, но так и застыл на полусогнутых ногах с открытым ртом. Посланники Мордреда тоже не шевелились, выжидательно взирая на владыку этих мест. Бедивер скосил глаза в сторону и увидел, как окаменел кравчий, в угодливом поклоне наливая какому-то замершему господину в расшитом серебром жилете вино, но и сам напиток застыл в воздухе, не достигнув кубка. Игривое солнце остановилось в красных каплях, которые неподвижно повисли в воздухе. Будто само время перестало существовать. Все застыли, и даже звуков извне не было слышно. Только чародей, его люди и рыцари Артура могли свободно двигаться.

– Бегите, рыцари, коли жизнь еще дорога! – с тяжким вздохом проговорил Монтель, поднеся ладонь к закрытым глазам.

Повторять дважды не потребовалось. Бедивер вскочил со своего места, повалив стул, и рванулся к дверям. Ивейн, словно желая спросить что-то у колдуна, остановился на полпути к выходу и обернулся, но потом продолжил бежать следом за Бедивером.

Рыцари бежали через боковой выход. Как только двери за ними затворились, все ожило. Владетель, радостно сверкая глазами, тут же заверил посланника в преданности Мордреду. Стали слышны восторженные крики и хвала новому королю, словно в этом гнезде предателей только и ждали известий от приспешников Мордреда.

Бедивер и Ивейн оказались в глубине дома владетеля, прошли через кухню в коридор, миновали арку, которую охраняли солдаты, сонно опираясь на алебарды и скользя ленивым взглядом по обитателям имения, устремлявшимся вниз. Эти еще были не в курсе событий, поэтому даже не подумали задержать рыцарей Круглого стола.

Быстро сбежав вниз по винтовой лестнице, рыцари оказались в полумраке прихожей, стены которой хозяин повелел увесить разнообразным оружием и заставить пустыми доспехами. Ивейн застыл у выхода. Осторожно выглянув наружу, он мгновенно нырнул обратно за угол, повернулся к беловолосому соратнику.

– Вероятно, этот прохвост нас обманул и направил в ловушку! – тихо прошипел рыцарь.

– Вероятно, с его возможностями он нас мог бы просто прихлопнуть на месте, мой друг! Например, обездвижив и преподнеся псам Мордреда на блюдечке с голубой каемкой! – также сдавленно проговорил Бедивер. – Ты бы щит оставил, Ивейн! С ним бежать будет сложнее!

– Что? – истово возмутился Ивейн, сжав кулаки до хруста, словно готовился ударить Бедивера, но после смягчился. – Ах, мы же с тобой давно не были в переделках, дружище! Ты еще не видел… Этот щит стоит маленькой армии! Да и друзей не бросают…

Еще немного посетовав на судьбу, но согласившись с тем, что выбора нет, и надо последовать совету малознакомого благодетеля, Ивейн осторожно выглянул из укрытия. Беглецы не знали, сколько людей привел с собой посланец Мордреда и где те могли дожидаться своего господина, да и погони, если они сумеют выбраться из имения, следовало бы избежать любой ценой, хотя их точно хватятся – многие видели двух рыцарей Круглого стола в землях иуды.

Недалеко от надвратной башни были стойла с лошадьми, только с чужими, ведь своих рыцари оставили у входа с восточной стороны. Улучив момент, две фигуры вырвались из мрака арочного прохода, одним рывком достигнув спасительных стогов сена. Никто ничего не заметил: хлопотливые работники и слуги продолжали заниматься своими обязанностями, только редкое ржание лошадей, стук молотка, визг пил и ворчание стражника, который выговаривал деревенскому мальчонке, доносились до ушей беглецов.

Затаившись между навесом с соломенными кучами и дощатой стенкой конюшни, рыцари осмотрелись. Ивейн вызвался разведать обстановку, знаком показав Бедиверу оставаться на месте.

Воровать коней претило рыцарской натуре, да и крутился под навесом здоровенный детина со знаками владетеля, который что-то увлеченно рассказывал рыцарю Мордреда, сидевшему на колоде. У бадьи с водой для лошадей, не считая конюха и его помощников, выгружавших сено с повозки, Ивейн заметил вальяжно прохаживающегося пехотинца с черным орлом на желтой накидке, который поигрывал соломинкой в зубах. Дело принимало неприятный оборот, если прислужники Мордреда рассредоточились по всей территории имения.

Глядя на чумазых работяг, план мгновенно возник в голове Ивейна и поразил его своей простотой. Проявив находчивость и изловчившись, он неуловимым движением снял пару грязных накидок с деревянного крюка, а после вернулся к Бедиверу.

– Обложили со всех сторон. Но ничего. Вот! Хорошие! Грязные! Вонючие накидки! – с расстановкой сказал сэр Ивейн. – Никто не заподозрит рыцарей Круглого стола в двух вилланах! Выйдем через ворота, не таясь!

– Да уж! – согласился седой рыцарь, с горькой улыбкой накидывая на плечи грязно-серую ткань. – Безопасный выход нам теперь гарантирован!

Рыцари набросили капюшоны и размазали грязь по лицу, чтобы походить на обычных крестьян. Свои мечи они спрятали в большом, цилиндрическом тюке сена, который Бедивер нес, обхватив ношу с двух сторон руками, а Ивейн, плотно запахнув плащ и придерживая друга за руку, словно указывал дорогу. Без лошадей уйти еще можно – в ближайшей деревне можно будет раздобыть скакунов, а вот без головы на плечах уйти трудно, даже если ты уже мертвец.

Подходя к воротам, они замедлили шаг. Деревянная арка старого стиля, у которой заграждение поднималось при помощи механизма внизу, была свободна, лишь ржавые, остроконечные зубцы выглядывали из ниши, куда поднималась решетка. Проход охранялся парой слоняющихся воинов внутри. Судя по отголоскам фраз, зевкам и смешкам, что доносил ветерок, кто-то был в башне над воротами. Вероятно, лучники, что маялись от безделья. Еще один хмурый рыцарь стоял с внутренней стороны, прислонившись к стене и скрестив руки на груди, окидывая презрительным взглядом дворовых, что спешили по своим делам. Заприметив недовольного стража, воины Артура еще больше вжились в образ крестьян: Бедивер вжал лоб в сено и стал шмыгать носом через каждый шаг, а Ивейн сгорбился так, что от его гордой осанки остались лишь воспоминания. Треугольный щит на спине рыцаря только добавлял правдоподобности мнимому горбуну. Ведя своего друга, указывая направление хриплым голосом, покашливая, сэр Ивейн не брезговал крепким словцом.

– Да не туды! Кхем! Левее, дурачина! Кхем! Вот! Итить твою налево! Сюды!

Слуги, словно муравьи, сновали туда-сюда, вечно что-то перетаскивая, складывая, чиня или чистя. Стража смотрела на рабочий люд свысока, и спрашивать, куда держат путь эти людишки, никто не стал. С внешней стороны хватало сараев, амбаров и загонов. Казалось, удача сопутствует беглецам, но неприятной неожиданностью для них стали рыцари, что въезжали в имение.

Воины владетеля вытянулись в струнку, положив ладони на рукояти мечей, приосанились, подняли подбородки, смотря строго перед собой.

Под арку, вынув средние походные копья из чехлов, парами въезжали четыре рыцаря. Трое – посланники самого барона Деметрийского вместе с именитым рыцарем из числа приближенных Мордреда. Уперев руку в бок, Сэр Гальфрид горделиво смотрел по сторонам, получая удовольствие от того, как чернь гнула спину, едва завидев его.

«Стоило только заявиться к местному барону и заикнуться про ситуацию в стране, как тот стал раскланиваться и лебезить, будто слуга перед господином. Переворот не стал для него неожиданностью. Мордред искусно прощупывал почву, прежде чем сделать рискованный шаг. Этот барон даже отрядил своих людей со мной, ведь дела не ждут! Ангус и его отряд, скорее всего, уже предстали пред владетелем Ландским, разыграв свое маленькое представленье! Убедительный стервец! Славно-славно, но нельзя терять времени! Камелот захвачен! Йорк полон наших людей! А в Тинтагеле уже собирают армию в поход, что примкнет к силам Мордреда, дабы достойно встретить Артура. Противники короля Мордреда будут болтаться в петлях по всей стране. Головы неугодных на пиках станут угощением для воронов. Да, теперь надо удержать захваченную власть! Артур совершил роковую ошибку, уведя вернейших людей против Бретани! Глупец! Боевая мощь всегда ценилась и была притягательной для знати и простого люда! Лояльные бароны будут сжимать кулак из воинств своих владетелей, бросят клич среди вассалов, а уже король Мордред из объединенной армии всей знати создаст силу… которой будет тесно на этих островах. А если прибавить к ним еще и саксов, которые за звонкую монету пойдут даже в логово дракона…»

Из приятных размышлений Гальфрида вырвала неприятная картина. Каких-то два убогих виллана проходили через ворота, идя навстречу рыцарскому отряду.

– Эй! Чернь! Вас разве плетьми не учили? Господам надо давать пройти первыми! Или ослепли? Нет? Так это мигом можно устроить! С дороги! Еще нам – благородным рыцарям короля Мордреда, не хватало уступать дорогу каким-то выродкам! – рявкнул сопровождавший Гальфрида рыцарь с накинутым на плечи красно-белым, полосатым плащом.

Другой рыцарь ткнул тупым концом тюк в руках Бедивера, заставив того попятиться назад. Злобой загорелись глаза Ивейна. Бедивер ухитрился вовремя схватить своего друга за локоть, поставив на землю тюк и поспешив смиренно ответить:

– Просим прощения, доблестные рыцари!

Странным показался голос этого виллана прихвостням Мордреда. Слишком мягким. Правильное и четкое произношение не вязалось с внешним видом чумазого работника.

Одной рукой Бедивер тащил перевязанное веревкой сено, а другой – сэра Ивейна.

Оставалось только пропустить отряд, и путь к свободе был открыт, но тут не вовремя вмешался чем-то недовольный стражник с внутренней стороны вала, дав пинка Ивейну, приговаривая:

– Знайте свое место, червяки!

Став свидетелями этой сцены, конные рыцари зашлись заливистым хохотом.

После этого сэр Ивейн уже не стерпел обиды. Выпрямившись, он медленно повернулся к обидчику. Побагровевший Ивейн вырвал руку и с ненавистью глянул в глаза стража, который, скрестив руки на груди, с самодовольной усмешкой наблюдал за вилланом.

– Ну и что ты мне…

Охранник не успел договорить. Одним мощным ударом кулака в челюсть Ивейн сбил того с ног. Все застыли в изумлении, когда рыцарь скинул с себя грязную накидку. Их секрет был раскрыт, и Бедивер последовал примеру соратника.

Сэр Гальфрид сразу узнал сына Морганы, и длинная, белоснежная коса Бедивера была ему хорошо знакома.

– Рыцари Круглого стола! – заорал во всю глотку воин Мордреда. – Взять их!

Из-за тесноты, внутри арочных ворот у пеших воинов было преимущество над конными рыцарями. Ограниченная площадка играла на руку беглецам. Ивейн выхватил оба меча, а Бедивер, подняв импровизированный снаряд над головой, выгнувшись и размахнувшись, швырнул тюк в рыцарей барона, подняв клубы пыли вперемешку с сеном. Раздалось испуганное ржание лошадей. Животные испугались, попятились, столкнулись и поднялись на дыбы, скинув с себя всадников. Послышался неприятный хруст ломающихся копий. Упавшие рыцари, шмякнувшись в полном доспехе о песок, со стонами и руганью стали кататься в пыли, заворачиваясь в свои посеревшие от грязи плащи. Сломать что-то при таком падении было очень легко.

Гальфрид и его удержавшийся в седле спутник поспешили развернуть лошадей, чтобы выйти на открытую местность. Со скрежетом клинки покинули ножны. Против Бедивера и Ивейна вышли часовые владетеля. На лету поймав оружие, брошенное Ивейном, Бедивер обнажил клинок, встав в защитную стойку. Едва скрестились клинки белоголового рыцаря и стражника, как мощный прямой удар ноги заставил стража упасть на колено. Бедивер угодил тяжелым каблуком кожаного сапога в пах. Вдогонку он ударил рукояткой меча в челюсть, выбив противнику зуб и окропив кровью песок. Охранник коротко охнул, упал навзничь и более уже не поднимался.

Сэр Ивейн обменялся звонкими ударами с противником. После сделал шаг назад, выжидая, когда страж будет атаковать вновь. Оппонент беглого воина оказался подвижным и решительным, попытался поразить его прямым ударом в грудь, но сэр Ивейн вовремя выставил меч для защиты и отскочил назад, создавая расстояние. Время играло против черноволосого воина и его друга, поэтому пришлось идти в рискованную атаку. Не давая врагу времени на передышку, Ивейн сделал отвлекающее движение, прочертив острием меча дугу перед стражником в шахматной накидке, и тут же ринулся вперед, нанося шквал ударов, целясь в разные части тела. Сталь ртутного цвета достигла цели, оставив алые борозды на руках и ногах часового. Легкий доспех из дубленой кожи не спас, а боль от ранений и вид собственной крови, капающей на песок, заставили охранника запаниковать и потерять концентрацию. В таких случаях открывается простор для действий. Сэр Ивейн послал стража прямым ударом ноги в полет, который бесцеремонно прервала крепкая бревенчатая стена. Шлем с наносником соскочил с головы и завертелся на песке. Врезавшись спиной в преграду, стражник со стоном сполз вниз, выронив клинок и инстинктивно потянувшись руками к ушибленному затылку.

Оглянувшись, Бедивер увидел двух рыцарей Мордреда, спешащих от конюшни. Чтобы избежать ненужной схватки и выиграть время, он выбил лом из намотанной на стержень цепи. Ручка со скрипом начала быстро вращаться, совершая оборот за оборотом. Ржавые наконечники устремились вниз, впились в песок. Громыхнув, решетка опустилась позади рыцарей, надежно отделяя их от преследователей.

К этому времени Гальфрид и другой всадник уже развернулись к воротам, направив копья в сторону арки. Если рыцари короля Артура выйдут из своего временного укрытия, тут им и конец придет. А рано или поздно это произойдет, ведь преследователи дышали в затылок. Рыцарь Льва понял безысходность ситуации и, сняв щит со спины и позвав тихим голосом, произнес:

– Прошу, Овейн, покажи свою львиную отвагу еще раз!

Золотое изображение льва на зеленом щите Ивейна вспыхнуло белым пламенем.

***

Стоявший на башне северных ворот лучник видел двух конных рыцарей перед аркой из своего укрытия, да еще две черные кобылы кружили рядом, потеряв седоков. Каждый крепко сжимал гладкое древко копья, направив сверкающий конус в сторону врат, что сводило шансы пеших воинов на победу к минимуму. Вдруг из арки внизу донесся звериный рык. Стрелок от удивления широко открыл глаза и рот, когда на ближайшего рыцаря из-под деревянного свода выскочил огромный белый лев с золотой гривой. Одним ударом когтистой лапы зверь повалил лошадь на бок вместе с наездником, который кубарем покатился в канаву, а затем, ощерив пасть, развернулся ко второму рыцарю.

Гальфрид решил не испытывать судьбу, развернул скакуна и пустился наутек. Опомнившийся лучник и его друзья стали доставать стрелы из колчанов на поясе, зазвенела тетива. Лев, несмотря на габариты, ловко уворачивался от выпущенных стрел, словно мог предугадать траекторию полета.

Стрелы быстро утыкали крыльцо перед аркой, не находя увертливую цель. Пользуясь моментом, Бедивер и Ивейн выбежали из временного укрытия. Рядом были две баронские лошади, испуганно стучавшие копытами в ожидании своих хозяев. Заметив льва, они громко заржали и рванулись в разные стороны, но рыцари усмирили лошадей, заученно повиснув на поводьях. Вскочив в седла, беглецы понеслись во весь опор прочь от имения предателя.

Вслед им продолжали лететь стрелы, со свистом проносясь мимо. Мохнатый друг рыцарей, убегая за конными воинами, был ранен в заднюю лапу, а Ивейн почувствовал, как в спину прилетела стрела. Щит, прикрывавший тыл воина, был прочным и уберег жизнь обладателя.

Прилично отдалившись от владений предателя, рыцари дали своим лошадям перейти на шаг, чтобы не загнать бедных животных. Теперь они старались обходить города и деревни стороной, так как не было известно, кого поддерживают люди. Ключевая вода, ягоды и коренья поддерживали силы беглецов. В редких домиках отшельников и охотников можно было обменять монеты на хлеб и мясо. А если хозяин делал широкий жест и ничего не просил взамен, то деньги также молча оставлялись в благодарность.

Армия и ее мощь привлекательны, а они, стоит признать, были сейчас на стороне Мордреда. Хитрец все просчитал. Отбытие Артура, тайные переговоры с саксами и мятежными баронами – подготовка была тщательной и скрытной.

Рыцарям ничего не оставалось, кроме как молиться Богу и держать свой путь в гавань Святого Петра, надеясь, что таинственный маг сказал им правду.

***

Обычно темный лес был пристанищем разбойников и лихого народца, но теперь же он был и надежным укрытием для беглых рыцарей.

Раненный зверь Овейн теперь находился в виде изображения на щите, чтобы зализать раны и быть готовым к новым схваткам ради своего хозяина. Бедивер, узрев такое чудо, невесело усмехнулся. Что-то где-то когда-то он слышал про волшебного спутника Ивейна, но считал это досужими байками и россказнями на пирах, пока сам воочию не убедился.

– Мне вот что интересно, друг Бедивер! Кем был тот волшебник в имении?

– Не знаю! Мне он впервые попался на глаза. Но, хвала Богу, он был на нашей стороне и помог нам бежать!

Поправив ремень со щитом за спиной, Ивейн криво усмехнулся.

– А сам он остался с этими лакеями Мордреда! Не находишь это странным?

Нахмурившись, Бедивер опустил голову, не торопясь отвечать. В последнее время происходило мало хорошего. Шлейф удручающих событий преследовал рыцарей Круглого стола уже давно. А будущее обещало переплюнуть прошлые беды. Казалось, что бы король Артур, его двор или рыцари ни делали, будет только хуже. И предательство сэра Мордреда поразило сильнее прочего беловолосого рыцаря, достигнув апогея разочарования. Такие разговоры и размышления вызывали уныние, требовали ответов на неудобные вопросы, которые подрывали уверенность и боевой дух воина. Бедивер поспешил перевести тему разговора.

– Его мотивы мне не ведомы! Удивляться и расстраиваться нам тоже не привыкать! – расплывшись в натянутой улыбке, молвил зеленоглазый рыцарь. – Случайностью или предопределенностью, но все закончилось благополучно для нас. Остальное не имеет значения. Если придавать мистический окрас всему, что происходит, то голова пойдет кругом. Мне, например, совсем недавно приснился сон. В нем я видел девушку неописуемой красоты! Глаз не отвести! Она даже в видении, ниспосланном Гипносом, выглядела такой возвышенной и непорочной… с короной на голове…

Вновь усмехнувшись, попутчик Бедивера задал нетерпеливый вопрос:

– Ну-ну, а в чем подвох был?

Бедивер ответил печальной улыбкой мечтателя.

– Она оказалась вампиром! Кровососом. По клыкам догадался!

Оба рыцаря рассмеялись, найдя повод для веселья даже в нынешнем положении.

– Жениться тебе надо, мой друг! Тогда выдуманные красотки-вампиры не будут затуманивать разум!

И фраза это была сказана не просто так. В Камелоте, во всей Британии и за ее пределами не было вампиров. Это были лишь сказки, которыми бритты, саксы и другие народы пугали своих детей по ночам. Людям доводилось видеть и иметь дело с лешими, ожившими мертвецами, одержимыми бесами, аванками, но вампиры – могучие и высокомерные создания из легенд, не могли быть созданными черными колдунами. Некромантия позволяла поднимать нежить, которая не имела свободной воли, но могла лишь выполнять приказы своего повелителя. Исключения составляли рыцари смерти, но зловещие воители встречались по одному да раз в полвека, из-за чего и за этими созданиями закрепилась слава мрачной легенды. Не было известно хотя бы одного случая, когда где-нибудь видели бы вампира, не говоря уже о поимке человекоподобной нежити. Некоторые остроумные шутники поговаривали, что никто из очевидцев кровавых пиров просто не смог пережить такие встречи, чтобы поведать остальным. Но в мире все тайное рано или поздно становится явным, оставляя после себя последствия своих действий. И пока люди сходились во мнении: нет такой силы, которая могла бы даровать вечную жизнь и оставить волю свободной.

По пути в гавань Ивейн и Бедивер встретили побитый отряд рыцарей, что насилу вырвался из стальной хватки подпевал Мордреда в баронстве Найта. Неутешительные новости эти воины принесли с собой. В Камелоте перебили всех, кто стоял за власть Артура. После помпезной, но короткой коронации самозванца еще долго казнили пленных и тех, кто сочувствовал сторонникам Артура, выставляя тела на посмеяние и поругание, устрашая сомневающихся. Таким кровавым пиром Мордред отметил свой приход к власти, накрыв угощение для стервятников на крепостных стенах.

Бедивер благодарил про себя Бога за то, что случай помог ему избежать ужасной гибели от рук предателей.

***

Осада замков и городов Ланселота проходила вяло. Бретань в ясный и погожий день позволяла увидеть берега самой Британии со смотровых башен прибрежных крепостей. Так близко был дом славных рыцарей, но в то же время, слишком далеко.

Ланселот заперся в своей твердыне в Ренне, малодушно отстранившись от нахлынувших бед.

– Не стану поднимать меч против своего короля!

Так говорил он своим советникам и военачальникам, вероятно, находя удобный повод, чтобы остаться в одиночестве и заниматься самобичеванием. А те, видя, какое войско собралось у порога их дома, только сражались за свои жизни. Требование Артурова воинства было известно вассалам Бретани: выдать предателя для справедливого суда, но клятва верности и вековые традиции служения роду Банов связывали им руки.

Королеву Ланселот оставил в женском монастыре Святой Регины, что расположился на одиноком острове у северных берегов Бретани. Рыцарь посчитал, что Гвиневре будет безопаснее там, да и сама королева, когда трезвость мыслей и осознание случившегося пришли к ней, поняла, что они натворили. Видеть она не захотела Ланселота более, но и понимала, что так просто к королю Артуру ей не вернуться. Сама наказала себя гордая женщина, оставшись среди богобоязненных монашек, обрекая себя на суровый и аскетичный быт. Вероятно, когда-нибудь в молитвах она сможет обрести покой и заслужить своим смирением прощение.

Путь к Ренну перекрыли защитные сооружения крепостей Дола, украшенные черно-белыми флагами королевства, желто-синими полотнами самого города и синими знаменами воинства Бретани, на которых женская рука сжимала в кулачке ключ. Также местами можно было разглядеть штыри между камней вала, на которых в цепях и кандалах мерно покачивались на ветру скелеты, обтянутые серо-желтой кожей.

Чуть больше века назад франки хотели обойти материковые укрепления бретонцев с моря, с ходу взять город Дол и пойти на столицу небольшого королевства. Разграбив прибрежные поселения и опьянев от крови, вседозволенности и легких побед, большинство захватчиков полегло у стен замка Дол-Бретань. Чтобы устрашить в будущем варваров, тогдашний король повелел сенешалю замка повесить на крепостном вале трупы поверженных врагов, как безмолвное предостережение всем потенциальным завоевателям, которое виднелось с берега. Некоторые останки несчастных сохранились до сих пор и считалось, будто в полночь можно услышать глухие стенания сожалеющих о своем проступке франков.

Рыцари короля Артура уже несколько недель пытались взять приступом стены зачарованного замка. По легенде, наложено было на крепостные стены заклятье: если осаждают замок из-за наживы или с плохим умыслом, то удача будет обходить стороной атакующую сторону. Глупые поверья и россказни не останавливали спесивых рыцарей, но после каждой попытки штурма они были вынуждены отступать, неся потери.

Хотели смерти Ланселота мстительные рыцари Круглого стола, а тот ничего не предпринимал. Обманутый судьбой-злодейкой и людьми, Озерный рыцарь потерял смысл жизни. Запершись в своих покоях, герой прошлого был терзаем врагом, которого нельзя поразить острым мечом или пробить копьем. От совести и навязчивых дум, которые, будто черви, каждый день все глубже впивались в разум опального рыцаря, еще никто не уходил.

Но вот в один день внезапно умолкли трубы, перестали заряжаться катапульты и скорпионы. Более не несут рыцари осадные лестницы под прикрытием щитов соратников к заговоренным стенам Дола. Не слышно воинственных кличей и проклятий в адрес предателя.

Ныне роем беспокойных пчел гудят воины в центре лагеря Логреса. У алой пятиугольной палатки короля собрались рыцари, ибо утром прибыл на корабле посланник от верного вельможи. Юный рыцарь принес невероятно печальную весть: захвачено королевство, а сторонники короля Артура пали в битве или казнены. Подлый Мордред воспользовался своим шансом, объявив себя королем. Барон за бароном присягают на верность негодяю. Когда отплыл король со своим войском, Мордред открыл королевство для иностранных наемников: нескончаемым потоком хлынули саксы на земли Альбиона. В поисках наживы, злата и серебра, а также из-за желания отомстить за прошлые поражения, рыщут иноземные воины по земле британской, огнем и мечом оставляя шрамы и рубцы на теле Логреса. Поговаривают, что среди приспешников Мордреда есть даже черные колдуны с велиарами.

Получив такое известие, Артур велел своим рыцарям собраться для совета. Лишь дозорные остались на передовой. Тяжело на душе у правителя Британии, но его долг – быть опорой для всех даже в самые темные времена. И принимать решения…

Выйдя на середину полянки, окруженный со всех сторон своими вассалами, которые, словно бесконечный океан закованных в броню воинов, поглотили стойки с оружием, каменные круги кострищ, редкие деревца и палатки, король Артур печальным взглядом обвел свое войско. Глаза некоторых солдат пылали праведным гневом, были и те, кто отказывался верить услышанному, кто-то только-только узнал трагические новости из уст своих соратников.

Подняв руку, владыка Логреса попросил тишины. Каждый в этот миг нуждался в наставлении своего сюзерена, в глубине сердца лелея надежду услышать, будто заговор целителя, успокаивающие фразы, которые вселят надежду и прогонят схватившую всех за горло тревогу. Многие утешали себя, думая, что раньше было труднее, но король Артур и его рыцари побеждали тогда и сейчас справятся с напастью. Тишину колебали лишь доносившиеся до ушей порывы прибрежной стихии. Было слышно, как ветер колыхал флажки на верхушках шатров и играл листьями лип. Тысячи пар глаз, ожидая услышать короля, устремились на статную фигуру с откинутым на руку карминовым плащом. Красный дракон на отполированном нагруднике, выложенный рубиновой крошкой, засверкал в лучах утреннего солнца.

– Братья-рыцари! Когда король Леодегранс прислал в приданое Круглый стол, то на стульях магическим образом появились золоченые имена славных рыцарей! В самом начале их было не более десяти, а пустых мест было больше сотни. Сильно опечалился я тому факту! Но мудрый Мерлин поведал мне, когда остались наедине, что стоит радоваться, а не горевать! Ибо когда все места за Круглым столом будут заняты, тогда рыцари Логреса достигнут зенита своей славы! А после ждет всех благородных защитников справедливости великая беда! И вот сейчас всем вам известно, что нет более пустого места за нашим Круглым столом! Более трех лет прошло с того момента! Благородные и храбрые рыцари все также защищали слабых и невинных, отстаивали светлые идеалы! Для меня было и остается величайшей честью сражаться с вами бок о бок… А потом последовали неудачи! Многих великих воинов потеряли мы в походах! Затем наступил черед измен и предательств! Вот и сейчас стало известно, что наш бывший брат по оружию, мой племянник, сэр Мордред, силой захватил власть и упивается безнаказанностью в Камелоте! Но не это наш конец! Поведал мне Мерлин, что все достойные мужи во главе со своим королем совершат последний подвиг! Защитят право считаться поборниками добра, чести и справедливости! В последний раз поднимут рыцари Круглого стола мечи, чтобы избавить родину от великого зла, сразить подлых наемников, изгнать иноземцев из Британии! Рыцари Круглого стола… Друзья! Братья! Я спрашиваю вас, совершите ли вы этот последний подвиг, даже если придется заплатить за него жизнью?!

Ответом стал воинственный рев из сотен глоток, разнесшийся на многие мили вокруг. Никто даже не подумал остаться в стороне или, пожалев себя, дожить остаток дней в каком-нибудь тихом уголке. Все и каждый готовы были отправиться назад, чтобы сокрушить армию Мордреда. Какой бы силой он ни обладал, сколько бы золота ни посулил наемникам-саксам, какая бы демоническая магия ни стояла за ним.

В тот же день рыцари Логреса собрали лишь самое необходимое и отправились назад, к берегам Британии. Мрачным напоминанием о недавнем штурме остались дорогие парчовые палатки, заморские ковры и осадные орудия на земле Ланселота.

Идущим на смерть больше ничего не надо, ибо больше нечего терять.

Экскалибур

Воины Мордреда затаились, словно дикий кот перед прыжком, и поджидали возвращающееся войско в засаде. Флот Артура уже приближался к Гавани Королей, когда с берега косым ливнем в корабли полетели огненные стрелы, дротики и камни. Находясь под шквалом снарядов, сторонникам короля пришлось развернуть корабли и поспешить в другую гавань. В результате неудачной попытки высадиться на родных берегах многие верные Артуру люди погибли от стрел или утонули.

Еще только-только подплывая к гавани Святого Петра, дозорный флагмана радостно прокричал, перегнувшись по пояс через бортик смотровой:

– Друзья! Здесь нам будут рады! Красный дракон развивается над гаванью!

Гордо расправив крылья, уверенно стоя на четырех лапах и извергая пламя из пасти, алый дракон на белом поле виднелся на башнях крепости, которая, словно острый клык, стремилась к небесам, подпирая золочеными шпилями лазурную высь. Остатки верных сил, выстроившись на берегу вдоль пристани и песчаной насыпи, размахивали знаменами, которые утратили множество сторонников в результате недавних интриг и подлостей. Однако, это все еще была сила, с которой узурпатору приходилось считаться.

Ступив на твердую землю, Артур и рыцари его были встречены лояльными вассалами, которые стекались за стены прибрежной крепости из ближайших городов, ища укрытия от гонений и находя единомышленников. Лишь немногие из оставшихся в Британии рыцарей Круглого стола смогли вырваться из лап Мордреда, по пальцам одной руки можно пересчитать верных баронов. Кто-то погиб, отчаянно сражаясь до последнего за настоящего короля, кого-то схватили и казнили в назидание другим. Бедивер и Ивейн были искренне рады узреть своего короля в добром здравии. Они представили своего нового друга и могучего союзника Артуру. Таинственный маг-иноземец низко поклонился властелину всей Британии.

– Мое имя Монтель! Я и мои воины с радостью выступим на стороне правды, встав под знамена законного короля Британии!

С благодарностью принял это предложение король, а Монтель все не сводил своих карих глаз с Экскалибура, когда рассказывал Артуру о себе и событиях прошлой ночи.

***

Побитый судьбой-злодейкой отряд рыцарей Артура прибыл к гавани, названной в честь апостола Христа. Но узрев золотые знамена с орлом, они поняли, что опоздали. Многочисленное войско Мордреда разбило лагерь неподалеку от крепостных стен, на сто шагов дальше, чем могут достать стрелы защитников. Небольшой гарнизон не сдался нахальным предателям и наемникам. Сходу взять приморский бастион не удалось. Словно гигантская волна во время отлива, откатывались захватчики от оборонительного вала, оставляя после себя распростертые тела соратников, утыканные стрелами и пронзенные пиками. Посланцы узурпатора решили осадить крепость, поставив палатки и приготовив штурмовые орудия. Они надеялись измором заставить загнанных в угол защитников выкинуть белый флаг, ведь помощи им ждать неоткуда, да и припасы сами собой не появятся в окруженной крепости.

Оставив лошадей и раненых в глубине леса, сторонники Артура выслали разведчиков. Прячась среди пушистой хвои елок, те насчитали несколько сотен мечей, включая солидный конный отряд. Золотые плащи часто мелькали у повозок со съестным. Бахвальные речи и пьяные песни у костров говорили о том, что противник расслабился, уже считая себя победителем и не ожидая сюрпризов от рыцарей, попавших в западню.

Можно было полагать, что настроение в крепости было подавленным. Сомнения терзали защитников, а масла в огонь должен был подлить одинокий рыцарь Мордреда со знаменем мира. Подъехав к крепостным вратам, наглец стал гарцевать на своем коне в полосатой попоне, подметая желтым плащом землю. Несколько раз он проорал, что Артур пал в Бретани, и осажденным стоит признать королем Мордреда, а упрямое сопротивление только усугубит их же участь. Ответом стала стрела, что прилетела с башни над воротами. Вонзившись в тень от лошадиной головы, она четко дала понять, что дух гарнизона не сломлен, никакого разброда или пораженческих настроений нет, а верность королю для этих людей дороже собственных жизней. Сплюнув из-за нахлынувшей ярости, неудавшийся парламентер пришпорил коня, возвращаясь в лагерь.

В спрятавшемся среди хвойных деревьев отряде Бедивера и Ивейна боевой дух порой был на волоске из-за противоречивых предположений. Сомнения тонули в потоке убеждений рыцарей, что сумели сбежать из Ланды. Бедивер, опираясь на веру в высший замысел Создателя, который благоволит праведникам, ссылался на малознакомого колдуна, вызывая ухмылку у Ивейна, которого веселила двойственность ситуации. Несмотря на скептическое отношение к обещанию мага Монтеля, черноволосый воин тоже старался вселять надежду в то, что Артур жив и появится в гавани Святого Петра. Опыт прошлых походов преподал Ивейну простую науку: если в своих рядах начнутся споры и пересуды, а всезнающие господа начнут строить фантастические гипотезы и учить остальных, включая командиров, как надо жить и воевать, то выиграют от этого только их противники. Сплоченность и единство в армии не менее важны, чем заточенное до бритвенной остроты оружие, начищенная броня, инструменты для починки или продовольствие. Отсутствие последнего в должном количестве толкало сторонников Артура на штурм позиций наемников Мордреда.

Честные рыцари Логреса решили атаковать ночью, так как число их было невелико. Приходилось делать ставку на внезапность, надеясь, что шок от неожиданного появления отряда сумеет парализовать сопротивление и обратит осаждающих в бегство. Умение побеждать малыми силами ценилось во все времена, а Артуру случалось в первые годы своего правления и вовсе брать крепости без единой капли пролитой крови, обещая опальным баронам и владетелям прощение, если те сложат оружие и признают его королем. И гарнизоны в сотни и даже тысячи мечей бросали оружие наземь, потому что слову молодого правителя верили. Честным именем и благородством умел побеждать коварных врагов Артур, но теперь ситуация была иной. Короля не было в Британии, а дело приходилось иметь с теми, кто признает лишь довод в виде силы или денег.

Бедивер поднял глаза на синеющее небо. Солнце закатывалось за горизонт, преследуемое темным полотном слоистых облаков. Начинало темнеть. В лесной глуши, среди бурелома и вывернутых с корнем пней витал дух беспокойства. Все, кто мог держать оружие, готовились к отчаянной попытке пробиться в гавань Святого Петра. Однако, когда сумерки уже сгустились, внезапно стали слышны вопли со стороны лагеря Мордреда. Лагерный колокол тревожно возвещал о нападении.

Огненный цветок взвился в вышину, на несколько мгновений вырывая из власти темноты стволы деревьев и затаившихся обитателей леса. В рядах неприятеля вспыхнула палатка, затем еще одна и еще. Яркие языки пламени прорезали темень, освещая местность вокруг. Небольшие группы наемников стали метаться в разные стороны, судорожно пытаясь сохранять строй. Слишком резким был перепад настроений в рядах осаждающих. Выкрикивая приказы, горластые командиры пытались навести подобие порядка, порой, неожиданно замолкая и падая лицом вперед с колотой раной между лопаток или захлебываясь кровью из-за перерезанного горла. Табун испуганных лошадей без седоков стал разбегаться по поляне во все стороны: видимо, кто-то намеренно отвязал их во время атаки.

Став свидетелем неожиданного подарка судьбы, сэр Ивейн прокричал так, чтобы слышали все его друзья:

– Ждать более не имеет смысла! Сейчас или никогда! Видимо, защитники гавани атаковали силы Мордреда! Поможем им!

– Gloria victoribus! – разносилось из лесного мрака.

«Слава победителям», ведь каждый воин, вступая в смертельную схватку, надеялся обрести первое и стать вторым. Издавая боевой клич, конные рыцари понеслись в сторону лагеря по дорожке, которая использовалась торговцами из местной деревни. Вырываясь из объятий зловещей темноты, выпрыгивая из кустов и протискиваясь между веток-метелок вечно зеленых елок, пешие воители неслись навстречу врагу, сжимая в руках боевые топоры и палицы. Со стороны казалось, будто сам лес рождает этих воинов, которые спешат на помощь осажденным. Рыцари Мордреда разрывались между переполохом в лагере и нежданной атакой из леса, а чуть позже загремели чугунные цепи, с глухим ударом опустился подъемный мост через ров, и на поле брани высыпал гарнизон гавани. Наемники наспех организовали оборону, кое-как попытались отбить стремительный бросок армии из крепости, но были сметены, словно лавиной.

Неслаженно и вразброд выступили псы Мордреда и против неприятеля из леса. Выпущенной стрелой несясь по лугу, Бедивер заметил, как впереди Ивейн вышиб копьем рыцаря в желтом плаще из седла, а тот, наматывая материю на себя, скатился по ковру из полевых цветов и зелени в овраг. Некоторые наемные солдаты занимали круговую оборону, сбивались в стайки и шли на противника строем, подняв щиты и ощетинившись острыми копьями, словно причудливые ежи. Однако, стоило только бронированным монстрам на боевых лошадях устремиться на них, сшибить пехотинцев и пробить бреши в построении, как сторонники Мордреда не выдерживали, бросали оружие и пускались врассыпную, подставляя спины под удары безжалостной стали.

Натянув поводья у пылающей повозки с плетеными клетками, Бедивер несколькими ударами сбил замки, выпуская на волю метавшихся внутри гусей. Гогоча, расправив крылья и спешно перебирая лапками, живой провиант поспешил покинуть неспокойное местечко. Две белых птицы на ходу умудрились, вытянув шеи, будто в отместку за попытку покуситься на их жизни, цапнуть завалившегося рядом с ними наемника за ухо.

Зайдя в полыхающий лагерь, Бедивер заметил странные вещи: палатки покрывались пламенем в мгновение ока, будто сами собой вспыхивали, мечи некоторых противников рассыпались прахом прямо у них в руках, да и сами воины Мордреда в лагере двигались неестественно медленно, словно были по колено в болотной трясине. Паника царила в рядах новоявленного короля, но кто был причиной этой суматохи – оставалось загадкой, ведь храбрецы со стороны гавани только-только подступили к защитным мантелетам.

В хаосе горящей парчи, катящихся и подпрыгивающих бочек с провизией и горок сваленного оружия из опрокинутых стоек, Бедивер разглядел двух воинов тени, смутно знакомых, облаченных в легкие черные доспехи с капюшонами и вооруженных небольшими клинками и стилетами. Убийцы находились в гуще врагов, которые, лишенные командирского внимания и четких указаний, беспорядочно носились по подобию ада на земле, уже забыв про свою надменность и кичливость, просто надеясь вырваться и сбежать подальше от этой резни. Плавно двигаясь, защищаясь от выпадов и нанося смертельные удары, тени в капюшонах действовали слаженно и убирали с пути одного наемника за другим. Когда убийца, мастерски раскачивая корпусом и одновременно выписывая клинками восьмерки и зигзаги, стал отбиваться сразу от нескольких наседавших недругов, его соратник ловким движением достал склянку на ремне и подбросил вверх. Затем он дотронулся до земли, быстрыми движениями чертя рунический знак указательным пальцем и шепча заклинание. Его самого и соратника накрыл защитный купол, переливаясь всеми оттенками красного. Горящая стрела угодила в пузырек, задержавшийся на миг в воздухе, и огненный вихрь сжег всех противников вокруг неукротимой пары воинов, заставив Бедивера заслонить глаза рукой.

Поодаль еще один воин в кожаных доспехах бросил шарообразную склянку в сколоченный короб у креплений палатки. В то место, где разбился сосуд, через мгновение прилетела стрела, обмотанная горящей паклей, и тканевая палатка вспыхнула факелом. Колдовство и алхимия были на стороне таинственных помощников рыцарей Круглого стола, не иначе.

Обезумев от переполнявшего гнева и безысходности, на ассасина с криками бросилось сразу несколько продажных клинков. Вытащив кинжалы из змеиных ножен на поясе, хаотично делая короткие шаги и чередуя размашистые движения руками с неуловимыми уколами кинжалов, ловкач стал виртуозно отбиваться, незаметными движениями нанося колющие удары без замаха, оставляя за собой трупы.

Воин в изношенной кольчужной рубахе широко размахнулся двуручным мечом и с ревом раненого вепря опустил оружие на врага в капюшоне. Сделав рискованный кувырок под замах, ассасин ловко ушел из-под удара, оказался за спиной противника и отточенным движением вонзил тому игловидный клинок в затылок. Казалось, у воина тени постоянно были в запасе драгоценные мгновенья, которые и отделяли его от смертоносной стали, а его противников, напротив, неминуемо приближали к бесславному концу.

Загадочная фигура в капюшоне привлекла к себе внимание отряда под предводительством старого, рослого вояки, телосложением напоминавшего ожившую каменную глыбу. Эти пытались организованно вырваться из окружения, руководствуясь приказами седого, одноглазого мечника, рявкающие приказы которого разрезали даже стоявший кругом гвалт. Потеряв нескольких человек за пару мгновений, беглецы сбавили темп, будто напоролись на невидимую стену. Взмах левой руки главаря в латной перчатке, гаркающее повеление, и ассасин был окружен десятком головорезов. Бесцеремонно отстранив локтем свою пешку, мастер меча уверенно вышел вперед.

– Некуда бежать, паршивец! Напоследок размажем тебя по земле!

Уперев пятки в бока лошади, Бедивер поспешил на выручку, погнав своего коня прямо на копейщика, который стоял к нему спиной. Уже через миг, вскрикнув, зазевавшийся воин был под копытами скакуна. Рубанув мечом наотмашь по плечу, беловолосый рыцарь сразил ближайшего к себе мечника, который впопыхах успел облачиться лишь в поддоспешник. Теперь Бедивер не только заметил, но и ощутил на собственной шкуре эту странность: враги словно окаменели, увидев змеиную голову Горгоны Медузы. Их реакция была заторможенной, движения людей Мордреда становились настолько скованными и медленными, что те не успевали вскинуть оружие или прикрыться щитом, а от подобия их выпадов мог бы уклониться даже малый ребенок.

Со свистом огромный меч наискось разрезал воздух, но убийца успел отскочить. Сноровки хватило, чтобы вдобавок увернуться от копья наемника слева. На этом резвость седого великана и его последователей закончилась. Одного за другим убивал в диком танце неизвестный союзник, пока не сошелся с опытным лидером. Судя по морщинистому лбу и выпученным глазам, командир наймитов сам не понимал, что происходит. Пока острие его двуручника заканчивало горизонтальную дугу, юркий оппонент был уже с другой стороны, и непринужденно, будто издеваясь, тыкал в хауберк клинками и тут же исчезал из поля зрения.

Тяжело дыша и с трудом переставляя ноги, будто на них были свинцовые гири, одноглазый резко развернулся и горизонтально ударил клинком, но поразил лишь по воздух. Оглядевшись и увидев бездыханные тела своих людей, вояка был сломлен. Затравленно озираясь, прижимая правую руку к проколотому боку, он выискивал глазами, которые заливали ручьи пота, ненавистного врага, но вместо черной тени он увидел перед собой беловолосого рыцаря Круглого стола. Отвлекшись на менее опасного врага и приняв защитную стойку, ветеран не заметил змеиного броска сбоку, лишь почувствовав холодный поцелуй стали и обжигающую боль, расползающуюся от ребер по всему туловищу. Затем сзади последовал удар в подколенную ямку, что заставило исполина упасть на колени и выронить меч. Успев гневно вскинуть глаз и презрительно сплюнуть под ноги Бедиверу, седовласый гигант получил смертельный удар в затылок от ассасина.

Труп беззвучно упал лицом в низкую траву. Бедивер и убийца застыли друг против друга. Выставив свободную руку ладонью вперед, рыцарь продемонстрировал дружеские намерения таинственному союзнику, а тот, словно по заказу повернул голову в сторону человека в балахоне.

Сквозь пелену дыма стал вырисовываться силуэт. В свете пламени Бедивер узрел лик того, с кем разговаривал при дворе владетеля Ландского. Среди горящих палаток и трупов врагов медленно шествовал Монтель. Его шар на посохе был охвачен ярким зеленым пламенем.

– Как видишь, рыцарь, наши пути вновь пересеклись! Ты стоишь на лугу перед гаванью Святого Петра, предвкушая встречу с королем Артуром, как я и предсказал! Ты верил в силу вашего оружия и твердость духа, и ныне вера твоя вознаграждена! – расплывшись в улыбке, произнес кудесник.

Битва, которая более стала походить на избиение, теперь гремела между границей лагеря у леса и еловым бором. Сторонники короля, подстегиваемые гневом, преследовали убегающих наемников Мордреда. Немногим удалось скрыться в ночи. Мало времени потребовалось рыцарям Круглого стола, чтобы обыскать весь лагерь. Пленных ждала темница, а все захваченное оружие, броня и продовольствие, будучи погруженными на трофейные повозки, запряженные ослами и лошадьми, перекочевали в прибрежную крепость.

Так была одержана первая победа сил Артура над ордой Мордреда.

***

Выслушав рассказ о ночной схватке с врагом, Артур пожелал говорить с Монтелем, сразу после того, как король уверился, что его рыцари имеют в достатке еды и питья, а раненым бойцам обеспечен надлежащий уход. И о пленниках не забыл благородный владыка, запретив вымещать злобу на безоружных. А клевреты Мордреда и без пыток давали волю языку. Те, даже связанные и сваленные в кучу на подстилках из соломы, не затыкались, хвастаясь хитростью Мордреда, перечисляя имена предателей-полководцев и прославленных рыцарей, что встали под желтый стяг с орлом, в тщетной попытке запугать рыцарей Круглого стола. Негодяи были уверены в победе сюзерена и своем скором освобождении.

Монтель произвел на короля впечатление человека кроткого, мудрого и сведущего. Со слов Ивейна и Бедивера, этот волшебник, связанный с Восточной Римской империей, помог им уйти от верной гибели в имении предателя, владетеля Ландского. Обладал Монтель тайными знаниями и мог, наверно, не хуже Мерлина предвидеть будущее. Однако, даже Мерлина король никогда не просил заглядывать в грядущее, считая уделом смертных полагаться на волю Бога. Оставшись с магом наедине в небольшой комнатке смотровой башни, Артур заметил, что дар Девы Озера сильно приковывает внимание его гостя.

– Таким образом, король Артур, я и мои друзья хотим послужить вам верой и правдой, хоть может и показаться, что это не наша война! – прижав правую ладонь к груди, с легким поклоном произнес чародей.

После этих слов Артур поднялся с плетеного кресла, по-дружески похлопал колдуна по плечу, воодушевленно подняв голову, глядя в глаза собеседника.

– Ведь знаете, что остаетесь на верную гибель, но все равно стоите за правду! Вероятно, этот мир никогда не утратит надежды и всегда будет готов к положительным переменам и неожиданностям!

– Сторонники лжекороля руководствуются желаниями скоробогачей, стремясь за счет кровавой войны набить свои сундуки добром побежденных и подняться в иерархии королевства. Захват власти Мордредом обнажил их сущность, дав такую возможность. Кто-то должен быть им противовесом, иначе мы приблизим роковой день для прихода нечестивого мессии! – с энтузиазмом заключил лысый маг.

После слов Монтеля король, всегда ценивший искренность и самопожертвование во имя справедливой цели, протянул руку. Хорошо знакомый с обычаями греков и римлян, некоторые из которых имели широкое распространение, Монтель ответил крепким рукопожатием.

– Служение королю Артуру приравнивается к служению правде и чести!

Артур улыбнулся, поправляя своего собеседника.

– Я не прошу служить себе, ибо я являюсь одним из многих! У нас служение чести, справедливости и вере в высшие идеалы называют служением Богу.

– Как будет угодно! – при этих словах Монтель склонился в низком поклоне, чтобы не было видно кривой ухмылки.

Налив вина в кубки, Артур спросил волшебника, стоя у открытого окна:

– Вижу, друг мой, тебе понравился сей клинок! Экскалибур – необычное оружие!

– Истинно так! Говорят, будто в руках короля он вспыхивает ослепительным белым пламенем, а его хозяин не знает поражений, с легкостью круша доспехи и щиты! Кстати, слыхивал я, будто ножны этого клинка не менее ценны, чем само оружие! Это они? – будто опасаясь ответа, маг изобразил беспокойство на своем лице.

Король рыцарей выверенным движением вынул меч из ножен и подкинул клинок у себя на ладонях, демонстрируя знаменитое оружие колдуну. Забегав глазами по серебряному клинку, не смея коснуться дола, украшенного витиеватой рунической вязью, чародей застыл с приоткрытым ртом, словно увидел величайшее чудо на свете. Навершие было украшено инкрустированным куском белого мрамора, расчерченного нечеткими, ломанными, серыми прожилками. Наличие этого камня было понятно пророку – мрамор защищал от злых духов. На рукояти с каменьями, перпендикулярно клинку, вдоль гарды, искусный мастер выбил наименование прекраснейшего творения кузнецов и волшебников Авалона.

– Нет, ножны этого клинка я вернул Владычице Озера много лет назад, ибо честный воин не полагается на протекцию чар в бою! – тут король, поджав губы, печально и задумчиво посмотрел на горизонт, где оранжевое солнце уже готовилось уступить законное место ночной тьме, растворяясь в водной глади.

Монтель растянул на лице улыбку, понимающе закивал.

– Что ж, воины мои имеют в достатке пищу и питье, есть место для ночлега. Дозорные расставлены, а небольшой конный отряд уже вернулся, разведав, что ближайший к нам замок барона Восточного уже поднял знамя Мордреда. Где один, там и десяток! – с сожалением произнес владыка Логреса, но тут же вскинул голову и приосанился, не позволяя себе впасть в уныние. – Но мы знаем, что будем делать дальше: пойдем на замок предателя, так как нам нужны крепости, а барон еще не успел укрепиться и собрать войска! Правда за нами, а значит, с нами Бог! О лучшем покровителе и мечтать нельзя, верно? Вероятно, мой друг, в эту последнюю спокойную ночь будет тебе любопытно узнать, как я приобрел этот клинок?

– Смею просить о таком рассказе короля! – с глубоким уважением сказал встрепенувшийся волшебник, словно до этого пропускал мимо ушей сказанное светловолосым королем.

А Артур был рад хотя бы на короткое время повествования вернуться назад, когда все только начиналось.

***

Больше года минуло с тех самых пор, как армия Артура и все честные вассалы короны одержали верх над мятежными королями Лотом и Уриенсом, а также их последователями. Артур воззвал к разуму непокорных владык. В этом ему помогли его единоутробные сестры: Моргана и Моргауза. Хоть и шаткий, но мир воцарился на земле британской.

Время шло, стал расходиться слух по Логресу и за его пределами: справедлив и добр юный король. Не дает в обиду слабых, защищает обездоленных, а если где-то случается преступление, то рыцари короля Артура тотчас отправляются туда, чтобы восстановить справедливость.

И вот на одном из пиров случилось чудо: мигом смолкли праздные разговоры придворных и бахвальства рыцарей, а менестрели более не перебирали струны своих лютен. В гробовой тишине был слышен лишь цокот копыт белого коня, который сам, без седока, вошел в пиршественный зал. Медленно обошло животное дубовый стол и изумленных пирующих, остановившись подле короля Артура.

На правом боку зияла борозда, оставленная острой сталью, от которой вниз тянулось переплетение засохших, кровавых дорожек. Дивный конь устало наклонил голову с перепутанной гривой, прядая разорванными ушами, будто хотел что-то сказать королю. Даже незнакомый с ратным делом человек понял бы, что недавно побывал четырехногий бедняга в жестокой сече. Печальными глазами посмотрел тот на владыку Камелота, ткнулся носом в бархатную мантию и развернулся к выходу, иногда оборачиваясь на Артура, будто маня его за собой.

– Клянусь, этот необычный конь хочет что-то мне рассказать, но не может, лишь глазами молча вопит о помощи! Я последую за ним!

И король пошел следом за белым боевым конем из зала, а вместе с ним – дюжина его рыцарей. Был среди них и брат короля – Кай, который любил вставлять свои остроты по любому поводу.

– Подумаешь, лошадь! В этом зале всегда случались чудеса: трус хвалился храбростью, скупец говорил о щедрости, а пьяный некромант проповедовал человеколюбие! Чему тут дивиться? Лучше бы внимательнее следили за теми, кто валом валит в город на праздник, а то завели моду: ворота настежь для всех и каждого, помощь любому нуждающемуся! Только как отличить нуждающегося от проходимца? И зря сняли посты в самом дворце! Даже в день Святого Георгия! А меня не послушали! Сенешаль я или нет, в конце-то концов? Вот и шляются тут теперь всякие…

Но никто даже не усмехнулся над тирадой Кая, все уже давно привыкли к постоянному недовольству управляющего замком. Не умолкая, люди только и говорили о чудесном появлении белого коня.

Хотел было король напоить скакуна, обработать раны и поменять седло на нем, но встал на дыбы жеребец, противясь и словно говоря, что нет времени. По кругу стал обходить он владыку Логреса, нетерпеливо стуча копытами по брусчатке, а после и вовсе подогнул передние колени, подставив спину.

– Что ж, вижу, торопишь ты меня, не заботясь о себе! Быть посему! Покажи мне то, ради чего проделал ты свой путь!

Даже раненый, белый скакун быстрее ветра вылетел из столичных врат. Видимо, дорого было каждое мгновение. Вскоре свита короля осталась далеко позади, стараясь хотя бы не потерять след Артура.

Проведя длительное время в седле, оставив в пыльных облаках позади многие мили, король остановился у могучего дуба. Близко от дороги, под вековым деревом, в тени колышущихся ветвей неподвижно лежал воин, весь в крови и в изрубленными латах. Жалобно посмотрело животное на рыцаря. Король понял, что то был его хозяин. Опустив голову, жеребец дотронулся влажными ноздрями до лица воителя. Тот слабо приоткрыл веки, густые переплетения алых нитей тянулись к голубой радужке. Увидев Артура, несчастный приподнялся на локте и поведал ему свою историю, пока король помогал снять доспехи и занимался ранами.

– О, незнакомец! Отправился я из фамильного замка на поиски приключений, чтобы заслужить добрую славу и примкнуть к рыцарям короля Артура. Троих противников я одолел в честном поединке и, как это позволяет обычай, отправил к даме своего сердца с добрыми вестями. Но в этот злополучный день я проехал мельницу у перекрестка рек, что здесь неподалеку. После увидел я трех юных дев, которые играли с мячом на волшебном лугу. Спешился. Пригласили они меня к своему шатру, угостили разными напитками и попросили присоединиться к их игре. Так хорошо мне было, что не хотелось уходить. Однако, – воин дрожащим перстом указал на коня, – ржание Яблока вырвало меня словно из дивного сна, который стал явью. Вернув самообладание, я поблагодарил девиц и спросил, где могу найти крышу над головой для ночлега. Ответили они, что есть поблизости только один замок – цитадель черного рыцаря, который не жалует гостей. Хотели они, чтобы я остался с ними и поведали, что если отправлюсь туда, то найду лишь верную погибель, ведь черный рыцарь не признает иных благородных домов и правителей, кроме Лота и Уриенса, но к их противникам не знает жалости! Даже не колеблясь, погнал я своего коня по дороге к мрачному пристанищу негодяя. Вызвал я на бой черного рыцаря и… был побежден. На силу добрался сюда, но не боль терзает меня! Ужаснее любой раны горечь позора! И от того, что черный рыцарь забрал мой щит! Фамильный герб опозорен…

С этими словами раненый воин захрипел, а потом стал беззвучно шлепать пересохшими губами, силясь сказать что-то еще. Силы покидали его. Досада камнем давила на грудь. Чтобы утешить раненого, Артур сказал:

– Что ж, считай, что короля ты уже нашел, и такие храбрецы, как ты, будут украшением моего двора. Кем бы ни был тот черный рыцарь, он поступил худо! Только негодяй будет хулить достойного противника!

Дождавшись своей свиты, король Артур поручил раненого воина своим рыцарям, а сам тихо сказал белому коню, поглаживая того по гриве:

– Что ж, Яблоко! Вижу, сердце у тебя храброе и верное! И умом ты не обделен! Скачи и покажи мне, кто причинил твоему хозяину столько бед!

Встав на дыбы и размахивая передними копытами, конь заржал, одобряя задумку Артура. Во весь опор скакун понес короля по дороге, мимо мельницы, через мост у перекрестка рек. Скоро они вышли на поляну, где, казалось, даже трава была пропитана магией. Серебряные блестки, появляясь из воздуха над головой, медленно, будто неожиданные снежинки в погожий весенний день, вертясь вокруг своей оси, падали вниз. Куда бы ни ступал конь Артура, травинки после этого снова поднимались, вытягивались, как солдаты в строю, и нежный бриз колыхал это зеленое воинство.

Немногие слышали о феях, которые проводили свой досуг в царстве смертных, увлекая за собой путников. Немногие, ибо мало кто сумел противиться их чарам.

Завидев зеленый шатер и трех девушек подле него, король спешился.

– Приветствуем! Куда держит путь доблестный воин? – игриво спросила черноволосая дева.

– Привет вам, милые девушки! Подскажите, где я могу найти замок черного рыцаря?

Тень печали пробежала по прекрасным ликам, блеск радости померк в глазах юных красавиц.

– Ах, рыцарь! Лучше оставайтесь с нами, вскоре мы вернемся домой – в Долину Радости. Никогда не бывает там снега или дождя, а жители этого места не знают забот! Единожды ступивший в наше царство уже никогда не вернется в суетливый мир людей. Не захочет… – скосив глаза в землю, уклончиво добавила длинноволосая блондинка с цветочной диадемой в волосах.

Незнакомки предложили Артуру различные вина и сладкие фрукты, а после пригласили поиграть с ними в мяч. Выпитое разлилось приятным теплом внутри, но при этом даровало желанную прохладу. Мысли стали путаться. Острота необходимых действий постепенно притуплялась, сменяясь фатализмом, который перетекал в праздность.

Тяжелым показался королю его укрепленный хауберк, кожаные наплечники будто превратились в пудовые гири, кольчужный горжет стал стягивать горло, такими ненужными и мелочными предстали все заботы в новом свете, что Артур забыл обо всем, ничего ему более не хотелось. Только играть с этими чаровницами и слышать их беззаботный смех. И только Яблоко, ткнув носом короля Логреса в затылок, вывел его из власти грез.

Помотав головой, будто проснувшись ото сна, король произнес:

– Благодарю за все, прекрасные девы, но должен я идти своей дорогой! Если все рыцари начнут предаваться потехам, то скоро даже ваш благословенный край из Долины Радости превратится в болото слез! Прошу, укажите мне дорогу к замку черного рыцаря!

Насупившись, девы указали путь королю, а девушка с черными волосами добавила:

– Благословляем вас, доблестный рыцарь, только знайте: на свою погибель поскачите вы в логово злодея, если не признаете королей Лота и Уриенса.

Петляя по дороге в дремучем лесу, Артур наткнулся на старика в мешковатом балахоне верхом на коне, которого со всех сторон обступили разбойники, скалясь и поигрывая кистенями. Король помчался на помощь, но увиденное заставило его натянуть поводья и остановиться. Старец поднял свой посох из белого дерева к небу, зашумел сильный ветер, завертев в диком вихре листья и ветки, окружив заклинателя на лошади защитной стеной. Из лесной чащи послышался пронзительный волчий вой, затем показался бурый медведь на задних лапах, который с ревом пошел на лихой народ. Торопливо перебирая лапками, распушив хвосты, оскалив зубы и прижав уши, другие обитатели леса тоже встали на защиту старичка. Лошадь чародея спокойно стояла на месте, будто была привычной к подобным вещам или одурманена магией.

Поняв, что легкая добыча не является таковой, разбойники разбежались во все стороны. Артур осторожно приблизился к старцу со спины, когда тот что-то бормотал своей лесной свите, выстроившейся полукругом перед ним. Завидев Артура, все они, до последней белки, скрылись с глаз в чаще. Друид развернул свою лошадь к Артуру, и тот узнал длинную бороду цвета снега, падающую на грудь, аккуратно зачесанные по бокам волосы с пробором по середине и пронзительные, сапфировые глаза, добродушно смотрящие из-под кустистых бровей на своего воспитанника.

– Мерлин? Здравствуй, мудрый волшебник! Что ты здесь делаешь?

– Приветствую, король Артур! Пока песок в моих часах жизни не иссяк, я всегда буду там, где мне надлежит быть! Позвольте, мой король, сопровождать вас!

Проскакав еще немного, Артур и Мерлин миновали каменный, дугообразным мост, огибавший шумящую речку, и остановились у высохшей яблони. Замок с песчаной ареной был прямо перед ними, но поразило путников другое. Узрел владыка Британии ужасные плоды, которые были на этом дереве: пробитые и окровавленные, изрубленные и выцветшие висели на ветках щиты рыцарей и было их не меньше двух дюжин. Артур узнал девизы и гербы многих известных и могучих воинов. Рядом с деревом было большое бронзовое блюдо, подвешенное на цепях, спускавшихся со стальной перекладины, вбитой между гранитных столбов. Там же был огромный молот на каменной, обтесанной подставке в виде идеального куба, окруженного со всех сторон густой зеленью. На бронзовой поверхности была надпись:

Кто подвиг совершить спешит,

Тот потеряет здесь свой щит!

Даже не колеблясь, Артур ударил молотом по блюду. Вибрирующим звоном разнесся удар по долине, эхом отражаясь от макушек сосен и замковых башен. Спустя немного времени, шумно опустился мост через ров на чугунных цепях. Мрачным и зловещим было это место. Словно огромная пика в мутном желтом свете, возвышалась эта остроконечная цитадель на холме на фоне закатного солнца. Бойницы походили на недобрые глаза. Казалось, не люди, но тени блуждали между зубцами башен и в замковых коридорах.

Из замка выехал огромный рыцарь вместе с парой оруженосцев в черных туниках. Не было ни на доспехе, ни на щите отличительных знаков, не было подле верного знаменосца с развивающимся флагом благородного дома, не было свиты, не считая двух пареньков с кислыми лицами, что поддерживала бы своего сюзерена. Сперва дав размяться черной лошади с белым пятном между ушей, не удостоив приезжих даже приветствия, хозяин замка сделал круг по арене, погарцевал в золотых лучах на фоне своих владений и только после этого подошел к Артуру и надменно молвил:

– Я не вижу на тебе знаков королей Лота и Уриенса! Посему ответь мне: по глупости или высокомерию своему ты потревожил меня? – глухо прозвучал голос черного рыцаря.

– Хочу я лишь, чтобы снял ты с этого дерева щиты других рыцарей! Нельзя позорить достойных противников, провоцируя их родню и друзей на месть! Очерняя своего оппонента, ты унижаешь свою же победу…

– Стало быть, по глупости! – хохотнув и не дав договорить, коротко отозвался воин-скала.

Противники разъехались в разные стороны арены. Оруженосцы поднесли каждому рыцарю по ясеневому копью с заостренным, металлическим наконечником. Несмотря на усталость, Яблоко рыл копытом песок и грыз удила, ожидая желанного мига расплаты.

Отсалютовав противнику копьем, Артур прикрылся щитом, подался корпусом вперед и подстегнул скакуна. Вздымая комья земли и оставляя после себя песчаные тучи, кони понеслись навстречу друг другу. С треском разлетелись надежные копья, обратившись после столкновения в жалкие обломки и щепки, но никто из рыцарей не упал на землю. Снова вручили прислужники черного рыцаря копья, снова, привстав на стременах, сшиблись Артур и его противник, снова лишь рукоятки остались в руках рыцарей.

– Сразимся на мечах! – предложил Артур.

– Еще успеем!

В третий раз рыцари налетели друг на друга на арене, и не повезло Артуру. Удар владыки черного замка был настолько силен, что ремни на седле не выдержали, лопнула подпруга, и король упал с лошади, но благополучно приземлился на ноги.

– Отдай свой щит добром! Вон та ветка идеально подойдет для него! – издевался могучий противник, объезжая по кругу юного короля.

Бросая тревожные взгляды на Артура и его противника, Мерлин поднес Кларент королю. Встав на колено и благоговейно склонив голову, оруженосец поднес клинок своему господину. Черный воин и повелитель Логреса сошлись в пешем поединке. Полуторные мечи прочерчивали дуги, яростно впивались в сталь противника, стремясь утолить свою жажду крови. Острия клинков уже не раз со свистом проносились над шлемами или разрезали воздух рядом с головами. По достоинству оценив силу и проворство противника, каждый из воинов был осторожен в атаке, нанося удар и спешно отходя назад, следя за ответными действиями. После каждого звонкого удара клинков друг о друга рыцари высекали сноп искр и по инерции отступали на несколько шагов назад. Силы таких ударов хватило бы, чтобы разрубить человека от темени до пояса, каждый взмах мог прекратить эту сечу.

Кларент, словно смертоносный луч, сверкал в закатном солнце. Прощальным светом уходящего дня была залита песчаная арена перед замком, и только черные щупальца тени от башен тянулись все ближе к золотому кругу. Темп сражения снизился, дыхание воинов походило на работу мехов в кузнице. Бойцы делали длительные паузы, заменяя обманные движения и лязг оружия выжидательным передвижением по кругу, словно хищники, пытаясь улучить удачный момент или дождаться ошибки врага. Пот ручьем катился вниз, заливал глаза, оседал на ресницах и уголках губ. Доспехи, давая надежную защиту, в то же время способствовали усталости, камнем повисая на конечностях, мешая размахнуться или сделать рывок. Оба рыцаря получили раны, оба сильно устали, но случилось то, из-за чего Мерлин решился присутствовать на поединке: после очередного обмена ударами, меч короля Логреса раскололся надвое о заколдованный клинок противника.

Ликующий рыцарь утратил бдительность, увидев замешательство Артура и почуяв близкую победу. Ревя, словно бык, исполин всю оставшуюся мощь вкладывал в свои атаки, невольно следуя за своим мечом после каждого удара. Он использовал широкие замахи против безоружного врага, словно хотел разрубить того пополам или обезглавить одним ударом.

Увернувшись от гибельного металла, Артур отскочил назад. Выигранные мгновенья позволили прийти в себя. Адреналин кнутом подстегивал кровь, сердце желало вырваться птицей из стальной груди, но это не заглушало голоса разума. Артур уменьшил силуэт, слегка согнул коленки и подался корпусом вперед, словно хищник перед прыжком. Выждал момент, когда голубоватое острие снова упрется в песок. Рванулся и схватил врага за руку, нанес точный удар локтем. Пластина приглушенно ударилась о забрало, заставляя голову черного рыцаря рвануться назад. Послышался вскрик. В районе плоского, крестообразного наносника осталась небольшая вмятина. Клинок плашмя упал в песок. Густая кровь хлынула из разбитого носа, задерживаясь большими, мутными, алыми каплями на лицевых пластинах шлема. Артур схватил ошеломленного противника за плечи, повернул к себе и со всей силы ударил кулаком, но враг не упал. Лишь попятился назад и затряс головой, словно пытаясь стряхнуть эффект потрясения. Схватив черного рыцаря за пояс, Артур потянул его на себя и со всей дури ударил кулаком в шею, защищенную кольчужной шалью. Отступив, черный рыцарь схватил себя над горжетом, захрипел, сделал полуоборот, будто пьяный, взмахнул рукой и рухнул спиной на ристалище. Артур надавил коленом на грудь тяжело дышащего противника и, сам жадно хватая воздух ртом, сказал:

– Ты побежден… проси пощады…

Но в эти же мгновения потемнело в глазах у Артура, последние силы оставили юного короля. Слишком много ран он получил, слишком изнурительным был бой. Почуяв слабость оппонента, черный рыцарь легко скинул с себя Артура и сам коленом придавил правителя Логреса к земле, доставая кинжал.

– Как бы не так, недоносок! Конец тебе!

Тут в бой вмешался Мерлин, который до этого лишь наблюдал за всем со стороны:

– Стой, Пеллинор! Уйми свою жажду крови и сдержи свою руку! Перед тобой истинный король всей Британии и надежда этого края на справедливое правление!

Непослушными пальцами Пеллинор какое-то время возился со шлемом, пока не сбросил его на землю. С размазанной по лицу кровавой кашей и довольной улыбкой, черный рыцарь выглядел безумным.

– Как? Сам Артур? Воистину, сегодня прекрасный день! О, я уже испытал на себе твое справедливое правление! Знай же, король Артур, что я – король Пеллинор. Присоединился я к мятежным королям и баронам, чтобы свергнуть тебя. После нашего поражения отобрал ты у меня все земли и замки, развязав руки давним врагам моего рода! Твоим приспешникам, которые гиенами накинулись на мои владения! Я со своей семьей и верными слугами вынужденно поселился в этой глуши, где когтистая лапа твоей власти нас не достанет. И лишь тогда испытываю я радость, когда удается мне сразить кого-то из твоих прихвостней. Но сегодня ты сам нахально явился в мой дом, и я убью тебя! А потом…

Никто не узнал, что было бы потом. Пеллинор не успел договорить, так как Мерлин легонько стукнул его своим посохом по темени. Глаза рыцаря закатились. Словно подкошенный, Пеллинор упал лицом в песок, лишившись чувств.

– Поражение ужасно, но… проклятье! Что ты наделал, Мерлин! Теперь… я покрыт несмываемым позором! Ты… убил моего противника! – поднимаясь, проговорил король Артур, еле шевеля побелевшими губами.

– Он всего лишь уснул! А смерть сейчас, мой король, стоит за вашими плечами! И, если мы не поторопимся, то воины Пеллинора точно нас схватят!

После этих слов Мерлин подхватил обломки Кларента, произнес волшебную формулу и чиркнул посохом по земле, подняв песчаное облачко. Волшебный вихрь из листьев и песка скрыл Артура, друида и коней, а когда развеялся, то их и след простыл.

Великий чародей перенес их к хижине знакомого отшельника-целителя недалеко от замка Пеллинора, где тому уже доводилось бывать. Получив заверения в том, что Артур поправится, Мерлин послал весточку на клиновом листе с магическим ветром в Камелот, чтобы успокоить двор. Пока властелин Британии зализывал раны, к отшельнику заглянула дочь короля Леодегранса с дарами. Тогда Артур, пребывая в беспамятстве, впервые увидел свою будущую жену. Видение прекрасной белокурой девы пробилось сквозь пелену тумана и фантастические, красочные образы, навсегда отпечатавшись в сознании. Позже Гвиневра присылала к отдаленной хижине слуг с мазями, настойками и корзинами, полными фруктов, мяса и хлеба.

Когда Артур встал на ноги, то первым делом подумал о реванше.

– Похвально, мой король, только смею просить вас умерить свой пыл, ибо ярость и жажда отыграться говорят за вас, минуя разум! Сейчас вы бы и с голыми кулаками набросились на ненавистного рыцаря, но разумно ли это? Осмелюсь заметить, Пеллинор – сильный противник. Вы наносили ему страшные удары, сражались с ним так, как ни с кем до этого, но каждый раз он поднимался и шел на вас, стиснув зубы и превозмогая боль! Теперь он знает, кто будет его противником. Пеллинор будет сражаться со всей яростью и скорее умрет, чем даже допустит мысль о поражении! Послушайтесь доброго совета: к такому бою нужно подготовиться, и начать стоит с поиска подходящего оружия! – заключил Мерлин, привязывая подстилку, свернутую трубочкой, к задней луке седла.

– Разумно! Тогда найдем новый клинок! Не будем медлить!

– Только, как мне кажется, настало время вам, мой король, попытаться взять в руки меч, который действительно достоин руки короля всей Британии! Многие пытались завладеть Экскалибуром, считая меч Девы Озера трофеем, вещицей, пропитанной магией, которая даст им преимущество над врагами и возможность похвастать перед друзьями. Это оружие действительно обладает разрушительной мощью, но выковано оно лишь для одного! Для воина, который сумеет полученную силу обратить во благо для страны и народа! Для того, кто сможет дать отпор надвигающейся тьме. Согласны ли вы на такую попытку? Вот и славно! Седлайте своего коня, а я покажу дорогу! И прошу вас накинуть плащ на плечи, ведь мы достаточно отдалились от дома, а врагов у короля Логреса хватает, как явных, так и скрывающихся под лицемерной маской дружелюбия!

Несколько дней провели Артур и Мерлин в пути, минуя постоялые дворы, бескрайние поля и пастбища, высокие замки, ведя своих лошадей по торговым путям и затерянным тропам в вечно зеленых лесах. Наконец, свернув с основного пути и выйдя на нетронутый человеческой рукой луг, Мерлин возвестил, что они подошли к владениям Владычицы Озера.

– Жаль, что свернули мы сюда намеренно, Мерлин. Столько удачи хватило бы на всю… да что там! На весь мир и всех людей! – спешившись и сорвав четырехлистный клевер, посетовал Артур, прикрепив малахитовую полоску на кольчуге.

– Я-то знал дорогу, но вы, мой добрый король, формально обрели эту находку случайно. Пусть она вам поможет! Мы уже близко, мой король! На том конце начинается лес, который таит в себе еще больше чудес! – добродушно косясь на юношу, произнес маг.

Казалось, словно дождавшись дорогих гостей, лес оживал. Деревья и кусты сами расступались перед всадниками, освобождая дорогу, устланную изумрудным ковром. Без страха, но с интересом смотрел олень на гостей леса, лисенок играл с пушистым хвостом и даже не замечал друида и рыцаря, хрюкающее семейство кабанов выстроилось по правую руку от Артура, словно на параде, уступая путь. Над королем появилась разноцветная птичка. Щебеча, сделала пару кругов и полетела вперед по дороге, иногда делая мертвую петлю, словно маня за собой.

– Кажется мне, Владычица Озера нам благоволит и позволяет пройти дальше! Последуем за этой пташкой, мой король!

Многие смельчаки пытались завладеть Экскалибуром, но не могли преодолеть всех препятствий, что уготовил им дивный лес и его хозяйка. Проверка доблести, силы, ловкости и чести ожидала соискателей. Считалось, что последняя является самой сложной, но многие не могли совладать и с первыми тремя. Исключением был могучий воин из земель саксов – наемный рыцарь Тельрамунд, который божился, что добыл зачарованный клинок, но отказался участвовать в проверке Мерлина, чем навлек на себя тень сомнений. Единицы добирались до озера, над которым возвышался дворец Девы Озера. Это считалось великим свершением, но даже у таких героев получалось лишь взглянуть на чудесный меч с берега, прежде чем обитатели волшебного леса выпроваживали тех на большую дорогу.

Скоро всадники выехали на узкую дорожку, которая вела к большому озеру с чистой прозрачной водой, искрившейся на солнце. Янтарные лучи пробивались сквозь зазоры в сплошной стене листвы, оседая затейливыми узорами на траве. Деревья сильно походили на сказочных энтов, как подметил Артур, глядя на шероховатые стволы с кривыми подобиями жутких, зубастых улыбок, пустыми дырами глазниц, где спокойно могло поселиться семейство белок, сучки-носы и ветви, которые, словно причудливые алебарды, немыслимо изгибаясь, со скрипом и треском освобождали путь.

– Это они и есть! – подтвердил друид.

Полоска земли с римскую унцию вклинивалась в водную гладь. На ней стоял прекрасный дворец с четырьмя башенками с высокую сосну, обрамлённый ровными рядами камыша у основания. Стены из светлого обтесанного камня обвивал дикий виноград и, хлопая крылышками и зависая в воздухе, настырная зарянка пыталась ухватить клювом темно-синие ягоды. Разная живность без боязни сновала повсюду.

Как говорилось в легендах, как упоминали гордецы, пытавшиеся заполучить Экскалибур, которым удалось дойти озера, женская рука посреди водной глади, в которой отражался солнечный диск, сжимала величайшую работу магов-кузнецов Авалона. Обтягивающий предплечье рукав платья, покрытый золотыми и серебряными чешуйками, ярко сверкал в рассветных лучах, привлекая внимание гостей зачарованного леса.

Мерлин спешился и сказал королю:

– Даже мне не все ведомо, и не везде мне дозволено появляться! Владетельница Озера ждет вас, мой король! Испытания внутри, если таковые будут, предназначены только для вас! Ступайте без страха!

С этими словами друид остался с лошадьми ожидать Артура, а король пошел навстречу своей судьбе. Массивные зеленые двери, покрытые мхом и обитые железом у основания, сами собой отворились, издавая неприятный скрежет. Редко смертным доводилось пересекать порог дома чародейки.

Никто не вышел встречать Артура. Ступив на мраморный пол, где можно было увидеть свое отражение, юный король был поражен чистотой и аскетизмом убранства. Минимум мебели, никакой вычурности или бросающихся в глаза изысков.

Как правило, о богатстве хозяев судят по тому, что скрывает за собой входная дверь. Меркантильные и горделивые люди стараются размещать в просторных гостевых залах, выставляя напоказ, дорогие безделушки, добытые трофеи или редкие реликвии, чтобы безмолвно хвастаться перед визитерами. Здесь, несмотря на редкость материалов, которые использовались при создании дворца, житейская скромность хозяйки бросалась в глаза. Лишь изумрудные гобелены, запечатлевшие на себе различные страницы истории кельтов, мерно шелестели на сквозняке. Врывавшийся поток ветра колебал зеленые занавески, принося с собой свежесть и аромат полевых цветов.

Сделав шаг, король Логреса остановился. Вокруг была образцовая чистота, наведен идеальный порядок, но прямо перед ним валялся веник с темно-желтыми прутьями на широком конце. Наклонившись, он прислонил метлу к стене, которая, к его удивлению, пронзительно захихикала, словно от щекотки, сорвалась с места и понеслась по воздуху прочь, увлекая за собой гостя.

Впереди был лестничный хребет с серебряными балюстрадами с обеих сторон. Поднявшись на один этаж по гранитным ступеням, Артур оказался в просторной комнате с потолком, стилизованным под ночное звездное небо. Небосвод подпирали восемь мраморных колонн зеленого цвета, овитых прозрачной лентой хрусталя. Отсюда можно было беспрепятственно попасть в любую из трех смежных зал, и только золотые врата были заперты. Повинуясь воле хозяйки, двери отворились, хлестнув юношу освежающей струей воздуха и подняв золотистую челку над лбом.

Вдруг в тишину ворвался писк, да такой жалобный, что пробрал Артура до самого нутра. Звук доносился из соседней комнаты слева, всего в каких-то пяти шагах от него.

– Входи, молодой король! Не обращай внимания на жалкого грызуна! – раздался властный женский голос. – Я ценю свое время и уважаю твое! Сюда!

Помешкав, он все же развернулся в сторону плача. Так пронзительно и скорбно могло стенать только существо в ужасной беде, а долг честного рыцаря и человека обязывал откликнуться на зов, независимо от того, животинка это или человек.

В комнате из белого мрамора с янтарными пилларами по углам, в позолоченном круге стоял дубовый стол на изогнутых ножках, на котором был причудливый и невиданный доселе королем механизм. Взведенная пружина с силой опускала плашку с медной облицовкой у основания на спинку мелкого, мохнатого, серого зверька. Мышь из последних сил пыталась тщетно отжать передними лапками свое тельце от березового бруска, чтобы ее не раздавило, иногда утыкаясь усатым носом в квадратный и ноздреватый кусочек золотого сыра.

Метнувшись к столу, без раздумий король одним пальцем легко приподнял импровизированную гильотину, давая сероватому комку возможность вырваться из смертельной ловушки. Мышка рванулась вперед, крутанулась на месте, словно проверяя, не забыла ли хвост. Вцепилась передними зубками в сыр и нырнула со своей добычей под стол.

Артур уже развернулся к выходу, как его остановил тоненький оклик:

– Спасибо, благородный король!

Обернувшись, воин никого не увидел и стал возвращаться, сильно изумляясь таким варварским штуковинам в доме той, чье имя связывали с образцом добродетели и называли заботливой хранительницей озер, помощницей друидов, покровительницей лесов и их обитателей.

В просторной зале за златыми дверями никого не оказалось. Гулкие шаги отдавались эхом. На малахитовых стенах, покрытых мхом, красовались гигантские картины в позолоченных рамках, усыпанными рубинами, сапфирами и нефритами разных оттенков и размеров. Пейзажи на них словно жили своей жизнью, донося отголоски своего мирка до озадаченного короля Артура. От ближайшего полотна пахнуло свежим ветром с примесью аромата роз, и линялый сокол, ожив и вспорхнув с руки нарисованного ловчего, пронесся над головой светловолосого мужа, вылетев в отворившиеся дверцы, ведшие на балкон. Резные фигурки животных на бронзовых столешницах под холстами, увидев удивление короля, захихикали, слегка задергались на месте, но сразу же умолкли, как только Артур устремил на них строгий взор зеленых глаз.

Оглядевшись, король вышел на балкон. Опершись о перила, юноша затаил дыхание. С огромной высоты он взирал на вечно зеленые макушки хвойного леса. Озеро превратилось в лужицу. На многие мили вокруг не было никаких строений или торговых дорог, только этот едкий, изумрудный ковер, с вкраплениями каменистых холмов или голубыми жилами рек. Блаженно сощурив глаза, он попытался разглядеть точку-замок на фоне восходящего солнечного диска. Видимо, сказалась магия, которой было пропитано это место. Артур слышал про лесные домики друидов и крохотные обители древних божеств, которые внутри были не меньше главной площади Камелота. Замок Нимуэ оказался намного выше, чем могло показаться снаружи.

Слабый стук заставил короля обернуться. На переносном столике из красного с дерева было вырезано шахматное поле. Партию начали, но не довели дело до конца. Артур с любопытством посмотрел на клетчатую доску с медными и серебряными квадратиками. Аналогичные фигуры двигались сами собой. Воинственные медные пешки, направив острия копий вперед, явно теснили серебряные фигурки, которые, сбившись в кучу, создали подобие стены щитов. Золотисто-розовая королева резко рванулась вперед по доске и опустилась посреди своих фигур, словно топнув ногой в кованном сапоге. Ожившая фигурка властительницы была за спинами своих воинов, прикрывала их, лишая врагов возможности бездумно атаковать кого-то из своих клевретов, и поддерживала атаку на бело-серого короля, который обреченно застыл в углу доски, теребя корону, будто обдумывая варианты.

Король Артур был искусным игроком. Он заметил особенность: у медных не было короля, только королева, которая, хоть и была маленькой фигуркой на доске, но, словно настоящий полководец, подгоняла свою армию покончить с врагом и выглядела внушительно. Воительница держала в одной руке знамя, а во второй у нее был меч, которым она указывала цель своему войску.

– Да уж, эта дева сама даст сто очков вперед любому королю! – усмехнулся Артур.

После пары ходов игра остановилась. Серебряные шахматы застыли, поникли, опустили головы, словно признавая поражение. Тогда молодой человек решил встать на сторону слабейших и лично оценить положение загнанных в угол. Все оставшиеся фигуры были бесполезны, а вот та маленькая невзрачная пешка могла помочь. Пожертвовав ею, можно будет перехватить инициативу. Не хватаясь за короля, не отгораживая лихорадочно ключевую фигуру серебряных другими участниками игры, Артур просто передвинул пешку по диагонали, положив наглого пехотинца из меди на бок. Так маленькая фигурка сбила спесь с вражеской армии, защитила своего короля и стала краеугольным камнем армии серебряных. Атаковав ее, медные нарушат четкую оборону, подставив под удар более ценные фигуры. Бесцветные карлики запрыгали на своих клетках, словно ликовали. А предводительница медной армии неожиданно взмахнула знаменем и указала мечом на несчастную пешку, словно отдавая приказ атаковать, но на этом партия остановилась.

Звонкие хлопки в ладоши сопровождались шуршанием подола длинного платья и мягкими шагами.

– Внимательность, сострадание и ум для правителя не менее важны, чем умение размахивать клинком! Весьма похвально, король Артур, что ты обдумываешь свои действия, прежде чем что-то совершить, но при этом руководствуешься не выгодой, но гласом совести!

Знакомый властный голос позади короля Артура принадлежал Владычице Озера. То была высокая дева с зелеными глазами и прямыми, распущенными, светлыми волосами, достававшими до шелкового пояса с золотой пряжкой, украшенной изумрудной крошкой. Волосы на гладком лбу поддерживал серебряный обруч, обтянутый лентой золота, а сама дева была в атласном, белоснежном платье, полы которого приятно шелестели по мрамору при каждом шаге. Кожа ее была белее первого снега. Видимо, не знала Владычица Озера ни снега, ни дождя, ни холода, ни ветра. Прекрасна была хозяйка замка настолько, что имей король сотню языков, было бы все равно невозможно ее описать.

– Дева Озера! Мой наставник, Мерлин, сказал, что ты сможешь мне помочь! Явился я за Экскалибуром и готов пройти все твои испытания! – сказал, поклонившись мистическому существу, рыцарь.

Фигурки на доске тем временем, стуча по золотистым и серебряным квадратикам, вернулись на свои половинки. Скосив глаза, Артур верно подметил: нет у черных короля, одна королева.

– Я знаю, зачем ты здесь, юный король! Но в этом деле я не помощник! Многие воины с крепкими руками и орлиным взором приходили в этот лес, но уходили с пустыми руками, ибо были черствы их сердца, а мысли покрыты пеленой мрака. Злыдень, скряга или плут никогда даже не подойдут к стенам моего дворца. Хотя был один наглец, отличавшийся мощью и полным отсутствием совести… Но сейчас не о нем! Тебя же можно поздравить: мой лес тебя впустил, а ты оправдал доверие, пройдя все испытания внутри моего дома. Не волнуйся о ратных подвигах – это забава для бойких драчунов. Чем сильнее жажда похвастать Экскалибуром или использовать его для темных дел, тем сложнее препятствия. Но к делу, юный владыка! Видишь, посередине озера женская рука сжимает клинок в ножнах. Это Экскалибур! Великое оружие справедливого и честного воина. Меч, выкованный на Авалоне! Только тому, кто не знает страха, послужит он верой и правдой! Только тому, кого нельзя упрекнуть в худом деянии, этот меч подарит свою мощь! Готов ли ты к такой проверке?

Слегка помедлил король. Слишком строгие правила. Разве есть те, кто не боялся, кто не сделал что-то худое, хотя бы случайно, без плохих намерений?

– Отступать некуда: перед самым важным шагом колеблются только трусы! Уйти сейчас равносильно для меня проявлению трусости и малодушия! Я не могу подвести тех, кто верит в меня! Отсюда только одна дорога: вперед!

Дева Озера указала рыцарю на ладью и пожелала удачи.

– Мой помощник, паренек с пепельными волосами, проводит тебя вниз! Это он просил твоей помощи, пребывая в мнимой опасности, обратясь в мышь! Я же искренне желаю тебе успеха, рыцарь, но знай, что обладатель Экскалибура сможет снискать в равной мере славу и горечь! – с тенью кокетства дотронувшись до клевера на груди Артура, Нимуэ добавила: – Зеленый – любимый цвет фей и друидов. Хорошо. Пусть же он принесет тебе удачу, молодой король, даровав то, за чем ты пришел!

Странной оказалась дорога к мечу. Мерно орудуя веслом, раскачиваясь в лодчонке, Артур почувствовал, будто кто-то копается в его голове, в мыслях, заглядывает в память, перебирая события давно минувших лет. На пути к Экскалибуру будто все прошлые поступки еще раз предстали пред Артуром, где он сам для себя был судьей. С каждым гребком он будто отдалялся от отрочества, вспоминал юность, медленно возвращался к недавним событиям. Обижал ли он слабых? Нет! Завидовал? Даже без задней мысли отдал он Каю клинок из камня перед турниром в Лондиниуме. Благо, брат его, стараниями сэра Эктора, не был лишен понятия о чести. Трусил ли? И тут король вспомнил, как попятился он в своем первом бою против объединенной армии мятежников.

Вражеские рыцари окружили его кольцом. Рядом был лишь верный оруженосец. Затравленно искал взглядом молодой правитель дружественные войска, которые безнадежно оттеснили. Затряслись тогда его руки, застучала кровь в висках, струйки пота поползли вниз по шее. Страх сковал молодого воина.

Тут же спрятался клинок под водной гладью, устремляясь ко дну, оставляя после себя круги на поверхности. Со стыдом закрыл лицо Артур. Но разве сбежал он тогда? Или встал на колени перед окружившими его рыцарями? Стал молить о пощаде? Нет! Трижды нет! Знал Артур от Мерлина, что лишь однажды Кларент может спасти жизнь истинного короля Логреса. Так и случилось в тот момент. Сердцем почувствовал юноша, что пришел миг, когда медлить было нельзя. Пускай руки тряслись, кровь отдавалась ударами молота в висках, ртом он жадно хватал воздух от волнения. Но он сумел обуздать нахлынувший страх, понял, что пришло время использовать Кларент. Подняв меч над головой, Артур вызвал столб света, извивавшийся кольцами чистой энергии и переливавшийся всеми известными цветами. Вражеские рыцари, бароны и короли были обращены в бегство, увидев такое чудо, а гнал их назад во главе армии сам Артур.

Медленно из толщи воды появилось навершие рукояти с мраморной вставкой. Женская ручка в чешуйчатом рукаве вновь ослепительно сияла в лучах солнца, капли чистейшей воды медленно сбегали вниз по лабиринту золотых и серебряных ромбов. Сердце молодого рыцаря забилось чаще от такого чуда. Осторожно протянув руки, король бережно взял дивный меч в ножнах, которые были усыпаны драгоценными каменьями и испещрены письменами друидов. Обнажив оружие и налюбовавшись вязью рун на клинке, король осторожно заглянул за борт, желая узреть ту, что участвовала в этом испытании, но увидел лишь прозрачную воду. С радостным рвением орудуя веслом, король направился к берегу.

Лишь об одном владычица попросила Артура, когда ему станут ненужными эти меч и ножны: бросить их в ближайшее озеро. Сердечно поблагодарил король Деву Озера за такой дар и, найдя Мерлина, они направились на бой с Пеллинором. На этот раз Артур строго наказал своему чародею не ввязываться в бой, даже если ему будет грозить неминуемая гибель.

Все случилось, как и в прошлый раз: после удара молотом, появился черный рыцарь с оруженосцами. Снова в пору кроваво-золотого заката начался поединок. Разбив в щепы ясеневые копья, воины стали биться на мечах. Удача сопутствовала королю Логреса. Артур наносил удары, а сам оставался невредим. Вражескому клинку вечно не хватало волоска до цели или мгновения для попадания. Последний луч солнца задержался на клинке короля Артура, и страшный удар Экскалибура обрушился на Пеллинора, разбив вражеский меч и, к полному удивлению противника, прочертив глубокую дугу по доспехам черного рыцаря. Алые капли оросили песчаную арену. Черный рыцарь упал на колено, не в силах более продолжать бой. Тяжело дыша и скрипя зубами от бессилия, Пеллинор медленно поднял правую ладонь, перешагивая через свою гордость и признавая поражение. Артур хорошо знал воинов, дух которых был непоколебим, даже если латы были иссечены и кровь сочилась из десятка ран, так как сам был из той же породы. Понимал, как тяжело признать неудачу и остановиться, не имея возможности продолжать бой, хотя горячее сердце требует бросаться в безнадежную схватку.

Возвышаясь над побежденным, Артур поднял забрало и произнес, с сожалением глядя на поверженного гиганта:

– Я был бы счастлив, если твой меч отныне будет служить только доброму делу. Мне не нужна твоя смерть, Пеллинор, только достойная жизнь! Ныне же требую я лишь одного: сними щиты с этой ужасной яблони, и пусть она впредь приносит лишь яблоки в качестве плодов!

После этих слов белый конь Артура встал на дыбы и огласил ржанием округу. Яблоком его назвал сэр Саграмор, потому как очень любил его конь эти фрукты. Хозяин коня был отмщен.

– Отныне ты не враг Камелоту! Король Пеллинор, вернись в свои замки и земли! Ты снова властелин всего, что было твоим! Не стоит тебе больше таить обиду на меня и рыцарей Круглого стола!

Пошатываясь, с трудом самостоятельно поднявшись, знаком остановив своих людей, низко склонив голову, черный рыцарь отвечал:

– Никогда не думал, что буду побежден словом. Не заклятьем чародея, но добрым словом рыцаря. Да, король Артур, я сражен твоим благородством! С радостью я принимаю твое предложение и признаю тебя своим сюзереном! В недобрый час смуты и лжи подговорили меня заговорщики встать на сторону мятежных королей! Все мои родичи и вассалы присягнут тебе на верность следом за мной! Обещаю!

Так закончилось одно из первых приключений юного короля. Молодой Артур приобрел верных друзей, отстоял идеалы добра и справедливости и получил зачарованный клинок. По пути назад Мерлин спросил короля, что важнее: ножны или сам Экскалибур?

– Конечно, Экскалибур! Хотя вряд ли, Мерлин, ты бы задавал мне столь очевидный вопрос, желая узнать мое мнение! Что такого в этих ножнах?

Поглаживая белую бороду, волшебник пояснил с лукавой улыбкой:

– Хорош меч Экскалибур! В руках честного, справедливого и умелого воина способен он творить чудеса. Но, все же ножны ценнее! Зачарованы они могущественными магами Авалона, пропитаны друидской магией! Вы добыли Экскалибур, мой король, став на шаг ближе к своему предназначению, на пути к которому вас еще будут поджидать тысячи опасностей! Согласитесь, что оружие бесполезно, если держащий его воин смертельно ранен! Пока меч служит добру, обладатель этих ножен не будет ранен в бою!

Артур помрачнел от этих слов, словно груз неудачи свалился на его плечи.

– Омрачил ты мне радость победы, чародей! Если бы я знал это, то срезал бы ножны перед боем с Пеллинором!

Но, как бы там ни было, Камелот еще долго радовался хорошему исходу. Вернулся в свой дом король без единой царапины, обладателем легендарного Экскалибура. А вместе с ним явились и новые друзья Камелота.

Во время празднования зашел в конюшню сэр Кай, где был Яблоко. Принес он с собой целую корзину желтых, красных и зеленых фруктов. Не забыл сенешаль угостить и других лошадей. Когда белый конь заржал, Кай сказал:

– Что ж, я сам готов также радоваться, если бы хоть на треть твоей верности мои друзья были верны мне!

Лишь ножны Экскалибура решил вернуть Артур. Как-то в рассветную пору вышел юный король за стены Камелота, нашел тихое озеро и выбросил их. На лету знакомая женская рука поймала ножны и скрылась с ними в воде.

***

– Вот так я раздобыл Экскалибур, Монтель!

Волшебник легко поклонился королю, когда тот закончил рассказ. Не зря Британию сейчас называют краем чудес. А рассказ короля послужил тому лишним подтверждением.

Раздался стук в дверь. Разведчик вернулся из очередного дозора. Неприятные новости принес усталый рыцарь королю Артуру. Саксонские наемники встали лагерем недалеко от гавани Святого Петра, а люди барона Восточного, что владеет землями вдоль побережья на востоке страны, требуют провести переговоры в Морском Когте, иначе вступят в бой.

Артур попросил удалиться Монтеля, тот с пониманием отнесся к такой просьбе. Идя к своим воинам, хитрый маг думал про себя:

«Жаль, ножны утеряны! А вот Экскалибур еще будет крушить броню, разбивать щиты и пронзать противников насквозь. Сдается мне, королева Артория будет рада такому дару! Да и ножны… Если подсуетиться, вероятно, и их еще можно заполучить! Магический клинок станет орудием победы для королевы. Станет… более подходящим для ее нужд. С такими задачами справятся кузнецы-умельцы! В свое время! А пока надо просто ждать! Королева своими силами не сможет добыть Экскалибур, условия писаны явно не для нее, однако, я узрел ее в Оке Хроноса. Тень будущего явила мне воительницу с Экскалибуром в руках… черным клинком. Судьбы написаны для людей, которые лишь идут по намеченному пути, наивно полагая, что сами выбирают направление из тысячи дорог! Все плывут в роковом потоке, думая, что обладают свободной волей. Исключение не составляют даже ангелы и демоны! И лишь немногие, приподняв полог тайны, постигают истинную цену горькому знанию! Что ж, во многом знании – много печали!»

Последний подвиг

В дне пути от гавани Святого Петра разбили лагерь саксы, получив припасы и подкрепления из Камелота. Они охотно откликнулись на зов Мордреда, который не жалел золота, чтобы обзавестись новыми союзниками и укрепить свое положение. В случае победы он обещал язычникам обширные земли на юго-востоке страны.

Владыка восточных земель срочно требовал к себе посланника от короля. Спесивый вассал нервничал перед сложным выбором: жребий будет брошен, а платой, если прогадать, может стать голова игрока.

С первыми лучами солнца Артур собрал своих рыцарей внутри крепости.

– Братья-рыцари! Боюсь, не придется нам долго сидеть сложа руки! Саксы, желая отыграться за прошлые поражения, встали лагерем к западу от нас! За золото купил их отвагу Мордред! Они стоят между нами и Камелотом! Также известно, что барон Восточный собирает силы по всему побережью и требует переговоров! Верно, задумали враги атаковать нас с двух направлений! Что ж, отправлять верных рыцарей послами… Всякий знает, что это опасная затея! Назначать я не буду, но если найдутся смельчаки-добровольцы, то они должны понимать, что их сталью должны стать слова из ножен благоразумия! Если ж нет… Тогда не будет у нас другого выхода, кроме как разделить силы и встретить противника на востоке и на западе от нас!

Несколько рыцарей сделали шаг вперед, среди них были Бедивер и Ивейн.

Присутствовал на совете и Монтель. Таинственный маг поднял руку, желая получить слово. Морской ветер, мощными порывами врывавшийся за стены крепости, хлестал полы мышиного балахона, пока маг не спеша выходил на середину внутренней площади, опираясь на свой посох и отстукивая каждый шаг по брусчатке. Встав подле Артура, Монтель молча оглядел силы, коими они располагали.

Вокруг столпились рыцари в сияющих доспехах. На их деревянных ножнах красовались кресты-насечки и вырезанные знаки с латинскими буквами – символы прошлых побед и подвигов. Копейщики в куртках с кожаными нашивками сжимали смертоносные пики и с интересом глядели на незнакомого человека. Все стены и башни были забиты лучниками, пращниками и мечниками, которые обратили свои взоры на чародея. Опираясь на боевой топор, лысый бородач с поперечным шрамом, почти полностью спрятанном под черным кругляшком повязки, сузил зрячий левый глаз, хмуро смерив взглядом Монтеля, будто прикидывая, сможет ли он одним ударом разрубить хлипкого старикашку пополам.

– Похвально видеть мужество в глазах короля и его людей! Не врет молва: нет более благородных и решительных воинов, чем армия короля Артура! Но там, где нельзя взять победу силой, можно прибегнуть к хитрости.

С недоверием посмотрел Артур на Монтеля. Шепот прошелся по рядам воинства, ведь всем известно: не приветствуется в войске Артура обман и подлость.

«Что у него на уме?» – подумал правитель, не делая скоропалительных выводов.

Не говоря ни слова, Монтель направился к войскам. Волшебник стал медленно идти по кругу, переводя взгляд с одного воина на другого. Никто не отводил глаз, не опускал очи в землю. Словно на параде, головы медленно поворачивались в сторону мага. Монтель несколько раз молча останавливался перед пехотинцами, довольно кивал и продолжал свой путь. Бедивер приосанился и поднял подбородок, когда маг остановился перед ним. Беловолосый рыцарь мог поклясться, что увидел тень искренней радости в карих глазах колдуна. Замкнув круг, маг времени расплылся в улыбке и вернулся к Артуру, слыша смешки и чувствуя на спине изумленные взоры. Король сурово оглядел ряды, заставив воинов притихнуть. Не раз Артуру приходилось быть свидетелем чудачеств Мерлина, но в конце оказывалось, что каждое действие имело смысл, непонятный обычному солдату.

– Подумайте сами! – с энтузиазмом нарушил тишину Монтель, будто вдохновившись своим обходом. – Саксы всегда были грязными наемниками с повадками варваров, которые за монету даже брата родного прирежут! Они уважают только силу! С этими говорить бесполезно, если не можешь дать больше их нанимателя! А барон сам прислал известие со своими людьми, что хочет перед боем переговоров! Если хочет говорить, значит не уверен в своей силе! Не уверен в победе Мордреда! Не знает, чью сторону занять, как бы пошло это ни звучало! Такие люди были всегда и везде, а порой, что очень прискорбно, именно от них зависит будущее целых стран и королевств. Мордред раструбил на все королевство о мнимой смерти короля Артура, но стоит истинному владыке только появиться на поле брани, как решительность врагов будет подавлена. Это не оставит узурпатору выбора: он пойдет до конца и поведет своих последователей в бой, суля золото, замки и титулы, но сейчас к барону Восточному ближе мы! Сейчас над башнями замков барона Восточного развивается черный орел с мечом в своих когтях, но если его убедить в нашей силе, то красный дракон сменит грязное знамя Мордреда на тех башнях в мгновение ока!

Снова зашептались рыцари, только на этот раз Монтель заметил блеск в глазах воинов Артура. Дающий надежду сейчас должен пояснить свою затею, пока не исчез азарт.

– Если мы сможем обезопасить восточное и северное направления, то схватка с саксами будет во сто крат проще! Но как же этого добиться? – молвил сэр Борс.

Монтель не стал мгновенно отвечать, но, низко опустив голову в капюшоне, медленно подошел к говорившему вплотную и громко сказал, глядя в глаза Борсу, чтобы слышали и остальные:

– Много легенд породили подвиги рыцарей Круглого стола. Еще больше будет сложено со временем бардами и сказителями. Слывет непобедимой армия короля Британии! Сам король Артур не знает поражений, сражаясь за правое дело! Господь и ангелы помогают честным рыцарям! Я просто предлагаю напомнить об этом барону и его сторонникам! Я лично готов возглавить небольшой отряд и отправиться к барону, вслед за его послами! Могу я лишь просить об одном? Пускай меня сопровождают двое рыцарей: сэр Бедивер и сэр Ивейн!

Король дал на это свое согласие. Бедивер еще чувствовал рану, которую получил в Камелоте, пытаясь остановить Ланселота, поэтому понимал, что в качестве посла от него будет больше пользы. Ивейн, любивший приключения, с радостью согласился присоединиться к отряду.

Не тратя времени, получив для своей миссии королевскую перчатку и перстень, герои отправились к барону восточного побережья. Монтель возглавил отряд, намереваясь догнать послов в кратчайшие сроки. Он отбыл, оставив своих людей с Артуром, предвидя события, в которых их клинкам и стрелам найдется лучшее применение. Чародей будто бы знал, куда надо скакать. Он указывал путь, вел рыцарей по пустынным тропам и тайным дорожкам, пока они не достигли постоялого двора рядом с зеленой поляной. На опушке разместились лачуги лесорубов с пирамидками срубленных сосновых и березовых стволов, куда вела хорошо заметная колея, отходившая от главной дороги.

Здесь они и нагнали посланников барона Восточного. Эти люди искушены в искусстве дипломатии. Умеют хитрыми речами усыплять бдительность, а лестью побуждать воинов изменить клятве. Они знали, как нужными вопросами выведать все необходимое у человека.

Быстро договорившись, они решили продолжить путь вместе в самый укрепленный замок баронских владений – Морской Коготь. С моря обитель барона из-за причудливого расположения башен напоминала звериный коготь, заканчиваясь смотровой башней, самой высокой на всем Альбионе. Монтель решил не откладывать возложенную на него миссию до приезда в Морской Коготь, но и захотел подойти к ее выполнению творчески, со свойственным авантюризмом.

Алхимики ищут философский камень или магистерий, пичкая своими настойками безнадежно больных, обрекая тех на быструю, но мучительную смерть. Пытаются превратить свинец в золото, и каждый год какой-нибудь шарлатан этим обманом набивает свои карманы, оставляя доверчивым вельможам искусную подделку. Философы и звездочеты стремятся вычислить последовательность событий в мире, желая предугадать будущее. Ученые мужи проводят всю жизнь в окружении склянок и пыльных пергаментов, желая вытрясти тайны из матери-природы и найти ответы в мудрости веков, добиваясь незначительного продвижения. Но подавляющее большинство, люди разных сословий и достатка, все они верят в Бога, видя знамения и посланные знаки в повседневной жизни. Там, где и их быть-то не может.

Когда отряд остановился на очередном постоялом дворе, маг отвел в сторону рыцарей, тихо объяснил свою задумку, спрятав руки в рукавах чуть посветлевшего от дорожной пыли балахона:

– Знаю я, что обещали вы говорить только правду! Много глупых обетов дают рыцари, даже не подумав сперва! Но сейчас я не прошу вас лгать! Только поддакивать! С какими бы вопросами к вам ни обратились люди барона, всегда отвечайте уверенно и невозмутимо! Считайте, что рассказываете сказку вопрошающим, а это не грех.

Переглянулись Бедивер и Ивейн, толком не поняв, чего от них хочет волшебник.

– Не робейте, рыцари Круглого стола! Все пройдет благополучно! – заражая своей уверенностью собеседников, заключил ухмыльнувшийся маг времени.

Устремляя коней навстречу восходящему солнцу, объединенный отряд продолжил путь на рассвете. Хитрые послы решили выведать окольными путями секреты у посланников Артура. Самый опытный из них – Боулдер, который служил главным советником при дворе барона, решил завести разговор с Монтелем.

Смахнув капли пота со лба, советник устремил молящие глаза к ясному голубому небу, будто упрашивая безразличную высь явить на лазурном полотне грозовые тучи. Летний зной нещадно припекал его голову, напоминавшую отполированный, гладкий, лакированный шар из дерева. Впереди, насвистывая какую-то мелодию, в седле беззаботно раскачивался человек в рясе с позолоченными краями. В кожаном тубусе, переплетенном ремнями, крепившимися к седлу, был посох с прозрачным шаром в деревянной лапе. Путь предстоял долгий, и чтобы не преть на солнцепеке просто так, Боулдер решил пустить в дело свой талант, оценивающе глянув на всадника.

«Пришлый человек на островах. Маг. Держится особняком от рыцарей. Скорее всего – наемник, который охотнее расскажет все, что знает. Вероятно, даже удастся перетянуть его на свою сторону, если дороже своей шкуры он ценит звон монет.»

Поравнявшись с чародеем, Боулдер легонько натянул поводья, приноравливаясь к ходу лошади незнакомца. Прощупав почву, поговорив о погоде и бездарной стряпне на постоялых дворах, Боулдер принялся за дело:

– Не понимаю я Артура! Всю Британию объединил Мордред против него, а король еще надеется на победу!

Монтель хмыкнул и отвечал со снисходительным видом взрослого, которому неразумное дитя задало самый глупый из всех возможных вопросов:

– Друг мой! Это Мордред глупец! Давно Артур знал о его планах! Давно знал о предателях в Камелоте! Поход в земли Ланселота – это всего лишь предлог! На самом деле Артур заручился помощью могучих воинов с большой земли! Скоро прибудут они вместе с Ланселотом Озерным. Тут разом Мордреду и саксам придет конец!

Боулдер смутился, но постарался не подавать виду. Нашептал он одному своему прихвостню, что надо бы и у рыцарей расспросить про мощь армии Артура, как обстоят дела в стане короля. Посланник Боулдера направился к Ивейну и Бедиверу, немного поболтал обо всем и ни о чем, а потом задал интересующий вопрос. Тут-то и поняли рыцари, что имел в виду Монтель. Рыцарь Ивейн отвечал, тщательно подбирая слова:

– Сам я, скажу честно, ничего про это не знаю. Стратегией у нас Артур занимается. Но вот были мы на большой земле, и как-то наша повозка с доспехами и оружием увязла в грязи. Дюжина мужей не могла помочь бедной лошадке сдвинуться с места. А тут появился гигант! Да-да! Ростом выше любого человека, что я знаю, с длинною бородою до земли, огромной дубиной на плече и в одеждах из шкур животных. Жестом он нам указал разойтись. Легко поднял он телегу! Одной рукой! Мы только все и остались стоять на месте с раскрытыми ртами, будто столбы соляные. Хотели поблагодарить великана, так он только поклонился и пустился дальше. Подобные ему станут сокрушительной силой! Еще знаю, что наши корабли для них слишком малы! Хотя, будь я ростом с дерево, то мог бы попробовать доплыть до берегов Британии…

Услыхав такое известие, побледневший человек Боулдера нервно сглотнул и поскакал к своему господину. Все рассказал. Призадумался советник. Снова решил посол барона хитростью выведать тайное.

– Скажи мне, друг мой! А вот закончатся распри, страшные голод и нужда накроют всю нашу многострадальную землю. Войны обходятся дорого, а восстановление – дело не скорое! Как с этой напастью будет бороться король всех рыцарей?

Монтель лишь махнул рукой, словно отгоняя надоедливого комара. Скривившись, он отвечал:

– Говорю тебе, это пустяки! Всегда и во все времена двор Артура и его вассалы не знали голода и холода! Настолько много у нас зерна, что амбары ломятся от жита! Одного паренька, пусть земля ему будет пухом, так и засыпало. Не услышал бедолага, как стенка затрещала на третьем ярусе амбара. Вот уж истинно: излишки сулят беды! А молока в таком достатке, что его девать некуда! Даже лесных животных могут напоить молоком слуги Артура, поминая славного Мерлина! А ты мне, мой добрый Боулдер, про голод говоришь…

Изумился сильнее прежнего советник. Позвал нового слугу и наказал пристать с расспросами к рыцарям Артура, что скакали позади и разговора не слышали.

Заведя беседу, словно мимоходом, спросил посланный советником человек об урожае и продовольствии в Камелоте. На сей раз отвечал Бедивер:

– Сам я в эти дела не посвящен! Но приключилось со мной вот что! Как-то раз разрезали мы огромный кусок сыра в походе и нашли в нем подкову! Подшутил какой-то озорник, наверно. Правда, кто-то утверждал, что творог при дворе Артура лошадьми уминают, ибо так много молока! Но я в это не верю.

Поспешил к своему господину слуга и все донес слово в слово. Сильно задумался Боулдер. Из раздумий вырвал его голос Монтеля, который, придержав поводья, поравнялся с ним:

– Даже сами ангелы могут примчаться на помощь королю Артуру! Стоит только позвать! Ведь есть у него Грааль! А святые и великомученики так и вовсе следом за королем и его рыцарями ходят и везде им помогают!

– Да не может быть! Нет у Артура Грааля! Его рыцари искали Святую Чашу, но всегда возвращались с пустыми руками! А святые все на небе, вместе с мучениками! – плачущим голоском запротестовал советник.

Усмехнулся чародей, поглаживая шею вороной лошади:

– Дело твое, мой друг! Не хочешь – не верь!

На ночлег рыцари и послы решили остановиться на постоялом дворе у деревни Вагна. Длительное путешествие измотало людей, лошадям требовался отдых. Уже завтра к полудню странники смогут увидеть башни заветного замка. Пожалуй, торопились лишь Ивейн и Бедивер, желая вернуться и помочь королю Артуру в битве. Видя это и понимая чаяния рыцарей, Монтель позвал их в закуток. Задернув занавески, усевшись на скамью между рыцарями и положив руки им на плечи, колдун тихо стал излагать суть:

– Послушайте, рыцари! Дело почти сделано! Завтра вставайте еще до рассвета! Ты, Бедивер, скачи на ближайшую ферму и купи у хозяина пару мешков белых перьев! За пасекой мы видели курятники у перекрестка. А ты, Ивейн, пойдешь спозаранку со мной к хозяину постоялого двора! И сделаем мы следующее…

Чародей шепотом поведал свою затею воинам, а те только переглянулись, наморщив лбы.

– Святотатство это! – возмутился сэр Ивейн.

– Безумие! – вторил сэр Бедивер.

– Безумной будет надежда на победу Артура, если затея провалится! Святотатством будет власть Мордреда и его прихвостней в Камелоте и всей Британии!

– Маг, ты хитер, но я хочу лишь одного, – Ивейн, поджав губы, повернул лицо к кудеснику, – чтобы после твоих задумок к королю Артуру не вернулись наши головы отдельно от тел.

Немного поворчав, но не имея других предложений, рыцари согласились с тем, кто до этого не ошибался и помогал уйти от беды, манипулируя временем. Уверенность Монтеля постепенно передавалась его спутникам. Маг шаг за шагом описывал вынужденным актерам необходимые действия, будто знал пьесу заранее.

Наступило утро. Люди барона стали нехотя выходить из своих комнат, зевая и приветствуя друг друга в коридоре. А Монтель был уже на ногах. Он с наигранным беспокойством поинтересовался о самочувствии у Боулдера и пригласил всех вниз, чтобы угостить завтраком. Тучные люди высокого сословия, спускаясь по скрипучей лестнице, предвкушали сытный завтрак. Мед и пироги по утру должны будут настроить послов на добрый лад и зарядить оптимизмом.

Некоторое время назад, направившись вниз, Монтель и рыцари Артура разбудили хозяина и скупили все, что было в его лавке. А колдун еще добавил толстячку, пристально глядя в глаза:

– Скажешь им, что приходили святые и мученики! Не мог ты им отказать, а они все съели! Понял?

Несчастный человечек кивнул дрожащей головой, а Монтель узрел в испуганных, бегающих глазках нужный результат. И когда дошло до разговора с послами барона, то хозяин сделал все, как было велено.

– Как это? Ничего нет? – возмущались посланцы в коричневых кожаных жилетах поверх туник, подперев пухлыми кулачками жирные бока.

– Виноват, великие мужи! Но не далее, как с первыми лучами солнца, зашли ко мне святые с мучениками и попросили их потчевать тем, что есть! Право слово, я – верующий человек! Я – христианин! Не мог ослушаться святых!

Люди барона переглянулись.

– Да в своем ли ты уме? Уж не разыгрываешь ли ты нас, пройдоха? Какие святые и великомученики?

А Монтель, скрыв улыбку за тканью капюшона, добавил серьезным голосом:

– Добрый человек, а куда после трапезы пошли святые старцы?

Бедолага указал им на местную часовню, походившую на каменный короб с витражами-окнами, треугольной крышей и прямоугольником распахнутых дверей над тремя плитками гранитных ступенек. Строение было окружено овсяницей и мятликом, с двумя маленькими, но ухоженными овалами клумб синих и лиловых астр у входа.

Усилий местного косаря хватило только на узенькую дорожку от таверны до часовни. Она была открыта для каждого. Фигуры святых и ангелов с расправленными крыльями, вытесанные из камня, стояли внутри у стен. Массивная доска с грубо прибитыми ножками, накрытая красной материей, служила алтарем. Там же были чугунный крест, прикрепленный скобами к стене и украшенный серебром, Библия – подарок епископа Морского Когтя, медный кубок с красным вином и свежий белый хлеб из местной лавки, что есть Кровь и Тело Христовы. Крайне редко сюда заходили помолиться странники, еще реже – местные. Единственным постоянным посетителем был местный трактирщик, который захаживал в это местечко по привычке, занося еду, убирая паутины с голов статуй и осиливая несколько строчек в день из тяжелой книженции. Скорее, из желания изучить латынь, нежели из интереса к описанию жития святых. Красть отсюда никто бы не посмел: все друг друга знали, а путники больше интересовались ближайшими поселениями с борделем, нежели местом для разговора с Богом.

– Пойдемте туда! – предложил Боулдер, указав на святое место.

На улице Монтель встретил Ивейна. Тот кивнул, шепнув на ухо:

– Сделано! Бедивер готов!

Одобрительно кивнув своему помощнику, маг направился к часовне, следуя за рыцарями и послами барона. Те вошли в часовню и застыли: у всех статуй вымазаны рты медом, будто те недавно кушали. У Святого Георгия на копье и вовсе был нанизан блин, и легкий парок поднимался вверх. Архангел Михаил в одной руке держал клинок, а во второй – кусок сыра, мрачно взирая на вошедших. Складывалось впечатление, будто их бесцеремонно прервали за трапезой. Боулдеру показалось, что святые и архангелы гневно смотрят на ввалившуюся компанию, которая спешно стала креститься и целовать крестики на цепочках.

Монтель, не входя в часовню, закричал, картинно воздев руки с посохом над головой и плюхнувшись на колени в высокой зелени:

– Господи, спасибо Тебе! Посылаешь Ты своих ангелов для помощи верным сынам Британии!

Крикнул это волшебник так громко, чтобы Бедивер на чердаке услышал и стал вытряхивать через дыры в досках белые перья, что купил рано утром у местного крестьянина, сильно озадачив последнего, трижды повторив свою просьбу. Солнечный свет во время восхода ярко бил сквозь витражи, переливаясь всеми цветами радуги, что только усиливало эффект. Узрели люди барона после этих слов, что перья, выписывая зигзаги, кружась и вертясь, полетели сверху. Они тут же попадали на колени и стали причитать, стуча лбами о камень:

– Господи! Спаси и сохрани! Господи, не оставь нас!

После такого представления уже сам Боулдер уверовал, что рыцари Артура защищены ангелами Божьими. Он отправился во главе небольшого отряда вперед, к самому барону Восточному, чтобы предупредить его о правдивости слухов.

– Есть у Артура Святой Грааль, рыцарей его поддерживают святые, амбары полны зерна, а армия, усиленная гигантами, идет из Бретани и готовится дать бой Мордреду! – склоняясь над ухом господина, шептал Боулдер, тенью следуя за тучным мужем в пестрой тунике по аллеям кленового парка.

Барон, узнав новости, сам поскакал навстречу посланникам Артура. Клятвенно заверил он, что его владетели и объединенная армия выступят на стороне истинного короля. А по поводу недоразумения с флагом Мордреда в своем замке барон лично пояснил:

– Истинно говорю вам, настали темные времена, ибо демоны беснуются! Сам! Сам я лично повелел повесить знамя с красным драконом в знак верности королю Артуру! Сразу, как узнал про мятеж Мордреда… А потом двери в башню сами собой захлопнулись, и флаг Мордреда появился из ниоткуда на главной башне! Лишь пришедший епископ сумел в башню войти и поменять знамя, осенив двери крестом!

Монтель, Бедивер и Ивейн слушали все это и, закусив губы, молча кивали. Врал, конечно, барон. Да только пускай так, но помогает истинному королю, чем поддерживает негодяя. Умом, хитростью, немного используя свой дар, сумел Монтель перетянуть на нужную сторону сомневающегося вельможу.

А тем временем, ожидая сигнала, перед холмами Камланна саксы уже готовились сойтись в битве с войском Артура. Острые мечи, начищенные до блеска латы и помолившиеся рыцари скоро закружатся в вихре бойни. Здесь нет места сомнениям.

Воины стояли напротив друг друга под ясным куполом бирюзового неба. Флаги на древках в потных ладонях знаменосцев змеями извивались на ветру. Шелест травы, ржание лошадей и редкий металлический звон разбавляли собой беззвучную пору. Короткое время звенящей тишины всегда предшествовало шумным и кровавым событиям. Суровы лица рыцарей Артура. Выпустив бороды поверх кольчуги, с вызовом они смотрят на противников, ведь саксонские наемники стоят между ними и захваченным домом.

Между рядами саксов стали блуждать люди в шкурах и шлемах в виде волчьих голов, держа в руках большие кувшины с вытянутым горлышком. Каждый саксонский воин, положив вендельский шлем-маску у себя в ногах, достал небольшую деревянную плошку и сакс. Надрезав ладонь, воитель выжимал алую струйку, а после жрец наливал туда разбавленную водой волчью кровь. У саксов считалось, что перед боем необходимо пролить немного своей крови, смешав ее с алым соком убитого животного, и выпить, прося древних богов даровать в бою силу, ловкость и удачу.

Вперед вышли капелланы со штандартами на длинных древках. На подрагивающих от ветра полотнах были изображения крестов, сформированные витиеватыми узорами позолоченных нитей. Рыцари опустились на колени и смиренно осенили свое чело крестным знамением. Кто-то истово прильнул губами к крестику на ладони, про себя творя молитву и прося о прощении за худые дела, ибо знали рыцари, что вряд ли многие из них смогут встретить новый день.

***

Монтель убедил барона выступать немедленно. Битва за Британию вот-вот начнется, поэтому времени на долгие сборы и пышные проводы не было. Наспех собранные войска владетелей и самого барона отправились к гавани Святого Петра.

Тем временем, сотрясая землю, рыцари короля Артура уже неслись на ряды саксов.

Знали саксы: нет равных конным рыцарям Артура, поэтому сменили мечи на копья, глефы и рогатины, намереваясь выбить всадников из седла длинным древковым оружием. Еще до начала атаки заметил король, как ряды противника ощетинились, словно огромные ежи. Щит ко щиту, между ними шип копья, и такая стена тянулась до самого края строя. Король приказал своей коннице совершить маневр, редко используемый, который среди рыцарей Артура назывался «Предательским».

Земля затряслась под ногами обороняющихся наймитов. Тремя большими клиньями формируя геральдическую лилию: один впереди и два чуть позади, рыцари устремились на порядки саксов, издавая клич победителей на латыни.

В воинов короля полетели стрелы и дротики. Лучники и метатели, стоявшие за заградительными отрядами копейщиков, сказали свое слово. Наткнувшись на преграду, отлетел от красного щита с белым грифоном камень пращника. С хрустом приминая воткнутые в землю стрелы копытами, кони, получая удары шпорами в бока, мчались вперед, будто от этого зависела их жизнь. Пробив пурпурную попону, укрепленную чешуей кольчуги, гарпунообразный дротик впился на ноготок в лошадь, заставив бедное животное замотать головой, коротко заржать и замедлить ход. Натянув поводья, рыцарь стал уходить в сторону, подчиняясь общей задумке.

Тактика обстрела из-за стены щитов давала саксам хорошую защиту, позволяла безнаказанно поливать врагов градом снарядов, но само войско лишало мобильности. А обманчивая близость победы играет с воинами злую шутку. На этом и решил сыграть владыка бриттов.

Не доскакав до переднего края сотни шагов, рыцари Логреса стали разбегаться в стороны, исчезая среди сосен и кустов. Кто – влево, кто – вправо, словно испугались, дрогнули под напором стрелков. Рыцари прикрывались треугольными щитами, которые вскоре были утыканы стрелами, а кони их были защищены приличной броней, которая позволяла саксам даже в случае удачного попадания лишь поцарапать животинку. Конница Артура напоминала движение небольших крепостей, имела славу ударной силы, которая сможет сбить с ног и растоптать любого противника. После обстрела на поле не осталось ни одного трупа, но он заставил врагов отступить, позорно разбежаться, как хотели думать саксы, решив, что рыцари струсили. Одни поскакали к лесу, что был неподалеку, а вторые вообще пустились во всю прыть к берегу. Свистом, криками и заливистым хохотом сопроводили это бегство иностранные наемники, когда всадники скрылись из виду.

– А говорят, рыцари Артура не сбегают с поля боя! – издевался один из вождей саксов, облаченный в медвежью шкуру поверх кольчужной рубахи, победоносно воздев руки с круглым щитом и пилумом к небу.

Слишком уверовали в себя наглые разбойники, но приутихли, когда пошли на них пешие воины во главе с королем Артуром, разбившись на прямоугольные когорты, как это не так уж и давно делали римляне. Такой стиль продвижения позаимствовал Артур у римских полководцев, когда изучал историю с мудрым Мерлином. Первые ряды прикрывались ростовыми щитами. Каждый воин внутри поднял деревянный круг или треугольник над собой, защищая себя и соратников. Редкая стрела могла поразить кого-то при таком построении.

Ответом послужил боевой саксонский клич. Это означало, что теперь в бой пойдет пехота наймитов. Из стены щитов саксов вырвались одиночные фигуры с охапками дротиков и поясными сумками, набитыми булыжниками. Эти отчаянные парни выцеливали зазоры в построении рыцарей, делали два-три броска и скрывались в рядах воинов в звериных шкурах. Послышались звонкие удары наконечников о щиты, с глухим стуком камни отскакивали от когорт и катились под ноги наступающим. Раздался командирский ор, когорты остановились, скутумы впились в землю под углом, передние ряды пригнулись, и уже в саксов полетели заостренные палки и тяжелые связки каменных шаров.

Молодой мальчишка в лисьей шапке, саксонский метатель, слишком увлекшийся атакой, получил топорик в грудь. Будто желая развернуться, ноги его заплелись, и паренек завалился на бок. Рыжий пушистый хвост опустился на его лицо, прикрыв остекленевшие глаза.

Раздался рожок. Другие когорты подхватили сигнал. Рыцари Артура быстро рассредоточились. Две линии воинов, выставив шиты перед собой, схлестнулись и быстро перемешались. В адском месиве сверкали мечи и топоры, слышались брань и предсмертные стоны. Здесь нужно было забыть про кодекс чести и обеты – в такой битве без стыда могут нанести удар в спину, поэтому очень важно иметь верного друга и умелого воителя, прикрывавшего тыл.

Пять тысяч продажных иноземных клинков собрал Мордред на золото из сокровищницы Камелота. Пять тысяч душ пленил сладкоречивыми посулами. Но не смогли саксы задавить числом три тысячи верных воинов Артура. Бесформенная, гудящая, лязгающая и грязно ругающаяся куча постепенно двигалась к желтым палаткам и балдахинам, оставляя после себя след из крови, отрубленных конечностей, содранной плоти и распластавшихся тел в накидках из шкур животных.

Потери саксов стали очевидными для рыцарей Мордреда, наблюдавшими бой с холмов. Мастерство и выучку заменяют саксонские воины неистовостью, свирепостью и яростью, пренебрегая защитой. Фаланги, строй и тактика – все пошло прахом. Теперь кошмарным балом правит грубая сила, решимость и ловкость.

Лезвие меча удивительно легко рассекло волчью морду и грубые кольца кольчуги, на мгновение сверкнув серебром. Артур разрубил противника перед собой от плеча и до середины груди Экскалибуром, потянув на себя, освободил зачарованную сталь. Шлем с позолоченной маской соскользнул с безжизненной головы и покатился по вытоптанной траве под ноги исполину, сжимавшему в кулачищах клевец. Сразу же с диким криком на место поверженного встал новый противник, нанося мощные удары и страшно вращая глазами. Артур увернулся от смертоносного клюва, отскочил, отвел новый удар сверху в сторону, пихнул противника локтем, рванулся вперед, сделал выпад, и клинок вошел в грудь могучего сакса, выйдя на ладонь из спины. Клевец выпал из ослабевшей руки. И даже после этого воин еще пытался бороться с Артуром, кряхтя и захлебываясь кровью, но протягивая дрожащие руки к горлу ненавистного врага. Иногда некоторых саксов за их неистовство и жестокость называли берсеркерами, бесстрашными воинами древних германцев.

Постепенно пятясь и оставляя после себя трупы соратников, саксы начали терять боевой задор. Их силы таяли подобно айсбергу в пустыне, сводя дальнейшие сопротивление к бессмысленной бойне, а подкрепление все не выступало. Ставленник Мордреда, сэр Гальфрид, в окружении своих рыцарей, вождей и старейшин саксов, приказал лучникам в желтых туниках вступить в бой.

– Почему они у вас бьются, словно старые бабы? – с упреком бросил Гальфрид племенным лидерам, а после обратился к юноше с желтым знаменем и охотничьим рогом на поясе: – Пускай пехотинцы отходят!

Герольд протрубил дважды. Вожаки саксов в гуще сражения проорали команды на доступном для воинов языке, и нанятые Мордредом иноземцы, прикрываясь щитами, хромая и неловко подпрыгивая, волочась и волоча за шкирку раненых, стали сбиваться в кучи и отступать к лагерю. Рыцари их не преследовали. Только трус или негодяй ударит отступающего врага.

Вперед выступили лучники, построившись в длинную цепь. Взмахнув рукой, сотник дал команду, которую мгновенно дублировали десятники. Стрелки потянулись к колчанам на бедре, натянули тетивы и выпустили стрелы.

– Щиты!

– С неба!

– Стрелы!

Желая предупредить друзей об опасности, истошно завопили воины в красно-белых накидках на разных концах ратного поля. Некоторые вояки, словно подвыпившие друзья в таверне, обнявшись, прижимались друг к дружке, выставив над собой спасительное заграждение. Одно на двоих.

Пролетая по дуге, со свистом острые наконечники пронзали воздух, утыкая щетиной стрел луг. Редко можно было услышать неприятный звон отскока стрелы от стальных лат. Еще реже – грязную ругань и мольбы о помощи. Совсем уж редко – хрип умирающих, захлебывавшихся собственной кровью.

– Стрелы го-о-о-товь! – натужно заорал сотник, тряся сверкающим на солнце кольчужным капюшоном.

Сотни стрел поднялись под углом вверх, поймав яркие лучи на наконечниках. Лучники поспешили сделать еще один залп, но результат был от раза к разу только хуже.

Сэр Гальфрид кусал пунцовые губы. Такие жидкие залпы не смогут остановить Артура и его фанатиков. Подозвав рукой помощников, он отдал распоряжение:

– Пусть наши рыцари ударят в лоб Артуровым прихвостням, а отряд сэра Ингрэма накроет их с правого фланга!

Пехота имела мало шансов против конных рыцарей, но Гальфрида не покидало смутное предчувствие, что и эта затея не остановит Артура. А ведь так хотелось выслужиться перед новым королем всей Британии.

Гарцуя, конные рыцари Мордреда выстроились в две линии друг за другом, разбавленные остатками пехоты саксов.

После нескольких залпов лишь одиннадцать воинов Артура не поднялись с земли.

– Так дело не пойдет! – топнул ногой Гальфрид. – Сомните их! Растопчите! Вбейте в землю!

Напутственно ударив по крупу скачущую лошадь одного из рыцарей, что должен будет ударить с фланга, сэр Гальфрид, с видом величайшего тактика на свете, скрестил руки на груди в ожидании результата.

Но тут с левого фланга раздался рожок. Невнятная команда, словно ее внезапно оборвали, вырвав инструмент из рук. Какая-то возня завязалась у перелеска. Отряды копейщиков рванулись к деревьям, угрожающе положив копья поверх щитов. Лучники, напротив, размашистыми шагами спешили оказаться ближе к центру войска. Гальфрид и его сторонники вскоре поняли причину.

Отряд сэра Ингрэма хотел обойти Артурову рать и ударить сбоку, но вместо этого сам был сметен частоколом копий в беспорядочной и неожиданной атаке. Всадники с красно-белыми шарфами и в аналогичных накидках, строем и по одному, перепрыгивая кустарники и выскакивая из-за холмов, устремились на врагов.

Конница Артура не бросила своего короля, а лишь зашла с флангов и тыла саксонским псам. Проглядев эту хитрость, сэр Гальфрид с яростью пнул походный столик, опрокинув чернильницу и горку свитков в крапиву. Осенним листом карта с отмеченными позициями неприятеля стала опускаться на голубые цветки цикория.

Ужас воцарился в рядах наймитов. Саксы уже не помышляли о мести или золоте. Их позиции сметались лавиной вернувшихся рыцарей. Не столько рыцари прорубали свой путь к победе, сколько их кони затаптывали мечников, оказавшихся на пути к ней. Большинство бросало оружие и бежало подальше от места схватки.

Сэр Парсифаль с копьем наперевес налетел на группу рыцарей Мордреда, что топтались на месте, полностью сбитые с толка. Одним могучим ударом он вышиб врага из седла, завалил его лошадь на остальных рыцарей. Чей-то конь встал на дыбы, пронзительно заржав и забив копытами воздух, скинул с себя седока и помчался прочь. Извиваясь, кряхтя и ругаясь, сброшенный воин стал отползать в сторону, напоминая стальную гусеницу.

Гальфрид до хруста сжал кулаки и со скрежетом водил нижней челюстью, видя, как рыцарский буран налетал на его пеших, сметая все преграды на пути. Будто резкий порыв ветра прижимал колосья к земле, конница Артура из вертикального положения отправляла пехотинцев в горизонтальное.

Почуяв переломный момент, Артур со своими основными силами пошел в атаку. Стрелки, видя лавину пехотинцев перед собой, бросали луки и стрелы, пытались спрятаться за своими рыцарями, но те сами не знали, что делать в наступившем хаосе. Червь сомнения подрывал моральные устои, заставляя выбирать бегство. Окруженные со всех сторон, некоторые саксы впадали в боевое безумие, просто не желая признавать поражения. Такие в исступлении бились до конца, пока точный удар не сваливал упрямых воинов. О какой-то организованной обороне не было и речи, ведь дух армии Гальфрида был сломлен окончательно, когда красный дракон показался за золотыми палатками. Отбивая чечетку, копыта втаптывали в землю черного орла с мечом на желтом поле.

Скинув своего же рыцаря на землю, Гальфрид взобрался на коня и поскакал прочь, в Камелот, чтобы предупредить короля Мордреда: еще сильна армия Артура, а саксы рассеяны и уже не представляют реальной силы.

В стороне от дороги, что ведет к холмам Камланна, сэр Гальфрид увидел, как его бойцы отчаянно схватились с немногочисленным отрядом конных рыцарей. Тут, по повелению помощника Мордреда, оставили провиант, пресную воду, запасное снаряжение да небольшой отряд для охраны. Эти могли сложить свои головы или сложить оружие. Рыцари в желтых одеждах поверх кольчуги и лат, проявляя похвальные упорство и верность Мордреду, выбрали первое.

Оставляя позади дымящиеся обломки арьергарда, Гальфрид подгонял лошадь ударами шпор в бока. Несясь вдоль березовой аллеи по двойной колее, оставленной торговыми караванами, он заметил преграду впереди.

Вороная лошадь с чередой белых ромбов на лбу переминалась с ноги на ногу, прядала ушами и недовольно фыркала, словно предупреждала седока о приближающемся облаке пыли. Одинокий рыцарь ожидал тех, кто из приспешников Мордреда попробует пробиться в столицу, желая осведомить самозванца о поражении.

Гальфрид натянул поводья и повернул коня боком, словно надумав вернуться к разгромленным войскам. Когда воин Артура поднял забрало, Гальфрид узнал своего противника:

– Сэр Борс! Все такой же лояльный и верный, словно цепной пес! Тебе нравятся кости, что бросает Артур?

Борс ловко спрыгнул на землю, перемахнув ногой над лошадиной гривой. Потянув за рукоять, он вытянул двуручник из ножен, притороченных к седлу. Приложив два пальца к забралу своего шлема, сэр Борс монотонно сказал:

– Я сражаюсь за родное королевство и настоящего короля! За справедливость и честь, чего тебе никогда не понять, ценитель роскоши в золотой клетке! Готовься к бою, Гальф…

Но он уже был готов. Гальфрид впился шпорами в лошадь и подгонял ее криком, выхватывая на скаку клинок из ножен.

Не оправдав ожидания беглеца, Борс не стал убегать, не бросился в сторону. Каждый рыцарь знал о преимуществе конного над пешим в поединке, поэтому Борс вместо спасительного прыжка в канаву сделал несколько быстрых шагов навстречу всаднику, сокращая дистанцию, пока тот только набирал скорость.

Имея перевес в длине, Борс, держа двуручное оружие лишь одной рукой, ткнул клинком, словно иголкой, в сторону всадника, а второй ухватился за нащечный ремень лошади. Отмахнувшись и со звоном отведя угрозу в сторону, Гальфрид стал наносить рубящие удары. Борс сноровисто нырял под головой скакуна из стороны в сторону, вражеское лезвие доставало лишь воздух.

Больше всех доставалось бедному животному, которое не понимало, чего от него хотят. С каждым яростным ударом Гальфрид случайно задевал бок лошади шипом на пятке, а вцепившийся в уздечку рыцарь тянул голову вниз. Каурый конь мотал головой, тряс гривой, порывался, яростно ржал и неистово сопел, пытаясь освободиться.

Уйдя от меча, сверху вниз рассекшего пустоту, Борс со всей силы рванул ремни на себя, заставив лошадь сделать шаг вперед, после чего резко отскочил в сторону. Освободившись от издевательств, рыже-коричневая лошадь встала на дыбы, огласив ржанием окрестности и перебирая передними копытами в воздухе. Вскинув левой рукой меч, Борс провел им по правой латной перчатке, словно смычком, направляя острие прямо в подмышку, где был незащищенный стык доспехов Гальфрида. Борс бил, больше надеясь на удачу, но почувствовал, что попал. Об этом говорил и алый кончик двуручника, с которого капала кровь.

Крикнув, то ли от боли, то ли от испуга, Гальфрид полетел в ложбину, словно снаряд из катапульты, врезался спиной в черно-белый ствол березы в низине и покатился, подпрыгивая на камнях, к самому дну. Каурый жеребец, избавившись разом от седока и преграды спереди, пустился прочь, усердно стуча копытами.

Сняв шлем и небрежно бросив его себе под ноги, Борс провел наручем по взмокшим волосам цвета свежевспаханной земли. Уперев ладони в колени, он согнулся и долго дышал, жадно втягивая воздух ртом и ноздрями, пытался унять будоражащую дрожь после схватки. Из зеленой рытвины донесся короткий стон. Осторожно ступая по траве, что доставала до колена, он спускался к хрипевшему противнику. Подняв забрало, он увидел налитые кровью глаза, в которых пылала ненависть. Быстро дыша, пуская кровавые пузыри, Гальфрид силился что-то сказать.

– Глупец! Из-за своей… мягкотелости… вы и проиграете…

После этих слов рыцарь со знаками Мордреда молнией пронесся мимо лошади Борса, удаляясь в сторону Камелота. Усмехнувшись, Гальфрид в последний раз закрыл глаза и испустил дух.

***

В это время воины Артура уже полностью контролировали лагерь Гальфрида. Пленных сгоняли в одно место, под тремя тополями на окраине луга, которое огородили наспех сколоченным забором. В стороне возвышались две горки. В большую пленники скидывали доспехи, а в ту, что поменьше – оружие.

Под сенью шумящих берез, спасаясь от палящих лучей полуденного солнца, расположились раненые. Братья-рыцари, смыслившие в лекарском деле, блуждали от воина к воину, промывая раны, меняя повязки или втирая быстродействующую мазь в места ушибов. Последнее было даром покинувшей мир людей королевы Моргаузы, без которого теперь нельзя было представить ни один поход.

Одержанная победа придала рыцарям сил и оптимизма. Хоть и слабая, но вера в хороший исход поддерживала блеск в глазах воинов, а теперь это было, пожалуй, важнее острых стрел и заточенных клинков. Если дух сломлен, то уже не имеет значения, как опытен и силен боец, какой броней или вооружением обладает. Опустившиеся руки тетиву не натянут и меч не поднимут.

Крепкий походный столик, которому, несмотря на пинки и толчки, повезло уцелеть в водовороте сражения, нашли в лопухах и вернули на законное место, смахнув грязь с отшлифованной поверхности. Теперь над ним склонились Артур и его советники, изучая добытые карты и документы.

– Выставьте дозоры на дальних подступах к лагерю! Если Господь будет милостив, сегодня мы залижем раны и подлатаем нашу броню. А завтра пойдем на Камелот, но сперва я обращусь к Мордреду и его рыцарям. Постараюсь воззвать к их благоразумию и чести. – Артур горько усмехнулся, обведя взглядом свой ближайший круг. – Если бы несколько лет назад Мерлин сказал мне, что я буду штурмовать свой же замок, то я бы не удивился, не разозлился, не потерял дар речи. Я бы от души расхохотался! Но теперь наши реалии именно таковы! Кстати о магах! Судя по тому, что восточные отряды не ударили нам в спину, Монтель справился! Нам же надо готовиться! В худшем случае придется брать приступом стены и башни, где нас будет поджидать хитрый и коварный противник. Проследите за тем, чтобы все подкрепили силы пищей и выспались. Серьезно раненых – в резервных отряд! Сэр Кэллис, я доверяю вам охрану лагеря! Отдохните, а после я жду вас всех в своей палатке. Нам надо обдумать вероятные ходы противника и наши собственные действия.

– Дозорные уже выступили. Очередность смен подготовлена. – говорил седой, немолодой рыцарь с аккуратной каплевидной бородкой, прихваченной шнурком на конце, перебирая пальцами, сцепленными на животе. – Разведчики нашли рядом родник. В палатках есть лежаки и подстилки, набитые сеном. Гальфрид думал задержаться здесь надолго и не думал стеснять своих людей. Отряду сэра Борса удалось захватить обозы со съестным, водой и оружием. Трофеи пригнали в лагерь. Там же были ящики с инструментами оружейников.

– Это нам пригодится! – кивнул Артур.

– Мой король! – русоволосый рыцарь смахнул непослушные кудри со лба. – Судя по карте и трофейным свиткам, в Камелоте собрался костяк сил всей Британии. А у нас даже тарана нет! Пока время на нашей стороне, позвольте начать изготовление осадных лестниц.

Артур поднял изумрудные глаза на говорившего, посмотрел строго, но без злости.

– Боюсь, сэр Парсифаль, лишнего времени у нас нет! В Камелоте уже знают о наших успехах. Это, безусловно, подорвет боевой дух, но и заставит врага действовать, учитывая реальность угрозы. Вряд ли получится застать Мордреда врасплох. Вряд ли он даст нам свободу действий. Имея в своем распоряжении все войско Британии, вряд ли Мордред запрется в Камелоте и будет ожидать нас, поджав хвост. Ему необходимо утвердиться в глазах вассалов. Ему нужна яркая победа, о которой будут помнить и говорить. А нашим воинам необходим отдых. Хотя бы короткий. Нам самим стоит учитывать вероятность внезапного нападения и готовиться к его отражению. Между нами и врагом только поля Камланна. Захваченные коробы и телеги можно использовать для создания преград и заграждений. Позаботьтесь пока только об этом! День выдался жарким, но, боюсь, вечер имеет все шансы стать настоящим пеклом. Просто имейте в виду и такой вариант, готовя людей к грядущей битве.

Лагерь продолжал жить короткой передышкой перед неминуемым сражением. Молодой рыцарь с вышитым алым драконом на груди вел рыжебородого сакса, придерживая пленника за связанные руки. Ему навстречу шли две фигуры в капюшонах – воины мага Монтеля. Дрались они яростно, хотя открытый поединок убийцам не нравится. Не их стиль. Не тратя лишних слов, таинственные друзья чародея забрали пленника у пехотинца.

– Мы отведем его! – тихо пояснил воин в кожаных доспехах, перетянутых ремнями крест-накрест.

Но повели они его не к остальным саксам, а куда-то в сторону, к палатке, что была на краю лагеря. Внутри был тяжело раненый ассасин. Прижавшись спиной к коробке, вытянув ноги, уронив голову в капюшоне на грудь, он прижимал руками рану, издавая приглушенный хрип при каждом вдохе. В бою ассасин получил прямой удар клинком в живот. Доспехи не спасли владельца, только задержали жало клинка, проникшего в плоть.

Приведя связанного пленника, они бесцеремонно бросили того на землю. Рыжебородый упал на колени, поднял косматую голову и вопросительно посмотрел на ассасина в крови перед собой. Глаза медленно привыкали к нехватке света. Приведшие сакса люди бесшумно удалились. Повернув голову, пленник только заметил опускающийся полог палатки. Слегка удивленный, сакс гневно бросил истекающему кровью:

– Ну и чего? Подыхаешь, британская свинья? И что ты мне сделаешь, когда сам уже одной ногой в могиле?

Наемник еще какое-то время насмехался над неподвижно сидящим на земле убийцей. А тот тяжело вздохнул, медленным движением убрал капюшон. В полумраке палатки его горящие желтым глаза были словно два маяка в ночи. Они были неестественно яркими и завораживающими. Сакс притих.

Вздохнув, медленно встав со своего места, воин тени поправил свою жертву:

– Я – ромей!

После этих слов он, словно хищник, рванулся вперед, обхватывая дар соратников за плечо и отогнув голову в сторону, оголив шею сакса. В широко раскрытом рту показались два острых клыка. Впившись в горло сакса, он стал жадно пить алое вино. Густые, темные капли стекали по подбородку, падая на травяной покров. Пленник был настолько ошарашен, что просто смотрел остекленевшим взглядом перед собой, будучи не в силах сопротивляться. Хватка этого существа была мертвой, поэтому саксонский воин ощущал себя тряпичной куклой в стальных лапах пьющего кровь. Для этого человека было откровением узнать на пороге смерти, что вампиры существуют.

***

Мордред с глазу на глаз переговорил с рыцарем из лагеря Гальфрида. Выслушав рассказ о сокрушительном поражении саксов и наказав держать язык за зубами, новый король вернулся в тронный зал. Важно заложив руки за спину, с лицом без эмоций, он медленно подошел к распахнутому окну. Приколотый к желтому кафтану орел из оникса поймал на себе луч, ответив солнечным зайчиком на чьей-то физиономии, из-за чего дрыхнувший после попойки рыцарь застонал, что-то невнятно просипел и закрылся рукой. Задумчиво растянув светлую кудряшку на лбу, Мордред украдкой оглядел тронную залу.

Ангелы с мечами и арфами в руках на расписном потолке равнодушно взирали со своих высот на балаган внизу. Кто-то из остроумных вассалов додумался приказать сшить вместе сорванные знамена Артура и бросить этот ковер у подножия трона, из-за чего казалось, что стопы утопали в бело-сером море с грязно-красными дракончиками. Барон Деметрийский оставил один флаг для личных нужд и, горделиво поставив ногу на стул сэра Гавейна, чистил сапог. Сидя на огромном столе орехового цвета и болтая ногами, несколько рыцарей, обнявшись, горланили походные песни, причем разные люди исполняли разные произведения, но новоявленных менестрелей это не смущало. Позади них валялись объедки и огрызки, формируя памятную мозаику недавнего пиршества. Несколько опрокинутых кубков образовывали винную лужицу с островками в виде фиолетовых кусков хлеба и свиной головы с яблоком в пасти. На дорогих креслах с позолоченными спинками и красными седельными подушками последователи Мордреда, не стесняясь присутствия нового короля, тискали девок, которые отвечали кокетливыми смешками, пытаясь незаметно протиснуть руку в карман.

Только-только разместив свое седалище на троне, Мордред, стремясь быть лучше в глазах подданных, чем его предшественник, поспешил одарить своих последователей различными благами, превратив Камелот в бордель. Истощение казны мало волновало его. Преуспев во многих науках, Мордред знал, что любые тяготы станут легче, если взвалить их на многие спины, разделив невзгоды поровну. А народец выступит безотказным инструментом решения возникших проблем.

Опустошив сокровищницу столицы, Мордред надеялся разобраться с рыцарями Круглого стола. Главным сейчас было избавиться от преграды, что стояла между ним и абсолютной властью. Навстречу Артуру выдвинулось многочисленное войско наймитов и отряды рыцарей во главе с сэром Гальфридом. Еще вчера вопрос столкновения с дядей считался решенным. Заговорщики знали о возвращении короля Артура, им хотелось покончить с ним, но чужими руками. Саксы оказались весьма удобным орудием, поэтому, стоило последнему рыцарю Гальфрида покинуть замок, в столице появилась странная, ни на чем не основанная уверенность, что Артур будет разбит. За победу саксов и Гальфрида поднимались кубки до глубокой ночи, превратив пир в многодневную попойку. Шокирующая реальность дала о себе знать этим днем.

«Вот так новость принес гонец! Дядя жив, войско не разбито! Все придется делать самому! А о временных неудачах лучше умолчать! Эти еще разбегутся! Ждать тоже не стоит! Если неприглядная правда вылезет наружу, желающих рискнуть станет меньше, без гадалки ясно! А вот добить раненого дракона никто не откажется, тем более, если награда будет соответствующей!» – довольно кивнул сам себе Мордред.

Большинство нынешних союзников Мордреда ожидали получить что-то взамен, позволяющее вознестись над остальными. Мордред специально выставил незначительную часть своих воинов вместе с саксами, чтобы меньше заплатить жадным до денег наемникам. Вторая половина оплаты ждала выживших после победы, который не случилось. Саксов не жаль – черт с ними! Но он не ожидал, что победа Артура окажется настолько блестящей. Если верить сбежавшему рыцарю, то потери Артура убитыми и ранеными едва ли переваливают за пару сотен. И барон Восточный так и не явился на поле боя, подтверждая худшие опасения узурпатора.

Нынешняя армия Мордреда, со всеми наемниками и солдатами баронов, имеет более восьми тысяч воинов, из которых примерно тысяча – конные рыцари. Перевес огромный, но рыцари Артура сражаются с упорством фанатиков за короля и отечество, за свои идеалы, а воины Мордреда ценят больше всего на свете чеканную монету. И за свою шкуру трясутся: мертвецу золото ни к чему. Теперь это может стать проблемой. Но была у нового владыки Камелота и пара тузов в рукаве, про которые знать даже баронам не стоило. Этих союзников Мордред решил ввести в бой только при крайней необходимости.

Бодро вскочив по ступенькам на возвышение, Мордред снял корону и накинул ее на голову резного орла, что венчал его трон. Герольд трижды ударил тяжелым посох. Люди встрепенулись, оторвавшись от своих потех, сонные вассалы стали растирать красные лица. Храпевший на горке подушек рыцарь резко дернулся, завалившись вместе со стульями и опрокинув медный поднос с фруктами и ягодами. Увидев Мордреда у трона и поднявшихся со своих мест вассалов, он тут же вытянулся в струнку, гордо подняв козлиную бородку, в которую какой-то озорник вплел ромашки.

– Мои вассалы! – горделиво разнеслось по зале. – Войско Артура было ослаблено саксами! Верный рыцарь, сэр Гальфрид, сейчас сдерживает силы моего дяди у холмов Камланна. Наступает решающий момент в истории всей Британии! Мы выступаем сейчас, чтобы раздавить обескровленного врага! И старые порядки воцарятся на земле британской! Утраченные земли будут возвращены баронам и королям! Былые привилегии вновь обретут силу! Каким-то чудом Артуру до сих пор удавалось избегать смерти, хотя мне докладывали о его гибели! Но не печальтесь, ибо это повод для радости! Внемлите словам моим: кто принесет мне голову Артура, будет удостоен особой награды! Первенец того человека свяжет себя брачными узами с ребенком из королевской семьи! Но это будет после! А теперь, мои верные вассалы, настало время для решающей битвы!

Давать обещания Мордред всегда умел. Благо, сдерживать их не всегда приходилось.

Рыцари и вельможи какое-то время молча стояли в нерешительности и переглядывались. Услышанное в миг отрезвило их.

– Неужели сейчас? – растирая обрюзгшие лица пухлыми ладонями, с тревогой спрашивали вполголоса вельможи, которым нечего делать на поле битвы.

– Разве не за этим мы сюда пришли? – напыщенно отвечали другие, воинственные и подтянутые, отстраняясь от шлюх, с нотками бравады в голосе приказывая подать им доспехи и готовить войска к походу.

На чистом голубом небе палящий шар неуклонно двигался к линии горизонта. Колоннами войско Мордреда проходило по вымершим улицам города. Народ не высыпал на улицы, как это было при короле Артуре. Брусчатка не была устлана ковром из цветов. Не было слышно восторженных криков и искренних пожеланий. Только захлопнутые ставни, запертые двери и редкие горожане, которые шарахались в закоулки, едва завидев стройные ряды копий. Заслышав цокот копыт и тяжелую поступь солдат, дети сами заканчивали свои игры, спеша спрятаться под родной крышей. Только ветер был достойным провожатым для стального потока Мордреда, разнося по опустевшей округе приказы командиров, играя с желтыми знаменами и вращая скрещенные копья флюгеров.

Со скрипом разверзлись арочные ворота крепостного вала. Из главных ворот Камелота, чеканя шаг, помпезно выходили рыцари Мордреда. Столица словно извергала из своего чрева бесконечную ленту конницы и пехоты.

Старик-виллан, закинув вилы на плечо, шел с поля домой на обед. Завидев головной отряд с развивающимися знаменами, он поспешил стащить шапку с головы и встать в стороне, в тени одинокой липы. Никто не удостоил его даже взглядом. Смахнув пот со лба, старец прищурился. В проходившей мимо армии было много любопытного.

Выпрямив спины и гордо подняв аккуратные бородки, впереди шел цвет мятежников, мелкие царьки на своих кусочках земли: бароны, владетели и короли. Подле них, гордо подняв головы, вышагивали родовые знаменосцы. Воодушевленно глядя на развивающиеся флаги, за ними следовали рыцари-вассалы благородных домов в пестрых накидках с изображениями гербов. Их сменяли понурые пехотинцы в желтых манишках, составлявших костяк профессиональных армий. Самой длинной частью стальной петли были наемники. Эти не держали строй, шли как попало, с ухмыляющимися физиономиями рассуждая, где и как потратить уже полученные денежки и те, что еще заплатят. Казалось, грядущая битва и вероятность собственной гибели их совсем не беспокоили. Профессиональный риск со временем притупил страх смерти.

За конными и пешими воинами, утопая в клубах пыли, промаршировали лучники. Маги в синих и коричневых робах, спрятав руки в рукавах, плелись в хвосте.

Владетель Ландский блаженно щурился под лучами солнца в зените. Недавно он проскакал вдоль длинной вереницы войск, узрел всю мощь Мордреда, что настроило его на оптимистичный лад.

«Редкий вельможа отверг предложение Мордреда. Чтобы в нынешней ситуации сохранять верность Артуру, надо быть мечтательным придурком или придурочным мечтателем. Или самоубийцей. Король сам виноват, что при первой же возможности все обратились против него. С радостью и готовностью служить тому, кто вернет старые порядки. Артур так и не повзрослел как правитель, оставшись верным своей глуповатой мечте о равенстве и братстве. С бородой, а как был пацаном, так им и остался. История человечества писана кровавыми чернилами. Так было, есть и будет! А мечты о всеобщем счастье стоило оставить бардам в тавернах для захмелевшей публики. Выбрав человечность, разделив земельные наделы среди крестьян, облегчив налоговое бремя и дав больше свободы быдлу, Артур нажил себе кучу скрытых врагов из числа знати, которые стали невольными благодетелями для черни, лишившись владений, денежных поступлений и некоторых привилегий. Все было лишь вопросом времени. Почувствовав слабость короля, появился новый лидер, за которым выстроилась очередь последователей. Сейчас можно восхититься только упрямством ослов! Зная, что против них выступает армия в три раза большая, чем их войско, эти фанатики избрали королевские похороны вместо добровольной сдачи. Да будет так!»

Задрав голову, владетель какое-то время смотрел на небесное светило посреди голубого океана, пока желтые круги не стали плавать перед глазами.

«Считается, что за Артуром стоят силы небесные. Но ни ангелов с трубами, возвещающими о грядущем сражении, ни херувимов с огненными мечами, разрезающих куполами небесную гладь не видать. Даже я представлял себе эту битву с большей помпезностью и значимостью. Не такой рутинной. А на деле все оказалось еще одним сражением, еще одним походом за головой непокорного владыки, еще одной страницей истории рода людского, которая будет перевернута Мордредом, вероятно, еще до заката!»

Сам Мордред в черных доспехах с серебряной насечкой, был позади войска в окружении элитного отряда. Плащ с орлом, украшенный листами сусального золота, был накинут на правое плечо, держась на шелковом шнурке, проходившим червем сквозь медные заклепки на ожерелье из кольчуги, и ярко блестел на солнце.

Стальную змею было видно издали, о чем заблаговременно доложили разведчики Артура. Перед головным отрядом показались дугообразные нагромождения из бревен, корзин и коробок с воткнутыми острыми пиками и зарытыми в землю кольями у подножия холмов. Ощетинившийся красный дракон на знаменах, извергая пламя, приветствовал войско Мордреда. Было видно, как черные точки сновали от укрепления к укреплению, перетаскивая охапки колчанов и сумы с камнями. С треском, поднимая гигантское облако пыли, перевернулись три телеги, перегораживая основную дорогу, а над ними заблестели наконечники дротиков и стрел, готовые пролить кровь врагов. В стороне мутно-серебряным бельмом на зеленой поляне маячила конница Артура, к которой спешили возы с копьями, щитами и метательными топориками. Словно осколки мозаики, пехотинцы со щитами и копьями выстраивались у холмов, за ними виднелись фигуры пращников и метателей, а вершины венчали скопления лучников.

Стальной поток замедлил бег. О неприятеле тут же сообщили Мордреду. Информация получена, приказ отдан, стратегия утверждена. Конным рыцарям Мордреда понадобилось время, чтобы выстроиться в линию, начинавшуюся у дороги и заканчивавшуюся у одинокого черешчатого дуба в зеленом поле. Боевые кони фыркали, грызли удила и в нетерпении били копытами землю. Позади рыцарей семенили пешие копейщики и мечники, выстраиваясь рядами. Две живые стены смотрели друг на друга, ожидая, когда командующие досчитают последние мирные мгновения.

Получив финальный приказ от Мордреда к началу боя, желтые знаменосцы разорвали противоестественную тишину перед битвой. Словно нарастающий гул, звук боевых рогов и труб волной накатывался на поле Камланна от лагеря самозванца. Жребий был брошен, и теперь наступила пора противоборствующих сторон выяснить, кто из них способен оплатить цену победы кровью, а кто останется вечным должником-неудачником судьбы и будет гнить среди зеленых холмов и полей.

Конные отряды понеслись навстречу друг другу, зычно славя победителей. Но у Британии не может быть двух королей. Одна решающая битва. Один победитель.

***

Когда появился отряд из трех сотен копий барона Восточного, бой уже вовсю кипел. Только конных воинов взяли с собой рыцари Круглого стола, чтобы успеть к началу сражения. Скакали без длительных остановок, но не успели. Опоздав, сторонникам Артура выдалась возможность ударить неожиданно, парализовав крупные силы врага. С уступа холмистая местность казалась застывшей морской гладью с зеленым налетом на неподвижных бугорках-волнах, в которой копошились стальные рыбины различных размеров и причудливых форм.

Увиденное вызывало неописуемое чувство ирреальности, проверяя состояния духа на прочность. Кони с отрубленными головами и отсеченными копытами в лужах собственной крови, неведомо куда упрямо ползущие пехотинцы без ног, оставлявшие за собой двойную красную дорожку, рыцари передовых отрядов, утыканные, словно ежи, стрелами и дротиками. Оглушительный гвалт, грозные кличи, лязг оружия и бряцанье доспехов разносились на многие мили вокруг. Ковер зелени каждое мгновение пополнялся новыми элементами остывающих трупов, замирающих дьявольским узором на ратном поле.

Сражение только набирало ход, обе стороны регулярно вводили свежие силы, затыкая появившиеся дыры в построении. В центре бойни выделялось стальное, гудящее пятно воинов, которое постоянно изменялось, вытягивалось и сужалось, увеличивалось в размерах, прирастая подкреплениями, медленно двигалось то в одну, то в другую сторону, оставляя за собой след из убитых. Раненых не оставляли, но жестоко расправлялись с ними, вонзая сталь в лежачих рыцарей. Порой, с ожесточением добивая своего врага, рыцарь сам падал подле своей жертвы без головы, с проколотой насквозь шеей или разрубленной грудью. В этом месиве тактика уже не имела смысла. Только грубая сила, изворотливость, ловкость, холодный расчет и сила воли.

Также битва разделилась и на другие очаги, поменьше. Где-то красно-белые лучники короля Артура заняли высокий холм и оттуда метко посылали стрелы во врагов, а небольшой отряд пехоты, тыча копьями из-за стены щитов, удерживал подступ к ним. Рядом с дорогой, по которой еще недавно ходили мирные крестьяне и торговцы, теперь рыцари Мордреда стервятниками кружились вокруг взятых в кольцо пеших воинов с красным драконом на круглых щитах, стараясь найти брешь в оборонительном панцире. Из-за крестообразного частокола, который теперь украшали туши коней и тела всадников, что пытались наскоком преодолеть препятствие, дугой полетели последние дротики, а после с молодецким кличем на опешившего противника выскочил отряд Артуровых воинов, обнажая короткие мечи.

Со своей позиции Ивейн смог определить, что подлец Мордред находится далеко от центра битвы, в окружении своих рыцарей и поддерживающих его баронов. Сощурив глаза, Бедивер подметил, что какой-то странный отряд в несколько сотен мечей находится даже дальше пестрых палаток предателя с желтыми знаменами. Вероятно, то был важный резерв, который берегли для решительной атаки, элита сил Мордреда. Они неподвижно, будто статуи, стояли, облаченные в серые плащи с остроконечными капюшонами на головах. Во главе каждой группы была фигура в мешковатом балахоне цвета ночи, которая расхаживала вдоль рядов, придирчиво оглядывая таинственных солдат, иногда тревожно озираясь на поле брани. Скорее всего, маги накладывали усиливающие чары на своих воинов, предвкушая свое участие в битве.

– Вы видите Артура? – спросил Монтель, тщетно вглядываясь в происходящее внизу.

Король никогда не избегал схватки, ведь если рыцари и погибнут, то сделают это охотно за такого короля, который сам, в первых рядах, ведет их на врага. Таким и был король Артур. Вот и сейчас, в самой гуще, где боевыми молотами дробились черепа, клинками разрезалась плоть, палицами вышибался дух, время от времени вспыхивал ярким светом Экскалибур, разбивая щиты и насквозь пронзая наемников.

– Вон там! В сердце битвы! – указал Бедивер на серебряный отблеск, который вскоре погас.

Не теряя времени, сэр Ивейн вышел вперед на белом боевом коне и обратился с короткой речью к воинам:

– Чума Британии перед нами, братья! Король Артур долго вел нас по праведному пути к идеальному королевству и перед каждым новым препятствием любил повторять, что мы делаем шаг в нужном направлении, хоть конечная цель все еще кажется далекой, почти недостижимой. Все мы уже проделали трудный и долгий путь, но путь вперед тоже труден и долог. Вероятно, в этом и есть суть рыцарства Круглого стола. Никогда не будет рая на земле, но человек может и должен, даже спотыкаясь и падая из-за сложности жизненного пути, подниматься и делать шаг в правильном направлении, как велит совесть. Теперь нам предстоит сделать очередной шаг! Вероятно, самый важный, возможно – последний, но без сомнения – верный шаг! Верьте в свои силы и нашу победу! Ну а если встретим мы свою погибель… Мы умрем сегодня, чтобы вечно жить в легендах! Слава победителям!!!

Отряд барона Восточного понесся с холма вниз, внося ужас и неразбериху в ряды Мордреда, чтобы помочь изнуренным войскам Артура.

***

Мордред ударил кулаком в ладонь. С начала боя прошло уже много времени. Солнце медленно покидало небосвод. Приветливое лазурное небо становилось белым, готовясь смениться вечерней, пурпурной синевой, а там уже землю накроет ночная простыня темноты. Порыв морского ветра сдул карту с командирского столика, но Мордред поймал прямоугольник обработанной кожи за край. С презрением глянул на него в последний раз, а после ожесточенно смял и бросил себе под ноги. Сейчас тактические хитрости уступили главенство умению и опыту воинов.

Все раздражало новоявленного короля. Уже трех рыцарей-баронов потерял он в пучине схватки. Со смертью командира начинают сомневаться его вассалы в победе. Невольно начинают трястись их руки, яд нерешительности отравляет их, заставляя озираться по сторонам, ища поддержки. Теперь уже не имеет смысла сулить золото, серебро и замки, когда твоя жизнь на волоске.

С отчаянными криками бросаются в бой раненые рыцари Артура. Твердость их духа могла вызвать восхищение, если бы из-за нее рыцари Мордреда не разбегались в стороны, как куры при виде лисы.

Три стрелы пробили кольчугу на груди воина, залив кровью вышитого дракона на накидке, а он все продолжал идти вперед, хрипя и безумно вращая глазами, словно одержимый, безжалостно прорубаясь через ряды наемников. Лишь только подлое заклинание колдуна в виде молочно-прозрачной петли, вырвавшейся из клыкастой пасти змея на конце посоха, смогло испепелить несчастного, обвившись вокруг того незримыми путами: защитник Артура, объятый голубыми языками пламени, упал и еще какое-то время кричал, катаясь по земле и сгорая изнутри, расплавленные доспехи коричневой патокой растеклись по траве.

Один из таких магов Мордреда был подле своего господина. С поклоном обратился он к самозванцу:

– Мой король! Вероятно, пришло время ввести в бой тех, что ждут своего времени в тени основных сил?

Мордред понял, о ком идет речь, но не согласился. Слишком рано! Наемники должны измотать врага, нанести максимальный урон, а уж потом наступит черед решающего хода. Мрачные бойцы колдунов выступят в роли скальпеля в руках хитрого стратега, разом захлестнув Артура и его отряд. А там уже и остальное войско посыплется, словно игрушечный замок, у которого убрали брусок из основания.

Сын Моргаузы посылал лучшие отряды разных баронов на Артура и костяк его воинов. Словно волны о скалы, разбивалась конница. Пехотинцы растворялись среди рыцарей Артура, словно лед в воде. Магия? Сколько молний было поглощено Экскалибуром? Сколько огненных шаров было отбито заговоренными клинками рыцарей Круглого стола? Порой, эти же шары летели назад в заклинателей, сжигая незадачливых волшебников и оставляя после себя горстку пепла.

Неожиданно прозвучал рожок – сигнал к наступлению. Словно по команде, все окружение самозванца повернуло головы. Мордред услышал, как с крутого холма доносится топот целого табуна. Позже различил темно-синие знамена с грифоном над волнами. То была конница барона Восточного.

– Наконец-то… – с самодовольной улыбкой сказал Мордред и тут же побледнел.

Волна легкой дрожи пробежала по лицу узурпатора, когда лавина баронских рыцарей обрушилась на его же воинов. Сметая с пути копейщиков с ростовыми щитами, топча копытами легкую пехоту и вспомогательные отряды, поток вклинился в ряды желтых воинов, постепенно замедляясь. С ходу конные воины заняли один из холмов, что удерживали мятежники, подобно жерновам, размолов оборону. Легко были перебиты лучники, что не успели сбежать вниз по каменистому склону. Левый фланг был буквально смят за счет неожиданно подоспевшего подкрепления.

Мордред сжал зубы так, что скулы обозначились плитками, когда рыцари в темно-синих одеждах разбили отряд знаменосца на вершине. Древко с черным орлом на желтом полотне было победоносно поднято над головой, только чтобы через мгновение падающей звездой полететь вниз. На фоне прячущегося за верхушками сосен огненно-рыжего солнца теперь гордо реял серебряный грифон со щитом, парящий над золотыми волнами. Знамя барона Восточного.

Радостная весть для утомленных воинов иногда бывает ценнее свежего и многочисленного подкрепления. В этот раз рыцари Круглого стола получили все и сразу.

Каждый шаг сопровождался чавкающим звуком из-за почвы, что напиталась кровью. Находясь по щиколотку в этой кашице, Артур и немногочисленные рыцари его личного отряда, что еще были способны стоять на ногах, погнали врагов, увлекая за собой остальных. Желтая чума стала отступать, подгоняемая остриями мечей и копий. Воины красного дракона, воспряв духом, стали покидать укрытия, обращая сломленного врага в бегство. На плечах противника они врывались на вражеские позиции, разгоняя лучников.

– Враг контратакует! – не поднимая глаз, вкрадчиво произнес советник в желтом кафтане с меховым воротником.

– Спасибо, я вижу! Не слепой! – отрезал Мордред. – Вот теперь пришло время!

Мордред знаком подозвал к себе одного из черных магов. Шепотом дал указания: взять две сотни безмолвных рыцарей, что стоят за лагерем, и отправить их против всадников барона Восточного, который, очевидно, избрал неправильную сторону. Немногословный маг кивнул и удалился к спасительному резерву. Колдуны не обратились к солдатам с ободряющей речью, не сулили несметных богатств, не упоминали награду для храбрецов после смерти. Только отрывисто выкрикнули слова на древнем языке шумеров. Двести головорезов резко вытянулись в струнку, расправили плечи, подняли головы, словно до этого пребывали во власти сна. Под капюшонами карбункулами сверкали глаза. По рядам прошлась волна дерганных движений, будто незримый кукловод решил опробовать нити марионеток. Зловещий шепот повис над небольшой армией. Произносили они лишь одно имя, напоминавшее о цели их пребывания в мире людей. Огибая лагерь, они змееподобной колонной направились за холмы. Шагали туда, где бились Ивейн и Бедивер.

Завидев в стороне удаляющуюся вереницу воителей, вооруженную шипастыми дубинами, зазубренными двуручниками, пудовыми тесаками, ржавыми от запекшейся крови жертв, племянник короля до боли в пальцах сжал рукоять меча.

«Настала пора решительных действий! Теперь дороги назад нет. Или Артур сдохнет сейчас, или другого шанса может не представиться! Численный перевес все еще на моей стороне. А ярость этих истуканов превосходит все, что я видел за свою жизнь. Они не отступают, не боятся, не чувствуют боли. Их появление на поле боя внесет суматоху. Пускай… У наемников могут появиться вопросы, но… плевать на них! Победителей не судят!»

Перед палаткой Мордреда выстроились солдаты в клетчатых накидках с боевыми топорами и молотами на плечах. Опираясь на крестовины мечей, поигрывая пальцами, в стороне важно стояли рыцари в хауберках с шахматными плащами на плечах. Вперед вышел долговязый человек с бледным лицом. Поклонившись новому королю и клятвенно пообещав принести голову Артура, вельможа надел на голову шлем-ведерко, украшенный венком в виде белокрылого лебедя. По команде воины владетеля Ландского пошли навстречу красному дракону и его рыцарям. Небольшому отряду особых бойцов с сетями на плечах и связками отравленных дротиков дано важнейшее задание – оттеснить в сторону и умертвить самого Артура.

На левом фланге Ивейн продолжал рубить врагов мечом, когда очередной холм быт взят под напором конницы из восточных земель. Не останавливаясь, атакующие устремились на новый оплот.

Белый лев Овейн – вечный спутник рыцаря, сражался рядом. Сбившись в кучу под желтым флагом, пехотинцы Мордреда не давали подойти к возу, с которого пятерка лучников безнаказанно осыпала стрелами восточных рыцарей. Копейщики стойко отражали нападения, ловили щитами редкие стрелы, стояли до последнего за свой рубеж, отчаянно надеясь на скорый подход подкрепления.

Овейн в одиночку рванулся вперед, наступил лапой на копье, с хрустом сломав древко. Оглушающе рыкнув, он только заставил щиты с глухим стуком плотнее прижаться друг к другу. Пара ударов лап с крючковатыми когтями только поколебала стену, а из зазоров в ответ высунулись жала пик, оставив алые борозды на шкуре льва. Овейн отскочил назад, выгнулся, готовясь к прыжку, ощерил пасть. Вовремя подняв переднюю лапу, зверюга избежала двух стрел, что воткнулись в зеленую кочку.

Особо ретивый копьеносец вырвался из строя, сделал пару шагов вперед, надеясь оттеснить льва еще дальше с вершины холма. Стена щитов, ругаясь и призывая сохранять строй, нехотя стала ковылять за ним. Овейн резким прыжком в сторону увернулся от выпада, поднявшись на задних лапах, избежал подсекающего удара. Отпрянув еще дальше и продолжив пятиться, царь зверей заставил атакующих поверить в мнимое отступление. Стена уже не была столь плотной, между копейщиками появилось расстояние, лучники более не выцеливали белую гриву, боясь попасть по своим.

И в этот момент лев молнией рванулся вперед. Левой лапой завалил на землю ближайшего противника. Стоявший позади сбитого солдат поспешил атаковать, намереваясь выручить соратника. Прикрывшись щитом, он вслепую сделал выпад в сторону льва. Промахнулся. А в следующий момент его треугольный щит из дерева был мертвой хваткой зажат челюстями льва. Бедолага широко раскрыл глаза, вскрикнул, увидев ряд острющих зубов в локте от себя, и на ватных ногах попятился назад. Овейн по-царски прижал передней лапой валявшегося воина, поудобнее ухватил зубами щит, словно то был кусок сочного мяса. Лев принялся усердно работать челюстями. Послышался хруст дерева, щепки посыпались на лежачего солдата, который трясся под львиной массой осиновым листом. Закончив с желтой деревяшкой, Овейн выплюнул ошметки в сторону копейщиков и издал рык, вложив в него всю звериную и магическую ярость.

Представление возымело эффект. Лев разинул содрогающуюся от злобного рыка пасть. Между зубами можно было видеть застрявшие кусочки древесины. Он переводил свой взгляд с одного воина на другого, будто говоря, что игры закончились, и в следующий раз на месте щита будут их руки, ноги или даже головы. Первым не выдержал крайний слева, бросив копье и щит. Замотав головами, еще двое пустились наутек. Остальные последовали заразительному примеру. Последними сгинули лучники, увидев, что их прикрытие сверкает пятками у подножия пологого холмика.

Рыкнув в лицо побледневшему копейщику на земле, благородный Овейн дал возможность улизнуть и последнему врагу, убрав зацепившиеся когти с кольчужной рубахи. Тот, не веря в свою удачу, стал на локтях спиной отползать к телеге, не сводя круглых глаз со льва и без конца повторяя скороговоркой, словно шаманский заговор от укуса, одну и ту же фразу: «Не ешь меня, хороший котик!»

Сэр Бедивер, на скаку подхватив копье, которое было прислонено к дереву, повернул своего коня к волшебнику, поднимавшего голема из кровавой грязи. Подбросив снаряд и схватив его поудобней, Бедивер бросил пику в черную фигуру. Копье пробило чародея насквозь и вышло из груди. Маг не упал, так как наконечник копья уперся в землю, а тело его повисло на древке. Куча грязи, что могла стать могучим магическим существом, просто шлепнулась в коричневое месиво.

В суматохе боя воины с востока страны не заметили появления теней в плащах. Не было у них ни строя, ни особой тактики. Они появились из-за холмов, который удерживали лучники Мордреда. Воины шли по одному, небольшими группами и отрядами. Всего их было не более двух сотен. Наблюдательный Бедивер заметил, как волшебник, что был в окружении таинственного подкрепления, поднял свой посох вверх и прокричал что-то непонятное: на таком языке здесь не говорили.

На Монтеля устремились два желтых рыцаря. Предчувствуя легкую победу, они на бегу замахивались полуторными клинками, чтобы без прикрас зарубить мага, не дав тому произнести заклинание. Чародей выставил вперед свою ладонь, сдул какую-то пыль на наступающих недругов и вдогонку прошептал магические слова. Наемники остановились, будто напоролись на незримую стену. Белесая пелена окутала воинов. Миновало мгновенье, и те с дикими воплями стали падать, словно подкошенные, на землю, а когда доспехи ударились оземь, то в них уже не было тел – лишь многовековой прах.

Могущественный волшебник обернулся, услышав шумерскую речь. Фразы доносились из рядов появившихся воинов. Догадка магнием вспыхнула в сознании, а лицо исказила тревога.

– Готовьтесь! Мордред привел сюда фанатиков Белиала! Они будут опаснее любых наемников!

Далее, появившиеся воины, все как один скинули плащи и рванулись на врагов, двойным хватом взявшись за свое оружие. Сомнений не было, то были велиары – бич земли британской. Послышался клич, который делал кровь ледяной в жилах живых.

– Белиал! Слава Владыке! Белиал!!!

Оба отряда схлестнулись, словно две гигантские волны, набегавшие друг на друга с противоположных сторон.

***

Владетель Ландский лично повел своих рыцарей на Артура. Чинно вышагивая на отличном боевом коне в черно-белой попоне, колыхавшейся на ветру, и венцом-лебедем с длинной изогнутой шеей над шлемом, он походил на сошедшую с шахматной доски фигуру, которую раздувало от собственной важности. Уже не первый владетель или барон вел своих воинов именно на отряд Артура, считая, что предыдущие неудачники в достаточной степени ослабили королевскую гвардию, и удача должна улыбнуться непременно им.

Пропустив подручных вперед, владетель стал вглядываться в поле битвы. Вечер стал опускаться на землю британскую, маяча свинцовыми бороздами облаков на горизонте. Сумерки разбавлялись полыхающими баррикадами. Половина солнечного диска уже была за стройным сосновым бором, последние лучи задерживались красным на отполированных доспехах, покрытых кровью, но сражение и не думало сбавлять обороты. Горящие укрепления стали служить альтернативным источником света. В ряды лучников затесались маги, заговаривая стрелы, и, время от времени, волшебными вспышками освещая порядки врага, выбрасывая в небо из рукавов серебряные сгустки, которые, подлетая на определенную высоту, рассыпались сотнями звезд, спешивших к земле.

– Убить этого дурака – тут и бойне конец! – злобно процедил владетель, следуя за россыпью меченосцев со щитами, лавируя между тел павших.

Воодушевление прошло. Армии Артура хватило сил лишь на короткий рывок. Даже безудержного фанатика можно задавить числом. Как бы ни были хороши рыцари Круглого стола в бою, но все новые и новые отряды выступали против них, поочередно вступая в схватку.

Свежие мечники с желтыми щитами сдерживали натиск, давая возможность соратникам с древковым оружием безопасно вступить в бой, поражая врагов на расстоянии. Пролетавшие над головами топорики, булыжники и метательные копья действовали на нервы королевским войскам, заставляя вжимать голову в плечи.

Перекрикивая брань и стоны раненых, командиры Мордреда отдавали приказ. Отталкивая щитами рыцарей назад, мечники с позолоченными щитками на плечах делали шаг в сторону, и из образовавшихся прорех вырывались вперед копейщики, перенимая кровавую эстафету, заставляя линию щитов Артура пятиться к высоченному кургану с нагромождением валунов на вершине.

Сигнальный столб фиолетового света устремился в небеса, разбавляемый жидкими серебряными всполохами. Это был условный знак в случае обнаружения дяди Мордреда.

– Туда, остолопы! Скорее! – вонзив шпоры в бока коня, завизжал владетель Ландский, разворачиваясь в сторону пурпурного пиллара.

Владетель прибыл на место далеко не первым. За надежной оградой из острых копий, клинков и дубинок с шипами он увидел распростертые тела своих наемных убийц и подавшего сигнал мага, но уже без головы.

Вонзив окровавленный Экскалибур в землю, Артур разрезал кинжалом путы, помогая своему рыцарю освободиться из сетей.

Хоть истинный король и был обнаружен, а на фиолетовые отблески сбежались сотни мятежников, Артура прикрывал живой забор из разнообразного оружия в руках преданных рыцарей. Сражение стало походить на рыночную толкучку. Передние ряды, прячась за щитами, вопя и проклиная врагов, уперлись в землю, отталкивая врага. Стоявшие за ними воины тыкали наугад над щитами длинными мечами, гвизармами и пиками.

Размахнувшись и прочертив широкую дугу секирой на длинном топорище, воин в грязно-желтой накидке с орлом поверх хауберка разрубил непокрытую голову рыцаря пополам, словно то был спелый арбуз. Но на место павшего тут же с диким ревом вставал новый воин дракона, делая это с таким рвением, будто не было в мире ничего более занимательного и приятного, чем пихаться щитами и размахивать мечами над головами в этом скопище, над которым клубились облака пыли, приправленные проклятьями и бранью.

Трава позади воинов Мордреда стала бесшумно удлиняться и утолщаться, любовно обвивая щиколотки и колени. Поглощенные битвой, солдаты не замечали взрыхлявшиеся бугорки под собой. Когда ростки достигли пояса, они резко потянули свою добычу вниз. Неожиданные вопли ввели в замешательство соратников, а сами жертвы друидской магии ушли по пояс в землю, беспомощно хлопая руками по земле. Солдаты Артура, топча рыцарей, превратившихся в лилипутов, стали расширять брешь во вражеской стене щитов.

Подняв опустевшую сумку метателя с кровавой вмятиной над носом, меченосец обнаружил там последний дротик и с поклоном подал его сюзерену. Добраться до цели было нелегко, но сейчас Артур помогал встать раненому на ноги, стоя вполоборота, не ожидая опасности. Подстегнув лошадь, владетель Ландский приблизился к копошащейся, ревущей и бряцающей массе. Артур как раз повернулся спиной, закинув руку хромающего воина себе на плечо, медленно брел в сторону лекарской палатки. Короткий замах, свист древка в вечернем воздухе, дугообразный полет, лязг наконечника о подставленный щит с тремя золотыми башнями, вибрирующее падение на вытоптанную землю.

Сэр Парсифаль, с начала сражения не отходивший от короля, успел прикрыть беззащитную спину. Застыв и медленно повернув голову, Артур нашел глазами рыцаря со шлемом-птицей на голове. В свете горящих коробов и корзин, владетель Ландский различил проколотую щеку, рваную рану на шее и ошметки кожи на лбу, к которому прилипли грязные, перепутавшиеся, светлые волосы. С молчаливым укором взглянув на предателя, Артур продолжил свой путь, шаркая коваными сапогами по траве.

Усмехнувшись, владетель поймал на себе немигающий взгляд карих глаз, полных желания рвать и метать. Натянув поводья, вельможа стал уводить лошадь в сторону. Парсифаль, словно хищник, выжидавший момента для прыжка, стал двигаться за ним параллельно по своей стороне. Не отводя взора, шаг за шагом, конный и пеший шли вдоль схлестнувшихся стен щитов, не обращая внимания на крики раненых, пролетавшие мимо камни и стрелы, катящиеся по земле шлемы и поверженных воинов. Не выдержав напряжения, владетель развернул коня, напоследок процедив сквозь сжатые зубы:

– Цепной пес…

Добыча была обнаружена, пришло время спускать с поводка гончих. Мордред выставил против своего дяди последний козырь: отправил в бой всех оставшихся велиаров. Ставки были высоки, а скрывать свою связь с культом Белиала не было смысла. Окунувшиеся с головой в заговор бароны теперь не имели выбора.

Завязалась жестокая сеча на подступах к пологому возвышению. Фанатики Белиала сумели вклиниться черными зубьями в королевскую защиту. Их появление, однако, не оказало ожидаемого эффекта. Красно-белые рыцари не побросали оружие, не стали спасаться бегством. Они продолжали яростно биться, стоять до последнего с достоинством воина-смертника, который осознает, что следующий день для него уже не настанет.

Солдат в кожаной стеганке выронил тяжелый деревянный молот, укрепленный стальными кольцами и пластинами на концах. Медленно выплевывая пузыри воздуха с кровью из проколотых легких, опустился на колени и затих, уронив голову в подшлемнике на грудь. Выдернув из плоти волнистый клинок, стальной исполин в черном, шипастом, монолитном доспехе едва успел отмахнуться от плотницкого топорика, который метил ему в голову. Рука, сжимавшая оружие, шмякнулась в густую траву. Даже не вскрикнув, что-то невнятно бормоча, словно потеря его ничуть не волновала, солдат в броне из переплетения светло-коричневых кожаных пластин выставил круглый щит в оставшейся руке перед собой и стал спихивать велиара вниз, заставив себя и противника кубарем свалиться к догоравшим телегам у дороги.

Силы армии Артура таяли, вторая схватка выжимала последние соки из его воинов. Дыр в обороне становилось все больше, не было свежих резервов, чтобы их затыкать. Появление велиаров качнуло весы в пользу Мордреда. На велиаров просто не хватало сил, и воинам красного дракона оставалось только героически погибать под ударами секир и волнистых двуручников.

Слабую надежду подпитывали чувство долга, честь, верность и вера в чудо. Почти детский самообман, основывающийся на том, что зло должно быть повержено. Вера в беспримерный подвиг, которая уже не раз помогала выигрывать, казалось, безнадежные схватки.

Доведя подпрыгивающего рыцаря с колотой раной ноги до тылового шатра, Артур стал свидетелем трогательного момента, который одновременно служил отречением от последних надежд. Выстроившись, воины с перебинтованными окровавленными тряпками головами, без уха, глаза или носа, хромающие и с висячими руками в тряпичных петлях, перекинутых через плечо, стали молча разбирать оружие. Они направлялись дать последний бой. Слова тут были лишними. Криво улыбнувшись и поблагодарив Артура за помощь, телохранитель короля тоже потянулся за мечом, ковыляя за последним резервом на верную гибель.

Этот обреченный отряд в самоубийственную атаку повел сам король. На белом израненном коне, с Ронгоминиадом в руке, Артур поспешил к своим рыцарям.

На его оружие были наложены чары: Экскалибур и Ронгоминиад были благословлены светлыми силами. Обнажая клинок или поднимая копье против порождений ада, восставшей нежити или владык преисподней, король Британии легко пробивал их броню, разрушал заговоренные клинки или развеивал темное колдовство. Вот и сейчас, почувствовав магию глубин ада и работу кузнецов преисподней, его копье стало переливаться ярким магическим светом, покрываясь призрачным, серебряным ореолом.

Король направил коня прямо в гущу сражения. Вихрем несясь вперед, Артур оставлял после себя ослепительные вспышки. Без труда повергая велиаров святым оружием, он наносил им раны магического свойства. Даже после легкого касания, чуждая тьме сила разъедала шипованную броню, словно кислота, растекаясь по стальным статуям чистым светом, уничтожая сердцевину проклятых доспехов.

Велиары, которые казались такими грозными и свирепыми противниками, стали разбегаться в стороны. Против Ронгоминиада адская броня, которую практически невозможно сокрушить обычным оружием, была не эффективнее драного рубища.

Заметив желанную цель, владетель Ландский решил лично вступить с Артуром в поединок. Не смутило его, что на стороне Мордреда сражались посланники адских глубин. Для жадного человека не имело значения: хоть с чертом, хоть с его слугами сражаться плечом к плечу за обещанную награду. Земной твари скучны россказни про вечную благодать. Земной твари не интересны байки про кипящие котлы. Земная тварь находится в плену своих земных желаний, страшась только земных последствий, если способы осуществления этих желаний идут вразрез с общими понятиями о законе и морали.

Владетель торопился. Пришпорил коня. Он надеялся в спину ударить короля бриттов и одним ударом решить исход схватки. Но, увидевший это с вершины холма человек Монтеля, опытнейший лучник, быстрым отточенным движением дотянулся до колчана на бедре, натянул тетиву длинного лука и выпустил стрелу в предателя. Стрела со звоном отскочила от дорогого шлема, сорвав с макушки лебедя с пробитым крылом. Владетель был ошеломлен, но остался в седле, натянул поводья, закружился и развернул свою лошадь для повторного захода, а это дало время королю увидеть, что теперь не велиары, но подлый изменник представляет для него основную опасность.

Короткий разбег компенсировался поднятием на стременах и резким движением корпуса вперед. Оба рыцаря пересекли невидимую линию, после которой только один остался в седле.

Сквозное пробитие сопроводилось неприятным металлическим скрежетом. Щит, сделав пару оборотов в воздухе, с глухим звуком шлепнулся в лопухи. Бороздя шахматной тряпкой поле, конь с диким ржанием увлекал выбитого из седла седока, зацепившегося за стремя, в сгущающуюся темноту.

Настолько сильным был удар Артура, что Ронгоминиад пробил доспехи предателя. Ему пришлось выпустить копье, чтобы не упасть. Святое копье Ронгоминиад, которое, по легенде, собирает свет со всех краев земли. Также считалось, что именно этим копьем закончили римляне страдания Иисуса Христа.

Рванувшись в сторону, боевая лошадь в клетчатой попоне избавилась от балласта. Труп застыл в неестественной позе, вывернув согнутую левую ногу в колене, пяткой касаясь бедра, а правая рука была закинута на макушку, будто мертвец собрался отдохнуть после битвы. Из груди, в месте стыка пластинчатого доспеха, слегка покачиваясь, торчало древко волшебного копья, которое сужалось с четырех сторон от рукояти, заканчиваясь игловидным наконечником.

Тут же к трупу подскочил велиар и когтистыми перчатками вцепился в Ронгоминиад, но стоило ему только коснуться заговоренного копья, как вспышка света обратила его в пыль, а стоявшие рядом рыцари ада были отброшены назад ударной волной. Нелепо размахивая руками и ногами, грузные велиары, будто пушинки, отлетели на десяток шагов.

Даже до упертых демонов дошло, что нельзя адскому созданию владеть святым предметом, но это был единственный шанс для велиаров. Шанс покончить с ненавистным орудием, созданным для уничтожения их рода. Со всех сторон обступили Ронгоминиад прислужники Белиала. Двое велиаров сцепили мертвой хваткой древко в замке из рогатины и боевой косы. Остальные начали с неистовой жестокостью лупить нечестивыми мечами по копью, пробуждая руническую вязь на демонических клинках. Артур только мог наблюдать, как мелькали фиолетовым, зеленым и оранжевым мечи велиаров, разрушая дар Авалона. Не сумел он прийти на помощь своему легендарному копью, которое столько раз спасало королевскую жизнь.

Разбитое, погнутое и выщербленное во многих местах копье жалобно покачивалось в теле владетеля, став еще одним мрачным символом уходящей эпохи и дурным предзнаменованием для рыцарей Круглого стола.

***

Огонек факела на носу корабля осторожно прорезал туманную дымку. С палубы отчетливо виднелись отблески пожарищ в темном небе. В прибрежном мраке послышались всплески. Камнями ко дну пошли якоря. Небольшая флотилия остановилась у берега, западнее гавани Святого Петра.

Солнце скрылось за горизонтом, оставляя Британию во власти ночи. Хрустя галькой под ногами, рыцари в синих плащах поднялись по склону и увидели кипевшую на холмах Камланна битву. Горевшие укрепления освещали происходившее вокруг. Вдалеке всеми цветами радуги сверкали полоски магических клинков. Волшебные вспышки ненадолго озаряли местность от низин и до макушек деревьев, вырывая из темноты фрагменты боя.

Ланселот вышел вперед и обратился к своим воинам с простыми словами:

– Друзья! Слишком много я задолжал нашему королю! И этой ночью я верну ему долг! Даже ценой собственной жизни! И сердце мое переполнено радостью, ведь идут со мной на смерть верные соратники и преданные друзья!

Скользя во мгле, пеший отряд поспешил к Камланну.

***

Собрались в кулак последние и лучшие силы Мордреда. Самопровозглашенный король решил лично повести в бой своих отборных наемников. Конные рыцари выстроились в три длинных ряда, ожидая своего сюзерена.

Со стороны морского брега ветер донес лязг оружия и отголоски отчаянных криков. Какой-то многочисленный отряд, по меркам сражения, что близилось к концу, захлестнул тыловых лучников. Словно теневые воины, порожденные кошмаром, они появлялись у стальных чаш с огнем, ловя на себе дрожащее отражение пламени. Стрелки бросали луки и стрелы, обмотанные паклей, срываясь с места и ища спасения за спинами мечников.

«Кто бы это мог быть? Да плевать! Вероятно, какие-нибудь вилланы пришли на помощь Артуру. Надо прикончить его, и это разом решит все проблемы!»

С брезгливым презрением кинув последний взгляд в сторону неожиданного противника, Мордред запрыгнул в седло.

Двести конных рыцарей повел узурпатор на остатки войск Артура, что столпились вокруг своего последнего бастиона. К плоской вершине малахитового холма, накрытого вуалью темноты, вела длинная дорожка, усеянная горящими обломками и импровизированными заграждениями. Эта пологая возвышенность станет местом судьбоносного сражения.

Король наотмашь рубанул велиара. Сияя уродливой, серебристой расщелиной между плечом и грудью, велиар выронил стальной штырь, отступил на пару шагов и рухнул навзничь. Оповещая о своем приближении гулкими шагами и рыком, из темноты вырвался рыцарь ада, вооруженный гастой. Замахнувшись от бедра, велиар всадил заостренную палку под нижнюю челюсть лошади. Чувствуя крен в сторону, Артур выставил руки перед собой, желая смягчить падение и защитить голову. От резкого удара потемнело в глазах. Словно вдалеке слышались отчаянное ржание лошади, смешанное с хрипом, топот множества ног и глухие удары, которые со временем стали четче восприниматься на слух, постепенно перерастая в резкий звон ударов металла о металл, угрожавший разорвать барабанные перепонки.

Подоспевшие на помощь рыцари свалили с ног дьявольскую статую и с остервенением забили ее молотами, словно намеривались вбить в землю. Король ударился затылком о камень и повредил локоть при падении. В таких случаях не столько важен шлем, сколько мягкий подшлемник. Поддерживаемый под руки, Артур направился туда, где еще оставались верные силы. Красно-белая цепь разомкнулась у подножия холма, пропуская сюзерена, а после вновь заросла несколькими рядами и ощетинилась доспехами, щитами и обагренной кровью сталью.

Послышался топот коней. Вихрем налетели черные рыцари Мордреда на защитников Артура, завязалась последняя и решающая схватка.

Вырвав руки, Артур развернулся. Тяжело дыша, он провел рукой в кожаном наруче, усыпанном мелкими серебряными пирамидками, по лицу, растирая грязь, пот и кровь. Хрипло хватая воздух раскрытым ртом, Артур какое-то время стоял на месте, судорожно нащупывая рукоять меча на поясе. Уткнувшись негнущимися пальцами в гарду, он медленно достал клинок и оглядел свое сопровождение. Выдавив слабую улыбку, он, слегка шепелявя, произнес:

– Глупо убегать и прятаться от той, что связана с каждым, будто неразрывной пуповиной, с самого рождения. Жизнь дает, а смерть ждет! Не стоит бояться смерти. Каждому отмерен свой срок для выплаты долга жизненных ошибок. И если мне суждена гибель, то я встречу ее равным среди достойных…

Брошенные из-за частокола копий дротики замедлили налетевший буран. Некоторые рыцари Мордреда грузно свалились на землю, потеряв щиты или шлемы.

Сын Моргаузы прямым ударом пики в голову сразил рыцаря. Получив смертельную рану, латник выронил щит и меч, сделал оборот вокруг своей оси, заплетя ноги узлом, и упал на грудь.

«Одним препятствием меньше на пути к окончательной победе!» – оскалился Мордред под шлемом с бронзовым орлом.

Хоть король и был ранен, лишился своего святого копья, потерял большую часть армии, но все еще молнией в ночи сверкал Экскалибур. Пока дышит владыка Британии, даже хромые рыцари с пробитыми легкими, дыханием напоминавшие волынку, будут биться до конца.

Битва постепенно перемещалась на самый большой холм Камланна. Воодушевленные предвкушением скорой победы, рыцари с позолоченными нашивками орла на черных плащах побежали вверх по склону, но уже через мгновение двое из них, вскрикнув, покатились вниз.

– Стрелы! – заорал мечник впереди, встав на колено и полностью спрятавшись за щитом.

Вокруг стали ползать на четвереньках и кататься по траве изувеченные воины, не успевшие найти укрытие или вскинуть щит, оглашая ночь визгами и стонами. Свистя, стрелы пролетали мимо, втыкались в стволы редких деревьев или со звоном отскакивали от металлических щитов. Скатившийся вниз подручный Мордреда корчился в паре шагов от господина, прижимая руку к пробитому боку с торчащим обломком стрелы. Узурпатор равнодушно посмотрел на свою пешку, и вкрадчиво произнес, повернув голову в сторону, обращаясь к воинам за спиной:

– Прикрывайтесь щитами! Загнанный в угол зверь опаснее всего… ему нечего терять.

В сопровождении личной охраны, Мордред присоединился к штурму вершины. Псы Мордреда сильно превосходили числом остатки королевской армии, но рыцари Артура заученно отступали, создав неприступный барьер из щитов и используя змеиную тактику для контратак. Иногда из-за спин копейщиков неожиданно вырывались небольшие группы мечников, которые вносили суматоху в ряды штурмующих, и также неожиданно отступали. Лучники, прокладывая путь отступающей стене щитов, посылали стрелы в темноту наугад, в первую очередь стараясь не попасть по своим. Темнота уменьшала радиус обзора, скрывала атакующих, которые избегали близости с огнем, но частенько из потемок доносились вскрики и проклятья, символизировавшие попадания в цель.

Кто-то из рыцарей Круглого стола затрубил в рог. Это был отчаянный шаг. Обычно, в такие рожки трубят во время охоты и для забавы. В этот раз трубили жалобно, из последних сил, словно слезно моля о помощи всех, кто был в состоянии прийти на выручку.

Какая-то возня происходила у валунов на вершине. Ущербный свет луны и звезд позволял различить только сгорбленные силуэты. Кто-то рявкнул:

– Разойдись!!!

Затем послышались торопливые шаги, шелест травы, отдаленное шуршание маленьких камушков, глухие хлопки камней о землю и приглушенная, неотвратимая барабанная дробь здоровенных валунов, что катились вниз.

– Ай! – вскрикнул телохранитель Мордреда, сбитый каменюкой размером с добрый кочан капусты.

Другой рыцарь тут же закрылся щитом, но через мгновение был снесен булыжником, формой напоминавшим тыкву. Камнепад заставил наемников замедлиться, рыскать в поисках укрытия. Не найдя спасительной щели, заслона или не обладая удачливостью, рыцари сами становились частью небольшой лавины, катясь вниз и подскакивая на кочках.

– Что эти выродки еще придумают? – процедил Мордред самому себе под нос, найдя спасительный ствол березы, который через мгновение сотряс мощный удар.

Переждав искусственный обвал и потеряв еще десятки нерасторопных последователей, Мордред личным примером решил воодушевить своих солдат.

– Впере-е-ед! – завопил он, вырываясь из укрытия, на ходу подгоняя пинками и толчками своих наймитов.

На фоне усталости и иссякших резервов это было противостояние силы воли и твердости духа. Именитые рыцари умирали один за другим, но каждый из них – настоящая легенда, и перед тем, как принять свой последний удар, такой воин забирал с собой большую компанию подлых наемников.

Бедуинским прыжком воин тени ворвался в ряды рыцарей Мордреда, на лету распоров горло зазевавшемуся противнику. Выронив топор, пехотинец пытался зажать рану руками, но это не остановило кровавый фонтан. Это был человек Монтеля, профессиональный убийца в легких кожаных доспехах, с капюшоном на голове, полностью скрывавшим лик. Вооруженный загнутыми у острия клинками, он не сражался, но, словно танцевал, лавируя между противниками. Успевал наносить удары, отпрыгивать в сторону и уклоняться. Его гибкое тело было способным поворачиваться на немыслимые углы. Только в редких случаях он отражал вражескую сталь. Многие из воинов Мордреда уже пали от его руки, не выдержав дикой и чуждой для этих краев пляски. Узурпатор рискнул скрестить свой меч с таинственным врагом. На помощь своему благодетелю, размахивая факелами, поспешили наемники, чья верность основывалась на принципе: если умрет, то никто не заплатит.

Улучив момент, Мордред полоснул клинком ассасина по руке. Кожаный наруч стала украшать царапина с палец длиной, из которой тонкой струйкой сочилась кровь. С довольной улыбкой отошел за спины своих воинов Мордред, ведь полил он смертельным ядом клинок перед боем. Скоро ловкий боец сам упадет на землю и будет корчиться в муках. Однако, этого не случилось. Почуяв отраву в венах, зашатавшийся ловкач решился отступать и сорвал мешочек с пояса, до хруста сжал его в кулаке и с силой бросил под ноги. Тканый шарик, испуская молочный дым, стал ползать с шипением по земле, выписывая круги. Появившаяся пелена набивалась в легкие, раздражала глаза. Давясь кашлем и растирая слезы, наемники наталкивались друг на друга, становясь легкими мишенями для метательных копий и стрел.

Отступая и поднимаясь все выше, король со своими воинами прошел мимо лучника иностранного мага, который, словно заговоренный, стрелял без промаха. Решив поблагодарить этого человека, король сказал:

– Воистину, такая доблесть – редкость во все времена! Ты спас мне жизнь, храбрый воин! Обидно умирать должником. – Артур улыбнулся устало и жалко. – Кто из нас первым будет в Царстве Христовом, пусть помянет другого!

На это лучник в капюшоне с повязкой, доходившей до носа, только горько усмехнулся, не отвлекаясь от своего занятия:

– Боюсь, король, ни ты, ни я там уже не будем! Впрочем, на все воля судьбы!

Подивился такому ответу Артур.

– Ты хотел сказать, на все воля Господа?

Но вооруженный длинным луком иноземец уже ничего не ответил, молча доставая следующую стрелу из колчана.

Артур заметил еще одну странность. Экскалибур всегда ярко сверкает и немного звенит в руках, когда рядом была нежить, демоны или другая нечисть, прятавшаяся под напускной личиной. Многих велиаров король и его рыцари перебили у подножия холма. Решив, что кто-то из воинов преисподней находится среди штурмующих холм, Артур кивнул и похлопал стрелка по плечу.

Кольцо постепенно сжималось. На плоской вершине король остановился, согнулся, переводя дыхание и уперев дол меча в колени. Лишь дюжина рыцарей была с ним. Все, кто уцелел. Все, кому еще только предстоит взглянуть в глаза смерти. Тут остатки рыцарей Круглого решили принимать последний бой.

Мордред был очень доволен собой: он сразил пятерых рыцарей Круглого стола одного за другим, пока поднимался следом за королем. От его клинка пал таинственный убийца, который, почему-то, несмотря на яд, мог сражаться. Он же наступил на грудь хрипящему лучнику-иноземцу, занеся меч над обреченным. Следовавшие за своим нанимателем воины не церемонились с ранеными: добивали лежачих противников, чтобы после рассказывать на пирах, как они сразили грозных врагов в смертельном поединке.

Летняя ночь коротка. Ночная пора в сражении пролетает еще быстрее, задерживая свой ход для воинов, словно издеваясь, лишь в предсмертные мгновения. Ночь, которая была немым свидетелем этой резни. Ночь, которая войдет в историю кровавым пятном и не будет забыта даже через столетия. Солнечная дуга стала медленно подниматься из-за горизонта, озаряя морскую гладь тысячами осколков своего отражения. Тяжело дыша, воины Мордреда поднялись на холм Камланна за своим самопровозглашенным королем. Этим тоже пришлось заплатить дорогую цену. От свежих двух сотен до заветной вершины дошло чуть больше одной десятой. Окруженные воины Артура подняли мечи, чтобы дать последний отпор вероломному предателю.

У рыцарей не было сил на грозные кличи или обманные уловки. Происходящее перед глазами тонуло в красноватом тумане, качалось из стороны в сторону, внезапно погружалось во тьму при открытых очах. Воины атаковали редко, вкладывая всю оставшуюся мощь, уповая на тот самый удар, который сможет разом обеспечить победу, не тратя силы на лишние движения. Стальные гиганты падали с расплющенными шлемами, распластав руки. С раздробленными лопатками катились вниз, пока не ударялись о ствол дерева или не застревали в камнях.

У раненного в грудь рыцаря выбили меч. Словно подстреленный зверь, он выхватил кинжал и с рыком бросился на противника, повалив того на землю. Стальное переплетение тел устремилось к земле, тыча друг друга острыми иглами. Докатившись до березы, к стволу которой, словно бабочка на стенде, копьем был приколот желтый пехотинец, оба затихли, получив смертельные раны. Неприятный холодок пробежал по спине Мордреда, когда последнего из его рыцарей король пронзил Экскалибуром.

Войско Артура разбито. Полегли все рыцари Мордреда. Восходящее солнце озарило холмистую местность, уверенно оттесняя границу теневой завесы. Ужасная картина предстала пред очами живых. Покров из неподвижных тел тянулся до самого леса. На изрубленных доспехах и сломанных мечах плясали золотые отблески. Порывы ветра срывали разорванные тряпки, когда-то бывшие гордыми знаменами. На дороге, по которой путешествовали в Камелот крестьяне на ярмарки и праздники, теперь возвышались груды велиаров. Лишь вороны были рады грядущему пиру, пикируя вниз и приставным шагом взбираясь на угощение. Вид зеленых полей и холмов Камланна, погребенных под наростом изрубленной стали с вкраплениями алых луж болью сжал сердце настоящего короля.

Мордред украдкой огляделся по сторонам, но больше некого было послать в бой. Наемники теперь станут кормом для червей и падальщиков. Но последнее препятствие на пути к абсолютной власти еще стояло на ногах.

– Мордред! Ты собрал мятежных баронов! Открыл наше королевство саксам! Спутался с темными жрецами и тварями ада! Как низко можешь ты пасть? Есть ли этому предел?

Поигрывая одним запястьем отравленным клинком, Мордред отвечал, становясь боком к Артуру:

– Истинный правитель должен быть готовым пойти на все ради короны и королевства!

С сожалением покачал головой Артур:

– Оглянись, Мордред! Победитель будет властелином над мертвой землей!

– Тогда мне придется построить все заново!

С этими словами племянник набросился на своего дядю, делая стремительный выпад, который был отведен в сторону Экскалибуром. Клинки со свистом рассекали воздух. На короле иссеченные латы, он получил ранения в бою, но понимал, что проиграть последнюю и самую важную схватку не мог. Не имел права.

Мордред не рисковал, больше заботясь о защите. Он рассчитывал окончательно вымотать короля Артура и нанести легкое ранение, а яд докончит начатое.

После серии яростных атак, Мордред отступил. Плечи поднимались в такт тяжелому дыханию, пот оседал на бровях и ресницах, предательски заливая глаза. Он сделал вид, что устал, выдохся. Выждал момент, с силой отбив Экскалибур в сторону, и полоснул предплечье. Злодей почувствовал, что отравленная сталь проникла в плоть короля. Яд побежал по жилам, но противник продолжал биться.

Артур попятился на прямых, словно ходулях, ногах. Пот разъедал глаза и кислотой обжигал раны на лице. Усталость давила на веки. Каждое биение сердца отзывалось болью в висках. Тягучий и жаркий воздух патокой оседал в легких. Доспехи повисали камнем, а тяжелые сапоги магнитом притягивали стопы к земле при каждом шаге.

Собравшись, Артур пошел в последнюю атаку. Отбив круговым движением меча прямой удар в голову, он мгновенно выкинул руку с оружием перед собой. Острие промелькнуло перед расширившимися глазами предателя. Проявляя удивительную сноровку и резвость для пораженного зельем, Артур с размаху опустил клинок на голову врага, заставив того, горизонтально вскинув полосу стали для защиты, сделать пару неловких шагов в сторону. Ошеломленный Мордред только выставлял клинок для защиты, считая это последней вспышкой сопротивления, но удары следовали один за другим, не прекращаясь, выцеливая разные части тела.

При ограниченном запасе сил и возможностей необходимо использовать старые, безотказные приемы, отточенные до автоматизма. Раскачивая корпусом противника, Артур чередовал отвлекающие взмахи с рубящими ударами, полностью перехватывая инициативу. Мордред контратаковал на отходе, лишь когда Экскалибур со свистом не рассекал пространство у него перед носом.

Рванувшись на правой ноге вперед и проведя клинком косую линию по вражеским поножам, Артур подставил бок, чем поспешил воспользоваться Мордред, но на это и был расчет. Выпад Мордреда немного запоздал, из-за чего колющий удар поразил пустоту, слегка царапнув кольца кольчуги лезвием. Не останавливаясь, король продолжил движение, слегка подпрыгнув и вложив в мощный удар с разворота все оставшиеся силы. Мордред краем глаза заметил блеснувший в стороне клинок, который закончил движение по широкой дуге в черепе узурпатора, войдя в висок на мизинец.

Часть декоративного меча, что горделиво держал орел в своих когтях на шлеме предателя, упала вниз, срезанная Экскалибуром. Следом упал отколовшийся кусочек металла в крови. Шлем не спас своего хозяина. Негодяй так и застыл на мгновение со скошенными влево глазами, в сторону смертельной раны, от которой струйками вниз побежали кровавые ручейки.

Охнув, словно от досады, Артур рванул Экскалибур на себя и сделал пару неуверенных шагов, отходя в сторону. Окаменевший Мордред, словно лишившись опоры, выронил меч и завалился на бок.

Поднеся дрожащую руку ко лбу, Артур позволил себе закрыть глаза. Качнувшись назад, едва успев сделать шаг, чтобы не упасть на спину, король подался корпусом вперед, вонзил верный меч в землю, опираясь на эфес. Встав на колено, победитель долго втягивал воздух ртом и носом, пытаясь унять нараставшую дрожь в теле, не спеша поднимать веки, словно страшась еще раз увидеть мертвые земли.

Чувствуя непреодолимое желание завалиться в траву и забыться сном, король с усилием открыл глаза. Дрожащие, свинцовые веки медленно поползли наверх. Нельзя было поддаваться отраве. Вероятно, также погибают люди, замерзая в вечных снегах. Не имея сил идти дальше, садятся, накидывают на себя имеющееся тряпье, засыпают, сбегая от неприятной действительности, и видят сны, в которых они здоровы, счастливы и беззаботны, превращаясь в синие статуи.

Окинув, на сколько хватало глаз, поля внизу, Артур сжал крестовину Экскалибура. Кошмар наяву никуда не пропал. Неизбежный конец рыцарства Круглого стола наступил, предреченный Мерлином много лет назад. Но еще необходимо вернуть последний должок.

На фоне восходящего солнца узрел король, как небольшая ладья под зеленым парусом плыла к берегу. Среди воронья, для которого настало время трапезы, появилась небольшая, уже знакомая, пестрокрылая пташка. Быстро размахивая крылышками, она повисла перед Артуром, облетела его по кругу и села на плечо.

– Я помню о своем обещании Владычице Озера! – дотронувшись до клюва крылатого посланника, произнес Артур.

Получив ответ, птичка едва заметно наклонила голову, словно одобрительно кивнув, вспорхнула, по спирали взмыла в вышину, и направилась к ладье, прибывшей с Авалона.

***

Бедивер очнулся из-за лучей солнца, ударивших в лицо. Восход заявил свои права и, о Господь, лучше бы солнце не поднималось. Впервые в жизни Бедивер пожалел, что он зрячий. Куда ни глянь, везде были мертвые участники отгремевшего сражения: воины Мордреда, королевские защитники, велиары, волшебники. Даже пристально вглядываясь в узоры этого гобелена смерти, сложно было установить, где кончался один труп и начинался другой.

Голова нестерпимо болела. Рядом валялся шлем со вмятиной. В бою седовласый воин был оглушен. Наемник ударил его кистенем по затылку, где сейчас красовалась здоровенная шишка. Скатившись по холму, Бедивер угодил в заросли аконита с лиловыми наконечниками, где в бессознательном состоянии провалялся до рассвета.

Липкие струйки засохшей крови ползли вниз по спине. Промокший от пота поддоспешник неприятно лип к телу. Коса, лишившись в пылу сражения нижней части, распуталась. Шелковистые волосы превратились в распущенную паклю, достававшую до плеч. Поврежденная лодыжка заставляла медленно ковылять. Каждый шаг, словно укол иголкой, отдавался болью в бедре.

Выдернув копье из окоченевших рук павшего, Бедивер стал использовать его в качестве посоха. Движения правой рукой, на которой все еще красовалась метка, оставленная Ланселотом, отзывались слабым покалыванием в локте и плече.

Хромая, Бедивер проходил по полю брани и думал: «Если бы я не поседел после битвы с нежитью у склепов, то произошло бы это сейчас!»

Сэру Бедиверу хотелось увидеть хоть кого-то живого. Он мог поклясться, что даже предателю из числа воинов Мордреда он был бы рад, лишь бы прервать эту звенящую тишину смерти. Из-за гнетущего соседства с трупами рыцарю стало казаться, что он сам уже мертв. Способность двигаться, дышать и видеть казалась ему самому чем-то противоестественным во владениях мертвых. Если ад существует, то после этой битвы он едва ли сможет ужаснуть выживших.

Неловко подпрыгивая, опираясь на древко, исполосованное кровавыми спиралями от самого наконечника, беловолосый воин вертел головой, высматривая стяги короля. Клятва верности связывала его и Артура. Долг рыцаря Круглого стола: служить своему королю до конца, даже до такого горького конца.

Широкий и пологий склон встречал Бедивера остовами баррикад. Коробы и плетеные из лозы корзины догорали в горках пепла с приходом рассвета. Потерявшие седоков лошади разбрелись по полю боя. Дойдя до холма, где, вероятно, произошла одна из самых кровопролитных схваток этой ночи, рыцарь остановился у частокола. Заостренные колья под углом уходили вверх. Несколько лошадиных туш, собрав над собой рой мух, застыли с закинутыми на шипы передними копытами и пробитыми ребрами. Один мертвец даже после смерти оставался в седле, с торчащей стрелой из прорези для глаз в шлеме. Упав грудью на лошадиную шею, руки рыцаря безжизненно повисли, слегка покачиваясь при порывах ветра.

«Есть в этом некий мрачный символизм. Всадник погнал лошадь на штурм укреплений. Встретил ли он смерть первым, а конь только продолжал мчаться вперед, на верную гибель, или сперва животное напоролось на смертоносную преграду, сделав седока легкой мишенью для лучника? Уже не узнать! Но точно понятно одно: виновна в их гибели сила, что гнала несчастных вперед. Слепые амбиции того, кто, не считаясь с последствиями, хотел всеми правдами и неправдами возвыситься над остальными! А теперь… да выжил ли он сам? Из-за Мордреда вся Британия лежит таким же мертвым грузом на пиках истории!»

Из-за холма ветер донес слабый, приглушенный стон и удар металла о камень. Бедивер прислушался. С таким лязгом передвигались рыцари. Когда рыцарь нашел источник звуков, то радости его не было предела.

– Король! Вы живы!

Раненый рыцарь выронил копье и бросился к своему господину, торопливо подтягивая правую ногу за собой. И вовремя, так как яд стал оказывать пагубное влияние на короля. Артур, положив руку на валун, качнулся, потерял равновесие, но был подхвачен своим вассалом.

– Бедивер… мой верный Бедивер! Как я рад, что ты жив!

– Не говорите, мой король! Вам надо беречь силы!

Артур попросил довести его до ветвистого дуба. В тени шумевших листьев, прислонившись к шершавому стволу, Артур обратился с последней просьбой:

– Бедивер! Не переживай за меня! Мне был дан знак. Но есть обещание, которое мне уже не сдержать без твоей помощи! Меч…

На дрожащий руках король держал окровавленный Экскалибур. Меч жалобно звенел, слабо ударяясь о стальные перчатки, словно не хотел расставаться со своим хозяином.

– Скачи к ближайшему озеру, мой верный рыцарь! Брось клинок в воду и возвращайся! Поведай мне о том, что увидишь и тогда я смогу со спокойной душой…

– Нет, мой король! Неужели это наш конец? Пока вы живы, живет и надежда!

Тяжелый вздох вырвался из груди Артура.

– Мое время пришло! Но ухожу я с легким сердцем! Мои славные рыцари отстояли справедливость и наши идеалы! Совершили последний подвиг, который станет путеводной звездой для многих поколений. А теперь скачи… прошу тебя… это очень важно…

Когда тебя просит умирающий, даже самый черствый человек постарается выполнить последнюю волю. Встав на одно колено, Бедивер склонил голову, принимая Экскалибур. Запрыгнув на белого коня, рыцарь направился в лес, где было небольшое водоем, сокрытый густым лесом.

***

– Сдается мне, даже чертям будет тошно в пекле!

Монтель с кривой ухмылкой оглядел поле битвы. Возвышенности и низины, усеянные мертвыми воинами – рай для злобного некроманта из легенд, что хочет поработить мир. Тех немногих, что привел с собой Мордред, уже давно отправили в объятия столь любимой ими смерти. Но очень скоро надо будет бояться не безмозглой нежити. Монтель не забывал о своих основных конкурентах в гонке за Граалем.

Рваная рана, расплываясь темно-алым пятном на правом боку, давала о себе знать. Один из велиаров сумел добраться до волшебника, через мгновение превратившись в пыль внутри проклятых доспехов. Присев на остывающую лошадь, маг произнес вслух магическую формулу, ускорившую обратный ход времени. Монтель легко провел ладонью по багровой кляксе. Кровавое пятно стало сужаться, затягиваясь в воронку раны. Нити балахона стали переплетаться, закрывая разрез. Мышечные ткани срастались, кожа затягивалась. Мелодичная игра слов, фразы, известные лишь избранным, вместе с навыком концентрации и умением направить энергию в нужное русло, сделали все за мгновения.

Проходя мимо обезображенных тел лучников, Монтель удивлялся извращенной фантазии вояк Артура. Прислонившись спиной к колесу, стрелок в разорванной накидке с орлом задумчиво глядел остановившимися глазами на свои внутренности, вывалившиеся на колени из распоротого живота. Обезглавленный труп, свесившись по пояс с телеги, словно искал голову на земле безвольно болтавшимися руками. Кровь все еще продолжала капать в красную лужу внизу. Заколотый воин лежал на спине с гримасой ужаса. Внимательный маг заметил рукоятку кинжала, торчавшую из коленки. Видимо, кто-то из благородных рыцарей желал, чтобы враг помучился перед кончиной.

«Война из всех делает зверей, возвращая людей к историческому началу! Исходной точке! К варварству. И рыцари Круглого стола, что бы там ни болтали, исключением не являются!»

Волшебник засеменил к холму, чтобы осмотреться. Чудом сохранившись, на вершине развивалось, трепеща на ветру, знамя с алым драконом. Поднимаясь, Монтель увидел одного из своих людей. Запихнув тонкое жало стилета в глазницу велиара, воин тени лежал на боку, вспоротый хопешем.

Опустившись на колено, маг времени приложил пальцы к шее своего охранника, слабо надеясь нащупать пульс. Глубоко вздохнув, колдун выпрямился, сожалеюще поджав губы. Монтель мог сотворить чудо для еле живого, обратив время вспять, но возвращать души было не в его власти.

– Что ж, все победы требуют жертв! Тем более, вы прожили долгую и кровавую жизнь! Никогда не знаешь, где печальный конец тебя настигнет, если судьба не властна над тобой! – со вздохом проговорил себе под нос колдун.

С вершины был виден торговый путь. Медленно ведя глазами по дороге, Монтель мог угадать по расположению трупов последнее направление атаки. Внимание мага привлекли тлеющие на солнце доспехи. Над грудами покореженных железяк, испещренных сетью желтых и оранжевых прожилок, поднимался едкий дымок. Сердцевина велиаров была уничтожена, и проклятая броня, чуждая миру людей, испарялась.

Вдоль дороги, шатаясь из стороны в сторону, брел рыцарь Мордреда в изорванном золотом плаще, на вытянутой руке, словно поводке, волоча по земле полуторный клинок.

– Счастливчик! – осклабился Монтель.

Сделав еще один шаг, мятежник выронил оружие, выставил руки перед собой, согнулся пополам и, упав на колени и сцепив пальцы, будто молясь, застыл, не доходя дюжины шагов до рыцаря с торчащим из груди копьем, которое, словно концентрируя на себе солнечные лучи, светилось чистейшим белым светом. Монтель поспешил туда.

Выживший приспешник Мордреда раскачивался взад-вперед, беспрестанно бормоча себе под нос. Творя молитву и прося прощения у короля Артура, он даже не заметил Монтеля. Можно было только догадываться, чем воспаленное сознание посчитало Ронгоминиад.

Стеклянными глазами в бескрайнюю высь лазурного неба смотрел владетель Ландский. Шлем с головы сорвало, когда лошадь тащила тело, и чародей мог видеть застывшую гримасу предсмертного ужаса на лице знатного господина. Но магу было плевать на этого мертвеца. Куда важнее копье, которым он был убит.

Ронгоминиад. Копье, которое призывает зарю. В какой бы части мира не находилось оно, если поднимают его ради справедливости, защиты невинных, против порождений ночи, то призовет это оружие солнечные лучи даже с края света. Ночь может превратить в день это копье. Немногие знали, что именно этим копьем был убит Спаситель, Иисус Христос. С того времени это оружие видоизменили, но, впитав кровь мессии, назначение его оставалось неизменным: борьба со злом в любом проявлении.

– Что ж, прекрасно! Королева найдет применение этому скромному подношению! – скаля белые зубы, Монтель оценивающим взглядом окинул реликвию.

Нахождение этого копья подтверждало, что Монтель не ошибался в своих расчетах, правильно трактовал короткие видения будущего. Игры с судьбой очень опасны, но, если он сумеет добраться до Артории, то уже она будет вдоволь играться с судьбой. Монтель, хоть и мимолетно, но видел, на что эта воительница способна в бою, когда заглядывал в грядущее, приподнимая полог тайны альтернативных событий. За невинной внешностью скрыт потенциал Афины. Такая сможет постоять за себя. Да, сначала надо будет оберегать ее, воспитать в нужном ключе, а потом можно будет смело прятаться за ее юбку и натравливать на своих врагов.

Уперевшись сапогом в плечо трупа, волшебник вырвал иссеченное велиарами копье из тела. Сняв с пояса перевязанный бечевкой куб, который оказался мастерски компактно сложенным полотном, колдун замотал Ронгоминиад в мешковину. Закрепив рулон срезанными поводьями, он продел веревку и накинул импровизированную суму на плечо. У светящегося копья отсутствовала большая часть древка, но это не интересовало мага. Нужные мастера сумеют сделать из этого фрагмента достойное черной королевы оружие.

Скосив глаза и снисходительно покачав головой, чародей тенью прошел мимо причитавшего рыцаря, бившегося, словно в трансе, лбом о землю.

В это же время, огибая с дальней стороны холм, окруженный горами трупов, тлеющими заграждениями и кровавыми валунами, всадник на белом коне удалялся в сторону леса. Застыв неподвижно, Монтель проводил глазами наездника. По белым волосам маг догадался, что это Бедивер. А где он – там и Экскалибур. Человек в балахоне хитро улыбнулся:

«Все так, как я предвидел! Теперь надо не опоздать! Жаль, но для Бедивера я не увидел будущего после нашей встречи! Еще одна смерть во имя достижения намеченной цели!»

Пешему догнать конного невозможно, но в распоряжении Монтеля была магия. Само время частично раскрыло ему свои секреты. Колдун сделал несколько шагов в сторону леса, на ходу посохом описал в воздухе правильный круг, оставляя после навершия фиолетовую дымку. Ступив в появившийся портал, он исчез.

Появился чудотворец рядом с небольшим и тихим озером, среди приземистых елок, колючими ветками укрывавшими свои грибные сокровищницы. При каждом шаге сапоги утопали в мягком мху. Завидев гостя лесных владений, заяц дал стрекача, скрывшись в осоке. Рубины земляники сверкали среди изумрудной зелени. Поделив холмик с трухлявым пеньком на вершине, обобранные кустики черники соседствовали с по-летнему зелеными ягодами брусники.

Монтель без труда преодолел время и расстояние, так как знал это место. Десятилетия назад он и его люди гостили в ветхом домишке отшельника-собирателя, что жил в паре миль отсюда. Надо пройти немного вперед и там он увидит Бедивера. Все, как он прочел в глазах обреченного рыцаря, стоя во дворе прибрежной крепости Святого Петра. Идя в сторону озера, маг наклонился и сорвал пару темно-синих ягодок. Кисловатый сок заставил поморщиться. Послышался топот копыт.

Бедивер спешился и достал Экскалибур. Доковыляв до утеса в три человеческих роста, резко уходившего вниз, молодой воин подбросил меч на руках, залюбовался произведением мастеров Авалона. Жаль было терять столь славное оружие и напоминание о короле Артуре, но воля умирающего должна быть исполнена. Он уже собрался бросить клинок в воду, как услышал чавкающие шаги за спиной.

– Что же ты собираешься совершить, друг Бедивер?

– Монтель? Рад, что ты жив! Экскалибур… я должен вернуть его Владычице Озера! Такова воля короля…

Бедивер печально уронил голову на грудь, а Монтель незаметно сунул руку в карман балахона, где был пузырек с настойкой, пропитанной магией Хроноса. Нужно всего лишь бросить колбу в рыцаря. Разбившись, эликсир ускорит время для несчастного. Он ничего не почувствует, обращаясь в прах. Смерть рыцаря будет милосердной и быстрой.

– Король? – чародей остановился в пяти шагах от воина. – Ах, Бедивер! Не король должен был править этими землями! До чего довело страну и славных рыцарей его правление? Разве ты не видел бойню, которую осветило солнце на рассвете? Это ли достойная участь для всех героев Артура?

Бедивер хмуро глянул исподлобья на говорившего.

– Время ли сейчас вести такие разговоры? Ты сам участвовал в сражении! Время назад не воротишь…

На это Монтель только громко рассмеялся в лицо рыцарю, да так, что испуганные птицы вспорхнули с ближайших деревьев.

– Да, шутить со старцем-временем – опасная затея, но не безнадежная, если быть посвященным в его секреты! И не торопись бросать меч в воду! Есть та, которой этот клинок гораздо нужнее!

Бедивер сделал шаг назад, сбитый с толку. Брови нахмурились, лоб исказили морщины непонимания.

«О ком он может говорить? О Моргане? Моргаузе? Но эти волшебницы уже давно покинули Британию, удалившись на Авалон! Они стремились завладеть Экскалибуром, но что он им даст сейчас? Вероятно, он имел в виду Вивиану? Не может быть! Ее отравила сама Моргана, опасаясь тайных знаний, которые способная ученица выведала у Мерлина. Так кому же может пригодиться этот клинок? Деве из снов…»

Читая озадаченность на лице рыцаря, чернокнижник продолжил, незаметно доставая из кармана флакон.

– Не красному дракону следовало управлять этой землей! Но гордой и величавой походкой золотой лев должен был обходить свои владения! Впрочем, это уже не твоя печаль…

Колдун уже хотел пустить в ход грязный трюк, чтобы просто избавиться от Бедивера, как тот успел в задумчивости произнести, отрешенно глядя сквозь Монтеля:

– Золотой лев на лазурном поле… девушка неописуемой красоты… воительница и королева…

Тут уже настала очередь мага изумляться. Широко раскрыв глаза от искреннего удивления, Монтель даже сделал шаг назад.

– Что… что ты сказал?

– Золотой лев на лазурном поле – знамя девушки, что являлась мне во снах вплоть до сего дня. Даже будучи оглушенным, я увидел ее… она просила… Нет, даже требовала вспомнить ее в нужный момент…

Тишина повисла между магом и рыцарем. Бедивер даже не представлял себе, насколько этот момент был нужным для сохранения его жизни. Чернокнижник был озадачен и явно что-то скрупулезно обдумывал, да и рыцарь медлил и не избавлялся от меча.

– Опиши мне ее! – выпалил Монтель.

Слишком хорошо, чтобы просто угадать. Колдун все еще сомневался, но если видение действительно было нашептано королевой, то это было еще одним свидетельством ее вмешательства, которое подтверждало правильность намерений чародея.

– Пожалуй, таких воспевают менестрели в своих балладах! – мечтательно глянув в сторону, сказал Бедивер. – Могучая и непорочная воительница-красавица. Светлые волосы, заплетенные в косу до пояса. Голова увенчана короной со странным… перевернутым крестом. Зеленые глаза, словно смарагды. Правильные черты и пропорции лица делали ее похожей на ожившую героиню картины, а гордая осанка свидетельствовала о том, что она умеет обращаться с оружием и высокородна. Прозвучит глупо, но иногда она представала в обличии вампира. Эти ужасные клыки…

После этих слов волшебник уже не слушал. Это была она. Сомнений не осталось. И какой же мощью она обладает, если даже сквозь пространство и время может взывать к своим последователям? Это и радовало, и пугало кудесника одновременно. Видимо, сэр Бедивер даже не подозревает, какую честь ему, избранному воину, оказали. Монтель также незаметно опустил руку в карман. Бутыль неслышно скользнула в карман из широкого рукава.

– Да, это она! Значит, она взывала к тебе! Заговаривала с тобой!

– Лишь отдельными фразами! Признаться, я мало что мог понять. Она сказала мне, что ждут нас великие свершения! И обращалась ко мне так, будто мы знаем друг друга! Но я ее никогда и нигде не видал ранее! Где же она была, когда все предатели вышли против короля Артура?

На вопросительный взгляд Бедивера чародей лишь подошел ближе и, по-дружески взяв того под локоть, произнес:

– О, Бедивер! Сколько лет сейчас королю Артуру? Столько лет королева мертва! Могучую противницу легче всего умертвить, когда та всего лишь младенец! И позволь мне поправить тебя! Где она – не совсем правильный вопрос! Когда – вот истинное знание, которое послужит началу всего!

– Ее убили? – с дрожью в голосе произнес рыцарь Артура.

– Да! Такова уготованная ей судьба! Вспомни! Сказание о Мерлине, который увез новорожденного Артура из королевского замка.

Бедивер, обведя взглядом зеленые пирамидки елок, закивал. Он хорошо знал историю о спасении младенца, накануне атаки замка неизвестным противником.

– Да, сэр Эктор в тайне ото всех воспитывал нашего короля. Никто из алчных баронов не догадался, что наследник жив!

Глядя в глаза и улыбаясь, Монтель продолжал:

– Именно! Когда в замок проникли убийцы, которые вырезали верных королю людей, Утер и Игрэйна также были убиты!

– Я помню!

Чародей кивнул, продолжая:

– Также таинственные ассасины не пощадили и младенца, которого Мерлин не взял с собой, обрекая на верную гибель! У королевы была двойня! Сестра-близнец нынешнего короля, Артория, едва получив имя, была безжалостно заколота в своей колыбели!

– Невозможно! Если она убита, как же она может общаться со мной? Ты говоришь о младенце, а я видел девушку!

– О, мой друг Бедивер! Тело человека можно пронзить, разорвать, отравить, раздавить… и еще сотней способов отправить душу прямиком в чистилище. Но дух нельзя уничтожить! Даже мне за долгую жизнь удалось собрать лишь крупицы знаний о Небытии, которое вы называете чистилищем. Возможности души в загробном мире могут быть безграничными! Но я все равно читаю сомнения в твоих глазах. Ты даже не представляешь, сколько грязных тайн скрывали и скрывают стены Камелота! Сколько скрытых возможностей в этом мире! Даже Артура еще можно спасти! Все во власти могучей королевы! Я бы сказал, что она будет ответом на все вопросы, золотым ключиком от потаенной двери! Имей при себе нужный ключик и сможешь открыть любую дверцу! – усмехнулся маг, легко ткнув кулаком Бедивера в плечо, а после серьезно добавил: – А теперь отдай мне клинок!

Волшебник осторожно выставил вперед руку, ожидая, что Бедивер добровольно отдаст ему Экскалибур.

– Я обещал королю… выполнить последнюю просьбу!

Словно самому себе напоминая, сказал рыцарь, но уже с нотками сомнения в голосе.

– Экскалибур поможет королеве! Докажи свою верность, отдай мне волшебный меч! Выкинув клинок, ты только исполнишь просьбу, а сохранив – спасешь Британию! – сделав упор на последнее утверждение, вкрадчиво сказал Монтель, глядя в глаза воина.

Немного подумав, посмотрев на спокойную водную гладь озерца, рыцарь промолвил:

– Пускай он останется у меня!

В это же время рыцарь пошатнулся, словно от удара, и громко охнул. Уши Бедивера поразил грохот и скрежет, словно башни всех замков мира рушились в шаге от него. Тело била дрожь, волнами проходя от макушки до пят. Перед глазами заплясали разноцветные круги, сменившись беспросветной темнотой. Седовласому казалось, что земная твердь разверзлась и поглотила его. Поскользнувшись, воин рухнул на колени, выронив Экскалибур на траву, пытаясь заткнуть уши ладонями. Едва ли это помогло. В голове не смолкал чудовищный гул, сотрясавший мозг. Рыцарю казалось, будто десятки пальцев прощупывали его череп изнутри.

– Что происходит… Монтель? Это твое волшебство?

– Нет! Как бы дико ни звучало, но это результат твоего поступка. Ты сделал свой выбор! Правильный выбор! Считай это присягой вечной королеве! Служить королю – это долг! Служить избраннице самой судьбы – великая честь!

Когда мир перестал сходить с ума и круговерть для Бедивера закончилась, он сумел встать на дрожащие ноги при помощи мага. Монтель пояснил ему так доходчиво, как только мог:

– Отказавшись вернуть Экскалибур Владычице Озера, ты изменил написанную для себя историю, попутно сделав шаг навстречу новой! Новая эпоха началась здесь и сейчас для всех нас! Знай же, что теперь судьба не властна над тобой, рыцарь Бедивер! А когда мы вырвем из липких лап злого рока Арторию, то нас будет не остановить! Идем, мой друг! Эра справедливости и процветания ждет нас! Тысячелетнее королевство под сенью знамени бессмертной королевы уже готово принять нас в свои объятья!

После такой воодушевляющей речи беловолосый воин устало промолвил разочаровывающие для Монтеля слова:

– Король Артур! Я обещал вернуться к нему! Теперь я хочу задать ему свои вопросы!

Чародей, поджав губы, только пожал плечами:

– Быть по сему! Мы вернемся к нему в мгновение ока, я покажу тебе свое магическое мастерство! Спрашивай, рыцарь, о чем хочешь, только даже король не все знает! И еще одно! Скажи, что когда бросил меч в воду, ты увидел женскую руку, которая на лету поймала клинок и скрылась с ним под водой! Это желает услышать справедливый Артур, чтобы обрести покой!

Взмахнув посохом, маг открыл портал. Шар на вершине посоха вспыхнул ядовито-зеленым, начертив круг, который заполнился пурпурными вихрями, уходившими по спирали к центру окружности. Монтель рукой пригласил рыцаря пройти первым.

Внутренне напрягшись и втянув голову в плечи, Бедивер сделал вдох и резко выдохнул. Шагнув в неизведанное с открытыми глазами, он на мгновение был ослеплен яркой вспышкой. На мгновение почувствовал себя в невесомости, парящим по воздуху. На мгновение разум очистился от всех переживаний и забот. На мгновение звуки лесной жизни врезались в уши приглушенным эхом. Но наваждение сразу же прошло, как только сапог наступил на расколотый щит. Они снова стояли на поле брани, совсем рядом с тем местом, где Бедивер оставил раненого Артура.

Солнце поднялось еще выше над морем, проложив позолоченную дорожку на синем, колыхающемся полотне. Было видно, как к берегу причалила ладья. Весла сами, без гребцов, развернули судно и застыли над водой, поднявшись под углом. На единственной мачте развивался зеленый стяг со всевидящим оком Хроноса, первоначального и всезнающего божества, обрамленным двумя золотыми ветвями оливы. Поднявшись со скамьи, фигура в накидке с накинутым капюшоном, начертав знаки в воздухе, стала подниматься по невидимым ступенькам на незримую дорожку, по которой и остальные благополучно добрались до песчаной полосы берега.

Монтель заметил их, и лицо его исказилось недовольством.

«И эти здесь! Неожиданно! Вряд ли это помешает моим планам, но посланники Авалона всегда вызывают тревогу! Должно быть, прибыли они за Артуром!»

А вслух чародей обратился к Бедиверу, изобразив скорбь на лице:

– Поспеши, мой друг! Вижу я, что за королем Артуром уже прибыли! Дальше мне нет пути, иди один! Скажи ему последние слова, попрощайся и возвращайся ко мне! Король храбро бился за добро и справедливость против ложной истории и судьбы! Но, увы, такие схватки нельзя выиграть!

Кивнув, Бедивер направился, подпрыгивая на поврежденной ноге, к своему умирающему королю, оставив Экскалибур с Монтелем.

Положив руку на грудь, безжизненным взглядом Артур смотрел на горизонт. Грудь едва вздымалась. Увидав своего короля в таком состоянии, рыцарь устыдился своего желания расспрашивать умирающего. Тихо подойдя, Бедивер опустился на колено рядом со своим королем. Артур поднял на него глаза и тихим-тихим голосом задал вопрос:

– Что ты увидел, брат мой?

Иногда рыцари Круглого стола называли друг друга братьями, ибо не раз они спасали жизнь друг друга в боях и считались одной семьей.

Было трудно сдерживать рвущиеся наружу эмоции. Ком отчаяния железной хваткой вцепился в горло, глаза увлажнились:

– Женская рука… на лету поймала меч Экскалибур… и скрылась с ним в воде! Такое диво узрел я!

Король еле заметно кивнул:

– Вижу, говоришь ты правду! Благодарю тебя, брат мой! Не печалься, Бедивер! Будем все мы вечно жить в легендах! Ведь были рыцари Круглого стола! Были и подвиги! Были защитники добра и справедливости в Камелоте! Память о нас подвигнет новых героев встать на защиту слабых и обездоленных. Сделает мир лучше…

Беловолосый рыцарь поднял взгляд к небу, словно ожидая чуда, божественного вмешательства. Он обманул короля, сказал неправду, подвел брата своего. Сколько обещаний честного рыцаря нарушил он сейчас, пройдя через все тернии испытаний? И все ради призрачного шанса, ставки на какую-то королеву.

Не время приставать с вопросами к королю, но не сдержался Бедивер:

– Мой король! Скажите… была ли у вас сестра?

Удивился этому вопросу Артур, подняв брови и наморщив изодранный лоб. Был у короля только названный брат, Кай, да единоутробные сестры.

– Сестры мои: Моргана и Моргауза…

На выдохе произнес Артур. Последние силы покинули короля. Он закрыл глаза и выглядел так, будто уже не дышал.

В это время от берега, неслышно скользя по окровавленной траве, приближались четыре тени. Молча отступил назад рыцарь, опершись рукой о дерево и наблюдая, как женщины стали заботиться о короле. В одной из них воин узнал волшебницу Моргану. Также была там и другая сестра Артура, давно покинувшая мир людей – Моргауза.

Обе ушли от земных забот на остров Авалон. Устала от вечных интриг и коварных планов Моргана. В последней битве Моргауза потеряла всех своих сыновей, и дрогнуло сердце колдуньи. Они поспешили к полю битвы, чтобы спасти хотя бы своего брата. Магические настойки и мази в кожаных ларчиках привезли с собой волшебницы, но оказалось слишком поздно.

Душераздирающий женский вопль пронзил солнечное утро. Посланницы Авалона опоздали, но взяли с собой короля. Моргана скинула со своих плеч атласную накидку, которая с тихим шелестом обвила и подхватила Артура. Четыре колдуньи ухватили черную ткань за края и побрели к брегу, смахивая слезы и сопровождая путь всхлипами. Бедивер стоял неподвижно, словно завороженный, пока ладья не отчалила от берега. Опомнившись, будто проснувшись ото сна, рыцарь стал искать Монтеля.

Молча встретил Бедивера его компаньон, ибо понимал, как трудно говорить сейчас. Рыцарю понадобится время, чтобы прийти в себя и осознать все, что случилось за недавнее время. Лишь одно предостережение озвучил Монтель:

– Пора покидать это гиблое место, ибо земли вокруг Камелота скоро станут землями ужаса!

– Куда же нам теперь идти? – отрешенно спросил Бедивер, через миг самостоятельно дав ответ, невидящим взглядом глядя в землю: – Куда подальше…

– Именно так, мой друг! Но у нас еще есть дела здесь! Нам нужно найти Грааль, чтобы прийти на помощь королеве Артории! Без Святой Чаши вся затея не имеет смысла!

Тени прошлого

Словно оплакивая павших, затянувшееся небо оросило дождем поле битвы. Небесные слезы исчезали в кровавых лужах, оставляя после себя расходящиеся круги. Свинцовые тучи выделялись рваными пятнами на белом покрывале, заставляя гнетущую атмосферу еще сильнее давить на нервы мага и рыцаря.

Бедивер не терял надежды отыскать выживших, блуждая среди груд мертвецов. Раненым могла понадобиться помощь. Сколь не пытался Бедивер отыскать тлеющие огоньки жизни на полях смерти, все было тщетно. Под конец и сам огонек надежды погас в груди.

Желая отдалиться от места битвы, Монтель и Бедивер стали подниматься по тем самым холмам, с которых конница барона Восточного обрушилась на порядки Мордреда. У подножия полегли велиары, которых самозванец послал на помощь наемникам. Расплавленные недавним солнечным светом доспехи были похожи на ореховую скорлупу, в которой скапливалась дождевая вода. Тела внутри превратились в бесформенные куски гнилого мяса, в которых копошились извивающиеся черви.

Поднимаясь по крутому склону, Бедивер увидел белого льва Ивейна у небольшой рощицы внизу. Тот склонил косматую голову над телом своего хозяина и друга, изредка облизывая лицо мертвого рыцаря. Еще одна потеря, которая оставит незаживающий рубец на сердце. Нельзя было просто так уйти, поэтому беловолосый воин направился к своему мертвому соратнику, который, прислонившись к стволу березы, нашел свой последний причал. Монтель, ругая полуденное ненастье и грязь под ногами, плелся следом.

Печальными глазами посмотрел лев на подошедших. Из груди вырвался утробный стон. Велико его горе. Хромая, Бедивер осторожно приблизился к Ивейну, опустился на колено, провел ладонью по кудрявой голове.

– Спи спокойно, храбрый брат!

Павший был окружен изрубленными остовами фанатиков Белиала. На уровне пояса из ствола дерева торчало топорище. Кровавые полоски тянулись вниз от полотна, к Ивейну. Пропустив роковой удар, ослабший и уставший, он стал мишенью для клинков велиаров, которые коршунами налетели на него. Истекая кровью, многих он отправил назад, к владыке лжи, но и сам не обманул смерть. Один рыцарь преисподней валялся в овраге то ли с отгрызенной, то ли с оторванной головой, на другом черном доспехе отчетливо виднелись глубокие борозды царапин на груди, оставленные львиными когтями. Один белый крюк так и остался в черном месиве.

Погоревав над телом соратника, Бедивер подобрал валявшийся рядом с телом сломанный меч. Найдя тихое место недалеко от поля брани, среди шумевших на ветру ветвистых берез, воин с седыми волосами принялся усердно рыть могилу. Лев стал помогать, зачерпывая податливую почву когтистыми лапами. Монтель, который явно считал это ненужной тратой времени, недовольно причмокнув и покачав головой, тоже стал помогать.

Предав Ивейна земле, кудесник заметил:

– Сэр Ивейн был доблестным воином и погиб за правое дело, как герой… но что делать с его магическим львом? Неужели просто так оставить?

Бедивер взглянул на Овейна. Действительно, куда теперь идти этому могучему и волшебному зверю? Его хозяин пал, но, вероятно, захочет царь зверей пойти с ними?

– Овейн! Знаю я, что умом ты не обделен и все понимаешь! Поэтому хочу спросить: согласишься ли ты сопровождать нас? Тяжело объяснить все парой слов. Признаться, у меня самого больше вопросов, чем ответов, но мы еще можем побороться с судьбой-злодейкой. Камелот еще может быть спасен! Маг Монтель поведает нам больше. Поможешь ли ты в нашем странствии?

Колдун, словно невзначай, сидя на камне и любовно протирая тряпкой сферу на посохе, вставил фразу:

– Если наши задумки обернутся успехом, то увидишь ты своего хозяина вновь…

Лев посмотрел сначала на одного, потом на другого человека. Повернул лохматую голову назад, где был свежий бугорок могилы Ивейна, словно прощаясь, а после медленно пошел в сторону, где лежал щит рыцаря, поврежденный в битве. Схватив его зубами, лев вернулся к Бедиверу, вручая треугольный щит своего мертвого друга и выражая тем самым свое согласие.

***

По обе стороны начался густой смешанный лес, примыкавший к узкой дорожке, змеей терявшейся среди бесчисленных серо-бурых стволов. Дождь прекратился, прибив дорожную пыль к земле, и теперь в воздухе витал аромат прелых листьев и пряной сосновой смолы.

Рыжая грива, сосульками свисавшая с крепкой шеи каурой лошади, маячила перед глазами хмурого воина, с головой ушедшего в свои мысли.

Разглядев за пушистыми ветвями елок красные бугорки с белыми точками, Монтель попытался пошутить, сказав, что и мухоморов можно отведать, но только раз в жизни. Разговорить мрачного компаньона не получилось.

Отдаляясь все дальше от Камланна, Бедивер не чувствовал облегчения. Тяжесть утраты, муки совести и душевная боль душили его. Там, на поле брани, он потерял не только своего короля и верных друзей. Соврав умирающему, он утратил рыцарскую честь и веру в себя. От своей совести еще никто и никогда не убегал. И что-то еще произошло. Что-то важное, чего он пока не мог понять своим умом.

Были и приятные неожиданности. Овейн, который присоединился к рыцарю и магу, теперь отдыхал, вернувшись на свое законное место в виде золотого изображения на магическом щите, который, стоит заметить, тоже со временем лишался дыр и трещин, становясь прежним. И ранения уже не беспокоили Бедивера. Рыцарь забыл про хромоту, от шишки на затылке остались лишь неприятные воспоминания, боль более не пульсировала в голове, а рана, которую нанес Ланселот, затянулась. Монтель явил свои возможности, которым бы позавидовали самые умелые травники, целители и лекари. Но это не покрывало ужасных потрясений. Напротив, отсутствие боли позволяло полностью сконцентрироваться на самобичевании, погружая сознание в липкую паутину апатии.

Брели без определенной цели или направления, просто хотелось оставить как можно дальше позади место самого кровопролитного сражения за историю Камелота.

Бедивер уронил голову на грудь, неприятные мысли роились в его голове. Вспоминался визит к барону Восточному. Вспоминалась недавняя бойня, последние крики умирающих, их руки, протянутые к Бедиверу в последние мгновенья жизни. Вспоминались подвиги и походы, когда он шел вместе со своими друзьями на отряды злодеев, зная, что за ними правда. Обобранные до нитки вилланы и вельможи, страдавшие от набегов саксов, не дадут соврать. Эти памятные отголоски сменялись пониманием того, что уже никого и ничего не вернуть. Камелот без Артура никогда не будет прежним. Вероятно, такой эпохи мир больше никогда не увидит. Страница истории перевернута, золотой век закончился, и теперь остается только вздыхать о былых заслугах и свершениях. О внезапном шансе и таинственной королеве Бедивер не думал.

Из мрачных размышлений его вырвал ободряющий голос Монтеля:

– Время все лечит! Притупляет боль и дает новый шанс… со временем. Наши души сами бессознательно стремятся к покою и уравновешенности. Небывалое горе или окрыляющее ликование не длятся вечно. Все проходит! И это беда минует! – произнес колдун, задумчиво глядя на диковинный перстень с серебряными надписями и диковинным ромбовидным камнем, украшавший безымянный палец правой руки. – Выше нос, Бедивер! Мы остались живы, значит, надо жить! У нас есть цель и есть средства для достижения этой цели! Сдается мне, рыцарь, у тебя ко мне много вопросов! И я с радостью отвечу на них, когда мы достигнем вон того дивного места!

Бедивер, не поднимая головы, тихо отозвался:

– Какого?

– А во-он того!

Волшебник выпростал вперед руку, указывая на мельницу, к которой песчаной лентой тянулась дорога. Там же были и другие каменные и деревянные постройки, возведенные местными обитателями. Вытянутое здание конюшни с треугольной крышей, почерневшие от времени амбары, приземистые домики местных вилланов. Дети радостно кричали и бегали вокруг каменного колодца, иногда зачерпывая воду из ведра и устраивая подобие дождя над головами.

Взъерошив копну густых каштановых волос грязными пальцами, мальчишка остановился у дороги, глазея на двух незнакомых всадников. В воздухе, сделав несколько оборотов, мелькнула серебряная монетка, которую мальчуган ухитрился поймать, зажав между ладоней. Широко раскрытыми глазенками он уставился на жемчужину-кругляшок ртутного цвета с изображением дракона на реверсе, но его привел в чувство строгий и повелительный голос мага.

– Ступай, голубчик, к хозяину, да вели подать запеченную оленину с жареной картошкой, яблоками и зеленью! Пусть тащит лучшее вино из погреба и меда не жалеет! А главное – пускай приготовят купель и согреют пару бочек воды, а то мы так скоро корни пустим! Понял?

Покрасневший мальчонка, спотыкаясь, кланяясь и шлепая что-то губешками, побежал исполнять поручение.

Постоялый двор был готов ко встрече гостей.

Представшая картина для рыцаря показалось такой чуждо прекрасной, что Бедивер засомневался в ее реалистичности. Будто неизвестный художник выдрал кусок спокойного пейзажа с какого-то полотна и поместил его в истерзанный ужасами мир. Разумом рыцарь остался на полях Камланна. Так сильно был погружен воин в свои угрюмые мысли. Несмотря на спокойный темп, ускакали участники сражения очень далеко. Здесь про ужас сечи на холмах Камланна, вероятно, даже не слыхали.

Было решено остаться здесь на какое-то время.

– В Камелоте сейчас делать нечего, Бедивер, но мы туда еще вернемся! Могу поклясться, что подлецы и негодяи со всех концов королевства теперь держат путь в столицу. Будь уверен, будто коршуны, захотят они оторвать кусок пожирнее для себя от умирающего наследия Артура! Боюсь, будут там раньше остальных прислужники Белиала. Но плевать на них! Нам нужен лишь Грааль, а о том, где его искать, никто из них не знает!

Блеск интереса загорелся в глазах Бедивера, что не ускользнуло от предсказателя.

– Давай, друг мой! Все пройдет! И это пройдет! Но запомни, рыцарь, ничто не проходит бесследно! Лучше-ка смоем с себя пыль и кровь, залижем раны, поедим вдоволь! Да, нужно будет обдумать наши дальнейшие действия! Наши-наши! Сама Артория избрала тебя! Королева ждет помощи, и мы не подведем ее! К тому же, это видно по твоим глазам, тебе хочется узнать ответы на многие вопросы! Не скажу, что у меня есть все знания мира, но той толикой, что есть в моем распоряжении, я готов поделиться!

После этого монолога Монтель ловко спрыгнул вниз, молодецки свистнул и повел лошадь под уздцы к таверне из соснового сруба. Уведомленные свистом и серебряной монетой, на крыльцо высыпали с радушной улыбкой до ушей тучный хозяин с толстушкой-хозяйкой в белом платке и пара дворовых слуг. Бедивер лишь с задумчивой тоской посмотрел вслед своему удалявшемуся компаньону.

***

Рыцари говорят, что сила в правде. Маги утверждают, что сила в знании. И чем больше знаешь, тем неудобнее кажется кровать по ночам, и жестче становится подушка. Но рыцарю хотелось знать больше. Хотелось узнать больше об этой королеве Артории. Какую магию будет использовать Монтель, чтобы помочь ей? Да и кто такой этот Монтель, Бедивер, если честно, толком не знал и хотел бы это выяснить.

Проведя в этом дивном месте пару дней, Бедивер сумел восстановить силы, духовные и физические, и был готов к серьезному разговору с Монтелем. После завтрака, по уже сложившейся традиции, рыцарь и маг гуляли в лесу, что был рядом с этой деревней. Было там и особое место: несколько свежих пней, которые остались на опушке после недавней работы лесорубов. Кругом была сочная трава и величавые деревья, порхали разноцветные бабочки и птичьи трели ласкали слух, иногда можно было даже увидеть какого-нибудь лесного зверя, который тут же убегал в чащу при появлении людей. Настоящая отдушина для тех, кто хочет отдохнуть и разобраться в себе, отдалившись от мирских забот.

По привычке, Монтель собирал горсть ягод, и методично забрасывал их в рот, любуясь природой. Осторожно подтянув веточку дикой розы, маг блаженно втянул аромат ноздрями, прикрыв глаза. Развернувшись, волшебник сел на пенек напротив своего неразговорчивого друга. Опустив локоть на колено и подперев ладонью подбородок, Монтель заговорил первым:

– Прекрасный день, Бедивер, не так ли?

– Не более, чем предыдущий! – мрачно ответил рыцарь.

Монтель зажмурился, когда солнце вынырнуло из-за облака и осветило его лысую голову. Приятное тепло быстро сменилось обжигающим зноем на безволосой макушке, и маг выпрямился, частично уходя в тень зеленых ветвей клена.

– Я никогда не перестану удивляться жизни! Совсем недавно мы вышли живыми из жестокой резни, а сегодня ведем беседу в поистине райском месте! Мой тебе совет, воин: научись ценить мелочи жизни, и она тебе не надоест даже спустя сотни лет!

Бедивер выпрямился, скрестив руки на груди и нахмурив брови.

– В самом деле? Ты прожил такую долгую жизнь?

Увидев интерес в глазах собеседника, Монтель посчитал, что настало время для серьезного диалога. Маг начал свой неторопливый рассказ:

– О да! Родился я еще до Августа и видел события, о которых люди знают от своих предков, передавая знания из уст в уста. Я присутствовал на гладиаторских боях, видел римских императоров! Кстати, как ты можешь видеть, пережил их всех! Видел, как распалась Римская империя. Путешествовал по Восточной Римской империи, посетил Константинополь, который в ту пору был еще Византием! Видел Собор Света! Лицезрел бойни, что учиняли гунны…

Молодой рыцарь усмехнулся, не поверив своим ушам. Он догадывался, что Монтель не так прост, как мог казаться, но факт, что за плечами этого великого волшебника столетия – это стало полной неожиданностью. Мельком глянув на Бедивера, колдун продолжал:

– Я так полагаю, тебе хочется узнать мою историю, мой юный друг?

Бедивер только кивнул на такое предложение, подавшись вперед, положил голову на скрещенные горизонтально пальцы и приготовился внимательно слушать.

– Монтель – не мое настоящее имя! Но оно и не имеет значения теперь! Родился я за столетия до прихода Христа в наш мир. Слыл мудрым и дальновидным человеком. В раннем возрасте проявился мой дар! Я сам не понимал, что происходило! У меня не было наставников, поэтому все приходилось постигать самому! Можно сказать, уже тогда время было моим молчаливым учителем и суровым судьей. Я видел во снах отрывки событий, которые позже случались наяву. После я был способен даже манипулировать временным потоком. Пытался замедлять и ускорять течение времени! Знал, где произойдет беда, и какого события лучше избегать любой ценой! Те попытки, конечно, теперь выглядят для меня нелепой игрой неискушенного мага, но в то время это было большим достижением для меня.

Рыцарь улавливал каждое слово, а Монтель явно был доволен тем, что его слушатель проявляет такой интерес.

– Откуда ты родом, маг? – спросил Бедивер, поправляя копну белых волос на лбу.

– Край этот находится далеко отсюда! Могу лишь сказать, что видел я Дамаск, иудейские земли и Египет во время своей человеческой жизни. Мне не хотелось бы заострять на этом внимания! Ведь тебе, насколько я вижу, не терпится узнать, как я сумел прожить столько веков? – чудотворец хотел поудобнее перевести тему разговора.

– Просвети меня!

И Монтель продолжил повествование:

– Но перед тем, как я расскажу о королеве магии, позволь мне поведать тебе о магическом устройстве нашего мира, воин! Эти знания могут пригодиться!

Бедивер, желая услышать еще, только быстро-быстро закивал, давая согласие.

– Видишь ли, друг Бедивер, раньше магией было пронизано все сущее в этом мире, хотя церковники отрицают этот факт, называя любое неугодное или непонятное проявление колдовства чертовщиной. Монополия на чудеса им выгодна! Но теперь мы становимся свидетелями заката эры волшебства. Великий Исток более не питает наш мир магической силой. Этот грандиозный кристалл является сосредоточением великой и неисчерпаемой мощи. Многие маги Авалона в тайне считают, что он был отправной точкой для всего, а не Бог-Создатель, поэтому колдовство впало в немилость у церкви. Но ведь все сущее не могло появиться случайно или из ниоткуда! Само явление мира, появление людей и животных… Человеку не надо обладать магией, чтобы понять, что все слишком хитро устроено. Ночь сменяется днем, зиму сменяет весна, люди умирают, оставляя после себя потомство. Слишком хорошо все продумано, чтобы допускать даже саму мысль о случайности!

Сэр Бедивер пылко озвучил ожидаемую магом версию, которую вдолбили молотом церковной пропаганды в головы многим рыцарям:

– Все сущее создано Богом! Людям дано самое ценное, что могло быть – свобода воли и мысли! К сожалению, каждый решает сам: быть злодеем или поборником справедливости!

– Вот-вот! Мы медленно подбираемся к сути! Но вернемся мы к свободной воле позже! Сперва хочу тебе пояснить о магах и волшебниках! Я сам создал эту теорию и нахожу ее весьма занимательной! Представим всех людей в виде пирамиды, которая разделена на уровни! Основанием служат те, кто считает, будто в них нет магической искры. И таких большинство! Но это заблуждение! Я верю, что были даже в твоей жизни, рыцарь, моменты, когда ты интуитивно знал, куда идти, думая, что заблудился! Или происшествие, которое разворачивалось перед тобой, но ты уже знал наперед, что произойдет? Вероятно, ронял ты вилку на землю, а та потом оказывалась на столе, пока ты шарил по полу?

Припомнив хорошенько свою жизнь, Бедивер согласился:

– Ты прав, Монтель! Иногда разговоры и события повторялись точь-в-точь, как я это видел во сне!

Кивая, Монтель продолжал:

– Так и проживает свои жизни большинство людей в невежестве! Великий маг может родиться в семье простого виллана или властного короля, а после прожить всю жизнь, даже не подозревая о своем могуществе, работая в поле или восседая на троне! Род тут не играет особой роли! Что ж, далее следуют те, кто все-таки встал на путь магии. Волшебники и чернокнижники! Друиды и предсказатели! Как ты слышал, есть множество видов магии! Среди прочих выделяются магические представители смерти и тьмы, жизни и света, хаоса и разрушения. Эти, в свою очередь, дробятся на более мелкие ответвления, школы: магия огня, магия врачевания, некромантия и так далее!

Бедивер был поглощен этим повествованием, совсем забыв про невзгоды. Поднеся ладонь к лицу, он спросил:

– Кто же находится выше?

Монтель с самодовольной улыбкой продолжал:

– Далее следует боевая магия! Прошу, не путай с обычными метателями огненных шаров и призывающими молнии волшебниками! О них я уже говорил! Это все боевые маги, как они сами себя кличут, но стоят они ниже адептов настоящей боевой магии! Теперь я имею в виду воинов! Как правило, рыцари не пользуются магией. Иногда используют алхимию, если надо сражаться с нежитью или, например, быстро излечиться! Но есть те немногие, которые могут многократно усиливать свои собственные возможности, мгновенно излечивать раны или разрушать целые крепости в одиночку, но таких – единицы! Великие воины, отмеченные богами, могут выходить против целых армий и побеждать! Редкий боец располагает таким могуществом при жизни! Но, например, вернувшиеся с того света очень часто обладают такими поражающими воображение возможностями!

Брови Бедивера поднялись от удивления.

– Да! Король Артур еще при жизни мог призывать силы небесные и обрушивать праведный гнев на врагов! Но разве есть какие-то особые магические способности у нежити?

Поспешив поправить своего слушателя, Монтель изрек:

– Нет-нет, Бедивер! Нежить тут ни при чем! Я имел в виду именно души воителей, которые умерли, но появились в этом мире вновь. И тех… кто сумел обмануть смерть. Например, Святой Георгий, могучий воин, который одолел змея уже после своей смерти! Даже у ада есть свои герои! И Артур… Скажу тебе открыто, рыцарь, возможности его были весьма посредственными и ограниченными, да и обеспечивались заколдованным оружием, но не его личными способностями! Но теперь он на Авалоне! Ни жив ни мертв! Сдается мне, если грянет беда на земле британской, король еще вернется, чтобы отстоять свои идеалы! И тогда король Артур будет намного сильнее, чем был при жизни!

Не желая более упоминать правителя Логреса, чтобы не задевать за живое Бедивера, Монтель продолжил:

– Чуть выше располагаются маги, которые имеют особый талант. Чтобы стать колдуном, требуется не так уж много! Усидчивость, ум, средний магический запас. В каждом живом человеке есть магический запас! Иногда очень обидно, если потенциальный колдун так и проживает всю жизнь, даже не задумываясь о приобщении к волшебству! Толковый чародей может освоить несколько школ магии. Говорят, что противные стороны притягиваются. В магии же, изучив одну дисциплину, становится гораздо проще освоить ее антипод. Пиромант со временем сможет научиться создавать ледяные стены, умеющий воскрешать нежить, даже не желая этого, будет немного разбираться в возможностях магии света, мастеру проклятий легко дастся изучение благословений. Правда, сила не в количестве, но в качестве, ибо есть те, у кого даже без целенаправленного развития или наставника задатки могут дать о себе знать! Как правило, это весьма узкий спектр магии, но имеющий громадный потенциал!

Тут рыцарь усмехнулся и шутливо погрозил пальцем в сторону своего новоявленного учителя:

– Сдается мне, Монтель, что ты имеешь особую власть над временем!

Когда солнце скрылось за небольшой тучкой, лысый волшебник широко раскрыл темные глаза и с азартом произнес:

– Да, Бедивер! Но даже я со своим опытом и проницательностью считаю себя не более, чем учеником, который каждый день постигает крупицы истинного знания! Но продолжим! Мы добрались до вершины! На самом верху располагаются те, кого люди именуют богами! Ты же слышал о языческих божествах? Если верить мифам, некоторые вышли из первозданных света и тьмы, уравновешивая друг друга. По другим легендам, сверхъестественные сущности проскользнули в наш мир из хаоса. Кстати, многие из них – это завуалированные духи зла, сильнейшие из своего рода. Как бы там ни было, обосновавшись в только что сотворенном мире, они стали покровительствовать людям, преследуя личные интересы. Вероятно, в истории не было ни одного племени, у которого не было бы своего божка или идола. Сила их разнится. Все зависит от количества последователей, силы веры и принесенных жертв. Кстати, смертные тоже могут обрести в посмертии великую мощь. Например, так случилось с Гераклом. Сумасшедшая слава, подвиги, почитание и вера в таких людей сделали их самих подобными богам! И они-то находятся на вершине моей пирамиды.

Бедивер качнулся назад, задавая вопрос в недоумении:

– А как же Бог?

Тут же нашелся ответ у Монтеля, который горько усмехнулся и вскинул глаза к небесам, иронично подметив:

– Тот самый, да? А Бог не вмешивается! Свобода воли, как ты сам изволил сказать! Но сам я считаю, что надеяться на честь и совесть людскую – полная глупость! Свобода воли – это самый спорный подарок Бога людям! Да и есть ли он? За всю жизнь из всей тьмы возможностей человек способен каждый раз делать лишь один выбор! Который, вероятно, уже кем-то продиктован, подготовлен, записан и связан с ним! Это риторический вопрос: есть ли свобода воли? Полезна ли она для рода людского? Обилие насилия и несправедливости в нашем мирке наталкивает на сомнения! А пока в этом огромном Колизее бьются рыцари и маги, Отец Небесный только наблюдает! Иначе почему злодея Мордреда не поразила молния еще до начала битвы? Но, в то же время, ты сам сохранил Экскалибур, хотя уже был готов расстаться с клинком! Ты изменил свою судьбу! Разорвал путы навязанного предназначения! Даже я, признаться, не видел тебя в будущем! Видимо, твоя связь с будущей королевой очень сильна, если она может так влиять на события в нашем времени! Что может связывать тебя с королевой Арторией, Бедивер?

На этот вопрос у беловолосого рыцаря не было ответа. Что может служить связующей нитью между рыцарем короля Артура и девушкой, которую он никогда не видел наяву? Хоть и из королевской семьи, но о ней он даже не слыхал от других. Только видел ее во снах, а потом уже Монтель раскрыл ему больше.

Узнав немного о мире магии, Бедивер пожал плечами и напомнил:

– Тут я бессилен! Нет даже догадок! Но пусть! Хорошо, я многое узнал! Но что ты хотел сказать мне о королеве магии?

В этот момент Монтель широко улыбнулся и мечтательно сузил глаза. В своих упоительных воспоминаниях, возвращаясь назад, к прекраснейшим моментам своего прошлого, маг неторопливо поведал о судьбоносной встрече:

– Да, случилось это на берегу одной реки, когда я прогуливался в вечернюю пору будучи еще смертным. Как сейчас помню: никого не было на залитом золотом заката песке, куда бы я ни посмотрел! Словно из-под земли выросла прекрасная дева на вороном коне. Черные, длинные, волнистые волосы ее свободно падали до пят, словно попона, покрывая лошадь. На лбу волосы поддерживал полумесяц диадемы со вставленными смарагдами и нефритами. В дорогих атласных одеждах зеленого цвета, которые подчеркивали ее точеную фигуру, она сразу показалась мне чужестранкой в моих родных краях. Конечно, Титания была даже не из этого мира! Я стоял, словно завороженный ее красотой, не смея сдвинуться на волосок. Не успел я и слова сказать, как ее голос зазвучал в моей голове! Тихим и успокаивающим он был! Так мне было пояснено, что сама королева магии явилась за мной, чтобы забрать на остров Авалон, который везде и нигде, всегда и никогда!

Бедивер поспешил спросить:

– Тот самый Авалон?

Маг кивнул.

– На острове том узрел я много чудес! В первое же утро разбудила меня моя же подушка, нежным голосом попросив вставать! Проходя по роскошным галереям, на огромных картинах я видел портреты великих героев и мыслителей прошлого, с которыми мог ты заговорить, спросить совета или пошутить! Грандиозные полотна оживали на глазах, демонстрируя осаду Трои или падение Карфагена. Только самые искусные маги и великие герои могут жить на том острове вместе с легендарными и мифическими существами, богинями и богами! Великий Исток Авалона со временем даровал мне бессмертие! Нет на той земле плохой погоды, нет там вражды и ненависти, что толкают брата на брата! Там я оттачивал свое магическое мастерство. С течением времени приобщился я к культуре обитателей Авалона, став его частью! А могущество мое вскоре позволило оборачивать время вспять и заглядывать в будущее! Даже сам король магии – Великий Оберон, обращался ко мне за советом!

Рыцарь Круглого стола слушал с широко раскрытыми глазами, незаметно для себя отдавшись захватывающему рассказу. Сердцем чувствовал Бедивер, что собеседник говорит правду.

– Как же ты попал сюда, Монтель?

Волшебник тряхнул головой, словно от досады. Пронзительно посмотрел в глаза своему слушателю.

– Возникли… некоторые разногласия в стане магов Авалона! С появлением Иисуса Христа стали забывать об идолах и языческих богах. Магия стала покидать этот мир! Но ведь не все были властолюбивыми некромантами и зловредными ведьмами! Многие из их числа помогали людям, защищали от несправедливости, спасали от голода и холода в неурожайное время! Иная ворожея была толковее сотни епископов, так как заговором могла остановить кровь, а то и вовсе исцелить неизлечимо больного! Но наше время уходит! Так решил он! Оберон решил, что магии надлежит медленно покинуть этот мир, ибо вера в нас иссякает! Повелел он всем нам не вмешиваться в дела людей! Великий Исток магии Авалона был запечатан! Остатки его потоков еще теплятся в этом мире, но неумолимо угасают. Наступила эра Иисуса Христа, а всему связанному с магией надлежит отступить в сторону, покрыться песками времени и превратиться в легенду! Но я, имея власть над временем, приподнял покрывало тайны и заглянул в будущее! Чуть было не ослеп…

С этими словами волшебник зажмурил глаза, картинно уронил голову на грудь, а руки его безжизненно повисли. Рыцарь стал всерьез переживать за своего рассказчика. Легонько тронул того за плечо.

– Монтель? Друг мой… что же ты узрел?

Но тот только с усилием потер лоб ладонью и снова вернулся к повествованию:

– Антихрист! Приход вестника смерти! Посланник дьявола! Как ты знаешь, Спаситель уже являлся в мир, и после появления Христа ожидается приход Зверя. Никто не знает точного времени его появления! Даже я узрел лишь плоды действий ненавистника рода людского! Ответный ход сил зла с тем, чтобы уничтожить всех людей, стереть с лица земли человечество! Поэтому я покинул Авалон, чтобы попробовать изменить ужасную судьбу этого мира! Или погибнуть, пытаясь!

Сделав небольшую паузу, Монтель продолжил:

– Долгие годы я путешествовал по Римской империи, пытаясь найти мощные реликвии, великих героев и правителей, которые смогут дать отпор адским вестникам! Величайший мой успех – помощь в создании Армии Собора Света в Константинополе! Отрадно, что слава о воителях с хризмой на одеждах из Восточной Римской империи дошла и сюда! Как ты знаешь, войска императора Юстиниана добились значительных успехов на материке! Распространяют ромеи свою веру среди людей, так как свято верят, что все мы дети одного Бога! Пытаются хризмиты воссоздать былую славу Римской империи! И у них это получается! Даже Рим теперь включен в состав империи Юстиниана!

Бедивер слыхал о фанатичной армии хризмитов, у истоков которой, если верить слухам, стоял некий старец Лучезар. Вести о ратных подвигах ромеев достигали и Круглого стола. Кровожадностью те люди не отличались. Напротив, где появлялись наследники Рима, там голодный получал хлеб, а верующий более не боялся за свою жизнь. У Логреса и Византии было много общего в плане мер справедливости и веры. Несмотря на факт, что воины из Константинополя бились за православие.

Бедивер теперь смотрел на своего компаньона с нескрываемым восхищением и уважением. Такая многогранная и героическая личность перед ним и просит его – скромного рыцаря, помочь в этом эпическом походе против сил зла. Но пока длилась пауза, беловолосый воин вспомнил о королеве и сопоставил все факты.

– Следовательно, и в битве против антихриста может помочь королева Артория? Но…

Если настала пора для откровенности, то белоголовый решил задать мучавший его вопрос. Бедивер уже с непониманием поглядел на мага, в неверии качая головою:

– Она же вампир! Кровопийца, существо ночи, вурдалак! Называй, как хочешь, но суть не изменится! И судьбы мира зависят от той, что охотится на людей в ночи?

Лысый маг не смутился, но осклабился, виновато опустил взор на фиолетовые цветы лунника, будто внезапный и неудобный вопрос был для него ожидаем. Тщательно подбирая слова, он стал пояснять рыцарю:

– Можно познать зло, но не быть злым! Палач, отрубающий голову убийце детей, творит зло – он убивает, но, вместе с тем, мир становится чище и лучше! Любая из побед короля Артура была оплачена жизнями его воинов и невинных людей, но только так можно было гарантировать безопасность всей страны! Увы, но мольбы и упование на ангелов небесных слабо помогают, когда негодяй уже занес свой клинок над твоей головой. Да и вообще… она в твоих снах убивала, чтобы пить кровь?

Бедивер смутился, так как ничего подобного не было:

– Нет, но я видел у нее клыки!

Сначала легко хихикая, потом все сильнее смеясь, Монтель разразился хохотом:

– У Овейна тоже есть клыки! Вероятно, наш лев – вампир?

Со стороны зеленого щита, который был прислонен к стволу ели, донеслось недовольное львиное рычание. Монтель торжествующе продолжал:

– Нет, лохматый дружок, ты не вампир! Я также не видел ее пьющей человеческую кровь в своих видениях. И не забывай, Бедивер, что Бог не вмешивается, так как все идет по его замыслу! Вероятно, нам с тобой не дано понять логики Всевышнего, но мы можем спокойно плыть по течению, уповая на волю Его.

На такой аргумент у рыцаря не нашлось опровержений. Почесав подбородок, воин согласился:

– Пожалуй, ты прав, Монтель! Но как мы сможем вернуться в прошлое? Если на данный момент королевы нет среди живых, эта эпоха бесполезна для нас!

Хлопнув в ладоши, волшебник стал потирать ими, весело приговаривая:

– Именно так, мой друг, именно так! Для перемещения нам потребуется каменный Круг Времен, что располагается к югу от Камелота! Только в этом месте я смогу направить магию в нужное русло! Да и чтобы вернуться на десятилетия назад, моего магического потенциала просто не хватит! Способ мне известен, но сил на это у нас пока нет! Если я попытаюсь, меня разорвет на куски, скорее всего! Для этого нам понадобится Святой Грааль!

Об этой святой реликвии Бедивер знал намного больше, чем о нечисти или магии. Считалось, что из этой чаши вкушал сам Иисус Христос. После казни Христа сосуд был наполнен кровью Спасителя Иосифом Аримафейским, но дальнейшая судьба Святой Чаши была покрыта мраком. Люди верили, что испивший из этого кубка сможет излечиться от всех болезней. Вероятно, даже стать бессмертным! Само нахождение Грааля делало земли вокруг него благодатными и плодородными, а богатства буквально сыпались с неба на местных жителей. Главное поверье было связано с тем, что Святая Чаша может исполнять желания. Такое верование было в ходу меж рыцарями Круглого стола и простым людом.

– Позволь спросить, Монтель! Если Грааль может исполнять желания, почему бы нам не пожелать…

На это великий маг только отрицательно покачал указательным пальцем, серьезно глядя на Бедивера.

– Нет-нет-нет! Это глупое поверье! Суеверие, в которое хочется верить! На самом деле Граалем Чаша Раздора стала благодаря усилиям Иосифа Аримафейского! Эта чаша не может исполнять желания, но в нужных руках Грааль станет мощным орудием! Дело в том, что сосуд является неиссякаемым источником магии, что роднит ее с Великим Истоком Авалона! Ну а происхождение чаши и вовсе имеет отношение к падшему, нежели к Богу и ангелам!

Внимательный рыцарь всем видом показал, что готов услышать правду и на этот счет.

– Конечно, ты слышал про войну на небесах, Бедивер? И слышал, что Михаил сразил Люцифера! Во время поединка архангел Михаил своим мечом разрубил корону бывшего любимчика Бога пополам! Первая часть осталась на небе, а вторая половина упала на землю! Звучит, как сказка, но это правда! Тем более, что некоторые из сторонников Люцифера тоже упали на землю и остались здесь. Известны были во все времена и среди всех народов рассказы о водяных, леших, ужасных морских чудовищах – это все сторонники Люцифера, которые осели на земле. Они-то и нашли часть короны своего повелителя, а после создали Чашу Раздора, которую мы ныне именуем Граалем! С незапамятных времен путешествует эта чаша по миру, и всюду за нею следуют войны, мор, разруха и голод! Так было, пока кровь Христа не очистила сосуд, в корне изменив его назначение.

Седовласый воин был поражен. Ведь из этой чаши пил сам Спаситель.

– Как же так, Монтель? Ведь пил из нее Иисус Христос!

Поджав губы, волшебник пояснил:

– Где была Чаша Раздора – везде все заканчивалось трагедией! Адские псы, спущенные с цепи, во все времена блуждали среди людей! А когда Христос объявился в Иерусалиме, Чаша Раздора была доставлена туда. Чтобы сбить с истинного пути, Иисусу даже подсунули этот сосуд. Я думаю, ты знаешь, как закончилась земная жизнь Спасителя? Хотя, так все и задумывалось с самого начала, чтобы взять на себя все грехи человеческие! А вкушал из той чаши Иисус с тем, чтобы показать, что никакие ухищрения не смогут сбить его с уготованного пути. Бог терпел и нам велел!

С какой-то странною улыбкой на лице закончил Монтель. Рыцарь задумчиво посмотрел вдаль. Слишком много нового узнал он сегодня.

– Воистину, Монтель! Ты сведущ, но знания твои приносят потрясение за потрясением!

– Во многом знании – много печали! – пожал плечами маг времени.

– А знаешь ли ты, где искать Святой Грааль?

Чародей встал со своего места, чтобы размять ноги, и стал обходить Бедивера по кругу.

– Считается, что Иосиф Аримафейский владел Граалем и копьем Лонгина. Тем самым, что пронзили Христа! Был он богатым и мудрым человеком и водил дружбу с самим прокуратором Пилатом! Поняв, что оказалось в его руках, Иосиф не испугался демонов с их прислужниками и отринул все предложения темных сил. И бежал! А приспешники Люцифера имели повод для беспокойства – соприкоснувшись с кровью Спасителя, Чаша Раздора прекратила свое существование, но миру был явлен Грааль, который мог даровать благодать! Фанатики дьявола и падшие ангелы пытались помешать Иосифу Аримафейскому. Имея влияние и деньги, тайный последователь Христа бежал из Иерусалима, нанимая воинов для своей охраны. Пожалуй, один из немногих случаев, когда деньги послужили правому делу, ведь крови тогда было пролито немало! И потом его след исчезает для всех! Но мои поиски позволили мне узнать, что именно на британских островах след Иосифа теряется.

Бедивер вскочил со своего места, когда Монтель зашел тому за спину. Рыцаря буквально поразило откровение:

– И велиары в землях короля Артура – это не совпадение!

Встретившись глазами с воином, волшебник кивнул:

– Сторонники Белиала есть по всему свету, ибо этот владыка ада дарует знания и богатства своим приспешникам на земле! Его марионетки ищут то, что было потеряно! А вот для каких целей – мне не ведомо! Но известно уже сейчас одно – ничего хорошего из этого не выйдет для нас, если войска одного из сильнейших повелителей ада дотянутся до реликвии.

Теперь цель стала ясна для рыцаря. Бедивер задал очередной вопрос:

– Где же спрятан Грааль?

Монтель загадочно улыбнулся, направляясь к своему другу.

– Я долгие годы путешествовал со своими спутниками по Британии. Король Пеллинор – потомок Иосифа Аримафейского! Я и мои друзья представились странниками, когда опальный король был выдворен со своих земель! С радостью он принял нас в свой дом, устав от гнетущего уныния! Немного убеждения, сострадания, внимательности, понимания и Пеллинор сам поведал мне, что является хранителем Святой Чаши и Ронгоминиада! Но так и не раскрыл их местонахождения! Признаюсь, я снизошел до подкупа слуг и найма соглядатаев, чтобы узнать секрет Пеллинора! После примирения, отдал он копье Артуру, а Грааль стал охраняться в самом Камелоте…

– Постой! Но ведь король сам отправлял нас на поиски Святой Чаши?

Спрятав руки в рукавах балахона, Монтель пояснил:

– Что спрятано под самым носом редко бывает найденным! Да и прятал это сокровище тот, чья мудрость станет легендой в веках. Мерлин! Даже зная замок и окрестности, будет нелегко найти Грааль! Видимо, король Артур был осведомлен, что силы ада охотятся за наследием своего повелителя, вот и объявил об этой авантюре, хотя сама чаша все это время была в Камелоте.

Встав напротив мага, Бедивер заключил:

– И появление велиаров с темными жрецами на стороне Мордреда – тоже не совпадение!

Монтель кивнул:

– Именно! Эти обыскали даже древние склепы и захоронения по всей Британии, но так ничего и не нашли! Родовые замки и имения тоже переворачивались вверх дном, когда разбойники вместе с адскими прислужниками врывались в дома вероятных владельцев Грааля! Пеллинора спасла его осторожность, а мне помогла моя проницательность! Ручаюсь, адские силы уже рыскали по замку в Камелоте, желая найти Грааль! Пожалуй, только там они не искали! Часть фанатиков даже участвовала в бою на стороне узурпатора, как ты верно подметил! Черные колдуны надеялись, что Мордред мог знать о нахождении Грааля, но это вряд ли!

Рыцарь обеспокоенно спросил чародея:

– А они не найдут то, что ищут?

Монтель невесело усмехнулся, похлопав своего юного слушателя по плечу.

– Если прятал Мерлин – искуснейший маг, то и раскрывать этот секрет будет чародей, способности которого не уступают известному волшебнику Камелота! Он пред тобой, Бедивер!

– Очень скромно с твоей стороны, Монтель! – подметил рыцарь, не упустив возможности для шутки.

– Да и черные жрецы больше заботятся о призыве воинов преисподней в наш мир, заключая испорченные души убийц и мелких бесов в телах фанатиков Белиала, которые добровольно соглашаются на такое безрассудство! Вряд ли у них хватит смекалки, чтобы обнаружить потаенное место!

Бедивер улыбнулся и с надеждой протянул:

– Что ж, хотелось бы верить…

На это Монтель поднял щит с золотым изображением льва и подал его воину:

– Пойдем обедать, друг! Я уже проголодался! До наступления этого вечера мы можем наслаждаться безмятежностью, так сулило мне видение в глазах нашего хлебосольного хозяина!

Бедивер согласился, и компания из таинственного мага и рыцаря короля Артура направилась из леса к постоялому двору. Хотя после событий на полях Камланна даже Монтель стал немного сомневаться в своих провидческих способностях.

***

Этим же вечером на постоялый двор заглянул небольшой отряд. Зашедшие пополнить запасы и выпить винца мечники тут же разговорились, когда Монтель решил угостить их за свой счет.

Как выяснилось, то были воины-снабженцы барона Озерного, который направлялся в Камелот. Вскоре показалось и само баронское войско. Головной отряд из тридцати конных рыцарей и семи знаменосцев продефилировал вдоль линии бревенчатых построек. Мимо изумленной детворы и встревоженных вилланов прогрохотали повозки, крытые синей парусиной. Внутри бесцветно поблескивали зазубренные наконечники стрел и копий, нагромождения щитов тряслись на кочках, будто неведомая зверушка хотела выскочить из-под кучи, ударяясь полотнами, на разный лад, звонко и глухо, бряцали боевые топоры. Запасные клинки и точильные камни лязгали при каждом подскоке на рытвинах, норовя выпасть из ящиков. Ослик-трудяга, устало опустив голову и стуча копытцами по земле, упрямо тянул в гору воз, накрытый брезентом и закрепленный веревками. Из разрезов на ткани, словно из нор, выглядывали наконечники рыцарских пик. По бокам следовал эскорт из конных воинов в светло-голубых безрукавках поверх изношенных кольчужных рубах. Вскоре в тучах золотой закатной пыли показалась пехота, маршировавшая прямоугольными отрядами по пятьдесят человек. Следом тянулась группа владетелей и именитых рыцарей, среди которых был и сам барон. Замыкал колонну продовольственный обоз.

Пропустив пару кружек под скабрезные шутки Монтеля, захмелев, баронские вояки поведали, что сэр Ланселот, который тоже участвовал в битве при Камланне, примкнул к их воинству, и у двух других баронов, что уже расположились на территории Камелота, нет никаких шансов на победу в случае кровопролития. Также рассказали они, что до появления баронских армий, Камелот был занят велиарами, которые оставили замок при виде копий рыцарей барона Восточного.

Выйдя освежиться на террасу, Монтель проводил информаторов. Короткими глотками допивая вино, маг скользил глазами по веренице из ткани, стали и дерева. Облокотившись на резную ограду, рядом встал Бедивер.

– А вот и наше приглашение на пир мерзавцев! Хотя этого таковым назвать нельзя! – пихнув локтем Бедивера, Монтель кивком указал на гарцующих рыцарей со знаменами барона.

Земли барона Озерного изобиловали небольшими водоемами и входили в состав Зеркального королевства, которое формально подчинялось Логресу. Бытовала легенда, будто Владычица Озера благоволит этому человеку. Барон Озерный являл собой образец честного и благородного рыцаря, унаследовавшего титул от отца. Во время смуты он не принял сторону Мордреда, разбил небольшие гарнизоны предателей на своей земле. Теперь же, объединив всех своих владетелей, присовокупив добровольцев из остатков королевской армии, он направлялся в столицу, чтобы там был избран достойный правитель для Британии, ибо не было наследников у Артура, не осталось и кровных родичей.

Быстро собрав свои пожитки, расплатившись с хозяином и пристроившись за арьергардом, маг и рыцарь направились в столицу по следам каравана.

– Сейчас бароны, что пережили междоусобицу, будут претендовать на трон Артура! Пусть они грызутся, Бедивер! Дележка власти окончательно разорвет королевство! Но нам до них дела нет! Игры в благородство закончились на полях Камланна! Расположившись в Камелоте, начнем поиски и уйдем сразу же, как найдем Грааль!

Рыцарь невесело отозвался:

– Печалью переполняется мое сердце, но должен признать, что прав ты, Монтель! Ланселот жив. Отколовшийся осколок идеального витража Артура… Надеюсь, что найдутся и другие рыцари Круглого стола!

Вежливо попросившись примкнуть к лагерю, проведя ночь у общего костра, поорав походные песни и похлебав из одного котелка с баронскими пехотинцами, волшебник и воин добрались до Камелота. Там же подтвердились ужасные слухи: недавно велиары наводнили столичные замки и сам город. Остатки гарнизона Мордреда разбежались, покинули столицу, узнав о смерти самозванца. Местные посчитали, что твари преисподней, почуяв уязвимость Камелота, прибыли лишь для того, чтобы убивать и сжигать. Кто-то благоразумно успел убежать и скрыться. Были и те, кто ухитрился спрятаться и дождаться помощи. Но не всем повезло.

Рыцари баронов снимали ужасные знамена из человеческой кожи, которые после себя оставили приспешники Белиала на крепостной стене. Кровавые ошметки, содранные лица и скальпы были подвешены на крестовинах-вешалках с длинным древком. Находились освежеванные тела, распятые в причудливых позах на дверях собственных жилищ.

Закончив трястись на ухабистой дороге, повозки заскрипели колесами по деревянному настилу подъемного моста Камелота. Внезапный порыв ветра, щелкая рвущейся материей на круглых заклепках, сорвал с надвратной реи красно-белое полотно, которое парящим листом устремилось в воды оборонительного рва.

Испуганно поднял глаза возница, выронив вожжи из рук. Привстав на козлах, сидевший рядом пехотинец крепко вцепился в рукоять меча, приоткрыв рот и не сводя глаз с надвратной башни. Теперь стало ясно, почему над козырьком ворот вывесили знамя. На почетном месте не было ни щита Артура с красным драконом, ни щита Мордреда с черным орлом-меченосцем на желтом поле, ни связок человеческих голов, свисавших с зубцов крепостного вала. Вместо этого въезжающих встречала круглая печать Белиала, три шага в диаметре, намалеванная кровью извращенным художником. Размытые буквы и неровные линии сложного знака оставляли после себя множественные, тонкие, алые дорожки засохшей крови, вязью тянувшиеся вниз.

Велиары ушли, оставив после себя сломленных дух горожан и мрачные напоминания о своем коротком пребывании. Ныне замок и его окрестности населяли воинства трех баронов, но воспоминания о недавних ужасах были еще свежи.

Барон Восточный, узнав про исход сражения, посчитал своим долгом возглавить королевство. Рыцарство барона Римского, которое оставалось самым многочисленным из этих трех, давало право старому знатному господину претендовать на трон. Барон Озерный всегда был на стороне короля Артура и просто хотел, чтобы все прошло справедливо, и новый король был избран честным путем.

Бедивер и Монтель решили остановиться в старом замке. Прогулявшись по главной улице столицы, обогнув площадь, на которой, казалось, даже ночью торгаши умудрялись всучить свои товары случайным прохожим, они подошли к королевской резиденции, огороженной стальными прутьями высокого забора. Рыцаря Круглого стола пропустили без лишних вопросов.

На этой территории в несколько гектаров располагались два дворца, несколько особняков для важных гостей столицы, дома для прислуги, казарма для небольшого гарнизона, оружейные, склады и амбары. Все короли Логреса питали особую любовь к природе и тяготели к естественным красотам бренного мира. Вероятно, это происходило под влиянием Мерлина. Поэтому территория Камелота более походила на заповедник друидов, цивилизованную обитель отшельников, среди которой замки, каменные дома, рыцари и дамы в дорогих нарядах выглядели слегка чуждо. Но был в этом свой шарм и огромный плюс: за свежими ягодами, овощами и фруктами не было нужды далеко ходить.

Попетляв по аллеям фруктового сада, рыцарь и маг вышли к дорожке, покрытой сочной травой. С двух сторон тянулись живые изгороди из кустов барбариса и крыжовника. Замок встретил гостей поднятой решеткой, покрытыми мхом стенами и настежь распахнутыми дверями с парой угрюмых стражников у входной арки. Поднимаясь по винтовой лестнице с факелом, Бедивер проводил свободной рукой по черной стене. Даже долгие годы ничего не сделали с осевшей на камнях копотью. Не считая черноты на стенах и потолках некоторых залов и коридоров, в замке поддерживалась образцовая чистота. Прислуга по-прежнему старательно убиралась в замковых комнатах, наводила порядок в залах, подметала в подвальных помещениях. Это, скорее, была дань памяти отцу и матери короля Артура, а к самому дворцу относились с трепетным вниманием, словно к священной реликвии, хоть и болтали разное.

Несмотря на большое количество пришлых рыцарей, в замке было полно свободных помещений. Досужие языки трепались о проклятии, что нависло над этим местом. Никто не хотел останавливаться здесь из-за чудовищной истории, что приключилась десятилетия назад. Именно в этом величественном строении были убиты Утер и Игрэйна, а после ужасный пожар поглотил замковые башни. Некоторые слуги утверждали, что в ночную пору видели белесые фигуры короля и королевы, держащихся за руки на смотровой башне Старого Камелота.

Кое-как обосновавшись и выйдя на прогулку, Бедивер натолкнулся на старых знакомых: сэр Парсифаль и сэр Борс тоже пережили последнюю схватку. Эти рыцари прибыли сюда одними из первых вместе с людьми барона Восточного. Рыцари согласились отужинать и заночевать в старой постройке Камелота и удалились в лагерь барона, чтобы забрать свои вещи и лошадей.

Три флага теперь развивались над Камелотом. Голубое знамя с серебряным изображением волн и женской рукой, держащей клинок, принадлежало барону Озерному. Серебряный грифон со щитом, парящий над золочеными волнами на серо-синем знамени барона Восточного. Золотой венец на кроваво-красном полотне – знамя барона Римского. В бытность Британии римской провинцией на его землях размещались иноземные когорты. Именитые мужи договорились держать совет завтра утром за Круглым столом, давая возможность высказаться каждому барону и владетелю.

Блуждая по галереям покинутого дворца и ожидая прихода рыцарей, волшебник предложил подняться на одну из башен. Сверху открывались захватывающие виды, дававшие в полной мере возможность оценить насыщенность столицы людьми.

С тревогой обратился колдун к своему приятелю:

– Посмотри вниз, Бедивер, и скажи мне, что ты видишь?

Волнение передалось и седому воину.

– Бароны привели с собой всех рыцарей, кого смогли найти! Столько воинов здесь не было с того момента, как Мордред объединил мятежников! Боюсь, все может закончиться плачевно!

На это маг заметил, втянув воздух через ноздри и мрачно оглядев окрестности:

– Проходя по Камелоту заметил я еще одну деталь! Обычно, пришлые воины ведут себя развязно! Как только появляется возможность, эти мужи тянутся за выпивкой и местных девок лапают! А теперь я не видел, чтобы хотя бы один из них был пьян. Напротив, войска трех баронов точат мечи и чистят доспехи! Баронские маги украдкой заговаривают броню своих воинов и накладывают усиливающие заклятья. Сдается мне, это не из-за кучки велиаров, которые бежали, поджав хвосты. Если кто-то из баронов не будет доволен завтрашними переговорами… В общем, маслом затухающий пожар войны не тушат! Резня может начаться в любой момент!

Монтель был внимательным и рассудительным. Насупившись, Бедивер согласился с волшебником. Немного помолчав, чародей добавил, положив руку на каменный зубец:

– Не стоит пока говорить другим рыцарям Круглого стола о цели нашего визита в Камелот! Даже если мы сможем раздобыть Грааль, вряд ли с такой добычей нас так легко отпустят все эти добрые люди! – последние слова Монтель произнес с иронией.

Постепенно темнеющий рыцарь предложил начать поиски этой же ночью. Черная туча накрыла дворец, а вскоре и всю столицу. Короткий летний дождь большими каплями бил по земле. Ослепительная вспышка пробежала между грозовыми сгустками, устремляясь к земле. Вдали сиреневого леса вспыхнуло дерево, разлетевшись в щепки. Вскоре раздались раскаты грома. Кивнув и накинув капюшон на голову, чудотворец высказал еще одну мысль:

– Теперь у меня возникли сомнения, друг Бедивер! Нам одним, я боюсь, не справиться!

Скривив губы, чернокнижник в задумчивости уставился на мокрый пол, постукивая ногтями по камню, что-то обдумывал. Бедиверу оставалось только надеяться, что Монтель огласит свои мысли вслух. Дождь переростал в ливень, с силой хлестая каплями стены и крыши. Направляясь в спасительную темноту выхода с башни, Бедивер, стараясь не орать, но говорить достаточно громко для собеседника, предложил:

– Мы можем заручиться помощью наших друзей! Сэр Борс и сэр Парсифаль – великие воины! Также Ланселот…

Тут Бедивер осекся. Его прервал мрачный колдун.

– Нет! Рыцарей привлекать не стоит! Королева не являлась им! Они не поймут! – немного подумав, Монтель добавил, чтобы ободрить Бедивера. – Оставим это на крайний случай, но пока не будем раскрывать им свои мотивы! Также никому нельзя говорить про Экскалибур и Ронгоминиад! Спрячем их надлежащим образом! Надвигается буря, друг мой!

Тяжелые капли падали с балахона мага. Потянув за шнурок, Бедивер освободился от намокшего плаща и накинул его на руку. Ненастье и его последствия, осевшие на одежде, совсем не интересовали Монтеля. Когда они спускались вниз, колдун обдумывал варианты, прикидывал вероятности и взвешивал свою неожиданную задумку. План казался реалистичным, хотя был один серьезный недочет. Бедиверу и ему точно понадобится помощь. А положиться можно лишь на ту, которая кровно заинтересована в их успехе. Но для исполнения замысла нужен мощный магический источник и что-то из вещей Артории. Этого Монтель пока не имел в своем распоряжении.

***

Немногочисленные слуги удалились восвояси, оставив искателей одних. Борс и Парсифаль так и не объявились. Стража была только перед входом в старый замок, поэтому никто не должен был помешать рыцарю и магу.

Замок погрузился во мрак. Вооружившись факелом, Бедивер был готов к ночному приключению. Прислужники оставили огни лишь в определенных местах, обозначив подъемы на лестницы для самих себя в предрассветный час. Молочный свет зловеще вливался в залы из раскрытых окон. Успокоившийся дождь мерно барабанил по подоконникам. В темную пору мрачные коридоры и залы дворца усиливали гнетущую атмосферу. Чудилось, словно из дальних уголков больших комнат на тебя вот-вот, стуча копытами и клацая клыками, выскочат монстры под завывания привидений в цепях.

Монтель заканчивал медитацию, поэтому Бедивер, решив не мешать, бродил в одиночку. Прихлопнув наглого комара на щеке, он на несколько шагов, отозвавшихся скрипом половиц, углубился в пиршественную залу. Стало не по себе. Опустившись на колено и постучав костяшкой пальца по щиту, рыцарь попросил Овейна материализоваться. Вскоре, гулко отстукивая шаги посохом, в залу бодрым шагом вошел Монтель.

Начать решили с башен и верхних этажей, постепенно спускаясь вниз. Поиск заключался в магической хитрости. Заклинание поиска давало стопроцентную гарантию, только если в нарисованный мелом или кровью круг помещали часть искомого предмета. В таких случаях незначительный ошметок, осколок или крошка выступали в роли путеводной нити. Утраченная частичка парила по воздуху, притягиваясь к предмету, словно магнит. В противном случае магическая мазня, свернув символы клубком и обернувшись подобием змеи, могла завести в глухие дебри и не дать результата.

Монтель произнес заклинание, из его ладоней, приглушенно гудя, медленно поднялся маленький волшебный шарик желтого цвета. С небольшой периодичностью по поверхности пробегала рябь, слегка деформируя правильную сферу. Как объяснил колдун, эта сфера будет притягиваться всяким источником магии: будь то волшебная реликвия, магическое оружие или защитное заклинание. Чем ближе и сильнее источник, тем вероятнее, что туда уплывет по воздуху светлячок.

Едва шар успел показаться в большом зале, как тот стремительно взвился по спирали ввысь и опустился на нос Овейну, который удивленно посмотрел на огонек, тряхнул гривой и чихнул.

– Прости, лохматый дружок! Но поиски мы будем проводить без тебя! – коротко заключил Монтель.

Бедивер, желая убрать магическую вещицу подальше, чтобы не мешала, взял щит со львом под мышку и направился в конюшню, где была его лошадь. Монтель продолжал поиски. Дойдя до винтовой лестницы у восточной башни, чародей развеял свое заклятье. Только Монтель мог слышать отголоски прошлого в настоящем. Они отпечатались здесь, словно знаки на чеканной монете. Проведя по шероховатым стенам рукой, он шепотом проговорил себе под нос:

– Значит, здесь все произошло…

Позже Бедивер нашел своего компаньона, и они продолжили начатое дело. Прошатавшись по замку всю ночь, пару раз споткнувшись и налетев на предметы интерьера в потемках, они так ничего и не обнаружили, а ведь еще оставалась почти добрая половина старого дворца Камелота, которая не гарантировала успех.

После бессонной ночи Бедивер имел красные глаза, которые так и норовили сомкнуться, из-за чего рыцарь постоянно мял лицо и веки, чтобы отогнать сон. Он пообещал сам себе в следующий раз взять флягу с колодезной водой, чтобы прогнать сон проверенным и действенным методом. Уже и Монтель, поглядывая на позолоченный горизонт, разуверился в том, что их попытка будет удачной.

– Что ж, теперь можно будет отоспаться! Но перед этим, Бедивер, я хочу показать тебе кое-что! Эта темная история произошла здесь, в стенах этого замка! В моих силах призвать временную иллюзию, оживив события давно минувших дней! Да и время вполне подходящее! Время смерти короля Утера и Игрэйны…

Несмотря на сильное желание обнять подушку, заинтересованный воин согласился с предложением, и они проследовали в восточную башню. Спустившись вниз и выйдя наружу, маг времени воровато огляделся, даже не поленился заглянуть за угол. Монтель сделал знак Бедиверу:

– Теперь, рыцарь, просто наблюдай, а после можешь задавать свои вопросы!

Начертив таинственные знаки на замшелой поверхности камня, Монтель отошел в сторону, бормоча заклинание. Зажав посох в потных кулаках, колдун воздел руки к небу, с придыханием произнося последние слова. Порыв ветра, прижимая траву к земле, возник из ниоткуда, яростно налетел, подхватил рыцарский плащ, стал играть полами серого балахона мага с позолоченными краями, а после Бедивер не поверил своим глазам.

***

Воздух стал густеть и колебаться, а рассеявшись, явил призрачные фигуры людей. Они состояли из чистого света, который переливался в них разными оттенками, то темнея, то становясь невыносимо ярким.

Перед Бедивером и Монтелем развернулись события злополучной ночи.

У входа в башню стоял прозрачный стражник. Взяв подобие алебарды на караул, он пропустил шесть человек внутрь. Впереди были тени двух рыцарей. Положив ладони на рукояти мечей, с плащами на плечах, они чинно проследовали в башню. Следом шли белесые силуэты женщин в платьях-передниках с чепцами на головах. Одна из них была болтливой и щебетала, словно райская птичка. Приятный альт словно эхом задерживался в ушах рыцаря и Монтеля.

– Это такая честь: ухаживать за детьми короля! Положа руку на сердце, я все еще не верю, что была избрана!

Другая кормилица была менее разговорчивой, сурово отметив:

– Это еще и налагает большую ответственность, Эмилия!

Призрак собеседницы молча кивнул, смиренно склонив голову и сцепив руки ниже пояса.

Группу замыкала пара рыцарей. Такого сопровождения удостаивались лишь важные персоны. Когда фантомные рыцари и женщины скрылись внутри, воин с алебардой встал посреди прохода, грозно выставив свое оружие в сторону, преграждая путь. Монтель, слегка поколебав фантом, прошел сквозь него, словно то был туман. Бедивер осторожно последовал за магом.

– Они всего лишь призраки прошлого, Бедивер! Память этого места! Не бойся! – только это тихо обронил Монтель, пока они поднимались по винтовой лестнице.

На верхнем этаже процессия вышла в коридор, миновала еще одного стражника и повернула направо. В проходе, который был тускло освещен призрачными факелами и светящимися предметами интерьера из прошлого, у дверей, что вели в комнату с королевой, новорожденными детьми и королем, стояли гвардейцы правителя – его личная охрана. Эти давали клятву верности Утеру Пендрагону на крови. Смерть правителя значила бы для них собственную кончину.

Проскользнув мимо мечников с забралами в виде драконьих пастей, гости минувшей эпохи оказались внутри. Маг и рыцарь увидели счастливую королеву Игрэйну с двумя младенцами на руках. Бывший король – отец Артура, сидел на краю кровати и гладил свою жену по руке, медленно проводя пальцами по предплечью. Призрачные слуги и повитухи хлопотали, занимаясь различными делами. Сновали из стороны в сторону, изредка бросая радостные взгляды на родителей. Даже эта иллюзорная картина была пропитана счастьем. Королева нежно передала два свертка с младенцами появившимся женщинам, король легким взмахом руки отпустил их:

– Вы можете идти! Я скоро приду на них посмотреть! – каждое слово гулким повторением долетало до живых свидетелей былого преступления.

Монтель жестом показал Бедиверу, что пора идти за кормилицами. Когда они вернулись к выходу с винтовой лестницы, то лицезрели призрак самого Мерлина, поднимающегося по ступенькам. Ничего толком не объясняя, великий маг и защитник Камелота посохом указал на сверток с синей ленточкой. Новорожденного ребенка выхватили у изумленной кормилицы.

– Я должен забрать королевское дитя! Король об этом извещен!

Не успела удивленная женщина что-то вымолвить, как пара дюжих мужских рук подхватила мальчика, будущего короля Артура. Рыцарь осторожно передал дитя Мерлину, который посмотрел на маленького Артура без каких-либо эмоций. Так скульптор смотрит на камень, готовясь отсечь все лишнее. Ничего не говоря, великий маг в сопровождении рыцарей развернулся и стал спускаться вниз, скрываясь в темноте прохода. Изумленные служанки и оставшиеся воины переглянулись, недолго потоптались на месте и понесли девочку в комнату, куда обещал наведаться король Утер.

Монтель рукой загородил дорогу Бедиверу. На непонимающий взгляд рыцаря волшебник ответил:

– Теперь подождем здесь! Сдается мне, что беда придет снизу! Следом за Мерлином…

И действительно, через какое-то время послышались топот и шум, шедшие из мрака лестничного пролета. Через мгновения уже больше дюжины призрачных убийц в накидках с капюшонами и повязками на лицах, вместе с королевскими стражниками поднялись на этаж, где была новорожденная принцесса Артория. Воин у выхода с винтовой лестницы не оказал никакого сопротивления. Даже напротив, он указал рукой сначала одно направление, а потом – другое, произнеся:

– Король и королева там! Ребенок в тех покоях!

Ассасины разделились. Предатель лично повел свою группу на королевских гвардейцев. Двое против восьмерых, исход предсказуем. Убийцы ворвались в покои, где после родов отдыхала королева. Оттуда стали доноситься звуки короткой схватки и женские истошные вопли, эхом отразившиеся от замковых стен.

Бедивер хотел пойти туда, но Монтель поймал того за руку:

– Их судьба предрешена! Я хочу, чтобы ты лицезрел другое! Пойдем!

Уже не зная, какие предрассветные ужасы ожидать, беловолосый воин последовал за магом. Монтель остановился в паре шагов от оставшихся убийц. Рыцарь неохотно выглядывал из-за плеча волшебника.

Один из призраков-ассасинов начертил на каменной стене магические символы. Это позволило убийцам узнать расположение рыцарей и женщин внутри комнаты. Один воин стоял спиной к деревянной двери, а второй находился рядом с кормилицами, которые аккуратно, словно драгоценный груз, укладывали маленькую новорожденную девочку в колыбель.

Все произошло мгновенно, так как наемные убийцы знали свое дело. Бедивер великим усилием воли поборол желание развернуться и уйти отсюда, лишь бы не видеть этой бойни.

Призрачная фигура великана, который был на голову выше остальных и имел косую сажень в плечах, приняла из рук убийцы длинный колющий клинок, прокалыватель брони, как его именовали на армейском жаргоне. Призрак здоровяка занес клинок, держа острие перпендикулярно двери, прицелился и обеими руками вонзил иглу в промежуток между досками, нанося смертельный удар сквозь тонкую преграду. Клинок предателя поразил рыцаря на другой стороне, насквозь пронзив шею под затылком. Несчастный захрипел, попытался заткнуть рану над грудью, сделал неуверенный шаг вперед, упал на колени, скорчился и был накрыт резным прямоугольником. Дверь была выбита, и убийцы ворвались в залу. После послышался женский испуганный крик, но помощи ждать не стоило.

Ворвавшиеся ассасины быстро умертвили оставшихся людей, что стояли на их пути. Воин в капюшоне бросил кинжал в рыцаря у кроватки, угодив тому в глаз. Тело безвольно рухнуло лицом вниз. Быстро мелькнули клинки наемных убийц в воздухе, прочертив дуги. Несчастные женщины упали на пол, захлебываясь собственной кровью в расползавшейся белизне луж. Тщетно они пытались остановить бледный сок жизни, хватаясь за раны на шеях.

Где-то со стороны королевских покоев доносились звуки бьющегося стекла. Послышались гулкие, торопливые шаги в коридоре.

Бедивер стоял у выхода из небольшой залы, глядя на все немигающими глазами.

«Неужели это было «славным» началом истории Артура? Как всеведущий Мерлин мог проглядеть и допустить это?»

Расправившись со всеми, кроме младенца, убийцы замерли на месте. Оставалась последняя преграда, и дело можно считать сделанным. Но белесые фигуры ассасинов медлили, никто не хотел брать страшный грех на душу. Призрачный человек в капюшоне прошел сквозь Бедивера и Монтеля, размахивая эфемерным факелом.

– Чего вы ждете? Надо уходить!!!

Пришедший воин бросил пару склянок с какой-то жидкостью в стены. Ассасины стали выходить из зала, перешагивая через трупы. Один из них встал у кроватки, медленно занес жало клинка над беззащитной Арторией и резким движением опустил его. Ничего не последовало. Не было ни плача, ни последнего вскрика. Убийца, словно сам не веря, что смог совершить такое, медленно поднял белое лицо на своего командира. Тот лишь одобрительно кивнул:

– Уходим! – кивком призрак указал на выход.

Когда убийца сестры короля Артура вышел в коридор, оставшийся ассасин подошел к кроватке, чтобы проверить работу, огляделся и бросил горящий прозрачным огнем факел туда, где недавно разбился один из сосудов. Белое пламя стало поглощать залу, а комната, где были король с королевой, уже была охвачена мистическим огнем. Огненная иллюзия поглотила и скрыла, как могла, преступления таинственных убийц. На этом заклинание Монтеля развеялось.

После этого, почти не разговаривая, колдун и воин вернулись к себе, чтобы немного отдохнуть, поспать и позже продолжить свои поиски. Бедивер не мог уснуть и долго просто сидел на своем ложе, шумно втягивая воздух ноздрями.

Про себя рыцарь твердо решил: «Какие бы там тайны ни скрывались, но убийство ребенка – худшее из преступлений! Даже моя вера пошатнулась! Говорят, что дети – это ангельские души! Так почему же карающая рука Бога не поразила убийц? Почему гнев Господень не предотвратил преступление? Вероятно, Монтель прав. Свободная воля для людей – слишком шикарный подарок, который люди не в состоянии понять и оценить! И, если есть хотя бы один шанс на миллион, я приложу все силы, но изменю трагичную судьбу королевы Артории!»

Королева и рыцарь

Поспать вдоволь Бедиверу и Монтелю не удалось. В раннюю пору в пустынном коридоре послышались торопливые шаги, раздался тревожный стук в дверь. Запыхавшийся посланник от сэра Борса сбивчиво поведал магу и рыцарю, что их ожидают в винном погребе Нового Камелота, и дело это срочное. Также паренек, хватая ртом воздух, широко раскрыв глаза и размахивая руками, рассказал о каком-то знаке, который будто бы начертали кровью. Когда маленький человечек ушел, Монтель сел на кровать, поскреб подбородок и рассеянно сказал, глядя на сонного воина:

– Мда-а! Винишко сейчас точно будет кстати!

Как это порой бывает, короткий сон может вернуть бодрость, силы и внимательность людям, что и случилось с волшебником и Бедивером, которые уже шли по дорожке в саду, соединявшей старый и новый замки. Подставляя лицо ласковому ветру, Монтель неразборчиво мычал себе под нос какой-то мотивчик, а рыцарь Круглого стола, оглядываясь по сторонам, отметил необыкновенное оживление внутри королевской резиденции.

Было известно, что сегодня состоится совет между баронами, но чутье и тревожное известие подсказывали обоим, что не это событие являлось причиной суматохи. Еще на подходе к Новому Камелоту, величественному строению с высокими башнями из обтесанных каменных блоков и мозаиками витражей вдоль стен главного зала, Монтель заметил беспокойную толпу. Десятник в красном плаще с парой копьеносцев рысаками мчались к замку от казарм. Следом напрямик по траве маршировали стройные колонны резервных пехотинцев.

– Для поддержания порядка. – предположил Монтель.

Когда все на взводе, и на головы несчастных сваливается новая проблема, которая грозит стать той самой соломинкой, что сломает спину верблюда, люди теряют контроль над эмоциями. Древние греки называли толпу в похожем состоянии охлосом. Рыцари и вельможи орали друг на друга, размахивая руками и готовые сцепиться. Несчастные прислужники не знали, куда деться и как угодить нервным господам. Бледные солдаты баронов, встав живой стеной, выставили перед собой щиты и не пускали именитых представителей тех самых баронов внутрь, выслушивая в свой адрес проклятья и угрозы. Ситуация усугублялась фантастическими догадками вещунов без дара предвидения. Противоречивые слухи порождали глупейшие гипотезы.

– Там знамения конца времен, говорю вам! – смахивая платочком слезу и всхлипывая, говорила тучная дама, не забывая обмахиваться веером.

– Чушь! Наверняка нашли тайник с сокровищами! Наложили лапы на наше… на общее добро! – скрипел зубами одноглазый рыцарь, ветеран многих сражений.

И находились те, кто подхватывал эти предположения, превознося их до уровня святой истины.

Борс и Парсифаль, стоя на крыльце, куда вела широкая полуовальная лестница, вглядывались в толпу. Из-за таинственной находки оба рыцаря так и не явились в старый замок Камелота, как было условлено ранее. Предвидя появление своих знакомых, они ожидали за стеной из разноцветных щитов, в которую уже начали лететь овощи и фрукты. К сожалению для оцепления, лето выдалось урожайным для королевских угодий.

Хлопнув ладонью стража по наплечнику, Борс указал на протискивавшихся сквозь скопление людей седого воина и лысого мага. Цепочка разверзлась, поглотив чародея и среброголового, что вызвало очередной бурный всплеск негодования у столпившихся людей. Поприветствовав прибывших, сэр Парсифаль перешел к сути:

– Когда слуги спускались за напитками в погреб, то случайно оборвали занавеску, которой специально прикрыли какую-то пентаграмму. Я не знаток волшебства, но даже я могу понять, что связано это с магией тьмы.

Монтель кивнул и попросил показать ему дорогу, чтобы лично осмотреть символ. Парсифаль и еще несколько рыцарей повели мага к таинственному знаку.

Внутри замка было тихо и мрачно. Как в склепе. Только шум со стороны ворот непрерывной и хаотичной мелодией нарушал спокойную обстановку. На соломенных подстилках лежала пара воинов. Этим больше остальных досталось от буйных дураков у врат замка. К ним и от них сновали девушки в потертых передниках с кувшинами, чистыми рулонами повязок и грязными горками окровавленного тряпья.

Словно подпорки, семь пилларов с каждой стороны зала устремлялись к темной бездне высокого потолка. Ночные факелы на колоннах, украшенных лепниной в виде воинственных ангелов, уже начинали чадить. Пройдя через распахнутые настежь арочные врата в идентичное помещение, отряд остановился у ступенек с правой стороны. Пара охранников расступилась, открыв вид на гранитный хребет, уходивший во мрак, разбавленный огненными бликами.

Среди нагромождения бочек под низкими потолками с гирляндами паутин уже возились маги и рыцари. Судя по недовольному бурчанию – без особых успехов. Пока Борс представлял Бедивера и объяснял, что человек рядом с ним – мудрый чародей, участвовавший в последней битве Артура, Монтель, сгорбившись и вжав голову в плечи, натужно сопя, подошел к знаку, с двух сторон освещенному закрепленными на стене факелами.

Монтель сел на корточки, бережно положил посох и отер потные ладони о балахон. Брезгливо глянув в угол, где в тереме из паутины копошились пауки, маг тряхнул головой и поморщился. По спине пробежалась неприятная дрожь, адреналин выплеснулся в кровь, придав бодрости колдуну.

Кудесник, бегло осмотрев мазню кровью, сразу же понял, с чем они имеют дело: кровавые руны, которые открывают портал в ад, но здесь не хватало одной детали, чтобы задействовать его. Следовательно, неизвестный автор этого художества не хотел призывать тварей преисподней сейчас, а оставил работу недоделанной с умыслом, попытавшись ее спрятать.

С таким связующим ад и Британию порталом Монтель уже имел дело, когда оказался в лесах рядом с Ландой.

Закусив губу и для вида водя пальцем по темно-красным узорам, чародей прикидывал в уме варианты. Но не того, как уничтожить портал – это было просто: необходимо избавиться от знаков на стене. Он обдумывал возможности и выгоды, которые можно получить от обнаружения следов магии призыва обитателей ада в сердце Камелота.

– Скоро состоится совет баронов и владетелей. Я должен выступить там, ибо эта беда будет важнее споров именитых мужей! А это, – Монтель, осторожно выпрямляясь, кивнул на пентаграмму, – необходимо уничтожить немедля!

Здоровенный усатый детина с хмурым лицом и головой, вжатой в широкие плечи, что стоял рядом, смешно кивнув, взял огромный молот у початой бочки с глиняной кружкой на днище, и парой мощных ударов обрушил часть стенки. В затхлом помещении поднялось облачко пыли над горкой щебня, послышались кашель и чихание.

Выходя, Бедивер ступил в лужу. Наклонившись, он указал на багровое пятно, кляксой разошедшееся по полу. Поднеся факел, беловолосый вопросительно оглядел собравшихся в сыром помещении.

– Кровь? Здесь убили жертву! И совсем недавно! – уперев ладони в колени и сверля глазами лужу, произнес Борс.

– Не-ет… – усмехнулся гигант с боевым молотом и, шмыгнув носом, добавил: – Это мы бочонок откупорили… Для храбрости… Немного разлили…

Пока собирались бароны и их вассалы на совет, чародей решил истолковать свои идеи Бедиверу за завтраком. Аппетита не было, поэтому рыцарь ограничился ломтем хлеба с разбавленным вином, а Монтель, откинувшись на спинку стула, и вовсе взял лишь яблоко из глиняной чашки, о котором вспоминал время от времени.

– Эти символы – знак большой беды, Бедивер! Последователи Белиала среди нас! На кой это делать воинам преисподней, если они и так были в Камелоте. Не-е-ет! Ты и без меня, наверняка, догадывался, что велиары ушли, но затаились где-то в ближайших чащах или склепах. Придет срок, и они придут в Камелот вновь на решающую битву. И будет их еще больше! Полагаю, потерпев неудачу в поисках, сейчас они не хотят спугнуть тех, кто может достать Грааль из тайника. Британия опустошена. Поставлена на колени… из-за амбиций Мордреда. Отличный повод явить спасительную реликвию, припасенную на черный день, повесившим носы людям. Даже необходимость! А эти порталы, – Монтель с хрустом откусил кусочек, – могут призывать на помощь тварей пострашнее велиаров…

Бедивер в недоумении уставился на говорившего:

– Кого ты имеешь в виду, Монтель?

Маг впился зубами в яблоко, медленно прожевал, смотря куда-то в сторону с недовольным видом.

– Этот рисунок на стене – врата в ад! Отчаянный и рискованный шаг владыки пылающих легионов. Если дело приняло такой оборот, то дела наши плохи! Сюда могут ворваться монстры из глубин преисподней, отпетые негодяи, герои адской армии. Этим не требуются тела адептов культа, но их пребывание в мире людей строго ограниченно. Сдается мне, что даже при магической поддержке одного из сильнейших владык ада у них здесь будет не более ночи. Да! Ночи! Так как этим порождениям мрака сражаться на свету будет во сто крат сложнее. Чтобы открыть и удерживать портал, потребуется величайший магический источник, иначе подручные высших демонов будут вышвырнуты из мира людей, получив хлесткий пинок под зад. Например, Белиал обладает такой мощью. Но, тратя свои магические силы на то, чтобы бросить сюда горстку своих доверенных цепных псов, он делает себя уязвимым в аду. В пылающей бездне тоже идет непрекращающаяся борьба, поэтому Белиал откроет портал, а скорее – порталы, на непродолжительное время.

Прожевав кусочек ржаного хлеба, Бедивер вставил свои мысли:

– Вероятно, сам Белиал попробует вмешаться?

Волшебник откусил еще один кусок от спелого плода и ответил, прожевав сочную мякоть и вытерев рукавом сок с губ:

– Маловероятно! В аду нет понятия о доверии! Стоит ли владыке рисковать, когда у него найдется дюжина способных клевретов, которых можно впустить в наш мир? Даже с их потерей Белиал ничего не утратит! Поверь мне: новые негодяи поступают в ад постоянно!

Кивнув, Бедивер согласился.

– Если это так трудно и рискованно, то Белиал делает это с умыслом, охотясь за желаемым. Бьет наверняка! Все это из-за Грааля!

– Именно, мой друг! – покончив с яблоком, сказал маг.

Завершив скромную трапезу, Бедивер подхватил укоротившиеся волосы шнурком, собрав их в болтающийся хвостик-кисточку на затылке. Развернувшись на стуле лицом к Монтелю, он произнес:

– Общая беда сможет объединить всех баронов! Я думаю, что никто не сможет объяснить угрозу для всех лучше тебя, Монтель! И тогда нам не стоит бояться резни между армиями вассалов короля Артура!

Прикрыв глаза, волшебник несколько раз кивнул, будто в задумчивости.

– Это так! Я постараюсь достучаться до разума жадных до власти вельмож! Но даже все рыцари баронов и владетелей могут не совладать с угрозой из самого ада! Могут струсить, бросить оружие и бежать, покинуть своих повелителей! Все может рухнуть в любой момент, словно карточный домик, если кто-то даст слабину! Пример бегства с поля боя, знаешь ли, очень заразителен! Да и нам самим необходимо разыскать Грааль и вырваться с боем. Мне кажется, самое время призвать на помощь королеву Арторию! Если все получится здесь и сейчас, то это будет знаком того, что мы преуспеем в будущем.

От удивления рыцарь выронил деревянную кружку, разлив немного вина на стол. Монтель украдкой поглядел на Бедивера и заметил, как глаза его собеседника вспыхнули пламенем интереса и удивления одновременно. Рыцарь виновато почесал затылок, случайно развязав узелок, из-за чего волосы разбежались по шее, касаясь кончиками плеч и спины.

«Да ты, мальчик, неровно к ней дышишь!»

Волшебник хотел усмехнуться, но вовремя прикусил губу.

– Чтобы увеличить шансы на успех, мне потребуется начертать магические знаки в месте, где девочка была убита. Это рискованная авантюра, но нет у нас ничего из ее вещей, поэтому мне придется импровизировать. Рискованная для меня, так как может ничего не получиться, а я лишусь приличного запаса сил. Кроме того, даже если все получится, Артория сможет находиться здесь лишь непродолжительное время, расходуя на это мой магический запас. Эдакий материализовавшийся паразит от мира магии. Хотя, учитывая ее потенциальную пользу, это будет симбиозом. Что? А… не забивай голову мудреными словами! – махнул рукой Монтель, видя округлившиеся глаза седовласого рыцаря. – И нам, не забудь, еще надо переместиться во времени! А на этот момент мы еще даже не знаем, где Мерлин спрятал Святую Чашу! У нас много дел! Но начнем мы с баронов! Только их детских обид и склок не хватало!

Бедивер хлопнул ладонями по коленям, уверенно встал со своего места и направился к двери:

– Тогда не будем терять времени!

Разобравшись с волосами, на ходу накинув плащ на плечи, рыцарь твердой поступью вышел в коридор старого дворца. Монтель последовал за воином с некоторым отставанием, чтобы тот не мог узреть кривую ухмылку на лице мага.

***

В пиршественном зале Нового Камелота не было свободного места. После изгнания велиаров слугам пришлось долго изгонять память о ночных пирушках Мордреда, но усилия оправдались. Круглый стол без единой пылинки, словно в тот день, когда его только доставили из Камелиарда, ожидал гостей. Пол прямоугольной залы был подметен и начищен. Полотна с красным драконом тихо шелестели, заняв законное место на колоннах. От каждой из трех арок к земле тянулось трио гигантских знамен баронов.

Солнце било сквозь витражи и мозаики, на которых были запечатлены исторические моменты. Свет щедро заливал залу причудливыми лучами, проходившими сквозь разноцветные стеклышки.

В воздухе витал дух беспокойства, подхваченный непрекращающимся гулом. Бароны, владетели, их командующие, рыцари и советники нервно переговаривались, ведь известие об обнаружении таинственного знака в погребе разнеслось, словно высохшие листья, подхваченные осенним ветром. Ропот только нарастал, ведь все знали, что за днем придет ночь, а вместе с нею и время ночных тварей с адскими чудовищами. Каждый видел в своем недруге и сопернике пособника пылающей преисподней.

Заранее было оговорено, что какой-то сведущий в этих делах колдун получит слово в самом начале собрания. Боулдер, который стоял подле своего барона, облокотившись на спинку резного походного трона, склонился к уху сюзерена, прошептав:

– Вот этот человек, мой господин! Как по мне – лжец и сказочник! Не стоит его слова воспринимать всерьез!

Когда Монтель вошел в залу и завел короткую беседу с рыцарями у входной арки, барон смог вглядеться в его лицо. Вельможа восточных земель узнал кудесника, сухо отрезал своему советнику:

– Благодаря ему мы теперь в стане победителей и освободителей! Сохранив при этом большую часть войска!

Выйдя под всеобщий гул споров и обсуждений на середину зала, маг три раза стукнул посохом по деревянному полу, привлекая всеобщее внимание. Голоса стихли. Почетные гости отошли к стенам, освободив площадку в центре зала. Словно вода во время отлива, люди отхлынули от громадного стола. После легкого поклона Монтель начал излагать суть вещей:

– Честные христиане! Мое имя Монтель! Я наемный маг Восточной Римской империи! Сражался против одержимых и нежити в рядах ордена хризмитов, которых вы называете Армией Собора Света. По распоряжению кесаря Валерия и благочестивого старца Лучезара я отбыл в Британию, чтобы помочь в борьбе с демонической напастью. Я плечом к плечу стоял вместе с королем Артуром в последнем сражении…

После короткого представления по рядам прошел одобрительный шепоток. Важные господа, косясь на Монтеля, одобрительно кивали. При упоминании короля Артура огонек доверия загорелся в глазах благородных воинов.

– Шут и манипулятор… – сквозь зубы процедил Боулдер.

– Всем вам известно об ужасной находке. Является эта кровавая пентаграмма порталом – связующим звеном между адом и нашим Камелотом. Не хватало в том знаке лишь пары символов, чтобы послать весть адскому владыке для открытия прохода. И это подтверждает самые ужасные догадки: помощники Белиала среди нас!

По рядам пошли волны ропота, будто это стало неожиданным откровением, разбившим наивные надежды. От таких заявлений спокойнее не становилось.

– Ты говорил, что Артур обладает Граалем! Вероятно, Святая Чаша сможет помочь нам в борьбе с ордами ада? – спросил советник барона Восточного, считая Монтеля прохвостом и желая это доказать остальным.

Лысый маг сузил темные глаза, нахмурил мазки бровей. Боулдер раскрыл его план. Впрочем, предвидя будущую резню, это было небольшой бедой. Даже напротив, из этого можно извлечь выгоду. И новость о Граале сможет, хоть и временно, но сплотить людей. Монтель ответствовал, подняв подбородок:

– Рыцари Христа! Истинно говорю вам: Грааль действительно здесь, но спрятан он был с согласия короля Артура самим Мерлином! Уверен, именно за ним явятся посланники демонов. Потребуется время, чтобы его найти, и я опасаюсь, что после этого прихвостни Белиала отчаянно попытаются подать сигнал для атаки велиарам и своему владыке. Я лично займусь поисками Грааля, а вас, великие бароны, смиренно прошу организовать оборону крепостных стен и укреплений Камелота. Вероятно, прислужники нечестивого владыки начертали символы и в других потаенных местах. Но тут я больше уповаю на вас и ваш опыт! Ведь в военном деле вы являетесь нашей опорой!

Воцарилась неуютная тишина. Барон Римский, упершись в подлокотники, поерзал на стуле. Было у него много рыцарей, но с тварями его войску еще не приходилось сталкиваться. Странно, но велиары всегда обходили его владения стороной. Вельможа встал со своего места и старческим голосом медленно произнес:

– Есть, были и будут разногласия между королями и баронами Британии, но в одном мы должны быть едины: не должны адские полчища получить Грааль! Ибо это величайшая реликвия христианского мира, наследие самого короля Артура и надежда для всех нас!

Барон Восточный поспешил вставить свое слово, с завидной прытью вскочив с трона, едва не завалив его. Внимательный Боулдер успел подставить ладонь под раскачавшуюся спинку.

– Как только я узнал про битву у Камланна, то отправил цвет своего рыцарства на помощь королю Артуру! И сейчас я не изменю своей клятве верности королю, пусть даже и нет его среди живых! У-у-у… – хотел ударить себя в грудь кулаком барон, но слегка не рассчитал силу и промахнулся, угодив в солнечное сплетение.

Монтель прикусил губу, чтобы не усмехнуться, а Бедивер прикрыл рот ладонью, чтобы никто не видел его улыбки. Эти уже были свидетелями того, как хранитель восточных земель умеет вовремя менять свои взгляды в угоду лучших условий.

Следом выступил вперед барон Озерный. Был это молодой мужчина с темно-коричневыми вьющимися волосами до плеч, обрамлявшими правильное лицо, которое привлекало женское внимание. Гордая осанка говорила о том, что умел знатный господин управляться с мечом. Приятным голосом начал барон Озерный:

– Все правильно было сказано уже до меня. Должны мы почтить память короля, отстоять Камелот, если замок подвергнется нападению адских псов. Но еще важнее сохранить принципы христианства, чести и справедливости, которые так ревностно защищали король Артур и рыцари Круглого стола.

Присутствующие стали восторженно хлопать в ладоши, выражая свое одобрение. Все в едином порыве стали ближе, когда общий враг стал угрожать людям столицы. Рыцари жали друг другу руки, обнимались и обменивались памятными безделушками. Каждый из баронов и владетелей произнес торжественную клятву, назвав братьями и сестрами всех, кто в это время был в Камелоте и его пределах. Апогея ситуация достигла, когда мудрая советница барона Озерного, ученица самой Моргаузы, вышла к Монтелю и затянула «Храни, Господь, наш благословенный край!». И каждый считал своим долгом подпевать во все горло. Даже Монтель, которого перекосило каким-то подобием улыбки с примесью глубоко потрясения из-за происходящего, подвывал общему хору, растягивая последние слова куплетов.

Не поднимут воины мечей против чужого рыцаря, ибо стоит на пороге враг, которого, вероятно, не только Британия, но и весь мир не видывал до этого. Монстры из глубин ада и приспешники Белиала готовы ворваться в Камелот, и нет теперь места вражде и ненависти среди трех разных воинств.

После плодотворного собрания Монтель тихо обратился к Бедиверу, когда остались они одни:

– Ты бы, мой друг, клинок всегда держал под рукой! И проверь, надежно ли спрятаны Ронгоминиад и Экскалибур! Мне кажется, клятвам этим цена – ломаный грош! Когда найдется Грааль, все торжественные слова позабудутся. Благородство начинается с беды, но заканчивается дележкой трофеев.

***

Объединив усилия, все рыцари и маги стали действовать сообща. Но смекалистые бароны пошли дальше задуманного. Бывалые ветераны из числа советников принялись за создание ополчения. Вскоре на площади появились длинные очереди. Добровольцев из числа вчерашних косцов, дровосеков, поденщиков и батраков спешно вооружали, обещая одарить щедрой платой в будущем.

– Рубил деревья? Держи боевой топор! Это как валить сосны, только вместо леса рогатые уродцы. Следующий! – громогласно объявил дежурный десятник с козлиной бородкой у воза с оружием и броней.

Группа браконьеров в казематах внезапно удостоилась амнистии и посула барышей, когда опытные лучники и пращники пообещали стоять на крепостных стенах.

Охотники готовили сети, укрепляя их дополнительными звеньями, вплетая лишние полосы бечевы и обвязывая конским волосом узлы. В этот раз их зверь будет намного опаснее и коварнее. Пилумы, сверкая наконечниками на солнце, были аккуратно сложены в углу, ожидая крепкой руки.

У плотников пилы и рубанки весело вгрызались в древесину, разбрызгивая опилки в стороны и создавая горки стружки на полу. Из кузни доносился тяжелый стук молота, которому вторили звонкие щелчки подмастерья. Каждый в Камелоте помогал по мере сил.

Угроза опасности сплачивает, тем более, если ставкой является собственная жизнь. К крепостному валу отправлялись повозки, запряженные осликами. Ушастые работяги тянули за собой возы с мешками соли, амфоры с освещенной водой и охапки стрел с зазубренными наконечниками. Рыцари трех баронств укрепляли главные ворота и городской периметр, обыскивали подвалы и подворотни. Монтель был прав по поводу велиаров: эти придут извне. Попытаются штурмом взять стены. Но и осознание, что внутри есть предатели и пособники Белиала, не давало покоя горожанам.

Даже в самых темных закоулках стала появляться стража. Ходить одному стало подозрительным. Рыцари обыскивали все строения внутри Камелота. Приземистые домишки и богатые особняки, торговые лавки и оружейные склады, вместительные амбары и дурно пахнущие сараи переворачивались вверх дном, а хозяева добровольно отпирали засовы и услужливо водили досужих рыцарей по своим владениям.

Помимо прочего, еще одна кровавая печать была найдена и уничтожена. На сей раз в купеческом амбаре, где хранилось зерно. Побледневший торговец схватился за сердце, пять раз изменился в лице, прижался спиной к стене и молча сполз на холщовый мешок, обливаясь потом. Бедняга испугался, что его посчитают причастным к культу почитателей Белиала, да и от одной мысли, что демонопоклонники шныряли у него под носом, пухлого человечка било мелкой дрожью.

Поиски Грааля не были тайной, поэтому, благодаря общим усилиям, волшебники смогли быстро обнаружить странные письмена на деревянных табличках у дверей, что вели в одно из подвальных помещений Старого Камелота. Любому магу было достаточно просто появиться здесь и осветить огнем колдовства стены, чтобы узреть сокрытое. Место было буквально пропитано магией, взывало к волшебникам. Но никто не мог расшифровать загадочные символы на языке Авалона. Никто, кроме Монтеля.

В ночную пору при полной луне

Артуровы рыцари явятся мне!

И коль их сердца не осквернены злом,

Сокровище верным послужит добром!

Увидев волшебные надписи, оставленные великим Мерлином, лысый волшебник тихо сказал Бедиверу на ухо:

– Надо было начинать снизу…

Но и это бы не помогло. Как выяснилось, мудрый хранитель Камелота умело спрятал святыню, используя все свое чародейское мастерство.

Во-первых, искать чашу в прямом смысле слова было бесполезно. Сырой погреб представлял собой небольшое, квадратное, пустующее помещение с россыпью тонких, осыпающихся, кирпичных опор. Здесь и двум десяткам рыцарей было не развернуться. В центре сиротливо стоял черный мраморный куб без единой пылинки, хотя потолок и углы были завешаны покрывалами паутин, а серый налет оставался на пальце, стоило только провести им по любой поверхности.

Грааль находился в подвале уже сейчас. Дело в том, что Святая Чаша была защищена мощнейшей магией, которую можно развеять, только если выполнить ряд условий. Сосуд был здесь, но одновременно находился вне досягаемости смертных, пока ключевые действия не отопрут колдовской замок.

Во-вторых, начать поиски должны были только рыцари Круглого стола. Их должно быть трое и сердца их должны были быть преисполнены хотя бы одной доброй страстью. Чистая любовь, рьяная верность или жажда справедливости. И не только! Именно с чаяниями и надеждами героев будет связано грядущее испытание.

В-третьих, начать поиски можно было только в полнолуние. Даже вилланы знали, что в это время любая магия становится сильнее. Заблуждением является поверье, будто полная луна помогает лишь некромантам и темным колдунам.

Большего сказано не было, поэтому храбрецам, что отправятся на поиски сосуда, надо будет самим справляться с любыми препятствиями на своем пути.

Все оставшиеся рыцари Артура вызвались добровольцами, но Монтель запретил Ланселоту принимать участие.

– Не в обиду тебе будет сказано, Озерный рыцарь, но твой недавний поступок может сослужить тебе дурную службу! Холодок меж тобой и остальными прямо-таки чувствуется. Сам сгинешь и остальных подставишь!

Ланселот Озерный не стал перечить, молча отошел в сторону, соглашаясь на роль первого рыцаря барона Озерного. Каждый из оставшихся имел глубоко в своем сердце некую страсть. Монтель попросил воинов Артура явиться к нему, друг за другом, чтобы волшебник мог расспросить рыцарей об их делах в прошлом, узнать, что терзает их сердца сейчас и на что они надеются, если получат Грааль.

Парсифаль грезил Святым Граалем. Больше всего на свете хотел он вернуть своего короля, помочь Камелоту и служить добру. Из потаенных желаний была у него неуемная бравада. Монтель пояснил, что доблесть вполне годится для такого путешествия.

Сэр Борс хотел помочь отечеству и вернуть к жизни Артура, если это возможно, с помощью Грааля. Из его потаенных страстей особо выделялась жажда знаний, ведь только постигнув многое, можно делать справедливые выводы. Но убежден был Борс, что высшее знание никогда не повредит настоящей вере в Бога, вспомнив про яблоко из сада Эдема. Монтель согласился с тем, что Борс должен попробовать.

Рыцарь Бедивер смутился, когда маг стал задавать ему вопросы.

– Я… совершал благие дела… защищал короля и отчизну… думаю… я смогу…

Тень сомнений накрыла решительность Бедивера, ведь он не выполнил последней воли короля. И не хотелось ему открывать свое сердце.

На это Монтель сначала с унылым видом покачал головой, а потом пристально вгляделся в глаза Бедивера и произнес:

– Мне ты можешь говорить прямо! Ты влюблен в королеву! Я это и без магических выкрутасов понимаю, ибо сам был молодым и верил в «ту самую любовь», единственную и на всю жизнь, воспетую идеалистами и философами старины и растоптанную суровой реальностью. И в этом нет ничего плохого, ведь чистой любви этот мир видел немного. Тут нечего стыдиться, рыцарь! Напротив, это сослужит тебе добрую службу! Я заглядывал в глаза каждому из вас! И у меня были хорошие вести для всех искателей. Вы все вернетесь живыми – таково мое заключение на основании дара предвидения! Но с чем вам придется столкнуться в Небытии, увы, я не знаю! Я лишь могу предположить, что вы будете путешествовать по разным мирам! Вероятно, даже временам! Каждый из вас должен будет в одиночку пройти свое испытание, чтобы доказать, что достоин Грааля. А тебе, Бедивер, я дам еще одно поручение! И дельный совет! Всегда и во всем полагайся на свое сердце! Так ты сможешь найти Арторию! Попроси у нее какой-нибудь предмет и предупреди королеву, что нам понадобится ее помощь здесь. Мы призовем ее! Хотя, если ты встретишь Арторию в будущем, то она уже будет об этом знать! – с иронией заявил маг.

Полная луна будет над Камелотом через один день, но рыцари стали готовиться уже сейчас: доспехи были начищены до блеска, острота клинков позволяла разрезать пополам свободно падающее перо. Они не забыли и про лечебные эликсиры, святую воду и хороший сон перед испытанием. Рыцари трех баронов продолжали укреплять оборону и стоять на страже покоя столицы, маги накладывали защитные заклинания и устанавливали волшебные ловушки, а духовенство Камелота освящало стены, воду и проходы внутри зданий. Мешки с белой соляной крошкой были в каждом углу, так как считалось, что исчадия ада не выносят ее прикосновения.

Время быстро прошло. Следов велиаров не было видно со стен замка. Никаких таинственных надписей кровью более не находили, хотя обыскали все, куда только можно было заглянуть. Даже крестьянские дома осмотрели рьяные рыцари баронов.

Монтель давал последние наставления храбрым воинам, пытаясь помочь хотя бы советом.

– Много всего вы увидите, но не тревожьтесь! Ибо все, что с вами приключится, будет связано с вашим сердцем! Им же порождено и призвано! Мы сами создаем свой рай и ввергаем себя в ад поступками и мыслями своими. Мудрый Мерлин сделал так, что недостойный не сможет даже войти, а король Артур, доверив право входа лишь своим верным рыцарям, даже сейчас находится с вами, в ваших сердцах и умах! Ступайте смело и ничего не бойтесь!

Трое воинов стали спускаться по ступенькам во мрак. У каждого рыцаря был факел, что развеивал тьму. Дойдя до арочных дверей подвала, сэр Борс произнес:

– Полная луна уже над Камелотом, но ничего не происходит! Надеюсь, маг не ошибся, расшифровывая знаки!

Парсифаль осторожно потянул за чугунные ручки, приоткрыл деревянные двери подвала и остолбенел. До ушей Бедивера донеслась приятная музыка, звонкие голоса и заливистый смех. Любопытство взяло верх над осторожностью, и все трое вошли внутрь. Массивные двери бесшумно закрылись за рыцарями Круглого стола, обратившись гранитным массивом, и бесшумный ветер слизнул пламя с горящих палок.

***

Они оказались где угодно, но только не в маленьком сыром помещении под замком. Это был большой, просто огромной зал с высокими потолками, арочными колоннами из мрамора в два ряда. На каменных стенах, украшенных картинами, гобеленами, охотничьими трофеями и лепниной, красовались флаги разных империй и королевств, тихо шелестели знамена давно прошедших эпох, развиваясь без ветра. Само помещение уходило вдаль, да так, что не было видно ему конца. Только непроглядный мрак бесконечной неизвестности.

От разнообразия пейзажей и толп дивных существ рябило в глазах. Куда ни погляди, везде играли менестрели, сновали самые разные люди в чудаковатых костюмах, хищные звери, фыркая и горделиво осматриваясь, разгуливали среди пирующих, пестрые попугаи на плечах картежников, склонившихся над бочкой, били крыльями, когда их игроки выкидывали очередную карту. Брусчатка сменялась сочной зеленью, утопая в которой стояла белоснежная беседка, а внутри за столиком, размахивая кружками и расплескивая напиток, пировали герои древности в нагрудниках Римской империи. За беседкой расстилалась полоска песчаного брега с ракушками, но без воды. Босая черноволосая девушка в рубище, поджав коленки и обняв их руками, загадочно улыбалась, скромно сидя на валуне и задумчиво глядя перед собой. Порывистый ветер колыхал ее локоны. Набегавшие волны были слышны, но не видны глазу. Изредка морские брызги из пустоты, словно во время прибоя, обдавали камень. Были здесь и знакомые воинам Логреса рыцари в привычной броне, были и дамы в пышных платьях. Но как это все могло здесь появиться?

– За отмеренной жизнью гранью есть бесконечное количество палат, где каждый найдет свой причал и получит плату за содеянное!

– Мило, Борс, очень мило. Только почему-то мурашки по спине бегают! И я вроде бы еще того… жив! – нервно шмыгнув носом, отозвался Парсифаль.

Побледневший Бедивер обнажил оружие. Кристальный Осколок покрывался ртутной рябью, рукоять шаталась в руках, будто порывалась покинуть руки хозяина. Авалонские клинки других рыцарей тоже сходили с ума. Было очевидно, что это место не просто пропитано неподвластной смертным магией, но полностью состояло из нее. И судя по реакции святого оружия, в лучшем случае здесь добро было перемешано со злом в равной мере.

Седовласый предложил:

– Друзья! Знаю я, что все мы люди взрослые, но давайте возьмемся за руки! В этом водовороте душ и мест лучше не теряться! И не забывайте слова Монтеля! Помните о Граале!

Парсифаль и Борс были опытными и бесстрашными воинами, но ничто так не пугает, как подстерегающая неизвестность, и те согласились взяться за руки, словно малые дети.

Углубляясь в это странное место, они замечали дремавших на коленях дев тигров и львов, блуждающих рядом с прелестными весталками единорогов, нелепо прыгающих с ноги на ногу музыкантов со свирелями, людей из далеких земель востока, которые играли на дудочках, а послушные кобры вытягивались над ними, внимая мелодии. Ловкий факир в кожаной жилетке на голое тело плевался огнем, извергая огненные облака над собой. Другой иллюзионист с невозмутимым видом доставал из небольшого кармана черной стеганки элементы рыцарского доспеха, срывая аплодисменты собравшихся дев в чалмах из тонкой материи. Дивясь всему происходящему кругом, рыцари понемногу теряли бдительность.

Вдалеке танцевали под дивную музыку рыцари и дамы в дорогих нарядах. Казалось, месту этому не будет конца и края. Чем дальше они заходили, тем больше чудес видели. Восточный шарм сменялся мужественностью и суровостью северных народов. Неожиданный порыв свежей метели ударил в лицо, сменившись зноем пустыни. Суета загорелых жителей Карфагена чередовалась с неспешной величественностью китайской цивилизации, постепенно уступая место изяществу бала ромеев, где блистали грациозные девы и кудрявые хризмиты. Музыка, шедшая от стен, потолка и пола, ласкала слух: европейские мотивы сменялись сарацинскими, после слышались мелодии воинственных готов, которые уступали место плавным византийским песнопениям.

Борс раскрыл рот от удивления. Он наблюдал за тем, как загорелые люди, обнаженные по пояс, мыли слона, водя влажными щетками на длинных ручках по спине животного, при этом выглядели они счастливее султана на горе из золота. Махнув ушами-опахалами, слон набрал воды из бадьи, изогнул хобот и обдал фонтаном брызг себя и мойщиков.

Сэр Борс, который мгновение назад держал за руку Бедивера, произнес с тревогой в голосе:

– Неужто теперь мы оказались на восточном базаре? Вы только посмотрите!

– Частично это является правдой! Есть тут и люди, и диковинные вещи с востока! Мяу! – произнес неприятный голос, растягивая некоторые ударные гласные.

В это время рыцарь понял, что держит своею рукою точно не Бедивера. Выпучив глаза и медленно повернув голову, Борс ошарашенно вгляделся в существо, которое было рядом с ним. Рыцарь держал за лапку огромного, черного, пузатого кота, стоявшего на задних лапах. Голова чудного зверя была рыцарю по пояс. Говорящий кот с придирчивостью ювелира разглядывал острющие когти на свободной лапке, не обращая внимания на Борса. Венчала голову причудливого зверя квадратная академическая шапочка с кисточкой.

– А! – сэр Борс испуганно выхватил руку, отпрыгнул назад и потянулся за клинком.

– Мяу! Между прочим, рыцарь, кот является древним, почитаемым и священным животным во многих культурах! Мяу! А тут сразу за меч хватаются… что за народ…

Котик, словно обидевшись, скрестил передние лапки у себя на груди.

Рыцарь Круглого стола попытался достать меч из ножен, но тот так и застыл в них. Конвульсивные движения не принесли ожидаемого итога. Не было никакой возможности обнажить оружие. На это огромный кот только осуждающе покачал мохнатой головой, развернулся и ловко запрыгнул на бочки, которые, громоздясь друг на друге наподобие пчелиных сот, стояли у стены. Оттуда диковинный зверь, приложив лапку к мордочке, громко крикнул кому-то вдалеке, размахивая четырехуголкой:

– Эй! Неси сюда крынку со сметаной! Да вина покрепче возьми для рыцаря!

После этого зверек по-кошачьи спрыгнул вниз, не уронив шапочку, снова встал на задние лапки и пошел к ошарашенному рыцарю, желая того успокоить:

– Это место на всех так влияет в первый раз! Мяу! Вам бы кубок вина, милейший, а там мы с вами выясним, что за дело у вас тут!

Когда лакей принес сметану коту и кубок с вином для Борса, то рыцарь не поверил своим глазам вновь. У пришедшего слуги в заляпанном фартуке было четыре руки и черная линия повязки на глазах. Причудливое создание на длинных ногах, держа по подносу в каждой руке, больше походило на хищное растение. Черный котик залпом выпил всю сметану, облизнулся, народным способом вытер усы и, подбадривая рыцаря, произнес:

– Пейте-пейте! Полегчает!

Пока сбитый с толку Борс медленными глотками пил чудесное вино, волшебный зверь продолжал:

– Простите мне мою бестактность, но сами меня изволили за лапку схватить! Я – Кот Ученый! Еще недавно по цепи ходил у Лукоморья! Мяу! Хотя, добрый господин, я вижу вам сейчас не до фактов! Мяу! Если судьба свела нас вместе, то вы тоже должны интересоваться знаниями и наукой! Могу ли я узнать ваше имя и цель визита в Небытие? Живые здесь редкие гости!

Рыцарь, когда покончил с напитком, медленно стал приходить в себя, как и обещал черный кот, хотя дрожь еще давала о себе знать и зубы постукивали.

– Б… Борс! Сэр Борс! Я был здесь со своими друзьями. Мы пришли за Граалем…

На это котик только махнул когтистой лапкой и перебил рыцаря:

– Ах за этой чашкой! Ну, тоже мне невидаль! Мяу! Все ясно! Где там у нас святыни и реликвии хранятся? Та-а-ак! – деловито уперев мохнатые комки в бока, зверек нахмурился, задумался, стал оглядываться. – Там эта свалка! Нам туда! Как раз библиотеку увидим!

Бойкий Кот Ученый схватил рыцаря за руку и поволок куда-то вдоль стены. Они миновали несколько арок и дверей, остановились, когда диковинное животное торжествующе воскликнуло:

– Тут!

Сперва котик колотил в дверь. Затем он поскреб дерево когтями, издавая неприятный звук и поясняя:

– Мяу! Привычка! Прошу прощения!

Двери сами собой медленно отворились. В нос ударил «книжный запах», аромат пыльных полок со старинными манускриптами и свитками. Эта была огромная библиотека. Никогда сэр Борс не видел ничего подобного. Помещение круглой формы уходило вверх, теряясь в темноте. Создавалось впечатление, что у этой башни не было потолка. Куда только мог достать своим взором рыцарь, вверх устремлялась бесконечная винтовая лестница, опоясывая гигантский столб, испещренный вязью символов и крючками рун. От лестницы отходили деревянные настилы, по которым можно было добраться к высоченным стеллажам со стремянками. Казалось, тут были собраны все знания мира за все времена.

– Ну, чего застыли? Давайте искать, сэр Борс! Мяу!

С этими словами кот подступил к ближайшей полке и стал деловито хвататься за корешки книг, небрежно перебирая одну рукопись за другой, пытаясь найти что-то о Граале. Каждый ненужный фолиант кот без промедления швырял на пол, за спину или в сторону. Одна книга чуть было не попала в Борса, пролетев совсем рядом с виском. Зашипев от досады, ученая живность хлопнула себя лапкой по шапочке и произнесла:

– Вот я дурень пушистый, хоть и ученый! Сэр Борс! Это же вы ищите Грааль! Мяу! Давайте, испытайте удачу!

Рыцарь медленно потянулся к ближайшей полке, слабо веря в успех затеи. Взяв первую попавшуюся книгу и раскрыв ее наудачу, сэр Борс обнаружил в ней, к своему большому удивлению, простое объяснение и даже нехитрый чертеж, как найти Грааль. Воин прочел вслух:

– С левой стороны в этой зале есть дверь! Надо пройти в нее, преодолеть длинный коридор, и там будет ожидать искомое!

Ничего не говоря, Кот Ученый взял книгу у Борса, мельком глянул на страницы, очеркнул когтем нужные строчки и произнес:

– Ну вот! Мяу! Это же пара пустяков, а вы так побледнели, рыцарь, будто вам в невесты Горгону сосватали! Пойдемте!

Ведя под руку Борса к двери, которая, к удивлению рыцаря, оказалась на том же месте, что и говорилось в книге, кот осторожно толкнул ее вперед. Войдя в коридор, отделанный со всех сторон декоративным булыжником серого цвета, сэр Борс оглянулся, но уже не увидел мудрого зверя. Стояла мертвая тишина, никого вокруг, будто огромный кот испарился. Словно очнувшись ото сна, Борс стал растирать лицо, плотно зажмурился. Открыв глаза, воин произнес тихо себе под нос:

– Привидится же такое!

После мечник продолжил свой путь по длинному коридору, но внезапно услышал удаляющийся, растягивающий слова, знакомый голос:

– Прощайте, сэр Борс! Мяу! Не заблудитесь! Берегитесь ложной королевы! Удачи! Мяу…

Рыцарь только усмехнулся, когда до его ушей долетели эти слова, сказанные Котом Ученым. Дойдя до конца коридора, сэр Борс приготовился к схватке с какой-то там ложной королевой. Или как там промяукал напоследок кот? Но никто не атаковал воина в каменном мешке, где стены, пол и потолок были вымощены блестящей, гладкой, морской галькой. Борс увидел на причудливом, но знакомом пьедестале, на который падал солнечный свет из отверстия сверху, кусок золота, который оказался фрагментом кубка с маленькой ручкой.

***

Сэр Парсифаль был уверен, что держал своего друга за руку, и когда понял, что он сжимает лишь пустую латную перчатку, сильно удивился.

– Что за чудеса?

Рыцарь стал озираться по сторонам, но Бедивера и Борса рядом не оказалось. Инстинктивно почуяв неладное, Парсифаль бросил перчатку и потянулся за мечом, но остановился, услышав насмешливый голос слева от себя.

– А я, признаюсь, подумал, что теперь таким оружием сражаются!

Голос принадлежал странному человеку. Вернее, странно одетому. Так в Британии одевались, вероятно, века назад: белая льняная туника до колен, перекинутый через плечо алый плащ с золотой заколкой в виде скрещенных пилума, меча и стрелы на вороте и сандалии на босу ногу. Говорившим был подтянутый мужчина лет тридцати, богатого сословия, насколько Парсифаль мог судить по кольцам с драгоценными каменьями, что были на его пальцах.

Развалившись в кресле за шикарным столом, заставленным блюдами с деликатесами, человек с короткими черными волосами поднял свой кубок, дружелюбно глядя на Парсифаля:

– Воин! Вижу, никому другому, кроме меня, до вас дела нет! Не желаете ли подойти поближе и присоединиться?

Подняв перчатку, все еще настороженный, Парсифаль решил принять предложение незнакомца. Встав рядом, с ладонью на рукоятке клинка, Парсифаль легко поклонился человеку, прижав руку с перчаткой к груди:

– Меня зовут сэр Парсифаль! Я из числа воинов Артура, рыцарей Круглого стола!

– Ага… – произнес пока еще неизвестный мужчина, вставляя тонкую полоску ножа между створок устрицы.

Незнакомец попытался изобразить благородное изумление. О рыцарях Круглого стола и короле Артуре слышал он мало. Встав и легко поклонившись, человек в тунике тоже представился:

– Я – Клавдий! Ланиста из Рима… здесь и сейчас… из-за трагического… стечения обстоятельств. Позволь узнать, доблестный муж, что привело тебя сюда? И, следуя рамкам приличия, я хочу пояснить свою причину – я проклят! – словно сообщая какую-то тривиальную новость, произнес римлянин, поднося раковину ко рту.

– Я ищу Святой Грааль! А теперь еще и своих друзей! Клянусь, они пропали в мгновение ока! Хех… Клавдий, ты сказал что-то о проклятии?

Парсифаль был озадачен известием, что в этом месте могут быть и проклятые личности.

– Да-да! Но пусть это тебя не смущает, Парсифаль! Каждый, кто попадает в Небытие, имеет свою причину здесь находиться. Кто-то заходит сюда на мгновенья! Эх, счастливые люди…

Парсифаль огляделся. Пестрота прошлых картин будто бы отдалилась. Звуки торжества и веселья были словно приглушены подушкой мрачной темноты, откуда они доносились теперь.

Поставив стопу на резной подлокотник и отхлебнув из кубка, Клавдий продолжил:

– А кто-то здесь на веки вечные… Я, например… Вероятно, Парсифаль, тебе хочется узнать больше об этом месте?

Рыцарь утвердительно кивнул. Клавдий жестом пригласил хмурого воина занять место за столом, чем Парсифаль и воспользовался.

– Что ж, здесь собираются многие заблудшие души, робко ожидая снисхождения небес. Вы, ныне живущие, кажется, зовете это место чистилищем. Правда, есть те, кто сознательно оказывается здесь для темных делишек! – коротко усмехнувшись, Клавдий посмотрел на рыцаря. – Но большинство здесь удерживается после смерти из-за ошибок прошлого. Кого-то принуждают, кого-то здесь держат обязательства, кто-то находит здесь отдушину и умиротворение, устав ненавидеть род людской за несправедливость. А ты, мой друг, стало быть, желаешь Грааль?

– Именно так, Клавдий, но понятия не имею, где начать поиски!

Хватив ладонью по столу и заставив столовые приборы вздрогнуть, римский ланиста громко расхохотался, будто ему сказали какую-то глупость.

– Поиски? Здесь? Обыскать это место нельзя, так как это невозможно! Искомое само должно найти тебя! Но еще я знаю, что это место само сводит вместе нужны души… Прошу прощения: души и людей, если для этого есть причина…

Сэр Парсифаль, предусмотрительно оставив питье и еду нетронутыми, поигрывая пустым элементом доспеха, внимательно посмотрел на своего собеседника.

– Клавдий! Что же удерживает здесь тебя? Вероятно, я смогу тебе помочь?

Удивленно приподнял брови и уже с искренним интересом посмотрел римлянин на собеседника, отставляя выпивку в сторону.

– Видимо, нравы сильно изменились с того момента, как я был убит. Скажу сразу: Грааля у меня нет. Неужели теперь кто-то сделает что-то для другого просто так? Не ища своей выгоды? Вероятно, тот распятый чудак с терновым венцом был в чем-то прав…

Потупив взор и тяжело вздохнув, Клавдий продолжил, горько усмехнувшись:

– Полагаю, века назад – здесь трудно уследить за временем – я бы не совершил такого опрометчивого поступка, имей я хоть немного мудрости! Я дал клятву императору, весьма глупую и поспешную, что мои бойцы выиграют турнир и прославят его имя, а я получу приз! И, если я не выполню своего обещания, то вечно не буду знать покоя! Что ж, я не сдержал клятвы, а мстительный император не заставил себя ждать – теперь я должен расплачиваться за свою глупую браваду! Каждый день надежда вспыхивает в моей груди, чтобы после омрачиться еще большей неудачей. Каждый день я переживаю события того дня, каждый день я с угасающей верой в чудо смотрю, как мои гладиаторы, один за другим погибают от рук противников. Каждый день кинжалы убийц оставляют лишние дырки в моей груди. Но поделом мне! Ибо, как сказали галлы: Vae victis! Горе побежденным! И не видно этой пытке конца!

Сэр Парсифаль, будучи рыцарем до кончиков волос, встал, выпрямившись во весь гигантский рост. Словно огромная скала, возвышался светловолосый воин над худощавым Клавдием. Выхватив меч, рыцарь встал на колено, уперев оружие острием в пол, и произнес:

– О, несчастный человек! Не знаю, кто решил, что это справедливое наказание для тебя, но Господь призывал к любви и прощению. Хоть я здесь и за другим, но какой же я рыцарь, если пройду мимо твоей беды? Если смогу я послужить тебе своим мечом, то буду этому только рад!

Парсифалю показалось, что глаза Клавдия увлажнились, в них заплясал огонек надежды. Видимо, не ожидал римлянин такого поворота событий.

– О! Охотно приму такое предложение, воин! Я долго и смиренно ждал поворотного момента, и, быть может, ныне мое терпение будет вознаграждено. Если твои усилия будут не напрасны, то можешь забирать награду себе! Здесь учишься ценить душевный покой и отвыкаешь от звона монет. Кстати, один из моих гладиаторов не смог выйти на бой, ибо был отравлен, а достойной замены ему я так и не нашел! И, если ты тверд в своем решении, то позволь мне показать тебе арену! Проклятый бой уже скоро начнется!

Клавдий нетвердой походкой заковылял к проходу в стене, что был за их столом.

Рыцарь помог открыть массивные двери, и они оказались в какой-то темной и сырой зале. Крысы, бегая по узким уступам стен, вытягивались на задних лапках, чтобы лучше рассмотреть пришедших. Тяжелые цепи раскачивались в полумраке, изредка постукивая о гранит. В углу, уже создав приличную лужицу, сверху капала вода.

Здесь же Парсифаль увидел гладиаторов, сидящих рядом на одной скамье вдоль стены, которые выглядели причудливо и лишь отдаленно напоминали своей экипировкой рыцарей. Были тут и димахер, и мирмиллон, и фракиец, и остальные виды воинов Колизея.

Ланиста вышел на середину, хлопнул в ладоши и стал произносить речь, от которой его самого тошнило, ибо был он обречен повторять ее снова и снова. Но в этот раз кое-что изменилось.

– Я знаю, что многие из вас сегодня не вернутся назад с арены. Знаю, что вы ненавидите меня, так как я римлянин. Знаю, что судьба ваша не является предметом зависти, но я всегда старался быть справедливым. И сегодня особый день! Сегодня вы сразитесь во имя императора и каждый, кто победит и выживет, получит свободу! Даю вам слово!

Пленный галл, будучи не только крепким, но и башковитым малым, вполголоса переводил слова Клавдия остальным. Подождав, пока восторженные крики на разных языках утихнут, Клавдий продолжил:

– Сегодня действительно особый день, ведь вместо отравленного Квинта с вами плечом к плечу будет биться великий воин, который, я уверен, стоит целой сотни недоучек Теренция! Парсифаль!

Рыжебородый галл, из-за длинных и волнистых волос пришельца-блондина, предположил на латыни, что Парсифаль – пленный варвар-германец, на что рыцарь ответил поправкой:

– Нет, друг мой, я бритт!

Взгляды устремились на рыцаря, который сильно выделялся на фоне всех присутствовавших. Послышались сдержанные одобрительные реплики. Квинт, который скорчившись сидел в темном углу и держался за живот обеими руками, поднял глаза на Парсифаля.

– Полагаю, Парсифаль, тебе стоит сменить свою грузную защиту на снаряжение гладиаторов. Тут быстрота, скорость реакции и выносливость решают все! Что же тебе больше подойдет? – произнес в задумчивости Клавдий, поднеся перст к губам.

– Вверяю себя в твои руки, Клавдий! А что использовал Квинт? – спросил рыцарь, который даже не нервничал перед сражением.

Ланиста поднял указательный палец вверх, словно нашел выход.

– Прекрасно! Квинт был мирмиллоном, что тебе должно подойти идеально! Следуй за мной, воин!

В оружейной комнате Парсифаль сменил свои латы на снаряжение гладиатора. Мирмиллон имел в своем распоряжении крепкий прямоугольный щит, поножи из дубленой кожи, длинный стальной наруч цвета золота, доходивший до плеча, и шлем с множественными дырками для обзора и дыхания, украшенный гребешком из красных перьев. Также пришлось обвязаться красными тряпками, как сделали все гладиаторы, чтобы в пылу сражения можно было различить своих. Отказавшись от гладиуса, рыцарь взял на смертельный поединок свой меч, выкованный на Авалоне. Парсифаль остался лишь в легкой тунике, а Клавдий не настаивал на том, чтобы рыцарь снял ее, ибо обычно мирмиллоны сражаются с голым торсом.

Облачившись в новое снаряжение, Парсифаль подошел с неожиданным подарком к Клавдию, который заметно переживал, словно сам должен был выходить на бой. Втиснув в грудь изумленно гражданина Рима пустую латную перчатку, Парсифаль бросил с улыбкой:

– На добрую память!

Стены подвального помещения вибрировали. Колизей гудел от предвкушения. Десять воинов Клавдия против десятка противников, желающих устроить кровавое представление, чтобы усладить взоры толпы и под ликующие вопли заслужить свободу.

Оторвав глаза от дара из будущего, Клавдий обратился в последний раз к гладиаторам, поднимавшимся по ступеням.

– Бейтесь, как настоящие чемпионы! Помните, в этой схватке просить пощады бесполезно! Тут есть только два варианта: или вы проложите путь к желанной свободе по трупам врагов, или они по вашим!

Пока легко вооруженные воины поднимались по лестнице на арену, в темный коридор порывами врывались возгласы толпы, которая уже жаждала крови и зрелищ. Про хлеб тут временно забывали. Словно вехами, подъем в сотни ступенек был обозначен дюжиной пар стражей, безучастно смотревших перед собой.

Выйдя на желтую площадку, участники были ослеплены беспощадным солнцем. Мягкий песок, ставший священным для всех гладиаторов, был готов принять в свои объятия тела новых неудачников. Словно изголодавшийся вампир, жаждал он пролитой крови. Гудящие трибуны, заполненные зрителями, лесенкой уходили наверх и упирались в кожаные навесы. Покрутившись на месте и оглядев пестрые трибуны, Парсифаль обнаружил, что на кровавое представление собралась поглазеть огромная толпа. Их были тысячи и тысячи. Место боя представляло собой круглую арену, окруженную высокой стеной из гранита, по которой расползались во все стороны трещины, выбоины и алые разводы.

Выстроившись в шеренги, друг напротив друга, гладиаторы повернулись в сторону богатой ложи, чуть выдвинутой вперед, где восседал сам император с приближенной свитой. Парсифаль слышал об этом обычае, когда воины салютовали клинком и произносили:

– Идущий на смерть приветствует тебя!

Палящий зной мигом заставил рыцаря вспотеть. Парсифаль был рад тому, что снял с себя доспехи. Шлем мирмиллона не создавал проблем, так как был похож на рыцарские шлемы с забралами современной эпохи. Удобный наруч не стеснял движений правой руки.

Прислужники стали отбивать барабанную дробь, зазвучали длинные трубы причудливой формы, установленные над балконом императора. Толпа замерла, когда венценосная фигура поднялась со своего места. Император медленно оглядел трибуны и место будущего кровопролития, поднял руку вверх и на какое-то время задержал ее в воздухе, будто наслаждаясь правом прервать тишину.

– Начинайте! – громогласно разнеслось по Колизею, когда император опустил руку.

Гладиаторы, будто скинув с себя человеческую личину, выпустили наружу дремавшего зверя. Все двадцать воинов понеслись друг на друга. Толпа стала яростно реветь в предвкушении крови, награждая точные попадания восторженными воплями и освистывая промахи или выжидательные действия осторожных участников бойни.

Парсифаль был крайним на правом фланге. Он схватился с таким же мирмиллоном. Красный щит противника ловил ослепительные лучи на латунных фигурках златоликого Марса, вооруженного щитом и копьем. Выпады гладиусом были подобны стремительным броскам змеи.

Гладиаторы Рима были сильны, словно быки. Рельефные мышцы играли на солнце из-за пота, когда воины обменивались ударами.

После нескольких взмахов противник решил нанести прямой удар гладиусом, но Парсифаль сумел отвести жало клинка щитом в сторону, крутанувшись на месте, и нанести смертельную рану, оказавшись за противником, вонзив тому сталь в спину и поразив сердце. Мирмиллон с белыми повязками на плечах рухнул на песок, орошая его кровью. Парсифаль получил возможность на несколько мгновений оценить поле боя.

Боец с сетью ловко подсек ногу красного димахера, заставив того упасть на спину. После простым и отработанным движением трезубца он добил противника. Рыцарь увидел, как слева от него, в двадцати шагах, красный пармуларий, лишившись развалившегося щита, поймал голой ладонью клинок, сжал его, выдавливая алые струйки из плоти, но не давая противнику возможности атаковать, и буквально всадил по рукоять свой короткий меч в шею изумленного врага в медвежьем шлеме.

Преимущество было на стороне белых воинов. Трезубец пролетел мимо Парсифаля и под углом воткнулся в землю, подняв облачко из песка. Вероятно, противник метился в кого-то другого, но промахнулся. В таких баталиях надо было держать под контролем любую мелочь.

Два гладиатора бросились на рыцаря Круглого стола. Сэр Парсифаль успел ловким движением ноги подкинуть клинок убитого им мирмиллона и ударом щита послал его в атакующих. Вращающийся гладиус царапнул руку димахера, вооруженного двумя изогнутыми мечами, которые уже успели вкусить крови. Завязалась отчаянная борьба, помощи ждать не стоило.

Рыцарь ловко закрывался щитом, не теряя врагов из виду, редко огрызался, ожидая, когда противники совершат ошибки, но этого не происходило. Как только один переставал атаковать, тут же его место занимал напарник. Таким образом, Парсифаль находился под непрерывным шквалом ударов, на чем он решил сыграть.

Когда белый мирмиллон сделал выпад в сторону рыцаря, последний рискованно зажал руку гладиатора между торсом и щитом, начал вращаться и выворачивать руку. Непроизвольно противник пошел по кругу, и когда его друг решил атаковать Парсифаля, то рыцарь использовал пойманного гладиатора в качестве живого щита, толкнув того вперед. Клинки впились в мускулистую грудь, прошли через ребра несчастного воина белых, нанеся смертельные раны.

Еще один предсмертный вопль раздался на арене. Еще раз взревела толпа в своей неистовой жажде крови.

Высвободив оружие и отпрянув назад, оставшийся противник ногой, словно метлой, бросил песок в сторону рыцаря. Парсифаль не успел среагировать. Такой прием был грязным во всех смыслах, но давал огромное преимущество, если достигал своей цели. Глаза Парсифаля из-за песка и пыли перестали видеть четкую картину боя. Инстинктивно почуяв неладное, рыцарь кувырком ушел из-под удара подлеца, подстелив щит под себя, и после прочертил дугу клинком, особо не надеясь на успех, просто желая создать расстояние и выиграть пару мгновений. Но опытный воин почувствовал, что сумел поразить плоть гладиатора. Все еще слабо видя, Парсифаль стал пятиться назад, прикрываясь красным щитом.

Рядом с рыцарем, выронив изогнутые мечи, валялся боец с белыми тряпками на руках и ногах. Парсифаль сумел поразить его в горло, и тот, корчась и кряхтя в агонии, истекал кровью, которая временно делала песок темным под его шеей.

Когда глаза отказывают, другие чувства работают особенно остро. Парсифаль услышал, как кто-то стремительно сокращает расстояние, подбегая к нему с правой стороны. Выставив щит в этом направлении и отразив удар молотом, воин мощным прямым ударом ноги свалил на песок гладиатора белых. Как выяснилось позже – этот был последним.

Толпа в Колизее сходила с ума. Женщины рвали на себе одежду, демонстрируя свои груди, мужчины орали во всю глотку, скача по скамьям и запрыгивая друг на друга, словно озорные дети. Парсифалю казалось, что на какое-то время он попал в зверинец.

– О времена! О нравы! – тихо произнес рыцарь Круглого стола, растирая покрасневшие глаза.

Гладиаторы красных, все еще не веря в свою победу, переглядывались между собой. Некоторые, победоносно подняв окровавленное оружие над головой, обходили арену, наслаждаясь заслуженным триумфом. Осталось прикончить последнего врага и можно праздновать победу. А арена содрогалась теперь лишь от одного слова:

– Убей! Убей! Убей! – доносилось со всех сторон.

Император встал со своего места и вышел на помост, предстал пред толпой. Он традиционно выставил правую руку вперед и большим пальцем указал в сторону. По привычке немного подождав и навскидку оценив чаяния народа, венценосный человек упустил большой палец вниз, что значило смерть для побежденного.

Ближе всех к поверженному гладиатору белых был Парсифаль. Со всех сторон доносились напутствия соратников на разных языках:

– Убей его, такова воля императора!

– Прикончи его!

– Победа близка, друг!

Выжившие гладиаторы красных желали вновь ощутить дурманящий аромат свободы, доносящийся от борделей, рынков, кабаков и парков, куда вольный человек может отправиться в любой момент. Носившие кандалы и рисковавшие множество раз жизнью для увеселенья толпы рьяно жаждали покинуть стены Колизея, забыть ужасы лудуса, вздохнуть полной грудью, но не как раб, а уже как независимая личность. Было их пять человек, включая самого Парсифаля. На желтом песке священной арены, где кровь так быстро впитывается и обесценивается, валялись изуродованные и обезглавленные трупы воинов, что бились ради зрелища. И теперь это место стало свидетелем события, которое редко имело место в жестоком Риме.

Немного помешкав, Парсифаль вонзил в землю свой клинок. Колизей, колеблясь недовольным ворчанием зрителей, медленно затих. В полной тишине прозвучали слова рыцаря:

– Я не являюсь частью Рима, который превратился в край мракобесия, разврата и лжи! Император мне не указ! Я давал клятву верности своему королю! Я обещал защищать наши идеалы ценой своей жизни! Следовать кодексу чести и жить по совести! И безоружного убивать я не стану!

Все также тихо было в Колизее, когда Парсифаль протянул руку поверженному противнику. Тот протянул дрожавшую руку в ответ, но не смог схватить рыцаря. Гладиатор будто бы начал медленно растворяться, словно туманная дымка, иллюзия. То же случилось с остальными участниками резни, зрителями и самой ареной. Все, словно дурной сон, пропадало, таяло, исчезало.

Остался только песок, и само место уже больше стало напоминать пустыню. Посреди этой песчаной пустоши к Парсифалю медленно приближался Клавдий, одежды которого колыхал легкий ветерок.

– Теперь я прозрел, брат! Не глупая клятва и обещание выиграть держали меня в Небытии, но непомерная спесь и жажда кровавой славы, заработанной чужими руками! Сегодня я узрел то, что поломало мой старый мир, но ничуть об этом не жалею! Сожалею лишь о том, каким никчемным и мелочным я был при жизни! И еще одно! Если есть благородные люди, значит где-то есть и край, где таких достойных мужей воспитывают и наставляют на путь справедливости. Искренне жаль мне, что не могу я хоть одним глазком увидеть твой мир и твое славное королевство, ибо для меня оно сравнимо с краем вечного благоденствия после мерзости Рима. Как и обещал, прошу тебя забрать приз! Ты достойно провел этот бой!

Ланиста показал рукой на одиноко стоящий пьедестал из черного мрамора в ста шагах от них. Солнце играло лучами на нем. Вероятно, там лежит золотой слиток или диск. Клавдий протянул руку Парсифалю, а тот, как это было заведено среди римлян, крепко пожал ее.

– И еще одно, мой друг! Пребывание в Небытии позволило мне кое-что узнать. Если ты из числа рыцарей славного короля Артура, то заклинаю тебя, берегись черной королевы лжи! Смерть и разрушение следуют за ней по пятам…

Порывы ветра стали сильнее, грозя превратиться в песчаную бурю. Шутливо подкинув за указательный палец латную перчатку, Клавдий бросил напоследок:

– На добрую память…

И с этими словами сам Клавдий стал растворяться в воздухе, распадаясь на тысячи лепестков роз, подхваченных вихрем. Не понял Парсифаль, о ком говорил римлянин, но решил посмотреть, что стало его наградой. Прикрывая глаза и рот ладонями, рыцарь поспешил за заслуженным призом. На небольшом возвышении посреди барханов и дюн лежал золотой кусок, который, очевидно, был частью какой-то чаши.

***

Бедивер нервно озирался по сторонам. Это место совсем не вязалось с привычным пониманием беспорядка. Казалось, тут может произойти всякое, в любое мгновение, при каждом новом шаге. Так и оказалось.

Совсем забыв про своих компаньонов, сэр Бедивер вдруг почувствовал, как к нему с обеих сторон стали нежно прижиматься. Женская ручка провела по подбородку рыцаря и обвилась вокруг шеи. Кучерявая макушка брюнетки, положившей голову на плечо Бедивера, уперлась в щеку. В нос ударил аромат лаванды и сирени. Девичьи губы прошелестели сладким голоском у самого уха с другой стороны:

– И куда же ты так торопишься, воин?

Удивлению его не было предела. Вместо рыцарей по обе стороны от него были девицы в прозрачных сорочках. Сквозь вуаль материи были видны все их прелести. Высвободив руки, Бедивер сделал пару шагов назад, чтобы упереться щитом в нежные ладони, которые тут же обхватили его, стали бегать по бокам и груди воина, гладить покрасневшее лицо.

– Вы… кто… такие?

Бедивер ошарашенно таращил глаза, пытаясь развернуться. Никого кругом не было, только девушки разных народов и культур окружали его. Восточные красавицы, на которых из одежды были только шелковые ленты в волосах, манили его к себе. Молодые женщины с обнаженной грудью зазывно подмигивали ему, демонстративно облизывая страстные ярко-алые губки. Они стали медленно приближаться к Бедиверу, словно огромный океан из женских тел, который вот-вот захлестнет маленький островок. Изящная ручка, украшенная гранатовым браслетом, скользнула к ножнам. Сперва нежно, а после с напористым усердием, подстегнутым тщетностью попыток, смуглые девицы попытались снять щит со спины воина.

Рванувшись, сделав движение руками, словно пловец, рыцарь освободил небольшую площадку перед собой и выхватил меч, но тут же застыл в нерешительности. Не пристало рыцарю Артура бить безоружных женщин.

– Дурачок! Другой был бы рад оказаться на твоем месте! – доносилось ему со всех сторон.

– Меня на всех не хватит, дорогуша! – скривив губы в судорожной улыбке, ощетинился Бедивер.

Рванув крепежный ремень и схватив щит со львом, среброголовый обратился к магическому льву.

– Прошу, Овейн! Распугай их!

Неожиданно для девиц, золотое изображение стало светиться, и львиный рык стал доноситься от щита, что заставило толпу отступить назад. Выставляя в разные стороны свое новое оружие против неожиданного врага, Бедивер заметил спасительную дверь в стене. Распугивая наложниц, рыцарь бросился к ней.

Даже не сомневаясь, воин ударом плеча отворил врата и закрыл их за собой на засов, который, к счастью, был в углу у двери на другой стороне. Бедивер еще мог слышать жалобы этих странных девиц и легкие удары кулачков в дверь. Шепот недовольства за дверью своей монотонностью показался Бедиверу похожим на шипение клубка змей.

Переведя дух, рыцарь обнаружил себя в длинном, плохо освещенном, прямом коридоре, где пол и стены состояли из одинаковых, каменных, серых плит. Вдоль прохода по обе стороны стояли статуи, что немного насторожило воина, ведь эти изваяния изображали женские фигуры. Аллея из скульптур заставила неприятный холодок пробежаться по спине. Каменные барышни горделиво выставляли ножки вперед или упирались руками в бока, высоко подняв головы, словно проявляя снисхождение и давая возможность полюбоваться собой. У подавляющего большинства изваяний из гранита и мрамора не хватало одежды на приятных для мужского глаза формах.

Путь назад был отрезан, поэтому сэр Бедивер, набравшись отчаянного мужества, решил идти в неизвестность.

В туннеле было мрачно и сыро, лишь слабый свет редких факелов освещал стены прохода. Продвигаясь дальше, Бедивер не мог видеть, как женские окаменевшие фигурки позади него начинали медленно и неуклюже двигаться, поворачивая свои лица в сторону воина и неторопливо спускаясь с мраморных возвышений. Конвульсивной походкой, издавая подобие тяжелых вздохов, охая, всхлипывая, они постепенно нагоняли Бедивера.

Эхо тяжелой поступи и чужих стенаний долетело до Бедивера, и рыцарь решил выяснить, кто бы это мог быть. Взяв два факела, он немного постоял на месте. В слабом свете огней можно было различить лишь отрывистые движения теней. На оклик никто не отозвался. Глубоко вздохнув, воитель сделал шаг навстречу звукам, размахнулся и бросил горящую деревяшку в пучину темноты. Короткой вспышки хватило, чтобы вырвать из зловещего мрака женские силуэты.

– Нет-нет-нет-нет! – застонал сэр Бедивер, когда увидел, как дергающимися движениями каменные девы медленно подбирались к нему, хватая скрюченными пальцами пустоту перед собой.

– Зачем тебе эта королева? Она такая скучная! И властная! Оставайся с нами! – низким голосом прогрохотала ближайшая статуя.

Развернувшись в противоположенную сторону, Бедивер сорвался с места. И не зря. Каменные фигуры впереди тоже стали подавать признаки жизни, делая судорожные движения конечностями. К счастью, большие двери, обитые железом, с синими флагами над входной аркой, показались впереди и ознаменовали конец коридора, но до них еще надо было добраться. Бедивер мог оказаться окруженным вновь, поэтому рыцарь выбросил факел, потянул за ремень на груди и перехватил зеленый щит. Выставив его перед собой, словно таран, рыцарь весь вложился в отчаянный рывок. Каменная дева встала посреди пути, протянув серые, потрескавшиеся, скрюченные пальцы к нему. Бедивер ускорился и приготовился ударить оживший гранит. Когда он наскочил на преграду, та, неожиданно для самого рыцаря, разлетелась на куски, будто взорвалась изнутри. Грохот камнепада заглушил причитания медлительной погони скульптур.

Добежав до массивных дверей, воитель с седыми волосами уперся в них щитом, стал толкать их изо всех сил. Создав для себя достаточный проем, чтобы проскользнуть внутрь, рыцарь немедля бросился в спасительный зазор.

«Хуже уже не будет!» – думал воин, протискиваясь в неизведанное и моля Бога покончить с девичьей настырностью.

Когда тяжелые двери захлопнулись за Бедивером, рыцарь оперся о них спиной и блаженно выдохнул воздух, скользя вниз по гладкому дереву.

Открыв глаза и присмотревшись, он заметил, что находится в тронном зале. На величественных колоннах были флаги с золотым львом на лазурном поле, щекотавшие бахромой серебряных нитей гипсовые узоры пилларов у основания. Даже признака пыли не было на белоснежном мраморном полу, испещренном мозаикой границ блоков различной формы. От входа по всей длине зала тянулась красная ковровая дорожка с желтыми линиями узоров по краям, которая вела к трону на противоположной стороне. Рядом с возвышением был длинный прямоугольный стол с золочеными креслами, у которого рыцарь увидел нескольких человек. Позади трона была арка с отвешенными шелковыми занавесками, ведшая на просторный балкон – Бедивер мог видеть со своего места ночное небо, сдобренное звездной пудрой.

Неприятным сюрпризом стало то, что незнакомые рыцари с черной горизонтальной восьмеркой на белых накидках вышли из-за колонн, обнажили свои мечи и стали подступать к сэру Бедиверу. Однако, все прекратилось, когда из глубины залы послышались три звонких хлопка в ладоши.

***

Светловолосая девушка, придерживая перекинутую через плечо косу рукой и поигрывая хвостиком, склонилась над картой. Ситуация была сложной и требовала глубокого осмысления. Поспешные решения здесь не приветствовались. Любая неточность могла привести к плачевным последствиям. Артория это понимала и не спешила с выводами.

На севере рыскали разрозненные отряды Белиала. Вал Адриана служил разделительной чертой между силами владыки ада и землями королевы. На юге и востоке Британии были приверженцы короля Артура, которые считают королеву своим злейшим врагом. Кроме того, византийцы, которые успешно воевали на территории Европы, вновь отправили своих послов на британские острова. Эти могли превратиться из ценнейших союзников в опаснейших врагов в любой момент.

Ромеи, узнав про войну с адскими посланниками на островах, поспешили предложить свою помощь. Помощь была принята, но с оглядкой. Все из-за разногласий в вере. Артур не приемлет чужеземное вероучение, которое хризмиты весьма удачно распространяют по Европе, благодаря победоносным походам. А вот его сестрица Артория, с подачи своего наставника и советника Монтеля, искренне обрадовалась византийским послам и всегда принимала их с распростертыми объятиями. В нынешней ситуации иноземный орден служил тем самым тузом в рукаве, который можно будет пустить в ход в нужное время, разыгрывая сложную комбинацию.

Уделяя много времени стратегии и дипломатии, скрупулезно обдумывая каждый ход, юная королева ощущала себя канатоходцем под куполом арены. И здесь, и там неверный шаг может стоить головы. А опасностей на пути Артории хватало.

Во-первых, отсутствие союзников в Британии и невыгодное географическое положение Камелота со стратегической точки зрения. Артория была окружена врагами и было разумным шагом не отмахиваться от руки помощи со стороны наследников Рима. Во-вторых, солдаты Константинополя распространяли православие. Разные вероисповедания могут послужить поводом для распрей с ее братом. Но если помешанные на вере воины кесаря Валерия прознают про маленький секрет Артории, то все православные фанатики Византии поспешат высадиться рядом с ее владениями, чтобы уничтожить ее. А к такой войне королева не была готова. В-третьих, Артория, получив хорошее образование и будучи девушкой неглупой, просчитывала все на несколько ходов вперед. Но надеялась она только на себя, поручая своим вассалам лишь исполнение заранее расписанных задач. Самостоятельность среди командиров допускалась, но не приветствовалась.

Хитрая королева учредила орден рыцарей крови, который должен был помогать византийцам в их завоеваниях на большой земле. Советники королевы, верный Бедивер и даже мудрец Монтель посчитали, что она выжила из ума. Учитывая нехватку сил, девушка поставила все на самую бесперспективную карту, но, как показало будущее, обыграла всех, сорвав куш. Ромеи заключили с нею мир и договорились оказывать поддержку в войне с Белиалом и рыцарями Круглого стола. Сама Артория считала Византию богатой империей, но слабой в плане воинства, ведь границы империи постоянно расширялись, стан врагов и недругов полнился, а количество солдат неумолимо сокращалось. Королева хотела разжечь пожар большой войны чужими руками. Уже давно ее приближенные знали, что амбиции Артории не ограничиваются каким-то там островом. Больше и чаще всех возражал Бедивер – первый рыцарь королевы и лидер рыцарей вечности.

Но все это имело шансы превратиться в жизненные мелочи. Главной задачей было построить магическую башню. Тогда ее войско будет уже не остановить! Не будет нужды прятаться! Весь мир падет к ее ногам!

– Моя королева! Пал еще один прибрежный замок под натиском короля Артура! Боюсь, рыцари наших баронов не справятся в одиночку! Нам необходимо больше рыцарей крови на этом направлении! Также ромеи могли бы оказать помощь! И если бы мы смогли послать туда хотя бы один отряд рыцарей вечности…

Бегая глазами по разбросанным фишкам и фигуркам, девушка с короной на голове в задумчивости поднесла руку к подбородку.

– Вы правы, мы используем все доступные силы против наших врагов, но появление рыцарей вечности на землях Артура нежелательно! Шило в мешке не утаишь, но пока нам это удается…

Вдруг главные двери медленно отворились, издавая неприятный скрип. Никто не объявил о ворвавшемся человеке, да и стража снаружи не оказала сопротивления. Незваный гость протиснулся в зазор и, тяжело дыша, оперся спиной о врата, сев на корточки и прижав руку ко лбу. Тут же четыре рыцаря вечности, что были на страже покоя королевы, обнажили свои клинки и стали подступать к пришлому.

Артории хватило одного взгляда, чтобы узнать седого воина и понять, почему он здесь. Она тихо обратилась к своим военачальникам, которые недоуменно уставились на Бедивера.

– Все в порядке! Монтель меня предупреждал! Оставьте нас! – с этими словами блондинка трижды хлопнула в ладоши.

Бедивер сильно удивился, когда после этих звуков все четыре рыцаря словно утонули в темноте, пятясь назад. Немногочисленные канделябры освещали лишь красную дорожку, трон и стол рядом с ним, а как эти воины умудряются не споткнуться о что-то в кромешной темноте, для Бедивера было загадкой. До ушей рыцаря донеслись шаги сверху. Именно шаги и именно сверху, с потолка. Было такое чувство, будто кто-то бежал по крыше с внутренней стороны. Запрокинув голову, беловолосый воин ничего не смог различить – так темно было под сводами залы. Рыцари в конце зала, рядом со столом, тоже скрылись во тьме, но все это перестало иметь значение.

Дыханье сперло и сердце рыцаря забилось чаще, когда он узрел ту, что мягкой, пружинистой походкой, прямиком из снов, шла ему навстречу, бесшумно ступая по красной дорожке. Сомнения потихоньку улетучивались. Синее платье из дорогого шелка с желтыми линиями золотых нитей, такого же цвета сапоги из крашеной кожи на низком каблуке, ровные зубцы-восьмерки короны смотрели вверх, светлая коса доставала до пояса, и озорной кончик выглядывал с разных сторон при каждом шаге девы. В зеленых очах можно было утонуть, не имея сил отвести от них взор. Это была она – королева Артория.

Девушка, понимая, кто только что вломился в ее тронный зал, неторопливо закончила последние приготовления. Подходя к Бедиверу, она закрыла глаза, сделала глубокий вдох и поднесла руку к губам, легонько коснувшись их, будто что-то проверяя. И, удовлетворенная результатом, королева искренне улыбнулась своему гостю.

– Бедивер! Мой верный рыцарь! Я ждала тебя! – голос прекрасной девушки был приятным, но с нотками властности.

Уперев руку в бок и слегка оголив бедро из-за разреза на платье, дева лишила рыцаря дара речи.

– А… я… эм…

Нервно сглотнув, рыцарь закашлялся. Бедивер в глазах пышногрудой Артории напоминал потрепанного судьбой воробушка. У седого рыцаря были растрепаны волосы, его лицо было красноватым, а поднимающиеся и опускающиеся плечи в такт тяжелому дыханию говорили о том, что недавно он побывал в переделке. Широко раскрытые глаза выдавали удивление, смешанное с трепетом. Кроме того, Артория сама знала, какое влияние она оказывает на смертных, коим пока является Бедивер, который, к тому же, слишком засмотрелся на бедро королевы.

Встретившись с нею глазами и узрев добрую усмешку на лице девушки, Бедивер все же сумел удивить ее, плюхнувшись перед ней на колено.

– Прошу простить меня, моя королева! – не смея поднять глаз, произнес рыцарь.

Девушка также опустилась на колено, чтобы ласково и бережно помочь Бедиверу встать.

– Не стоит тому, кто является моим спасителем, падать на колено. В моем королевстве это не принято… если говорить о… моих воинах.

Хозяйка замка тщательно подбирала слова, будто могла ненароком сказать что-то лишнее.

Бедивер до конца не верил, что перед ним она. Та самая дева из снов! Теперь, из плоти и крови, такая величественная, прекрасная и непорочная, помогает ему подняться, приветливо глядя в глаза. Немного справившись с волнением, несмотря на пересохший рот, Бедивер начал:

– Я здесь… – начал было рыцарь.

– Я знаю! Скажи Монтелю, что ничего делать не стоит. Возьми это кольцо, рыцарь! Когда понадобится тебе моя помощь, поверни его на пальце и тихо позови меня по имени. Я тут же явлюсь тебе на помощь. Но призывай меня только во время крайней нужды, ибо срок мой в мире, где я была убита еще младенцем, будет ограничен!

С этими словами девушка сняла со своей правой руки золотое колечко и передала его Бедиверу. Ограненный изумруд поймал на себе тусклое пламя свечей. Седовласый с поклоном, что опять повеселило Арторию, принял сей дар. Далее Бедивер вспомнил еще что-то очень важное.

Выпрямившись, рыцарь Круглого стола стал вглядываться в лицо Артории. Навязчивая мысль буквально заняла все его сознание. Заметив придирчивый взгляд гостя на себе, красавица настороженно спросила:

– Что такое, Бедивер?

У Бедивера словно камень с души упал, ведь у этой девы клыков не было. Стало быть, то был глупый сон. Королева Артория – прекрасная юная девушка, которой суждено спасти Британию, сразить ненавистных врагов и стать щитом для своей страны. Так думал Бедивер, так как в его глазах это непорочное божество просто не могло иметь изъянов.

– Прошу снова меня простить, моя королева! Благодарю вас за этот щедрый дар! Могу я просить вас об еще одной услуге? Вероятно, вы знаете, как я могу покинуть ваш тронный зал?

Все это время Артория с такой нежностью смотрела на Бедивера, кивала, внимательно слушая рыцаря, что сам воин решился в своем сердце на новый шаг.

– Признаюсь, я не совсем хорошо понимаю, как работают пути Небытия, но ты можешь попробовать просто выйти в те двери! – пожав плечами, Артория указала на входные двери своего тронного зала.

Сомнение читалось на лице рыцаря Круглого стола. В последний раз он там видел ожившие статуи, с которыми встретиться вновь не горел желанием. Прочитав нерешительность в глазах воителя, Артория предложила:

– Пойдем! Я провожу тебя!

– Благодарю вас, моя королева!

После этих слов Бедивер снова преклонил колено.

– Смею просить вас о последней милости, королева Артория! Примите мою клятву верности вам и вашему делу! – склонив голову, произнес рыцарь.

Бедивер не мог видеть ее лица, на котором появилась зловещая ухмылка.

– Ах! Это я сделаю охотно, если ты об этом просишь, мой рыцарь!

Воительница немного замешкалась, ведь для официального обряда необходим клинок. Свой рунический меч она не хотела показывать Бедиверу. Время еще не пришло. Да и какая разница? Сейчас это будет всего лишь формальностью. Настоящее посвящение произойдет позже. И другим образом. А сейчас главным будет то, что клинок держит рука единственной и истинной владычицы… пока только Логреса. Поэтому, взяв с колонны один из клинков, которые были там закреплены для украшения, девушка произнесла, легко ударяя рыцаря по плечу:

– Сэр Бедивер! Сим посвящаю тебя в рыцари вечности и нарекаю тебя первым из них! Отныне смерть и судьба не властны над тобой, ибо вечность пребудет с тобою, а ты будешь частью вечности! Поднимись же, рыцарь вечности Бедивер!

Двоякое чувство поселилось в душе воина. Странным показалось ему это посвящение. Никаких слов о Христе, благих намерениях, справедливости или защите слабых и невинных. Даже Святого Георгия не упомянула она! Но, лишь только взглянув на это очаровательное создание вновь, сэр Бедивер отбросил все глупые сомнения. Разве может этот ангел причинить зло или замыслить недоброе?

Дойдя до массивных дверей, рыцарь замешкался. За дверью могли поджидать каменные девицы, намерения которых Бедивер знать не хотел. Но было необходимо продолжать свой путь. Ради общего дела, ради королевы.

Доведя Бедивера за руку, словно малое дитя, Артория одной левой открыла дверь, без видимых усилий потянув цепь на себя.

– Далее мне нет пути, мой рыцарь вечности, но с тобою пребудет моя вера в тебя! – вкрадчиво произнесла королева.

С опаской заглянув в открывшийся проем, Бедивер не увидел там никаких статуй или чудовищ. Путь был свободен. Артория знала, что выйти и закончить начатый путь рыцарь должен самостоятельно. Перед глазами девы предстал обычный коридор с доспехами, картинами, оружием на стенах и изумленными стражниками, которые вытянулись перед госпожой, не обращая внимания на то, что та говорит с каким-то человечишкой.

Напоследок беловолосый воин произнес:

– Кто бы ни угрожал мне, моя королева, я доведу начатое до конца!

Блондинка обезоруживающе улыбнулась в ответ и кивнула.

– Я знаю, Бедивер! До свидания, мой рыцарь! Мы обязательно встретимся вновь! И произойдет это очень скоро!

– Я буду ждать, моя королева!

Ему было тяжело расставаться с той, которую он еще недавно мог видеть только во снах, но долг звал его вперед. И с этими словами воитель сделал шаг навстречу неизвестности. А когда двери закрылись, сделав глубокий вдох, сэр Бедивер, новоявленный рыцарь вечности, уверенной походкой пошел вперед, готовый принять новые вызовы.

Положив руку на эфес меча, который за все время пребывания в Небытии так и норовил выпрыгнуть из ножен, среброголовый подхватил факел со стены. К такому поведению Кристального Осколка он успел привыкнуть, не обратив внимания на дрожь святого оружия в церемониальном зале королевы Артории.

***

Седовласый человек сделал шаг вперед и растворился на глазах бдительной стражи в воздухе. Королева Артория окинула охрану равнодушным взглядом и с силой рванула двери на себя, заставив стены вздрогнуть.

Королева развернулась на каблуках и быстро зашагала к своему трону. От милого и приветливого личика не осталось и следа. Бесстрастное лицо сквозило холодностью. Дважды хлопнув в ладоши, она призвала из мрака свою свиту. Рыцари-вампиры безмолвными тенями появились на своих местах у колонн. Что-то вновь забарабанило по потолку, перебирая несколькими парами конечностей.

Закрыв глаза, королева Артория провела ладонью по лицу, окончательно стирая маску напускной человечности. Вместо изумрудно-зеленых, ее очи стали желтыми, будто золотом налились. Острые клики обозначились на верхней челюсти.

Взяв кубок со столика у трона, девушка залпом осушила его до дна. Перед новым походом в неизведанное следовало подкрепиться кровью, ведь неизвестно, когда представиться новая возможность. Допускалась вероятность, что следующая порция алого нектара будет взята с бою.

Послышался зловещий вой. Закинув лапы на балюстраду и ловко перекинув тело через перила, огромный черный вервольф забрался на балкон, заскрежетав когтями о камень. Этому существу, походившему на волка, не требовались лестницы и парадные входы. Из продолговатой зубастой пасти выходил густой парок зловонного дыхания. Треугольные уши, улавливающие малейшее движение, стояли торчком. Когда косматый вервольф размашистым шагом стал приближаться к трону, королева произнесла, не удостоив зверюгу взглядом:

– У меня нет времени, Вальтазар! Какие бы новости ты ни принес, сообщи их Монтелю или Бедиверу!

Существо согнулось в грациозном поклоне, скрестив лапы на груди и прорычав в ответ:

– Как будет угодно королеве!

Стремительным скачком оборотень бросился на отвесную стену замка и устремился вверх, хватаясь за уступы и вонзая когти с кинжал в трещины каменных плит. Да, Черный Камелот, как его прозвали крестьяне, теперь был богат разными чудесами.

Тем временем Артория подошла к дверям за троном, что вели в ее покои. Вниз по стене осторожно сползало мохнатое существо, изредка щелкая жвалами. Эта тварь поразительно напоминала паука-переростка. От пушистого, шарообразного тела отходили восемь длинных, волосатых ножек с присосками на лапках. Между головогрудью и брюшком, на относительно тонком стебельке была полоска телячьей кожи с прикрепленными сумками-кармашками. Почти достигнув пола, монстр изящно спрыгнул вниз, приземлившись лишь на две конечности, деловито достал связку ключей у себя на поясе и, удивляя расторопностью, нашел нужный ключ и открыл дверь королеве. Отступив, монстр сделал движение, будто обнимал себя тремя правыми лапками, почтительно склонился.

– Благодарю, Ключник!

– Жизнь за королеву! – послышался скрипучий голосок и щелчок жвал.

Внешне Ключник походил на огромного паука, хотя имел лишь пару красных глаз, что выдавало его необычную природу. Королева Артория, такая величественная и высокомерная, вдруг посмотрела на Ключника с такой лаской, будто перед нею был маленький несмышленый ребенок. Она почесала голову чудного создания, из-за чего маленькие красные глазки Ключника сузились, а существо издало звук, похожий на хихиканье.

– Молодец! – похвалила Артория камергера.

Молодая королева отличалась мнительность и подозрительностью, допускала, что ее могут предать все. Все, пожалуй, кроме Ключника. Была у этого монстра простая и чистая натура, как у ребенка. Впрочем, он таковым и являлся. За это Артория и любила этот шерстяной комок на восьми ножках.

Владычица Черного Камелота скрылась в своих покоях, намереваясь облачиться в походное платье и доспехи, которые будут соответствовать опасному приключению.

***

Небытие делает возможным невозможное! Это место раскрывает потаенные страхи, обнажает людскую суть, бесстрастным судьей заглядывает в самые сердца и души смертных.

Угрюмый коридор вехами факелов отмерял дорогу в неизвестность, но улыбка не сходила с губ воодушевленного Бедивера. Подумать только: он помогает великому магу Авалона в борьбе со злом, сама королева Артория замешана в этом! Жар в груди подсказывал, что он на верном пути. Грааль ждет! А колечко с ромбовидной вставкой служило напоминанием о приятной встрече. Да и отсутствие надоедливых статуй прибавляло уверенности.

«Я присягнул на верность королеве Артории! Но ведь я уже клялся королю Артуру! И в самый последний момент, быть может – самый важный из всех, я подвел своего короля! Но сделав так, я совершил шаг навстречу королеве Артории. Это было неизбежно! И если судьба уготовила мне сделать выбор в пользу Артура или Артории… Выбор уже сделан! И я отдам жизнь за королеву!»

Факелы закончились, а впереди ожидала аллея памятников. Конусы чистого света падали на гранитных воинов с потолка, развеивая мрак и освещая каждую деталь кропотливой работы неизвестного скульптора.

– Проклятье! – в сердцах произнес Бедивер, предчувствуя новые неприятности.

Под изваяниями не было табличек с именами, но они и не требовались, так как бывший рыцарь Круглого стола узнал их всех. С каким-то осуждающим сожалением глядел каменный Гавейн на проходящего мимо Бедивера. Сэр Тристан и вовсе был изображен так, будто не хотел поворачивать лица к новоявленному рыцарю вечности. Обхватив кудрявую голову руками, выпучив глаза и широко раскрыв рот, словно негодуя с безмолвным воплем на устах, обсидиановый Ивейн встречал соратника. Зловещую усмешку увидел Бедивер на лице Мордреда, проходя рядом со статуей.

Последним в этой плеяде было мраморное изваяние самого Артура. Бедивер узнал своего короля.

«Бывшего короля!»

Словно какой-то дремавший уголок сознания, набирая подспудную силу, подсказал беловолосому рыцарю. И на душе как-то сразу стало легче, словно Бедивер избавился от ненужного балласта, хотя где-то в глубине души остатки благоразумия, захлебываясь в пучине недавней эйфории, вопили о неправильности таких мыслей, подводящих к слепой исполнительности и ревностному служению идолу, за которыми могут последовать прозрение и неизбежная расплата.

«Я уже фанатично послужил одному наместнику Бога на земле, который хотел построить рай земной! Свою утопию! А в результате мы все чуть не захлебнулись в крови. Результат удовлетворил лишь воронов на полях Камланна, каким бы славным ни был наш путь до этого! Важен результат! Кто запретит мне повторить попытку и послужить той, методы которой окажутся более действенными?» – вновь отозвался внутренний голос обновленного Бедивера.

Стыдливо заслонившись ладонью и пряча взор, сэр Бедивер постарался поскорее пройти мимо. Рыцаря не покидало ощущение, будто мраморный Артур следит за ним.

Коридор заканчивался тупиком, комнатушкой, тускло освещенной факелами. Дрожащие отблески плясали на стенах и мраморной подставке. Слабенькое пламя рисковало потухнуть в любой момент. Прорезая полумрак, на пьедестале блестело что-то ценное. Воин поспешил туда, но внезапно решетка опустилась, преграждая путь. Стальные зубцы лязгнули о каменную плиту. Бедивер хотел было ее сломать, но услышал полный скорби стон позади себя.

Обернувшись, рыцарь узрел, как со своего места тяжелой поступью сошла бежевая мраморная глыба. Грузные, неспешные шаги эхом разлетались по проходу. Тень короля Артура приближалась к тому, кого правитель Логреса попросил о последней милости на холмах Камланна. Сэр Бедивер выхватил клинок из ножен и встал в защитную стойку, схватив обеими руками рукоять и развернув клинок острием к Артуру. Раздался знакомый голос.

– Убери свой меч, сэр Бедивер! Я безоружен и не могу причинить тебе вреда! Все, чего я хочу – это лишь поговорить с тобой, чтобы спасти твою душу, пока еще не поздно!

Не слишком сильно доверяя словам ожившего памятника, Бедивер упустил свой клинок, готовый в любой момент атаковать, если для этого будет хоть малейшая причина.

– Вероятно, Артур, ты зол на меня за то, что я не вернул Экскалибур Владычице Озера? – дерзко произнес рыцарь, усмехнувшись.

Король Логреса остановился в пяти шагах от рыцаря.

– Я не сержусь на тебя, Бедивер! Но искренне жалею тебя! Мне грустно от того, что ты даже понятия не имеешь, какой крест взвалил на свои плечи! Какой грех ты совершил! Но содеянного уже не воротишь назад! Поэтому я хочу предостеречь тебя о будущем, которое возьмет свое начало в прошлом! Ты – добрый и честный человек! И на этом зиждется моя надежда! Я не смею винить тебя в том, что ты пожалел невинное дитя! Не осуждаю твоей привязанности к королеве Артории. Об одном прошу тебя: никто из детей не рождается злым! Приложи все усилия, чтобы сделать из нее достойную правительницу и честную королеву! Ибо если ты не сумеешь, то все мы столкнемся с ужасом твоего провала! Да и сам ты с унылой тоской осознаешь, что твой ангел на деле хуже всякого демона, а в глазах твоей королевы не божественный свет, но безудержное пламя преисподней…

Неожиданно даже для себя самого, Бедивер рванулся вперед и нанес колющий удар в грудь изваянию, целясь в сердце. Удар был такой силы, что магический клинок пронзил породу насквозь. Кровавые ручейки поползли вниз, узоры трещин стали распространяться от груди по всему телу. Бедиверу показалось, что под тончайшим слоем мрамора была пустота. Но и тогда монолитный правитель Британии не стал сопротивляться, но лишь тихо проговорил в лицо своему бывшему вассалу, со скрежетом насаживая себя на меч:

– Ты уже начал изменяться, несчастный Бедивер! Молю, тебя! Пока еще не слишком поздно…

Но сэр Бедивер не стал дослушивать, а лишь сильным ударом ноги поверг изваяние Артура на пол. Статуя разбилась на множество частей. Раскололась, подобно скорлупе, заливая кровью каменные плиты. Осколки, подскакивая, переворачиваясь и крутясь, разлетелись во все стороны. Решетка позади рыцаря вечности стала медленно подниматься, освобождая путь к заветной цели.

Глядя на окровавленный клинок и куски скульптуры на полу, воин перевел дыхание. Тряхнул головой, словно приходя в себя после наваждения.

«Откуда во мне такая злобная решимость? Даже ненависть! И к кому? К бывшему королю! Я даже не дал ему договорить!»

Осмотревшись, Бедивер уверился, что больше никто из фигур не сдвинулся со своего постамента. В каменном мешке на прямоугольном возвышении воитель обнаружил часть Святой Чаши. Медленно, словно опасаясь подвоха, Бедивер коснулся ее и тотчас обнаружил себя в том же подвале, куда наведывался по указке Монтеля.

Удивленные и взбудораженные успехом, здесь же оказались сэр Борс и сэр Парсифаль.

– У нас получилось, друзья! Только сдается мне, что это всего лишь часть Грааля! – искренне радовался Парсифаль, всплеснув руками.

– Были подвиги в моей жизни, но о таком я не забуду до конца своих дней! А по поводу Святой Чаши надо спросить Монтеля! – отозвался Борс.

– Да! Это было… захватывающе! – медленно и тихо прошептал Бедивер, даже не глянув на часть Грааля, что добыли с таким трудом.

Все внимание рыцаря вечности было приковано к кольцу, которое ему подарила прекраснейшая из прекрасных. На шинке были серебряные надписи на непонятном рыцарю языке, но это не заботило воина. Куда важнее, что кольцо было вручено ему Арторией в качестве символа защиты и обещанной помощи в трудное мгновенье.

И важным было то, что на сей раз это был не сон. Скоро он сможет лицезреть Арторию вновь. Королева приняла его клятву, и Бедивер ее не подведет.

Предательство

Грааль был разделен на несколько частей. Вероятно, тут не обошлось без вмешательства самого короля Артура. Предусмотрительность и мнительность Мерлина тоже могли сделать задачу по обретению Святой Чаши сложнее в тысячу крат. Или и то, и другое сразу.

Тем не менее, по словам Монтеля, даже отдельный фрагмент обладал поражающей воображение мощью. Желания он не исполнял, но маг полагал, что этот золотой кусок, являясь средоточием магии, годился для задачи, которую он и Бедивер поставили перед собой.

Сделав раздосадованную физиономию, чародей произнес всем, кто собрался поглазеть на сокровище в главном зале Нового Камелота:

– Я считаю, что разделить Грааль на несколько частей мог только Мерлин! Наверняка, сделал он это умышленно. Сдается мне, чтобы не дать силам зла заполучить Святую Чашу. С той же целью король посылал своих рыцарей Круглого стола на поиски сосуда: хотел отвести возможные подозрения и даже не дать повода приспешникам Белиала думать, что в Камелоте можно найти заветное сокровище.

Как только рыцари вернулись из головокружительного путешествия, их встретило скопище зевак из вельмож, рыцарей и… магов. Если бы не последние, Монтель, не мудрствуя лукаво, схватил бы фрагмент чаши, Бедивера за шкирку, и был бы таков. Сотворить портал в известное место было проще простого для того, кто обладал властью над временными потоками. Искали бы его тогда в окрестностях Лондиниума. Но такой проход оставлял после себя след, который мог бы вывести преследование аккурат в то же место. А мериться волшебством с оппонентами было опасно. Риск был неуместен. Одна из главных магических заповедей гласит, что даже несколько средних по возможностям чародеев обладают преимуществом и могут одолеть грозного колдуна. В истории уже были случаи. Достаточно упустить кого-то из виду, потерять концентрацию, и гордец падал с ледяной сосулькой в груди или получал горящим булыжником по колпаку. А если кто-то из противников посвящен в тайну ромейского символа, гибельного для любого вида магии, то шансы на победу Монтеля сводились к нолю. Да и про лучников с мечниками не стоило забывать, эти не станут стоять в стороне и хлопать в ладоши. На такой риск маг времени не мог пойти. Поэтому оставалось только ждать и надеяться на помощь Артории.

Барон Озерный, стоя у символического ограждения из алых лент на переносных столбиках с латунными набалдашниками, разглядывал драгоценный кусочек чаши на зеленой парчовой подушечке в открытом сундучке.

– Мудрый человек! Вероятно, известно вам, где можно найти недостающие части?

На это Монтель только пожал плечами.

– Признаюсь, я даже не знаю, на сколько еще фрагментов была разделена чаша. Боюсь, тайну оставшихся частей унесли с собой навсегда Мерлин и Артур, но кое-какими соображениями я смогу поделиться со всеми позже.

Найденный кусок решили оставить под охраной рыцарей и магов баронов в зале с Круглым столом, у подножия возвышения, где теперь находились троны правителей трех баронств. За ограждением на посту стояла дюжина воинов: по четыре от каждой армии. Напыщенные кудесники, спрятав руки в рукавах балахонов или теребя пальцами бороды, держались особняком в стороне и вели беседы на высокие темы, бросая тревожные взгляды на находку. В самом замке находилось огромное количество воинов, стальная поступь патрулей раз за разом разносилась по коридорам. Не было никаких признаков того, что последователи Белиала что-то готовят. Такое затишье настораживало, но, потихоньку, подданные баронов уверовали в то, что ничего плохого не произойдет.

Были обшарены самые темные закоулки Камелота. Особо рьяные солдаты даже черных котов искупали в бочках со святой водой, а их хозяек заставляли креститься и держать серебряный крестик в руке, чтобы те доказали свою непричастность к ведьмам. Из-за избытка, соль рассыпали по всем коридорам замка или подвешивали в мешках под потолками, не говоря уже о том, что повара пересолили многие кушанья. Для защиты едоков, со зла или из-за отсутствия таланта в поварском деле – вопрос риторический. Не было такой вазы с водой в замках и их окрестностях, которую бы не освятило духовенство.

Рыцари Камелота серьезно подготовились к возможному противостоянию с силами ада. Лагеря друг друга были проверены рыцарями других баронов, чтобы не осталось и тени сомнения.

Но Монтель упрямо отказывался верить, что все закончится так просто, ведь демоны не из тех, кто способен легко отступить. Лазутчики темных сил уже в курсе плодов удачного похода. А когда было объявлено, что его и Бедивера приглашают в новый замок на пиршество, чародей только скривился в недоумении:

– Это кому же пришла такая чудная мысль в голову? Еще угроза бойни не миновала, а они уже хотят праздновать!

Уйдя в свою комнату в старом замке ожидать начала пиршества, сэр Бедивер поведал волшебнику в деталях обо всем, что приключилось с ним, когда он путешествовал по Небытию.

Рассказал о полуголых наложницах, об оживших статуях дев. Слишком много времени уделил рыцарь восторженному рассказу, где описывал королеву Арторию, заметив, что та не является вампиром.

Маг времени, устав от восхвалений светловолосой красотки, грубо спросил:

– Хорошо! Дальше что было? Ты раздобыл ее платок, заколку… локон волос?

Черты лица рыцаря ожесточились. Скрестив руки на груди и чуть склонив голову в сторону, Бедивер холодно поведал колдуну, глядя в глаза:

– Она посвятила меня в рыцари вечности, проводила до дверей, просила не беспокоиться и отдала мне вот это колечко, которое в нужный момент я должен использовать, чтобы призвать ее. Позже я нашел фрагмент Грааля.

Про разговор со статуей короля Артура не было сказано даже слова.

Расплывшись в широкой улыбке, Монтель искренне обрадовался увиденной драгоценности, показав такое же кольцо у себя на пальце.

– Да, это мой перстень! Понимаешь ли ты, Бедивер, что это значит? Это значит, что мы преуспеем! Ты видел королеву в будущем. Измененном тобой и мной! Именно оттуда она придет нам на помощь! Великолепно! Эй! Дружище? Ты чего надулся?

Огонек в зеленых глазах рыцаря словно потух, когда Монтель показал такое же украшение. Волшебник так и не понял, почему такая перемена произошла с его верным компаньоном. Но спустя мгновенье его осенила догадка, и он легонько ударил кулаком Бедивера в плечо. Этому ревнивцу было не по нраву, что кто-то одаривает его богиню. Шутка должна была разрядить обстановку.

– Что? Да ты, мой друг, ревнуешь? Не переживай, я всего лишь ее верный слуга. И этот дар, скорее всего, был вынужденным. А других таких колец просто нет! И надо же кому-то будет научить девчонку магическим хитростям. Ах да!

Монтель заговорщицки осмотрелся и с тенью озабоченности тихо спросил:

– А она, часом, не с моего ли хладного тела сняла это колечко?

Маг осклабился, и Бедивер ответил улыбкой, сказав при этом:

– Дурак!

– От дурака слышу! – парировал чернокнижник.

Время неумолимо шло вперед. Монтель предложил не являться на пир, так как перед ними еще стояли трудновыполнимые задачи. Героические баллады, пьяные пляски и винные реки в Новом Камелоте только сыграют им на руку. Было решено призвать Арторию. Всякие застолья и праздность в рядах рыцарей баронов остудят их пыл, притупят бдительность. Если Белиал не атакует сейчас, то уже совсем скоро момент будет упущен окончательно. С третьими петухами придет заря, и шансы тварей преисподней на успех будут стремиться к минимуму. Но и королеве солнце не будет союзником. До восхода солнца у Артории будет достаточно времени, ведь магическую энергию для ее пребывания в нынешнем Камелоте будет даровать волшебное кольцо Монтеля, о качествах которого чародей знал все.

Это украшение обладало великой мощью и принадлежало мудрейшему царю в истории рода людского. Бедивера заинтересовали серебряные надписи на кольце. Спросив у мага о них, он получил ответ:

– Не вдаваясь в детали, надписи гласят, что все в мире проходит, но все оставляет свой вечный след в мироздании! – скупясь на подробности, ответил Монтель.

В зловещем старом замке, где рыцари баронов также обыскали все углы, кроме мага и Бедивера была стража у входа во дворец и на выходе из сада пара охранников внимательно следила, чтобы кто-нибудь подозрительный не проскользнул внутрь.

Призвать королеву надо было уже сейчас, чтобы объяснить или уточнить, учитывая призыв Артории из будущего, нехитрые детали плана и договориться о месте встречи. Вернуть девушку в ее время будет проще простого: Бедивер всего-то должен вернуть ей кольцо, чтобы та не дожидалась малоприятного мига изгнания из-за нехватки магических сил у перстня. Задумка была примитивной, но реальной в исполнении: воительница должна будет ворваться в главную залу Камелота, растолкать подвыпивших рыцарей, отвесить тумаков окосевшим магам, дать пинка Боулдеру – личная просьба Монтеля, и сбежать с частью Грааля, сиганув в окно с приличной высоты. С ее возможностями эта задача будет парой пустяков. А после от королевы Артории требовалось передать фрагмент Монтелю, чтобы тот мог переместить себя и Бедивера в прошлое для ее спасения от рук убийц.

Честной народ стекался в Новый Камелот. Свежий ветерок доносил до топтавшихся на стенах стрелков и ополченцев звуки музыки и восторженные крики после тостов. Пиршество притупляло тревогу, но и служило поводом для беспокойства у некоторых бдительных защитников столицы.

А в старом замке, в ночную пору в одной из башен, повинуясь законам волшебства, на несколько мгновений вспыхнуло ядовито-зеленое пламя. Сделав, как наказала светловолосая королева, Бедивер призвал деву в свое время. В свете факелов колдун и рыцарь узрели ту, что должна была добыть для них часть Грааля.

Бедивер поймал себя на мысли, что он никогда не избавится от какого-то приятного трепета при виде королевы Артории. Вместе с тем, от нее было просто не оторвать глаз. Казалось, ее появление очаровывало и изгоняло все иные мысли из головы, устремляя все помыслы в русло служения владычице, наполняло сердце тем самым стремлением ввысь, которое является вечным спутником героизма.

Из бледной дымки возникла ее статная фигура в черном платье и аналогичном нагруднике. Ее доспех был будто пронизан красными нитями, которые напоминали жилы. У Бедивера на мгновенье возникли неуместные сравнения с велиарами. Монтель с одобрительным кивком отметил, что ее броня давала неплохую защиту от магии: гравировка ромейского символа в виде ромба с подливающимися линиями над северной вершиной и продолжениями нижних сторон из боковых вершин повторялась четыре раза. Девушка использовала только этот элемент доспеха, чтобы не сковывать свои движения во время боя, да пару черных кожаных наручей с перчатками. Платье ее было из простого черного сукна, доходило до икр и имело длинные разрезы по бокам. Будучи еще подростком, Артория порвала пару платьев, пытаясь запрыгнуть в седло. Но, к чести девы, она сама же нашла выход из ситуации, сделав грубые разрезы на своей одежде. Черные обтягивающие штаны уходили в голенища сапог. За спиной воительницы были ножны, прикрепленные скобами к ее доспеху. Черная рукоятка одноручного меча была выполнена в виде череды змеиных колец, образуя спираль. Навершие оружия в виде головы кобры, схватившей верхними зубами сапфир, зловеще выглядывало из-за правого плеча. Защитный капюшон, укрепленный колечками кольчуги, падал на плечи.

У Бедивера даже промелькнула мысль: «Черная королева!»

Рыцарь не мог оторвать от нее взгляда. Из-за удивления, смешанного с восторгом, молодой человек не заметил, что сделал маг.

Монтель, при появлении величественного союзника, упал на колено. Заметив, что его беловолосый товарищ все еще топчется на месте, колдун легко ударил того посохом по сапогам, привлекая внимание.

– Ах да! – только и сказал Бедивер, тоже опускаясь на колено перед Арторией.

Оглядевшись, Артория убедилась, что они были одни. Судя по темноте снаружи, время царствования ночи в Камелоте еще не подошло к концу. Улыбнувшись этому факту, девушка снисходительно опустила свой взор на людей перед нею.

– Великая королева! Смеем просить вас о помощи! – начал Монтель.

Артория скрестила руки на груди и высокомерно ответствовала, подняв подбородок:

– Я уже узнала многое о сегодняшней ночи от вас в своем прошлом! Встаньте! Я не требую от первого мага и рыцаря подобострастия! Лишь верности!

– Благодарю, моя королева! Вероятно, в таком случае вы сможете нас просветить на предмет того, чего ожидать? – спросил беловолосый рыцарь.

Истошный женский вопль разорвал тишину. Из сада послышались возбужденные голоса. В бойницы башни ворвались грозные крики и лязг от ударов мечей.

«Гулянья уже начались! Не рановато ли?»

Подумав об этом, Монтель подошел к ближайшему проему и застыл: в свете стоек с пылающими чашами рыцари в красных плащах теснили стражу у ворот Старого Камелота, размахивая оружием. Из высокой башни чародей также увидел, как дальше, вблизи нового замка, бились между собой рыцари всех баронов. Это была не игра или забава пьяных гордецов. Сражались насмерть! Несколько неудачников, лишившись конечностей и получив смертельные раны, уже отдыхали в лужах крови посреди перевернутых столов и опрокинутых блюд.

А вдалеке, на блекло-белой крепостной стене, где располагались врата в Камелот, лучники посылали огненные стрелы в обитателей столицы, вызывая панику и суматоху. Мост был поднят, решетка все еще прикрывала запертые ворота. Запаздывая, зазвучал рожок, который возвещал о нападении.

Голос Артории заставил волшебника резко обернуться.

– Не стройте иллюзий! Кровавой резни не избежать! Лакей Белиала нанес первый удар.

Услышав звуки битвы, юная королева со вздохом заключила:

– Боюсь, предатель уже сам сорвал маску со своего лица…

Быстро описав ситуацию тем, кто в будущем будет просвещать уже ее саму, королева со своими спутниками направилась вниз, чтобы поскорее добраться до стен Нового Камелота.

***

В зал с Круглым столом, за которым рыцари уже пировали и хвастались своими бравыми свершениями, вошли последние гости. Двери за ними затворились, и воины в красных плащах преградили путь внутрь, так как здесь ожидали только самых достойных и важных персон, остальные пировали за длинными столами в королевских садах или городских харчевнях.

Когда все нашли себе место и компанию по душе, бароны завели меж собою беседу.

– Прекрасно! Уже совсем скоро рассвет! Видимо, Белиал, поджав хвост, сюда не сунется! – радовался барон Восточный, помахивая ножкой жареного цыпленка, на которой красовались следы от укусов.

– Камелот нынче самое безопасное место на островах! И все же дождемся утра! Не будем радоваться раньше времени! – рассудительно произнес повелитель озерного края.

Барон Римский что-то шепнул на ухо рыцарю с золотой нашивкой, который стоял у резного походного трона, а тот, молча кивнув, поспешил выйти из зала через запасной выход, увлекая за собой нескольких воинов.

– Что ж, вижу все собрались! – Барон Римский жестом указал на залу. – Ну, а кто не пришел – сами виноваты! Позвольте, друзья, сделать широкий жест! Этой ночью угощаю всех своим вином! Ведь вы знаете, что виноградники моего баронства – самые лучшие в Британии! Рим привнес много нужного в наши края, включая секрет дивного вина!

– О-о-о! Винишко! Да еще какое! Долой кислятину, несите амброзию! – барон восточного края демонстративно выплеснул на пол остатки вина из своего кубка.

Кравчие внизу наполняли кувшины вином из бочек, что недавно были доставлены из лагеря барона Римского. Вельможам и их приближенным поспешили наполнить кубки. Пока расторопные слуги разливали вино, старый барон поднялся со своего места и вышел вперед, попросив всеобщего внимания. Старик желал произнести тост.

Двери тронного зала нехотя отворились. Рыцарь в синем плаще и сэр Борс, проталкиваясь сквозь толпу, подошли к барону Озерному. Скороговоркой прошептав послание, они услышали в ответ:

– Вы уверены?

– Да! – решительно произнес Борс.

– Хорошо… Хорошо! Идем сейчас же!

Поднявшись со своего места и оставив питье нетронутым, владыка Озерный вместе с воинами быстро покинули главный зал. Недобрым взглядом проводил их барон Римский.

Спустившись по лестнице и оказавшись в одной из гостевых комнат, что была этажом ниже, троица встретилась с Парсифалем и Ланселотом. Там же был небольшой отряд из рыцарей, магов и священников барона Озерного.

– Так что конкретно вызвало ваши опасения? – немного утомленным голосом спросил вельможа, обведя взглядом своих людей.

– Мой господин! Озерная Сталь переливается ярким светом. Это может говорить только об одном: исчадия ада или их магия где-то рядом! Пир необходимо отменять и готовиться к обороне! – встревоженно проговорил сэр Ланселот.

Все взгляды устремились на барона. Игнорировать такой знак было бы преступлением. Все знали, что Экскалибур, Озерная Сталь и другие дары Владычицы Озера могли выявлять присутствие темных сил и их грязное волшебство. Иное оружие создавалось на Авалоне специально для борьбы с противниками света.

А в это время в пиршественном зале все кубки уже были наполнены пенящимся вином. Внимательные слуги обошли зал по кругу, не оставляя хотя бы один бокал пустым, учтиво прося высокородных дам и господ поднять кубки только после короткой речи барона. Благодарная публика устремила взоры на согбенную фигуру в свободной тунике, подбитой лисьим мехом. Медленными шаркающими шажками барон Римский вышел вперед, чтобы обратиться ко всем владетелям и первым рыцарям баронов.

Герольд торжественно трижды стукнул знаменем. Окинув всю залу усталым взглядом слезящихся глазок-щелочек, старик начал:

– Сегодня произошло важное событие! Лишь частично, но Грааль был найден доблестными рыцарями Круглого стола! Это величайшая победа! Восславим же того, чьи мудрость и прозорливость никогда не померкнут! Я поднимаю свою чашу…

Если не все, то подавляющее большинство восприняли последнюю фразу, как призыв к действию. Многие люди осушили свои кубки, поспешив после похвалить отличнейшее вино.

Старец продолжал:

– Я поднимаю свою чашу за того, кто держит истинную власть, благодаря своему хитрому уму! Кто может даровать бессмертие каждому, кто присягнул ему на верность! Я поднимаю этот сосуд, чтобы восславить имя его!

В это время по залу волной стал проходить приступ кашля. Рыцари и дамы, волшебники и духовенство стали хвататься за горло. Кто-то выронил кубок, кто-то отошел к стене и стал медленно сползать вниз, выпучив глаза и тщетно хватая ртом воздух. Рыцарь из восточных земель успел подхватить могучей рукой даму, которая словно лишилась чувств и билась в припадке, отхаркивая кровавую слюну. А спустя мгновенье, и сам он упал на колени, царапая горло.

– За Белиала!!!

С этими словами барон Римский и его люди демонстративно вылили вино из кубков на пол, с усмешкой косясь на жалкие потуги умирающих. Только стража, которая была рядом с оградой, не притронулась к отравленному вину, но их застали врасплох и сильно превосходили числом. Лишь немногие успели выхватить мечи из ножен, но только для того, чтобы пасть под ударами окруживших их противников.

Барон Римский, довольный тем, что его обман удался, с улыбкой обвел зал взглядом. Кроме него, его рыцарей и слуг в живых никто не остался.

– Владыка Белиал будет доволен! – самому себе под нос прошептал старик.

***

Покончив со стражей у старого замка и оттащив трупы в заросли смородины и крыжовника, рыцари барона Римского направились внутрь. Два воина остались снаружи, а остальной отряд поспешил выполнить задание барона: найти Монтеля и рыцаря Круглого стола. А потом убить.

Войдя в замок, рыцари удивились тому, что по широким ступеням главной лестницы вниз спускалась, как ни в чем не бывало, какая-то незнакомая девушка в черном, а за нею следовали маг и Бедивер, будто ее свита.

Вперед вышел рыцарь с желтой нашивкой на накидке – был он родственником самого барона Римского.

– Сложите оружие, и никто не пострадает! – твердо произнес посланник барона.

Бедивер тут же выхватил клинок с кристаллической рукоятью и принял защитную стойку, положив сияющий меч на зеленый щит со львом, а Монтель стал творить чары, ускоряющие его соратников. Только Артория, словно глухая, устремив взор под ноги, продолжала уверенными шагами идти вниз по лестнице. Мимо воительницы, устремляясь на Бедивера и Монтеля, пронеслись два рыцаря.

Решив, что девчонка хочет сдаться, командир красного отряда подал девушке руку, когда та, к удивлению своих же последователей, чуть раскачиваясь и стуча каблуками, дошла до вражеских рыцарей. Такую в плен любой бы охотно взял. Светловолосая красавица в черном доспехе ответила, подав правую ручку в черной перчатке.

Никто так и не понял, что произошло, когда раздался полный боли вопль рыцаря, которому Артория сжала руку так, что кости захрустели, а сплющенная латная перчатка стала напоминать наконечник копья. Ударом локтя девушка заставила главаря упасть на пол без чувств.

Ближайший к ней воин потянулся за мечом, но Артория молниеносно, без замаха и прямо в челюсть ударила того левым кулаком. Послышался треск ломающейся челюсти. Рыцарь рухнул на спину, схватился за лицо, задрыгал ногами и глухо застонал, будучи не в силах подняться. Слегка наклонившись вперед, дева достала черный клинок из ножен на спине.

Свет факелов зловеще отражался в черном мече Артории. Синий сапфир в змеиной пасти гипнотически приковывал внимание. Рукоять, стилизованная под змею, удобно сидела в руке. Глазницы черепа на крестовине, предвкушая кровавое угощение, вспыхнули алым огоньком, осветив изящную надпись на латыни, выбитую у основания клинка. Memento mori – помни о смерти. От дола оружия в разные стороны затейливым вязом узоров уходили тонкие прожилки, которые вспыхивали алым, желтым или оранжевым, а после медленно гасли, создавая ощущение, что клинок воительницы был живым. Под самым острием с обеих сторон были идеально симметричные знаки бесконечности длиной с мизинец. Артория сжимала в своих руках Вечность – ее верный клинок и надежный спутник в кровавых баталиях.

Внимательный маг времени узнал этот меч. Почуял ауру. Чужое вмешательство фундаментально изменило оружие физически, добавило новые свойства, но дух самого Авалона из него нельзя выбить даже адским молотом, нельзя побороть темными чарами. Решимость переполнила колдуна, дикий азарт боевого веселья захлестнул разум.

Используя свой излюбленный стиль: разить врагов, при этом находясь в движении, Бедивер сразил двух неповоротливых противников. Выиграв тем самым время для своего компаньона. Монтель же успел наложить новые чары, которые на сей раз касались врагов внизу. Броня их стала крошиться, клейморы ржавели на глазах.

Поворотом увернувшись от стали, сделав изящный финт, Артория двумя точными взмахами сразила неприятелей, которые прибежали на шум боя с улицы.

Осмотрев место поединка и поверженных воинов, волшебник носком сапога выбил из кулака павшего воина перламутровый камушек. Усмехнувшись, Монтель поднял лунный камень и поднес к глазам овал, держа находку двумя пальцами.

«Вот как они хотели одолеть мага! Этот камушек хорош от сглаза. От порчи. Но от целенаправленной магии опытного чародея эта штука не спасет! Рыцари, а как дети, верят в байки черни!»

Обернувшись, кудесник произнес с наигранной досадой своим друзьям:

– Могли бы и побыстрее! Запас магии, знаете ли, не бесконечный!

Судя по каменному и сосредоточенному лицу черной королевы, та вообще пропустила шутку мимо ушей, а Бедивер лишь пожал плечами, с подозрением и сомнением глядя то на королеву, то на чистый свет, исходящий от Кристального Осколка. Все трое направились к выходу.

Сад и окрестности королевской резиденции были охвачены яростным сражением. Место недавнего празднества обернулось ареной для бойни. Из-за неудачно брошенного факела огонь перекинулся на скатерти. Словно воины Колизея, рыцари сражались внутри кольца пламени, окруженные столами, на которых изысканные блюда превращались в пепел.

Подхватив полы платья, зареванная брюнетка, причитая, семенила прочь от грозных криков и звона стали, пока резко не завалилась на бок с продырявленным горлом, уронив растрепанную голову на жилетку распластавшегося лакея, из груди которого торчало тонкое древко с двумя ровными рядками перьев на конце. Стрелы со свистом прорезали темноту, иногда находя незадачливую жертву. Казалось, с замковых башен стреляли без особой цели, беспорядочными залпами, просто желая усилить панику в столице. Пережившие начало резни слуги и женщины судорожно искали нычку, подстегиваемые видом своих менее удачливых друзей, застывших в нелепых позах с остекленевшими глазами.

Монтель мог бы использовать свое чародейское умение, чтобы переместить их в главный зал, но боялся, что так можно попасть в ловушку, появившись прямо перед противником. Опасения подтвердила Артория, раскритиковав задумку мага.

– Игнорируйте мелкие стычки! Нам необходимо заполучить фрагмент Грааля. Иначе меня настигнет ужасная судьба! – твердо сказала Артория, неподвижной тенью застыв у дуба, украшавшего перекресток тропинок.

Маг и рыцарь понимали это: если они не смогут переместиться в прошлое и защитить невинное дитя, то Артория так и останется безвестной жертвой обстоятельств. Хоть появление королевы в их времени обнадеживало, но с другой стороны, их было слишком мало, а мир вокруг окончательно сходил с ума.

Обходя кучки сражающихся рыцарей, игнорируя стоны отползавших в сторону раненых, они побежали к новому дворцу через сад. Прячась за деревьями и используя темноту, они смогли дойти незамеченными до дворца. Прижавшись спиной к стволу яблони, королева сказала:

– Грааль должен быть в главном зале! Но будьте осторожны! Судя по вашим рассказам, рыцари предателя – наименьшая опасность внутри. Вероятнее всего, маги красного барона уже открыли путь свите Белиала в этот мир!

Беловолосый воин напрягся, но одновременно с этим и вздохнул с облегчением. Если рогатые демоны уже слонялись по Камелоту, то это объясняло поведение его меча. Обрадованный таким совпадением, седой воитель вставил дельное предложение.

– Постойте! – тихо произнес Бедивер. – Полагаю, у главных ворот сейчас настоящая резня. Боковые входы тоже наверняка охраняются противником. Нам нужна главная лестница, по которой мы сможем подняться к залу с Круглым столом! Для этого можно влезть вон в те окна!

– Согласна! – одобрительно кивнула Артория.

Сэр Бедивер хорошо знал Камелот. Теперь это помогло ему и его спутникам избежать ненужных схваток. Кусты и деревья подходили очень близко к замку, и там не было видно людей. Нужно было только подсадить кого-то, а там можно выбить ставни и пролезть внутрь.

Дойдя до нужного места, рыцарь сцепил пальцы в замок и подсадил Арторию. Голова девушки оказалась на одном уровне с подоконником. Она легким ударом запястья сломала замочки окна, плавно оттолкнулась, проведя полами платья по носу Бедивера, выпрямила руки и ловко перебросила ноги на внутреннюю сторону.

Бедивер хотел было помочь своей королеве забраться вовнутрь, но вовремя спохватился, когда понял, за какое место он хочет ее подтолкнуть. Она прекрасно справилась и без его помощи.

Это не ускользнуло от Монтеля, который, когда настала его очередь, бросил покрасневшему рыцарю, оскалившись:

– Вот смеху-то было бы!

Следом беловолосый воин помог магу, а королева втянула того за руку в проем. Подпрыгнув, Бедивер ухватился за руки своих товарищей, которые потянули его наверх.

Артория, словно пантера, кралась в тенях коридора, прокладывая путь. Подойдя к главной лестнице, освещенной рядами подсвечников на квадратных платформах балюстрады, герои заметили, что та охраняется четырьмя рыцарями барона Римского. Чтобы не терять времени, Артория сделала знак ведомым оставаться на месте. Схватив меч обеими руками, занеся над правым плечом, направив острие в сторону врага, девушка произнесла магические слова, которые сперва заставили клинок покрыться темной дымкой. Переплетаясь в незримом водовороте, ее оружие скрыли потоки призванной стихии. Колыхая полы черного платья, поигрывая косой блондинки, энергия воздуха стала концентрироваться на ее клинке.

Направив Вечность в сторону бежавших противников, она высвободила небольшой вихрь, который, достигнув пика мощи, балансировал на кончике ее оружия. Когда алые рыцари оказались достаточно близко, она сделала выпад вперед, а из ее клинка вылетел, рассеиваясь воронкой, небольшой магический поток, который разбросал врагов во все стороны, заставив их отскочить от стен и шмякнуться на пол.

Многие свечи погасли. Раскачавшись, медный подсвечник с грохотом свалился на пол.

Путь наверх был открыт.

***

Барон Озерный намеревался выступить перед всеми в главной зале, чтобы предупредить о возможной опасности. Сигнал, возвестивший о нападении на Камелот, заставил вельможу вздрогнуть.

Недавние страхи, затененные разгульным весельем, внезапно приобрели форму и четкие очертания. Велиары пошли в отчаянную атаку на город. Сияющий клинок Ланселота подтверждал худшие опасения: создания мрака были уже за стенами столицы и могли находиться внутри замка.

Отряд, возглавляемый бароном, спешно поднимался наверх по зигзагообразной лестнице, когда до них долетел отчаянный крик. Вслед за этим воплем прямо на них вниз по ступеням кубарем покатился раненый рыцарь восточных земель, оставляя за собой кровавые кляксы на ступенях.

На верхнем пролете находились рыцари в красных накидках. Лишь завидев барона Озерного и его людей, они ринулись в атаку. Предателей было меньше, но они уповали на фактор внезапности и преимущество высоты. Но вместо испуганного стада их встретила организованная стена щитов и острая сталь в крепких руках. Дерзкая атака быстро захлебнулась и потеряла запал. Один за другим налетчики падали на керамическую плитку.

Когда последний из нападавших свалился на пол с проколотым боком, недоумение отразилось на лицах баронских рыцарей.

– Что на них нашло? – с непониманием сэр Парсифаль скользил взглядом по трупам людей барона Римского.

Раненый воин поведал, что на их отряд внезапно набросились из-за угла и безжалостно перебили. Случилось это аккурат после того, как прозвучал сигнал тревоги. Поручив рыцаря из восточных земель своим людям, барон решил направиться в зал с Круглым столом.

Снизу до них долетел звук, похожий на сильный порыв ветра, ворвавшийся в распахнутое окно. Послышался лязг металла, стоны и причитания. Вслед за этим по лестнице кто-то стал быстро подниматься. Решив, что это подкрепление красных рыцарей, Ланселот и остальные приготовились к бою, но, к их удивлению, перед ними показались Бедивер, Монтель и незнакомая дева.

– Друзья! Вероятно, вы можете пояснить, что происходит? – вопросил барон Озерный.

Будто сообщая какую-то простую весть, незнакомка произнесла стальным голосом, поднимаясь по лестнице мимо изумленных воинов и даже не удостаивая их взглядом:

– Барон Римский – предатель! Он хочет передать фрагмент Грааля слугам Белиала! Нужно перехватить его в главном зале!

Некоторые из воинов и магов отказывались верить в это, застыв в нерешительности. Тем более, что эту девушку в черном они видели впервые и не знали, кто она. Но колебаться было нельзя, поэтому, кивнув своим людям, барон повел свой отряд к зале, где в лучшее время пировал король Артур и его славные рыцари.

Борс отошел в сторону, пропуская стремительную воительницу. С мечом в правой руке, уверенным шагом лидера девица вела отряд. Любознательность рыцаря требовала удовлетворения. Перехватив Монтеля, Борс поинтересовался:

– Кто она?

– Она-то? – Маг криво усмехнулся и похлопал Борса по плечу, продолжая путь. – Подруга Бедивера.

Мимо как раз проходил седовласый воин. Приноравливаясь к размашистому шагу, Борс задал тот же вопрос:

– Кто эта воительница?

– Она? Она… знакомая Монтеля. – нехотя и уклончиво ответил рыцарь.

Ворвавшись в пиршественный зал, рыцари лицезрели ужасную картину. Куда ни глянь, везде были мертвецы. За огромным столом, откинувшись на спинки кресел или упав грудью на дубовый массив, восседали трупы со стеклянными глазами. Судя по красноватой пене у ртов, скрюченным пальцам, которыми несчастные вцепились себе же в шеи, все они были отравлены. Яд парализовал дыхательные пути, став причиной убогой смерти.

Немногие рыцари, что охраняли священную реликвию, успели обнажить клинки. Среди изрубленных тел не было никого из свиты барона Римского. Незнакомка была права: предатель забрал кусок Грааля и отравил барона Восточного вместе с лучшими рыцарями и первыми людьми двух других баронств. Сомнений в ее правоте не оставалось.

Повисшую над залом мертвых тишину нарушил Ланселот, обнажив свой меч. Тот переливался ярчайшим светом, звенел и словно пульсировал в его руках. Опытный борец с темными силами сразу понял, что рядом находится порождение мрака. Быть может, ближе, чем думает любой из них.

В это время Артория, словно ей подчинялись все находившиеся здесь рыцари и принадлежало все вокруг, обходя залу, безразличным взглядом скользила по мертвецам и приказным тоном доводила до сведения окружения, что необходимо делать:

– Значит так, – со злостью сжимая и разжимая кулак, говорила дева, будто готовясь к скорой схватке. – Барон Римский захочет передать часть Грааля Белиалу! Для этого ему нужно добраться до порталов, которые открылись в той части замка, где ночевали его люди. Монтель, ты должен перебросить нас туда немедля! Другая цель тоже важна! Необходимо отправиться к западным воротам и перебить там всех людей предателя, пока не стало слишком поздно! Все велиары Британии столпились у ворот Камелота по ту сторону рва! Сторонники Белиала обратили всех, кого только могли! Даже пленных вилланов не пощадили, чтобы преуспеть в этом последнем штурме. Их там сотни! Ворвавшись, они окончательно раздавят боевой дух обороняющегося гарнизона, устроят резню в столице! Если безумцы откроют им путь сюда, адские отродья нас просто превзойдут числом и все будет кончено…

Практически все слушали прекрасную воительницу, вытянувшись, словно построившиеся солдаты, и ловя каждое слово. Никто не задался вопросом, как эта девица могла знать больше, чем командующие гарнизоном столицы. В воздухе с ее словами витал какой-то дурман, заставлявший подчиняться мелодичному голосу и захватывающей игре слов.

Бедивер благоговейно внимал словам своей королевы. Теперь он различил символы на ее доспехах, которые не видел ранее. При достаточном освещении факелов и свечей, он заметил гравировку льва на ее нагруднике, переднюю лапу которого аккуратно овивала змея в виде символа бесконечности, кусая свой же хвост. Ромбовидный знак повторялся несколько раз на ее броне.

Произнеся последнюю фразу, девушка осеклась, будто напоролась на невидимую стену. К ней, с обнаженным и сияющим клинком, подходил сэр Ланселот. Казалось, у рыцаря в руке был пойманный луч солнца. Королева даже сделала шажок назад, так как узнала этого знаменитого рыцаря короля Артура. В ее измененной истории он был опаснее дюжины охотников на вампиров и смертоноснее инквизиторов Армии Собора Света из Византии. Фокусы кровососов на него, выращенного под сенью дворца Нимуэ, не действовали. Немного подавшись корпусом вперед, вжав голову в плечи и сощурив глаза, она напоминала хищника перед прыжком. Артория внутренне сжалась и напряглась, готовясь к худшему.

– Лишь один вопрос хочу я задать тебе, незнакомка! Кто ты и почему мой клинок так ярко светится при твоем появлении? – хмуро бросил девушке черноволосый воин.

Борс хотел с простецким видом что-то вставить о подружках и знакомых, но его опередили. Не успела Артория открыть рот, чтобы ответить, как снаружи послышался ужасный вой, пробивавшийся сквозь трещины и зазоры в стене, заставивший дрожать пестрые витражи. С грохотом развалилась часть мощной стены замка. Обтесанные прямоугольники, словно деревянные бруски для детских игр, попадали на пол, когда огромный рогатый демон с косой пробился внутрь. Чуть поодаль, такой же уродливый монстр, разбив цветную мозаику, влетел в залу на гротескных крыльях. Оглушительный рев из пары глоток заставил воинов отступить в нерешительности.

Были эти твари намного выше и сильнее любого человека. Мускулы на безволосых телах дергались от любого движения, а жилы вздувались на их шеях и головах, когда те издавали неистовые вопли, запугивая смертных. Перепончатые крылья сложились веером за их спинами. Рогатые головы, походившие на бычьи, с желтыми кошачьими глазами, гневно оглядывали людей. Из разинутых пастей, где красовались двойные ряды клыков, вырывался пар.

Стукнув копытом по полу, ближайший к Артории монстр взревел и до хруста в лапах сжал древко косы, в длину достигавшей нескольких шагов взрослого человека. Удар копыта был такой силы, что вибрация от пола звоном проходила по всему телу. Стоявший рядом маг барона не устоял на ногах, зашатался и стал падать. Артория бесцеремонно схватила его за локоть и одним движением отшвырнула в тыл, к Бедиверу и Монтелю.

Другой монстр резко взмахнул огромной косой и лишил головы рыцаря барона Озерного. Несчастный умер быстро, даже не успев понять, что произошло. Тело, орошая кровью пол, упало на колени и плюхнулось наземь, а голова, изредка подскакивая, покатилась по полу и скрылась среди остывающих тел. Следующий удар демона парировал сэр Парсифаль, хоть это и потребовало неимоверных усилий. Скрестившиеся клинок и полотно косы выбили сноп искр. Вскрикнув, но не уступив, рыцарь заскользил назад.

– К бою! – скомандовала Артория, выводя из ступора людей.

С такими противниками никто из рыцарей Круглого стола не сталкивался ранее. И их появление лишь подтверждало слова незнакомки: связующие порталы открыты, и Белиал послал в Камелот своих лучших прислужников. Мешкать было нельзя, ведь промедление будет смерти подобно.

Одолжив копье у мертвого стража, барон Озерный бросил снаряд в исчадие ада, попав в мускулистую руку. Демон с гневом глянул на человека, перевел взгляд на дергающееся древко. Не раздумывая, одним движением вырвал пику с куском плоти, бросил ее на пол и направился к барону, ловко вращая древко косы когтистыми пальцами над рогами. Ланселот поспешил на помощь своему господину, заслонив его собой.

Другого монстра сковала магическая цепь, которую сотворил баронский маг.

Монтель сфокусировал внимание на платформе, где стоял демон. Произнес слова, которые ускорили время и сделали ветхим пол под массивным монстром, заставив того угодить своими копытами в ловушку. С треском чудовище ушло по колено в мешанину из камня и древесины. Артория быстрее ветра ринулась к рогатому созданию.

С диким криком чудовище разорвало магические путы, разбросав аквамариновые звенья. Тщетно дернулось в трясине из опилок, камней и щебня, попытавшись освободиться. Бедивер хотел было помочь королеве, помня свою присягу, но его задержал волшебник, загородив посохом дорогу.

– Куда ты собрался? – рявкнул Монтель.

– Я хочу ей помочь! – отрезал Бедивер.

– Ты ей только под ногами мешаться будешь! Лучше помоги Ланселоту!

Пока рыцарь и колдун говорили, Артория уже сошлась в бою с порождением ада. Затеняя противницу, гигант горой возвышался над черной королевой. Противостояние Давида и Голиафа должно было закончиться мгновенно. Со стороны казалось, что такое чудовище может просто раздавить глупую девчонку одним удачным хлопком лапы. Изумлению Бедивера не было предела, когда демоническая коса и покрытый темной дымкой клинок Артории скрестились, высекая искры.

Дева с легкостью отбивалась, уклонялась, проявляя чудеса ловкости и гибкости, и наносила ответные удары, оставляя кровавые полосы и точки на чудовище. Удар антрацитовой косой сверху вниз мог разрубить пополам несчастную, но светловолосая дева без видимых усилий парировала удар. Лезвие косы со скрежетом прошло вдоль ее меча, выставленного над головой для защиты. Ни один мускул не дрогнул на лице Артории. Даже на волосок она не сдвинулась с места. Демон, не делая паузы, поудобнее схватил древко и разрезал воздух косой справа налево, желая обезглавить королеву. Артория вовремя встала на колено, и лезвие пронеслось над ее макушкой, срезав пару белокурых волосков. Адская тварь, опять делая ставку на скорость, тут же прочертила своим оружием обратную дугу по полу, намереваясь оставить воительницу без ног. С режущим слух скрежетом, снимая стружку с половых досок, кривая полоска черной стали понеслась к Артории.

Никто не заметил легкой усмешки на губах королевы. Она, предвидя такой маневр, сделала колесо, уперев правую ладонь в пол позади уходящего полотна косы. Оказавшись с левой стороны от монстра, она одним скачком, неуловимой тенью переместилась за спину рогатой твари.

Монстр ушел глубоко в пол из-за заклинания Монтеля, что лишало его подвижности. Не имея возможности повернуться мордой к врагу, посланец ада решился на отчаянный шаг, поздновато понимая, что противник у него не из последних. Схватив свое оружие правой лапой, демон решил вслепую ударить косой. Он намеревался нанести удар назад и перебросить косу из правой лапы в левую за своей спиной.

Удивляя всех, кто видел происходящее, девушка в черном доспехе сумела отсечь правую конечность демона. Когтистая лапища с косой шлепнулась на пол, орошая его черной сукровицей. В безнадежной ситуации рогатый уродец, до допустимого предела развернув корпус, хотел ударить левой лапой стоящую за спиной Арторию, но та на лету поймала пару скрюченных пальцев свободной ладошкой.

Никто не видел, что творилось за спиной широкоплечего демона, но тот взвыл с таким отчаянием, что даже привлек внимание своего сородича, который сражался с рыцарями. Никто не мог лицезреть, как Артория лишь одной своей рукой вывернула конечность монстра. Кости с хрустом выходили из суставов. Вскочив на спину чудовища, черная королева приготовилась нанести финальный удар. Левая лапа посланника Белиала безжизненно повисла, когда Артория выпустила ее из стальной хватки. Монстр коротко взревел в последний раз, когда черный рунический клинок вошел в его затылок и вышел через зловонную пасть.

Чудище повалилось вперед. Грохнувшись, туша сотрясла залу. Уперев ногу в закругленный рог демона, Артория высвободила меч и отряхнула его.

***

Другой монстр мог свободно двигаться, что делало его намного опаснее. Магические стрелы и удары клинками были для него сродни царапинам и тычкам булавкой.

Увидев, как с другим демоном сцепилась отважная девушка, сэр Борс не поверил своим глазам. Однако, та девица могла вполне успешно в одиночку противостоять грозному противнику. А вот целый отряд рыцарей, при поддержке магов, мог лишь держать грозного врага на расстоянии. Даже подоспевший Бедивер слабо изменил ситуацию. Как и все, тот мог лишь отбивать удары демонической косы своим щитом, не смея подойти близко. Появившийся магический лев тоже не решался на бросок, так как противник был смертельно опасен, виртуозно владея своим орудием, вращая древко над головой и делая дугообразные махи.

«Какие же мы все идиоты!» – в сердцах подумал Борс, следя за канатом, привязанном к крюку в стене, и поднимая свой взор к балкам, разделявшим потолочную роспись на участки.

На веревках у потолка были подвешены мешки с солью. Идея с сюрпризом должна была себя оправдать в полной мере. В каждой вазе была освященная вода. Распятия в зале и по всему замку хоть и оказывали негативный эффект, но не уничтожали посланцев Белиала, давая слабое преимущество рыцарям.

Подскочив к креплениям, рыцарь Артура прокричал:

– Воины Христа! Мы на своей земле! Используйте это преимущество!

С этими словами он одним ударом разрубил узел, и несколько мешков устремились вниз. Один из них упал прямо на рогатую голову демону, остальные упали левее, но и этого было достаточно, ведь монстр взвыл от боли. Пропоров мешковину, костные наросты высвободили белые крупицы, которые потоками высыпались у копыт демона. Потеряв своих противников из вида, тот стал размахивать косой наугад, а свободной лапой – протирать свои глазища.

Вняв отчаянному крику сэра Борса, барон Озерный пнул ближайший сосуд ногой. Упав, тот разбился, и из него стала растекаться по полу святая вода. Парсифаль последовал примеру. Когда освященная влага коснулась копыт слуги Белиала, то тот зарычал в гневе, застучал копытами, аки непослушный ребенок-переросток. От горы мышц, обтянутых серым мешком кожи, стали отделяться завитки пара.

Потеряв концентрацию и замерев на мгновение, адский прислужник оставил неподвижной лапу с косой. Улучив момент, Овейн вцепился в древко мертвой хваткой, а один из рыцарей барона скользнул острым лезвием по руке чудовища. Лапа разжалась. Лишившись косы, мощным движением демон отбросил воителя в сторону, словно тот был куклой. Рыцарь упал на спину, со скрежетом проехал на спине несколько шагов, пока не уперся макушкой в грудь мертвой дамы, а магический лев, с косой в зубах, аки заправский пес, просто поспешил убраться подальше.

Чувствуя переломный момент, со всех сторон стали подступать к чудищу отважные люди. Удары сыпались на воина преисподней со всех сторон. Волшебники направляли свои чары против этой твари. Рыча в агонии, демон оставлял борозды на добротных нагрудниках своими когтями-кинжалами, царапал щиты, расшвыривал в стороны опытных латников.

Сэр Ланселот поднырнул под лапу, рванулся вперед, сократил расстояние и нанес смертельный удар Озерной Сталью. Пронзив сердце чудовища, рыцарь встретился взглядом с немигающими желтыми точками страшилища. Издав пародию на устрашающий рев и обдав воина вонью из пасти, монстр сник и издох. Резко потянув меч на себя и отскочив на пару шагов назад, рыцарь лишил чудовище опоры, и то грузно завалилось на грудь.

Примерно в тот же момент воительница высвободила свой клинок из головы поверженного адского зверя. Монтель почувствовал, что теперь они могут вернуться к неудобному вопросу Ланселота, и решил взять дело в свои руки.

– Это были тельцы – любимчики Белиала! Здесь он лишился двоих! Хе-хе! – сказал громко волшебник, чтобы привлечь внимание.

Люди были изнурены такой схваткой. Несмотря на победный исход, были сломлены морально. Если еще больше таких чудовищ встретится на их пути, то шансов на успех будет мало. Пожалуй, только эта девица в черном могла с ними легко справляться, мастерски орудуя мечом. Победа Артории привлекла к ней ненужное внимание. Колдун поспешил продолжить:

– Хвала небесам, из восточных земель прибыла Артория! Знаменитая воительница из самого Константинополя! Нечисть и демоны с дрожью произносят ее имя! Сам кесарь Валерий послал ее сюда, чтобы помочь в борьбе с Белиалом и его ордами!

Светловолосая девушка, покашляв, прикрыла рот рукой, чтобы не было видно, как уголки ее губ тянутся вверх.

«Ох, и хитер же!» – подумала она про себя.

Барон Озерный, уверившись, что оставшиеся в живых воины готовы продолжать схватку, произнес:

– Это честь для нас, воительница Артория! Все мы наслышаны об Армии Собора Света и подвигах солдат, с гордостью несущих знамя с хризмой!

Ланселот вышел вперед, не сводя подозрительного взора с черной королевы.

– Обычно, воины вашего ордена носят накидки с хризмой. Позвольте спросить, благородная воительница, почему на ваших доспехах лев и символ бесконечности в виде змеи?

Хлопнув ресницами и прикрыв веки, придавая своему облику ангельскую смиренность, дева произнесла сладким и вкрадчивым голосом:

– Странствующие рыцари, как здесь именуются небольшие отряды нашего ордена, путешествующие по миру, вправе выбирать свою собственную символику, отображающую сущность владельца. Лев символизирует отвагу, а змея является символом мудрости… бесконечной и вечной мудрости. Ромейские символы защищают меня от магии. И смею заметить, храбрый воин, ваш клинок переливается светом! Мне ведомы возможности оружия, доставленного с Авалона, но ваши подозрения…

– Это просто смешно! – отозвались некоторые воины барона, поддерживая Арторию.

Кивнув, словно в благодарность, дева продолжила:

– Бдительность похвальна, но слуги Белиала теперь везде и могут появиться в любой части Камелота. Нам же следует спешить, если мы хотим помешать безумцу передать осколок Грааля силам ада!

Юная королева вампиров знала, как надо держаться перед смертными. Одна ее аура располагала слушателей к ней, делала слова девушки доходчивыми и приятными, словно то была прекрасная музыка. Ей хотелось верить. Ее шарму было сложно противостоять. Все согласились с нею, даже мнительный Ланселот поджав губы, одобрительно кивнул.

Из дыры в стене, которую сотворил ворвавшийся монстр, было видно, как на крепостной стене мост на цепях начал свое медлительное путешествие к земле. Ворота и стальная решетка были все еще на месте, но если союзники Белиала сумеют открыть западный проход велиарам, то надежды не останется для защитников Камелота.

Артория хорошо знала об этом из рассказа Монтеля и Бедивера, которые в будущем поведают ей, уже взрослой девушке и королеве, о событиях этой ночи.

Кровавые слезы

Все, что происходило кругом, вызывало смутное ощущение грядущих перемен у Монтеля, отзываясь раздражительным покалыванием в затылке. Будучи тесно связанным с миром магии, этот волшебник чувствовал кончиками пальцев волнение незримых сил, связанных с этим местом и чередой надвигающихся событий. Пока еще слабые, еле ворочающиеся в колыбели мироздания, эти потоки только набирают силу, чтобы попытаться обогнуть препятствие на пути проложенной колеи. Препятствие в виде королевы Артории. Скоро, уже совсем скоро история будет изменена так сильно, что каждый человек в Камелоте, независимо от рода, ремесла, сословия и магического потенциала, сумеет почувствовать на себе прикосновение новой эпохи, которая начнется десятилетия назад. И чувствовал он это, так как именно ему и Бедиверу суждено стать той самой осью, вокруг которой повернется мир, кардинально изменив направление.

А пока надо было заняться черновой работой, проложить путь к этим грандиозным переменам. Для этого барону Озерному и его рыцарям, вместе с Арторией, Монтелем и Бедивером предстояло не дать велиарам ворваться в Камелот через западные врата, а также помешать предателю передать кусок Грааля своему владыке.

Медленно, но верно трупы тельцов стали разлагаться самым отвратительным образом: из огромных туш появлялись черви и змеи с разноцветными узорами, которые расползались в разные стороны по залу, растворяясь темной дымкой. Невероятная вонь распространялась от смердящих туш. Кости монстров, обнажаясь, рассыпались пылью.

От такого зрелища даже светловолосая воительница поморщилась и прикрыла рот рукой. Однако, каждое мгновение было дорого, поэтому Артория произнесла с искренним волнением в голосе, обернувшись к верному магу:

– Монтель! Барон алых воинов направляется в свои покои в этом замке, в северную башню. Скорее всего, его маги открыли портал именно там. Гнаться за ним не имеет смысла! Перебрось нас туда немедленно!

Прежде, чем волшебник успел ответить, сэр Парсифаль, перешагивая обвалившиеся фрагменты стены, осторожно подошел к дыре. Щебенка иногда падала вниз, откалываясь от цельных кусков. Песок тонкими струйками ссыпался на полу в пирамидки. Отсюда было видно, как мост уже опустился, и с другой стороны рва волна велиаров рванулась к вратам, напоровшись на преграду. Поток стальных воинов, освещенный факелами, начинался у опушки леса. И оставалось загадкой, сколько еще их там, в чащах, укрытых кронами деревьев и темнотой. Если решетка будет поднята, то песенку людей можно считать спетой. Воинов Белиала было очень много, и массивные ворота не остановят их.

– Боюсь, кому-то необходимо отправиться к воротам сейчас же! Предатели перебили почти всех защитников на западной стене! – произнес рыцарь, с кислым видом оглянувшись через плечо.

Ланселот вызвался отправиться в залы, что были заняты людьми барона Римского. Предатель должен заплатить за свою подлость. В сердце Озерного рыцаря пылал праведный гнев. Также сказывалось относительно пагубное желание отличиться, вновь проявить героизм и заставить окружающих говорить о себе. На сей раз что-то хорошее. Тяга вновь обрести душевное состояние победителя была сильной и звала вперед. Также навстречу опасности подталкивало желание загладить вину, а неизмеримая величина долга принуждала хвататься за любую возможность, обрекая воина плевать на себя и быть фаталистом.

Артория делала акцент на предложении перебить рыцарей предателя на крепостной стене. Если не перекрыть вход в Камелот, то велиары просто сметут всех защитников столицы, захватят город и королевскую резиденцию. Тогда все перестанет иметь смысл. И ежели барон Римский успеет добежать с фрагментом Святой Чаши до портала, то Белиал получит часть мощнейшей реликвии, а Артория потеряет свой шанс.

Обе эти задачи были связаны и крайне важны. Несмотря на удручающую ситуацию, не было даже намека на спор. Дивно успокаивающий голос Артории одобрил предложение Озерного рыцаря. И тогда все взгляды устремились на Монтеля, а маг времени скрупулезно обдумывал варианты. Сказывалась его привычка просчитывать все на несколько ходов вперед.

Волей случая колдун стал центральной фигурой в этом переплете. Только он мог перекинуть людей сквозь пространство и время, обходя преграды бытия, однако, это требовало больших магических затрат. Маги времени, коих за всю историю были единицы, считали верхом мастерства порталы, соединявшие разные точки нашего мира. У Монтеля такие фокусы вызывали снисходительную улыбку. Одаренный колдун умел заговаривать временной поток, мог создать временной портал, при условии, что источник магии не подкачает. В его силах было перекинуть людей в другое место, в недалекое прошлое или будущее, если те желали этого, чтобы многократно облегчить труды чародея, соединив людские чаяния и веру в чудо с колдовским мастерством гения.

– Что ж, вот как мы поступим! Барон Озерный, покорнейше прошу вас и ваших людей отправиться на бой с бароном Римским. Я смогу перебросить вас туда в мгновение ока. Рыцари Круглого стола, я прошу вас отправиться вместе с бароном! Я же переброшу… ромейскую воительницу и Бедивера на крепостной вал. Для Артории не составит труда быстро перебить дюжину красных рыцарей, уж поверьте! А после, если на то будет Божья воля, наш отряд придет к вам на помощь. Да и перемещать небольшую группу повторно для меня будет легче! Вы согласны? – при этом волшебник скосил глаза на черную королеву.

Девушка в черном доспехе едва заметно кивнула. Все-таки, она знала об этой битве больше других. Все получится так, как следовало из рассказов ее союзников, вот и в этот раз все должно закончиться благополучно. Для нее.

Остальные тоже выразили свое одобрение.

Люди вельможи приготовились вступить в бой. Попросив отряд барона Озерного встать в одном месте, плечом к плечу, маг произнес:

– Перебрасывать людей в место, где я только бывал – очень опасная затея! Вероятно, вы сразу же схватитесь с врагом! Используйте свой основной козырь – неожиданность! И помните: кроме ваших братьев по оружию в тех залах у вас не будет союзников! А сейчас я прошу вас всех думать о зале в северной башне! Можете представить это место! Это многократно облегчит мне задачу!

После этой речи чародей стал использовать свое мастерство. Прикрыв веки и сделав глубокий вдох, чародей выставил ладони вперед так, чтобы большие пальцы едва касались друг друга. Маг времени сощурил глаза, словно пытался зрительно уместить всех рыцарей между своих рук. После колдун напряженно зажмурился, представив залу в северной части нового Камелота, где, вероятнее всего, разместились предатели и их рогатые помощники. Вены вздулись на висках от напряжения, на лбу выступила испарина. Произнеся вслух магическую фразу, волшебник заставил баронский отряд исчезнуть за одно мгновенье. Теперь эти воины, скорее всего, уже сошлись в бою с объединенными силами Белиала и красных рыцарей.

На самом деле, чародей использовал рыцарей Круглого стола и барона с его людьми, как пешек в шахматной игре. Они должны были выиграть время для Артории. Перебрасывать своих соратников таким образом было очень опасно: если любой из их троицы будет убит, то планы могут пойти прахом, поэтому бравые дураки оказались весьма кстати. Конечно, существовала вероятность того, что они не справятся, и часть Грааля будет передана Белиалу, но не стоило забывать, что воины Артура бывали в переделках, которые не уступали своим накалом этой битве.

Теперь дело было за отрядом Артории. Сэр Бедивер уже имел честь видеть колдуна в действии и примерно представлял, как работает магия перемещения. Придерживая рукой стенку, он подошел к самому краю.

– У западных ворот разразилась настоящая резня! И ополченцы долго не продержатся. Решетку на воротах можно поднять из башни над ней, а мост опускается с помощью механизма внизу, прямо у входа. Но обратите внимание туда! Там есть свободное пятно! В стороне! Рядом с башней!

Беловолосый воин указал на вход в одну из башен с правой стороны от западных ворот. Сражение, в полном смысле этого слова, туда еще не добралось. Лишь немногие рыцари бились на том участке.

Поднявшись по лестнице, троице надо будет пройти через людей предателя на крепостной стене. Переносить отряд прямо в башню над воротами было бы очень опасно: только красные плащи мелькали на ней и на прилегающих участках вала. Единственным положительным моментом было то, что объединенный отряд рыцарей дружественных баронов подходил к западному валу с северного направления, пробиваясь сквозь ряды предателей. Но они, вероятнее всего, не успеют прийти на подмогу.

Воины, оборонявшиеся у ворот за баррикадой из коробов, бочек и всякого хлама, что оказался под рукой, были окружены со всех сторон. Своими силами им никак не пробиться к подъемному механизму моста. Храбрые волонтеры из числа горожан, вооружившись рогатинами, подобиями рунок и дротиками, отчаянно держали неприятеля на расстоянии, сражаясь за свои жизни.

Монтель вгляделся вдаль:

– Да! Туда я смогу нас перекинуть, но помните, что в ближайшее время я буду всего лишь старикашкой с палкой в руках! Мне понадобится время, чтобы восстановить магические силы!

– Вперед! – ободряюще раздался голос светловолосой воительницы.

Время подгоняло и побуждало к действиям, так как решетка на вратах стала медленно подниматься.

Взяв за руки своих спутников, колдун молниеносно переместил их ко входу у выбранной башни. Выдохнув в замке, Бедивер втянул ноздрями свежий воздух уже у крепостного вала. Величественное сооружение из каменных плит возвышалось над появившимся отрядом.

Тут же на них устремился красный воин. Разгоряченный схваткой, он грозно кричал, набегая на Бедивера с поднятым над головой окровавленным мечом. Седовласый воин легко парировал удар щитом и сделал ответный выпад, сбив шлем с головы врага. Ошеломленный противник отступил на шаг, не глядя махнул клинком перед собой, а после рухнул без сознания на спину, получив ребром щита в висок.

Волшебник, хватая ртом воздух, упал на колено и вцепился в посох обеими руками: повторное перемещение людей в пространстве за короткое время запросило свою дань. Рыцарь заслонил собою мага. Выставив щит перед собой, беловолосый воин был готов к обороне.

– На стене! – прохрипел Монтель, указав перстом на лучников.

Этого было достаточно, чтобы Артория и Бедивер поняли, что стрелки барона-предателя на крепостном вале и башне готовятся дать залп по ним. Темные силуэты отпустили хвостовики. Зазвенела тетива. Девушка, растворившись в темной дымке, уже в следующий момент была у запертого входа в башню, мгновенно преодолев расстояние в десяток шагов, а воин прикрылся щитом, схватив Монтеля за плечи, словно окосевшего дружка из таверны. Колосья стрел быстро утыкали землю вокруг рыцаря и чернокнижника, некоторые из них, закручиваясь спиралью над зеленым полотном с золотым львом, со звоном отскочили от щита.

Запертые дубовые двери не стали серьезной преградой для королевы. Ударом ноги она сломала замки и дверь, резко врезавшись в стену, будто жалуясь на нелегкую судьбу, со скрипом стала болтаться на петлях. Отряд устремился в спасительный проход. Одной рукой рыцарь потянул за собой Монтеля, а второй прикрывался щитом от стрел.

Задержавшись на миг в темном коридоре, Артория сказала своим друзьям, когда они были внутри:

– Я займусь лучниками на башне! Подождите немного!

Будто какая-то тень промелькнула в проходе и устремилась наверх. Воины барона Римского на стене не успели разглядеть, что с такой скоростью пронеслось рядом с ними во мраке винтовой лестницы, но решили встретить пробившихся в оборонительное сооружение людей. В тускло освещенном проходе башни, где была лишь пара факелов, алые рыцари узрели Бедивера и старика в робе, опирающегося на палку с навершием в виде четырехпалой лапы.

Тут же завязалась короткая схватка. Используя свое позиционное преимущество, предатели стали теснить седого рыцаря, но тот круговым движением клинка вокруг головы отбил их удары, рванулся вперед и мгновенно нанес подсекающий круговой удар по ногам противников, оказавшись между ними. Сталь лизнула плоть между кольчугой и поножами. Рыцари, не успев отскочить или отбиться, потеряли равновесие и покатились вниз. После падения, один из них еще был в состоянии подняться на дрожащих руках, но Монтель, бывший позади, ударом посоха в лоб оглушил воина.

– Лежи уже! – сердито процедил чародей.

А на вопросительный взгляд зеленоглазого воителя лишь добавил, пожав плечами:

– Не магией единой!

Пока маг и рыцарь бились у выхода на крепостную стену, Артория уже добралась до входа на балкон башни. Стоя у парапета под конусообразной крышей, лучники посылали свои стрелы в воинов враждебных баронов. Со своей позиции они могли вести прицельную стрельбу по внутреннему двору, городским домам, а проход вдоль аллеи зубцов крепостной стены был для них как на ладони.

Путь блокировала решетка, украшенная стальными завитками спиралей, что вызвало у черной королевы лишь усмешку.

Девушка сделала шаг навстречу преграде, будто ее и не было совсем. Затем она растворилась в темной мгле на короткое время, потеряв четкие очертания, и прошла сквозь заграждение. За прутьями клубы сгустились, вновь принимая очертания смертоносной девы.

Не мешкая, девушка-вампир пронзила ближайшего к ней лучника клинком. Пропоров плотную рубаху, острие на мгновенье показалось из груди поверженного и скрылось в плоти, оставляя после себя темное пятно на алой ткани. Враг не успел даже вскрикнуть. Следующего врага она зарубила, нанеся удар наотмашь. Последний противник успел издать крик, что заставило остальных спохватиться: каким-то образом неприятель проник внутрь.

Быстрым скачком девушка бросилась к третьему солдату. Она резко переместилась за спину человеку в красной накидке поверх затасканной и истертой стеганки, зажав шею несчастного левой рукой. Вырваться из хватки воительницы было невозможно: она обладала медвежьей силой. Два испуганных товарища лучника натянули тетивы и выпустили стрелы, но только для того, чтобы пронзить кишки своего друга, которого Артория использовала в качестве щита. Еще один воин, обойдя воительницу, со спины бросился на королеву с кинжалом.

Оттолкнув тело лучника в сторону, дева одним взмахом Вечности отрубила руку наемнику, а вторым прочертила дугу на его груди, зачарованной сталью вгрызаясь в тканую куртку, плоть и ребра. Незаметным для человеческого глаза движением преодолев расстояние до оставшихся противников, Артория ударом ноги заставила одного из них, неистово вопя и размахивая конечностями, упасть с башни в ров. Вскоре из темноты послышался плеск воды. Последнего лучника, который был удивлен и до чертиков напуган одновременно, она схватила за горло свободной рукой, стиснула, немного подняв над землей. Бедняга, тщетно пытаясь освободиться, извиваясь и хрипя, чуть-чуть не доставал носками сапог до лука, что выпустил из рук.

Беловолосый рыцарь и Монтель ждали сигнала от Артории. Заглянув за угол, Бедивер заметил, как у стен, вместе с колчанами стрел, бочками, мешками с солью и охапками метательных копий горкой были сложены трупы защитников Камелота в синих и серых плащах. Подлецы ударили в спину столичному гарнизону, сосредоточив у западной стены свой ударный отряд, чтобы открыть дорогу велиарам.

Вместо того, чтобы кричать с башни о своем успехе, девушка нашла остроумный способ показать, что путь свободен: на лучника, что с крепостной стены стрелял по снующим рыцарям двух баронств во внутреннем дворе, внезапно с неба свалился его сослуживец. После такого хребет упавшего был сломан, а воин на стене стал ползать на четвереньках и кашлять кровью, пока не затих, свернувшись клубком.

Сэр Бедивер рванулся вперед, прикрываясь щитом. Стрела просвистела в локте над головой, отскочила от камня башни и упала, прижатая сапогом мага, что следовал за седовласым. Бедивер пронесся мимо двух противников, крутанулся корпусом, проводя широкую дугу и оставляя глубокие порезы на животе и груди у легко защищенных стрелков. В пяти шагах от среброголового был стрелок, который развернулся лицом к рыцарю и дрожащими руками натягивал тетиву. Неожиданный львиный рык заставил стрелка вздрогнуть в последний момент, и стрела воткнулась в плетеную корзину рядом с Бедивером, подрагивая оперением. Рванувшись, седовласый просто сшиб испуганного противника щитом и добил ударом меча в грудь.

Эйфория сменилась осторожностью. Бедивер остановился и принял защитную стойку, выставив треугольный щит и положив на него клинок, ведь ему преградили путь подоспевшие от надвратной башни воины с красными прямоугольниками щитов, на манер римских скутумов. За их спинами находилось несколько лучников. Эти четверо надежно защищали своих дальнобойных воинов, рассредоточившись по всей ширине вала.

В это же время Артория стояла на башне и наблюдала тревожную картину: решетку на воротах полностью подняли, а вот сами врата были еще запертыми. Со своей позиции она могла видеть, как большой отряд синих рыцарей подоспел к западной стене. Ополченцы, обычные мужички с модифицированными вилами и веревочными пращами, словно испили зелья второго дыхания и откинули от своего самодельного бастиона напиравших рыцарей в красных плащах. У ворот завязалась отчаянная схватка, но воинам Озерного и Восточного баронств удалось оттеснить негодяев. Только это был временный успех.

На другой стороне рва девушка могла видеть бессчетное количество шипастых статуй с точками факелов. Тут были не сотни, но тысячи велиаров! Видимо, на помощь Мордреду темные жрецы Белиала отослали лишь тень своего воинства. Если эта лавина из стали и ненависти прорвется, то даже все рыцари Круглого стола вместе с воскресшим королем Артуром и в компании со Святым Георгием не справятся с напастью. Чего же ожидать от простых воинов и ополченцев, у которых вместо брони – отвага, а взамен опыта – пылающее сердце и бравада драчунов, подкрепленная дешевым вином и байками о рыцарских подвигах.

Перед стремительным спуском вниз светловолосая дева увидела, как ряды велиаров у ворот расступаются. Могучие воины ада несли за канаты, цепи и стальные поручни ствол срубленной ели с бронзовым наконечником в виде рогатой головы демона.

– Основательно подготовились! – самой себе сказала Артория, сузив глаза.

Бедивер, остановленный алыми рыцарями на стене, решился на отчаянный шаг. Время диктовало свои условия и на уступки идти не хотело.

– Выиграй нам время, Овейн! – прошептал он щиту, размахнулся и бросил зеленый треугольник с закругленными краями за спины грузных пехотинцев.

Бывший щит Ивейна, сделав несколько оборотов в воздухе, по дуге перелетел шлемы противников, упал и, подскакивая на неровностях, проехал со скрежетом пару шагов, пока не уперся в сапог алого лучника, который был так увлечен обстрелом врагов внизу, что даже ничего не заметил. Не поняв такого хода, рыцари в укрепленных хауберках с красными лентами на горжетах стали переглядываться, заходясь хохотом.

– Видимо, не все рыцари Круглого стола в своем уме! – насмешливо сказал один из них под гогот дружков.

Но тут-то и пришел конец веселью рыцарей барона Римского. Настал черед чертовщины.

Сильный удар настиг западные ворота – это велиары принялись своими силами штурмовать последнюю преграду на пути в Камелот. С внешней стороны послышались вопли и воинственные кличи:

– Ра-а-а! Белиал!

Далее послышался львиный рык и удалявшиеся крики людей, падающих с верхотуры. Один из предателей, отвлекшись от Бедивера, обернулся и не поверил своим глазам: огромный белый зверь появился из ниоткуда и ударами лап сбрасывал лучников со стены во внутренний двор Камелота. Последнего лучника лев повалил на живот и стал терзать несчастного, вцепившись зубами в подшлемник, превращая белую ткань в алые лоскуты.

Из оцепенения предателя вывел другой рыцарь, который натолкнулся на него спиной, пятясь назад. Остальные следовали такому же примеру.

Увидев, что враги стали отступать, Бедивер усмехнулся, восьмеркой разрезал воздух и под углом выставил клинок перед собой, обхватив рукоять обеими руками. Только и он не знал истинной причины такой перемены в поведении противника. Рыцари в красных одеждах узрели еще одно чудо: девушку на самом верху башни перед ними. Взобравшись на зубец ограждения, она недвижимо стояла на фоне развивающегося стяга с красным драконом на шпиле. Ветер играл с полами ее платья и заставлял волной развиваться длинную косу. Прижав косичку локтем и схватив левой рукой подол черного платья, дева сделала шаг вперед и стала, словно камень, падать вниз с огромной высоты. Но вместо того, чтобы расшибиться в лепешку, она бесшумно приземлилась на носки рядом с магом в балахоне, лишь слегка согнула ноги в коленях и, сорвавшись с места, побежала в их направлении.

Артория, дорожа каждым мгновением, выпущенной стрелой промчалась мимо Монтеля, чтобы помочь Бедиверу попасть в башню над воротами. Маг времени, встретившись на миг глазами с воинственной девой, задался вопросом, который внезапно поразил его, словно дротик с ядовитым наконечником: «Если она все знала наперед, то почему не попросила Бедивера призвать ее чуть раньше?»

Но колдун тут же отбросил ненужные сомнения и решил внести свою лепту в меру своих сил. Бой уже кипел внизу, рядом со входом на башню, и, хвала небесам, перевес был на стороне двух дружественных баронств и ополчения Камелота. Алые увальни подали под ударами подкрепления с северной стены.

– Сюда!!! Здесь есть проход! На стену! – стал кричать маг, перевесившись через стену и указывая на выломанную Арторией дверь.

Хоть он и не выкрикивал магические слова, но эффект от его действий был сопоставим с разрушительной мощью самых диковинных заклятий. Подкрепление было в пути, а занятая башня над воротами обезопасит весь Камелот от наплыва велиаров.

Разобравшись с лучниками на стене, волшебный лев первым достиг надвратной башни. Одним прыжком он пригвоздил лапами к земле рыцаря-предателя. Схватив того зубами за наплечник и тряхнув густой гривой, лев сбросил негодяя вниз. Прямо туда, где были воины Белиала. Мудрое животное ударом лапы оборвало крюк, который держал механизм решетки неподвижным. Медленно ручка стала вращаться по кругу, а стальная изгородь, оглушительно тарахтя скрытыми в каменных недрах цепями, неторопливо опускалась.

Еще более яростные удары стали обрушиваться с внешней стороны на западные врата. Послышался треск дерева, стальные вставки и крепления начали срываться со своих мест. Со скрежетом огромные и массивные створы арки слегка качнулись внутрь, поднимая облака пыли. На внутренней поверхности ворот стали появляться шишки выпуклостей, обозначенные щепками. Уперевшись ладонями и плечами во врата, ополченцы отчаянно поддерживали грань, отделявшую их от неизбежной смерти.

Овейна быстро отогнали от механизма. Была на башне, как минимум, дюжина воинов барона Римского, для них это не составило труда. Рыцари, боясь белого льва, вооружились крючковатыми гвизармами и стали с расстояния наносить удары, прячась за щитоносцев. Помимо святой воды и запаса стрел, на крепостной стене и башнях было множество разнообразного оружия, которое, по иронии судьбы, теперь было обращено против защитников столицы.

Спрыгнув с башни, Артория стремглав понеслась к постройке над воротами. Улучив момент, Бедивер поразил замешкавшегося противника, проколов тому щеку. Раненый выронил щит и меч, споткнулся, схватился за лицо и по-девчачьи заголосил, отползая одними ногами назад, за ворох колчанов.

Второй солдат успел отвести щитом удар седого рыцаря. Сорвавшись с места, он заслонился красным прямоугольником и врезался в Бедивера, чтобы у того не осталось пространства для маневра. Не глядя пырнул клинком, но промахнулся. Оба воина оттолкнулись друг от друга, чтобы получить пространство. Красный рыцарь застыл в изумлении, когда воительница в черной одежде буквально налетела на его друга, который хотел ударить девушку щитом. Но та двигалась так неуловимо быстро, что мечник успел только молодецки стукнуть долом о щит, давая понять, что он готов к бою. Оказалось, не готов. И уже в следующее мгновение черная королева молнией обрушилась на своего оппонента. Шлем с подшлемником не защитил смертного от такого броска, верхняя половина черепа в стальной чашке полетела вниз со стены, оставляя за собой хвост из кровавых брызг. Фонтанирующий алым соком труп мешком рухнул на землю.

– Aut vincere, aut mori! – выкрикнула воительница, нанося новый удар.

С неистовым кличем, пугая и изумляя воинов вокруг, Артория одним ударом рассекла рыцаря от плеча и до паха. Кольчужная сетка легко разрезалась зачарованным мечом, на котором вспыхивали алые жилы и глазницы черепа.

Сэр Бедивер сумел нанести колотую рану на ноге противника, когда тот отвлекся на бойню рядом и застыл в нерешительности из-за того, что его хауберк и лицо забрызгало кровью после резни, что учинила Артория. Нелепо подпрыгивая, предатель бросил оружие на землю и выставил руки ладонями вперед. Прямым ударом ноги Артория заставила его впечататься в каменный гребень вала и осесть, уронив голову на грудь. Путь к башне над воротами был открыт.

Бедный Овейн затравленно крутился волчком, быстро перебирая лапами, но все же получая болезненные тычки со всех сторон. От крови из колотых ран белый лев покрылся алыми полосами. Отвлекаясь на несколько крючкообразных наконечников с одной стороны, Овейн получал удары по спине и бокам. Вдруг кто-то ворвался под навес, и короткий вопль раздался позади рыцарей барона Римского.

Королева Артория и сэр Бедивер разили врагов, оказавшись за их спинами. Кроме того, Монтель, опираясь на верный посох, шествовал вместе с рыцарями барона Восточного, что поднялись на правую от ворот башню и постепенно захватывали крепостной вал. С великой стены Камелота косым ливнем полетели стрелы и дротики, только на сей раз уже велиары были мишенями.

– Назад! Назад! Отступаем! – закричали оставшиеся воины в красных плащах.

Но отступать было некуда. На левую стену от ворот уже поднимались рыцари барона Озерного, навязывая бой оставшимся предателям. Башня над западными воротами была захвачена, когда загнанные в угол копейщики побросали свое оружие на пол и сдались.

Осмотрев раны своего магического зверя, Бедивер лишь досадно покачал головой и решил вернуть того обратно на подобранный щит. Убедившись, что вражеские рыцари более не угрожают им, черная королева принялась усердно крутить ручку механизма, быстрее опуская решетку. Восточные рыцари и ополченцы рассредоточились вдоль стены и стали посылать все, что попадалось под руку в воинов Белиала.

Велиары все еще пытались пробить себе путь внутрь Камелота, несмотря на стальную преграду, отрезавшую их от покореженных дверей.

Когда Монтель оказался под крышей башни, он с облегчением прислонился к стене и что-то промямлил побелевшими, пересохшими губами, но в общем гомоне его никто не услышал. Тогда маг ткнул посохом Бедивера в плечо и указал на то, что в пылу схватки не заметили ни Артория, ни сам Бедивер, ни их союзники – мешки с солью и бочки со святой водой.

– Это в миг остудит горячность воинов Белиала! – весело подхватил среброголовый.

Так и произошло. Когда рыцари на башне стали высыпать соль на демонических воинов, те стали с диким ревом отступать от ворот, стальными лапами стуча по броне, пытаясь стряхнуть ненавистные крошки. Соль с шипением вгрызалась в пластины, разъедая броню и доставая до сердцевины дьявольских доспехов. Зачерпнув ведрами освященную водицу из бочек, защитники окатили штурмующих у входа. После этого подъемный мост внизу опустел мгновенно, а в мутной темноте рва, поднимая брызги, барахтались, словно рыбешки в ведьмовской похлебке, велиары. Послышался всплеск воды, когда враги уронили таран в воду. Деревянный настил стал подниматься, не оставляя никаких шансов отрядам Белиала. Последний велиар, самый настырный, повис на краю, но был сбит горящей стрелой ополченца-браконьера со стены. Все складывалось удачно, но и праздновать победу было рано. Вероятно, эта орда рискнет пойти на приступ еще раз, попытает счастье у других врат, но времени у них оставалось совсем немного. До первых лучей солнца.

Отойдя в сторону со своими соратниками, Монтель тихо произнес, прижимая ладонь к груди:

– Я отдохнул и накопил достаточно сил, чтобы перебросить нас в Новый Камелот. Надеюсь, Ланселот и остальные смогли справиться.

Фыркнув, королева надменно произнесла:

– А вот сейчас и увидим!

Недовольная Артория косилась на восток, где над макушками стройного соснового бора в утренней мгле уже прочертил еле заметную линию розовый рассвет. У нее были причины для беспокойства, хотя солнечный свет не убьет ее, но вот сил у королевы резко поубавится. Ночью вампир практически непобедим, а с приходом солнца создания мрака являют собой лишь тень своих возможностей.

– Хорошо! Я переброшу нас прямо на ту башню! Немного пройдемся, но так безопасней.

В отдалении, на крепостном сооружении, куда указал Монтель, топталась пара воинов барона Римского – их выдавало алое одеяние, колыхавшееся на ветру.

Обозримый участок и небольшой отряд упрощали работу для колдуна. Уверившись, что Артория и Бедивер готовы, чародей взял их за руки и стал произносить слова заклинания.

***

Проходя по богато украшенным картинами, статуями и фресками коридорам замка, барон Римский, окруженный плотным кольцом верных телохранителей, шаг за шагом приближался к своей цели. Стоило довести начатое до конца, а потом вечная жизнь, разнообразные удовольствия, о которых смертный может только мечтать, и невообразимые возможности ждут его.

Уже давно на почве общей выгоды этот человек сошелся с темными жрецами Белиала и любезно разместил их в самых темных уголках своего баронства, куда никакой виллан не сунется. Отсутствие набегов велиаров, словно издеваясь, барон объяснял набожностью. Своею и своих приближенных. Хотя, будучи средним сыном, он и своего старшего брата умертвил из-за права наследования, да и о его посещениях борделей ходили легенды. По молодости барон Римский больше времени проводил со шлюхами, чем за управлением своих земель. Власть над баронством его не испортила – он все так же ставил всевозможные наслаждения превыше всего. Ну, или то, что испорчено, испортиться больше уже не могло. А если вдруг крестьяне были недовольны, то зуботычины и показательные казни всегда давали положительный результат в долгосрочной перспективе. В народе говорилось, что виселицы у родового замка барона никогда не пустеют. Иное положение дел воспринималось, как символ слабости нынешней власти.

Вот такая «набожная кротость» крылась за личиной этого сутулого старца. Кроме того, старик чувствовал, что час его близок. И когда старуха с косой стучится в двери, как-то особенно начинает смертный ценить маленькие человеческие радости. Только у каждого они свои. Сундуки с добром не вернут молодые годы. А алому барону хотелось еще раз окунуться с головой во все тяжкие. Ну а уж если можно, единожды напрягшись, целую вечность после вкушать желанные плоды… Поэтому он и выслуживался столь рьяно перед Белиалом.

Подлый вельможа заранее наметил путь отхода из главной залы. Пока все шло по плану. В ключевых точках, у входных арок и в коридорах были его воины, которые безмолвно присоединялись к нему. Отряд барона Римского насчитывал уже больше двух дюжин рыцарей. Эти были посвящены в поверхностные секреты барона, но деньги затыкали рты и обеспечивали хоть временную и продажную, но верность.

Войдя в северную часть нового замка, барон остановился и задрал голову. Из темноты лестничного пролета доносились неспешные шаги. Несколько рыцарей с отличительными нашивками золотого цвета на горжетах вышли вперед, слегка оголив сталь.

Сцепив зубы и нахмурившись, старец, не моргая, следил за силуэтами в полумраке. По лестнице, что спиралью поднималась вдоль каменных стен башни, спускалась группа из пяти человек. Их время давно прошло, родная эпоха канула в Лету. Интересовавшийся историей Рима старик легко узнал в этих существах легионеров Рима и гладиаторов. Это были воины прошлого – элита ада. Замечательные люди, прославившиеся своей тягой к насилию и жестокости, чужой кровью вписавшие свои имена в историю, тем самым подписав контракт на вечное служение с адом.

Блаженно вдохнув полной грудью, центурион, одутловатое лицо которого было изуродовано красными бороздами поперечных шрамов, грохочущим басом спросил барона:

– Вижу, все прошло хорошо! Слава Белиалу! Герцог Данталион ожидает тебя в зале северной башни. Что стало с рыцарями Круглого стола?

Нетерпеливый дух зла послал своих помощников разобраться в ситуации и, если будет необходимость, оказать помощь. Посланники Белиала прекрасно знали, что единственной преградой на пути к осуществлению их планов могут стать воины Артура. Особенно побаивались Ланселота и Парсифаля. Хотя ни барон Римский, ни его помощники из преисподней не могли знать, что по Камелоту расхаживает еще одна особа, которая будет опаснее прочих.

– Все, кто был в главной зале Камелота… там же и остались! – уклончиво ответил старик, поднимаясь наверх и крепче прижимая ларец к дряхлому телу.

Рыцари в алых плащах с недоверием поглядывали на слуг Белиала. Светящиеся красным глаза выдавали в них сверхчеловеческую натуру. Их земная жизнь уже давно прервалась, но посланные в мир живых своим господином, они вновь получили возможность топтать землю и вдыхать воздух. Хоть и непродолжительное время. Силы каждого такого воина пылающих легионов теперь удесятерились в сравнении с их мощью при жизни. Некоторые обладали возможностями, которые были даже за гранью мечтаний демонов.

Усмехнувшись, римлянин пропустил старика с парой личных охранников вперед, а сам со своим отрядом последовал за бароном. Замыкали странную процессию рыцари, попеременно озираясь назад и бросая тревожные взгляды на высланную подмогу.

Оставалось только подняться по ступенькам, пройти по длинному коридору, а там уже будет зал северной башни, где оставшиеся рыцари и маги барона охраняли портал, который был открыт в опочивальне. Сразу же, как весть о возвращении рыцарей Круглого стола из иного плана разнеслась по Камелоту, вельможа повелел своим магам приготовить портал призыва, послав весточку Белиалу.

Будоражащие воспоминания всплыли в памяти.

Седобородые волшебники, посвященные в планы повелителя, внимательно водили кисточками по стене, изредка макая их в глиняные чашки с кровью убитой козы. Еще раньше мудрецы предусмотрительно наказали разворотить дверной проем, чтобы даже тельцы смогли без проблем выйти, не привлекая лишнего внимания. Но старания пехотинцев, на один вечер ставшими рабочими, пропали зря.

Первый демон, выйдя из портала, словно обученный этикету в людском мире, пригнувшись и волоча косу за собой, послушно вышел в темный коридор, стуча копытами по каменному полу. Но уже второй рогатый урод, вынырнув из пурпурной дымки, со всей дури хватил кладку кулачищем, заставив стены вздрогнуть и проделав для себя новый проход. При этом непутевый помощник уже нанес урон войску, придавив каменными кубами баронского мага на другом конце. Герцог Данталион, прошипев пару фраз на чудном языке, сумел угомонить тельца.

Шумно вдохнув через ноздри, барон вернулся из недавних воспоминаний.

Судя по услышанному бароном Римским, сам Данталион прибыл из ада, чтобы лично передать осколок Грааля Белиалу. Разумеется, знатный господин знал, что ему на помощь пришлют одних из лучших воинов геенны огненной, но, чтобы один из командиров пылающих легионов лично появился в Камелоте – это было за пределами его самых смелых ожиданий.

Теперь затея была обречена на успех. Конечно, свои кровожадные орды этот дух не смог привести, ибо открытие портала даже для горстки воинов требовало неимоверных магических затрат. Чем искуснее воин – тем больше сил тратил Белиал для открытия портала в аду и его удержания. И было понятно, почему герцог оставался подле прохода в ад: если этот портал закроют, то все прошедшие через него злыдни сгинут в Камелоте, так как потеряют связь со своим нынешним домом, откуда Белиал снабжает их своей нечестивой магией.

Наконец впереди показались заветные двери. Оставалось всего лишь преодолеть расстояние в сотню шагов и войти в залу, где находилось смешанное воинство людей и демонов.

Смиренно опустив голову, старец рассуждал про себя, стоит ли вставать на колено, вручая фрагмент Грааля Данталиону. Незаметно мысли переключились на скорую награду. Благоговейно прикрыв глаза, седой муж перебирал в уме виды вероятных наслаждений, но из сладких мечтаний его вырвала вздрогнувшая стена, будто несколько коней одновременно лягнули ее с другой стороны.

Барон и его окружение смогли разобрать приглушенные отзвуки боя, что доносились из северной залы. Сквозь трещинки в обтесанных камнях пробивались крики раненых, резкие, но редкие приказы командиров, громыхание и треск мебели и звуки ударов металла о металл. С каждым шагом шумное побоище различалось все отчетливее.

У входа должны были быть два рыцаря: барон точно помнил это. Он лично распорядился. Отлучиться они не могли, в случае надобности могли попросить замену у десятника. Чем ближе они подходили ко входу в залу, тем явственнее слышался лязг и воинственные кличи, разгоняя последние сомнения. Складки морщин сошлись гармошкой на старческом лбу. Сомнения постепенно исчезали, уступая место недоумению.

«На нас напали твари преисподней? На своих союзников? И где же тут смысл? А если нет, тогда что же это может быть? Неужели… рыцари Камелота? Но как они смогли сюда попасть раньше меня?»

Барон не мог этого понять. Не могли объяснить возню внутри залы и посланники Белиала. Тревожно переглядываясь, римские легионеры поспешили вперед.

Внезапно все остановились. Телохранители загородили барона со всех сторон, стиснув того, словно соломенную куклу. Резкий треск ломающихся креплений и древесины входа, словно пробка, вырвавшаяся из горлышка бутылки, высвободил поток брани и бряцанья оружия в зале.

Старик даже подумал, что глаза изменили ему, когда одна из двух дверных створок была выбита со страшной силой. На деревянном полотне было тело какого-то легионера Римской империи в помятых доспехах и с зияющей раной в шее. Воин безжизненно склонил голову на бок. Кровь из носа и рта стекала густыми струйками на пол, медленно испаряясь с шипением, будто на раскаленной сковородке.

В тот же момент в проеме показался тяжело дышащий Парсифаль. Плечи быстро поднимались и грузно опускались в такт вдохам и выдохам. Быстро оценив ситуацию и заприметив барона Римского, рыцарь Артура гневно прокричал, тряхнув взмокшими и отяжелевшими от пота светлыми завитками и указав клинком перед собой:

– Ты! Предатель!!!

– Убить его! – сухо отдал приказ барон Римский, прячась за спины своих воинов.

Посланники ада вместе с алыми рыцарями бросились на сэра Парсифаля. Заслонившись щитом и сделав вращательное движение кистью, будто разминая руку, рыцарь прислонил оружие к деревянному прямоугольнику и приготовился к бою, отступив на пару шагов назад. Завязалась отчаянная схватка.

С подрагивающей головой, нервно оглядываясь, старикашка отказывался верить происходящему.

Небольшой отряд вывалился в коридор, захлестнув частоколом мечей древнего димахера и пригвоздив того к гобелену. Охотники за головами быстро превратились в отару овец, которую вырезали безжалостные мечники в синих одеждах. Парсифаль с помощниками стал медленно прорубаться сквозь заслон предателей.

***

Рыцари нервно посматривали на своих навязанных союзников. Никто из них не был готов морально ко встрече с вассалами дьявола. Один только вид тельцов вселял трепет и заставлял неприятный холодок пробегать вниз по спине. Пылающие взоры легионеров, демонические руны, покрывающие их броню и тела, вспыхивающие время от времени – все это заставляло людей предателя чувствовать себя неуютно. Но увесистые кошели с монетами усмирили честь, если такая вообще была, развеяли сомнения. Еще раньше остатки благоразумия утонули в потоке возможностей, которые открывались для алчных воинов после выполнения простой задачи. Небольшая сделка с совестью, а потом можно будет повесить меч на стену, купить имение, стать землевладельцем и жить припеваючи, рассказывая внукам байки о «нашем времени». Да и пути назад уже не было, предстояло доигрывать спектакль до конца. Такова участь всех, кто обманул доверявших.

У развороченного входа во временные апартаменты барона Римского с соседствующей овальной дырой до потолка, украшенной расходившимися во все стороны зигзагами трещин, стоял мужчина в черном балахоне с накинутым на голову капюшоном. Амарантовые нити рисовали причудливые завитки узоров на рукавах одеяния потустороннего мага, который предстал пред воинами барона, как крепкий старик с аккуратной белой бородкой и короткими седыми волосами. Заложив руки за спину и постукивая носком красного сапога, волшебник ожидающим взором окидывал помещение.

Был это сам герцог Данталион – один из военачальников ада, которому подчинялись многие легионы демонов. Дух, предпочитающий науку и философию бездумному разрушению. Понимая, куда ему предстоит переместиться, он принял облик мудрого старца-колдуна. В правой руке за спиной сжимал он свое грозное оружие – Книгу Имен. Именно на этого врага света пал выбор Белиала, когда нужно было выбрать достойного лидера по ту сторону портала. Данталион считался гением обороны, мог призвать и какое-то время удерживать под своим началом двойника любого демона, ангела или человека, кто стоял перед ним. Любого, если имя избранника есть в его перечне имен.

И теперь его задачей была защита портала, покуда фрагмент Грааля не будет передан его господину.

В северной зале, которая размерами, убранством и богатством обстановки немного уступала главному церемониальному помещению Камелота, царило молчание. Расшитые золотом и серебром гобелены, полосами застилая стены, свисали с потолка. Длинные столы ломились от яств и напитков, но никто к ним не притрагивался.

Редкие вздохи отчетливо слышались в относительной тишине. Рыцари барона Римского боялись лишний раз пошевелиться или произнести хоть слово в присутствии этих чудовищ. Тяжелое дыхание двух оставшихся тельцов, напоминавшее фырканье лошадей, волнами разлеталось по мрачному помещению. Другую пару Данталион послал в главный зал, а те так и не вернулись по неизвестной причине. Только распахнутые настежь полуовальные гигантские ставни напоминали об отбывших воинах преисподней, заставляя Данталиона теряться в догадках. Неизвестность всегда пугает пуще ожидаемых неприятностей, вероятно, из-за склонности даже самых прожженных прагматиков поддаваться слабой надежде, питая ложные иллюзии.

До оконного проема долетали звуки боя у подножия замка. Украдкой повернув голову, баронский рыцарь увидел, как за считанные мгновенья огонь пожрал соломенный треугольник, заполыхала крыша амбара. Пламя отразилось в карих глазах. Там бились и умирали сослуживцы, которым сейчас нельзя было помочь.

Разразившееся внизу сражение, казалось, совсем не интересовало пришельцев из мира вечного огня. Для них оно было всего лишь отвлекающим маневром. Там толпами погибали красные рыцари, но демонам было плевать на них. Даже неудача велиаров их не задела.

Кроме владыки ада и рогатых чудищ в зале была примерно дюжина отъявленных негодяев: героев ада, временно обретших плоть и право топтать землю в царстве людей. Насильник, садист, грабитель и убийца – каждый из этих воинов старины объединял в себе все эти понятия. Некоторые из них жили еще задолго до появления Христа. Еще вдоль стен, стараясь лишний раз не напоминать о себе, стояли два десятка воинов и магов барона Римского. В скованных и неуверенных движениях читалось желание оказаться подальше отсюда, но уплаченные и обещанные деньги якорем удерживали их на месте.

Ощущалось напряжение и недоверие, которым был пропитан каждый глоток тягучего воздуха в зале. Обитатели этого места были вынуждены быть на одной стороне, что делало их союз непрочным.

***

Рыцари барона Озерного знали, что моргнут они в главном церемониальном зале Камелота, а откроют глаза уже в северной части нового замка. Сердца их были переполнены отчаянной решимостью, с которой гладиатор-смертник выходит на бой, зная, что против него выставят более сильных, ловких и безжалостных врагов, но все же веря в себя. Сейчас не было места колебаниям или сомнениям, ведь на кону величайшая святыня христианства, честь Камелота, верность памяти Артура и жизни всех обитателей столицы. А ради этого можно с чистым сердцем рискнуть головой.

Когда они материализовались в центре залы из воздуха, разорвав тонкую пелену серебристой дымки, ни демоны, ни рыцари не были готовы к такой внезапной атаке. Одновременно путешественники в пространстве пустили в ход метательные копья и пузырьки со святой водой. Сотрясая воинственным кличем своды, рыцари бросились врассыпную, словно только в этом первобытном запале, смешанным с жаждой боя, был залог успеха.

Многие алые рыцари застыли в смятении, что стоило им жизни. Волшебник в красном плаще даже не успел вскинуть руки, свалившись на пол с дротиком в груди. Связка стальных шаров, сделав заключительный оборот в воздухе, стукнулась о шлем рыцаря и глухо ударилась о каменный пол, куда мгновеньем позже рухнула и сама мишень. Необузданный порыв нападавших придавил волю врагов, заставил некоторых предателей споткнуться на ровном месте, упасть, зацепившись за ковер или ножку стула. Точные удары одинаково разили демоническое отродье и их людских приспешников.

Закрывшись щитом и выдержав шквал ударов, барон Озерный резко качнулся в сторону, отмахнулся щитом и сразу же нанес пронзающий удар, насадив на освященный клинок Нимуэ легионера ада. Ланселот и Парсифаль, словно бесстрашные боги войны, прорубались сквозь вражеские ряды, взметая в воздух кровавые брызги и ошметки плоти, покрываясь густыми алыми пятнами. Сражение из центра залы распространялось по всей площади.

Рыцарь в синей накидке круговым ударом отправил двух воинов барона Римского к праотцам, а после пнул ногой большую вазу, где должна была быть святая вода. Декоративный, с вытянутым горлышком сосуд упал на венчик и покатился, оставляя за собой бесцветный след. Жидкость разлилась по полу и достигла копыт огроменного тельца. Рогатый монстр даже не поморщился и пошел на рыцаря, ступая по луже и размахивая косой. Подлые изменники хорошо подготовились: святую воду заменили на обычную, вместо соли припасли песок в мешках, а распятия эти христопродавцы вовсе сломали и бросили в камин. Здесь люди теряли преимущество своего поля боя.

Сэр Борс, расправившись с алым рыцарем, увернулся от огненного шара, выпущенного магом-предателем. Уклонился от повторного броска из второй руки, гусиным шагом пройдя по телу поверженного. Пролетающая рядом пламенная сфера на миг обдала его щеку жаром. Рыцарь резко рванулся вперед, выпрямился и без изысков зарубил негодяя мечом.

Бегая глазами по зале, Данталион кусал губы до крови.

«Что происходит? Старый дурак должен был тихо отравить лучших рыцарей Камелота. Всех, кто остался! Его увальням поручили простую задачу: создать переполох в столице и впустить велиаров. Но что я вижу? Цвет рыцарства Артура разит моих воинов, словно те трухлявые деревья! Надо уравнять шансы!»

С этими мыслями герцог ада стал искать глазами сильнейших из противников. Взор его остановился на Ланселоте. Злобно ухмыляясь, Данталион развернул свой том, очеркнул когтем имя и стал бормотать заклинание. Спустя пару мгновений перед ним сгустился и почернел воздух. Крутящиеся потоки дымки бурлили и колыхались, словно пытались сдержать то, что находилось внутри. После щелчка пальцев дым развеялся, оставив после себя точную копию Озерного рыцаря. Но было между ними одно разительное отличие: призванный воитель имел черные глаза, а под его доспехами билось черное сердце. Призванные таким способом воины обладали черной душой и лишь черными помыслами. Все самое худшее заключалось в них, что когда-либо посещало умы и сердца оригинала. И пуще остальных копии ненавидели себя настоящего. Того, кто может свободно ходить по земле и совершать благие дела, исправляя ошибки прошлого и облегчая душевный груз. Или усугублять содеянное.

Следом Данталион сотворил поддельных Борса и Парсифаля. Со звериным рыком эти марионетки бросились в бой. Черноглазый Ланселот впился клинком в плечо рыцаря барона Озерного. Несчастный стоял между ним и настоящим Озерным рыцарем.

Заметив свое зеркальное отражение с темными дорожками чернильных слез на щеках, Ланселот приготовился к бою. Скрестились Озерная Сталь и пронизанный черной патокой ненависти меч подделки. Словно порыв ветра, двойник набросился на одного из лучших рыцарей Круглого стола. Отступая, сэр Ланселот выставлял клинок для защиты, выжидая момент. В яростной атаке гораздо легче найти ошибку, чем в глухой обороне. Увернувшись, рыцарь вложился в сильный удар сверху, плашмя опустив клинок на оскверненное оружие врага, свободным кулаком Ланселот попытался ударить неприятеля в лицо. Тот инстинктивно сделал шаг назад и закрылся рукой, потеряв оппонента из вида. В следующий миг голубоватая сталь с серебряным ореолом пронзила горло черноглазого насквозь.

Призванный воин уставился своими бездонными глазами на настоящего Ланселота. Понимая, что ему остались считанные мгновения, он хотел было сказать что-то, но из раскрытого рты стали выползать черви и пауки, покрывая искаженное лицо колыхающейся маской. В предсмертной агонии демон смог только ухватиться за рыцаря, чтобы сэр Ланселот не смог отстраниться от всех гадов, что стали появляться из-под брони воина, и той серной вони, что резко ударила в нос. Так погибают солдаты преисподней – превращаясь в смрадную кучу, из которой во все стороны расползаются отвратительные существа. Да и те, вместе с останками и доспехами, растворяются в воздухе темной дымкой, пропадая без следа.

Замысел Монтеля полностью оправдал себя. Рыцари не опоздали. Тревогу окончательно придавила волна боевого азарта. Мысль работала быстро и четко в голове Парсифаля: если демоны были еще здесь, то кусок Святой Чаши им не принесли. Это означало, что предатель еще не пересек порог этой залы. Каждое мгновение демонов в мире людей оплачивалось изрядной порцией сил Белиала в аду. Славный рыцарь стрелой метнулся к дверям залы. На пути встал воин прошлого, легионер Рима в пластинчатой броне цвета серебра и шлеме с нащечниками. Вооруженный коротким клинком, он устремил свой пылающий взор на лучшего воина короля Артура.

Рубящий удар сверху был легко отбит в сторону римским воином. Словно молотом по наковальне ударил посланник ада гладиусом, но выставленный меч рыцаря послужил достойной защитой. Отмахнувшись поперечной дугой, Парсифаль создал расстояние, отойдя немного назад. Римлянин, почуяв вероятную слабость, тут же ринулся добивать жертву. Короткий меч, усиленный магией преисподней, был хорош на близких дистанциях. Двойной режущий удар прочертил крест и достиг цели. Игнорируя освященные доспехи, острие скользнуло по предплечью Парсифаля. В этом поединке надеяться на защитное одеяние было бессмысленно. Только умение мечника и бойцовские качества были определяющим фактором.

Сорвавшись с места, рыцарь Круглого стола скрестил оружие с врагом, клинки со скрежетом уперлись друг в друга. Парсифаль неожиданно ударил коленом и оттолкнул ошеломленного противника, потиравшего с недовольной миной на лице ушибленный пах. К вновь обретенному телу прилагались и болевые точки. Выхватив из поясной сумки пузырек со святой водой, Парсифаль поднял его над головой и с силой разбил под ногами у адского пса. От разлившейся влаги вверх потянулись язычки пара, обвиваясь вокруг ног и туловища посланца ада. Словно ошпаренный, римлянин стал дрыгать ногами. Забыв про Парсифаля, начал отступать и хлопать себя по телу, будто был объят невидимым пламенем.

На помощь подоспели двое красных рыцарей, хотя один из них не успел даже замахнуться: стремительный выпад заставил его схватиться за пробитое горло и упасть лицом вперед, выронив щит. Римский легионер использовал оставшегося помощника своеобразно, толкнув предателя в спину и насадив того на меч Парсифаля. Клинок с хрустом врезался в бок, между креплений нагрудника, защищенных поддоспешником.

Воспользовавшись задержкой врага, легионер сместился в сторону. Уперев свободную ладонь в рукоять, он хотел загнать сталь в глазницу рыцаря. Сбросив обмякшее тело с клинка, Парсифаль сделал размашистый выпад, в последний момент уходя в сторону и, к удивлению врага, сокращая расстояние, но не давая себе возможности использовать меч. Противники столкнулись. Римлянин грудью налетел на плечо светловолосого воина. Теперь все решала быстрота реакции, ловкость и скорая адаптация к непредвиденной ситуации. Воин ада намеренно уронил гладиус в ладони, схватив его для удара в бок. Но блондин, вспоминая свои юные годы в придорожных тавернах, когда он даже не мечтал стать рыцарем Круглого стола, но часто отбивался от выпивших вилланов, в лучших традициях кулачных угощений ударил легионера без замаха в живот, пихнул плечом, подавшись корпусом вперед. Гладиус скользнул по спине рыцаря, разрезав красно-белую тунику и чиркнув по нагруднику.

Простора для замаха мечом не хватало, но было в самый раз для кулачного боя. Обескураженный легионер ада получил апперкот. Стальной кулак, повернутый на себя, с зажатой рукоятью меча, заставил челюсти сомкнуться. Искры посыпались из глаз. Звонко лязгнув зубами, римлянин выронил гладиус. Каждый шаг Парсифаль сопровождал мощным ударом по физиономии посланца Белиала, словно желая сделать месиво из лица. Пузырящиеся кровавые сопли безобразно расплылись под носом и у рта. Под конец Парсифаль пронзил горло легионера, который, с повисшими руками и безвольно мотавшейся из стороны в сторону головой, уже больше напоминал огородное пугало на ветру. Вытащив меч, рыча от переполнявшей злобы, рыцарь подхватил римлянина и, словно тараном, вышиб им дверь.

Пробив оригинальным способом путь в коридор и расправившись с противником, Парсифаль подхватил с пола вражеский щит. Смахнув пот со лба, рыцарь столкнулся лицом к лицу с бароном и его последователями.

***

Отбросив щитом налетевшего мечника, Парсифаль успел выкрикнуть в зал:

– Предатель здесь!

Этого было достаточно, чтобы привлечь внимание союзников. Где предатель – там же и часть Грааля. Сэр Ланселот, маг, клирик и несколько рыцарей поспешили на зов соратника к выходу из залы.

Остужая пыл разгоряченных подданных, барон Озерный отдал приказ своим воинам:

– Обороняйте проход! Не выпускайте их зала!

Защитники Камелота, вскинув щиты и угрожающе выставив копья с мечами, встали жидким полукругом на некотором расстоянии от входа.

В глубине зала отважный рыцарь схватился с тельцом. Первый удар косы тот кое-как отбил, но вот второй с хрустом врезался в щит и повалил незадачливого воителя на пол. Судьба его была бы ужасна, если бы в последний момент сэр Борс не успел прийти на выручку, загородив собой лежавшего на полу воина.

Приглушая звон стали, раздался зычный клич. Герцог Данталион отдал приказ тельцам. Желал он от своих подручных, чтобы те отправились на помощь барону Римскому, ведь если не доставить кусок Святой Чаши в ад, последствия лучше не представлять. Огромный демон, повинуясь и отступая назад, презрительно фыркнул, выдавив белесое облачко из бычьих ноздрей. Борс оттягивал лежавшего воина в сторону, выставив меч в сторону тельца, но громадина совсем забыла про недавних противников. Шаркнув копытом, тварь вскочила на подоконник, который стал трескаться под такой тяжестью, расправила свои крылья и вылетела в окно, оставляя поле боя.

Другой телец тоже последовал указанию. Взмахнув косой, он отогнал обступивших его баронских рыцарей. Мощным толчком оттолкнулся от земли, стал постепенно взмывать над врагами. Сделав несколько взмахов крылами, оглушительно взревев, пронесся над головой барона Озерного. Приземлившись за спинами обороняющихся, у выхода в коридор, демон одним ударом снес оставшуюся дверцу и начал свою погоню за Ланселотом, втаптывая тела поверженных в пол.

– Не преследовать, но отойти ближе ко входу! – скомандовал молодой барон своим людям, пятясь назад.

Герцог Данталион остался в зале, так как рисковать открытым порталом перед лицом явной опасности он не смел. Даже если ставкой был осколок Грааля. Собрав остатки своих сил, он указал когтистым перстом на отряд барона Озерного.

– Вырезать всех до единого!

Армия барона Римского была брошена на жертвенный алтарь этой авантюры. Захватить врасплох гарнизон Камелота не получилось. Красные воины подожгли несколько строений, но и это было без толку: огонь не перекинулся на другие здания. Открыть западные врата помешала какая-то фурия в черном доспехе вместе со своими дружками. Велиары, из-за ливня освященных стрел с крепостной стены, были вынуждены отступить в леса и схорониться в забытых склепах и подземельях. Рыцари в красных плащах, понимая свою безнадежную ситуацию, либо сдавались на милость рыцарей баронов, либо пускались наутек, спасаясь от преследователей. Немногие бились до конца, не желая позорно представать перед судом за совершенные преступления. Да и кара за такое деяние была бы известна еще до вынесения приговора. Барону Римскому было плевать на потери, на совесть, на честь. Сам он теперь, в сопровождении своих компаньонов, зайцем убегал от гнева рыцарей Камелота.

Важнейшая битва теперь разгоралась в новом замке столицы, где в нескольких поединках решалась судьба многих и многих.

***

Словно волны о скалу, разрубались воины предателя мечом Парсифаля. Ни продавший совесть мечник, ни слуги дьяволовы не могли удержать разъяренного рыцаря. Истово говорят, что самый страшный гнев – это гнев праведный.

Прозрачная магическая стрела, оставляя за собой след из молочной пыльцы, стремительно полетела в гущу алых воинов. Обычные доспехи от таких трюков не спасают, и солдат, получив призрачное древко в грудь, качнулся, сделал шаг вперед и два назад, осел наземь, дико пуча глаза и срывая рукой гобелен со стены.

Преодолевая сопротивление, отряд помощников во главе с Ланселотом следовал по следам Парсифаля, отрезая путь предателю.

– Необходимо вернуться и передать фрагмент Грааля! – низким голосом сказал красноглазый центурион.

– Когда путь будет свободен! – с тревогой в голосе бросил барон адскому воину, оглянувшись на безуспешные попытки вассалов остановить Парсифаля. – Эй! Вы двое! Задержите его!

Голос барона сорвался на визг, граничащий с истерикой, когда тот отдавал приказ подданным. Жалкий старик убегал, желая спасти свою шкуру и забрать с собой осколок Грааля. Точного плана у него не было. К такому повороту событий он не готовился. Страх сковал его мысли. Желание жить диктовало свою волю, а обагренный кровью Парсифаль, продиравшийся сквозь частокол копий и мечей, казался неудержимым и не давал сосредоточиться.

«Нельзя передать реликвию сейчас… но это станет возможным после!»

Так думал незадачливый интриган.

Найти одного человека в Логресе будет непростой задачей даже для рыцарей Камелота. Более всего старец боялся не оправдать ожиданий Белиала. Сделка заключена, и свою выгоду старик получит. Или ощутит на себе гнев ада. Бессмертие и бесконечные удовольствия ожидали его в случае успеха, но кипящий котел – в лучшем случае, если он подведет своего господина. А встретиться с ним придется. Рано или поздно.

Старый вельможа с завидной прытью побежал вниз по винтовой лестнице, прикрываемый сильно поредевшим отрядом.

Поймав кураж и быстро расправившись с противниками, сэр Парсифаль добрался до спуска вниз, но помедлил и оглянулся. Отряд помощников спешил за ним по залитому кровью полу, переступая тела поверженных. Некоторые рыцари барона Озерного пали под мечами посланников Белиала, но оставшиеся целыми воины продолжали погоню. Решив действовать осмотрительно и подождать помощь, Парсифаль глянул вниз и разглядел, куда побежал барон Римский с остатками своего воинства. В отблесках факелов на стене он увидел цепочку теней. В полумраке сверкнула алая материя. Послышался хлопок закрывающейся двери, но не такой гулкий, как ожидалось от массивных створок главной арки. Не к главному залу повернул предатель, но вошел в небольшую дверь напротив, которая вела в галерею, связывающую основную и смежную башенки. В придаточном строении хранились оружие, материалы, инструменты для починки и пыльные сундуки с добром, которому не нашлось места в комнатах. Негодяй сам себе отрезал пути к отходу, ибо не было там выхода.

Когда Ланселот и остальные достигли выхода на лестницу, что в тусклом свете факелом лентой уходила вниз, Парсифаль сказал:

– Поспешим! Барон прошмыгнул в башню-хранилище. С ним немного людей и ему некуда бежать…

И в этот момент раздался чудовищный вопль тельца, который выбил оставшуюся дверцу, вываливаясь из главного зала северной башни. Локтем задев проем, он вывернул перекрытие из ниши. Обработанное бревно, вырывая куски извести и поднимая облака пыли, стукнулось о пол. Грубо лишившись опоры, верхняя балка стала съезжать вниз, замерев на половине пути, преградив путь входящим и выходящим.

Все, словно по команде, оглянулись. Монашек вжал голову в плечи, будто готовясь получить подзатыльник. Трясущимися руками сжал булаву. Маг попятился, выставив перед собой холеные ручонки, словно для защиты. Рыцари помнили, что такую тварь одолеть было трудно. Один из них с горечью в голосе произнес:

– Как жаль, что с нами нет черной воительницы!

Да, Артория сейчас была занята на западной крепостной стене. И только после всех дел там поспешит в северную башню, куда ее и Бедивера перенесет Монтель. Но теперь приходилось надеяться лишь на собственные силы.

– Спеши, мой друг! Не дай негодяю спрятать святыню! А я задержу демона! – положив руку на плечо Ланселота, сказал рыцарь Круглого стола.

Глянув на идущее по коридору чудище из глубин ада, сэр Ланселот с чувством произнес:

– Не было и не будет на земле британской рыцарей, которые были бы равны тебе, сэр Парсифаль!

– Спешите! А я остаюсь, ибо есть у меня задумка! Церковник тоже пригодится! – неожиданно сказал баронский маг.

– Долг велит… мне остаться… – неуверенно промямлил клирик дрожащими губами, готовый вот-вот разреветься.

На том и сошлись: Ланселот с двумя рыцарями побежал следом за бароном Римским вниз, а сэр Парсифаль твердой поступью вышел навстречу тельцу.

Длинный арочный коридор, как и все в Новом Камелоте, поражал грандиозностью. Он был просторен и высотой был в три человеческих роста, но широкоплечий монстр, раскачиваясь на ходу, все равно касался лапищами стен. С диким ревом он опрокидывал своей косой пустые доспехи и разбивал вазы с обычной водой, что были по обе стороны, надвигаясь на людей. Черепки и железки хрустели и скрежетали под его копытами, покрытыми кровью растоптанных трупов. Коричневое пятно на большей части торса, от которого вздымались белые завитки, словно штандарт, украшало дергающиеся складки мышц.

Бледный от страха монашек, готовый в любой момент рухнуть без чувств, сцепил руки, закрыл глаза и начал творить молитву:

Отче наш, сущий на небесах!

Да святится имя Твое,

Да приидет Царствие Твое…

Насмешливое замечание мага прервало клирика.

– Полно, святой человек! Не для молитвы вы здесь! В это чудовище склянка с освященной водой прилетела, а он все еще на своих копытах. Сдается мне, только смертельная рана, нанесенная оружием Авалона, сможет остановить его.

На непонимающие взгляды рыцаря и церковника волшебник ответил коротко, ибо времени оставалось мало.

– Священник, освятите воду в крайней вазе, рядом с выходом! Рыцарь, прошу вас только об одном: отбейте лишь один удар этой твари, а после отступите назад, к первым ступеням. Мы будем у выхода на лестницу, за углом. А там, я вам обещаю, будет у вас мгновенье, чтобы прикончить гада!

Сэр Парсифаль и так смиренно надеялся лишь на свое мастерство, но если в самоубийственной попытке предлагают помощь и компанию, то отказываться не стоило.

Все произошло быстро. Святоша освятил воду в сосуде. Телец, издав пронзительный вопль перед атакой, обдав все вокруг вонючими брызгами слюны, причудливо перебирая копытами, вприпрыжку набросился на рыцаря Артура. Как и было оговорено, отбив удар, после которого щит развалился на четыре части, Парсифаль отступил назад, чувствуя вибрирующий звон во всем теле.

В это время маг опрокинул большую вазу, разлив святую воду по полу. Коснувшись монстра, лужа замедлила его и заставила оглушительно взвыть. Волшебник, выкрикнув заклинания и поочередно подняв указательные пальцы обеих рук, создал ледяные пики, которые мгновенно вытянулись из водяной кляксы и насквозь пробили колени тельца, не давая тому сдвинуться с места.

Телец застыл, не имея возможности ступить и шага. Белые клыки, местами почерневшие от сукровицы, тонкими шипами выглядывали из серой кожи. Тут же сэр Парсифаль налетел на демона с ответной атакой, одним ударом разрубив выставленную для защиты косу пополам. Мгновенный выпад не оставил тельцу и шанса. Синяя сталь, опоясанная серебряной спиралью магии, впилась в широкую грудь.

Выронив разрубленную косу из лап, монстр обмяк. Телец безжизненно уронил голову на могучей шее, лапы болтались, словно у кукольной марионетки с подрезанными нитями. Рыцарю стоило больших усилий уложить падающую тварь на бок, чтобы тот не прижал его самого к земле своей тушей. Бой был окончен чистой победой.

Радостными и влажными глазами смотрел монашек на то, как исчезает из мира людей существо, которому не место в Камелоте. Злорадно хихикнул маг, потирая пальцами спираль щегольского рыжеватого усика под носом, когда показались ползучие гады из кожаного мешка.

Парсифаль нервно сглотнул, вытер пот со лба, который лился ручьем, и обратился к своим компаньонам.

– Друзья! Не время почивать на лаврах! Вероятно, сэр Ланселот отчаянно нуждается в нашей помощи!

И отряд из троих человек поспешил вниз. Туда, где ранее скрылся барон Римский.

***

Монтель перенес свой отряд на вершину башни, что стало полной неожиданностью для пары лучников. Артория молниеносным рывком подскочила к врагу, который даже не успел понять, что произошло, когда черный клинок пронзил его. Второй воин просто отбросил лук и колчан в сторону и поднял руки, давая понять, что не станет бороться с отрядом, который появился из воздуха.

– Пленных мы не берем! – пожал плечами колдун.

На это Бедивер, который был рядом с лучником, одним ударом кулака в челюсть заставил того упасть без чувств.

– Тоже вариант! – с усталой ухмылкой заметил Монтель.

Спустившись вниз и войдя в коридор, по которому разносились отголоски сражения, трио оказались рядом со входом в северную залу.

Веселье было в самом разгаре. Об этом говорили сорванные с петель двери, развороченные крепления, валявшиеся обломки стены, кровавые разводы на стенах и дорожка из обезображенных трупов. И если такая картина встречала их снаружи, оставалось только с содроганием гадать, какое лихо поджидало их внутри.

Отряд барона Озерного не смог удерживать вход долго. Адские воины вклинились в порядки защитников, рассеяв их. Численное превосходство было на стороне воинов Данталиона. Герцог ада с облегчением оглядел залу: теперь баронские воины отчаянно сражались с превосходящим противником в разных уголках залы, лишь защищая свои жизни. Порой, один рыцарь противостоял нескольким противникам в безнадежной попытке спастись.

Получив сильнейший удар щитом в грудь от давно умершего мирмиллона, барон Озерный отлетел ко входу, грохнувшись на спину. На его счастье, обходя свисавшую балку, в залу входило подкрепление, которое обещало явиться при первой возможности. Бедивер помог подняться представителю знати, а дева в черном, поигрывая клинком, вышла вперед, чтобы прикрыть их от атак.

– Вы целы? – поинтересовался беловолосый рыцарь.

– Да! Мы сдерживали их… Ланселот с отрядом… за предателем… Грааль… у него! – задыхаясь, с трудом выговаривал вельможа отдельные фразы.

Не видя в Артории серьезной угрозы, гладиатор ринулся на девушку, которая непринужденно отбила выпад клинком в сторону, отскочила назад, когда противник хотел толкнуть ее прямоугольным щитом, и, молниеносно сорвавшись с места, нанесла смертельный прямой удар черным клинком в открывшуюся грудь мирмиллона. Отточенным движением вытащив клинок из тела, Артория не дала тому упасть. Схватила поверженного свободной рукой за горло, слегка подняла над собой и приблизила золотую, дырчатую маску с гребнем из синих перьев к своему лицу, оскалилась, показав ряд ровных и белоснежных зубов. Со стороны казалось, что она вообще не прилагает усилий, чтобы отшвырнуть деформирующееся тело гладиатора. Посланец ада громыхнул в пяти шагах от Артории и преодолел некоторое расстояние, перекатываясь по каменному полу, пока не остановился у ног алого рыцаря и призванного сирийского рабовладельца.

Такое эффектное появление привлекло внимание к прибывшим людям. Поигрывая клинками, осторожной поступью обходя Арторию с обеих сторон, противники с неподдельным интересом разглядывали черную воительницу. Сильнее стали сжимать рукоятки своих мечей красные воины, ощетинились посланники преисподней. Слишком легкая победа незнакомки над сильным врагом настораживала.

Если рыцарей и демонических воинов привлекла победа девы в черном доспехе, то сам герцог Данталион явственно ощущал нечто большее: от этой девки просто несло смертью и разило какой-то неведомой магией. Неведомой даже для великого духа зла. Кроме того, помощник Белиала узрел лысого колдуна в балахоне. Этого предателя и обманщика он узнает везде и всегда. Слишком уж хорошо был известен высшим силам ада маг времени Монтель. В гневе Данталион проревел несвойственным для его нынешнего облика рокочущим голосом:

– Убить их!!!

– Ра-а-а! – со всех сторон на Арторию ринулись противники.

Бедивер, даже не сомневаясь, оставил раненого барона Монтелю и помчался на помощь королеве. Маг времени даже не успел открыть рот, чтобы остудить пыл белоголового. Лишь отрицательно покачав головой, чародей выпростал свои руки из рукавов мантии и сотворил, на сколько хватало его истощенных сил, замедляющий барьер, который, постепенно набирая силу, сомкнулся дымчатой стеной после черной королевы и настиг атакующих. Каждый рыцарь или демон, проходивший сквозь него, временно становился медленнее, будто двигался по колено в вязкой жиже.

Это дало преимущество Артории, когда она, словно наместница смерти на земле, стала быстро двигаться среди окруживших ее врагов, точными ударами унося одну жизнь за другой, иногда отправляя некоторых своих врагов в ад повторно. За ее движениями было не уследить, она была слишком быстра и проворна. Тело изгибалось на немыслимые углы, уходя от вражеских клинков. Она играла мечом, словно хотела превратить бой в представление, иногда допуская непозволительную роскошь в ближнем бою, но клинок девы не знал ни промаха, ни жалости. За черной воительницей следовала густая тень, темной дымкой оставаясь позади на несколько мгновений. Когда к ней присоединился Бедивер, то Монтель сначала не на шутку затревожился. Но вскоре его опасения уступили место догадке.

Юный воин и Артория, которая была словно олицетворением всех этих баек про рыцарей смерти – так она была похожа на этих мифических воинов тьмы, сильно обескровили ряды врагов. Монтеля поразило откровение. Их манера ведения боя, взмахи, плавные уходы от мечей противников, использование отточенных до автоматизма серий ударов и выпадов, вместо истинно рыцарской веры в единственный и решающий удар. Всему этому Арторию научит Бедивер, поэтому он сейчас и не выбивался из стиля королевы.

Словно два крутящихся веретена, они щедро раздавали удары, прикрывая и дублируя друг друга. Порой, один противник получал ранение от рыцаря, который тут же перемешался, а на его место вставала Артория, нанося смертельную рану. А после, даже след подвижной девы терялся в толпе врагов, оставляя после себя лишь теневую ленту.

Враги не горели желанием вступить в бой, наученные горьким опытом своих предшественников. Стоило кому-то из враждебного окружения замахнуться мечом или приблизиться для удара, как они отшатывались после пропущенного выпада, гремя доспехами, валились с перерезанным горлом, выколотым глазом либо вовсе без головы.

Пешки Данталиона падали, будто высохшие деревья в лесу под топорами дровосеков. Беспокойство переросло в реальную угрозу. К тому же, воины барона Озерного и сам вельможа еще могли держать оружие в руках. А ведь совсем недавно казалось, что беда миновала. Тельцы непременно доставят ему часть Грааля и перебьют рыцарей. Непременно. Но вот эта девка…

Решив уравнять шансы, Данталион попытался сотворить двойника Артории. Впившись в нее ненавистным взглядом и произнеся тайные слова, герцог ада раскрыл толстую книгу, прошелестев вековыми страницами, но в древнем фолианте ничего не было! Лишь пустота на пожелтевших от времени страницах. Не поверив этому, Данталион переворачивал страницы гримуара снова и снова, но это не дало результата.

– Не может быть! Невероятно! Значит… ее просто нет! Откуда она в этом мире? – шипел себе под нос могущественный дух ада, бегая глазами по пустоте страниц.

Стараясь не отставать от смертоносной дамы меча, Бедивер подсек ногу еще одного алого рыцаря, выбив противника из равновесия, а девушка сделала кувырок через плечо, уходя от выпада спартанского копья. Наконечник ударился позади нее, оторвав кусочек черного платья. Выпрямившись, королева прочертила дугу, заставив уже медлительного римского легионера схватиться за грудь – таким стремительным был взмах ее клинка.

Плюнув на желание призвать копию черной воительницы, Данталион решил сотворить злобного двойника Бедивера. Еще один рыцарь Круглого стола на своей стороне лишним никогда не будет.

Остановив свой взор на рыцаре с короткой кисточкой волос на затылке, герцог прошептал заклинание и раскрыл свою книгу вновь. Там появились заветные надписи. Вскоре из бурлящей воздушной массы перед повелителем адских легионов возник черноокий Бедивер с чернильными дорожками вдоль лица.

Указав перстом на Арторию и рыцаря, демон преисподней натравил свою марионетку.

Именно в тот момент сэр Бедивер совершил опрометчивый поступок, отдалившись от Артории, которая время от времени прикрывала его спину. Окрыленный ратными успехами, Бедивер зарубил алого рыцаря, сделал пару шагов вперед, толкнув очередного предателя щитом, из которого, ко всеобщему удивлению, после яркой вспышки появился величественный белый лев. Одной лапой Овейн сбил с ног сирийского воина с черными волосами, заплетенными в десятки косичек. Сириец не упал, но сделал перекат, отпрянул и изящно ушел в сторону. Смуглый парень сверкнул пятками в воздухе, сделав боковое сальто и создав расстояние для удара хлыстом. Бронзовый шарик на конце кнута пролетел над гривой льва.

В это же время послышалось:

– Аргх!

Нечестивый близнец Бедивера, брызгая слюной, набегал на своего злейшего врага сзади. Рыцарь Круглого стола не мог его видеть, так как стоял к нему спиной. Смерть была неизбежной. Никто не мог прийти на помощь сэру Бедиверу.

Именно в этот момент Артория, которая и до этого, раздавая удары направо и налево, опекала своего первого рыцаря вечности, рванулась к седому воителю. В тот момент она не заботилась о своей сохранности, поэтому получила несколько ранений. Вражеская сталь впилась в ее запястье, из-за чего она чуть было не потеряла Вечность. Персидский воин кривым клинком прочертил дугу ниже колена, по икрам.

Хромая и представляя для своих врагов теперь желанную и легкую добычу, светловолосая дева растворилась в темном тумане. Неприятельские мечи, развеяв клубы пепельного дыма, поразили пустоту. Сама королева появилась в тот же миг за Бедивером, выставив Вечность для защиты. Оружие ненастоящего Бедивера со звоном отскочило от черного клинка. Этот удар должен был поразить затылок беловолосого воина. Артория, сделав оборот на месте, быстрым движением отсекла голову демоническому подобию Бедивера.

И хотя беда миновала, но далее произошло то, что не могли понять остальные. Сэр Бедивер, рыцарь Круглого стола, упал на колени и закричал, словно от неописуемой боли. Выронив меч, он схватился за голову и завалился на бок, издавая нечеловеческие стоны, хотя даже волос не упал с его головы.

Отбиваясь, девушка выигрывала время для расторопного льва. Аккуратно схватив зубами Бедивера за доспех, Овейн стал тянуть того подальше от врагов, поближе к опрокинутому столу с беспорядочными горками фруктов и печенья вокруг. Воинственная дева продолжала защищать их, выкрикнув в сторону мага времени:

– Монтель!

Пожалуй, кроме пришлой королевы, был тут еще один человек, который тут же понял, что произошло. Именно так появляются вампиры в этом мире. Тот, кто минует свою горькую участь, кто сумеет обмануть смерть и в предписанное мгновенье не лишится жизни, тот получит дар и проклятье одновременно. Будет этот человек перерожден. Мгновенно эта душа почувствует перемены, ибо судьба была обманута и переписана.

Сейчас несчастный Бедивер не чувствует ничего, кроме неописуемой боли и заполнившего разум отчаяния. Но спустя время, вероятно, даже долгие годы, поймет он, что более не является смертным. В тот судьбоносный день потребует его новая природа дань за жизнь вечную и свободу от оков судьбы. В тот день вкусит обновленный Бедивер крови.

А теперь этот трепыхающийся паренек в доспехах просто не понимал, что случилось, и кричал из-за телесных и душевных терзаний. В ближайшее время он уже не воин – было необходимо убраться с ним подальше от места схватки. Поэтому Артория и привлекла внимание волшебника.

Используя остатки своих сил в урон себе, лысый маг мгновенно переместился к истошно вопящему рыцарю. Упав на колено рядом со львом и рыцарем, задыхаясь, Монтель произнес королеве, которая была к нему спиной:

– Старый замок… моя королева!

– Знаю! Я найду вас там! – не поворачивая головы, сказала Артория, грозно выставив клинок перед собой.

В этот же миг маг и рыцарь исчезли и появились в комнате, где они остановились, когда только прибыли в Камелот.

***

На морщинистой ладони дрожали алые капли. Чародей кашлял кровью. Монтель пообещал сам себе не прибегать к высшей магии какое-то время, ибо теперь это опасно для жизни. Отдышавшись, колдун вытер губы рукавом и помог Бедиверу вскарабкаться на ложе.

Теперь все зависело от черной королевы. Стало понятным, почему девушка не явилась раньше и не попросила об этом. Артории нужен был ее первый рыцарь, а сотворить настоящего вампира можно лишь вырвав того из лап смерти, изменив горький удел человека. В нужный момент.

Королева спасла Бедивера, а тот должен будет вернуть долг, защитив ее от убийц в прошлом. И таким образом, сам того не ведая, сэр Бедивер спасет, пожалуй, сильнейшую представительницу темного воинства: черную королеву Арторию, которой было предписано самой судьбой умереть еще во младенчестве.

Круг замкнется, чтобы потом расползтись по Британии кровавым пятном.

Усмехнувшись, Монтель глянул на своего молодого единомышленника. Тот в забытьи мотал головой в разные стороны, что-то едва слышно шелестел губами, лежа на спине. Под дрожащими веками бегали беспокойные глаза. Слипшиеся от пота и чужой крови волосы сосульками упали на потемневшую подушку. Сложенные на груди руки поднимались и опускались в такт тяжелому дыханию. Криков больше не было, но через какие ужасные пытки пришлось пройти юноше за этот короткий срок – чародей мог только гадать.

Сам колдун думал, что еще там, у озера в лесу, рядом с полями Камланна, когда Бедивер отказался выбрасывать в воды озера Экскалибур, его превращение началось. Но там молодой рыцарь испытал лишь небольшую толику страданий, которые обрушиваются на головы смельчаков, которые сумели бросить вызов судьбе, отказавшись от предназначения.

Тот, кто становится вампиром, уже не зависит от рока. Для таких существ нельзя предсказать будущее. Монтель знал это, так как у него самого были помощники-вампиры из Византии.

И, частично правы те, кто рассказывает о кровавых слезах, которыми плачут вампиры. Таков их удел в самом начале пути в вечность. Опирается чернь в этих рассказах на домыслы и приукрашивания менестрелей, но, то есть правда, пришедшая из глубины веков.

Взяв платок со стола, лысый чародей аккуратно стер алые линии с лица Бедивера.

– Хитро, королева Артория! Очень хитро! Так хитро, что за вами потребуется глаз да глаз! – тихо самому себе прошептал Монтель.

***

В зале северной башни сражение на истощение подходило к концу. Обе стороны понесли большие потери. Обстановка в зале напоминала попойку, учиненную кровожадными безумцами с маниакальными наклонностями. Отрубленные конечности лежали вперемешку с деликатесами в лужах красного вина, присыпанные ягодами земляники и вишни. Разломанная и потрескавшаяся мебель покоилась под разорванными скатертями и спутанными гобеленами. Дрыгая ногами, раненые отползали к стене, к упавшим картинам, обрамленным позолотой, только чтобы через мгновения застыть, испустивши дух. Гипсовый бюст Утера Пендрагона, упав в мешанину из обломков мебели, мертвецов и рассыпавшегося букета алых роз, хмуро наблюдал за происходящим.

Держась за левый бок, барон Озерный демонстрировал навыки владения мечом одной рукой на фоне усталости, из последних сил отбиваясь от черноглазого Парсифаля. Сэр Борс поспешил на помощь, обрушив на демона режущий удар, который был отбит. Объединив усилия, рыцари поочередно атаковали копию Парсифаля. Разбив флакон со святой водой под ногами у призванного демона, рыцари заставили того завопить от боли и переключить внимание на лужу под ногами. Смертоносные клинки исполосовали тварь, заглушая вопли агонии.

Оставшиеся рыцари баронов сражались за свои жизни, напрягая последние силы. Сейчас стальные воля и дух были не менее важны, чем бычья сила и выносливость. Здесь уже не было финтов, изящных пируэтов и стремительных выпадов. Воины с большим трудом поднимали мечи для ударов, сопровождая их жалкими вскриками, напоминая умирающих на веслах галеры рабов, закованных в цепи. Даже Артория, подпрыгивая на здоровой ноге, ослабевшей рукой волочила свой клинок, позвякивая острием о пол и помышляя лишь об обороне. Почувствовав свой шанс, четыре воина в красных плащах во главе с призванным спартанцем ринулись на девушку.

Доковыляв к стене, где чудом сохранились нетронутыми стулья и стол с яствами, дева в черном выставила в левую сторону указательный перст, а после резко дернула рукой в сторону нападавших. Стул сорвался с места, вылетел из-под скатерти и полетел в рыцарей, сбив одного из них с ног. Древесина разлетелась на куски после удачного попадания, осыпав снегопадом из щепок завалившегося на спину воина. Это заставило остальных замешкаться. Те воины, кто обладал щитами, поспешили спрятаться за них. Продвижение в сторону королевы замедлилось, так как новые предметы полетели в атакующих с завидной частотой. Девицу окружили полукругом, отрезая пути для бегства. О красные щиты разбивались вазы и керамическая посуда, взрываясь брызгами напитков и закусок. У Артории был целый арсенал различных снарядов, которые позволяли ей выиграть время для регенерации. Свиная голова нанизалась на выставленный клинок рыцаря, а через миг и целый поднос из серебра с запеченными яблоками, картошкой и зеленью упал на голову несчастливца, заставив того упасть на колено и раздраженно отряхнуться от снеди.

Когда стулья, серебряные блюда, вилки, ложки и прочая мелочь закончились, Артория указала пальцем на стол, желая с помощью телекинеза бросить и его в рыцарей, но магические способности девы были посредственными. Дубовая мебель лишь поднялась в воздух на мгновение и со стуком опустилась на ножки, колыхнув складки скатерти.

– Вперед!!! – скомандовал демон в красном плаще, накинутом на шею.

Всего лишь какой-то десяток локтей отделял Арторию от врагов. Прыгнув на здоровой ноге к столу, девушка схватила мебель за ножку, легко подняла массивную конструкцию и ударила ею весь отряд одновременно, сметая воинов. Дубовый стол треснул и переломился, высвобождая из-под белого покрова половину, которая перевернулась на плоскую часть и, закручиваясь, заскользила к центру залы. Противники ерзали и катались по полу, кряхтя от боли и ругаясь.

– Сразу бы так! – в пылу сражения сказала воительница, сдув челку со лба.

Методично добивая поверженных, Артория застыла над спартанским бородачом в позолоченных поножах. Разорванный плащ скомкался и складчатой линией пересекал мускулистую грудь без единого волоска, которая резко вздымалась и опускалась, сопровождаемая хрипом. Булькая кровью, спартанец выплевывал слова:

– Делай… что… должно…

Приставив острие к груди, Артория равнодушно нанесла удар милосердия, даже глазом не моргнув.

Прикончив воина Спарты, Артория, прихрамывая, пошла к одинокой фигуре в проходе. На ходу она сорвала с пояса пузырек, зубами вырвала пробку и жадным залпом выпила целебный нектар кровососов.

Медленно скользя по залу, тени преградили ей дорогу. Между Данталионом и воинственной девой были подручные герцога. Сирийский рабовладелец, который с самодовольной улыбкой размахивал парой хлыстов, и демонический двойник Борса.

Увидев, как светловолосая воительница медленно ковыляет, словно балласт, тянет за собой правую ногу, сириец в тканой жилетке на голое тело и свободных штанах из тончайшего шелка хищно оскалился белоснежными зубами, сильно контрастировавшими со смуглым лицом. Обычно, раны быстро заживали на вампирах, но только не те, что были нанесены серебром или магическим оружием. Также замедляло исцеление ранений то, что воительница скрывала свою истинную сущность. Поэтому Артория тянула время и не начинала схватку, подпрыгивая на здоровой ноге, чтобы встать поудобнее лицом к врагу.

На ее счастье, копия Борса только прикрывала восставшего из ада работорговца, размахивающего своими кнутами из витых полос кожи с бронзовыми шариками на концах. Щелкая бичами, адский воин заставлял Арторию неуклюже отбиваться и запоздало отмахиваться мечом. Даже с ее реакцией было сложно отличать отвлекающий щелчок от прицельного удара.

– Тебя бы ко мне в ад, а уж там я бы тебя отхлестал от души! И не только кнутом! – злорадно посмеиваясь, произнес сириец, закручивая плеть над головой.

Приятное тепло стало расползаться внутри, поднимаясь от живота к груди. Вампир почувствовала, как раны на ее теле хоть и медленно, но стали затягиваться. Производя более запутанные движения и щелчки, торговец рабами сумел ударить Арторию по лицу. Девушка вскрикнула и прижала ладошку к правой щеке.

– Только не плачь, красавица! В Дамаске за такую шлюху, как ты, отдали бы целое состояние!

Артория пропустила мимо ушей насмешки и оскорбления. Она за свою жизнь слышала и не такое. Почувствовав, что ее чело исцеляется, юная воительница медленно отняла ладонь от щеки, где не было ни раны, ни синяка, ни царапинки.

Увидев это, смуглый воин сузил карие глаза и удивленно произнес:

– Какого…

После следующего щелчка кнутом, Артория кувырком ушла из-под удара. Резво отскочила в сторону. Когда негодяй попытался намотать свой бич вокруг ее шеи, девчонка поймала плеть левой рукой. Усмехнувшись, сирийский воин ада потянул хлыст на себя, напрягая канаты мышц, но королева не сдвинулась даже на волосок.

Уже Артория, широко улыбаясь, со всей силы рванула кнут на себя. Удивившись мощи противницы, но не растерявшись, рабовладелец позволил своему телу полететь на нее, выставляя ногу для удара. Артория уклонилась, сделав оборот вокруг своей оси, рубанула клинком, промахнулась. Босоногий сириец вновь засверкал пятками, отступая и поражая своими акробатическими способностями.

Тут же чудовищный Борс с воинственным кличем поспешил на подмогу. Обменявшись с ним ударами, Артория отошла назад, встала боком и подняла клинок под углом над головой, имитируя уход в оборону. Ложный Борс последовал за нею, яростно занеся клинок над головой. Вихрем рванувшись вперед, дева поймала оппонента на противоходе, легким движением отбила ожидаемый удар и мгновенно перешла в атаку, отсекая голову подделке Данталиона.

Сирийский грешник, бросив рукояти хлыстов себе на ногу, достал два кинжала из ножен на поясе. По одному в каждой руке. Замахнувшись, быстрым движением он бросил их в Арторию. Девушка, только выйдя из боя, не успела среагировать должным образом, отбив лишь один кинжал круговым движением клинка вокруг головы. Второй нож достиг цели, отозвался толчком в районе груди и отскочил от черной брони, звякнув о пол.

Стремясь сократить расстояние, воительница стрелой метнулась к сирийцу, который подбросил стопой один из своих хлыстов, ловко поймал его в воздухе и широко размахнулся, чтобы ударить деву сверху вниз, но удара так и не последовало. Позади воина ада был барон Озерный, который придавил ногой кнут к каменной плите. Когда работорговец понял, что произошло, было уже поздно. Артории понадобилось мгновение, чтобы отделить голову нечестивца от его шеи.

Тут же подоспел и маг барона, который поспешил наложить защитные чары на вельможу и деву-воительницу. Королева Артория недовольно поморщилась от такой заботы.

Еще оставался герцог Данталион. Королева понимала, что, справившись с ним, можно будет окончательно устранить угрозу Белиала для Камелота. И для себя. Вот только помощники в этом бою ей не были нужны.

– Оставьте его мне! Барон, возьмите с собой мага и проскользните в комнаты, что находятся за коридором, который прикрывает черный колдун! Я отвлеку его! Сдается мне, что именно там находится связующий портал! Без него все демоны, что пришли в Камелот, сгинут за считанные мгновенья!

Люди молча согласились. Чтобы закрыть портал в Камелоте, не требовалось больших магических умений. С этим справится любой волшебник, умеющий рассеивать чары.

В зале еще велись вялые бои, хотя обе стороны вместе сейчас вряд ли насчитают и дюжины воителей, что были на ногах.

Артория вышла вперед, указав острием клинка на Данталиона, словно вызывая того на бой.

Усмехнувшись, герцог опустил голову, едва заметно кивнув, словно соглашаясь на дуэль. Убрав ладони от гримуара, который остался висеть в воздухе, Данталион принялся водить ими над головой, формируя сгусток из воздуха. Капюшон упал на плечи, явив Артории седовласую голову. Рукава балахона съехали к локтям, обнажив тощие и бледные руки. На кончиках когтистых пальцев стали проявляться разноцветные шары.

Выставив клинок в сторону, воительница стала подходить к духу зла по дугообразной линии, медленно скрещивая ноги, плавно двигаясь, вжав голову в плечи и чуть подавшись вперед, будто пантера перед прыжком. Этот маневр не ускользнул от Данталиона, но тот продолжал накапливать мощь, которую намеривался пустить в ход. Противники словно выжидали, давая возможность сделать первый шаг оппоненту.

– Vae victis! – с этим кличем Артория бросилась на своего противника, но не смогла даже приблизиться к могучему духу во плоти, проворно отскочив назад.

Спрятавшиеся за груду поломанной мебели барон и волшебник могли видеть, как из материализовавшейся сферы над головой колдуна в девушку полетели призванные огненные шары, молнии и магические лучи, плавившие камень. Смесь гари и озона ударила в нос. Артория прыгала, уклонялась и отбивала магию герцога ада клинком. С каждой атакой количество шариков внутри сгустка сокращалось. Убегая от фиолетового луча приставным шагом, Артория изящно выполнила бедуинский прыжок, расправив полы черного платья. Смертоносная пурпурная линия прошла мимо. Цветок тьмы на мгновенье распустился и свернулся вновь, когда девушка приняла вертикальное положение, держа клинок в боевой стойке над плечом. Энергия исчерпалась, и сфера над сединой Данталиона развеялась. Пожелав Артории бурной, длинной и малоприятной ночи любви с табуном коней, Данталион грязно выругался на древнем языке и начал творить новое вместилище для множественных заклинаний.

У каждого мага был свой предел. Даже у Монтеля, даже у Мерлина. И Данталион не был исключением. Идти в самоубийственную атаку дева явно не хотела, поэтому решилась брать измором запас магии противника.

Прочертив мечом линию перед собой, королева сделала движение левой ладонью, поднимая из каменного пола белесую завесу и создавая защитный барьер. Новая волна магии герцога разбивалась о него, но уже не была такой яростной, что девушка списала на усталость чародея. Седовласый хитрец направлял атакующие заклятья лишь одной рукой, а вторую выставил в сторону, слегка шевеля пальцами на манер паучьих ножек, от которых к Артории тянулись незримые нити. Ослабленный штурм продолжался, пока воительница не поняла, что коварный Данталион волшебными цепями приковал ее к полу. Незримые щупальца стальной хваткой стиснули икры и колени мечницы, медленно подбираясь к бедрам. Резвой деве теперь было даже не сдвинуться с места, а заслон начал давать трещину.

Самодовольная улыбка на физиономии старика сменилась искренним удивлением, а после – неподдельным испугом.

За один момент на месте, где была черная воительница, возникло темное облачко, которое быстро рассеялось, демонстрируя пустоту. А сама королева мгновенно оказалась за спиной старца в робе волшебника. Казалось, герцогу некуда деваться, Артория, уперев свободную ладонь в змеиную голову с сапфиром и вложив все силы вампира в выпад, нанесла прямой удар в спину, целясь в сердце, но клинок глухо чиркнул о что-то твердое и непробиваемое, будто бы напоролся на каменную глыбу. Рукоять на миг вырвалась из девичьих ладоней. Ее меч запутался в складках одеяния колдуна.

Пока шла эта возня, барон Озерный сказал своему магу:

– Сейчас!

Два человека смогли незамеченными пробраться в коридор с развороченным входом и сияющей дырой в стене.

Данталион, не ожидая такого маневра от девицы, сумевшей перехитрить его, был в ярости. От одеяния мага отделилось суконное щупальце, в мгновение ока намоталось на локоть девчонки, парализовав правую руку. Отросток резко притянул Арторию, заставив ее руку с мечом утонуть в робе мага и выйти из подмышки Данталиона. Маг ада схватил ее когтистой рукой за наруч, а другой он выбил оружие. Меч жалко лязгнул и зазвенел, поочередно ударяясь рукоятью и долом о пол, пока не затих. Не растерявшись, левой рукой Артория обхватила шею Данталиона, зажав ее в замок, и сдавила изо всех сил.